- ?

Джон Варли. Титан


Глава 1

- Не хочешь взглянуть, Роки?
- Это предназначено не для Роки, а для капитана Джонс.
Покажешь мне утром.
- Это нечто важное.
Сирокко стояла, склонившись над умывальником, лицо ее
покрывала зеленоватая мыльная пена. Она схватила полотенце и стерла
ее с лица. Это был единственный сорт мыла, который благодушно
воспринимался рециркулятором. Она искоса посмотрела на два
изображения, которые протягивала ей Габи.
- Что это?
- Всего-навсего двенадцатый спутник Сатурна.- Габи была не в
состоянии полностью скрыть свое возбуждение.
- Ты это серьезно? - Сирокко недовольно перевела взгляд с одного
изображения на другое.- Мне кажется, здесь просто много маленьких
черных точек.
- Да, пожалуй. Без компарометра его не видать. Но он вот здесь,-
Габи ткнула в фотографию пальцем.
- Так давай посмотрим.
Сирокко порылась в шкафчике и достала оттуда горохово-зеленый
корабельный комбинезон, пахнущий столь же приятно, как и любой из
них.
Ее комната находилась внизу карусели, между третьим и
четвертым пролетами. Она повела Габи по изогнутому этажу, затем по
лестнице. С каждой ступенькой невесомость возрастала, пока не
наступило ощущение свободного парения. Они оттолкнулись от
вращающегося кольца и поплыли по центральному коридору к
исследовательскому модулю.
Здесь было слишком темно, чтобы можно было читать показания
приборов. Вокруг было изобилие цветовых оттенков, как в музыкальном
автомате. Сирокко здесь нравилось.
Сквозь помехи, заполнявшие экраны телевизоров облаками
снежного конфетти, мелькали зеленые огоньки.
Вокруг центрального голографического экрана - резервуара
плавали Юджин Спринфилд и сестры Поло. На их лицах играли красные
отблески.
Габи вставила пластинки в компьютер, включила программу,
усиливающую четкость изображения, и указала Сирокко на экран.
Изображение стало резким, контрастным, затем оно быстро сменилось.
На небольшом расстоянии друг от друга мигали две маленькие точки.
- Это он,- гордо сказала Габи.- Сдвиг относительно небольшой,
но съемки производились с расстояния всего двадцати трех часов полета.
- Движущиеся по орбите элементы сходятся,- сказал обращаясь к
ним Джин.
Габи и Сирокко присоединились к нему. Сирокко глянула вниз,
увидела, как рука Джина по-хозяйски обхватила талию Габи, и тут же
отвела взгляд. Сирокко заметила, что сестры Поло тоже увидели это, но
старательно делали вид, что ничего не замечают. Они все были
воспитаны не вмешиваться в дела друг друга.
В центре экрана находился Сатурн. Он был большой, медного
цвета. Вокруг него располагались восемь голубых окружностей, каждая
последующая больше предыдущей, все в экваториальной плоскости
колец. На каждой окружности была сфера, подобно единственной
жемчужине на нитке, позади жемчужин находились наименования и
цифры: Мнемозина, Янус, Мимас, Энцелад, Тефия, Диона, Рея, Титан и
Гиперион.
Вдалеке от этих орбит находилась десятая, имеющая визуально
заметный наклон по отношению к другим. Это был Япет.
Наиболее удаленный спутник, Феба, не был виден при том
масштабе, который они сейчас использовали.
Появилось изображение еще одной орбиты. Это был сильно
втянутый эллипс, почти что касающийся орбит Реи и Гипериона,
проходящий прямо через круг, изображающий Титан. Сирокко
внимательно изучила его, потом выпрямилась. Подняв взгляд, она
увидела, что лоб Габи пересекли глубокие морщинки, в то время, как
пальцы ее продолжали порхать над клавиатурой. С запуском каждой
программы количество окошек на ее экране менялось.
- Это очень похоже на то, каким была Рея около трех миллионов
лет назад,- заметила Габи,- Он на безопасном расстоянии от орбиты
Титана, хотя должен присутствовать фактор пертурбации. Это далеко от
того, что можно было бы назвать стабильностью.
- И что из этого следует? - спросила Сирокко.
- Захват астероида,- предположила Габи, с сомнением приподняв
брови.
- Близость к экваториальной плоскости делает это
маловероятным,- сказала одна из сестер Поло. Апрель или Август? -
спросила себя Сирокко. После одиннадцати месяцев общения с ними она
все еще не различала сестер.
- Я боялась, что тебе это придет в голову,- Габи закусила
костяшку пальца.- Если бы он образовался вместе с другими, у него
должен был бы быть меньший эксцентриситет.
Поло пожала плечами:
- Возможно объяснение. Какая-нибудь катастрофа произошла в
недавнем прошлом. Он вполне мог быть смещен.
Сирокко нахмурилась:
- Но каковы его размеры?
Одна из Поло - это была Август, Сирокко почти не сомневалась -
посмотрела на нее с невозмутимым, вызывающим какое-то тревожное
чувство, выражением лица.
- Я, пожалуй, оценила бы в два-три километра, возможно, меньше.
- Всего-то?
Джин улыбнулся.
- Дайте мне координаты, я высажусь на него.
- По-твоему, это всего-то? - спросила Габи,- При таком размере
он должен был быть виден в лунный телескоп. Мы должны были знать о
нем уже тридцать лет назад.
- Хорошо, но ты перебила меня на полуслове. Навряд ли он стоит
этого.
У Габи был самодовольный вид.
Для тебя, может, и не стоит, но будь он в десять раз меньше, я все
равно должна была бы дать ему имя. Открытие кометы или астероида -
это одно, но лишь пара людей в столетие дает имя спутнику.
Сирокко отпустила стойку демонстрационного резервуара, за
которую она удержалась, и поплыла по направлению к выходу. Перед
самым выходом она еще раз оглянулась на две крошечные точки, все еще
мерцавшие на экране над головой.


Язык Билла начал ласкать Сирокко с пальцев ног и сейчас был
занят ее левым ухом. Ей нравилось это. Это было незабываемое
путешествие. Сирокко любила каждый его сантиметр; отдельные
остановки на продолжении этого пути были неистовыми. Теперь Билл
возбуждал мочку ее уха, лаская ее губами и покусывая зубами,
одновременно нежно переворачивая Сирокко. Она не сопротивлялась.
Он слегка подтолкнул ее в плечи носом и подбородком, побуждая
ее переворачиваться побыстрее. Она начала вращаться. У нее было
ощущение, что она большой мягкий астероид. Аналогия нравилась ей.
Продолжая вращаться, она наблюдала за линией терминатора, медленно
проплывающими в солнечном свете холмами и долинами.
Сирокко любила пространство, чтение и секс. Не обязательно в
этом порядке. Она никогда не была в состоянии удовлетворить все три
свои страсти, но и две было неплохо.
В невесомости были возможны новые игры, подобно "игре без
рук". Они могли использовать рот, колени или плечи для перемещения
друг друга. Партнер должен был быть нежным и внимательным, но с
медленными щипками и укусами ничего нельзя было поделать, в этом
был весь интерес.
Каждый из них время от времени приходил в комнату
гидропоники. На "Властелине Колец" было семь личных комнат, они
были необходимы, как кислород. Но даже кабина Сирокко становилась
чересчур тесной, когда в ней находились два человека, кроме того, она
находилась на дне карусели. Приходилось заниматься любовью в
невесомости.
- Почему ты не повернула в эту сторону? - спросил Билл.
- Ты можешь сделать так, чтобы мне этого захотелось?
Он развернул ее, и она дала ему намного больше, чем он просил.
Сирокко обнаружила, что перестаралась, но Билл, как обычно,
знал, что делает.
Она сомкнула ноги вокруг его бедер и предоставила ему
возможность двигаться.
Биллу было сорок лет, он был самым старшим в группе. На его
лице выделялся широковатый нос и челюсти, которые могли бы
украсить таксу. Он был лысым и зубы у него были не из лучших, но тело
его было худым и сильным, оно было на десять лет моложе его лица.
Руки у него были изящными и опрятными, точными в движении. Он
хорошо управлялся с механизмами, он не был ни приторно-сладким, ни
шумным. Набор его рабочих инструментов мог поместиться в кармане
рубашки, таким он был крошечным. Сирокко не осмеливалась даже
притрагиваться к нему.
Когда Билл занимался любовью, его искусный язык окупал все. Он
соответствовал его нежной натуре. Сирокко задавалась вопросом,
почему ей понадобилось столько времени, чтобы найти его.
На борту "Властелина Колец" было трое мужчин, и Сирокко со
всеми ними занималась любовью.
Так же, как и Габи Плоджит. В таком ограниченном пространстве
невозможно было что-либо сохранить в тайне. Сирокко знала, например,
что сестры Поло, жившие в соседней комнате, занимаются тем, что до
сих пор считается вне закона в Алабаме.
Они все много хвастали, особенно в первые месяцы путешествия.
Джин был единственным женатым мужчиной в отряде, и он позаботился
о том, чтобы пораньше объявить, что у него и у его жены существует
договоренность по этим вопросам. Но все равно он долгое время
продолжал спать один, так как сестры Поло довольствовались друг
дружкой, Габи совершенно не интересовал секс, а Сирокко было
чрезвычайно увлечена Калвином Грином.
Она была так настойчива, что Калвин в конце концов лег с ней в
постель, и не только раз, а раза три. Но это не принесло ничего
хорошего, и, не дав ему почувствовать свое разочарование, Сирокко
охладила их отношения и позволила ему заняться Габи - женщиной, на
которую он обратил внимание с самого начала. Калвин был
корабельным врачом, прошедшим курс обучения в НАСА с тем, чтобы
уметь разбираться в биологической и экологической жизни корабля. Он
был черным, но не придавал этому значения, так как родился и вырос в
О'Нейл Ван. Кроме того, он был единственным в отряде, кто был выше
Сирокко. Но не это привлекло ее в нем; она рано научилась не придавать
значения росту мужчин, с того самого времени, как стала выше многих
из них. Ее привлекали в Кальвине его карие глаза, в которых была
мягкость и прозрачность. И его улыбка.
Эти глаза и улыбка ничего не значили для Габи, точно так же, как
очарование Сирокко не действовали на Джина, ее второго избранника.
- Чему ты улыбаешься? - спросил Билл.
- Ты считаешь, что не дал мне для этого оснований? - парировала
она его вопрос, слегка задыхаясь.
Но по правде говоря, она думала в этот момент о том, как забавно
они все четверо должны были выглядеть в глазах Билла, который стоял в
стороне от тасовки тел. Казалось, это было в его стиле - находиться в
стороне и позволять людям проявлять себя, вмешиваясь, когда начнется
депрессия.
Калвин, конечно же, был в подавленном состоянии. Так же, как и
Сирокко. То ли потому, что он был до этого увлечен Габи, то ли просто
по неопытности, Калвин не был первоклассным любовником. Сирокко
считала, что здесь присутствует то и другое понемногу. Он был мягкий,
застенчивый и педантичный. Из его досье явствовало, что большую
часть своей жизни он провел в учебе, неся академический груз,
оставлявший мало времени для забав.
Габи по-другому все это просто не заботило. Исследовательский
модуль "Властелина Колец" был для нее лучшей игрушкой из тех, что
она когда-либо имела. Она так любила свою работу, что, несмотря на
свою ненависть к путешествиям, окончив с отличием университет,
присоединилась к корпусу аэронавтов и смогла наблюдать звезды без
раздражающего присутствия атмосферы.
Когда Габи работала, она ничего больше не замечала, так что не
казалось странным, что Калвин начал проводить в исследовательском
модуле почти столько же времени, сколько и Габи, выжидая момент,
когда он сможет подать ей фотографическую пластину, объектив или
ключи к ее сердцу.
Джина, казалось, тоже не заботил секс. Сирокко посылала
сигналы, которые могли стоить ей пяти лет жизни, если бы о них узнали
в FCC (Федеральная комиссия связи (США)), но Джин не воспринимал
их. На его лице с идеальными арийскими чертами под взъерошенными
волосами мелькала мальчишеская улыбка, и он говорил о полете. Он
был пилотом Спутника Экскурсионного модуля, когда корабль достиг
Сатурна. Сирокко тоже любила полеты, но приходило время, когда
женщине хотелось заняться кое-чем еще.
В конечном итоге Калвин и Сирокко получили то, чего хотели.
Вскоре после этого ни один из них не хотел повторения.
Сирокко не знала, как обстоят дела у Калвина и Габи, никто из них
не распространялся об этом, но было очевидно, что все идет, в лучшем
случае, сносно.
Калвин продолжал смотреть на нее, но она смотрела на Джина.
Джин, очевидно, ждал, когда Сирокко остановит свой выбор на нем. Как
только она сделала это, он начал бочком подходить к ней и тяжело
дышать ей в ухо. Ей страшно это не нравилось. Вся остальная его
техника была не лучше. Когда он занимался любовью, всегда казалось,
что он ожидает благодарности. На Сирокко никогда не было легко
произвести впечатление; Джин изумился бы, если бы узнал, что по ее
шкале он переместился с первого на десятое место.
С Биллом все произошло почти что случайно; хотя за это время
Сирокко узнала, что с Биллом была связана не одна случайность. Из
одного следовало другое, и теперь они могли обеспечить
порнографическую демонстрацию Третьего Закона Ньютона о
Движении, в части "Действие и противодействие". Сирокко, подумав,
пришла к выводу, что сила эякуляции недостаточна для того, чтобы
объяснить ускорение оргазма, неизменно наступавшее в этот момент.
Причина, конечно же, была в мышечном спазме ног, но эффект был
чудесным и немного пугающим; казалось, они превращались в большие
чувственные шары, из которых выпускают воздух и отрывают друг от
друга в момент наибольшего слияния. Они кренились и отскакивали
друг от друга, но, в конечном итоге, опять прислонялись друг к дружке.
Билл чувствовал то же самое. Он улыбнулся, и его кривые зубы
блеснули в свете ламп.

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДЕПЕША N 0056
5/12/25
"ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ" (НАСА 447d, L5/I, БАЗА ХЬЮСТОН-
КОПЕРНИК)
ДЖОНС, СИРОККО, МИСКОМ
ДЛЯ ИЗЛОЖЕНИЯ И НЕМЕДЛЕННОГО ОПУБЛИКОВАНИЯ
НАЧАЛО:
Выбирая название спутнику, Габи решила остановиться на Фемиде.
Калвин согласился с ней, хотя они пришли к этому названию разными
путями.
Габи ссылалась на открытие Уильямсом Генри Пикерингом в 1905 году
самого удаленного от центра Сатурна спутника, который он назвал
Феба; никто никогда больше не видел его.
Калвин исходил из того, что после Титана уже пять спутников Сатурна
названы именами, взятыми из греческой мифологии (кто интересуется
этим, смотри Государственную депешу N 0009, 1/3/24), и шестой был
назван Титаном. Калвин приходил к заключению, что Фемида была
Титаном.
Фемида имела много общего со спутником, который считался открытым
Пикерингом, но Габи не была уверена, что он на самом деле видел его.
(Если бы он наблюдал его, то Габи не считала бы, что открыла спутник.
Но честно говоря, он казался слишком маленьким и тусклым, чтобы его
можно было видеть даже в лучшие селеноскопы.)
Габи формулировала катаклизматическую теорию возникновения
Фемиды, в результате столкновения Реи с неизвестным астероидом.
Фемида могла быть остатком астероида или большим осколком самой
Реи.
Таким образом, Фемида представляла собой интересную задачу.


"...эта великолепная группа идиотов, которую вы теперь все
хорошо знаете, команда исследовательского корабля "Властелин Колец".
Сирокко оторвалась от клавиатуры, вытянула над головой руки,
хрустнула костяшками пальцев.
- Чушь,- бормотала она,- все бред собачий.
На экране перед ней мерцали зеленые буквы, все еще без точки
внизу. Это была часть ее работы, которую она всегда оттягивала,
насколько было возможно, но агентов по печати из НАСА нельзя было
больше игнорировать. По всем показателям Фемида была всего лишь
каменной глыбой, не представляющей никакого интереса, но рекламное
ведомство жаждало состряпать что-либо годное для печати. Они хотели
также возбудить читательский интерес "личностью журналистики", как
они это называли.
Сирокко старалась сделать все, что было в ее силах, но не могла
заставить себя вдаваться в различного рода подробности, необходимые
для написания такого рода статей. То, что тем не менее с трудом
удавалось сделать, сразу же редактировалось, переделывалось,
обсуждалось на совещании и, как правило, "расшевеливалось,
очеловечивалось" астронавтами.
Сирокко нравилась ее задача. Некоторые люди осуждали
космическую программу. Они считали, что деньги лучше потратить на
нужды Земли, Луны и колонии L5. Зачем тратить столько денег на
никому не нужные исследования, когда можно извлечь столько пользы,
применив эти деньги для практических целей, таких, например, как
создание на орбите производств? Исследования стоят ужасно дорого, а
на этом Сатурне ничего нет, кроме камней и вакуума.
Она пыталась думать о чем-нибудь свежем, что с новых позиций
оправдывало бы ее участие в первой в ее жизни исследовательской
миссии протяженностью в одиннадцать лет, когда на экране монитора
появилось лицо. Это могла быть Апрель, а может быть, и Август.
- Капитан, простите, что вынуждена побеспокоить вас.
- Ничего, я не занята.
- У нас есть тут кое-что, что вам надо посмотреть.
- Давай, говори.
Сирокко подумала, что это все-таки Август. Сирокко старалась
различить их, так как обычно близнецы обижаются, когда их путают. Но
постепенно она выяснила, что Апрель и Август это не заботит.
Но Апрель и Август не были обычными близнецами.
Их полное имя было Апрель 15/02 и Август 3/02 Поло. Именно это
было написано на каждой соответственной испытательной пробирке и
именно это вписали в их свидетельства о рождении ученые, которые
были их акушерками. Что всегда поражало Сирокко, так это, почему
ученым позволили заниматься экспериментами над живыми существами,
которые дышат, плачут.
Их мать, Сьюзан Поло, умерла через пять лет после их рождения и
не могла их защитить. Никто больше не проявлял к ним материнских
чувств, так что чувство любви они могли испытывать только друг к
другу и к трем своим одноклеточным сестрам. Август как-то сказала
Сирокко, что у них пяти в детстве был только один друг, обезьянка-резус
с вживленным мозгом, ее препарировали, когда девочкам было семь лет.
- Я не хочу сказать, что это было слишком жестоко,- сказала как-
то по этому поводу Август, когда они разговаривали вечером, попивая
соевое вино Билла,- эти ученые не были монстрами. Многие из них вели
себя как заботливые дядюшки и тетушки. Мы имели все, что хотели. Я
уверена, что многие из них любили нас.- Она сделала глоток.- В конце
концов,- сказала она,- мы стоили немалых денег.
За свои деньги ученые получили то, чего и ожидали, - пять
спокойных, робких, довольно одаренных девушек. Сирокко сомневалась,
что они планировали их гомосексуализм, но чувствовала, что они
должны были ожидать этого, так же как уверенно ожидали высшего
коэффициента умственного развития. Все они были из одной
материнской клетки, - взятой у дочери третьего поколения японо-
американки и филиппинца. Сусанна Поло была лауреатом Нобелевской
премии в области физики и умерла молодой.
Сирокко посмотрела на Август, изучавшую фотографию, лежащую
на штурманском столе. Она была копией своей матери в молодости:
маленькая, с черными блестящими волосами, аккуратной фигуркой,
темными выразительными глазами. В отличие от многих белых,
Сирокко никогда не считала, будто все азиаты на одно лицо, но лица
Апрель и Август отступали от ее мнения. Их кожа была цвета кофе с
большим количеством сливок, но при красном освещении
Исследовательского модуля их лица выглядели почти что черными.
Август посмотрела на Сирокко, она казалась более возбужденной,
чем всегда. Сирокко на какое-то мгновение задержала на ней взгляд,
потом посмотрела вниз. На снимке на фоне звезд в форме правильного
шестиугольника светились шесть крошечных точек.
Сирокко долго молча смотрела на снимок.
- Это самая дьявольская вещь, которую я когда-либо видела,-
сказала наконец она.- Что это?
Габи сидела, пристегнутая к креслу, в другом конце комнаты, она
прихлебывала кофе из пузырька.
- Это последнее положение Фемиды,- сказала она.- Я сняла это в
течение последнего часа с помощью моей самой чувствительной
аппаратуры в соответствии с компьютерной программой его
перемещения.
- Я об этом догадываюсь,- ответила Сирокко,- но ~что это~?
Сделав большой глоток кофе, Габи долго молчала, прежде чем
ответить.
- Возможно,- проговорила она наконец,- на орбите несколько тел
вокруг общего центра тяготения,- голос ее при этом звучал отрешенно и
мечтательно.- Все это, конечно, теоретически. Никто никогда не видел
этого. Такая конфигурация называется розеткой.
Сирокко терпеливо ждала. Когда никто больше ничего не сказал,
она фыркнула.
- В центре системы спутников Сатурна? Это возможно в течение
пяти минут. Другие спутники возмутили бы их.
- Да, это так,- согласилась с ней Габи.
- И прежде всего - как это могло случиться? Вероятность
ничтожна.
- Да, и это тоже.
В комнату вошли Апрель и Калвин. Теперь Калвин поднял глаза.
- Кто-нибудь скажет, что это? Такое расположение не естественно.
Это кто-то сделал.
Габи потерла лоб.
- Ты не слышал всего. Радарные измерения показали, что диаметр
Фемиды составляет 1300 километров. Плотность светящихся точек
смещена и постепенно становится менее плотной, чем вода. Я думаю,
мною получены искаженные данные, так как я была ограничена
наличием необходимой в таких случаях аппаратуры. Затем я получила
изображение.
- Так там шесть тел или одно? - спросила Сирокко.
- Я не могу сказать наверняка. Но, судя по всему, - одно.
- Опиши его. Все, что ты думаешь по этому поводу.
Габи посмотрела листы распечаток, но, скорее всего, в этом не
было необходимости. Она знала все наизусть.
- Ширина Фемиды составляет 1300 километров. Это делает ее
третьим по величине спутником Сатурна, по размерам она примерно
равна Рею. Поверхность ее, должно быть, плоская, черная, за
исключением этих шести точек. Альбедо у нее немного ниже, чем в
любом другом теле солнечной системы, если тебя это интересует. У нее
также минимальная плотность. Очень вероятно, что она полая внутри,
очень может быть, что у нее сферическая форма. Возможно, она
дискообразная или тороидальная. В любом случае, создается такое
впечатление, что раз в час она становится на ребро и приобретает
сходство с катящейся тарелкой. Этого вращения достаточно для того,
чтобы на ее поверхности ничего не могло удержаться; центробежные
силы должны превышать силу гравитации.
- Но если она полая, то, находясь внутри...- Сирокко задержала
взгляд на Габи.
- Если она и полая, то внутри ускорение будет равняться 1/4G.
Сирокко взглядом задала ей следующий вопрос, но Габи отвела
глаза.
- С каждым днем мы приближаемся к ней. Видимость должна
улучшиться. Но я не могу сказать вам, когда я приду к определенному
мнению.
Сирокко направилась к двери.
- Я должна буду сообщить о полученных тобой данных.
- Но никаких предположений, хорошо? - крикнула ей вдогонку
Габи. Впервые после своего открытия девушка выглядела менее
счастливой.
- По крайней мере, не ссылайся на меня.
- Никаких предположений,- успокоила ее Сирокко,- только
факты.


Глава 2

ИНФОРМАЦИОННАЯ ДЕПЕШЕ N0931
(ОТВЕТ НА ПОСЛАНИЕ ХЬЮСТОНА N5455, 5-20-25)
5-21-25
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ КОРАБЛЬ "ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ" (НАСА
447D, 5/L, ХЬЮСТОН-КОПЕРНИК)
ДЖОНС, СИРОККО, МИСКОМ
СЕКРЕТНОСТЬ - *ON*
КОДОВЫЙ ПРЕФИКС - ДЕЛЬТАДЕЛЬТА
НАЧАЛО:
1. Согласны с исследованием Фемиды как межзвездного космического
корабля. Не забывайте, что мы предлагаем начать с этого.
2. Затем следует самая последняя фотография. Заметка, подчеркивающая
выводы о ярких зонах. Продолжаются неудачи в поисках благоприятных
условий для стыковки; поиски будут продолжены.
3. Согласны с половиной вашего курса по графику 5/22.
4. В связи с приближением перехода на другую орбиту, просим
откорректировать курс начиная с 5125 до начала перехода, затем
завершить переход на новую орбиту. Скорее всего, для этого потребуется
другой компьютер; не думаю, что наш бортовой компьютер справится с
этой задачей.
5. После прохождения половины курса поверните на 5/22, 0400UT,
ЛИЧНО (РАСПРОСТРАНЕНИЕ ОГРАНИЧЕНО, ТОЛЬКО ДЛЯ
КОМИТЕТА, УПРАВЛЯЮЩЕГО "ВЛАСТЕЛИНОМ КОЛЕЦ").
НАЧАЛО:
В отношении контактного комитета, наставления которого я обязана
выслушивать: ~*отбой*~. Меня не интересует, ~кто~ автор этой
галиматьи. Мною получены противоречивые инструкции, которые
звучат так, будто имеют силу приказов. Может быть, вам не нравятся
мои идеи по этому вопросу. Может быть. Но дело в том, что это будет
мое шоу. Это вызвано тем, что необходимо принятие оперативных
решений. Вы дали мне корабль и наделили ответственностью, так что
~*оставьте меня в покое!*~
КОНЕЦ.


Сирокко ударила по кнопке "КОДИРОВАНИЕ", затем
"ПЕРЕДАЧА" и откинулась на спинку кресла. Потерла глаза. Несколько
дней назад работы было слишком мало, сейчас было по горло дел по
проверке "Властелина Колец" в связи с переходом на новую орбиту. Все
изменилось из-за шести крошечных световых точек, увиденных Габи в
телескоп. Исследовать в настоящее время другие спутники Сатурна,
казалось, особого смысла нет. Они приняли решение идти навстречу
Фемиде.
Сирокко просмотрела перечень работ, которые еще необходимо
было сделать, затем расписание дежурств, увидела, что его опять надо
было переделывать. Сейчас ей надо было присоединиться к Август и
Апрель, работающим в открытом космосе... Сирокко поспешила к
шлюзу.
Костюм для выхода наружу был громоздким, но в то же время
плотно облегал тело, он шуршал на ней, одновременно раздавалось
тихое шипение радио. У него был уютный запах ее собственного тела, к
которому примешивался легкий запах лекарственной пластмассы и
свежего кислорода.
Удлиненный корпус "Властелина Колец" состоял из двух больших
секций, соединенных между собой полой трубой ста метров в длину и
трех метров в диаметре. Прочность конструкции придавали три балки,
укрепленные снаружи. Каждая из них передавала толчок одного из
двигателей к системе жизнеобеспечения, балансировавшей на вершине
трубы.
На дальних концах находились двигатели и группа отделяемых
топливных баков, спрятанных за широкой стеной радиационного щита,
окружавшего трубу наподобие заграждения от крыс на причаленных в
порту океанских грузовых судах. Находиться по другую сторону щита
было опасно для жизни.
На другом конце трубы располагалась система жизнеобеспечения,
состоящая из научного модуля, управляющего модуля и карусели.
Управляющий модуль помещался на самом конце. Это был
конический выступ, поднимающийся из огромной жестянки
исследовательского модуля. На корабле был лишь один иллюминатор,
но это была, скорее, дань - он не имел никакого практического значения.
Научный модуль был почти целиком спрятан за зарослями
оборудования. Над всем возвышалась установленная на высокой
подставке и направленная на Землю высокочувствительная антенна.
Здесь же находились две тарелки радаров и пять телескопов, в том числе
и стодвадцатисантиметровый ньютоновский - Габи.
Сразу же за научным модулем находилась карусель: массивное
маховое колесо, медленно вращающееся вокруг остального корабля, с
четырьмя спицами, идущими от обода.
К центральному стволу прикреплялись остальные приборы,
включая цилиндры гидропоники и несколько компонентов посадки:
система жизнеобеспечения, тяговые двигатели, две ступени снижения и
двигатель выхода на орбиту.
Аппаратура посадки была предназначена для исследования
спутников Сатурна, в особенности Япета и Реи. После Титана, который
имел атмосферу и потому не представлял интереса для исследователей,
из находящихся поблизости космических тел наибольший интерес для
исследований представлял Япет. До 1980 года одна его полусфера была
значительно ярче другой, но в течение двадцати одного года спутник
претерпевал постепенные изменения, пока в конце концов его альбедо не
стало почти однородным. Две впадины в диаграмме яркости имели
теперь место на противоположной стороне его орбиты. Целью посадки
на Япет было выяснение причин этого явления.
Теперь же экспедиция стояла перед лицом более неотразимого
объекта - Фемиды.
"Властелин Колец" был похож на другой космический корабль,
вымышленный, под названием "Дискавери". Этот корабль исследовал
Юпитер в классическом кинофильме "Космическая одиссея 2001 года". В
этом сходстве не было ничего удивительного, оба корабля
конструировались по сходным параметрам, хотя один из них летал
только на кинопленке.
Сирокко работала в открытом космосе, ей необходимо было
убрать панели солнечного отражателя "Властелина Колец". Одной из
проблем работы в космическом корабле является слишком большая
жара, но в настоящее время они находились довольно далеко от Солнца,
и в результате корпус корабля не поглощал такого количества тепла,
какое могло присутствовать в ином случае. Сирокко закрепила
страховочный канат вокруг трубы, идущей от центра корпуса к шлюзу, и
повернулась к одной из последних панелей. Это был серебряный
метровый квадрат, внутри которого, как в сэндвиче, находилось два
листа тонкой фольги.
Сирокко коснулась отверткой одного угла пластины. Когда конец
отвертки попал в прорезь, загрохотало устройство. Завращался
противовес, он заглотнул свободный винт, прежде чем его отнесло в
сторону.
Еще три таких операции, и панель поплыла от наслоения
противометеоритного пенопласта, расположенного внизу.
Сирокко взяла панель и повернула ее к Солнцу, визуально
проверяя наличие пробоев. В тех местах, где лист был пробит
мельчайшими частицами метеоритной пыли, светились три яркие
крошечные точки.
По краям панель была жестко закреплена проволокой. Сирокко
загнула ее посередине, потом сложила еще пять раз, так что она могла
поместиться в кармане ее костюма. Закрепив концы, она двинулась к
следующей панели.


Времени было в обрез. По возможности они старались сочетать
различные занятия, и сейчас, в конце рабочего корабельного дня,
Сирокко лежала на кровати, в то время как Калвин делал ей легкий
медицинский осмотр, а Габи показывала ей последнее изображение
Фемиды. Комната была переполнена.
- Это не фото,- сказала Габи,- это теоретическое компьютерное
изображение. Инфракрасное; кажется, оно лучше всего видно в этом
спектре.
Сирокко приподнялась на локте, стараясь не сместить электроды
Калвина. Под его неодобрительным взглядом она держала во рту кончик
термометра.
На распечатке было изображено подобие массивного колеса,
окруженного снаружи ярко-красными треугольниками с широким
основанием. Внутри колеса также находилось шесть ярко-красных
участков, но квадратных.
- Большие треугольники снаружи - это наиболее горячие участки,-
сказала Габи,- я думаю, они являются частью системы температурного
контроля, поглощают жар солнца или же отводят излишек тепла.
- Хьюстон уже пришел к такому выводу,- заметила Сирокко. Она
глянула на телевизионную камеру под потолком. Служба наземного
наблюдения вела за ними наблюдение. Если там, на Земле, задумывали
что-либо, то Сирокко узнавала об этом в течение нескольких часов,
независимо от того, бодрствовала она в это время или спала.
Сходство изображения с колесом было абсолютно точным,
исключение составляли радиаторные пластины, на которые указывала
Габи. В центре колеса находилась ступица, в ней было отверстие,
которое должно было вмещать ось, если Фемида и в самом деле была
колесом. Из ступицы шли радиально шесть толстых спиц, постепенно
расширяющихся к внешней части колеса. Между каждой парой спиц
находился ярко-красный участок.
- В этом состоит новизна,- сказала Габи,- эти квадраты движутся
под углом. Это их я видела поначалу, они казались шестью светящимися
точками. Они плоские, иначе бы рассеивали большее количество света, а
в данном случае они отражают свет на Землю, лишь находясь под
соответствующим углом, и это необычно.
- Под каким углом? - прошепелявила Сирокко. Калвин вынул у
нее изо рта термометр.
- Ну, свет приходит, когда они находятся параллельно оси вот под
каким углом,- она ткнула пальцем в сторону распечатки.- Отражение
начинается при преломлении света в девяносто градусов под сводом
колеса,- она коснулась бумаги пальцем, указывая на участок между
двумя спицами.
- Этот участок колеса горячее остальных, но он не настолько
горяч, как если бы поглощал все приходящее тепло. Оно не поглощается
и не отражается, следовательно, оно передается. Этот участок
прозрачный или полупрозрачный и пропускает большую часть света
куда-то вниз. Тебе это о чем-нибудь говорит? - Сирокко испытующе
посмотрела на Габи.
- Что ты имеешь в виду?
- Ладно. Мы знаем, что в колесе имеется отверстие, Наверное, есть
также и спицы. В любом случае, это изображение колеса. Оно похоже на
автомобильную шину, большое, массивное, но в тоже время плоское у
основания, с тем, чтобы увеличить жизненное пространство.
Центробежные силы отталкивают от ступицы.
- Мне все это понятно,- слегка изумленно сказала Сирокко.
Увлеченно объясняя что-нибудь, Габи могла быть такой
напористой...
- Хорошо. В таком случае, находясь внутри колеса, оказываешься
или под спицей, или под рефлектором, верно?
- Да? О, да... Тогда...
- Тогда всегда, будь то день или ночь, будет присутствовать
специфическое пятно. Спицы закреплены неподвижно, рефлекторы не
перемещаются, ни те, ни другие не могут являться световыми люками.
Таким образом, должно быть следующее - постоянный день, или
постоянная ночь. Как ты думаешь, почему они построили его таким
образом?
- Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо встретиться с ними. Их
потребности должны быть отличными от наших.- Она оглянулась на
изображение. Ей пришлось напомнить себе о размерах этого тела -
тринадцать сотен метров в диаметре, четыре тысячи внешнего обода.
Перспектива встречи с существами, построившими это сооружение,
тревожила ее с каждым днем все сильнее.
- Хорошо, я могу подождать.- Габи была заинтересована не
настолько в Фемиде, сколько в космическом корабле. С ее точки зрения
это была пленительная проблема для наблюдения.
Сирокко еще раз посмотрела на изображение.
- Ступицы,- сказала она, но тут же замолчала. Камера все еще
была включена, и она не захотела высказывать свои выводы слишком
поспешно.
- А как насчет этого?
- Да, это единственное место, где мы имеем возможность
стыковаться с ней. Единственная неподвижная часть.
- Но не в том положении, в котором она находится сейчас.
Отверстие в центре весьма велико. Пока вы достигнете твердой
поверхности, она сдвинется на весьма значительный отрезок. Я могу
рассчитать...
- Это не имеет значения. Сейчас это не столь важно. Дело в том,
что стыковка с Фемидой возможна только в самом центре вращения. Я,
несомненно, не пыталась бы делать этого.
- Ну?
- Потому что должна быть веская причина, почему не видно мест
доступных для стыковки. Что-то достаточно важное, что заставило ее
занять такое положение, какая-то причина, по которой оставлено
большое отверстие в центре.
- Двигатель,- сказал Калвин. Сирокко глянула на него, поймав
взгляд его карих глаз, прежде чем он вернулся к прерванной работе.
- Я думаю, что это настоящий большой термоядерный
улавливающий двигатель. Механизм находится в ступице.
Электромагнитное поле генераторов затягивает межзвездный водород в
центр, где он, в свою очередь, воспламеняется.
- В этом что-то есть,- пожав плечами, сказала Габи,- но как
насчет стыковки?
- Покинуть его довольно легко. Надо просто отделиться от
нижней части отверстия, за счет скорости выйти из сферы притяжения.
Но там должна находиться какая-то штуковина, которая в то время,
когда не работает двигатель, выдвигала бы телескоп к центру вращения,
с тем чтобы обнаружить космические корабли-разведчики. Основной
двигатель должен находиться там, остальные - на определенном
расстоянии вдоль обода колеса. Я думаю, их должно быть по меньшей
мере три. Было бы лучше, если бы их было больше.
Сирокко повернулась лицом к камере.
- Пришлите мне что можете о термоядерных улавливающих
двигателях,- сказала она.- Подумайте, можете ли вы мне подсказать,
чего следует ожидать, если таковой есть на Фемиде.
- Тебе надо снять рубашку,- сказал Калвин.
Сирокко протянула руку и отключила камеру, оставив звук.
Калвин выстукивал ей спину и прислушивался к результатам, в то
время как Сирокко и Габи продолжали изучать изображение Фемиды.
Они не выявили ничего нового, пока Габи не начала обсуждать канаты.
- Насколько я могу утверждать, они образовывают круг примерно
на полпути между ступицей и ободом. Они поддерживают вершину краев
панелей рефлекторов, что-то наподобие такелажа парусного корабля.
- А как насчет этого? - спросила Сирокко, указав на участок
между двумя спицами.- Ты не догадываешься, для чего они?
- Не имею понятия. Их шесть, пролегают они радиально между
спицами от ступицы до обода. Они проходят через панели рефлекторов,
если тебе это о чем-нибудь говорит.
- Не совсем. Но если существуют еще подобные штуковины, может
быть, поменьше этих, следует поискать их. Эти канаты... как ты сказала?
Три километра в окружности?
- Вероятно, более пяти.
- Ладно. Таким образом, крошечная штуковина, ну, скажем,
величиной с "Властелина Колец", может быть не видна нам довольно
длительное время, особенно, если она такая же черная, как и Фемида в
целом. Джин собирается поднять вокруг этого шум в SEM. Я бы не
хотела, чтобы он попал в цель.
- Я еще поработаю с компьютером,- сказала Габи.
Калвин начал собирать свои инструменты.
- Как всегда, здоровье отвратительное,- сказал он.- Вы, люди,
никогда не дадите мне передышки. Если я не опробую этот госпиталь,
который обошелся в пять миллионов долларов, то каким образом я
смогу заставить их поверить, что они не зря потратили свои деньги?
- Ты хочешь, чтобы я сломала кому-нибудь руку? - спросила
Сирокко.
- Нет, я уже сделал это когда-то в медицинском институте.
- Сломал или вылечил?
Калвин засмеялся.
- Аппендикс. Вот что я хотел бы сейчас попробовать. У вас очень
даже может лопнуть аппендикс.
- Ты хочешь сказать, что никогда не удалял его? Чему тебя только
учили в медицинском институте?
- Если теория усвоена, то пальцы сами сделают свое дело. Мы
слишком большие интеллектуалы для того, чтобы пачкать руки! - он
опять засмеялся, и Сирокко почувствовала, как затряслись тонкие стены
ее комнаты. Хотела бы я знать, когда он бывает серьезным,- сказала
Габи.
- Ты хочешь, чтобы я был серьезным? - спросил Калвин.- На
борту "Властелины колец" есть нечто такое, что тебе даже трудно
представить. Избирательная хирургия. Среди нас, ребята, один из
лучших хирургов,- он помолчал, дав возможность утихнуть
оскорбительному шуму. - Здесь присутствует один из лучших хирургов.
Кто-либо из вас будет это отрицать? Едва ли. Доносительство обойдется
в семь, восемь тысяч возврата домой. Здесь для этого к вашим услугам
"Блу Кросс".
Вскочив, Сирокко одарила его ледяным взглядом.
- Ты не мог говорить это обо мне, ведь так?
Калвин выпрямил большой палец и, скосив глаза, посмотрел
поверх него в лицо Сирокко.
- Конечно, существуют другие виды избирательной хирургии. Я
весьма неплохо разбираюсь в каждом из них. Это мое хобби.- Он
опустил палец. Сирокко занесла ногу для пинка, и Калвин нырнул в
дверь.
Улыбаясь, она вернулась на место. Габи была все еще там с
распечаткой под рукой. Она уселась на маленькую скамеечку за
кроватью.
- Что еще? - спросила Сирокко, подняв бровь.
Габи смотрела в сторону. Она открыла рот, чтобы сказать что-то,
но не могла произнести ни звука, затем хлопнула ладонью по бедру.
- Нет, не думаю.- Она собралась было встать, но осталась сидеть.
Сирокко задумчиво посмотрела на нее, затем потянулась к
телевизионной камере и выключила звук.
- Это поможет?
- Может быть,- пожала плечами Габи,- я в любом случае
вынуждена была бы попросить тебя выключить ее, если бы начала
говорить. Я думаю, что суюсь не в свое дело.
- Но ты чувствуешь, что должна что-то сказать.- Сирокко
терпеливо ждала.
- Ладно. Это твое дело, как ты управляешь кораблем. Я хочу,
чтобы ты знала, что я осознаю это.
- Продолжай. Я восприимчива к критике.
- Ты спишь с Биллом.
Сирокко тихо рассмеялась.
- Я никогда не ~спала~ с ним. Слишком мала кровать. Но я не
оставляю эту мысль.
Сирокко надеялась таким образом облегчить Габи разговор, но,
очевидно, это не сработало.
Габи встала и начала медленно расхаживать по каюте, несмотря на
то, что всего через четыре шага упиралась в противоположную стену.
- Капитан, секс не имеет для меня большого значения.- Она
пожала плечами.- Я не ненавижу секс, но он и не сводит меня с ума. Если
я день или год не буду заниматься любовью, то даже не замечу этого. Но
большинству людей это не нравится, особенно мужчинам.
- Мне тоже это не нравится.
- Я знаю. Вот почему мне интересно, как ты... что ты чувствуешь к
Биллу.
Теперь пришла очередь вышагивать Сирокко. Ей это приносило
еще меньше удовлетворения чем Габи, так как она была выше ростом и
могла сделать до стены всего лишь три шага.
- Габи, воздействие людей друг на друга в ограниченном
окружении хорошо исследовано. В свое время пытались делать чисто
мужские экипажи космических кораблей. Однажды был создан чисто
женский экипаж, пытались создавать команды из одних женатых
астронавтов и из одних лишь одиночек. Вводили правила, запрещавшие
секс, потом отменяли вообще все правила. Ничто из этого не
срабатывало в достаточной мере. Люди действовали друг другу на
нервы, они были намерены заниматься любовью. Вот почему я никому
не указываю, чем им заниматься в свободное время.
- Я не пытаюсь сказать, что ты...
- Погоди, я сказала тебе все это для того, чтобы ты знала, что я
осознаю потенциальную проблему. Я должна знать, если происходит
что-либо особенное.
Она ждала.
- Это Джин,- сказала наконец Габи.- Я имела дело с обоими, и с
Джином и с Калвином. Как я уже говорила, это не имеет для меня
большого значения. Дома я сразу же остыну к нему. Здесь я трахаюсь с
ним, чтобы сделать его счастливым. В любом случае, это не имеет для
меня никакого значения. Но с Джином я трахаюсь потому что он... он
обладает этим... этим напором. Понимаешь? - Габи сжала руки в кулаки,
потом разжала и посмотрела на Сирокко - понимает ли та, что она хочет
сказать.
- Да, я имела с ним дело,- ровным голосом сказала Сирокко.
- Да, он не удовлетворил тебя, он говорил мне об этом. Это гнетет
его. Этот напор пугает меня, может быть, это происходит от того, что я
не понимаю его, я пытаюсь найти способ ослабить его напряжение...
Сирокко сморщила губы.
- Короче, ты просишь, чтобы я сделала так, чтобы он оставил тебя
в покое?
- Нет, нет. Я ни о чем не прошу тебя, я рассказала тебе все это
только для того, чтобы оградить от лишних проблем. Что ты
собираешься предпринять в результате, это твое дело.
- Ладно,- кивнула Сирокко,- я рада, что ты рассказала мне все
это. Но ему предстоит жить с этим. Он целеустремленная, собранная,
немного властная личность, но если он не будет в должной мере владеть
собой, его здесь не будет.
- Ты рассуждаешь всегда лучшим образом,- кивнула Габи.
- Я хочу сказать тебе еще одну вещь. В твои обязанности не входит
удовлетворять чьи-либо сексуальные потребности. Любое насилие
недопустимо.
- Я понимаю это.
- Так и действуй в соответствии с этим. Мне не хотелось бы
думать, что ты считаешь, будто я ожидаю этого от тебя или ты
ожидаешь это от меня.
Сирокко изучающе посмотрела в глаза женщине; смотрела, пока та
не отвела взгляда. Потом похлопала Габи по колену.
- И кроме того, я считаю, что это личное дело каждого. Все мы
будем слишком заняты, чтобы много задумываться о таких вещах.


Глава 3

С точки зрения баллистики, Фемида была кошмаром. Никто даже
не пытался выводить на орбиту тороидальное тело. Фемида насчитывала
тысячу триста километров в поперечнике и лишь двести пятьдесят
километров в ширину. Тор был плоским снаружи, сто семьдесят пять
километров сверху донизу. Плотность тора была совершенно различной;
предположительно, с наружной стороны находился толстый настил, все
окутывала атмосфера, изгибающийся аркой навес удерживал воздух
внутри. Кроме того, там находилось шесть спиц, четыреста двадцать
километров в высоту. Каждая в поперечном сечении они были
эллиптические, с большими и меньшими осями в сто и пятьдесят
километров соответственно, исключение составляло основание, где они
выравнивались, чтобы соединиться с тором. В центре находилась
ступица, более массивная, чем спицы; ее диаметр составлял сто
шестьдесят километров, а в центре зияло стокилометровое отверстие.
Попытка совладать с телом, подобным этому, была равносильна
нервному истощению корабельного компьютера и Билла,
моделирующего на нем.
Самая удобная орбита, дававшая возможность использовать уже
имеющуюся скорость, была бы в экваториальной плоскости Сатурна. Но
это было невозможно. Фемида вместе с ее осью вращения была
ориентирована параллельно экваториальной плоскости. После
прохождения оси через отверстие в центре Фемиды любая, принятая
Сирокко, орбита, экваториальная плоскости Сатурна, подвергала бы
"Властелина Колец", проходящего через это пространство, жестокой
флуктуационной гравитации.
Единственной жизнеспособной возможностью была орбита в
экваториальной плоскости самой Фемиды. Такая орбита потребовала бы
большой скорости углового момента. Она обладала единственным
преимуществом: сохраняла приобретенную устойчивость.
Приближаясь к Сатурну, они заранее начали маневрирование. В
последний перед приближением день они пересчитали курс. Сирокко и
Билл полагались на данные наземной компьютерной и навигационной
помощи, как это было при полетах к Марсу и Юпитеру. В эти дни они
жили в исследовательском модуле. Сатурн на кормовых телевизионных
экранах становился все больше и больше.
Сирокко не отрывала взгляда от камеры исследовательского
модуля. Габи наблюдала за происходящим с лихорадочным
возбуждением.
- Роки, ты не можешь сделать что-нибудь с этой вибрацией?
- Габи, работа двигателей, как говорится, номинальная. Тряска
только начинается.
- Самые интересные наблюдения за все время этого проклятого
путешествия,- бормотала Габи. Сидевший рядом с Сирокко Билл
рассмеялся.
- Подожди минут пять, Габи,- сказал он,- я считаю, что надо дать
им возможность работать как запланировано. Это будет лучше всего.
Двигатели сократили работу до минимума; приборы
подтверждали, что приближение происходит по плану.
- Это "Властелин Колец". Командир С. Джонс. Мы вышли на
орбиту Сатурна в 1341.453 Универсального времени. Сведения для
корректировки работы двигателей сообщу после выхода с обратной
стороны, между тем я выйду с этой полосы частот.
Сирокко хлопнула рукой по выключателю.
- Уникальный шанс посмотреть на это со стороны.
Помещение было крошечное, но Август, Апрель, Джин и Калвин
умудрились сюда втиснуться. Под контролем Габи Сирокко развернула
корабль на девяносто градусов.
Сатурн казался серой впадиной шириной семнадцать градусов, он,
покрывающий 100 периодов поверхности луны, если смотреть с Земли.
Кольца были под неправдоподобным углом в пятьдесят градусов от края
до края.
Они выглядели как твердый, сверкающий металл. "Властелин
Колец" подошел к ним с севера экватора, так что верхняя лицевая
сторона была повернута к ним. Каждая частица была освещена с
противоположной стороны и представляла тонкий полумесяц, подобно
Сатурну. В положении, которое солнце занимало в десять часов, оно
было блестящей точкой света, приближающейся к Сатурну.
Все молчали, наблюдая, как солнце все ближе приближается к
затмению. Они видели, как тень Сатурна упала на ближайшее к ним
кольцо, разрезая его подобно бритве.
Заход солнца продолжался пятнадцать секунд. Краски были
насыщенные и неожиданно меняющиеся, ярко-красные, желтые и сине-
черные, подобно тем, какие видны из рейсового самолета в стратосфере.
В кабине раздался тихий общий вздох. Стекло деполяризовалось и
у всех опять захватило дух при виде того, как кольца стали ярче, окружая
темно-голубой свет, очерчивающий северную полусферу. На
поверхности планеты стали видны серые полосы, освещаемые светом
колец. Внизу бушевали большие, как на Земле бури.
Отведя наконец взгляд, Сирокко увидела слева от себя экран. Габи
все еще была в исследовательском модуле. На экране над ее головой
виднелось изображение Сатурна, но она не подняла на него взгляд.
- Габи, ты не хочешь посмотреть на это?
Сирокко увидала, как она покачала головой. Габи просматривала
бегущие по крошечному экрану цифры.
- Теряешь лучшее за все путешествие время для наблюдения? Ты
сошла с ума!
Сначала они приняли длинную, эллиптическую орбиту с низкой
двухсоткилометровой вершиной над теоретическим радиусом Фемиды.
Это была математическая абстракция, так как орбита была наклонена на
тридцать градусов к экватору Фемиды, который находился от них с
правой, темной стороны. Они миновали вращающийся тороид, чтобы
зайти с солнечной стороны. Видимая невооруженным взглядом перед
ними раскинулась Фемида.
Мало что можно было рассмотреть. Даже освещенная солнечными
лучами, поверхность Фемиды была почти такой же черной, как
космическое пространство. Сирокко изучающе смотрела на огромную
массу колеса, окаймленного, словно парусами, остроконечными
зубчатыми механизмами, предназначенными, по всей видимости, для
впитывания солнечного света и переработки его в тепло.
Корабль двигался над внутренней частью огромного колеса. Стали
видны спицы и солнечные рефлекторы. Они казались почти такими же
темными, как и вся остальная Фемида, исключение составляли участки,
где отражались яркие звезды.
Сирокко продолжала тревожить проблема отсутствия входа. Земля
оказывала на нее большое давление, чтобы она предприняла посадку на
космическое тело, и, несмотря на инстинктивную осторожность, она
стремилась к этому как никто.
Какой-то выход должен был существовать. Вне всяких сомнений,
Фемида была искусственно созданным образованием. Вопрос состоял в
том, был ли это межзвездный космический корабль или же
искусственный мир, подобный "О'Нейл-I". Различие состояло в
движении и в строении. Космический корабль должен был иметь
двигатель, и двигатель этот должен был находиться в ступице. Колония
же должна была быть построена кем-нибудь, находящимся поблизости.
Сирокко слышала теории об обитателях Сатурна и Титана, о марсианах,
хотя никто не нашел такого веского подтверждения как древние
кремневые наконечники для стрел первобытного человека на Марсе и
древние расы пришельцев с Земли. Она не верила ни в одну из этих
теорий, но это вряд ли имело значение. Является ли Фемида кораблем
или колонией, она в любом случае должна была быть кем-то построена,
и она должна иметь вход.
Казалось, роль входа должна была играть ступица, но действие
баллистики заставляли ее вращаться на орбите максимально удаленной
от ступицы.
"Властелин Колец" вышел на круговую орбиту в четырехстах
километрах над экватором. Они двигались в направлении вращения, но
скорость вращения Фемиды превышала их орбитальную скорость. За
окном Сирокко находилась плоская черная поверхность. Через
определенные интервалы времени мимо, подобно крылу чудовищной
летучей мыши, проносилась одна из солнечных панелей.
На наружной поверхности сейчас были видны кое-какие детали.
Длинные гофрированные складки сходились у солнечных панелей; по-
видимому, они покрывали огромные трубы, несущие нагретую солнцем
жидкость или газ. Видны были несколько беспорядочно разбросанных
кратеров, некоторые из них достигали четырехсот метров в глубину.
Вокруг кратеров не было никаких валунов. Ничто не могло удержаться
на поверхности Фемиды, не будучи прикреплено снизу.
Сирокко блокировала бортовое управление. Под ее локтем клевал
носом в своем кресле Билл. Они оба не покидали модуль управления уже
в течение двух дней.
Она двигалась по исследовательскому модулю подобно лунатику.
Где-то внизу находилась кровать с мягкими простынями и подушкой...
- Роки, у нас тут что-то странное.
Она остановилась, уже занеся ногу на перекладину лестницы
карусели.
- Что ты сказала?
Интонация, с какой это было сказано, заставила Габи поднять
взгляд.
- Я устала,- раздраженно сказала Сирокко. Она хлопнула по
выключателю, и на экране над головой появилось изображение.
Это был приближающийся край Фемиды. На нем была
выпуклость, которая, казалось, росла по мере приближения к ним.
- Раньше этого не было.- Сирокко нахмурилась, пытаясь отогнать
навалившуюся усталость.
Раздалось слабое жужжание зуммера, и она поначалу не могла
определить, откуда оно исходит. Затем адреналин поглотил паутину
оцепенения, и восприимчивость стала резкой и ясной. Звуки тревоги
неслись из управляющего модуля.
- Капитан,- сказал через громкоговоритель Билл,- у меня здесь
странные показания. Не мы приближаемся к Фемиде, а что-то
приближается к нам.
- Я сейчас приду.- Стойка показалась ей холодной как лед, когда
она схватилась за нее, чтобы подняться. Сирокко глянула на экран.
Объект взорвался. Словно вспыхнула звезда. И она росла.
- Я вижу,- сказала Габи.- Оно все еще соединено с Фемидой. Это
похоже на длинную руку или стрелу крана и оно раскрывается. Я
думаю...
- Стыковочное устройство! - завопила Сирокко.- Они собираются
схватить нас! Билл, запускай последовательно двигатели, останови
карусель, приготовься маневрировать.
- Но на это уйдет тридцать минут...
- Я знаю. Действуй!
Она отскочила от экрана, села на место и взяла микрофон.
- Внимание всем. Чрезвычайная ситуация. Угроза
разгерметизации. Эвакуировать карусель. Ускорение. Пристегнуться.
Она хлопнула левой рукой по кнопке тревоги и услыхала позади
себя жуткое гудение. Сирокко глянула влево.
- Ты тоже, Билл. Приготовься.
- Но...
- Сейчас же!
Он уже покинул свое место и погружался через проход люка.
Сирокко обернулась и бросила ему через плечо:
- Принеси мой костюм!
Теперь объект был виден через иллюминатор, он быстро
приближался.
Сирокко никогда не чувствовала себя такой беспомощной. В
соответствии с программой основной системы управления она могла
запустить все вспомогательные двигатели, расположенные со стороны
Фемиды, но этого вряд ли было бы достаточно. Огромная масса
"Властелина Колец" едва двигалась. Ей оставалось лишь сидеть и
наблюдать за автоматической работой двигателей, считая секунды до
того, как их начнут буксировать. Она понимала, что за такое короткое
время им не удастся бежать. Тело это было огромным и двигалось
быстрее.
Появился Билл, уже одетый в костюм. С трудом поднявшись,
Сирокко пошла в исследовательский модуль надевать свой костюм.
Неподвижно уставившись на экран, неотличимые друг от друга в
специальных костюмах, пристегнутые к сиденьям астронавтов, сидели
пятеро членов экипажа "Властелина Колец". Сирокко застегнула шлем, в
наушниках слышался сплошной хаос.
- Успокойтесь.- Разговоры затихли.- Я хочу, чтобы на этих
каналах была тишина, пока я сама не спрошу вас о чем-нибудь.
- Но что происходит, командир? - это был голос Калвина.
- Я сказала, никаких разговоров. Похоже, что автоматическое
устройство собирается подцепить нас. Это должно быть стыковочное
устройство, которое мы искали.
- Как по мне, так это больше похоже на атаку,- пробормотала
Август.
- Они должны были сделать это раньше. Они должны знать, как
проделать это без риска.- Сирокко хотела убедить в этом саму себя. Но
когда корабль содрогнулся, надежда ее явно пошла на убыль.
- Контакт,- сказал Билл,- они захватили нас.
Сирокко поспешила назад к наблюдательному пункту как раз в тот
момент, когда над ними нависло что-то вроде раскрытого трала.
Корабль подпрыгнул еще раз, и с тыльной стороны раздался страшный
шум.
- На что это похоже?
- На щупальца огромного осьминога без присосок.- Голос его
дрожал.- Их сотни, они повсюду извиваются над нами.
Корабль еще сильнее накренился, к сигналам тревоги
присоединились новые. Шквал красных огней покрыл панель
управления.
- Произошел разрыв корпуса корабля,- сказала Сирокко со
спокойствием, которого она не ощущала.- Через носовую часть
происходит утечка воздуха. Разгерметизированы люки четырнадцатый и
пятнадцатый.
Ее руки бессознательно двигались над панелью управления.
Видимые через не тот край телескопа, огни и кнопки были на большом
расстоянии. Шкала акселерометра начала бешено крутиться, как будто
ее неистово метнули вперед, потом набок. Сирокко схватилась за Билла,
затем с трудом добралась до своего кресла и пристегнулась.
Когда пряжки уже защелкнулись вокруг ее талии, корабль опять
тряхнуло, на этот раз еще более жестоко, чем ранее. Что-то влетело через
люк позади нее и ударило по обзорному иллюминатору, который
покрылся сетью трещин.
Сирокко свесилась с кресла, ее тело вытянулось вперед,
удерживаемое поясом. Через люк полетел баллон с кислородом.
Разлетелось стекло и звук удара был поглощен взрывом холода, у нее
перед глазами кружились, уменьшаясь, тяжелые осколки. Все, что не
было привязано в кабине, подпрыгивало и со свистом вылетало через
окруженную острыми зазубринами пасть, которая была когда-то
обзорным иллюминатором.
Когда Сирокко нагнулась над бездонной черной дырой, кровь
запульсировала в ее лице. Многочисленные предметы лениво вращались
в солнечном свете. Один из них был модуль двигателя "Властелина
Колец", он находился впереди нее, там, где его не должно было быть. Ей
был виден сломанный обрубок соединительного стержня. Ее корабль
распадался.
- О, черт,- сказала Сирокко; затем перед ней живо мелькнуло
воспоминание слышанной однажды записи полетного регистратора
одной авиалинии. Это были последние слова, произнесенные пилотом за
секунду до столкновения, когда он знал, что погибает. Она тоже знала
это, и эта мысль переполняла ее отвращением.
С тупым ужасом Сирокко следила за созданием, снабженным
двигателями, вокруг которых было большое количество щупальцев. Эта
картина напоминала ей португальский военный корабль с рыбой,
пойманной в ее отвратительные тиски. Разорвался топливный бак -
совершенно беззвучно, со странной прелестью. Ее мир распадался
беззвучно, не оставляя следа. Быстро рассеивались клубы
компрессорного газа. Существо, казалось, ничто не тревожило.
Другие щупальца держали другую часть корабля. Остро-
направленная антенна, казалось, была почти снесена, но она медленно
продолжала двигаться, хотя и полуразрушенная.
- Работает,- прошептала Сирокко.- Она работает.
- Что ты сказала? - Билл обеими руками пытался удержаться за
инструментальную панель. Он был жестко пристегнут к своему креслу,
но болты, которые крепили кресло к полу, были сломаны.
Корабль опять содрогнулся, и кресло Сирокко оторвалось от пола.
Край панели придавил ей бедра, и она закричала, пытаясь освободиться.
- Роки, все трещит по швам.- Сирокко не была уверена, чей это
был голос, но в нем она почувствовала страх. Она рванулась, и ей
удалось одной рукой отстегнуть пояс, в то время как другой она
держалась за панель. Она скользнула в сторону и увидела, что ее кресло
неловко двинулось через массу разбитых циферблатов, задержалось на
короткое мгновение в раме разбитого иллюминатора и вылетело в
космическое пространство.
Сирокко думала, что у нее сломаны ноги, но обнаружила, что
может шевелить ими. Боль уменьшилась, когда она собрала остатки сил,
чтобы помочь Биллу выбраться из кресла. Слишком поздно; она
увидела, что глаза его закрыты, лоб и вся внутренность шлема
испачканы кровью. Когда его тело свободно скатилось на панель
управления, она увидела вмятину в его шлеме. Сирокко попыталась
обхватить Билла за бедра, затем ее руки скользнули по его икре, по
ботинку, но он падал, падал в блестящий стеклянный пролом.
Сирокко пришла в чувство под панелью управления. Она потрясла
головой, не в состоянии вспомнить, что привело ее туда. Но сила
торможения сейчас уже была не так велика. Фемида успешно привела
"Властелина Колец", или вернее то, что от него осталось, к скорости
своего вращения.
Не было слышно никаких разговоров. Через передатчик в ее шлеме
доносилось прерывистое дыхание, но ни единого слова не было слышно.
Говорить было не о чем; вопли и проклятия истощились. Сирокко
поднялась на ноги, схватилась за край люка над головой и подтянулась
сквозь него в хаос.
Не горела ни одна лампочка, но сквозь большой разрыв в стене
солнечный свет освещал поломанное оборудование. Сирокко двинулась
через обломки, и одетые в костюмы фигуры уходили с ее пути. В голове у
нее пульсировало. Один глаз заплыл и закрылся.
Нанесенный ущерб был огромен, потребовалось бы немало
времени, чтобы привести все в порядок, с тем чтобы они могли
отправиться в путь.
- Мне нужен исчерпывающий доклад от всех отделений,- сказала
Сирокко, ни к кому не обращаясь конкретно.- Этот корабль никогда не
предназначался для такого рода испытаний.
Стояли только трое из слушавших ее. Один человек стоял в углу на
коленях, держа руку другого, похороненного под обломками.
- Я не могу двинуть ногами. Они не шевелятся.
- Кто это сказал? - закричала Сирокко, пытаясь потряхиванием
головы отогнать головокружение, но от этого ей стало лишь хуже.-
Калвин, посмотри за ранеными, пока я посмотрю, что можно сделать с
кораблем.
- Будет сделано, капитан.
Никто не двинулся с места, и Сирокко спросила себя, почему. Все
они наблюдали за ней. Почему?
- Если я понадоблюсь, я буду в своей кабине. Я не совсем...
хорошо себя чувствую.
Одна из фигур шагнула в ее сторону. Сирокко двинулась, пытаясь
избежать встречи с фигурой, и ее ступня проскочила между досками.
Боль пронзила ногу.
- Оно заходит, вон там. Видишь? Теперь оно позади нас.
- Где? Я ничего не вижу. О, Боже. Я вижу его.
- Кто это говорит? Мне нужна тишина на этом канале!
- Оглянись! Он позади тебя!
- Кто это сказал? - Сирокко покрылась испариной. Что-то ползло
позади нее, она ощущала это, это было одно из тех существ, которые
заползают к вам в спальню, как только выключается свет. Не крыса,
хуже, что-то, что не имело лица, лишь слизь и холод, смерть, холодные и
влажные руки. Сирокко блуждала взглядом в красных потемках и вдруг
увидела извивающуюся змею, ползущую через пятно солнечного света
впереди нее.
Было очень тихо. Почему так тихо?
Ее рука обхватила что-то твердое. Она подняла его и начала
рубить вверх и вниз, еще и еще, пока существо вспыхивало в поле зрения.
Оно не было мертвым. Что-то обвилось вокруг ее талии и начало
сдавливать.
Фигуры в костюмах подпрыгнули и кинулись врассыпную в тесном
пространстве, но щупальца выстрелили волокнами, которые вонзались
как горячая смола. Комната была опутана ими, что-то держало Сирокко
за ноги и пыталось растянуть ее как дужку. Ее пронзала боль, какой она
еще никогда не испытывала, но она продолжала рубить щупальца, пока
сознание не покинуло ее.


Глава 4

Было темно.
Даже за этот кусочек негативных знаний можно было уцепиться.
Осознание того, что обволакивающая темнота была результатом
отсутствия чего-то, называемого светом, значило для нее больше, чем
могла она когда-то поверить - тогда, когда время состояло для нее из
последовательных моментов, подобных бусинкам, нанизанным на
шнурок. Теперь же бусинки просыпались сквозь ее пальцы. Они
переставлялись в бесплодной попытке обусловить причинную связь.
Ничего не требовало контекста. Для темноты ничего не значило
воспоминание о свете. Это воспоминание угасало.
Это случилось раньше и повторялось сейчас. Иногда это
отождествлялось с бесплотным сознанием. Гораздо чаще это было
только осознание.
Она находилась в брюхе зверя.
(Вот только какого?)
Она не могла вспомнить. Это придет. Такое обычно происходит,
если ждать достаточно долго. И ожидание было легким. Тысячелетие
было не хуже, чем миллисекунды нахождения здесь. Наслоение времени
было гибелью.
Ее звали Сирокко.
(Что за Сирокко?)
"Шар-рок-о. Это горячий ветер из пустыни, или старая модель
"Фольксвагена". Ма никогда не говорила мне, что она имела в виду". Это
был ее стандартный ответ. Она вспомнила, как говорила это. Могла
даже чувствовать неуловимое движение губ, произносящих эти
бессмысленные слова.
Зови меня "капитан Джонс".
(Капитан чего?)
Исследовательского космического корабля "Властелин Колец",
корабля для глубокого исследования космического пространства,
корабля, направляющегося к Сатурну с семью астронавтами на борту.
Одна из них была Габи Плоджит...
(Кто...)
...и... другой был... Билл...
(что опять за имя?)
Это вертелось на кончике ее языка. Язык был мягкий, толстый...
его можно было обнаружить во рту, который был...
Он был у нее только что, но что это за только что?
Что-то вроде света. Все, что бы то ни было.


Темно. Была ли она здесь раньше? Да, разумеется, ну так что же;
продолжать думать, не позволять мысли ускользать. Не было никакого
света, не было больше ничего, но что это "больше ничего?"
Не было запаха. Не было вкуса. Не было ощущения
прикосновения. Не было никакого ощущения тела. Не было даже
ощущения паралича.
Сирокко! Ее звали Сирокко.
"Властелин Колец". Сатурн. Фемида. Билл.
Все в одночасье вернулось, как будто промелькнуло мгновение, и
она опять ожила. Она подумала, что сойдет с ума от нахлынувших
впечатлений, и вместе с этим пришли другие, более поздние
воспоминания. Это случилось раньше. Она вспоминала, но
воспоминания ускользали от нее. Это сводило ее с ума, это повторялось
вновь и вновь.
Она знала, что ее способность постичь происшедшее
незначительна, но что еще она могла сделать. Она знала, где находится и
знала характер проблемы.
Этот феномен исследовался на протяжении последнего столетия.
Человека помещали в неопреновый костюм, закрывали ему глаза,
помещали его руки и ноги в такое положение, что он не мог коснуться
себя, устраняли все окружающие звуки и оставляли его плавать в теплой
воде. Невесомость, даже лучше. Происходит очищение, подобно
внутривенному питанию при отсутствии запахов, за исключением, когда
они не являются и в самом деле необходимыми.
Результаты были удивительными. Многие из первых объектов
были проходящие испытания пилоты - хорошо тренированные,
полагающиеся на собственные силы, здравомыслящие люди. Двадцать
четыре часа лишения органов чувств превращали их в людей с детской
психикой. Дальнейшее пребывание в таком состоянии было опасным.
Сознание начинало постепенно реагировать лишь на несколько
раздражителей: сердцебиение, запах неопрена и тяжесть воды.
Сирокко была знакома с этими опытами. Она сама подвергалась
на двенадцать часов потере чувственных восприятий. Она знала, что,
если хорошо постарается, то сможет восстановить дыхание. Это было
нечто, что она была в состоянии контролировать; нарушить ритм при
желании. Она попыталась дышать быстрее, попробовала кашлянуть. Она
ничего не почувствовала.
Потом пришло ощущение давления. Ничего больше.
Сосредоточиваясь постепенно то на одной, то на другой мышце,
изолируя ее от других, мысленно воображая ее местоположение и
назначение, она пыталась пошевелить этими мускулами. Резкого,
дергающего усилия двинуть губой оказалось достаточно. Это
доказывало, что она ничего не может, на нее начал надвигаться страх
смерти.
Она не хотела об этом думать. В то время, как страх смерти как
конец самосознания, у нее в мозгу мелькнула мысль гораздо более
страшная. А что, если люди вообще не умирают?
Что, если после смерти тела остается ~это~? Может быть,
существует вечная жизнь, и она может протекать в вечном отсутствии
ощущений?
Ей хотелось сойти с ума.
Попытки пошевелиться кончались неудачей. Она отбросила их и
начала выискивать более свежие воспоминания, надеясь отыскать ключ к
своему теперешнему состоянию в своих последних сознательных
секундах на борту "Властелина Колец". Она бы рассмеялась, если была в
состоянии напрячь для этого мускулы рта. Если она не умерла,
следовательно, она была захвачена в брюхо зверя, достаточно большого,
чтобы он был в состоянии проглотить корабль со всей его командой.
Вскоре Сирокко увидела привлекательную сторону
происходящего. Если это в самом деле так, если она и в самом деле
съедена и до сих пор еще жива, то все равно придет смерть. Все что
угодно было лучше кошмара вечности, чья безбрежная пустота
расстилалась сейчас перед ней.
Она нашла возможность рыдать без участия тела. Без слез и
всхлипываний, без спазмов в горле, Сирокко безнадежно рыдала. Она
превратилась в ребенка в темноте с невыносимой болью внутри самой
себя. Она почувствовала, что рассудок опять покидает ее, и была рада
этому, она прикусила язык.
Теплая кровь наполнила ее рот. Она плавала в ней с безнадежным
страхом и жаждой маленькой рыбки в странном соленом море. Она была
слепым червем, просто ртом с твердыми круглыми зубами и раздутым
языком, ищущим прекрасного вкуса крови, который будил надежду.
Она опять неистово прикусила язык и была вознаграждена алой
струей крови. "Можно ли ощущать на вкус цвет?" - спрашивала она себя.
Но это ее не тревожило. Она чувствовала великолепную боль.
Боль перенесла ее в прошлое. Она подняла лицо от разбитых
циферблатов и разбросанных осколков ветрового стекла ее маленького
самолета и почувствовала, как ветер холодит кровь ее открытого рта.
Она поднесла руку ко рту и вынула два окровавленных