он ее. Теперь монстр уже не сидел на резном троне, как на картинке, а стоял во весь рост. Высокий, на две головы выше самого высокого мужчины, он приблизился к Инне и, нежно взяв ее руку, потянул к себе. Инна ощутила, как ее маленькая ладонь легла на мускулистое тело монстра. – Я – Властелин. Хочешь быть со мной? Хочешь стать сильной?
– Да! – Инне казалось, что ей снится дивный, страшный сон, и она мечтала, чтобы он не кончался. Хотя бы до того времени, когда наступит разрядка.
– Тогда… – Монстр вдруг нахмурился и пристально посмотрел ей в глаза. – О, да ты заражена… Тебя нужно чистить. Вовремя я тебя нашел, иначе бы… Ладно, я выведу из тебя всю заразу… Ты согласна?
– Да! – Инна уже ничего не слышала и не видела. Она хотела мужчину. Вот такого, большого, сильного и уверенного в себе.
– Пустишь меня в себя? – спросил Властелин еще раз. – Хочешь меня?
– Да! – закричала Инна. Она чувствовала, что разрядка вот-вот наступит. – Хочу! Хочу! Боже, как я хочу…

* * *

Олег брел незнакомыми улицами. Он старался шагать твердо. Вдруг менты подумают, что он пьян, и придерутся? А у него, как назло, ни копейки в кармане. Все там, в приемнике осталось. По правде говоря, Олег плохо помнил, сколько и каких денег у него было, когда его притащили в изолятор. Может, еще раньше опера большую часть заграбастали. Да что теперь об этом! Одно ясно – денег нет. Плохо только, что к Жаку через всю Москву идти, но что делать? Рискнуть и зайцем прыгнуть в троллейбус? Нет, это не для Олега. Он хорошо знал свое везение. Если на всю Москву будет один-единственный контролер, то Олег обязательно на него наткнется. Вот такая у него планида. Никогда, ни в одной лотерее он не выигрывал. Если ставил на ипподроме на явного фаворита, то тот обязательно оставался в хвосте. Любимая команда не доходила до финала, а запланированный дождь превращался в засуху. Это, наверное, про него придумали поговорку: «Купит пароход-море высохнет».
Такие вот невеселые мысли бродили в голове у Олега, пока он шагал по улицам ночной Москвы. Он шел, не замечая красоты изменившейся за последние годы столицы, что бывало с ним весьма редко. Архитектура тоже входила в круг интересов Олега. Зачастую, бросив рисовать очередного монстра, рука Чернова начинала выводить дома, особняки, коттеджи… Причем и в этом он преуспел так, что всякий, посмотрев его эскизы, тут же загорался желанием построить именно такой дом. Впрочем, Олегу и тут не везло – среди его знакомых не было таких, кто мог себе позволить построить дом… Разве что Игорь… Да нет, если он и ухитрится что-нибудь скопить, так этого вряд ли хватит на что-то, превышающее размерами гараж-ракушку.
Олег миновал мост и вышел на Зубовскую площадь. Освещенная яркими огнями витрин и уличными фонарями, эта площадь всегда ему нравилась, но сегодня не радовала глаз. Чувствовал он себя относительно неплохо, но идти было еще очень далеко. Да и давала о себе знать усталость от долгой ходьбы. Передохнуть бы, но где? Нет, в Москве, а тем более в центре, конечно же, полным-полно мест, где можно посидеть, отдохнуть, но как туда сунешься без денег? Без этого с такой яростью поносимого коммунистами элемента экономики в современной России тяжело… Тем более когда тобой интересуется милиция.
Первые признаки повышенного интереса к себе Олег заметил, подходя к Смоленской площади. Он еще раньше обратил внимание на обилие милицейских патрулей, но тот взгляд, который он успел поймать, когда, что-то почувствовав, резко обернулся, был конкретен и четко сфокусирован. Хорошо еще, что это был гоблин – один из тех призывников в милицейской форме, что стайками ходили по светлым участкам города. Тот в свою очередь понял, что его интерес к подозрительному типу, удивительно похожему на фотографию, которую им показывали при инструктаже, обнаружен, испугался и резко отвернулся.
Это был сигнал тревоги. Как ни был Олег измучен чрезмерной для его состояния нагрузкой, мозг четко засек неловкость милиционера. С чего это вдруг он так расслабился и вместо того, чтобы пробираться теневыми сторонами улиц, выбрался на одно из самых светлых мест Москвы? Дурак, еще бы на Тверскую вышел. Или уж сразу в Кремль.
Олег свернул к Арбату, где было еще довольно многолюдно, и попытался затеряться в толпе. Но с его габаритами сделать это было мудрено. Он спиной чувствовал буравящий взгляд нескольких пар испуганных своей удачей глаз. Наверняка кто-то из них уже связался с начальством, и вот-вот здесь появятся ребята покрепче этих сопляков, а с ними Олегу в его нынешнем состоянии не справиться.
Он юркнул в ближайший переулок. Если уж суждено попасть им в руки, то пусть бьют, по крайней мере, не на виду у людей. Черт, но за что? Были бы у него силы, тогда еще неизвестно, кто бы кого побил. А так лучше уж где потемнее.
Олег попытался ускорить шаг. За спиной послышался топот сапог. Впереди показались фары милицейского «форда». Сирена не была включена, но мигалка вертелась. Они демонстративно медленно приближались к Олегу, как бы говоря: ложись-ка, милок, сам на асфальт, пока тебя дубинками не положили. Ты так и так получишь, но меньше.
Ну уж хрен вам! Олег круто повернулся и пошел обратно, навстречу гоблинам. Призывники, наслушавшись, видимо, про него, какой он монстр и людоед, кинулись врассыпную. «Форд» прибавил скорости. Наверное, там поняли, что могут потерять беглеца.
Олег пересек улочку и оказался на площадке перед станцией метро «Смоленская». Вход был уже закрыт, но ларьки вокруг работали. Пройдя между ними, Олег хотел снова выбраться на площадь и уйти в сторону Нового Арбата, но тут ему навстречу выскочила белая «девятка». На ней не было милицейской раскраски, но по тому, как уверенно водитель направил ее на Олега, стало ясно, что за рулем мент. Машина неслась прямо на Чернова, и казалось, еще чуть-чуть – и тонна металла раздавит его всмятку. Олег отпрянул в сторону, но сделал это недостаточно быстро, и, если бы водитель хотел его задавить, он бы своего добился. К счастью, это была всего лишь психологическая атака.
В метре от Олега «девятка» присела, качнувшись на амортизаторах, и остановилась. Из нее выскочили двое ментов в бронежилетах. Калаши в их руках были направлены на Олега.
– Стоять! Руки за голову! Быстро! – Команды посыпались одна за другой. – За голову, мать твою!
Олег беспрекословно сделал, что ему велели, но одному из ментов, одуревшему от собственной смелости – как же, маньяка задержали! – этого показалось мало. Он подскочил к нему и замахнулся прикладом. Олег даже успел увидеть, как по блестящему дереву маслянисто скользнул отблеск уличного фонаря… Сейчас ударит…
И тут что-то в нем сработало – мгновенно выброшенная нога врезалась храбрецу в живот. Автомат, казалось, повис в воздухе, настолько быстро его владельца сорвало с места и унесло куда-то за капот «девятки».
Видимо, Олег еще не проникся пониманием, что милиции в этой стране позволительно избивать кого угодно, и он позволил себе роскошь защищаться.
Теперь уже терять было нечего. Поймав автомат у самой земли, Олег перекатился через капот и, приземлившись перед водителем, нанес ему удар в боковую часть колена. Все произошло столь стремительно, что тот, еще не успев сообразить, что случилось с его напарником, почему он упал ему под ноги, сам с воплем повалился на землю.
Действуя почти бессознательно, Олег пинком отшвырнул автомат второго нападавшего и прыгнул в машину. Ему повезло еще раз – менты даже не заглушили двигатель. Включив заднюю скорость, Олег одним широким разворотом оказался перед выездом. Переключение передачи, педаль газа – и он, набирая скорость, выскочил на площадь.
«Форд», выехавший следом за Олегом к станции метро, застал лишь мигнувшие задние фонари «девятки» да два распростертых тела. В свете фар стало видно, что они в бронежилетах.
– Наши! – закричал кто-то в «форде». – Он наших поубивал! Васек, гони, уйдет ведь!
– А с этими как? – спросил Васек, проезжая между телами, которые не подавали признаков жизни. – Серега, не бросать же ребят…
– Гони! Сзади молодежь бежит, помогут. – Тот, которого назвали Серегой, взял микрофон и, по транковой связи доложив обстановку, запросил поддержку и вызвал «скорую» для пострадавших. К сожалению, никто не знал номер машины, на которой уехал Чернов, она принадлежала сотруднику соседнего управления, и оставалось лишь надеяться на то, что они не потеряют ее из виду.
Но и Олег понимал, что вряд ли удастся уйти от преследования. Радиофицированные милицейские машины его перехватят. Проехав по Новому Арбату до первого перекрестка, он свернул в переулок и метров через сто остановился. Как ни жаль, а с машиной придется расстаться. Бросив автомат в «девятке» – не таскать же оружие с собой, – Олег быстро пошел вперед, рассуждая на ходу, что если бы он шел без приключений, то на этот путь у него ушло бы времени намного больше. Повезло, одним словом…
А Васек с Серегой пронеслись мимо. Когда они догнали машину, которая, как они думали, увозила преступника, оказалось, что гнались они за пожилой семейной парой…
Адреналин, выброшенный при столкновении с милицией, придал сил. Теперь Олег шел быстрой, уверенной походкой. До Жака необходимо было успеть добраться этой ночью; при той охоте, что на него устроили, днем на улицу выходить опасно.

* * *

Илса сама не могла сказать, что ее разбудило. Как будто что-то толкнуло – и она проснулась. А может, до ее ушей донесся щелчок дверного замка и она не отреагировала сразу, потому что была погружена в глубокий сон?
Как бы то ни было, Илса проснулась. Она спала не раздеваясь, поэтому, вскочив, тут же побежала в комнату, где лежал Олег… Так и есть, этот непоседа сбежал. Господи, он же так слаб! Ну куда, куда он пошел? Зачем только она оставила всю его одежду на стуле? Спрятать нужно было! Вот упрямец, стало чуть лучше, решил, что здоров. Что с того, что мама два часа колдовала над ним, – одним-двумя сеансами делу не поможешь.
Как же быть? Может, еще не поздно? Может, Олег еще не успел далеко уйти и она его догонит? На лестнице или у подъезда… Тогда чего же она стоит?
Илса, надевая на ходу куртку, бросилась к двери, зацепила в темноте лежавшую на тумбочке щетку, та с легким стуком упала на пол.
– Кто здесь? – послышался голос Аллы Рихардовны, которая спала очень чутко. – Илса, это ты?
– Да, мама, спи, я на минутку.
– Что значит на минутку? – спросила мать, поднимаясь с постели. – Куда это ты собралась?
– Мама, Олег ушел, – торопливо проговорила Илса, боясь, что, пока все объяснит матери, Олега будет уже не догнать. – Его нужно вернуть.
Илса, надеясь, что Алла Рихардовна не станет ее удерживать, направилась к двери.
– Стой, – властно приказала мать, – Никуда ты не пойдешь.
– Но как же…
– Все, я сказала. – Алла Рихардовна не терпела возражений. – Ушел, значит, так суждено было. Беда за ним, нельзя ему было здесь оставаться. И все, хватит об этом. Мне никто не звонил?
– Баграмов… Но я сказала, что ты спишь, – растерянно ответила Илса, не понимая, почему мать говорит с ней так резко. – Не хотела тебя беспокоить.
– Да что же ты… совсем не понимаешь, с кем говоришь? – Алла Рихардовна относилась к своему бывшему начальнику как к некоему божеству. Может, потому, что он был единственным из больших начальников, кто всерьез отнесся к ее способностям? – Который сейчас час?
Илса посмотрела на часы.
– Без четверти час. Уже поздно.
– Ты не знаешь, что за человек Василий Сергеевич. – Алла Рихардовна вскочила с постели и стала лихорадочно искать свою записную книжку. – Он в это время только начинает серьезную работу. Ему же в другое время просто не дают… Все ходят, ходят… Вот кто настоящий руководитель. Такой если звонит в неурочное время, значит, случилось что-то…
Наконец поиски записной книжки увенчались успехом.
– Василий Сергеевич, это я, Озолиня. Я вас не разбудила?
– Нет, Алла Рихардовна, не разбудили, – засмеялся Баграмов. – А вообще-то здравствуйте.
– Ой, простите, Василий Сергеевич, я так с ходу… Здравствуйте! Вы… но… Я бы всегда… Меня дочь должна была разбудить, но вы не настояли…
– Илсочка правильно сделала, что не стала вас будить, – пророкотал профессорский басок. – И сейчас не волнуйтесь, прошу вас.
– Василий Сергеевич, я же теперь не засну, пока не узнаю, зачем вы звонили, – сказала Алла Рихардовна. – Наверняка не просто так, а по делу. Вот и давайте я им займусь. Не бойтесь, я уже отдохнула.
– Ну что с вами поделаешь… – проговорил Баграмов. – Ладно, что теперь… Заходил ко мне товарищ мой старинный. Тоже в нашей области специалист… Да что там специалист, звезда, светило, человек планетарного масштаба. Ту должность, что я занимал, под него создавали и, только когда он отказался, предложили мне.
– Это вы не о Соколове говорите? – спросила Алла Рихардовна.
– О нем самом. – Василий Сергеевич засмеялся. – А как вы догадались?
– Ну кто его из наших не знает? Светило такой величины, что нам, грешным, остается только мечтать. Об Андрее Георгиевиче я наслышана немало, вот только лично познакомиться не довелось.
– Вот теперь и познакомитесь. Ему потребуется ваша помощь. Соколову необходимо как можно скорее отыскать парня одного… некоего Чернова Олега. Андрей Георгиевич считает, что, чем скорее он его найдет, тем лучше будет для всех нас, – сказал Баграмов. – Вот, в общем-то, и все. Так что, как видите, не стоило вас будить…
– Стоило, Василий Сергеевич, очень даже стоило, – глухим голосом отозвалась Алла Рихардовна. – В тот самый момент, когда вы звонили, Чернов был у меня. Это его я лечила… избитого всего.

* * *

– Господи, неужели бывают такие совпадения? – Профессор растерялся, не зная, что сказать. – Его Олегом звали?
– Ну я же вам говорю, Олег. Чернов. Никаких сомнений, это именно тот, кто вам нужен… Уж можете поверить моей интуиции. Я, как только увидела его, сразу почувствовала, что парень очень сложный, что за ним такие силы, что лучше бы держаться от него подальше. А что он натворил?
– Да нет, не подумайте ничего плохого. Чернов… не виноват в том, в чем его обвиняют, – словно оправдываясь, проговорил Василий Сергеевич. – По крайней мере Соколов так говорит. Он парня защитить хочет, говорит, это очень важно для всех. Алла Рихардовна, а он… этот Чернов, он в каком состоянии от вас ушел?
– Да не доглядела я… Устала, всю энергию в его лечение вложила, вот и выбилась из сил, заснула… Ушел он… Ни я, ни дочка не знаем, куда, когда…
Алла Рихардовна виновато замолчала. Ей было очень неприятно расстраивать Баграмова.
– Но я найду его, – вдруг встрепенулась Алла Рихардовна. – Я… прямо сейчас пойду за ним.
– Ни в коем случае! Что это вы, в самом деле, придумали?! – запротестовал Василий Сергеевич. – Как же я Илсочке в глаза смотреть буду, если не стесняюсь ее маму посреди ночи из дому выгнать? Нет уж, выбросьте все из головы! И зачем я только рассказал вам о Чернове? Не смейте никуда выходить…
– Если Чернова разыскивает Соколов, я обязана его найти, – твердо заявила женщина. – И не нужно спорить, мы только попусту тратим время. До свидания, Василий Сергеевич, я сама вам позвоню.
Алла Рихардовна положила трубку и начала деловито, без суеты собираться. Она сложила все необходимое в сумочку, надела свое модное полупальто и уже направилась было к выходу, когда вновь зазвонил телефон.
Озолиня-старшая отрицательно дернула головой и сердито посмотрела на аппарат.
– Это Баграмов, – сказала она дочери. – Поднимешь трубку, когда я уйду. Скажешь, что я найду того, кто ему нужен. А сама чтобы ни шагу из дома. Вернусь, мы еще поговорим о твоей самостоятельности.

* * *

Миновав еще пару кварталов, Олег вновь оказался на освещенной улице. Он уже давно понял, что в центре Москвы трудно спрятаться даже глубокой ночью. Но искать дорогу в обход просто не было сил, ни физических, ни моральных.
Опустив голову и ссутулившись – может, так он будет менее заметен, – Олег двинулся дальше в намеченном направлении. По самому, как он думал, короткому пути… Когда идешь по освещенной улице, главное – это ни с кем не встречаться взглядом, вообще ни на кого не смотреть, не поднимать глаза от земли. Одно только плохо – можно на кого-нибудь ненароком наткнуться. Именно это и случилось. Он проходил мимо ресторана, когда двери внезапно распахнулись и на тротуар вывалилось человек десять подгулявших парней. Они не спешили уходить, стояли, разговаривали и смеялись, запрудив весь тротуар. На одного из них Олег и натолкнулся. Этим неудачником оказался Марат. Его бросило вперед, и он наверняка бы упал, если бы не Никита, успевший схватить его за рукав. Он с угрожающим видом загородил Олегу дорогу. Не сказать чтобы Никита был самым смелым в бригаде, но почему не покуражиться, когда рядом друзья? Да и парень, толкнувший Марата, хотя и был немалых размеров, вид имел какой-то пришибленный, к тому же шел один.
– Эй, ты куда прешь?! – возмущенно заорал Никита. – Ты чего, лох, беды хочешь?
Олег, которому шум был совершенно ни к чему, сделал вид, будто не понимает, в чем дело, и, не поднимая головы, попытался пройти мимо. Но разгоряченные парни не успокаивались. Им хотелось веселья, куража, а то и потасовки, почему нет… Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не вмешался Вареник.
– Вован, да это же наш Терминатор! – закричал он. – Братва, вот же он! Тот самый, про которого мы вам говорили!
Вареник подскочил к Олегу и радостно схватил его за руку.
– Ну как, оклемался? Ты, я смотрю, уже совсем молодец! А ведь недавно и двух слов сказать не мог. Еле добились от тебя адреса, куда везти. Помнишь, Вован?
Вареник посмотрел на бригадира. Олег тоже: так вот кто, оказывается, доставил его к Илсе! Вован, еще не до конца веря в такое совпадение, взглянул в лицо Чернова. А узнав, довольно улыбнулся и раскрыл руки для объятий. Приятно показать бывшему сокамернику, с какой величиной тот сидел. Авторитет!
Олег радушное предложение авторитета не отверг. Хоть кто-то рад тебе и не целится из автомата. Они обнялись.
– Как, братишка, оклемался? – спросил Вован. – Я уж, грешным делом, думал: сумеешь ты выкарабкаться или же сразу мусора тебя сгребут? А ты молодец, держишься хорошо!
Олег, улыбаясь, оглядывал Вована. Тогда, в камере он не успел рассмотреть ни его, ни Вареника. Теперь Чернов видел перед собой уверенного в себе крепыша, в дерзких глазах которого плясали веселые чертики.
– Эй, парень, ты меня слышишь? – услышал Олег. Оказывается, Вареник уже второй раз обращался к нему. – Ты как не с нами стоишь. Видно, еще не совсем в себя пришел. Тебя как зовут?
– Олег, – растерянно ответил Чернов. Да что это сегодня происходит? Зачем он всем этим людям?
– Ну, как меня зовут, ты знаешь. – Бригадир взял инициативу в свои руки. – Владимир! Ну и на Вована откликаюсь. А это Костя, можно Кот, Никита, он же Кит, Марат… – Вован спохватился:
– Слушай, ты, наверное, замерз. Да и стоять здесь – только мусоров привлекать. Пошли в зал, – бригадир кивнул головой на светящиеся окна ресторана, – по рюмахе засадим, о делах поговорим. Эх, братуха, как на воле здорово!
– Нет, Вован, в кабак я не пойду, – Чернов не хотел обижать новых товарищей, но и сидеть в ресторане, когда его разыскивает вся московская милиция, считал делом глупым. – Ты же понимаешь, мне сейчас светиться не с руки. Да и тебе тоже.
– Ладно, какие проблемы! – Вован был в кураже. – Поедем в сауну, попаримся! И мартышек вызовем, братан, не тормози, так оторвемся, что… Ай, да что мы стоим? Поехали, я тебе по дороге все расскажу.

* * *

Глотов о трагедии в доме Сурковых узнал сразу, как только страшная информация поступила в милицию. На место происшествия он приехал почти одновременно с Малышевым. Столкнувшись у подъезда шестнадцати-этажки, они обменялись только им понятными взглядами. В смерти этих людей в какой-то степени были виновны они сами. Будь они порасторопнее, люди могли остаться в живых.
– Сколько их там? – спросил Евгений.
– Трое… – Малышев невесело усмехнулся. – Опять холодное оружие… большого размера. Предположительно меч… или секира. Может, алебарда, не знаю, эксперты пусть решают, хлеб у них отнимать не станем, но нельзя не заметить, что почерк тот же, что и в квартире Акопян.
– Связь с Черновым прослеживается? – спросил Глотов.
– Еще не знаю. Но не учитывать того, что он на свободе, тоже не стоит, – ответил следователь. – Сейчас подъедет Порывайко, у него уточним.
– Что, и его вызвали? – Евгений Романович исподлобья посмотрел на Вячеслава Яковлевича. – А прокурор дал санкцию на привлечение Виктора к расследованию?
– А я его в качестве свидетеля, – парировал Малышев.
– Разве законодательством не запрещено допрашивать свидетелей в ночное время? – тут же нашелся фээсбэшник.
– Слушай, Глотов, чего ты хочешь? – взвился следователь. – Я не мог подписать обращение. Не мог, и все. Одно дело вызвать своего, такого же как и мы, следака, другое дело объявить на всю страну о локальной амнистии. У меня прав на нее нет.
– А кто тебя заставлял ее проводить? – спокойно, даже несколько надменно ответил Глотов. – Будто ты не знаешь, что пообещать – еще не значит сделать. Только не говори мне, что ты никогда не обманывал своих клиентов, не врал обвиняемым, не разводил подельников.
– Ладно, ладно, не заводись. – Малышев примирительно махнул рукой. Ссориться с представителем могущественного ведомства ему совсем не улыбалось. – Пошли, нужно взглянуть на место происшествия.
– Да уж, как представишь, что сейчас увидим, так прямо мурашки по коже. – Евгений Романович поежился. – Честно говоря, особого желания не испытываю.
– Я тоже, – согласился Вячеслав Яковлевич. – Не поверишь, ноги не идут.
Даже зная заранее, что им предстоит увидеть, Малышев и Глотов, поднявшись наверх, с трудом сдержали приступ тошноты. Лужи крови начинались в коридоре. Тяжелый, приторно сладкий запах бил в нос уже в лифте. На лестничной площадке было трудно дышать, а в квартире было уже совершенно невыносимо.
Первое тело лежало в коридоре. Это была женщина. Судя по фигуре и одежде, скорее всего это была мать семейства. Но сказать точно было невозможно, труп был обезглавлен.
Малышев не выдержал и побежал в ванную. Но тут же, весь зеленый, вылетел обратно. Его хватило только до ближайшего угла. Видимо, этот путь проделал не он один – весь угол был заблеван. Но Вячеслава это уже не беспокоило, его выворачивало так, что, казалось, сейчас в голове что-то лопнет.
Когда наконец спазмы утихли, Малышев утерся носовым платком и, решив умыться, направился на кухню. Ему бы понять взгляды оперативников, которые с зелеными лицами следили за перемещениями следователя. Они-то уже на кухне побывали…
– О черт! – раздалось оттуда, и снова послышались характерные звуки.
– Да что же здесь было? – пробормотал Глотов.
Не желая искушать судьбу, он выскочил на лестничную клетку, жадно ловя ртом воздух. В глазах стояли круги, живот стянуло холодным обручем. Глотов хотел нажать кнопку вызова лифта, но кто-то его опередил, индикатор показывал, что кабина движется вверх. «Может, кто-то сюда едет?» – с надеждой подумал фээсбэшник.
Так и оказалось. Дверь кабинки открылась, и появился запыхавшийся Порывайко.
– Евгений Романович, – спросил он, – что случилось?
Глотов, не в силах отвечать, показал большим пальцем на дверь – сам, мол, зайди и посмотри. Вам, крутым ментам, полезно. Не дав двери закрыться, он ввалился в кабину и нажал кнопку. Только бы доехать, только бы не опозориться прямо здесь!
Но не все желания сбываются. Лифт пошел вниз, и этого легкого движения хватило, чтобы и несгибаемого скрутило…

* * *

Чернов чувствовал, как в нем поднимается раздражение, но старался не подавать вида. Ведь Вован и его ребята ему ничем не обязаны. Наоборот, то, что они привезли его сюда, в сауну какого-то спортивного общества, давало Олегу хоть какую-то передышку. Здесь он мог почувствовать себя в относительной безопасности и посидеть, не озираясь по сторонам. Но как долго все это продлится? Не напьется ли бригадир так, что позабудет о своем обещании подвезти его к Жаку? Чернов, кровь из носу, утром должен быть у татуировщика. Хотя в этой лихой компании пьют так, что сказать заранее, чем все кончится, трудновато… Может, слезными клятвами в дружбе, а может, дракой. Все уже порядком в подпитии, у многих оружие, его никто и не скрывает… О том, что они в сауне и что парилка давно уже готова, все давно позабыли. Хорошо еще верхнюю одежду сняли, а потому Олег мог безошибочно определить, кто и чем вооружен, так что сомнений в серьезности ситуации не осталось.
– Знаешь, Олег, – Вован доверительно положил руку на могучее плечо бывшего сокамерника и поднял указательный палец вверх, – я, признаться, одно время и сам думал, что это ты девчонку порешил.
Олег вздрогнул и недоуменно посмотрел на сидящего рядом авторитета. Шутит так, что ли? Нет, Вован не шутил.
– А чего ты хотел? Тебя даже по ящику показали! И все как один говорят, что это ты сделал, – продолжал, оправдываясь, бригадир. – Но потом вспомнил, что ты был с нами в хате, когда мусоров порубили, и все понял. Ведь дикторша говорила, что и мусорня твоих рук дело. Вот тут я и въехал, что тебя в непонятку кто-то гонит. Да и не похож ты на маньяка. Вон какой вымахал, тебе бабы и сами дадут, зачем их насиловать?
– Я?! – возмутился Олег. – Я насиловать?
– Да нет же! – Вован почувствовал, как под одеждой соседа заиграли стальные мускулы. Такого лучше не злить. – Теперь все понимают, что это мусора какую-то игру с тобой затеяли. Тебя никто виноватым в этом деле не считает. Правда же, братва?
– Конечно, о чем разговор? – поддержал Костя. – Да и вообще, кончайте бодягу, пора выпить за ваше чудесное освобождение.
Он взял фигурную бутылку и разлил водку. Вован подмигнул подельникам и поднял свою рюмку.
– Давай, Олежка, выпьем за то, чтобы мужчина, где бы ни оказался, всегда оставался настоящим мужчиной. В деле так в деле, в камере так в камере, за столом так за столом!
– На бабе так на бабе, – добавил Марат, и все рассмеялись.
Авторитет выпил. Вся его бригада последовала примеру. Олег только пригубил и поставил. Нет, он ничего против Вована и его друзей не имел, но водку он не пил. И не только водку. Олег вообще не употреблял спиртное. Он и сам не знал, почему у него выработалось такое отношение к выпивке, но факт оставался фактом. Все близкие друзья знали об этом свойстве Олега и со временем научились не обращать на это внимания. Его просто оставляли в покое и не приставали со спиртным.
– Олег, а ты чего? – обиделся Вован. – С нами западло выпить? Или мы не ровня тебе, преступники, дерьмо, а ты весь в белом…
– Вован, не обижайся, но я вообще не пью. – Ну вот, началось. Вот за это он не любил застолья. Каждый раз объясняй одно и то же. Было бы куда податься, ни за что бы в эту сауну не приехал. – И я не различаю компании, просто не употребляю спиртное… Понимаешь, вообще не пью.
– Как это? – не понял авторитет. – А-а, спортсмен! Ну так я тебе как играющий тренер говорю: одну рюмку можно!
– Нет, ты не понял, я совсем не пью. – Как надоели одни и те же разговоры! И зачем он здесь? Надежды на то, что все скоро закончится и Вован его подвезет, оставалось все меньше и меньше.
– Как это вообще не пьешь? – недоверчиво спросил Вареник. – Ни разу в жизни?
– Ни разу, – подтвердил Олег.
– Но с нами выпьешь, – заявил Вован. – Если ты нас уважаешь, одну рюмку выпьешь.
– Вован, я вас всех уважаю, но…
– Нет! – не унимался бригадир. – Только одну, чтобы я видел, что ты наш. Свой, понимаешь? Свой!
Олег обвел взглядом зал. Заметил помост для тренировки штангистов, а на нем штангу с надетыми на нее блинами. Видимо, кто-то тренировался и оставил ее в таком виде. Сто сорок, многовато для его нынешнего состояния, но не станешь же при всех снижать вес.
– Хорошо, я выпью, – согласился Олег. – Но сначала сделаем так.
Он встал из-за стола, сопровождаемый удивленными взглядами подошел к помосту, наклонился к штанге и поднял ее. Черт, рановато он взялся за тяжести, да еще и без разминки… Но делать нечего, нужно ставить все на свои места. Стараясь не показывать, что ему тяжело, Олег подошел к столу и положил штангу так, чтобы ее гриф оказался на свободном стуле. Тот сразу разъехался под непомерной тяжестью.
– Ты чего? – опешил Вован. – Для чего тебе эта штука?
– А вот если уважаешь меня, подними, – предложил Олег. – А я за тебя выпью!
– Но… Да ты чего, ох-х-хренел, что ли? – Бригадир был явно растерян. Ситуация выходила из-под его контроля. – Я ее с места не сдвину!
– Ты меня уважаешь? – Олег подошел к сидящему авторитету и грозно навис над ним. – Ты меня уважаешь?
– Олег! – Попавший в переплет бригадир оглядел своих подельников. Он искал поддержки, но бандиты отводили взгляд. Во всяком случае, желающих вступиться за товарища не наблюдалось. – Олежка, погоди… ну посмотри сам, ты же видишь, я не могу! – просительным тоном проговорил Вован. – Пойми, я тебя уважаю, но не могу!
– Вот и я вас всех уважаю, но пить не могу, – сказал Чернов. Он поднял штангу и отнес ее на место.
В зале наступила тишина. Все ожидали, что предпримет бригадир, но тот не подавал никаких команд. Он только смотрел вслед силачу и зло щурился. Братва в недоумении замерла. Они слишком хорошо знали Вована, чтобы допустить хоть на минуту, что тот простит унижение.
Олег словно бы спиной почувствовал опасность. Ставя штангу на помост, он посмотрел из-под руки назад и увидел, как рука Вована тянется к стоящему неподалеку от стола дивану. Олег мгновенно вспомнил, что там лежит куртка бригадира, в кармане которой он видел рукоять «тэтэшки».
Господи, Вован, ну зачем тебе это? Неужели спокойная жизнь надоела? Олег, поправляя штангу, как будто его очень заботило, чтобы она точно стала на место, нащупал рукой двухкилограммовую гантель, одну из тех, что в беспорядке лежали на помосте.
Распрямляясь, он бросил взгляд на авторитета. Решится ли? Так и есть, тускло блеснуло вороненое покрытие, и пистолет оказался в руке бандита. Падая навзничь, Олег разгибом пошел на мостик, одновременно запуская свой снаряд в противника. Тело еще не вернуло себе достаточную гибкость, и бросок не отличался точностью. А может, в последний момент Олег пожалел чужую жизнь и чуть скорректировал бросок? Как бы то ни было, но гантель, вместо того чтобы снести Вовану голову, прошла ниже, над самой кромкой стола. Опустошительный смерч смел все на своем пути. Осколки стекол, брызги спиртного, куски еды – все это веером разнеслось во все стороны, и досталось от этого фейерверка каждому из сотрапезников и особенно бригадиру. Все же сдвоенное ядро предназначалось именно ему, а потому завершила гантель свой полет, найдя бок авторитета.
Вована вынесло из-за стола и бросило на пол. Другие участники застолья слетели со стульев чуть медленнее, но зато самостоятельно. Опешив от такого развития событий, они даже не успели сообразить, что им делать, а Олег уже стоял в центре вдруг ставшего тесным зала. Отшвырнув ногой с грохотом отлетевший стол, Олег поднял вверх руку с еще одной гантелью.
– Всем стоять! – приказал он. – Кто дернется, башку снесу!
Но разгоряченные спиртным братки словно не слышали, и завязалась драка. Первым досталось Коту – тот тоже попытался воспользоваться оружием. Гантель Олег применять не стал, его нога и без того достала бандита. Несчастный, получив удар каблуком в челюсть, кулем свалился на пол. За ним последовал Марат – он поймал второй выпад Реставратора…
Все-таки нужно было отдать должное Алле Рихардовне, не зря она вкладывала всю свою энергию в неспокойного пациента. Все закончилось в несколько секунд. По сути, драки так и не получилось – кто не успел попасть под кулак Олега, предпочел сам упасть на пол.
– Говорил же вам, не дергайтесь. – Чернов со злостью швырнул так и не пригодившуюся вторую гантель. Она с силой врезалась в нагромождение разломанной мебели. Грохот был такой, что высунувшийся было служитель заведения предпочел за благо вновь спрятаться. Жизнь дороже!
– Эй, кто там есть! – позвал Олег. – Выходи, не бойся! Ну, кому сказал!
В зал вошел перепуганный мужичок лет так около сорока. Он был в старом потертом спортивном костюме, было видно, что мужичок здесь не хозяин. Скорее всего просто уборщик и банщик в одном лице.
– Ты кто? Как тебя зовут? – спросил Чернов. – Володя… – робко пробормотал банщик.
– Вот, блин, везет мне на вас, – удивился Олег. – Еще один Вован… Ну да ладно.
Чернов легко пнул одного из тех, кто самостоятельно упал на пол.
– Вставай, не трону, – сказал он. – Ну! Быстро! Никита, а это был он, быстро вскочил.
– Передай Вовану, чтобы завтра… нет, завтра он из больницы не выйдет… – Чернов понимал, что бригадиру досталось больше всех и придется не день и не два полежать на больничной койке. – Значит, так, сами рассчитаетесь с хозяином заведения. И так, чтобы ему хватило на ремонт и мебель. Я на днях зайду проверю. И не дай тебе бог, чтобы я разочаровался… Из-под земли достану. Понял?
Никита хотел было возразить, почему это именно его Олег выбрал ответственным, но почел за благо не вступать в спор.
– Не слышу, – Чернов отвесил подзатыльник, от которого у Никиты клацнули зубы.
– Понял, – быстро ответил он. – Все сделаем…
– Но это еще не все, – продолжал Олег, – Мне нужна машина… на время.
– Бери мою! «Беха», пятая модель, – с готовностью предложил бандит. Он-то знал, что она все равно «кинутая», так что большой ценности не имеет. Хотя документы на нее были, но ни одной серьезной проверки выдержать не смогли бы. – Хочешь, я тебе доверенность выпишу?
– Пиши, – согласился Олег. По тому, с какой легкостью Никита согласился отдать машину, он заподозрил какой-то подвох, но в чем он заключался, пока еще не догадывался. – Но смотри, если обратишься к мусорам…
Такого предположения браток не мог стерпеть.
– Да ты что – меня за суку держишь? – возмутился он. – Нужно будет, я тебя сам…
– Вот и чудесно, – кивнул Олег. – Сам найдешь? Ну и отлично, находи на здоровье. Или на его остатки. А пока давай пиши! Ручка и бумага есть? – Этот вопрос уже адресовался банщику.
– Сейчас принесу. – Вован-два угодливо кивнул и побежал к себе в подсобное помещение.
Пока Никита писал доверенность, Олег на всякий случай прошелся по залу и собрал все оружие, что было у бригады. Поначалу он думал что-то взять себе, но потом решил, что это будет лишнее. Не дай бог, ментам попадешься, вот тогда уж точно не отвертишься. Кто знает, какая история у этих стволов? А ему хватит и тех статей, что на нем уже висят.
Разрядив оружие, Олег сгреб все патроны на пол. Следом полетели пустые магазины. Для того чтобы уехать, не получив пулю в спину, времени должно хватить…
– Куда тебе потом машину пригнать? – спросил Олег, беря техпаспорт и ключи. – Через пару дней верну.
Никита саркастически ухмыльнулся. Вернешь, как же! Он уже жалел, что смалодушничал и с испугу предложил свою машину. Нужно было Кота или Марата… А то и Вована, он всю эту кашу заварил. Нужно было ему этого бугая в компанию приглашать? Да и драку из ничего, совсем из пустого затеял. Вот с него спрашивать надо, ему, по понятиям, отвечать за все. Ну ничего, пока на койке будет отлеживаться, Никита на его «мерине» покатается. Компенсация, так сказать.
– Да сюда, к бане и подгони. Ключи… – Никита посмотрел на банщика. – Вот ему и отдашь.

* * *

Васек, сидевший за рулем милицейского «форда», и его напарник Серега, поняв, что их обманули, стали прочесывать квартал за кварталом. Прибывшие на подкрепление, узнав, что ищут того, кто убил их товарищей, а теперь еще двоих покалечил, дружно принялись помогать им. И это принесло свои плоды. Вскоре «девятка» с милицейскими номерами и автоматом внутри была найдена. Это значило, что и преступник где-то поблизости. Не бросит же он машину и оружие? А если все же ума хватило бросить, то тем более рядом – общественный транспорт уже не ходит, а пешком далеко не уйдешь.
Гонимые сыскным инстинктом, милиционеры еще более рьяно взялись за дело. Тем более что после находки круг поиска сузился. Кто-то принялся обходить дома, кто-то – живущих поблизости проституток, а Васек с Серегой стали объезжать рестораны. Они уже поняли, что вряд ли удастся найти Чернова, но что-то же нужно было делать!
Через полтора часа, когда уже все злачные места района были осмотрены, внимание патрульных привлекли автомобили, стоявшие возле сауны спорткомплекса. Слишком уж позднее время, чтобы законопослушные граждане парили свои натруженные тела. Наверняка бандиты банно-стаканный день устроили. Здесь можно поживиться. Контингент нынче не тот пошел, что в прошлые годы, тогда бы менты не решились сунуться туда, где гуляют крутые, не имея трехкратного преимущества в силе. На пулю можно было элементарно нарваться. Сейчас же совсем другое дело, можно отличиться и, как говорится, поживиться.
– Вызывай поддержку, – приказал Серега. Он был старший в группе и не упускал случая покомандовать. – Чернова не нашли, так хоть этими план прикроем.
Пока напарник возился с рацией, он вылез из «форда» и подошел к стоянке, решив на всякий случай записать номера бандитских тачек, мало ли что может произойти, вдруг догонять придется?
Но записать он не успел. Дверь сауны открылась, и из нее вышел здоровенный парень в кожаной куртке. Руки он держал слегка отставив – так обычно ходят качки, принадлежащие к самым низшим структурам преступных сообществ. Пока дверь закрывалась, опытный милиционер успел заметить, что в руках у выходившего оружия нет.
«Нужно брать, – пронеслось в голове у Сереги. – Как раз к приезду поддержки всю информацию получим!»
Он подождал, пока качок не подошел к черной «БМВ», стоявшей в центре стоянки, и, тихо зайдя сзади, уткнул ему в спину ствол «макара».
– Стоять, – приказал он. – Ни звука. Пискнешь, прист…
Больше он ничего сказать не успел. Тяжелый каблук врезался ему прямо в пах.
Олег, а это был он, добавил падающему локтем в челюсть. Получай, сам напросился. Надоели до смерти.
"Увидев, что к нему бежит еще один, перехватывая на ходу автомат, Олег подпрыгнул и в развороте достал его ногой в висок. Тот упал как подкошенный.
– Черт, и не уедешь-то от вас толком, – проворчал Олег. Ему и в голову не пришло, что это были не люди из бригады Вована, а патрульные милиционеры.

* * *

Алла Рихардовна чувствовала, что силы на исходе, но упорно шла вперед. Она чуяла, что там, куда она идет, Чернова нет, но все равно шла. Что-то толкало ее именно туда, где жил этот мальчишка. До Сокола, где находилась квартира Чернова, было далеко, но это не пугало Аллу Рихардовну. Она была не из тех, кто не прислушивается к своей интуиции. Жаль, конечно, что пока не удастся выполнить просьбу Соколова. Но это только пока. Вот когда Олег остановится на одном месте, она вычислит, где он находится, и сообщит Баграмову. А тем временем ей нужно идти туда, куда она идет, чтобы отвратить беду, большую беду, страшную, которую она почуяла давно, когда еще и слыхом не слыхивала о Чернове, туда, где все началось. Туда, где жил Реставратор.
Одно плохо – метро не работает, дорога займет слишком много времени. Можно было, конечно, взять такси, но Алла Рихардовна старалась по возможности не пользоваться этим видом транспорта. Она сама не могла объяснить причину этого, но не могла себя заставить. Уж больно не нравилась ей аура, витающая в этих машинах.

* * *

Игорь Смоленский остановил машину возле старого восьмиэтажного общежития. Здесь, в этом шедевре брежневских времен проживали те, кого называли презрительным словом «лимита». Если уж быть точным, то к этой категории горожан можно отнести добрую четверть москвичей, но те, кто преуспел в жизни и сумел выбраться из тесноты общежития, теперь старательно открещиваются от своего прошлого. Более того, среди обитателей общежития значительную долю составляли теперь как раз коренные москвичи. И удивляться тому не приходилось: одни попали сюда после размена своей квартиры, другие стали жертвой манипуляций нечистоплотных маклеров, а третьи, среди которых был и преподаватель школы живописи и графики Станислав Иванович Худяков, после развода. Худяков был из тех преподавателей, которые любимы учениками. Любил его и Чернов. Его отношения с учителем можно было назвать дружбой. Их объединила страсть к холодному оружию. Они частенько засиживались допоздна, разбирая ту или иную деталь старинного меча или эспадрона и до хрипоты споря о том, где и кем он выкован.
Нередко к ним присоединялся и Смоленский. Тогда они начинали шутливо фехтовать с Олегом, и это у них получалось весьма неплохо. Ловкий и быстрый, Игорь довольно скоро овладел начальными навыками, которые им с Черновым прививал Станислав Иванович. Зачастую он мог заставить могучего, но оттого выбирающего более тяжелое оружие Олега защищаться. Тогда они начинали жарко спорить, кто победил, и Худякову приходилось выступать в роли арбитра.
Эта дружба не прервалась и после того, как Олег окончил школу, разве что видеться они стали реже, чем раньше. Вот почему Игорь Смоленский охотно взялся выполнить просьбу Олега Чернова. Хотя, по правде говоря, после ночного происшествия в гараже он стал уже сомневаться, стоило ли за это браться.
То есть не то чтобы сомневаться. Нет, он в любом случае выполнил бы поручение Олега, но теперь только днем. Хватит с него приключений. Все, отдаст Худякову чекан – и домой, пара рюмок сегодня не помешает.
Станислав Иванович жил на пятом этаже, лифт традиционно не работал, так что Смоленскому предстояло небольшое, но увлекательное путешествие по лестнице. Замусоренная, слабо освещенная – а после недавних событий Игорь стал плохо относиться к темноте, – она представляла собой мрачное зрелище.
Но делать нечего, не стоять же внизу и ждать, чтобы тебя кто-нибудь проводил. Собравшись с духом, Игорь нарочито твердой поступью пошел по коридору, в конце которого находился вход на лестницу. Коридор тянулся почти по всей длине здания, строители общежития не рассчитывали, что лифт не будет работать, и сделали так, чтобы до лестницы могли добраться только свои. Ну и те, которые прошли мимо вахтера и коменданта Забытые понятия! Теперь порядок в общежитии поддерживался только силами энтузиастов из числа жителей, что и было заметно – горели всего две слабенькие лампочки на весь коридор.
Игорь поежился. И дался ему этот чекан! Ну привез бы его завтра. Не будет же Худяков им ночью пользоваться. Да и вообще, если он валялся в гараже, то, может, и совсем не нужен? Олег наверняка не столько хотел вернуть инструмент, сколько опасался дать ментам лишний повод обвинить его в хранении холодного оружия. Попробуй докажи, что это инструмент, применяемый мастерами-чеканщиками.
А может, не суетиться? Может, просто выкинуть этот чертов топор… Нет, не пойдет. Олег обязательно спросит, отнес он чекан или нет и если нет, то тогда где он? Черт, придется все-таки подниматься.
Игорь наконец подошел к повороту на лестницу. Чекан он по-прежнему держал под новой курткой – зачем, чтобы его все видели? Первые два этажа были хотя и отвратительно, но освещены, выше же ступеньки терялись в полной темноте…
Первый неосвещенный марш Игорь еще кое-как проскочил, пользуясь отсветом снизу, а вот дальше пришлось идти, нащупывая ногой каждую ступеньку. Все бы ничего, и не такое приходилось преодолевать, но после недавнего приключения еще одно испытание для нервной системы было ни к чему. На всякий случай Смоленский расстегнул куртку и повернул чекан так, чтобы лезвие топора было направлено в сторону предполагаемого противника.
Стараясь не опираться на раскачивающиеся, а кое-где и просто отсутствующие перила, Смоленский проскочил еще два пролета. Осталось совсем немного. Игорь даже обругал себя: неужто он такой трус? Еще чуть-чуть, и он будет на месте.
На лестничную площадку пятого этажа падал свет из коридора. После кромешной тьмы это было словно яркий луч солнца. С облегчением вздохнув и чувствуя, как спадает мышечное напряжение, Игорь быстрым шагом дошел до нужной ему двери. Ну все, сейчас он избавится от чекана, перебросится парой фраз с Худяковым – и домой. Хватит с него приключений.
Станислав Иванович на звонок не ответил. Ни на первый, ни на второй, более длительный. Нет, спать так крепко он не мог, Игорь знал, что преподаватель всегда очень чуток и просыпается от малейшего шума. Тогда почему же он не открывает?
Игорь постучал в дверь. Сначала тихо, робко, потом сильно и настойчиво. Но никто не отозвался. Странно, Худяков никогда не гуляет в такое время, да и вообще он домосед. Нет, нужно еще попробовать, зря он, что ли, сюда шел?
Смоленский забарабанил изо всех сил. А сил у него было немало, потому что тут же открылась дверь напротив и из нее выглянула лохматая голова с явно нетрезвыми глазами.
– Мужик, ты чего? – спросил лохматый.
– Здравствуйте, – как можно приветливее произнес Игорь, – вы не подскажете… Вы не видели Худякова? Сосед отрицательно мотнул головой.
– А вы не знаете, дома он или нет? – продолжал Смоленский.
Лохматый повторил свое движение. Интересно, как его понимать? Он не знает или Худякова действительно нет?
– Станислав Иванович дома? – Игорь сделал новую попытку получить ответ на свой вопрос.
– Да нет его! – послышался женский голос справа. – Три дня как нет.
Смоленский повернулся на голос, но дверь уже захлопнулась. Да, странноватые люди здесь живут. И что теперь делать? Не доверять словам женщины оснований нет, молчание за дверью Худякова тому свидетельство. Уходить и уносить чертов чекан с собой? Похоже, так и придется сделать, не оставлять же его этому алкашу…
Твою мать, опять идти по этой лестнице… Ну да ладно, не ночевать же здесь. И что за страх на пустом месте? Совсем трусом стал. А ну вперед!
Игорь бодро дошагал до лестницы и, подавляя страх, двинулся вниз.
Теперь он шел быстрее, не терпелось поскорее выскочить из темноты, приходилось сдерживаться, чтобы не побежать. Перешагивая через две ступеньки, Игорь преодолел ровно половину лестницы, когда вдруг почувствовал, что он не один. По спине побежали мурашки, ноги стали словно ватные. Неужели опять началось?
Он в страхе замер, прижавшись спиной к стене, и прислушался. Нет, он не ошибся. Шорох, который заставил его насторожиться, повторился. Скорее даже не шорох… треск. Да-да легкий такой треск, словно бы электрический разряд… Твою мать, теперь еще запах серы – и наступит полный п…абзац.
Черт, если бы не эта кромешная тьма! Можно было бы… А что можно было бы? Драться? С кем? С таким, как тот, который в гараже его поджидал? А кто он был, тот, которого Игорь ударил? Ведь ударил же, и рукой почувствовал, и звук услышал.
Ну ладно, один раз отбился, даст бог еще раз удастся. Игорь сжал в руке чекан. Кто бы там ни был, его они так просто не получат. И вообще, хватит стоять. Во что бы то ни стало нужно пробиваться к выходу, к свету.
Держа в правой руке чекан, а левой нащупывая стену, Игорь двинулся вниз. Правда, сказать двинулся было бы преувеличением, скорее он начал медленно скользить со ступеньки на ступеньку.
Треск раздался еще раз. Теперь Игорь его точно определил, звук шел снизу. Игоря словно по голове ударило. Засада! Его поджидают!
Он провел рукой по лицу. Ладонь стала мокрой от пота. Только этого не хватало. Если драться, то руки должны быть сухими. Он хорошо помнил, с какой силой оружие нападавшего врезалось в доски гаражных ворот, и отдавал себе отчет, с каким противником придется столкнуться. Гибель Карины, убийство милиционеров… теперь что, его очередь? Ну уж нет! Его просто так не возьмешь!
И едва только Смоленский принял решение биться до конца, как тут же почувствовал, что страх отступил. Вернее, он еще был, но уже совсем не такой сильный, как минутой раньше.
Расставив и чуть согнув колени, так, как учил его Станислав Иванович, Игорь приставными бесшумными шагами стал продвигаться вниз. Лестница, конечно, мешала двигаться по науке, но зато теперь он был в любую секунду готов к нападению.
И снова треск. На этот раз это уже почти под ним. Один лестничный пролет. Может, чуть больше…
Игорь достал чекан и приготовился. Для пущей верности, чтобы потом, в темноте не было неприятных сюрпризов, он медленно отвел руку с чеканом. Нужно было проверить, есть ли пространство для замаха, а не то в самый неподходящий момент зацепишься за перила…
Черт, так и есть! Клюв чекана с едва уловимым звоном коснулся прутьев. Звук был тихий, почти неслышный, но резкий шуршащий звук внизу показал, что Смоленский обнаружен.
– Кто это? – услышал он вдруг испуганный женский голос. – Кто здесь? Не молчите, прошу вас!
Говорившая была явно на грани истерики. Она боялась… Его боялась, Игоря! А он ее – вот так история!
– Не бойтесь, я сейчас к вам спущусь. – Игорь спрятал чекан под куртку и застегнул ее. – В этой темени так тяжело попасть точно на ступеньку. Можно ноги сломать.
Игорь говорил, просто чтобы успокоить женщину, ему было неловко, что он напугал ее.
– Протяните руку вперед, – попросил он. – А то я в темноте наткнусь на вас и толкну. Протянули?
– Да, – ответила она. – Я от подруги шла. Работаем вместе. Она просила лекарства завезти… Заболела. Вот и засиделись за чаем. А потом страшно стало, а позвать некого, не поднимать же незнакомого человека с постели из-за своих страхов.
Голос женщины прозвучал уже совсем рядом, и рука Смоленского наткнулась на ее маленькую ладошку.
– Ну вот, теперь я пойду впереди, – Игорь испытывал прилив отваги, – а вы за мной. Если буду идти слишком быстро, скажите.
– Хорошо, – кротко ответила незнакомка.
– Ну и чудесно! – Смоленский болтал всякую ерунду, главное было не молчать, пока не спустит женщину вниз и не выведет ее туда, где ей уже будет не страшно.
– Кстати, меня зовут Игорь, а вас? – спросил он.
– Катя…
– Что?! – Игорь опешил. А вдруг это та самая Катя, что продала ему куртку? Симпатичная такая. Если это она… Да нет, таких совпадений не бывает.
– А вы не в торговом центре работаете? – с замиранием сердца спросил он.
– А откуда вы знаете? – удивилась она. – Вы ясновидящий?
– Да, – скромно признался Игорь. – Я же вас предупреждал, что мы еще увидимся.
Катя на мгновение замерла, она явно пыталась понять, о чем это говорит ее новый знакомый, а потом, вдруг вспомнив, рассмеялась.
– Так это вы! – Голос ее звенел по всей лестнице – Вы тот самый покупатель? Господи, а я тут такое себе напридумывала! Вот трусиха!
– Кать, а может, отбросим эти вы? – предложил Игорь. – Второй раз сегодня встречаемся, это, похоже, судьба.
– Да? Пользуетесь случаем? – Девушка почувствовала подтекст предложения и улыбнулась. Игорь, хоть и не видел ничего в темноте, готов был поспорить, что она улыбнулась. – Ну ладно, так и быть. А вообще-то я на улице не знакомлюсь.
– Ну так мы же не на улице. И вообще уже второй раз знакомимся. Кстати, можно мне один вопрос?
– Ну, если он не… Ладно, задавай, – разрешила девушка.
– Скажи, а что за треск я слышал, когда спускался? – Игорю непременно хотелось разгадать мучившую его загадку. – Такой… шорк, шорк…
– Треск?
– Ну, шорох. Катя прыснула:
– Так треск или шорох?
– Не знаю… растерялся Игорь. – Ладно, пойдем.
Они не сделали и трех шагов, как Игорь вновь явственно услышал в темноте знакомый звук. И шел он откуда-то снизу, как будто из-под юбки девушки.
Игорь чуть не споткнулся. Так вот в чем дело! Это же Катя шуршит. Точнее, ее ноги в колготках трутся друг о дружку. Кровь бросилась Игорю в голову, он почувствовал, какв нем нарастает… нет, не возбуждение, назвать так охватившее его чувство было бы не правильно, примитивно. Какое-то легкое опьянение без вина, прилив энергии, ощущение силы, радости, желания сделать всех вокруг себя счастливыми – вот что почувствовал он в этот миг.
Вдруг подумалось, как здорово было бы влюбиться без памяти, забыть обо всем, уйти от обыденности, от рутины, которая все больше пронизывала его отношения с Мариной. Начать бегать на свидания, гадать – придет не придет… Эх, как здорово быть влюбленным!
Эти мысли застали Игоря врасплох, он на мгновение даже остановился. Только бы не спугнуть чувство, что начинает зарождаться в его душе, задержать, сохранить его, пусть ненадолго, на одну ночь, на один час…
Судя по звонкому смеху Кати, она была не прочь подольше задержаться в его компании. Так за чем же дело стало? К чему раздумья, когда рядом такая девушка?
Так, Марина сегодня ночует у него… Куда же повести Катю? Если согласится, конечно. Не будь дураком, и она согласится… вот только куда повезешь? Раньше можно было Олежке позвонить… Черт, как все не вовремя случилось! А вроде бы так удачно складывается, даже ключи от Олежкиной квартиры у Игоря в кармане остались. Ах, если бы Чернов не был в розыске! Наверняка за его жильем слежку установили… Хотя, кажется, появилась идея…
– Так мы идем или будем стоять? – игриво спросила Катя.
– Идем, конечно! – спохватился Игорь. – Что это я… совсем от такого соседства обалдел. Так бы и стоял. Ну, раз вы… ты так настаиваешь… побежали.
И Игорь, увлекая девушку за собой, побежал по лестнице. Правда, бежал он не в полную силу, так, чтобы и Катя не уставала и чтобы весело было. Сейчас им обоим кураж нужен.

* * *

Группа поддержки, обнаружив Васька и Серегу, которые так и лежали там, где их оставил Чернов, – прямо на стоянке, пришла в негодование. Что это, опять братва борзеть начала? Мало их учили? Наверное, мало, раз опять на сотрудника милиции руку подняли. А машины-то на стоянке стоят, значит, клиенты продолжают гулять. Совсем страх потеряли.
Милиционеры, подъехавшие на патрульных машинах, бросились оказывать помощь своим товарищам. Не ждать же, пока «скорая» подъедет.
Поверженные Черновым менты приходили в себя с трудом. Они никак не могли понять, что происходит вокруг. Первым пришел в сознание Васек, которому досталось меньше.
– Кто вас так? – спросил старлей, старший патрульной машины. – Вась, это они?
Палец старлея указал на дверь сауны. Он жаждал сатисфакции. Ему просто не терпелось покарать негодяев, которые столь беспардонно обошлись с блюстителями порядка, тем более что первыми все равно должны были пойти бойцы спецподразделения РУБОП.
– Они? – повторил старлей. Васек кивнул.
– Ну все, сами напросились, – процедил сквозь зубы стоявший рядом командир отряда СОБР. Он повернулся к автобусу, в котором скучали его люди, и махнул рукой.
– Дуплить всех подряд! – приказал он подбежавшим бойцам. – Но только чтобы трупов не было!
– Да если и будут, значит, к началу разборки опоздали, – с, ухмылкой ответил один из ветеранов. – Как же без трупов на бандитской разборке? А то сегодня менты, вчера изолятор… Глядишь, завтра за нас возьмутся.
– Ладно, посмотрим, – отмахнулся командир. – Вперед!
Старлей с завистью посмотрел им вслед и вернулся к пострадавшим. Может быть, удастся до прибытия «скорой» получить хоть какую-нибудь информацию…
– Вась, ну давай, давай, хватит вам уже… – проговорил он. – Вон Серега тоже уже шевелиться начал.
Как ни странно, но тот, кто признаки жизни стал подавать позже, пришел в себя раньше. Он замычал что-то нечленораздельное и попытался встать.
– Эй, Серега, погоди, погоди… – удержал его старлей. – Рано тебе еще бегать! Ты лучше скажи, кто это вас так.
– Бы… – проговорил пострадавший. – Бы…
– Кто?
– Бык! – выговорил наконец Серега.
– Бык? Какой бык? – удивился старлей. – Ты о чем это?
– Копытом! – бормотал Серега. – Бык!
Старлей безнадежно махнул рукой, мол, с этим все понятно, толку не добьешься. Ладно, попробуем еще раз с Василием.
– Вась, ты как?
Травмированный милиционер посмотрел на вопрошавшего пустым взглядом и пошевелил пальцами.
– Как чувствуешь себя?
– За-е-б.
– Понял, нормально, – догадался старлей. – Вы за каким хреном туда поперлись?
– Чер… Чернов… просипел Васек.
– Чернов? Тот самый? – От удивления у старлея отвисла челюсть. Неужели его товарищей покалечил тот самый Чернов?

* * *

К отлучкам мамы Илсе было не привыкать, дежурства у постели больного или странные исчезновения в какие-то таинственные командировки случались и раньше, но чтобы вот так…
Сегодня, сейчас одиночество было особенно мучительно. Почему все ее бросили? Мама, едва только услышала о просьбе какого-то таинственного Соколова, оставила все дела, оставила дочь и ушла. Как будто всем она нужна, а дочка обойдется…
А этот Чернов? Неблагодарный! Ушел и даже не попрощался. И спасибо не сказал. Ну и бог с ним, не нужна ей его благодарность. И вообще, что он о себе думает? Да кто он такой? Самонадеянный и ненадежный тип. Сначала подвел с часами, потом ввалился посреди ночи весь в крови и синяках… избитый до бессознательного состояния, жалкий…
Господи, какие же у него были жуткие травмы. Каким зверем нужно быть, чтобы так избить человека! Как нужно ненавидеть людей! Сколько маме потом пришлось костей сращивать. Илсе несколько раз казалось, что она не выдержит и упадет рядом со своим пациентом.
Но выдержала и поставила Олега на ноги. Просто фантастика какая-то. Кому скажи, не поверят. Да мама и сама запрещает Илсе рассказывать кому-нибудь о ее способностях, говорит, нельзя, люди не поймут и из зависти будут мешать лечить тех, кому это необходимо.
Алла Рихардовна, опасаясь злых языков, бралась исцелять только тех, от кого уже отказалась официальная медицина. И ведь излечивала, возвращала к жизни. Но завистники и это умудрялись ставить ей в вину. Илса хорошо помнила, как профессора, чей брак и откровенные ошибки Озолиня-старшая исправляла, организовали в прессе такую травлю, что только вмешательство Баграмова спасло ее от суда.
Это было вскоре после возвращения в Россию. Василий Сергеевич тогда в большом фаворе был, от его решения зависело, назначит Президент кого-то министром или нет, попадет ли человек на прием, а если попадет, то позволят ли ему пожать руку руководящую или придется лишь выслушать руководящие указания, а то и отказ.
Обычно в таких случаях люди меняются, становятся недоступными, старых друзей забывают… Василий Сергеевич не изменился. Едва только попал на свою высокую должность, сразу же маму Илсы нашел, сам к ним домой приехал и принялся уговаривать перейти к нему на работу… А когда узнал о травле, устроил такую жизнь недоброжелателям, что вмиг все встало на свои места. Как все сразу переменились, как все начали звонить, объясняться, говорить, что их не так поняли, приглашать к себе… Да кто к ним пойдет после всего, что было? Кто угодно, только не мама. Ее не купишь никакими благами, нужно будет помочь – поможет бесплатно, а за деньги и простуду лечить не станет.
Мамочка, ну где же ты?
Илса подошла к окну и, глядя на темную, едва освещенную редкими фонарями улицу, зябко поежилась. Тревога матери как будто передалась и ей. К сердцу подступил необъяснимый страх, Илса вздрогнула. За ее спиной как будто что-то зашуршало, но повернуться и посмотреть, что там, не хватало решимости.
Вцепившись в подоконник так, что заломило в суставах, девушка продолжала вглядываться в темень улицы, словно спасение могло прийти лишь оттуда. «Мама, где же ты»? – мысленно закричала она. И вдруг почувствовала затылком чей-то жесткий, холодный взгляд. Илса непроизвольно вскинула глаза и… Боже, что это? В оконном стекле она увидела отражение… того, против кого мать ее предостерегала всю жизнь.
Страшный, светящийся красноватым внутренним светом, тяжелый взгляд из-под нависших бровей высокого лба, обвитого узором роговых наростов, и раскинутые за спиной огромные перепончатые крылья – вот что она увидела, прежде чем упасть без сознания.
Демон, с хлопком сложив крылья, подошел ближе, но тут же отпрянул. Он обнаружил, что девушка закрыта таким мощным энергетическим коконом, что приближаться к ней было опасно. Тот, кто ставил шит, мог его почувствовать и поднять шум раньше времени.
Непрошеный гость внимательно посмотрел на миловидное юное лицо. Перевел взгляд ниже. Высокая грудь, стройные ноги… Хороша, ничего не скажешь, в людском понимании конечно. Ну так и служить она будет земному…

* * *

Начальству было доложено немедленно. Милиционеры больше не хотели рисковать и брать ответственность на себя. Начальство приказало взять сауну под наблюдение и ждать старшего следователя Малышева. Был также вызван московский СОБР.
Малышева известие об обнаружении Чернова весьма обрадовало. Появилась уважительная причина покинуть место бойни. От страшного запаха смерти ему было по-настоящему плохо, и только опасение, что кто-то из глазастых оперов заметит его слабость, удерживало следователя на месте трагедии.
Глотова он нашел внизу. Фээсбэшник сидел на лавочке и смотрел на звезды. Тоже мне время нашел.
– Мечтаешь? – саркастически процедил следователь. – Ну конечно, грязную работу должны делать менты, а ФСБ, белая кость, подключится, лишь когда…
– Слышь, следак, кончай, – огрызнулся Глотов. – Хреново мне просто там стало. Ты там блевал, а я не решился, вот и убежал…
– Да? – удивился Малышев. – Приятно слышать, что и супермены испытывают эмоции, бывают слабыми и чувствительными… А то все «старший брат» да «старший брат». Нашли Чернова… и опять упустили. Только подельники его остались. Я вызвал машину, сейчас поедем туда. Правда, собровцы поломали их там порядком. И, черти, говорят, что это не они, а Чернов тех избил. Комики, а то будто никто не знает, что после СОБРа остается. Ладно, на месте посмотрим. Да, забыл сказать, Порывайко поедет с нами.
– Знаешь, вот сижу я тут и думаю, что мы в этом деле что-то упускаем, что-то недопонимаем, – заговорил Глотов, решивший не обращать внимания на подначки следователя прокуратуры. Он хорошо понимал, что Малышев испытал там, наверху, в квартире Сурковых, захотелось как-то его отвлечь. – Понимаешь, мы целый день только и делали, что слушали друзей Чернова… И никто… ни один из них… понимаешь, ни единый человек не сказал о нем ни одного плохого слова. Хорошо, допустим, обманул он всех, хотя, поверь, такого не бывает, гниль всегда вылезет… Но скажи, зачем ему было убивать Акопян? Парень видный, красивый, не пьет, да любая девушка сама к нему в постель прыгнет! Что, кстати, и подтвердили те, кто был на дне рождения. По их словам выходит, что скорее Акопян была готова изнасиловать Чернова, чем он ее…
– Да? – Малышев скривился. После рвоты у него был отвратительный вкус во рту, и он старался не поворачиваться к фээсбэшнику, боясь, что тот почувствует неприятный запах. – А почему ты не допускаешь, что Акопян просто продинамила Чернова? Поигралась, завела, а потом сказала «нет». Может такое быть? А? Тот со злости изнасиловал ее, а потом, чтобы скрыть преступление, убил.
– Слава, да я все допускаю! Все! Вот только скажи честно, ты веришь, что ваши опера не били парня? – Глотов давно хотел задать этот вопрос, да все не решался. – После того, как они увидели, что осталось от Акопян, после того, как Чернов оказал сопротивление… Да они просто так бы его били, по привычке, по неумению работать по-другому. Не говоря уже о том, что им пришлось увидеть… да и получить от него при задержании. Ну не могут ваши люди работать иными методами. Контингент не тот.
– Ну, это еще доказать нужно, – вступился за честь мундира Малышев. – Мало ли что говорят. Это у вас одни гении!
– Слава, да не обвиняю я никого. Просто хочу, чтобы ты понял… Да, есть в этом парне что-то странное… Клинки, ножи, секиры… Хотя кто из нас не любит оружие? А еще эти рисунки… Нужно найти их и отдать эксперту. По словам Порывайко, они свидетельствуют о недюжинном таланте… ну не глупость взять и потерять их? Как потом объясняться с человеком будете? Их же возвращать придется.
– Кто потерял, тот пусть и возвращает, – пробурчал Малышев. Он машинально взял протянутую Глотовым пачку жевательной резинки и, достав пару подушечек, быстро сунул в рот. – Хочешь сказать, что Чернов не без странностей? – заговорил он снова. – Сомневаюсь я, что он такой уж невинный ангелочек, каким ты его расписываешь.
– Ну неужели ты не понимаешь, что, сидя в камере, он просто не мог организовать этот налет на отделение? Не подходит он на роль лидера террористической группировки. Или даже ее члена. Понимаешь, у меня такое ощущение… Попробуй себе представить, – гнул свое фээсбэшник, – что, пока мы бегаем за Черновым, которого кто-то очень удачно подставляет, этот «кто-то» готовит новое преступление. Это могут быть, к примеру, те, кто взорвал дома.
– Ну да, конечно! Злой гений и невинная овечка. Следователь усмехнулся. – Тогда уж лучше прямо скажи – чеченские боевики. Сейчас удобно на них все списывать.
– Не смейся, я думал и об этом. – Фээсбэшник был серьезен. – И склоняюсь к тому, что вариант с исламистской организацией тоже не исключен. Нет, не чеченской, им это и даром не нужно… А вот другие – вполне. Те же фашисты, националисты… даже сатанисты вполне могли использовать момент. Вдруг кто-то из них что-то подобное готовил? А тут такой удобный случай, маньяк объявился, на которого все можно списать. И не нужно недооценивать противника, теракты в Америке доказали это.
– Ну, допустим, ты прав. – Малышев примирительно выставил вперед руку. – Но если художник ни при чем, тогда зачем понадобилось разносить именно это отделение милиции? Тем же террористам? Зачем? Единственное, что приходит в голову, – чтобы вытащить кого-то своего. А иначе цель нападения выбрана удивительно бестолково. Нашуметь? Показать себя? Да, получилось, но какой ценой? Затрат и риска море, эффект… есть, но не меньшего можно достичь гораздо более простыми средствами. Вон, взрывы домов это показали.
Следователь в ожидании возражений посмотрел на собеседника. Но тот и не собирался его прерывать.
– Продолжай, продолжай, – сказал он. – Я хочу понять ход твоих рассуждений.
– А что тут понимать? Мне и самому ничего не ясно. Вот, например… Ну ладно, допустим, ты прав.
Следователь прокуратуры приготовился услышать возражения, но благожелательный тон Глотова несколько поубавил у него желания непременно настоять на своем, сделав более уступчивым. – Пусть будет по-твоему. Но тогда получается, что наш противник просто гений, ясновидящий какой-то. Ну вот смотри, если все так, как ты говоришь, то он должен был просчитать заранее наши действия в отношении Чернова. То есть сначала он уложил Акопян к парню в постель, сделал так, чтобы они кувыркались до самого утра, потом Чернов спит как убитый, а девушка вынуждена одна возвращаться домой. – Малышев помолчал. Заметив улыбку на лице собеседника, он торопливо заговорил снова:
– Нет, я не утверждаю, что так и было, я только моделирую твою версию, так сказать, пробую ее на зуб… И вот будущая жертва идет домой… Гений зла… назовем его классическим «профессором Мориарти» – следом за ней. Иначе как бы он просчитал время возвращения жертвы? Ждать ее внутри он не мог, следов взлома не обнаружено… Да и бабушка могла в любой момент вернуться. И вот наш Мориарти тащится за молодой Акопян, неся с собой и пряча ото всех свое весьма внушительное по размерам оружие… Просто непонятно, как он ухитрился при этом остаться незамеченным. Подъехал на машине? Но возле дома-то все равно он должен засветить клинок. Да еще нужно сделать так, чтобы девушка его к себе впустила. Тоже задачка. И все это лишь для того, чтобы вначале посадить, а потом вытащить кого-то из СИЗО? Да выкупить обошлось бы намного дешевле! А другой цели, кроме как освобождение кого-то из обитателей СИЗО, я вообще не вижу. И вот представь, какой точный должен быть план, какой дар предвидения…
Доспорить им не дали. Из подъезда выскочил Порывайко.
– Машина на подходе, – сообщил он. – Да вот она едет.
– Виктор, скажи-ка нам одну вещь. – Глотов словно не слышал, что сказал Порывайко. Его голос был ровен и спокоен. – Хотел бы услышать твое мнение… Как ты думаешь, просматривается какая-нибудь связь между Черновым и погибшим Сурковым?
– Конечно, – бодро ответил Порывайко. – Гена был его адвокатом.
Малышев и фээсбэшник переглянулись. Значит, все же есть…
– Странно, своих адвокатов преступники обычно не трогают, – пробормотал Малышев.
– Да этот мерзавец уничтожает всех, на кого зуб имеет! – Глаза Порывайко горели праведным гневом. – Таких нужно сразу, на месте… Чтобы не таскать по судам и не кормить потом на пожизненном. Это какие же убытки государство несет! Его корми, одевай, охрану содержи…
– Я вот что думаю, – с задумчивым видом проговорил Глотов, не обращая внимания на гневную тираду Порывайко. – Если маньяк такой мстительный, то он должен и тебе, Виктор Емельянович, мстить. А? Как думаешь? – Он повернулся к Малышеву:
– Вы случайно не приставили охрану к его жене?
– Мне? Мне?! Я…не подумал… – Порывайко заерзал на сиденье. – Товарищ Глотов, простите, у вас нет мобильного телефона?
– Есть! – Фээсбэшник с готовностью достал сотовый. – Вы хотите жене позвонить?
– Конечно! Пусть запрется… – Порывайко осекся. Он вспомнил выбитую дверь квартиры Сурковых.
– Так, ты вот что, – вмешался в разговор Малышев. – Сейчас мы тебя высадим, бери такси – и домой. Жену в охапку – и к соседям, а еще лучше в деревню. Родня в деревне есть?
– Е-есть! – пролепетал Порывайко. – В Удельной… теща живет.
– Вот и давай туда. – Вячеслав повернулся к водителю. – Вон там, возле стоянки такси, останови.
Едва Порывайко вылетел из машины, как Глотов залился смехом:
– Ну вы, менты, и даете! Вот артисты!
– Ты чего? – не понял Малышев. – Нервы сдают?
– Ага, – подтвердил Глотов. – Глядя на вас. Что-то вы сами себе не верите, ребята Если маньяк – Чернов, который бегает от вас как заяц по грядкам, что ж вы так с испугу обделались? Когда ему за своими жертвами охотиться, если самому передохнуть не дают? Или, может, все же допускаете, что гоняетесь за невиновным, а в это время маньяк делает свое дело? Похоже, так и есть…

* * *

Алла Рихардовна насторожилась. В подъезд кто-то входил. Это не могли быть оперативники, следившие за входом. Еще до того как войти в дом, она заметила огоньки сигарет в одной из машин, стоящих прямо перед подъездом, и погрузила обоих соглядатаев в глубокий сон, приказав им проснуться ровно в восемь утра в полной уверенности, что никого, кроме соседей Чернова, они не видели.
Конечно, заходить в подъезд могли и другие, те же соседи, но Алла Рихардовна почувствовала, что это не так. Реставратор это или нет, но что-то подсказывало, что ее время пришло. Хорошо, если бы это действительно был Чернов…
Алла Рихардовна осторожно встала, услышав, как загудел лифт. Надеясь, что это тот, из-за кого она среди ночи покинула свою дочь, Озолиня-старшая стала настраиваться на работу. Переход в состояние информационного сканирования пространства ей всегда давался легко, и, еще до того, как открылись двери кабины, Алла Рихардовна уже знала, что гость или гости поднимаются именно на ее этаж… Но ее ждало разочарование.
На лестничную клетку вышли двое: молодой парень, рослый, крепкий, но все же не чета Чернову, и высокая молодая женщина… бесстыжая, юбчонка-то какая куцая. И что за мода такая, даже ягодицы не прикрывает. Алла Рихардовна еле сдержалась,