Да. И это более, чем задержка. У меня всегда было двадцать
девять дней; иногда на день раньше, но никогда не позже.
- Ты знаешь, у меня тоже задержка.
- Я думала, что у тебя была.
- Боже, но это же немыслимо.
- Как ты предохранялась на "Властелине Колец"? Ты не забыла об
этом?
- Обычно Калвин выдавал мне ежемесячно пилюли.
Сирокко вздохнула.
- Я всегда надеялась, что они не вполне надежны, что касается
меня, то я не могу употреблять пилюли, у меня от них отеки. Я
пользовалась постоянным противозачаточным резиновым колпачком и
на "Властелине Колец" постоянно была с ним. Был он у меня и тогда,
когда мы потерпели катастрофу. Мне не пришло в голову проверить, на
месте ли он, пока... ну, а после того, как мы встретились с Август и
Биллом, могло быть уже слишком поздно.
Она колебалась, обсуждать ли этот вопрос с Габи. Не для никого
не было секретом, что они занимались любовью с Биллом, как и то, что
на "Титанике" для этого не было ни времени, ни места, да и Габи все
время находилась поблизости.
- Как бы то ни было, а его не стало. Я полагаю, что его съело тоже
существо, которое съело наши волосы. Между прочим, при этой мысли у
меня по коже бегут мурашки.
Габи поежилась.
- Но это мог быть и Билл. Сейчас я не в чем не уверена.
Она встала и подошла к спящему на земле Биллу. Разбудив его,
Сирокко подождала, пока он придет в себя и сказала:
- Билл, мы обе беременны.
Билл еще не окончательно проснулся. Сначала он непонимающе
заморгал, потом нахмурился.
- Не надо так смотреть на меня. Даже тебе. Последний раз я был с
Габи вскоре после того, как мы покинули Землю. А кроме того, я
предохранялся.
- Я не это имела в виду,- успокоила Билла Сирокко.
- С Габи? Даже так? - подумала про себя Сирокко. Она не знала об
этом и подумала, оказывается она знала не обо всем, что происходило на
"Властелине Колец".- Определенно, продолжает происходить нечто
очень странное. Кто-то или что-то играет с нами хорошую шутку, но мне
что-то совершенно не смешно.


Калвин сдержал слово. Через два дня после того, как Сирокко
похвала цеппелин, тот парил над головой и под его брюхом распустился
голубой цветок парашюта странствующего хирурга. Следом за ним
спускалась Август. Они приземлились в воду прямо около берега.
Сирокко вынуждена была признать, что выглядит Калвин хорошо.
Он улыбался, походка у него была пружинистая. Он искренне
приветствовал всех и начал было тут же расспрашивать о их
путешествии, но Сирокко была слишком встревожена и хотела сразу же
выслушать его мнение о сложившейся ситуации. Еще задолго до того,
как она закончила свой рассказ, Калвин очень посерьезнел.
- А у тебя была менструация за то время, пока мы находились
здесь? - спросил он у Август.
- Нет, не было.
- Уже тридцатый день,- сказала Сирокко.- У тебя такое бывало?
Увидев широко открытые глаза девушки, Сирокко уточнила свой
вопрос:
- Когда у тебя последний раз были половые сношения с
мужчиной?
- Никогда.
- Я подозревала, что твой ответ будет таким.
Какое-то время Калвин сидел молча, обдумывая полученную
информацию. После этого он нахмурился еще сильнее.
- Что я могу сказать? Все вы знаете, что у женщин могут быть
задержки по разным причинам. У спортсменок иногда это бывает
обычным явлением, хотя мы наверняка не знаем, почему это происходит.
Причиной также может быть стресс, как эмоциональный, так и
физический. Но по моему мнению, такая причина как стресс
маловероятна для всех троих одновременно.
- Я склонна согласиться с тобой,- сказала Сирокко.
- Причиной может быть и диета. Нет способа узнать это. Я могу
сказать также, что у всех вас троих... и у Апрель, может происходить
процесс ковергенции.
- Что это такое? - спросила Габи.
- Это иногда случается с женщинами, живущими вместе,
например, на космическом корабле, где они тесно общаются.
Определенные гормональные сигналы имеют тенденцию
синхронизировать их менструации. Апрель и Август постоянно
общались между собой на протяжении длительного времени, Сирокко
только непродолжительное время находилась вне круга их общения.
Габи, ты сама всегда была равнодушна к сексу, как ты помнишь.
- Я никогда не придавала ему большого значения,- сказала Габи.
- Да, так было. Но я не могу знать, произошли ли здесь какие-то
изменения. Я только строю предположения из того, что здесь
произошло. Есть вероятность, что у всех вас просто задержка.
- Есть такая вероятность, что нас всех обрюхатили, и я содрогаюсь
при мысли о том, кто может быть отцом,- кисло сказала Сирокко.
- Да это просто невозможно,- возразил Калвин.- Если ты имеешь
в виду, что существо, которое съело нас сделало это всем вам... это
непостижимо. Даже на Земле не существует животного, способного
оплодотворить человека. Ты можешь сказать, как это существо могло
это сделать?
- Я не знаю,- сказала Сирокко.- Я не знаю, что оно из себя
представляет. Но я убеждена, что оно проникло к нам вовнутрь и
сделало что-то такое, что представляется для него совершенно
приемлемым и естественным, но что недоступно нашему пониманию. И
мне все это совершенно не нравится, и мы должны знать, что нам следует
делать если мы беременны.
Калвин потер густые завитки на своем подбородке, затем слабо
улыбнулся.
- В медицинском институте меня не учили, что следует делать при
непорочном зачатии.
- Мне не до шуток!
- Извини. Ты и Габи, во всяком случае, не девственницы.- Он
недоуменно покачал головой.
- Надо немедленно что-то предпринять,- сказала Габи.- Нам не
нужны эти младенцы, или какая другая чертовщина.
- Послушай, а почему не подождать еще тридцать дней, прежде
чем начать волноваться? Если у вас не наступит вторая менструация, то
дайте мне об этом знать.
- Мне бы хотелось покончить с этим сейчас,- сказала Сирокко.
В первый раз Калвин выглядел расстроенным.
- Я никогда не занимался этим. Это слишком рискованно. У меня
нет стерильного инструмента, расширителя, зеркал и думать, что все это
можно смастерить на скорую руку и расширять с помощью этого
инструмента шейку матки - равносильно ночному кошмару.
- Я и так чувствую себя как при ночном кошмаре при мысли, что
растет в моем животе,- хмуро сказала Сирокко.- Калвин, я не хочу
сейчас даже человеческого младенца, не говоря уже о том, что это может
быть. Я хочу, чтобы ты сделал операцию.
Габи и Август поддержали Сирокко, хотя Габи выглядела при
этом неважно.
- А я говорю вам, чтобы вы подождали еще месяц. Это не имеет
никакого значения. Операция будет все та же - надо будет соскабливать
стенки матки. Но за этот месяц вы, может быть, найдете способ
разводить огонь и кипятить воду. Мы сможем простерилизовать
инструменты. Разве в этом нет смысла? Я уверяю тебя, что смогу
оперировать с наименьшим риском только стерильным инструментом.
- Я просто хочу покончить с этим,- сказала Сирокко.- Я не хочу,
чтобы это существо находилось во мне.
- Капитан, успокойся. Сядь и спокойно обо всем подумай. Если
произойдет заражение, я буду бессилен. На востоке раскинулась другая
местность. Возможно, там вы найдете огонь. Я тоже буду искать его.
Когда ты позвала меня, я находился прямо над Мнемозиной. Там может
находиться кто-нибудь, кто пользуется инструментом и сможет
изготовить нам подходящий расширитель и зеркала.
- Ты опять покидаешь нас? - спросила Сирокко.
- Да, потом я расскажу обо всем, что видел.
- Я снова прошу тебя, не уходи, останься с нами.
- Прости меня, я не могу.
Что бы ни говорила Сирокко, на Калвина не действовали никакие
доводы, он стоял на своем. Сирокко опять пришлось сдаться. Кроме
того, ей еще после первого его ухода пришла в голову мысль, что с таким
большим другом, как цеппелин, Калвин всегда будет в безопасности.


Калвин объявил, что несмотря на задержку у женщин, все в
хорошим состоянии, здоровы. После этого он оставался с ними еще на
протяжении нескольких часов, но, казалось, даже это короткое время
тяготило его. Он рассказал им, что их ожидает в путешествии.
Океан - ужасное место - морозное и неприятное. Им надо
миновать его как можно быстрее. Там внизу обитают человекоподобные
существа, но цеппелин не опускался настолько низко, чтобы рассмотреть
их. Они швыряют вверх камни из деревянных катапульт даже тогда,
когда цеппелин находится вверху над ними на расстоянии километра.
Калвин сказал, что по очертанию они похожи на людей, покрытых
длинными белыми волосами. Они сначала стреляют, а потом уже задают
вопросы. Он назвал их йети.
- Мнемозина - это пустыня,- рассказывал Калвин.- Она выглядит
несколько странной, так как дюны на ней гораздо выше, чем на Земле.
Очевидно это из-за низкой гравитации,- высказал он предположение.-
На некотором расстоянии видна растительность. Когда мы опускаемся
немного ниже, я видел небольших животных и что-то похожее на руины
города и несколько небольших поселков. Видел возвышающееся на
вертикальной скале рассыпающиеся шпили, которые тысячи лет назад
могли венчать крыши укрепленных замков. Для того, чтобы возвести их
в таком неприступном месте, должно было потребоваться сотни лет
тяжкой работы кули или же достаточно хорошие вертолеты.
- Я думаю,- сказал Калвин,- что здесь произошло что-то
нехорошее. Все превращается в пыль. Мнемозина могла выглядеть
когда-то так, как эта местность, но сейчас берега реки пустынны, из
песка торчат засохшие остовы деревьев. Что-то изменило здесь весь
климат или снесло все строения с лица земли.
- По-видимому, это тот червяк, которого мы видели. Цеппелин
говорит, что это был один из них. Мнемозина слишком большая для
одного. Если их было двое, то они боролись до конца и победили. Это
произошло много лет назад. Теперь здесь остался только червяк
дедушка. Он настолько огромен, что в состоянии съесть цеппелин как
оливку.
Сирокко Билл одновременно подняли на Калвина взгляд, как
только он упомянул про гигантских червей.
- Я никогда не видел его целиком, но не удивлюсь, если он
окажется двадцать километров длинной. Это попросту большая,
длинная труба с отверстиями с двух сторон, отверстия такие же
огромные, как и этот дьявольский червь. Он делится на сегменты и тело
выглядит твердым, словно покрытое броней. Пасть у него похожа на
пилу, зубы расположены как на внутренней, так и на наружной стороне.
Он находится под песком, но иногда недостаточно глубоко и время от
времени выходит на поверхность. Мы наблюдали его в одно из таких
появлений на поверхности.
- Подобный червь описывался в одной из книг,- сказал Билл.
- И про него снят фильм,- добавила Сирокко,- он называется
"Дюна".
Калвин казался раздраженным, что его перебили, он оглянулся
чтобы посмотреть, находится ли поблизости цеппелин.
- Так или иначе,- сказал он,- меня интересовало, не червь ли
является причиной теперешнего бедственного положения вида
Мнемозины. Можете представить, что он мог сделать с корнями
деревьев? За пару лет он мог разрушить всю территорию. Деревья
умирают, довольно скоро пропадет вся почва, вода больше не сможет
удерживаться на поверхности и вся уйдет под землю. Вы знаете, что так и
должно случиться; Офион протекает через Мнемозину. Вы могли видеть,
где она исчезала, и где появилась опять. Течение не прерывается, но
Мнемозине от этого не легче.
- Я думал о том, что тот, кто планировал создание этой
местности, не мог поместить здесь ничего подобного этому червю. Он,
должно быть, не любит темноты, иначе он отправился бы прямо через
Океан и уничтожил бы все. Я думаю, что это просто счастье, что этого не
произошло, но это не может продолжаться долго. Это существо является
мутантом, а из этого следует, что никто из окружающих не может не
убить, не изгнать его. Я боюсь, что строители тоже вымрут или
вернуться в дикое состояние как в тех историях, что вы, Билл,
рассказывали нам.
- Да, это возможно,- согласился с ним Билл.
Сирокко фыркнула.
- Конечно, это может быть. Также возможно и то, что вы придаете
слишком большое значение этому червяку. Может быть здешние люди
любят червяков и не могли перенести с ними разлуку. А он рос и рос,
пока ему не потребовался большой дом, и они отдали ему Мнемозину.
Как бы там ни было, мы все еще пытаемся добраться до ступицы.
- Да, это так,- согласился Калвин.- Я собираюсь облететь вокруг
обода колеса и посмотреть, кто там внизу еще остался жив. Строители с
их высокой технологией в состоянии создать радио. Если это
действительно так, я скажу вам об этом и вы, люди, сможете свободно
отправиться домой.
- Вы, люди? - переспросила Сирокко,- Продолжай, Калвин. Мы
попали сюда все вместе. То, что ты не хочешь быть здесь вместе с нами,
еще не означает, что мы оставим тебя здесь.
Калвин насупился и не сказал больше ни слова.


Перед отправлением Калвин выбросил несколько привязанных к
парашютам улыбчивых. Он использовал их как груз для доставки самих
парашютов, так как парашютная ткань была самым полезным
предметом из тех, которые им удалось пока найти.
Габи тщательно сложила парашюты, обещая себе, что она оденет
Сирокко как королеву. Сирокко покорилась этому. Это делало Габи
счастливой.
"Титаник" снова спустился на воду, на этот раз с новой целью.
Надо было войти в контакт с племенами, достаточно продвинутыми в
своем развитии, чтобы помочь путешественникам с антисептической
хирургией или же найти способ добычи огня, и сделать это надо было
как можно скорее. Существо в ее животе не ждало.
В последующие дни Сирокко много думала об этом. Отвращение
внутри ее было подобно сжатому кулаку. В основном это отвращение
было направлено против неизвестного зверя, поместившего в нее свое
семя.
А кроме того, она в любом случае была настроена на аборт, даже
если бы плод в ее утробе был человеческий. Она не имела ничего против
идеи материнства вообще; она планировала стать матерью когда уйдет
из НАСА, в возрасте сорока - сорока пяти лет. В ее распоряжении была
дюжина замороженных клеток, готовых к оплодотворению и
имплантации, ожидающих, пока она почувствует, что готова родить.
Это была обычная среди астронавтов и даже лунян и колонистов L5
предосторожность - защита против враждебного воздействия радиации
на воспроизводительную биологическую ткань. Сирокко планировала
вырастить девочку и мальчика до того, как совсем состарится, чтобы
быть им бабушкой.
Но она должна была выбрать для этого время. Она должна
контролировать свои воспроизводящие органы на тот случай, если
отцом ребенка мог стать человек и любовник, или бесформенный монстр
из недр Геи. А кроме того, Гея вообще не место для вынашивания
ребенка, ей еще необходимо сделать много дел и попытка заиметь
ребенка нигде не встретила бы столько проблем, сколько здесь. Она
окончательно и бесповоротно намерена выбросить из себя это существо.


Глава 11

Поддерживающие канаты были расположены в пять рядов, по
пятнадцать кабелей в каждом ряду, три ряда стояли в стороне.
К наступлению каждой ночи в регионе имели отношение
пятнадцать канатов. Каждые пять вертикальных канатов ряда тянулись
вверх в рупорообразное отверстие в крыше являвшегося внутренней
частью одной из спиц колеса Геи. Два из них опускались к земной
поверхности в горной местности и были, в сущности, частью стены, один
северной, а другой южной. Один появлялся на полпути между самыми
удаленными канатами, два других были расположены на равном
расстоянии между центральным и крайним канатами.
Дополнительно к этим центральным канатам, в ночном регионе
имелось еще два ряда по пять канатов в каждом, радиально
расходящихся от спиц, но они были связаны с дневной территорией,
один ряд был отклонен на двадцать градусов на восток, а другой - на
двадцать градусов на запад от отношения к центральному ряду. Спица
над Океаном, например, направляла канаты в Мнемозину и Гиперион.
Комплект из пяти канатов поддерживал участок земной поверхности
равного более сорока градусов окружности Геи.
Канаты, которые тянулись из дневного света через зону полумрака
и в ночь образовывали с земной поверхностью острый угол, по мере
набора высоты этот угол все увеличивался, пока не достигал семидесяти
градусов в точке соединения с крышей.
Затем следовали ряды, состоящие из трех канатов, относящиеся
исключительно к дневной территории. Эти канаты были
вертикальными, они поднимались прямо вверх, пока не пронизывали
крышу и не выходили в пространство. Команда "Титаника"
приближалась к среднему ряду из трех канатов, расположенных в
Гиперионе.
С каждым днем, по мере приближения, он становился все более
величественным и устрашающим. Даже когда они были на месте стоянки
Билла, он, казалось, нависал над ними. Наклон сейчас увеличивался еще
сильнее, но кроме того, все это еще и выросло в размере. На это
невозможно было смотреть, сознавая, что только одна из этих колонн
составляет пять километров в диаметре и сто двадцать километров в
высоту. А она была не одна.
У основания канатов-колонн Офион делал большую петлю,
направляясь на юг, затем продолжая свой путь в северном направлении,
постепенно возвращаясь к своему восточному направлению. Эту
особенность течения реки они увидели, находясь еще на значительном
расстоянии от канатов. Что было неприятным во время путешествия по
Гее, так это то, что ландшафт хорошо просматривался на большом
расстоянии и это вводило в заблуждение относительно расстояния. Чем
ближе они приближались, тем более определенные черты приобретала
перспектива, пока, наконец, не приобретала свой естественный вид.
Местность, по которой протекало их путешествие, выглядела такой же
плоской, как и Земля. Лишь далеко впереди она начинала изгибаться.
- Ты не хочешь еще раз объяснить мне, зачем мы это делаем? -
прокричала Габи сидящей впереди Сирокко.- Я не совсем это поняла.
Путешествие к спице было тяжелее, чем они того ожидали. До
этого они плыли по реке, пролегающей через джунгли. Они
путешествовали как по шоссе. Теперь же Сирокко осознала настоящее
значение слова "непроходимый". Земля была покрыта почти сплошной
стеной зарослей, а их единственным орудием были заостренные кольца
шлема. Как бы усугубляя их трудности, по мере их приближения к
канату земля все время поднималась.
- Не ворчи,- ответила Сирокко Габи.- Ты же знаешь, нам
необходимо сделать это. Скоро должно стать легче.
К этому времени они кое-что узнали. Наиболее важным из этого
было то, что канат в самом деле был сплетен из отдельных прядей. Этих
прядей было около двухсот, каждая из которых была хороших двести
метров в диаметре.
Пряди были плотно сплетены в большей части длины каната, но в
полукилометре от земли они начинали расходиться и встречались с
землей уже отдельными прядями. Основание каната превращалось
вместо одной громадной башни в целый лес башен.
Наиболее интересным было то, что несколько прядей было
сломано, были видны болтающиеся вверху две дальние пряди с
закрученными расщепленными концами, как на рекламе шампуня.
Прорвавшись на открытое пространство, Сирокко увидела, что
сделанные из шершавого материала канаты прикрепляются концами к
чему-то, находящемуся под почвой и натягиваются. Каждая прядь
каната выходила из конуса, конуса были присыпаны песком. Между
наружными прядями можно было рассмотреть лес других прядей,
который постепенно уменьшаясь тянулся в темноту.
Земля между ними и канатом была покрыта песком с огромными,
разбросанными по всей поверхности валунами. Песок был красно-
желтого цвета, камни были с острыми краями, частично они были
изъедены эрозией. Создавалось впечатление, что их яростно повырывали
из земли.
Билл запрокинул назад голову, следя взглядом за канатом и
переведя затем взгляд на сверкающую полупрозрачную крышу.
- Боже мой, вот это вид! - выдохнул он.
- Подумай, как на это должны смотреть аборигены,- сказала
Габи.- Протянутые из неба канаты, поддерживающие мир.
Сирокко прикрыла глаза.
- Не интересно, что они думают о живущей там наверху богине,-
сказала она.- Подумай о хозяине марионеток, который дергает за все
веревки.
Когда они начали карабкаться вверх по склону, земля оказалась
твердой, но чем выше они поднимались, тем больше начинали
скользить. Здесь ничего не росло, не за что было ухватиться. Склон был
песчаный - сухой внизу и влажный выше. Он был покрыт коркой, под их
ногами эта корка раскалывалась на непрочные движущиеся пластины,
которые неслись позади них.
Сирокко шла впереди всех, полная решимости добраться до пряди
самостоятельно, но не задолго до цели она скатилась вниз на то же
расстояние, которое с таким трудом преодолела, она находилась всего в
двухстах метрах от вершины. Билл и Габи попятились и наблюдали за ее
попыткой зацепиться за сыпучий песок. Это было бесполезно. Она упала
лицом вниз и покатилась назад. Сирокко приподнялась и свирепо
посмотрела на канат, который, казалось, дразнил своей близостью.
- Почему я? - спросила она, ударив кулаком по земле. Она
выплюнула изо рта песок.
Сирокко встала, но ее ноги опять заскользили. Габи протянула ей
руку и Билл чуть не упал на них сверху, когда попытался помочь. Они
потеряли еще метр.
- Ну все, хватит,- устало сказала Сирокко.- Но я все же хочу
осмотреться вокруг. Кто-нибудь со мной пойдет?
Никто не проявил особого энтузиазма, но они безропотно
последовали за Сирокко вниз по склону и вошли в лес, образованный
прядями каната. Вокруг основания каждой пряди была насыпана своя
куча песка. Они с трудом пробирались по извилистой тропе между этими
кучами. У основания громадных холмов на плотном песке росла жесткая,
ломкая трава.
По мере того, как они продвигались вперед, становилось темнее,
темнее и намного тише, чем было на протяжении нескольких недель их
путешествия по реке. Где-то вдалеке слышалось завывание, похожее на
завывание ветра в заброшенном доме, а высоко над головой перезвон
качающихся на ветру колокольчиков. Они слышали звуки своих
собственных шагов, скрип песка под ногами, слышали дыхание друг
друга.
Невозможно было избавиться от ощущения, что находишься в
кафедральном соборе. Сирокко видела подобное место среди огромных
секвой в Калифорнии. Там было больше зелени, не так тихо, но было
такое же спокойствие и ощущение затерянности в огромном,
равнодушном мире. Она знала, что если бы увидела паутину, то бежала
бы не останавливаясь, пока не достигла бы дневного света.
Они начали замечать, что у них над головами висит что-то вроде
обрывков гобелена. Они были неподвижны в застывшем мертвом воздухе
и казались иллюзорными в сумрачном свете высоко над головой. На них
скопилось порядочно пыли, которая маленькими водоворотами
крутилась вокруг них, поднимаемая легчайшим ветерком.
Габи легонько коснулась руки Сирокко. Сирокко подпрыгнула от
неожиданности, потом посмотрела, куда показывала Габи.
На одной стороне пряди, метрах в пятидесяти над песчаным
холмом, было что-то прицеплено. Сначала Сирокко подумала, что это
"что-то" держится на выступе, затем предположила, что это может быть
какой-нибудь вид растительности.
- Как морская уточка,- сказал Билл.
- Или целая колония их,- прошептала Габи, потом нервно
закашлялась и снова повторила то же самое.
Сирокко понимала, что чувствует девушка; казалось, что они здесь
обязаны говорить шепотом.
- Это напоминает мне скалу в Аризоне,- покачав головой, сказала
Сирокко.
Несколькими минутами позже они обнаружили еще такие же
места, большинство из них были расположены гораздо выше и были
более отчетливыми. Было это чье-то пристанище, или же были
паразиты? Этого невозможно было сказать.
Сирокко напоследок еще раз огляделась вокруг, и ей показалось,
что она что-то видит вдали, прямо на границе сплошной темноты.
Это было строение. Вскоре она поняла, что это руины. Вокруг
было нанесено порядочно песка.
Тот факт, что они нашли нечто похожее на творение человеческих
рук, подействовало на них почти ободряюще. Строение своими
размерами походило на самый маленький дом в индейских поселениях в
Колорадо, он и в самом деле был похож на такой дом. Он состоял как бы
из трех ярусов, на каждом ярусе была шестиугольная комната без
видимых дверных проемов, комнаты располагались одна над другой и
каждая последующая была чуть больше находящейся под ней. Сирокко
подошла поближе и коснулась рукой стены. Это был прохладный
камень, камни были вырезаны, обтесаны и подогнаны друг к другу без
применения цемента, так делали кладку Инки.
Рассмотрев дом поближе, Сирокко обнаружила, что ярусов в
самом деле было пять, но два нижних были гораздо меньше верхних,
которые она видела с расстояния, сложены они были из меньших камней.
Сирокко отмела в сторону песок от основания стены и увидела шестой, а
затем и седьмой ярусы, каждый из них был все меньше находившегося
сверху.
- Что ты об этом думаешь? - спросила Сирокко Билла, который
стоял рядом, опустившись на колени, пока она рыла песок.
- Странный способ строительства.
Сирокко продолжала рыть глубже, но вскоре песок начал
осыпаться в вырытую яму с такой же скоростью, с какой она выкапывала
его оттуда. Комната нижнего яруса, который она откопала, была не
более полуметра в высоту и столько же в ширину, камни в кладке были
величиной с кирпич.
Они обошли вокруг строения и нашли место, в котором оно
разрушилось. Массивные камни, расположенные наверху, раздавили
более мелкие, лежавшие снизу. Одна комната была не разрушена, но у
нее отсутствовала стена. Внутри они не обнаружили никаких дверей,
снаружи тоже не было ничего похожего на вход в дом.
- Почему здесь нет дверей?
- По-видимому, они заходили снизу,- высказала предположение
Габи.
- Без бульдозера мы никогда об этом не узнаем. Сирокко подумала
о снаряжении, которым был оборудован опускаемый аппарат
космического корабля и вздрогнула, опять вспомнив обломки своего
корабля и крушение в космосе.
- Интересно, какое отношение имеет эта постройка к канату? -
сказал Билл.- Интересно, был он построен для обслуживания рабочих,
или возведен позже, после того, как все начало рушиться?
- Мы должны придти к выводу, что существа, построившие все
это, уничтожены? - приподняв брови спросила Сирокко.
- Ты что, не видишь, указал рукой Билл,- что дом не
ремонтируется. Ты видела оборванные пряди канатов...
Сирокко знала, что в словах Билла есть резон. Из темноты ниже
каната поднимались зловонные испарения от заброшенного
разлагающегося хлама. Это был затхлый тяжелый запах костей или еще
чего-то.
Но даже в упадке Гея была прекрасной. Воздух был свежим, вода
чистой. Правда, большие территории стали теперь пустыней или
замороженной пустошью, и трудно было поверить, что так и было
задумано. Кроме того, Сирокко чувствовала, что экологические системы
будут разрушаться и в дальнейшем, если там наверху нет кого-то,
контролирующего эти системы.
- Гея неуправляемая,- сказала Габи, как бы отвечая на мысли
Сирокко.- Как по мне, то это строение выглядит довольно старым. Ему
не меньше тысячи лет.
- У меня тоже такое ощущение,- согласился Билл с Габи.
- Я знаю кое-что о сложности биосистем,- продолжала Габи.- Гея
больше, чем О'Нейл-I и это делает ее более податливой. Но на
протяжении нескольких столетий живые существа без регулирования
погибают. Но они не погибают полностью.
- Это могут быть роботы,- сказал Билл.
- Мне это подходит,- сказала Сирокко.- Если за этим стоит разум,
я вступлю с ним в контакт и попрошу о помощи. С компьютером дело
иметь легче.
Билл, который начитался научной фантастики, мог выдвинуть
кучу теорий относительно Геи. В одной из них бедственные изменения,
произошедшие на Гее он относил на счет пришельцев, которые убили
достаточное количество строителей, чтобы оставить Гею в руках
роботов.
- Клянусь, что она брошена,- говорил им Билл,- точно так же, как
корабль из романа Хайнлайна "Пасынки Вселенной". Люди покинули
Гею тысячи лет назад. Корабельный компьютер вывел ее на орбиту
Сатурна, отключил двигатели и до сих пор производит кругооборот
воздуха и ожидает дальнейших указаний.


Они изменили маршрут, сделав это отчасти из-за того, что
невозможно было сказать, как им взбираться дальше. Сирокко не
волновалась, так как пока они шли по направлению к свету, все было в
порядке. Они вышли к солнечному свету гораздо севернее того места,
откуда они вошли в сумрачную зону. Только теперь они заметили кое-
что, скрытое до того от них самим канатом. Это была лежащая на земле
оторванная прядь каната.
Сначала Сирокко подумала, что это гигантский песчаный червь, о
котором рассказывал Калвин. Прядь была похожа на живое существо
сверкающее в желтом свете. Сирокко вспомнила бразильские
трубопроводы, которые она видела на тренировках по выживанию:
огромные серебряные трубы, прорезавшие тропический лес, как будто
это было ничтожное препятствие.
Во время падения огромная прядь расчистила себе место, повалив
высочайшие деревья, безжалостно круша все на своем пути. За время,
прошедшее после падения, джунгли вплотную подступили к ней, но
огромная масса до сих пор выглядела так, будто готова была в любой
момент встать и отряхнуть с себя обвивший ее дикий виноград, как
спички разбросать деревья.
Пятьюстами метрами выше от каната был отогнут мощный
верхний конец пряди, конец у него был зазубрен. Сквозь блестящее
отверстие была видна внутренняя часть отсвечивающаяся сине-зеленой
медью. На обрубке наросли серые пятна, похожие на покрытый
плесенью хлеб, из ее нижней части на подступившую вплотную
разросшуюся из лесу растительность стекала вода. Шум воды был
изрядный, но вытекая из огромной, искривленной пряди, она выглядела
не чем большим, как капелью из сломанной трубы.
Подойдя поближе к упавшей пряди, они увидали, что она состоит
из множества шестиугольных граней, которые были всего несколько
миллиметров в ширину, из-под поверхности проглядывали золотые
прожилки. Они были похожи на тусклые зеркальные отражения глаз
огромных насекомых.
Они спустились с холма и углубились в джунгли, чтобы
рассмотреть другой конец оборванной пряди, но вокруг нее наросло
столько кустарника и дикого винограда, что подойти к отверстию было
невозможно.
- Что бы там ни находилось внутри, растениям оно нравится,-
сказала ????
Сирокко промолчала. Продолжающееся состояние распада
действовало угнетающе. Открытый конец пряди каната был таким
громадным, что сквозь него спокойно мог пролететь "Властелин Колец".
Это был малый масштаб Геи, всего лишь одна двухсотая часть одного
каната. И этот чудовищный по своей величине обломок скоро должен
был превратиться в труху. Когда он оторвался от каната, вся
поверхность Геи должна была содрогнуться.
И никто ничем не мог помочь.
Сирокко ничего не сказала, но было невыносимо тяжело смотреть
на эти останки и чувствовать, что кто-то все еще следит за машинами.


Глава 12

Два дня спустя после того, как они нашли и исследовали
внутреннюю часть каната, команда "Титаника" выбралась из
тропического леса. Там где находился канат, поверхность была
холмистая, но когда они миновали территорию, прилегающую к канату,
земля стала гладкой как бильярдный стол и Офион растянулся на многие
километры в обоих направлениях. Наверное, нигде больше не
существовало такой длинной береговой линии. Единственным
признаком окончания реки и начала болотистой местности была
вкоренившаяся в дно высокая трава да встречающиеся время от времени
грязевые наносы метровой высоты. Водная поверхность раскинулась во
все стороны, редко где глубина была более десяти сантиметров;
исключение составляли извилистые лабиринты низин, заполняемых
приливом, заболоченных рукавов реки, небольшие бухты и заводи. Вода
здесь была чистой и большие угри и одноглазые ильные рыбы размером
с гиппопотама выдолбили дно поглубже.
Деревья здесь были трех видов, они росли разбросанными
группами. Внимание Сирокко привлекли деревья, выглядевшие как
стеклянные изваяния, у них были прямые прозрачные стволы и
систематически расположенные ветви в хрустальном оформлении.
Самые маленькие ветви были как волосок в лампе накаливания, который
мог быть использован в волоконной оптике. Порывы ветра обламывали
самые слабые веточки. Обмотав их с одной стороны парашютной
тканью, можно было получить отличные ножи. При малейшем
движении волокна на деревьях сверкали, Габи называла эти деревья
рождественскими елками.
Два других вида понравились Сирокко меньше. Одно крупное
растение, было бы ошибкой назвать его деревом, хотя своими размерами
этот вид походил на деревья - напоминало кучу, которую можно видеть
на скотоводческом ранчо. Билл назвал эти растения навозными
деревьями. Подойдя поближе, можно было рассмотреть внутреннюю
структуру этих деревьев, но никому не захотелось этого сделать, так как
запах, исходящий от деревьев слишком напоминал то, на что они были
похожи.
Были тут еще и деревья, которые лучше было рассматривать по
частям. Было в них одновременно что-то от кипарисов и от ив, все это
было беспорядочно переплетено гирляндами ползучих растений,
изнуряющих деревья, на которых они паразитировали.
Это делало их путь более неприятным, чем это было в
высокогорье. Там джунгли мало чем отличались от тех, которые
находились у Амазонки или Конго. Здесь же все было иначе, все было
искажено и несло угрозу.
Стоянка была невозможна. Они начинали привязывать лодку к
деревьям и спать прямо в ней. Каждые десять-двенадцать часов шел
дождь. Они сделали из парашютной ткани навес над носом лодки, но
вода все равно натекала в лодку и на дне образовывались лужи. Вода
была теплой, но влажность была настолько высокая, что ничего не
сохло.
От постоянной грязи, жары, сырости и пота они становились все
раздражительнее. Они недосыпали, часто не спали и половину того, что
было необходимо, просыпаясь раньше времени из-за тесноты на
скользком дне "Титаника".
Сирокко проснулась в разгар привидевшегося ей кошмара, какое-
то мгновение она была не в состоянии дышать. Она села, почувствовала,
что тело ее покрывает липкая испарина.
Габи кивнула ей и продолжала смотреть на реку.
- Роки,- спросил Билл,- что бы тебе хотелось...
- Нет, нет,- предостерегающе подняла она руки,- Черт возьми, я
ужасно хочу кофе! Я бы убила за чашечку кофе!
Габи улыбнулась, но улыбка выглядела натянутой. Они уже
изучили Сирокко и знали, что она начинает заводиться.
- Ничего смешного.- Она уныло смотрела на землю, которая
выглядела такой разрушающейся и приходящей в упадок, как и ее
настроение.
- Подожди еще немного перед тем, как начать задавать мне
вопросы,- сказала Сирокко Биллу. Она стащила с себя прилипшую к
телу одежду и прыгнула в воду.
Стало легче, но не намного.
Она держалась за борт лодки и подпрыгивала в воде, мечтая о
кусочке мыла. Но тут ее ноги коснулись чего-то скользкого. Она не стала
выяснять что это могло быть, а подтянувшись за борт, забралась в лодку,
стекая с нее, вода образовала лужицы у ее ног.
- Ну, а теперь говори, что ты хотел у меня спросить.
Билл указал рукой в сторону северного берега.- Вот там мы
видели дым. Ты и сама можешь увидеть его сейчас, это левее вон той
группы деревьев.
Сирокко оперлась о край борта и посмотрела в ту сторону, куда
показывал Билл: на фоне далекой северной стены вырисовывалась серая
полоска.
- Давайте пристанем к берегу и посмотрим, что это может быть.
Это был длинный, изнурительный путь по колено в грязи и
стоячей воде. Билл шел впереди. Они заволновались, когда обошли
большое навозное дерево, закрывавшее вид. Сирокко заметила дымок
над самым вонючим деревом и скользя по земле устремилась вперед.
Когда они вышли к огню, начался дождь. Он был не сильным, но и
огонь был небольшим. Казалось, он состоял из одной сажи, следы от
которой оставляли их ноги.
Огонь неравномерно покрывал площадь величиной с квадратный
гектометр, судорожно тлея по краям. По мере того как шел дождь, серый
дым стал превращаться в белый. Затем языки пламени начали лизать
нижнюю часть кустарника, расположенного в нескольких метрах.
- Найдите что-то сухое,- приказала Сирокко.- Все равно, что.
Немного этой болотной травы и прутьев. Поживей, а то мы упустим его!
Билл и Габи бросились в разных направлениях, в то время как
Сирокко стала перед кустарником на колени и начала раздувать огонь.
Она не обращала внимания на евший глаза дым и дула, пока не
закружилась голова.
Вскоре около нее была уже внушительная горка сухого дерева.
Наконец Сирокко смогла откинуться назад и передохнуть, она была
уверена, что огонь уже не загаснет. Это была маленькая победа, но
весила она очень много.
Когда дождь прекратился, пламя все еще разгоралось.
Теперь проблема состояла в том, как сохранить этот огонь.
Они обсуждали ее на протяжении нескольких часов, пытаясь найти
решение и отметая одно за другим возникающие предложения.
Поиск решения задачи занял остаток дня и значительную часть
следующего. Они сделали из болотной глины два шара, хорошенько
обожгли их, затем насушили большое количество наиболее медленно
горящего дерева. Когда все было готово, они разожгли в каждом из
шаров небольшой огонь. Благоразумие подсказывало иметь запасной
огонь. Кто-то должен был постоянно поддерживать пламя: пока не будет
найдено лучшее решение, необходимо было сохранять огонь таким
трудоемким образом.
Пока они возились с этой работой, подошло время сна. Сирокко
хотела сначала испытать новые приспособления для того, чтобы
подсушить землю, она не верила, что с их помощью они разведут костер.
Но Билл предложил в первую очередь добыть дичь.
- Мне уже изрядно надоели эти дыни,- сказал он,- последняя,
которую я ел, была прогорклая.
- Да, но здесь нет улыбчивых, за все эти дни я не видела ни одного.
- Значит нам надо пристукнуть еще что-то. Нам необходимо мясо.
Они и в самом деле питались не важно. На болоте не было такого
изобилия фруктов, которое они встречали в лесу. От одного растущего
здесь похожего на манго растения, которое они попробовали, у них
начался понос. На лодке это было подобно аду. После этого они
полагались только на имеющиеся запасы провизии.
Они пришли к выводу, что наиболее подходящей добычей будет
большая ильная рыба. Как и все животные, которых они встречали на
Гее, рыба практически не обращала на них внимания. Все остальное в
реке было или слишком маленьким и быстрым, или слишком большим,
как например, гигантский угорь.
Ильная рыба любила сидеть зарывшись мордой в ил, шевеля
выставленным наружу хвостом.
Вскоре Сирокко, Габи и Билл окружили одну из таких рыб.
Впервые они видели ее с такого близкого расстояния. Сирокко никогда
не приводилось встречать более уродливое создание. Она была три метра
в длину, плашмя лежала на дне, от середины ее тупорылой морды до
опасного на вид хвостового плавника тянулась выпуклость. Вдоль спины
тянулся длинный серый гребень, он был мягкий и неплотный как гребень
петуха, но в отличие от петушиного был покрыт слизью. Он ритмично
раздувался и сплющивался.
- Ты уверен, что тебе хочется ее съесть?
- Если она достаточно долго не будет шевелиться.
Сирокко стояла в четырех метрах от рыбы, пока Габи и Билл
подступали к ней с боков. У всех троих в руках были шпаги, сделанные
из ветвей рождественской елки.
У ильной рыбы был один глаз величиной с блюдо для пирога.
Один край глаза приподнялся, наблюдая за Биллом. Она издала звук, как
будто принюхивалась. Билл замер.
- Билл, мне это не нравится.
- Не волнуйся, она мигает, видишь? - Из отверстия над глазом
бьет струей поток жидкости, производя сопящий звук, который ты
слышала. Эта жидкость поддерживает в глазе влажность. Никаких век.
- Ну, если это так...- Она махнула руками и рыба перевела взгляд с
Билла на нее. Сирокко не была уверена, что сделала лучше, но шагнула
вперед, как будто была хозяином положения. Рыба отвела глаз в сторону,
ей надоело все это.
Билл бросился вперед и вонзил свою шпагу в рыбину прямо позади
глаза, навалясь при этом на шпагу. Рыба двинулась и отскочила в
сторону, как только Билл отпустил шпагу.
Ничего не произошло. Глаз больше не двигался и гребень на спине
не раздувался. Сирокко расслабилась, Билл ухмыльнулся.
- Все произошло слишком легко,- сказал он.- Когда нам здесь
бросят вызов? - взяв шпагу за рукоятку, он выдернул ее из рыбины. Ему
на руки струей хлынула темная кровь. Рыбина изогнулась, коснулась
мордой хвоста, затем взмахнула хвостом из стороны в сторону и вниз,
прямо по голове Билла. Проворно зачерпнув неподвижное тело, она
швырнула его в воздух.
Сирокко не увидела даже куда он упал. Рыбина изогнулась опять,
на этот раз балансируя на брюхе, в то время как морда и хвост ее
находились в воздухе. Первое, что увидела Сирокко, так это пасть рыбы.
Она была круглая, как минога, с двойным рядом зубов, которые
вращались в разных направлениях и лязгали. Рыбина ударила хвостом по
илу и бросилась на Сирокко.
Она нырнула прямо в ил, взрывая его подбородком, рыба
бултыхнулась вслед за ней, изогнулась и подбросила пятьдесят
килограмм ила в воздух, одним сумасшедшим ударом хвоста. Острый
плавник срезал землю перед ее лицом и поднялся для второй попытки.
Сирокко подхватилась на четвереньки и все время скользя, попыталась
подняться на ноги.
- Роки! Прыгай!
Сирокко прыгнула и едва не осталась без руки, когда рыбина снова
ударила хвостом по земле.
- Держись, держись! Я иду за тобой!
Оглянувшись, Сирокко увидала лишь вращающиеся зубы. Она
слышала только их лязганье. Это означало, что рыбина хочет сожрать ее.
Она была по колени в болоте и с головой под водой, что было для
нее не лучшим положением, но Сирокко пыталась увернуться от взмахов
хвоста. Вскоре она ничего не видела от поднятого в воде ила. Сирокко
поскользнулась и прежде чем она успела вскочить, хвост задел ее по
голове. Сирокко была в сознании, но в ушах у нее звенело когда она
перевернулась и нащупала свою шпагу. Ил уже начал засасывать ее.
Рыбина находилась в метре от Сирокко, она изгибалась для прыжка,
который сокрушил бы Сирокко. В это время появилась Габи, ее ноги
едва касались земли. Она налетела на Сирокко так, что едва не вышибла
у нее зубы, рыба прыгнула и они все втроем пробуксовали метра три по
илу.
Сирокко смутно почувствовала под ногой скользкую влажную
стену и лягнула по ней. Рыба опять ринулась на них, в то время как Габи
тянула Сирокко, плывя сквозь взбаламученный ил. Наконец Габи
выпустила Сирокко из рук и та, задыхаясь, высунула голову из воды.
Она увидала спину Габи, стоящую перед рыбиной. Рыба хлестала
хвостом из стороны в сторону как раз на уровне шеи Габи, эти взмахи
были смертельны как взмахи косой, но Габи подняв вверх шпагу ловко
увертывалась от ударов. Шпага была обломана почти до рукоятки, но
острым концом Габи удалось отсечь порядочный кусок плавника.
Рыбине это, по всей видимости, не понравилось. Габи опять прыгнула
вперед, прямо к ужасным челюстям, и вскочила рыбе на спину. Она
вонзила рукоятку шпаги прямо в ее глаз, но в отличие от резкого
колющего удара Билла, она ударила с плеча, располосовав рану. Рыбина
сбросила Габи со спины, но теперь ее хвост беспорядочно бил по земле
без определенного направления. Пока рыбина яростно колотила хвостом
по илу, Габи выискивала место, куда бы теперь нанести удар.
- Габи! - закричала Сирокко,- пусть уходит, не надо рисковать, а
то она еще прибьет тебя!
Габи оглянулась назад и поспешила к Сирокко.
- Пусть уходит. Ты можешь ходить?
- Конечно, я...- Земля поплыла у нее под ногами. Она ухватилась
за рукав Габи, чтобы не упасть.
- Цепляйся за меня. Это чудище приближается.
У Сирокко не было возможности увидеть, что имеет в виду Габи,
так как та подняла ее прежде чем Сирокко поняла, что случилось. Она
была слишком слаба чтобы сопротивляться, когда Габи перекинула ее на
плечи и понесла из болота.
Сирокко почувствовала как ее осторожно положили на траву и
увидала над собой склоненное лицо Габи. Она нежно ощупывала голову
Сирокко, по щекам у нее текли слезы, затем девушка припала к ее груди.
- Ой! - вздрогнула Сирокко от боли,- у меня наверное сломано
ребро.
- О, Боже! Это наверное случилось, когда я поднимала тебя?
Прости, Роки, я...
Сирокко коснулась ее шеи.- Нет, чучело. Это случилось когда ты
налетела на меня как танк. И я рада, что ты это сделала.
- Я хочу осмотреть твои глаза. Я думаю, ты...
- Нет времени. Помоги мне встать. Надо разыскать Билла.
- Сначала займемся тобой. Ляг на спину. Ты не должна...
Сирокко отбросила ее руку и резко попыталась встать, но у нее
подкосились ноги и нахлынула тошнота.
- Видишь, что я имела в виду? Тебе надо спокойно лежать.
- Хорошо,- закашлявшись, сказала Сирокко.- Иди и найди его,
Габи. Позаботься о нем. Принеси его сюда, живого.
- Дай я сперва осмотрю тебя...
- Иди!
Габи прикусила губу, оглянулась на рыбину, которая все еще
билась вдали, у нее был вид мученицы. Затем она вскочила на ноги и
побежала, как надеялась Сирокко, в правильном направлении.
Сирокко сидела, держась за живот, и тихо ругалась, пока не
вернулась Габи.
- Он жив,- сказала Габи.- Он без сознания, думаю, что ранен.
- Насколько?
- У него кровь на ноге и на руках, впереди он тоже весь залит
кровью. Частично это кровь рыбы.
- Я же сказала тебе, чтобы ты принесла его сюда,- проворчала
Сирокко, пытаясь подавить новый приступ тошноты.
- Тс-с-с,- Габи успокаивающе провела ладонью по лбу Сирокко.-
Я не могу этого сделать, пока не смастерю носилки. Во-первых, сначала
я хочу отнести тебя в лодку и уложить тебя там. Помолчи! Если
потребуется, я сделаю это насильно. Ты ведь не хочешь удара в челюсть,
не так ли?
Сирокко почувствовала желание самой дать Габи в челюсть, но
новый приступ тошноты заставил ее покориться. Она села и Габи
подхватила ее на руки.
Сирокко представила себе, какую потешную картину они
представляют: Габи, которая была в высоту сто пятьдесят сантиметров
держит на руках ее, рост которой равен ста восьмидесяти пяти
сантиметрам. При низкой гравитации Геи Габи должна была
передвигаться осторожно, но вес проблемы не составлял.
Когда Сирокко закрыла глаза, голова стала кружиться меньше.
Она положила голову на плечо Габи.
- Спасибо тебе за то, что спасла мне жизнь,- сказала она и
потеряла сознание.
Она очнулась от пронзительного мужского крика. Она бы не
хотела услышать подобный звук когда-либо еще.
Билл был в полубессознательном состоянии. Сирокко села и
осторожно коснулась головы. Она все еще болела, но звон в ушах
прошел.
- Подойди сюда и помоги мне,- сказала Габи,- нам надо
перевернуть его, иначе он сам себя ранит.
Сирокко поспешила к Габи.- Как он?
- Его состояние и в самом деле паршивое. Сломана нога. Ребра, по
всей вероятности, тоже, но при кашле крови нет.
- Что сломано?
- Малая берцовая или большая берцовая кость. Я не уверена, что
именно. Я думала, что это просто рваная рана, пока не положила его на
носилки. Когда я клала его, он начал сопротивляться и кость высунулась
из раны.
- Боже мой.
- Но по крайней мере, он не потерял много крови.
Сирокко почувствовала как у нее опять сократился желудок когда
она обследовала глубокую рваную рану на ноге Билла. Габи промывала
ее прокипяченными тряпками из парашютной ткани. Каждый раз, когда
она прикасалась к ране, Билл хрипло кричал.
- Что ты собираешься делать? - спросила Сирокко, смутно
сознавая, что она должна не спрашивать, а сама говорить Габи, что
следует делать.
Габи, казалось, была в отчаянии.- Я думаю, тебе следует позвать
Калвина,- сказала она.
- А что толку? О, да, я конечно позову его. Но ты видела, как
долго мы ждали его в прошлый раз. Если Билл умрет, пока он появится
здесь, я убью его!
- Тогда нам надо поставить кость на место.
- А ты знаешь, как это делается?
- Однажды я видела,- сказала Габи,- с анестезией.
- Что у нас есть, так это тряпье, которое, как я надеюсь
стерильное. Я буду держать его за руки.- Подожди минутку. Она
подошла к Биллу сбоку и, склонившись, посмотрела на него. Глаза его
ничего не выражали, лоб, когда она коснулась его, был горячим.
- Билл! Послушай меня, Билл. Ты ранен.
- Роки?
- Да, это я. Все будет в порядке, но у тебя сломана нога. Ты меня
понимаешь?
- Понимаю,- прошептал Билл и закрыл глаза.
- Билл, очнись, Билл! Мне нужна твоя помощь. Тебе надо
потерпеть. Ты слышишь меня?
Билл поднял голову и посмотрел на свою ногу.- Да,- сказал он,
вытирая лицо грязной рукой.- Я потерплю, приступайте.
Сирокко кивнула Габи, которая сморщившись, дернула ногу.
Было предпринято три попытки, каждая из которых заставляла
женщин содрогнуться. Во время второго рывка конец кости с влажным
звуком высунулся из раны и заставил опять подскочить Сирокко. Билл
терпел, дыхание со свистом вырывалось из его груди, мышцы шеи
напряглись как веревки, но он не издал ни звука.
- Вот так работа! - сказала Габи когда все было кончено и вдруг
начала плакать. Сирокко оставила ее в покое и начала накладывать на
ногу Билла шину. Все это время он был без сознания. Сирокко встала и
протянула окровавленные руки в сторону Габи.- Нам надо двигаться
отсюда,- сказала она.- Здесь не хорошее место. Нам надо найти сухую
стоянку и дожидаться, пока ему не станет лучше.
Его, наверное, не следует двигать.
- Ты права,- вздохнула Сирокко, но у нас нет выхода. На
следующий день мы должны выбраться на более возвышенную
местность, которую мы уже видели ранее. Давай двигаться.


Глава 13

Поиск нового места занял не один, а два дня и это были ужасные
дни.
Они часто останавливались, чтобы простерилизовать бинты для
Билла. Шары, которые они использовали для нагревания воды были
далеки от керамического горшка; шар расслаивался и готов был
раствориться в воде, сама вода становилась мутной. Для того, чтобы
вскипятить воду, уходило почти час, так давление на Гее было выше
атмосферного.
Габи и Сирокко спали урывками, стараясь выбирать время когда
река была широкая и спокойная. Но когда они вышли на опасное
пространство, им необходимо было обеим стать настороже, чтобы не
посадить лодку на мель. Регулярно продолжал идти дождь.
Билл спал и когда он впервые проснулся после двадцати
четырехчасового беспробудного сна, он выглядел, по крайней мере, на
пять лет постаревшим. Лицо его приобрело землистый оттенок. Когда
Габи меняла повязку на ране, то она ей совершенно не нравилась.
Нижняя часть ноги и большая часть ступни были почти вдвое меньше
нормального размера.
Когда они отплыли от болота, он был в бреду, сильно потел, был
весь в жару...
Рано утром следующего дня Сирокко позвала цеппелин, в ответ
тот просвистел ей: - Ладно, я передам ему. Но Сирокко начала
опасаться, что уже слишком поздно. Она наблюдала как цеппелин
спокойно уплывает по направлению к замерзшему морю и казнила себя
за то, что настояла покинуть лес. Если это даже было необходимо, то
почему нельзя было проделать это на цеппелине, пролетев над всей этой
территорией, на расстоянии от этого ужасного существа похожего на
рыбу, которое они не сумели убить и которое чуть не погубило их всех, и
неизвестно еще, что будет с Биллом?
Сейчас ее доводы были такими же вескими, как и тогда, когда они
начинали свое путешествие к ступице, но это не мешало Сирокко винить
себя. Габи не выносила полета на цеппелине, но они должны были найти
выход. И выход этот должен был быть более приемлемым, она не имела
права рисковать жизнями людей, Сирокко было тошно от чувства своей
вины. Ей хотелось умереть, хотелось, чтобы кто-нибудь принял на себя
ее ношу. Как могло прийти ей в голову, что она может быть капитаном?
Что она совершила как капитан с тех пор как приняла командование
"Властелина Колец"?
То, чего ей в самом деле хотелось, было незамысловато. Ей
хотелось любви, обычной человеческой любви. Билл говорил, что любит
ее; почему она не могла сказать ему то же самое? Она думала тогда, что
когда-нибудь скажет ему это, но теперь он умирал и она была за это
ответственна.
Ей хотелось также приключений. Стремление к приключениям
преследовало ее на протяжении всей жизни, начиная с первых комиксов,
которые она прочитала, с первых документальных фильмов о космосе,
которые она смотрела широко открыв детские глаза, поверх черно-белых
на плоских экранах и полномасштабных цветных вестернов, которые она
смотрела в кино. Ее никогда не покидала жажда совершить что-нибудь
скандальное и героическое. Это стремление толкнуло ее от карьеры
певицы, которую прочила ей ее мать, ей претила роль домашней
хозяйки. Она хотела налететь на базу воздушных пиратов вооруженной
сверкающим лазером, или пробираться сквозь джунгли с бандой
свирепых революционеров для рейда на вражескую крепость, или в
поисках чаши Грааля, или разрушения Смертельной Звезды. Со
временем на место детских мечтаний пришла определенная цель - она
усердно работала в колледже и тренировалась, чтобы быть лучшей,
когда появится шанс; они должны будут выбрать ее для выполнения
миссии по исследованию Сатурна. Но за всем этим, что привело ее на
борт "Властелина Колец", стояла все та же жажда путешествий, желание
увидеть незнакомые места, стремление делать то, чего никто до нее не
делал.
Теперь она имела то, к чему стремилась. Она плыла вниз по реке в
лодке-скорлупе, находясь внутри наиболее колоссальной структуры
виденной когда-либо человеком, рядом умирал любимый ею человек.
Восточный Гиперион представлял из себя местность с плавными
холмами и раскинувшимися равнинами, усеянными открытыми ветрам
деревьями; все это напоминало африканскую саванну. Офион стал уже,
течение стало стремительным, вода стала на удивление более холодной.
Пять или шесть километров они плыли положившись на волю
течения, минуя нависшие над берегом низкие скалы. "Титаник" на
большой скорости был неуправляемым. Сирокко ждала когда река опять
станет шире и высматривала место для остановки.
Наконец Сирокко нашла подходящее место и они потратили два
часа, чтобы причалить к скалистому берегу, с помощью шестов и
самодельных байдарочных весел борясь с бурным течением. И Сирокко и
Габи были на грани изнеможения. Наиболее угрожающим было то, что в
лодке не осталось провизии, а Восточный Гиперион не казался
плодородной землей.
Они подтянули "Титаник" к берегу, скользя вылезли на упавший
сглаженный водой камень, предварительно убедившись, что это
безопасно. Билл не осознавал, что его переносят, он уже долгое время не
разговаривал.
Сирокко сидела рядом с Биллом, пока Габи спала мертвецким
сном. Чтобы не уснуть, она обследовала место стоянки в радиусе сотни
метров.
Метрах в двадцати от реки была невысокая насыпь. Сирокко
взобралась на ее вершину.
Восточный Гиперион потрясающе подходил для фермерского
хозяйства. Широко раскинувшиеся земли выглядели как канзасские
желтые пшеничные поля. Это впечатление портили ржаво-красные
участки, а также бледно-голубые перемешанные с оранжевыми. Все это
слегка было подернуто рябью от небольшого ветерка, так колышутся
высокие травы. Медленно проплывали тени, некоторые облака
находились так низко, что образовывали над руслом реки полосу тумана,
не проходящую даже при солнечном свете.
На востоке холмы тянулись в сумеречную зону Западной Реи,
постепенно они приобретали зеленый цвет, должно быть это леса, затем
зелень терялась в темноте и холмы превращались в сплошные
каменистые горы. На западе земля выравнивалась, появлялись
небольшие озера и болота, трясины - прибежища ильных рыб. Они
сверкали как от солнечного света. Вдали виднелась более темная зелень
тропических лесов, за которыми опять тянулись равнины, которые
терялись из виду в полумраке Океана с его замерзшим морем.
Скользя взглядом по далеким холмам, Сирокко заметила группу
животных, они казались черными точками на желтом фоне. По все
вероятности, две или три точки были крупнее остальных.
Сирокко уже собиралась вернуться на стоянку, когда вдруг
услыхала музыку. Звуки были такими слабыми и далекими, что Сирокко
сообразила, что слышит их уже на протяжении некоторого времени, не
осознавая что это такое. Было похоже, что играет струнный инструмент,
быстрые звуки сменялись протяжной нотой, музыка была мелодичная и
светлая. Она навевала мысли о тихих, спокойных местах и душевном
покое, который, как подумала Сирокко, ей уже никогда не суждено
обрести. Эта мелодия напоминала ей колыбельную, слышанную в
детстве.
Сирокко обнаружила, что тихо плачет, она чувствовала себя
умиротворенной, насколько это только было возможно в теперешнем ее
положении, ей хотелось, чтобы эта мелодия всегда была с ней. Но она
вдруг исчезла.
Титанида нашла их, когда Сирокко и Габи сняли навес, чтобы
перенести на нем Билла. Она стояла на вершине насыпи, на которую
накануне взбиралась Сирокко. Сирокко не двигалась, ожидая, чтобы
титанида сделала первое движение. Титанида, по всей вероятности,
ждала того же от Сирокко. Наиболее подходящим словом для
определения стоящего перед ними существа было бы, очевидно, кентавр.
Нижняя часть его походила на лошадь, а верхняя половина настолько
была похожа на человеческую, что становилось страшно. Сирокко не
была уверена, что все это ей не мерещится.
Это не был кентавр, нарисованный воображением Диснея, но не
был он похож и на классический греческий образец кентавра. У него
были густые пышные волосы, кроме волос бросалась в глаза обнаженная
бледная кожа. С головы, хвоста, передних ног и предплечий существа
обильным каскадом ниспадали цветные волосы. Наиболее странный вид
имели волосы между двумя передними ногами, в этом месте, как
старалась припомнить Сирокко, у нормальных лошадей не было ничего,
кроме гладкой кожи. В руках у существа был пастуший посох
украшенный орнаментом, одежды на существе не было никакой.
Сирокко была уверена, что это одна из титанид, о которых
упоминал Калвин. Эти кентавры были все женского рода, но у них было
не шесть ног, как сказал Калвин, а шесть конечностей.
Сирокко сделала шаг навстречу титаниде, та в ответ приложила
руку к губам и быстро выбросила ее вперед.
- Осторожнее! - закричала она.- Пожалуйста, будь осторожнее!
На какую-то долю секунды Сирокко заинтересовалась, что имеет в
виду титанида, но уже в следующее мгновение у нее осталось лишь
изумление. Титанида не говорила по-английски, по-русски или по-
французски - на языках, которые Сирокко знала.
- Что...- она запнулась, прочищая горло. Некоторые слова
произносились очень высоко. _ Что случилось? Мы в опасности? Вопрос
дался Сирокко нелегко. В произношении слов использовалась сложная
музыкальная орнаментика.
- Я почувствовала тебя,- пропела титанида.- Я почувствовала,
что ты наверняка должна погибнуть. Но ты должна знать, как тебе
следует поступать для собственного благополучия.
Габи удивленно смотрела на Сирокко.
- Какого дьявола, что здесь происходит? - спросила она.
- Я понимаю ее,- ответила Сирокко, не желая вдаваться в
подробности.- Она сказала, что мы должны быть внимательнее.
- Внимательнее... ~почему~?
- Каким образом Калвин понимал, что говорит цеппелин? В наше
сознание были посланы какие-то сигналы, моя милая. Это происходит и
сейчас, так что помолчи пока.
Сирокко поспешила предотвратить следующие вопросы Габи, на
которые она не знала ответа.
- Вы люди из болот? - спросила титанида,- или же вы пришли из
замерзшего моря?
- Ни то, ни другое,- издала в ответ трель Сирокко.- Мы
пробирались через болота к... к морю бедствия, но один из нас был
ранен. Мы не намерены причинять вам никакого вреда, никакой обиды.
- Вы огорчите меня, если пойдете к морю бедствий, вы там
погибнете. Вы слишком большие, чтобы быть ангелами, потерявшими
свои крылья и слишком красивы, чтобы быть морскими созданиями.
Признаюсь, что мне никогда не доводилось видеть никого похожего на
вас.
- Мы... не могли ли бы вы присоединиться к нам на берегу? Моя
песня слабая; ветер не поднимает ее.
- Я буду около вас через мгновение.
- Роки! - зашипела Габи,- осторожнее, она опускается! - Роки
стала перед Сирокко держа наготове шпагу из стеклянных волокон.
- Я знаю,- сказала Сирокко, выхватывая шпагу из рук Габи.- Я
попросила ее об этом. Убери эту штуку подальше, пока она не подумала
чего плохого и стань в сторонку. Если что-то произойдет, я закричу.
Спускаясь со скалы, титанида ступала вперед передними ногами,
балансируя при этом руками. Она проворно, словно танцуя, перебирала
ногами по небольшой лавине камней, образованной ею во время спуска.
Через мгновение она уже рысью приближалась к ним. При этом
раздавался знакомый стук копыт о камни.
Титанида была на тридцать сантиметров выше Сирокко. Когда
титанида подошла поближе, Сирокко мимо воли отступила на шаг
назад. За свою жизнь она редко встречала женщин выше себя ростом, но
это женоподобное существо возвышалось над ней как игрок
профессиональной сборной по баскетболу. Вблизи она смотрелась еще
более чужеродной именно из-за того, что отдельные части ее тела были
совсем как у человека.
Серия красных, оранжевых и голубых полос, покрывающих
большую часть лица и груди титаниды оказались не естественными, как
вначале подумала Сирокко, а нарисованными. Четыре полосы украшали
ее живот прямо над тем местом, где должен быть пупок.
У нее было довольно широкое лицо, нос и рот соответствовали
этому лицу. Глаза у титаниды были огромные и широко расставлены.
Радужка была ярко-желтая, на ней радиально вокруг большого зрачка
располагались зеленые полоски.
Глаза были настолько изумительные, что Сирокко почти не
замечала большинство нечеловеческих черт ее лица. Она подумала, что
это похоже на то, как если бы два удивительных цветка были спрятаны у
ушей титаниды, которые потом сами собой превратились в глаза.
Остроконечные уши венчали ее голову.
- Меня звать До Диез...- пропела титанида. На самом деле это
была серия музыкальных нот в музыкальном ключе до диез.
- Что она сказала? - шепотом спросила Габи.
- Она сказала, что ее звать...- Сирокко пропела ее имя, и титанида
при этом насторожила уши.
- Я это не выговорю,- протестующе сказала Габи.
- Называй ее просто До Диез. Можешь ты помолчать и дать мне
возможность поговорить с ней? - Сирокко опять повернулась к
титаниде.
- Меня звать Сирокко, или капитан Джонс,- пропела она.- А это
мой друг Габи.
Уши титаниды опустилась к ее плечам, Сирокко едва заметно
улыбнулась. Выражение лица титаниды не менялось, но ее уши были
красноречивее всяких слов.
- Просто "шиир-о-ко-ка-пи-тан-жонс"? - на свой манер изменила
она монотонное пение Сирокко. Когда титанида вздыхала, ее ноздри с
силой расширялись, но грудь при этом оставалась неподвижной.
- Это очень длинное имя, но не лишено серьезности, прошу
извинить меня. Вы что, такой безрадостный народ, что называете себя
такими именами?
- Мы не сами выбираем себе имена, их выбирают для нас,-
пропела в ответ Сирокко, чувствуя непонятное смущение. Ее имя и в
самом деле звучало скучно по сравнению с весело пропетым именем
титаниды.
- Наша речь отличается от вашей, она не такая певучая.
До Диез улыбнулась, и это была совершенно человеческая улыбка.
- Ты разговариваешь голосом тонким, как тростник, но ты
нравишься мне. Если ты не против, я хотела бы пригласить тебя к нам
домой.
- Мы бы с радостью приняли твое приглашение, но один из нас
ранен. Нам необходима помощь.
- Кто из вас? - вопросительно пропела титанида, уши ее при этом
тревожно затрепетали.
- Это не я и не Габи, а третий из нас. У него сломана кость ноги.
Во время разговора Сирокко заметила, что язык титаниды
включает женские и мужские местоимения. Фрагменты песенного языка
включали понятия матери мужского и женского рода, в голове Сирокко
мелькали даже менее похожие понятия.
- Сломана кость ноги,- пропела До Диез, уши ее при этом
произвели сложные движения как при сигнализации флажками.- Если я
не ошибаюсь, это довольно серьезно для таких людей как вы, не
имеющих запасных ног.- Она подняла свой посох и коротко пропела в
небольшой выступ на его конце.
У Габи от удивления округлились глаза.
- У них есть радио? Роки, объясни мне, что происходит?
- Она сказала, что позвала доктора, и что у меня скучное имя.
- Билл нуждается в докторе, но это должен быть настоящий врач.
- Ты думаешь, я не знаю этого? - сердито прошипела в ответ
Сирокко. Но, черт побери, Билл выглядит слишком плохо. Если даже у
этого доктора нет ничего, кроме пилюль для лошадей, то хуже Биллу от
того что он осмотрит не будет.
- Что у вас за речь? У вас респираторное расстройство? - спросила
До Диез.
- Нет, мы таким образом разговариваем. Я...
- Пожалуйста, простите меня. Моя мама говорит, что я должна
учиться тактичности. Я просто...- Она пропела мелодию, которую
Сирокко не сумела перевести, конец фразы был: есть многое, чему надо
учиться, чего невозможно получить в утробном развитии.
- Я понимаю,- пропела в ответ Сирокко, хотя поняла она далеко
не все.- Мы должны казаться странными тебе. А ты, конечно, в свою
очередь, нам.
- Я? - Тональность ее песни выдала, что эта мысль была для нее
новостью.
- Для тех, кто никогда не видел ничего похожего.
- Должно быть, ты права. Но если вы никогда не видели титанид,
то откуда вы пришли на великое колесо мира?
Сирокко запуталась из-за того, что ее сознание наверно перевело
песню До Диез. Это произошло тогда, когда она услышала ноту "откуда"
которую она восприняла как синоним двухнотного слова, которое До
Диез употребляла как выражение вежливости, используемое в обращение
более молодых к более старшим.
- Совсем не из колеса. За стенами этого мира есть еще больший
мир, который ты не можешь видеть...
- О, вы с ~Земли~!
Она не сказала слово Земля, также, как и не называла себя
титанидой. Но связь этого слова с третьей планетой от солнца поразила
Сирокко как никогда в жизни. Поза До Диез менялась по мере изменения
темы разговора - она то следовала за Сирокко, то выступала перед
Сирокко с менторской речью. Она заметно оживилась, и будь ее уши
немного пошире, она бы уже взлетела в воздух.
- Я смущена,- пропела она.- Я думала, что Земля, это выдумка
для подростков, болтовня около бивачного костра. И я думала, что
Земляне такие же, как титаниды.
Сирокко снова прислушалась к последнему слову, задаваясь
вопросом, не следует ли его перевести как "люди". Как в выражении "вы
люди, вы варвары". Но шовинистического подтекста здесь не было. Она
разговаривала как один из многих видов живых существ Геи.
- Мы впервые попали сюда,- пропела Сирокко.- Я удивлена, что
вы знаете о нас, в то время, как мы до настоящего момента ничего не
знали о вас.
- Вы не пели о наших великих делах, как мы пели о ваших?
- Боюсь, что нет.
До Диез оглянулась через плечо. На вершине утеса стояла другая
титанида. Она была похожа на До Диез, хотя с некоторыми
тревожащими отличиями.
- Это Си Бемоль...- пропела она с виноватым видом, снова
приобретая официальный вид.
- До его прибытия я хочу задать вопрос, который жжет мою душу
с первого мгновения, как я увидела тебя.
- Ты не должна обращаться ко мне как к старшей,- пропела
Сирокко. Ты можешь быть старше, чем я.
- О, нет. По меркам Земли мне только три года. Что я хочу знать,
надеясь, что вопрос не покажется тебе дерзким, как ты можешь так долго
стоять и не опрокидываться?
Когда вторая титанида подошла к ним поближе, отличие ее от
предыдущей стало очевидно и это еще больше привело Сирокко в
замешательство. Между ее передних ног, в том месте, где у До Диез
находился пучок волос, у Си Бемоль был настоящий человеческий пенис.
- Боже мой,- прошептала Сирокко, подталкивая Габи локтем.
- Тебя это не волнует? - спросила Сирокко.- Это заставляет меня
сильно нервничать.
- Ты волнуешься? А что я могу сказать? Я ничего не понимаю, о
чем вы там поете, но звучит это неплохо, Роки. Ты в самом деле хорошо
понимаешь.
Не считая мужского полового органа, во всем остальном Си
Бемоль была почти что копией До Диез. У обеих были высокие
конические груди и бледная кожа. Лица у обеих были женские, они были
большеротые и безбородые. Если бы не пенис, то их было бы трудно
отличить друг от друга.
Из складки кожи на месте их отсутствующего пупка торчал конец
деревянной флейты. Очевидно там был карман.
Си Бемоль сделала шаг вперед и протянула руку. Сирокко
отступила назад, но Си Бемоль быстро приблизилась к Сирокко и
положила ей руки на плечи. На секунду Сирокко испугалась, но потом
поняла, что Си Бемоль разделяет опасения До Диез, она посчитала, что
Сирокко упадет навзничь и решила поддержать ее.
- Со мной все в порядке,- нервно запела Сирокко,- я могу стоять
на ногах.
Руки у него были большие, но абсолютно как человеческие. Было
довольно странно ощущать их прикосновение. Одно дело видеть
невероятное существо, а другое дело - ощущать теплоту его тела. Это
усиливало ощущение первого контакта с чужой цивилизацией. От него
исходил запах корицы и яблок.
- Скоро появится лекарь.- Он пел в одной тональности с Сирокко,
хотя и в официальной форме.
- Между тем, вы уже ели?
- Мы бы должны были сами предложить вам это,- пропела
Сирокко,- но, по правде говоря, у нас кончилась вся провизия.
- И моя сестра