он это агентство. Когда в интернате он обследовал
альбом с вырезками, кроме образа Клинта, он смутно различил помещение, где
располагается организация с таким названием. На карточке был указан и адрес. А
ниже имени Клинта Карагиозиса - мелким шрифтом - имена Роберта и Джулии Дакотов.

Сирены смолкли. Кто-то забарабанил во входную дверь. Снаружи донеслись
голоса:
- Откройте! Полиция!
Золт бросил бумажник и выхватил зажатый в руке мертвеца револьвер.
Пятизарядный. Все патроны израсходованы. Значит, в кухне он выпустил четыре
пули, но, даже дав волю ярости, не утратил самообладания и приберег последний
патрон для себя.
- И все это только из-за бабы? - недоуменно спросил Золт, словно ожидал
услышать ответ. - Только из-за того, что больше не сможешь с ней спать? Дался
вам этот секс! Не мог подыскать другую? Неужто спать с ней было так приятно, что
без нее тебе и жизнь не мила?
В дверь барабанили. Кто-то кричал в мегафон, но Золт не слушал. Он отбросил
револьвер и брезгливо вытер руки о штаны. Человек, который держал этот
револьвер, был помешан на сексе. Воистину мир погряз в разврате и блуде.
Счастье, что мать и Господь Бог уберегли Золта от нечистых желаний, которые
снедают едва ли не все человечество.
И он покинул дом грешников.
Глава 53
Хэл Яматака развалился на диване с куском пиццы в одной руке и романом
Макдональда в другой. Внезапно по комнате разлился глухой рокот знакомой флейты.
Выронив книгу и пиццу, Хэл вскочил с места.
- Фрэнк?
Неплотно закрытая дверь медленно отворилась, будто кто-то ее толкнул. Но
оказалось, что этот "кто-то" - просто-напросто порыв ветра, пахнувший из комнаты
для посетителей.
- Фрэнк? - повторил Хэл.
Рокот затих, сквозняк прекратился. Но едва Хэл подошел к двери, как комната
вновь огласилась нестройными звуками и волосы у него зашевелились от ветра.
Комната для посетителей в этот час пустовала. Слева помещался письменный
стол. Напротив - дверь в общий коридор (на этаже располагалось еще несколько
компаний). Дверь была закрыта. В комнате имелась еще одна дверь, за ней -
коридорчик, по которому можно пройти в любую из шести комнат сотрудников
агентства или туалет (в одной из этих комнат за компьютером работал Ли). Но и
эта дверь сейчас закрыта.
Значит, сквозняк и музыка не доносятся из коридоров, а возникают прямо здесь,
в комнате для посетителей.
Хэл остановился посреди комнаты и огляделся.
Переливы флейты прозвучали в третий раз. Снова пронесся ветерок.
- Фрэнк? - позвал Хэл и вдруг боковым зрением заметил справа от себя, возле
двери в общий коридор, незнакомого человека. Он стоял чуть ли не за спиной Хэла.

Хэл обернулся. Нет, это не Фрэнк Он видел гостя впервые, но сразу сообразил,
кто перед ним. Золт! Ну конечно, кто же еще. Именно таким Хэл его и представлял
со слов Клинта, которому Бобби подробно описал своего преследователя из Пуналуу.

Плотный, коренастый Хэл поддерживал спортивную форму и никогда не пасовал
перед сильным противником. Золт был на голову выше его, но Хэлу и не таких дылд
случалось укладывать. Золт, видать, мезоморф - человек, от природы наделенный
крепким сложением. Такому и тренироваться ни к чему, а Золт, судя по всему,
знается с гирями и гантелями и не дает себе никакой поблажки. Ну да Хэл тоже
мезоморф, у него мышцы - как мороженая говядина Рост Золта, его мускулы - это
все чепуха. Страшно другое: от него исходили волны дикой, бешеной злобы, и не
заметить их было так же мудрено", как не учуять смрад от разлагающегося трупа.
Хэл уловил дыхание злобы, как только брат Фрэнка появился в комнате, - уловил
едва ли не нюхом, как здоровая собака при первой же встрече распознает бешеную.
Ну и положенъице. Ботинки он снял еще в кабинете, оружия при нем нет, под рукой
ничего тяжелого. Одно спасение - полуавтоматический девятимиллиметровый
"браунинг", прикрепленный снизу к письменному столу в кабинете: Джулия оставляла
на всякий пожарный. Пока что пускать его в ход никому не случалось.
Хотя по комплекции и по национальности Хэла можно было предположить, что он
мастак по части боевых искусств, это было не так. Правда, таэквандо он
худо-бедно освоил, но что с того? Только идиот станет защищаться таким способом
от разъяренного быка, которому под хвост залетел шмель.
Хэл опрометью кинулся в кабинет. В самых дверях Золт успел ухватить его за
рубашку и попытался поднять в воздух. Швы затрещали. В руках у маньяка остался
только обрывок ткани.
Хэл чуть не упал. Он ввалился в кабинет и наскочил на стоявшее посредине
большое кресло Джулии - это кресло и четыре стула перед ним так и оставались тут
после сеанса гипноза. Чтобы удержаться на ногах, Хэл ухватился за кресло, но
опора оказалась непрочной: кресло на колесиках выскользнуло и не слишком быстро
- пол был устлан ковром, - но все же поехало. Маньяк с налета притиснул Хэла к
креслу, кресло врезалось в стол. Золт уперся в туловище Хэла тяжелыми, как
кувалды, кулачищами и обрушил на него град ударов, метя в живот.
В момент нападения руки Хэла были опущены, и он не успел защититься. Но он
все-таки ухитрился сцепить руки, отставил большие пальцы, улучив минуту,
взметнул их вверх и угодил Золту в кадык. Золт поперхнулся собственным вскриком.
Ногтями больших пальцев Хэл процарапал ему кожу до самого подбородка.
От удара у Золта сперло дыхание. Обеими руками он схватился за горло и
отпрянул.
Хэл вскочил с кресла, но броситься на противника не отважился. Заехать такому
амбалу в горло - это же все равно что шлепнуть мухобойкой по морде тому самому
разъяренному быку. Бык в два счета опомнится и мигом поднимет дерзкого обидчика
на рога. Превозмогая боль от ударов, ощущая в горле пряный вкус пиццы, Хэл
поспешил к столу за "браунингом".
Стол был широченный, между тумбами просторно. Где прикреплен пистолет, Хэл не
знал, а нагибаться не решился, чтобы не терять из виду Золта. Он провел рукой
снизу по крышке. Сперва слева направо. Потом сунул руку поглубже и провел справа
налево.
Наконец он нащупал рукоятку револьвера. В тот же миг Золт выбросил вперед
руки, словно догадываясь, что Хэл нашел оружие, молит о пощаде: "Не стреляй,
сдаюсь!" Но едва Хэл вытащил "браунинг", как стало ясно, что сдаваться маньяк не
собирается. Из его ладоней ударил синий свет.
Массивный стол повел себя как электронное бутафорское приспособление из
фанеры, изготовленное для съемок фильма о полтергейстах. Не успел Хэл
прицелиться, как стол рванулся на него и свез его к широкому окну. Стол был еще
шире окна, крышка уперлась в края оконного проема, а не то стол разнес бы стекло
и вылетел наружу.
Хэл оказался посреди окна. Низкий подоконник подсек его сзади, он
опрокинулся. На мгновение у него мелькнула надежда, что металлические жалюзи
сумеют его удержать. Не тут-то было. Увлекая за собой жалюзи, он вышиб стекло и
полетел в ночь. "Браунинг", из которого он так и не выстрелил, выпал из его
руки.
Шестой этаж. Высота смертельная, но не такая уж большая. Отчего же так долго
длится падение? Как медленно взмывают ввысь освещенные окна! Хэл успел вспомнить
всех, кто был дорог его сердцу, мечты, которые так и не исполнились. Он даже
заметил, что из туч, которые вернулись с наступлением сумерек, сеет легкая
изморось. Последнее, что пронеслось у него в сознании, - мысль о саде возле его
домика в Коста-Меса, где он круглый год разводил цветы, втайне наслаждаясь этим
занятием. Вспомнился хрупкий лепесток ярко-красной недотроги, на самом краешке
которого поблескивает крохотная капля утренней росы...
x x x
Золт отодвинул тяжелый стол и высунулся в окно. Снизу в лицо ему ударил порыв
холодного ветра.
Противник, запрокинувшись, лежал на широкой бетонной дорожке. Янтарный отсвет
из окон озарял осколки стекла, погнутые металлические жалюзи и быстро
растекавшуюся лужицу крови.
Все еще кашляя и пытаясь отдышаться, Золт прижимал руку к саднившей царапине
на горле. Досадное происшествие. Не то чтобы ему было жать убитого, просто погиб
он очень некстати. Золт собирался сперва выведать у него, кто такие Бобби и
Джулия и какое отношение имеют они к этому экстрасенсу Томасу.
И вот еще что. Когда Золт материализовался в агентстве, парень принял его за
Фрэнка. Золт своими ушами слышал, как он произнес имя брата. Следовательно,
сотрудники агентства якшаются с Фрэнком и знают, что он умеет телепортироваться.
Им наверняка известно, где скрывается этот мерзавец, убийца матери.
Разумеется, кое-что можно разузнать прямо здесь, в агентстве. Но надо
торопиться, а то полиция, обнаружив труп под окнами, вломится сюда и придется
Золту убираться несолоно хлебавши. Нынче все его приключения сопровождаются воем
сирен.
Пока что их не слыхать. Кажется, пронесло: никто даже не заметил, что из окна
выпал человек. В учреждениях по соседству работа уже закончилась - как-никак без
десяти девять. Кое-где, наверно, появились уборщицы - моют полы, выбрасывают
бумаги из корзин, - но если бы они услышали подозрительный шум, то непременно
высыпали бы посмотреть.
Вообще этот парень вывалился из окна на редкость бесшумно. Даже не вскрикнул.
Вернее, перед самым ударом о землю он издал крик, но такой короткий, что и не
разобрать. Куда громче прозвучал звон стекла и металлический скрежет жалюзи, но
и это не беда: все произошло в мгновение ока - поди догадайся, откуда эти звуки.

Вокруг торгового центра внизу проходило четырехполосное шоссе. Вдоль него и
выстроились высотные корпуса, в которых размещались учреждения вроде этого.
Видимо, в момент падения шоссе пустовало.
Сейчас слева показались две машины. Одна за другой они промчались мимо, не
сбавив скорость. Кустарник вдоль обочины скрывал тело от глаз водителей. А
прохожие не станут поздним вечером шастать вокруг административных корпусов.
Похоже, что труп не обнаружат до самого утра.
Золт бросил взгляд на другую сторону улицы. На стоянке у торгового центра
возле магазинчиков и ресторанов виднелось несколько маленьких фигурок. Никакой
суматохи, никто ничего не заметил. Еще бы: легко ли разглядеть человека в темной
одежде, мелькнувшего на фоне здания, в котором огни большей частью погашены.
Золт откашлялся, сморщился от боли и сплюнул вниз - туда, где лежал мертвец.
Во рту он почувствовал вкус крови. На этот раз собственной.
Отвернувшись от окна, он обвел взглядом комнату. Где же искать следы? Узнать
бы, где сейчас Бобби и Джулия Дакоты, а уж там он сумеет выяснить, откуда у
Томаса телепатические способности. Более того, благодаря этой парочке он сможет
наконец добраться до Фрэнка.
x x x
С помощью антирадара Джулия дважды избежала неприятных объяснений с дорожной
полицией, затем снова догнала скорость до ста сорока, и Лос-Анджелес со своими
пригородами остался позади.
На ветровое стекло упало несколько дождевых капель. Джулия включила
"дворники", но тут же выключила: дождь быстро прошел.
- Еще часок, и мы в Санта-Барбаре, - сообщила она. - Лишь бы не подвернулся
какой-нибудь ретивый служака из дорожной полиции.
Она здорово утомилась, шея ныла, и все же ни за что на свете Джулия не
поменялась бы с Бобби местами. Окажись Бобби за рулем, она бы извелась от
нетерпения. Глаза болели, но не слипались. Уснешь тут после сегодняшних
происшествий. К тому же в голове все вертелись навязчивые мысли о том, что же
ожидает их впереди - не на шоссе, а в Эль-Энканто-Хайтс. От таких мыслей тоже не
очень расслабишься.
После того как Бобби разбудило загадочное предупреждение, он сидел мрачнее
тучи. Джулия догадалась, что его одолевает беспокойство, но говорить об этом он
не хочет.
Как видно, для того чтобы отвлечься от невеселых мыслей о грозном предвестии,
Бобби завел разговор о чем-то совершенно постороннем. Сделав потише музыку,
отчего искрометный "Американский патруль" Глена Миллера совсем поблек, Бобби
сказал:
- Обрати внимание: у нас в агентстве из одиннадцати служащих четверо -
азиатского происхождения. Джулия не отрывалась от дороги.
- И что?
- А почему, ты не задумывалась?
- Мы брали на работу только настоящих мастеров своего дела. То, что среди них
оказались китаец, японец и два вьетнамца, - чистая случайность.
- Отчасти это верно.
- Отчасти? У тебя есть другое объяснение? Только не говори, что это злодей
Фуманчу из укромной башни в Тибете подчинил нас своей воле гипнотическими лучами
и приказал принять на работу азиатов.
- Отчасти и это верно. Но я это объясняю по-своему: просто у меня слабость к
азиатам. Мне нравится их ум, удивительная дисциплинированность, аккуратность,
приверженность традициям, порядку.
- У нас все сотрудники такие, не только Жами, Нгуен, Хэл и Ли.
- Так-то оно так. Но с азиатами мне спокойнее: я доверяю расхожему стереотипу
азиата. Я точно знаю, что с ними работа пойдет без сучка без задоринки. Я, можно
сказать, купился на этот стереотип, потому что... Ну, словом, потому что я на
поверку оказался совсем не таким, каким себя считал. Соберись с силами, сейчас я
тебя ошарашу.
- Валяй. Мне не привыкать.
x x x
Сидя за компьютером, Ли Чен частенько ставил компакт-диск, надевал наушники и
слушал музыку. А чтобы ему не мешали, закрывал дверь. Сослуживцы наверняка
считали его нелюдимым, но что поделать: работа у него такая, требует
сосредоточенности. Нельзя же, чтобы тебя попусту отрывали, когда стараешься
проникнуть в хорошо защищенную сеть вроде системы, объединяющей базы данных
управлений полиции, - именно этим Ли сейчас и занимался. Случалось, музыка
отвлекала его даже сильнее, чем присутствие посторонних, но чаще, наоборот,
помогала настроиться. Иногда для этого подходили незамысловатые фортепьянные
композиции Джорджа Уинстона, иногда - рок-н-ролл. Сегодня Ли выбрал Хьюн Льюиса
и "Ньюс". Он не отрывал глаз от дисплея (окошко в кибернетическое пространство),
слушал несущуюся из наушников музыку и знать не знал, что делается за стенами
комнаты. Даже если бы разверзлись небеса и Господь Бог объявил, что род людской
сию же минуту будет предан уничтожению, для Ли эта новость прошла бы
незамеченной.
x x x
Из разбитого окна в кабинет врывался холодный ветерок, но Золта от досады
бросало в жар. Он медленно ходил по просторной комнате, брал в руки разные
предметы, прикладывал ладони к мебели, пытаясь вызвать в сознании картину, по
которой можно было бы угадать, где сейчас Бобби и Джулия. Все напрасно.
Порыться в ящиках стола, в картотеках? На это уйдет не один час - ведь Золту
неизвестно, где тут хранятся нужные ему материалы. А если они в папке или
конверте с непонятным названием или кодом? Поди догадайся, то это или не то.
Читать и писать Золт умел - мать научила. Как и она, он был завзятым книгочеем
(правда, после ее смерти к книгам не прикасался). Он самостоятельно и многие
науки одолел - усвоил не хуже, чем в университете. И все-таки слова на бумаге -
одно, а его удивительный дар - совсем другое, с его помощью узнаешь куда больше.

А кроме того, в комнате для посетителей он уже отыскал домашний адрес Дакотов
и номер их телефона. Позвонил проверить, дома ли они. С третьего гудка включился
автоответчик. Золт ничего Дакотам не передал. Где они живут, где имеют
обыкновение появляться, его не интересовало. Он хотел знать, где они сейчас, в
эту самую минуту. У него руки чесались добраться до них и выпытать ответы на
мучившие его вопросы.
Золт взял третий стакан виски с содовой - стаканы тут стояли где попало. В
уме возник отчетливый образ человека по Имели Джекки Джеке. Золт в бешенстве
отшвырнул стакан. Он отскочил от дивана, упал на ковер, но не разбился.
Суетливая артистическая натура Джекса оставила свои невидимые отпечатки
повсюду - так собака из-за неполадок с мочевым пузырем оставляет за собой потеки
вонючей мочи. Золт чувствовал, что сейчас Джеке на какой-то многолюдной
вечеринке в Ньюпорт-Бич. Чутье говорило Золту, что ни на Фрэнка, ни на Дакотов
Джеке его не выведет. Но хоть толку от него никакого, Золта подмывало
перенестись в Ньюпорт-Бич и прикончить наглеца: от следов его присутствия шибает
такой развязностью, что с души воротит. Жаль, он сейчас в большой компании.
Одно из двух: или предметы, к которым прикасался Золт, побывали в руках
Дакотов уже давно и следы их успели выветриться, или Бобби и Джулия вообще не
оставляют отчетливых и стойких следов. Золт с такими людьми уже сталкивался.
Почему так происходит - непонятно.
Обнаружить таким способом Фрэнка большого труда не составляло, однако сегодня
Золту никак не удавалось напасть на его след. Несколько раз он явственно
чувствовал присутствие брата, но, где именно отпечаталась его аура, разобрать не
мог.
Наконец очередь дошла до кресла и трех стульев. Золт начал с кресла. Чуткие
пальцы прошлись по виниловой обивке, и Золт задрожал от волнения. Нашел! Фрэнк
не так давно сидел в этом кресле. Обивка на подлокотнике прорвана. Золт
прикоснулся к этому месту большим пальцем и мгновенно увидел четкий образ
Фрэнка.
Образы множились. Перед Золтом пронеслась череда картин: места, где побывал
Фрэнк, покинув эту комнату, Сьерра-Невада, квартира в Сан-Диего, ставшая его
кратковременным пристанищем четыре года назад, ржавая калитка перед материнским
домом на Пасифик-Хилл-роуд, кладбище, загроможденный книгами кабинет - сюда
Фрэнк заскочил на минуту, поэтому Золт видел обстановку как в тумане, - пляж в
Пуналуу, где брат едва не попал в руки Золта... Многочисленные картины наплывали
друг на друга, и дальнейшие странствия Фрэнка рисовались совсем уже смутно.
Золт с отвращением отпихнул кресло и подошел к журнальному столику, на
котором стояли еще два стакана. В обоих - виски с водой, которая когда-то была
льдом. Золт взял один. В сознании вспыхнул образ Джулии Дакота.
x x x
"Тойота" мчалась с такой скоростью, будто Джулия готовится участвовать в
автогонках. Когда они подъезжали к Санта-Барбаре, Бобби открыл жене свою
страшную тайну: он, оказывается, вовсе не тот беспечный шалопай, за которого она
его принимает. В этом он убедился во время лихорадочных путешествий с Фрэнком.
Когда от него осталось лишь развоплощенное сознание да неистовый рой
разрозненных атомов, он неожиданно обнаружил в себе небывалую любовь к порядку,
основательности. Прямо тоскует по затхлому растительному существованию. И
свинг-то он ценит не за пьянящую раскованность, а за продуманную четкость.
Прежде он гордился своим независимым нравом, и вдруг - на тебе: выясняется, что
независимость его сильно преувеличена. Зато привычный уклад жизни ему гораздо
дороже, чем казалось.
- Короче говоря, ты считала, что твой благоверный - этакий рубаха-парень
вроде молодого Джеймса Гарнера, а он скорее похож на Чарльза Бронсона - молодого
или пожилого - все равно.
- Ничего, Чарли, ты мне и такой нравишься.
- Погоди ты со своими шуточками. Дело, похоже, серьезное. Я ведь не
мальчишка, мне порядком за тридцать. В таком возрасте пора уже знать себя как
следует.
- Ты давным-давно знаешь себя как следует.
- Что?
- Да, тебе по душе порядок, здравый смысл, логика. Поэтому ты и выбрал себе
такое занятие - восстанавливать справедливость, помогать безвинно пострадавшим,
наказывать злодеев. Поэтому у нас с тобой такая Мечта - наладить нормальную
семейную жизнь, забыть про кавардак, который царит в мире, и поселиться в тихом
уголке подальше от суеты. И поэтому ты не разрешаешь мне завести "Вурлицер-950":
тебе кажется, что стеклянные трубочки и прыгающие газельки сродни тому самому
кавардаку.
Бобби озадаченно молчал.
На западе терялась в ночи кромешная ширь океана.
- Скорее всего ты права, - согласился Бобби. - Наверно, я и впрямь давно себя
раскусил, только сам того не замечал. Хорошенькое дело: что же, я столько лет
жил не по тем законам?
- Ничего подобного. Ты действительно рубаха-парень, но в тебе есть что-то и
от Чарльза Бронсона, и это просто замечательно. Иначе мы не жили бы душа в душу.
Во мне-то этой самой бронсоновской закваски столько, сколько разве что в самом
Бронсоне.
- Это уж точно, - кивнул Бобби. Они рассмеялись.
Джулия заметила, что "Тойота" теряет скорость, прибавила газу и спросила:
- Бобби... Так из-за чего все-таки ты такой смурной?
- Из-за Томаса.
Джулия бросила на него удивленный взгляд.
- А что Томас?
- После этого непонятного предупреждения мне все кажется, что ему грозит
беда.
- Почему именно Томасу?
- Сам не знаю. Только лучше бы нам найти телефон и позвонить в Сьело-Виста..,
на всякий случай.
Джулия сбавила скорость, и машина поползла как черепаха. Через три мили они
свернули с шоссе и подъехали к станции техобслуживания. Обслуживали тут по
полной программе. Пока машину заправляли, проверяли масло и протирали окна,
Бобби и Джулия зашли на станцию позвонить.
Телефон-автомат был устроен по последнему слову техники: хочешь - бросай
монету, хочешь - вставляй кредитную карточку. Он висел на стене рядом с полкой,
на которой красовались шоколадки, пакетики с печеньем и орешками к пиву. Тут же,
прямо на виду, - автомат, торгующий презервативами: СПИД на кого угодно нагонит
страху. Бобби сунул в телефонный аппарат кредитную карточку Американской
телефонно-телеграфной компании и набрал номер интерната Сьело-Виста.
Вместо коротких или длинных в трубке раздались странные электронные сигналы.
Потом записанный на пленку голос пробубнил, что из-за технических неполадок на
линии связь с абонентом временно нарушена, и предложил перезвонить попозже.
Бобби попробовал дозвониться через телефонистку, но опять услышал отказ.
- Извините, сэр. Позвоните через некоторое время.
- Что у них там за неполадки на линии?
- Не знаю, сэр. Ничего, скоро починят. Бобби немного отвел телефонную трубку
от уха, и Джулия, подвинувшись ближе, слышала весь разговор. Повесив трубку,
Бобби уставился на жену.
- Давай вернемся. Чует мое сердце - Томасу нужна помощь.
- Вернемся? До интерната вон как далеко, а до Санта-Барбары всего с полчаса
езды.
- По-моему, нам сейчас нужно быть рядом с Томасом. Правда, полной уверенности
у меня нет, но вот втемяшились эти опасения - и все тут. Что-то мне.., не по
себе.
- Если ему действительно срочно требуется помощь, то мы все равно не успеем.
А если дело не спешное, тем более незачем суетиться: доедем до Санта-Барбары и
позвоним из мотеля. Выяснится, что Томас заболел, поранился или еще что, - через
час опять будем здесь.
- Так-то оно так, но...
- Бобби, Томас мой брат. Он мне дорог не меньше, чем тебе. И я не сомневаюсь,
что все будет в порядке. Я тебя люблю, но у меня слишком мало оснований считать
тебя ясновидцем и впадать в истерику от твоих пророчеств.
Бобби кивнул.
- Твоя правда. Просто.., просто нервы у меня ни к черту. Никак не приду в
себя после путешествий с Фрэнком.
Подкравшийся со стороны океана туман запускал тонкие щупальца на шоссе. Снова
закапал дождь, но через минуту прекратился. Удушливый воздух и неразличимая, но
явственная тяжесть беззвездного неба предвещали грозу.
Не отъехали они и двух миль, как Бобби спохватился:
- Эх, не сообразил! Надо было позвонить в агентство Хэлу. Пока он дожидается
Фрэнка, мог бы связаться с нашими людьми в телефонной компании, звякнуть в
полицию - проверить, как там, в Сьело-Виста.
- Из мотеля позвоним. Если связь с интернатом еще не налажена, пусть Хэл
похлопочет.
x x x
Ощупав стакан, Золт с трудом различил облик Джулии Дакота. Несомненно, то
самое лицо, которое сегодня рисовалось в сознании Томаса. Но теперь Золт видел
его без прикрас. Шестым чувством он угадал, что из агентства она отправилась по
адресу, который Золт прочел в записной книжке секретаря. Там она пробыла очень
недолго и уехала на машине. С ней был еще один человек - кажется, мужчина по
имени Бобби. И больше ничего не разобрать. Эх, если бы она оставляла такие же
ясные отпечатки, как Джеке!
Золт поставил стакан и решил попытать счастья у нее дома. Они с Бобби в
отъезде, но ему, глядишь, и удастся наткнуться на какую-нибудь вещицу, которая,
подобно этому стакану, поможет продвинуться на шаг-другой в поисках Дакотов. А
если ничего путного там не окажется, можно вернуться в агентство и копать
дальше. Дай бог, чтобы за это время кто-нибудь не обнаружил труп и не вызвал
полицию.
x x x
Выключив компьютер и проигрыватель (пьеса "На волоске" в исполнении Хьюи
Льюиса и "Ньюс" оборвалась на половине). Ли снял наушники. Потянулся, зевнул,
взглянул на часы. Начало десятого. Он проработал двенадцать часов. Ли был
доволен: долгие блуждания по компьютерной вселенной, состоящей из кремния и
арсенида галлия, не прошли впустую.
Сейчас бы в самый раз вернуться домой и завалиться спать на полдня, но у Ли
были другие планы. Он собирался заскочить домой (жил он в десяти минутах езды от
агентства), немного отдышаться, а потом - на поиски развлечений. На прошлой
неделе он впервые попал в клуб "Атомная улыбка". Заведеньице - класс. Музыка
громкая, крутая, спиртное пьют не разбавляя, нравы вольные, но без
распущенности, а женщины такие, что в жар бросает. Вот Ли и решил завернуть
туда, немного подергаться под музыку, пропустить по маленькой и приглядеть
телочку, с которой можно всласть порезвиться в постели.
Правда, в наше время такие резвости иной раз выходят боком - приходится
держать ухо востро из-за всяких новых болезней. Выпьешь с кем-нибудь из одного
стакана - и кранты. Но сегодня Ли слишком долго торчал в кибернетическом
пространстве, до одури размеренном и рассчитанном. Теперь не грех и
встряхнуться, пуститься во все тяжкие, пройтись, приплясывая, над самой бездной,
в которой ворочается хаос. Вот и установится равновесие.
Но тут ему вспомнилось исчезновение Бобби и Фрэнка. Да уж, встряхнуться он
сегодня встряхнулся, надолго хватит.
Ли взял свежие распечатки. Эти сведения он тоже наскреб по полицейским
архивам. Они касались невероятных похождений мистера Синесветика. Уж ему-то ни к
чему пускаться во все тяжкие, чтобы восстановить равновесие, - он и так
воплощенный хаос. Ли открыл дверь, погасил свет и прошел в комнату для
посетителей. Распечатки он оставит у Джулии на столе, потом попрощается с Хэлом
и отвалит домой.
В кабинете Бобби и Джулии царил кавардак. Впечатление такое, будто
Национальная федерация спортивной борьбы свела тут две команды мордоворотов
фунтов под триста весом и устроила соревнования. Мебель валялась как попало,
стаканы разбросаны по полу, от некоторых остались одни осколки. Письменный стол
Джулии покосился, одна ножка подломилась, крышка сдвинута - можно подумать,
кто-то орудовал фомкой и молотком.
- Хэл!
В ответ - ни звука.
Ли осторожно приоткрыл дверь в уборную.
- Хэл!
Внутри никого.
Ли приблизился к разбитому окну. Рама ощерилась сверкающими стеклянными
зубцами.
Уцепившись рукой за стенку, затаив дыхание, Ли высунулся из окна. Посмотрел
вниз.
- Хэл, - произнес он изменившимся голосом.
x x x
В прихожей дома Дакотов было тихо и темно. Золт перенесся сюда прямиком из
агентства. С минуту он стоял, склонив голову набок, и прислушивался. Так и есть:
в доме никого.
После материализации царапины на горле зажили. Золт взволнованно предвкушал
новые приключения.
Поиски он начал с прихожей. Сперва ощупал дверную ручку: не сохранился ли на
ней неосязаемый налет, который пробуждает его внутреннее зрение. Нет, ничего.
Ясное дело: Дакоты прикасались к ручке, только когда вернулись домой да еще
когда уходили.
Иногда случалось так: перетрогает кто-нибудь сотню предметов, а невидимый
отпечаток остается лишь на одном. А час спустя он же прикоснется к этим
предметам еще разок - и след его ауры будет лежать на каждом. Причина этой
несуразицы была Золту так же непонятна, как и едва ли не повальное пристрастие
людей к сексу. Спору нет, способность отыскивать добычу по незримым оттискам не
менее драгоценна, чем прочие таланты, которыми наградила его мать, и все же на
этот дар не всегда можно положиться, и поиски давались Золту не без труда.
В столовой и гостиной он возился недолго: мебели тут попросту не было. Как ни
странно, среди голых стен Золт чувствовал себя как дома. Почему бы это? Ведь в
материнском доме столы, стулья, диваны, торшеры стоят по всем комнатам, только
вот попорчены грибком и плесенью и покрылись пылью. Должно быть, разгадка в том,
что Золт, подобно Дакотам, обжил лишь одну-две комнаты своего дома, остальные
для него все равно что заперты; есть там обстановка, нет ли - ему все равно.
Зато кухня и общая комната имели вполне жилой вид. Похоже, что, заехав
сегодня домой, в общую комнату Дакоты даже не заглянули. Может, хоть в кухню
зашли перекусить на дорогу? Золт ощупал ручки шкафов, духовки, микроволновой
печи, холодильника. Увы, никаких следов.
Он медленно поднялся на второй этаж, проводя рукой по дубовым перилам.
Несколько раз в его мозгу вспыхивали образы - мимолетные, неуловимые. Однако
Золт воспрянул духом: значит, есть надежда, что в ванной или в спальне следы
все-таки обнаружатся.
Глава 54
Вместо того чтобы сию секунду позвонить в полицию и сообщить дежурному об
убийстве Хэла Яматаки, Ли бросился в комнату для посетителей и достал из нижнего
правого ящика стола коричневую записную книжку. Сказалась выучка. По роду
занятий Ли участвовал в расследованиях лишь косвенно, по ходу дела ему редко
приходилось обращаться в многочисленные полицейские управления округа. На всякий
случай Бобби оставил для таких сотрудников список полицейских, детективов и
прочих представителей закона, которые знают свое дело до тонкостей, отличаются
сметливостью и, если понадобится, помогут выйти из затруднительного положения.
Был в коричневой книжке еще один список: должностные лица, с которыми лучше не
связываться. Кто недолюбливает частных детективов, кто просто обладает вздорным
характером, а кто исповедует принцип "не подмажешь - не поедет" и старается не
упустить своего. К чести правоохранительных органов округа, первый список был
гораздо длиннее второго.
Бобби и Джулия считали, что в тех случаях, когда вмешательство полиции
неизбежно, лучше обставить дело таким образом, чтобы не остаться в проигрыше. И
уж если на сцене обязательно должен появиться детектив из полиции, то агентство
"Дакота и Дакота" само решит, на ком остановить выбор. В таком вопросе
полагаться на удачу или зависеть от прихоти диспетчера неразумно.
А стоит ли вообще звонить в полицию? Кто убил Хэла, и так ясно. Конечно,
мистер Синесветик. Золт. Кроме того, Бобби рассудил, что без особой нужды о
Фрэнке и его деле лучше не распространяться. От врачей и адвокатов закон не
может потребовать, чтобы они предали огласке тайны своих клиентов, частные
детективы такого права не имеют, но и в их работе сохранение секретности
необходимо как воздух. Как назло, Джулия и Бобби сейчас в пути, позвонить им
некуда, и Ли ломал голову, что можно рассказать полицейским, а о чем умолчать.
Надо действовать. Тело под окном вот-вот обнаружат, и сидеть сложа руки не
годится. Тем более что посконный - человек, которого Ли хорошо знал и любил.
Итак, остается вызвать полицию - другого выхода нет. Но язык лучше не
распускать.
Ли заглянул в записную книжку, набрал номер управления полиции Ньюпорт-Бич и
попросил детектива Гарри Лэдсброка. Лэдсброка в управлении не оказалось.
Детектива Джанет Хейзинджер тоже. К счастью, детектив Кайл Остов был на месте.
Его густой баритон звучал уверенно, деловито и внушал доверие.
Ли представился. Он заметил, что разговаривает тонким, почти писклявым
голосом и сбивается на скороговорку.
- Тут, понимаете ли.., произошло убийство.
- Вот оно что, - перебил Остов. - Выходит, Джулии и Бобби уже все известно? А
я только что узнал. Мне велели сообщить им, вот я и сижу гадаю, как бы это
поделикатнее преподнести. Уже взялся за трубку, а тут вы звоните. Как они там,
держатся?
Ли опешил.
- Они вроде ничего не знают. Это случилось всего несколько минут назад.
- Что вы, гораздо раньше.
- Да как вы-то узнали? Полицейские машины сюда не приезжали, я смотрел. - Ли
уже не мог сдержать дрожь. - Господи, и ведь я совсем недавно с ним
разговаривал, угощал пиццей, а теперь он лежит на бетонной дорожке возле
корпуса. Это ж надо - с шестого этажа!
Остов помолчал и спросил:
- Вы о ком. Ли? Кого убили?
- Хэла Яматаку. Он с кем-то сцепился, а потом... - Ли осекся и растерянно
заморгал. - Постойте, а вы кого имели в виду?
- Томаса.
У Ли помутилось в глазах. С Томасом он встречался только однажды, но знал,
что для Джулии и Бобби не было никого дороже.
- Томаса и его соседа по комнате, - добавил Остов. - Да еще, не дай бог,
кто-нибудь погиб в горящем здании.
Компьютер, которым наделила Ли мать-природа, работал не так четко, как машина
фирмы "Ай-би-эм", стоявшая у него в кабинете. Он не сразу сообразил, что может
последовать за этим происшествием.
- Думаете, оба преступления как-то связаны?
- Даже не сомневаюсь. Не вздумал ли кто-нибудь крепко насолить Бобби и
Джулии, вы не знаете?
Ли обвел взглядом пустую комнату. Во всем агентстве ни души. И в других
учреждениях на шестом этаже. И на других этажах. В голову лезли мысли о Золте -
громиле, которого Бобби видел на пляже в Пуналуу, чудодее, который в два счета
переносится куда пожелает. Вспомнил Ли и о его жертвах, об истерзанных телах, на
которых оставались следы зубов. И он ощутил свое одиночество с особой остротой.
- Мистер Остов, будьте так добры, пришлите сюда побыстрее своих людей.
- Я уже набрал запрос на компьютере, пока мы с вами говорили. К вам выехали
два наряда.
x x x
Золт не спеша провел пальцами по поверхности туалетного столика, ощупал
каждый завиток медных ручек на выдвижных ящиках. Прикоснулся к выключателю на
стене, потрогал выключатели ночников у кровати. Пальцы скользнули по дверным
косякам - на всякий случай: иной раз заговорится человек и ненароком прислонится
к косяку. Не забыл он и ручки на зеркальных дверцах стенных шкафов, и пульт
дистанционного управления телевизором. Проверил его тщательно, до последней
кнопки: кто знает, не вздумалось ли им, заскочив на минутку домой, включить
телевизор.
Хоть бы какая-нибудь зацепка!
Чтобы сгоряча не прошляпить след, Золту приходилось сдерживать досаду и
ярость. Но ярость копилась, а избыток ярости всегда отдавался в душе Золта
жаждой крови. Кровь - вот вино, достойное мстителя. Только кровь утолит его
бешенство, остудит его гнев и хоть на краткий срок успокоит мятежную душу.
Когда, обыскав спальню Дакотов, Золт перебрался в ванную, он не просто желал
крови - он уже не мог без нее обойтись, как без воздуха. Взглянув в зеркало, он
поначалу не увидел своего отражения - стекло затянула багровая пелена, будто не
зеркало перед Золтом, а иллюминатор корабля, плывущего по кровавому морю
преисподней. Но наваждение длилось недолго: пелена растаяла, Золт увидел свое
лицо и поспешно отвел взгляд.
Нет, нельзя так распускаться. Золт стиснул зубы и принялся ощупывать ручку
крана над умывальником. Найти, найти во что бы то ни стало...
x x x
Комната в мотеле, где остановились Дакоты, приехав в Санта-Барбару, была
большая, чистая, тихая и не раздражала кричащей безвкусицей стиля и цветовых
сочетаний, какую встречаешь почти во всех американских мотелях. И все же в
другой обстановке Джулия, возможно, перенесла бы страшный удар, который на нее
обрушился, более стойко. Здесь же, в этой чужой, безликой комнате она не
находила себе места от боли.
Сначала она действительно считала, что с Томасом все в порядке, - просто у
Бобби опять разыгралось воображение. Телефон стоял на тумбочке, Бобби звонил,
присев на край кровати, а Джулия устроилась в кресле рядом с ним. Когда
записанный на ленту голос повторил, что связь со Сьело-Виста нарушена из-за
неполадок на линии, Джулия слегка забеспокоилась, но что брат жив и здоров, она
не сомневалась.
Вслед за тем Бобби позвонил в агентство. Вместо Хэла к телефону подошел Ли
Чен. Бобби, оцепенев, слушал его рассказ, изредка вставляя отрывистые замечания,
и Джулия поняла, что этой ночью произошли события, которые трещиной пройдут
через ее жизнь, что безоблачные деньки остались в прошлом, а на будущем лежит
мрачная тень. Бобби стал задавать Ли вопросы. Джулия заметила, что он прячет
глаза. Так и есть, она не ошиблась. Сердце забилось чаще. Наконец Бобби взглянул
на нее, и Джулия прочла в его взгляде такую муку, что не выдержала - потупилась.
Из скупых вопросов Бобби трудно было догадаться, что же все-таки случилось. А
может, Джулия просто боялась угадать.
Разговор подходил к концу.
- Нет, Ли, ты действовал правильно. Так и продолжай. Что? Спасибо, Ли.
Ничего, ничего. Мы уж постараемся не падать духом. Как-нибудь переживем.
Бобби положил трубку, зажал руки между коленей и опустил голову.
Джулия ни о чем не спросила, как будто неведомая трагедия, о которой
рассказал Ли, - не больше чем слова и, если расспросами не накликать беду, все
обойдется.
Бобби опустился на колени возле кресла Джулии, взял ее за руки и ласково их
поцеловал.
Итак, произошло самое страшное.
- Томас погиб, - тихо произнес Бобби. Джулия догадывалась. Она призвала все
свое мужество, но слова Бобби сразили ее наповал.
- Бедная моя Джулия. Вот горе-то. Но это еще не все.
Бобби рассказал про смерть Хэла.
- А перед самым моим звонком Ли узнал, что Клинт и Фелина тоже мертвы.
Это известие добило Джулию. Хэл, Клинт, Фелина, люди, которых она бесконечно
любила и уважала! И как было не восхищаться стойкостью глухонемой женщины,
которая вопреки своему изъяну жила самой что ни на есть полноценной жизнью.
Джулия мучилась от того, что вынуждена горевать обо всех троих вместе, -
следовало бы оплакать гибель каждого в отдельности, они того заслуживают.
Угнетало ее и то, что скорбь, вызванная их гибелью, была лишь бледной тенью того
горя, которое она испытывала при мысли о Томасе. Иначе и быть не могло, но
Джулия упрекала себя чуть ли не за бездушие.
У нее перехватило горло. Выдохнув, она неожиданно всхлипнула, так не годится.
Самое главное - не раскисать. Сейчас, как никогда, нужно быть сильной. Нынешние
убийства - только начало, стоит утратить присутствие духа - скоро черед дойдет и
до них с Бобби.
Стоя на коленях возле кресла, Бобби описывал обстоятельства трагедии. Дерек
тоже убит. Не исключено, что погиб еще кто-нибудь из обитателей интерната.
Джулия крепко сжимала его руки. Славный, добрый Бобби: если бы не он, она бы
этого кошмара не перенесла. Комната перед ее глазами расплывалась, но Джулия
сдерживала слезы. Однако взглянуть мужу в глаза она еще не отваживалась. Знала:
один взгляд - и она не выдержит.
Бобби закончил рассказ.
- Это наверняка брат Фрэнка, - сказала Джулия. Бобби изумился: никогда еще ее
голос так не дрожал.
- Похоже на то.
- Но как он узнал, что Фрэнк - наш клиент?
- Ума не приложу. Он видел меня на пляже в Пуналуу...
- Да, но вы от него ушли. Как же он мог выяснить, кто ты? А Томас... Господи,
как же он про Томаса пронюхал?
- Нам неизвестна какая-то существенная подробность. Без нее мы не получим
полной картины.
- Чего этому подонку надо?
Бобби разобрал в скорбном голосе жены гневные нотки. Это хорошо.
- Он гоняется за Фрэнком. Семь лет Фрэнк скитался в одиночку, отыскать его
было не легче, чем иголку в стоге сена. Теперь у него есть друзья, и Золт
надеется, что кто-нибудь из них случайно наведет его на след брата.
- Когда я согласилась взять это дело, я подписала Томасу смертный приговор.
- Ты не соглашалась. Мне пришлось тебя уламывать.
- Это я тебя уламывала, а ты упирался.
- Ладно, будем считать, что вина лежит на обоих. Хотя, по-моему, в
случившемся вообще никто не виноват. Мы всего-навсего приняли предложение
клиента, а дело.., дело вон как обернулось.
Джулия кивнула и впервые за все время разговора взглянула мужу в лицо.
Оказывается, твердость в его голосе была обманчивой: по щекам Бобби катились
слезы. Занятая собственным горем, она совсем забыла, что погибшие были не только
ее, но и его друзьями. И Томаса он любил почти так же крепко, как она. Джулия
снова отвела глаза.
- Тебе лучше? - спросил Бобби.
- Нельзя мне теперь сырость разводить. Я хочу как-нибудь потом поговорить с
тобой о Томасе - какой он был добрый, мужественный. Знал, что не похож на
других, а держался молодцом, никогда не жаловался. Сядем вдвоем и поговорим. Не
дай бог его забыть. Ведь памятника Томасу не поставят. Будь он знаменитость
какая-нибудь - тогда конечно, а Томас просто незаметный паренек, каких много.
Ничего выдающегося не совершил, единственное его достоинство - чистая душа. Но
мы с тобой и без памятника его не забудем. Он будет жить в наших воспоминаниях,
правда?
- Правда.
- И тогда он не умрет.., пока живы мы. Но об этом потом, на досуге. А сейчас
надо позаботиться, чтобы нас не постигла участь Томаса. Этот мерзавец, наверно,
уже подбирается к нам.
- Очень может быть, - согласился Бобби.
Он встал с колен и потянул Джулию за руки. Она тоже поднялась.
У Бобби под темно-коричневой курткой был наплечный ремень с кобурой. Свой
ремень Джулия сняла вместе с вельветовой курткой, как только приехала в мотель.
Сейчас она снова их надела. Почувствовав, как к левому боку прижалась кобура с
револьвером, Джулия приободрилась. Ей не терпелось пустить оружие в ход.
Комната больше не зыбилась перед глазами, слезы высохли.
- Теперь я точно знаю: мечты - это вздор, - объявила она. - Мечтаешь,
мечтаешь, а они все равно не сбываются.
- Иногда сбываются.
- Нет. У мамы и папы не сбылась. И у Томаса тоже. Спроси у Клинта и Фелины,
сбылась их мечта или нет, - посмотрим, что они тебе ответят. Спроси у родных
Джорджа Фарриса. Думаешь, они только и мечтали, как бы погибнуть от руки
маньяка?
- Спроси лучше у супругов Фан, - тихо возразил Бобби. - Кто они были?
Беженцы, которые пустились в утлых лодчонках по Южно-Китайскому морю. Еды -
всего ничего, денег - и того меньше. А теперь у них собственные химчистки.
Ремонтируют и перепродают дома, неплохо на этом зарабатывают. Вон каких
замечательных детишек растят.
- Рано или поздно жизнь и им поднесет пилюлю, - отрезала Джулия. Ей и самой
претила эта безысходная горечь, она чувствовала, что черная пучина отчаяния
грозит поглотить ее, но бороться с отчаянием не было сил. - Спроси Парка
Хэмпстеда из Эль-Торо, каково ему было, когда он узнал, что у жены рак. Вряд ли
они пришли от этого в восторг. А заодно поинтересуйся, много ли радости ему
доставила мечта о счастливой жизни с Мэрели Роман. Едва человек оправился после
смерти жены, как вдруг - на тебе, появляется душегуб по имени Золт и
прости-прощай красивая мечта. Порасспроси бедолаг, прикованных к больничным
койкам, - у кого кровоизлияние в мозг, у кого рак. Узнай у тех, кого в пятьдесят
лет поразило старческое слабоумие, скоро ли они надеются зажить в свое
удовольствие. Спроси у детей, которые из-за мышечной дистрофии передвигаются
только в инвалидных колясках; спроси у родителей тех, кого мы видели в интернате
Сьело-Виста, действительно ли они мечтали, что у их детей обнаружится болезнь
Дауна. Спроси...
Джулия осеклась. Кажется, ее заносит. А сегодня горячность до добра не
доведет.
- Ладно, - бросила Джулия. - Пойдем.
- Куда?
- Первым делом отыщем дом этой гадюки, его мамаши. Пошныряем вокруг,
разведаем, что там внутри. Глядишь, и осенит.
- Я его уже видел.
- А я нет.
- Что ж, пошли.
Вынув из ящика тумбочки телефонный справочник, где значились телефоны жителей
Санта-Барбары, Монтесито, Голеты, Хоуп-Ранч, Эль-Энканто-Хайтс и других
окрестных городков, Бобби направился к двери.
- Зачем он тебе? - удивилась Джулия.
- Потом пригодится. В машине объясню. Сеял мелкий дождь. Двигатель "Тойоты"
еще не остыл, и в ночной прохладе от забрызганного дождем капота поднимался пар.
Издалека донесся короткий раскат грома. Томаса больше нет в живых.
x x x
Смутные образы, подернутые рябью, напоминали отражение на потревоженной глади
пруда. Золт снова и снова ощупывал краны, края раковины, зеркало, аптечку,
вынимал из нее тюбики и пузырьки. Образы наплывали, но не прояснялись. Где
сейчас Дакоты, из них все равно не узнаешь.
Дважды в сознание Золта врывались картины, рисующие отвратительную похоть
Дакотов. Непонятно: тюбик с противозачаточной пастой и пачка гигиенических
салфеток побывали в руках Джулии уже давно, однако так зарядились психической
энергией, что она до сих пор не рассеялась. Золт стал невольным свидетелем
гнуснейших блудодейств, наблюдать которые у него не было ни малейшего желания.
Он тут же отдернул руки. Его мутило. Ужасное положение: без этих распутников ему
нипочем не добраться до Фрэнка, и, чтобы достичь цели, он вынужден окунуться в
такую грязь.
Неудача и крепко засевшие в памяти картины распутства довели Золта до белого
каления. Именем Божьим он предаст этот дом очистительному пламени. Спалит его.
Сожжет дотла. Может, тогда порочные видения перестанут смущать его душу.
Он вышел из ванной и вытянул руки перед собой. Спальню сотрясла мощная
силовая волна. Деревянная спинка кровати разлетелась в щепки. По лоскутному
покрывалу кровати и одеялу заплясали языки пламени. Тумбочка рассыпалась на
части, ящики туалетного столика выскочили, их содержимое посыпалось на пол и
мгновенно запылало. Шторы сгорели так стремительно, словно сделаны из
вспых-бумаги, которой пользуются фокусники. Брызнули стекла в двух окнах на
противоположной стене, и в пустые рамы, раздувая огонь, ворвался ветер.
Золт часто сетовал, что загадочный свет, который испускают его ладони,
поражает только неодушевленные предметы, растения и кое-каких насекомых, а на
людей и животных не оказывает ни малейшего действия. Как бы ему хотелось в одну
прекрасную ночь заявиться в город и спалить заживо десяток тысяч - нет, сотню
тысяч грешников! Какой город - не важно: всякий город - притон разврата, кишащий
нечестивцами, которые возлюбили зло и предаются мерзейшим порокам. Хоть бы
кто-нибудь, хоть бы одна живая душа избрала путь благочестия - так нет. Вот Золт
шагает по улицам, а грешники с криками ужаса разбегаются от него, прячутся кто
куда. Но он настигает их. Вспышка синего света - и кости трескаются, черепа
разлетаются вдребезги, плоть смята в лепешку, а срамной уд, прихотям которого
они подчиняют чуть ли не всю свою жизнь, оторван напрочь. Да, обладай Золт столь
могучим даром, не дождались бы грешники от него милосердия, какое являет им
Всевышний. Пусть не забывают выказывать Творцу, который милостиво терпит их
гнуснейшие прегрешения, подобающую благодарность и покорность.
На такую безграничную благостыню способны лишь Господь Бог да мать Золта.
Самому же Золту эти чувства незнакомы.
В коридоре зазвенела пожарная сигнализация. Золт вышел из спальни, направил
палец на сигнальное устройство. Брызнули осколки.
Сегодня телекинетические способности Золта проявлялись с небывалой силой. Он
превратился во всесокрушающее орудие.
Не иначе это Всевышний вознаградил его за благочестие невиданной мощью.
Хвала Создателю, его праведница-мать избежала пучины греха, в коей погряз
едва ли не весь род человеческий. Ни один мужчина не осквернил ее порочным
прикосновением, и на детях ее не лежит печать первородного греха. Золт знал об
этом от самой матери, она представила ему и доказательства.
Он спустился в гостиную, вскинул левую руку и поджег ковер.
Фрэнк и близнецы тоже обязаны своим появлением на свет непорочному зачатию,
однако они эту честь ни во что не ставят. Более того, они пренебрегли дарованной
им несравненной благодатью, вступили на стезю греха и сделались пособниками
дьявола. Золт не таков: он-то уж с пути праведного не собьется.
Наверху ревело пламя, с треском рушились перегородки. Наступит утро, и груда
черных дымящихся развалин на месте, где стоял притон разврата, провозвестит
вечную погибель, уготованную грешникам.
Золт чувствовал, что душа его очистилась. Сознание наконец исторгло
непотребные картины распутства Дакотов.
Он устремился обратно в агентство, чтобы продолжить поиски.
x x x
Собираясь в путь, Бобби рассудил, что снова садиться за баранку Джулии не
стоит: она не спала без малого двадцать часов. Рекорд не рекорд, а все же
напряжение чудовищное. Была и другая причина: как ни крепилась Джулия, но после
известия о гибели Томаса ей было трудно сосредоточиться, реакция уже не та.
Бобби же до вчерашнего звонка Хэла из больницы успел пару раз вздремнуть.
Поэтому теперь машину вел он.
"Тойота" проехала чуть ли не через всю Санта-Барбару и въехала в Голету.
Дорогу нашли быстро. Бобби не пришлось останавливаться у станций техобслуживания
и расспрашивать, как добраться до Пасифик-Хилл-роуд.
По просьбе мужа Джулия раскрыла лежавший на коленях телефонный справочник,
вынула из "бардачка" карманный фонарь и принялась отыскивать фамилию Фогарти.
Имени Бобби не знал - просто мужчина по фамилии Фогарти. Доктор Фогарти.
- Не исключено, что он нездешний, - добавил Бобби. - Но мне все-таки кажется,
что искать его надо здесь.
- А кто это?
- Когда мы с Фрэнком путешествовали, нас дважды забрасывало в его кабинет.
Бобби рассказал об этих мимолетных встречах.
- Что же ты раньше не говорил?
- Слишком много у нас с Фрэнком было приключений, сразу всего не расскажешь,
приходилось кое-что опускать. Вот как про этого Фогарти. Ведь ничего особенного
у него в кабинете не произошло. Но со временем я начал подозревать, что он
играет в этой истории не последнюю роль. Понимаешь, Фрэнк каждый раз спешил
убраться из его кабинета - вслед за нами мог заявиться Золт, и Фрэнк не хотел
подставлять Фогарти. Раз Фрэнк так о нем беспокоится, не худо бы с ним
побеседовать.
Джулия склонилась над справочником и внимательно просматривала фамилии.
- Фогарти Джеймс. Фогарти Дженнифер. Фогарти Кевин...
- Если он не врач, а доктор каких-нибудь там наук, то наша затея - пустой
номер, - рассуждал Бобби. - Но если он все-таки медик, то в списке врачей в
справочнике его все равно может не оказаться: он уже старенький, вполне возможно
- на пенсии.
- Есть! Фогарти, доктор, Лоренс Дж.
- Адрес имеется?
- Да. - Джулия выдрала из справочника страницу с адресом.
- Отлично. Взглянем на зловещее логово Поллардов, а потом навестим Фогарти.
Дорогу к дому Поллардов Бобби не знал. Он хоть и бывал возле него трижды, но
его доставлял туда Фрэнк. Так что определить, где именно находится дом 1458 по
Пасифик-Хилл-роуд, ему было не проще, чем угадать, на каком склоне Фудзиямы они
с Фрэнком очутились. Спасибо, по пути подвернулась заправочная станция, и
служащий - длинноволосый парень с закрученными вниз усищами - растолковал, куда
ехать.
Если верить почтовому адресу, то дома вдоль участка Пасифик-Хилл-роуд,
который начинается сразу после Голеты, относятся к Эль-Энканто-Хайтс. На самом
же деле до самого Эль-Энканто еще ехать и ехать, а этот отрезок шоссе между
двумя местечками проходит по заповедной территории, где в полной
неприкосновенности сохраняются заросли чаппарраля, мескита, калифорнийский дуб и
другие неприхотливые растения.
Крайним в ряду домов, тянущихся вдоль Пасифик-Хилл-роуд, и был дом Поллардов.
Стоял он очень удачно: окна смотрели в сторону океана, к побережью уступами
спускались холмы, на которых живописно располагались многочисленные группки
домов. Ночью отсюда открывалась дивная картина: целый океан огней, которые
сбегают вниз, к настоящему океану, окутанному тьмой. Если бы не ограничения на
строительство вблизи заповедника, в этом райском уголке давно бы вырос целый
квартал дорогих особняков.
Бобби сразу узнал жилище Поллардов. Фары выхватили из темноты миртовую
изгородь и ржавую калитку между двух высоких каменных столбов. Бобби
притормозил. В окнах первого этажа ни огонька. На втором этаже в одной комнате
горел свет: шторы задернуты, но по краям виднелись светлые щелочки.
Дом оказался с той стороны машины, где сидел Бобби. Джулия нагнулась и
оглядела его.
- Еле видно.
- А там и смотреть не на что. Старая развалина. Проехав еще с четверть мили,
Бобби повернул обратно. Теперь Джулия могла разглядеть дом из своего окна. Она
попросила Бобби пустить машину самым тихим ходом: надо присмотреться к дому
повнимательнее.
Когда машина медленно проплывала мимо калитки, Бобби догадался, что свет
горит и на первом этаже. С шоссе освещенное окно было незаметно - оно выходило
во двор за домом, - но на земле виднелся тусклый белесый отсвет правильной
формы.
Джулия, обернувшись, не отрывала глаз от оставшегося позади участка Полларда.

- Слишком темно, - посетовала она. - Ничего не разобрать. Но по первому
впечатлению - гиблое место.
- Очень, - подтвердил Бобби.
x x x
Сестры сумерничали. Лилли лежала на спине. Вербена прикорнула рядом, положив
руку сестре на грудь, прижавшись губами к ее голому шелковистому плечу и
согревая его своим дыханием. Кошки тоже взобрались на кровать и облепили тела
сестер, точно окутали их теплым покрывалом. Спать сестры не собирались. Вот еще
- спать в самую горячую пору, пору, когда несчетные ночные хищники выходят на
охоту и начинается самое интересное.
В этот миг двуединое сознание сестер обитало не только в кошачьих черепах,
оно вселилось и в голодную сову, летающую над землей в поисках добычи: может,
какой-нибудь мышонок, не убоявшись ночной темноты, сдуру высунет нос из норки.
Острый глаз у совы, зорче твари не найти, но клюв и когти у нее еще острее.
Лилли ждала, дрожа от нетерпения, не мелькнет ли внизу мышь или другая
зверюшка, понадеявшаяся, что высокая трава укроет ее от врагов. Боль и ужас
дичи, свирепое ликование хищника были знакомы Лилли, и она мечтала снова
испытать все эти чувства сразу.
В тишине раздавалось дремотное бормотание Вербены.
Сова взмывала вверх, плавно скользила в вышине, кругами снижалась, вновь
взмывала, но дичи не было и в помине. Внезапно на холм въехала машина. Она
притормозила перед домом Поллардов. Автомобиль, конечно же, привлек внимание
Лилли, а значит, и совы. Но ненадолго: машина задержалась у дома на какое-то
мгновение и поехала дальше. Однако через несколько секунд она вернулась и снова
медленно-медленно проползла мимо калитки. Лилли вновь насторожилась.
По ее мысленному приказу сова описала круг над автомобилем. Затем Лилли
велела птице обогнать машину, спуститься пониже и лететь навстречу - посмотреть,
кто это там так интересуется их домом.
Зоркие глаза совы хорошо разглядели водителя и женщину на переднем сиденье.
Ее Лилли видела впервые, а вот мужчину за рулем она уже где-то встречала. Ба, да
это же тот самый человек, который давеча в сумерках появился вместе с Фрэнком во
дворе за домом!
Лилли давно решила, что убийство Саманточки не сойдет Фрэнку с рук: он
непременно должен умереть. И вот судьба посылает ей человека, который знаком с
Фрэнком и поможет ей отыскать брата. Пробудившаяся в ее душе жажда мести
передалась кошкам, они заворочались и глухо заворчали. Бесхвостая кошка и черная
полукровка соскочили с кровати, метнулись в коридор, скользнули вниз по лестнице
в кухню, через дверцу для кошек вылетели на улицу и помчались за машиной,
которая уже набирала ход. Чтобы не упустить чужаков, за ними мало наблюдать
сверху, тут потребны еще и четвероногие соглядатаи.
x x x
Золт опять очутился в комнате для посетителей агентства "Дакота и Дакота". По
комнате разгуливали холодные сквозняки. Они дули из разбитого окна в кабинете,
из двух распахнутых дверей. Негромкий звук, сопровождавший появление Золта, был
заглушен треском помех и скрежетом голосов, которые доносились из переносных
раций, болтавшихся на ремнях у полицейских. Один полицейский стоял в дверях
кабинета Бобби и Джулии, другой - у двери в общий коридор. Золт видел только их
спины - в этот момент оба обращались к каким-то невидимым собеседникам и не
замечали, что происходит в комнате. Добрый знак: значит, Господь его не оставил.

Обшарить агентство ему не удастся. Досадно, однако делать нечего. Золт
медленно перенесся на полторы сотни миль и снова оказался в материнской спальне.
Здесь он решил собраться с мыслями и прикинуть, где еще могли побывать Дакоты
сегодня вечером, где еще сохранились их незримые следы.
x x x
На обратном пути "Тойота" снова завернула на заправочную станцию.
Длинноволосый усач показал, как проехать к дому Фогарти. Оказалось, что он знает
и самого Фогарти.
- Хороший старичок. Он иногда у нас заправляется.
- Он врач? - спросил Бобби.
- Бывший. Сейчас на пенсии.
В начале одиннадцатого Бобби припарковал машину возле дома Лоренса Фогарти.
Это был двухэтажный особняк в причудливом испанском стиле. Бобби сразу узнал
двустворчатые окна до пола - такие же окна он видел в кабинете, куда они с
Фрэнком попали во время странствий. Все окна первого этажа были освещены.
Кое-где - по крайней мере в окнах фасада - стекла были расчерчены глубокими
бороздками, и теплый свет сиявшей в комнате лампы приветливо поигрывал на
стеклянных гранях. Выбравшись из машины, Бобби уловил в сыром студеном
предгрозовом воздухе запах горящих дров и увидел, как из трубы камина выбивается
белый, курчавый, ласковый дымок. Тусклый уличный фонарь озарял фантастическим
лиловатым светом кусты азалий, на которых розовело несколько бутонов (сразу
видно - север: у них в округе азалии уже усыпаны ранними бутонами). Над ними
раскинуло ветки вековое дерево в полдома высотой; ствол - как несколько
сросшихся стволов. Все здесь дышало покоем и удивительным уютом - ну прямо
сказка про хоббитов, только в испанском вкусе.
Дорожка к дому проходила между двух невысоких фонарей. Бобби и Джулия
двинулись по дорожке.
Вдруг перед ними промелькнуло какое-то существо. Джулия вздрогнула. Зверек
остановился на лужайке и впился в них горящими зелеными глазами.
- Ничего страшного, просто кошка, - успокоил Бобби.
Кошек он любил, но сейчас по его спине пробежал мороз.
Кошка юркнула в темные кусты возле дома.
Ничего особенно жуткого в этой кошке не было, однако Бобби вспомнилась
кошачья стая из дома Поллардов, которая их с Фрэнком чуть не растерзала.
Поневоле испугаешься: сперва зловещее молчание, а потом дружный истошный визг -
точно это не кошки, а свора нежити. Да и двигались они не по-кошачьи слаженно.
Но сейчас бояться нечего - кошка как кошка. Юркая, осторожная, любопытная.
Правда, держится таинственно и вызывающе, но таков уж весь кошачий род.
Поднявшись на крыльцо, Бобби и Джулия вошли в арку и оказались на маленькой
веранде.
Джулия нажала кнопку звонка. Прозвучала тихая мелодичная рулада. В доме никто
не отозвался. Подождав полминуты, Джулия позвонила еще.
Едва смолкли мелодичные переливы, как в воздухе зашуршали крылья, словно на
крышу веранды опустилась ночная птица.
Джулия собиралась позвонить в третий раз. Но тут на веранде зажегся свет.
Бобби догадался, что хозяин рассматривает их в глазок.
Дверь отворилась, и в потоке света, хлынувшего из прихожей, перед Дакотами
предстал доктор Фогарти.
Да, именно его видел тогда Бобби в кабинете. Он тоже узнал Бобби.
- Милости прошу, - произнес он и посторонился, пропуская гостей. - Значит,
все-таки пришли. Что ж, здравствуйте. Хотя не могу сказать, что рад вас видеть.
Глава 55
- Прошу в библиотеку, - пригласил Фогарти и провел гостей в комнату,
расположенную слева по коридору.
Библиотека оказалась тем самым помещением, куда занесло Бобби и Фрэнка и
которое Бобби, рассказывая о своих странствиях жене, назвал кабинетом.
Обстановка ее была под стать внешнему облику дома: тот же сказочный мир
хоббитов, приноровленный к испанским вкусам. Наверно, как раз в такой комнате в
один из долгих оксфордских вечеров и вздумалось Толкиену взять перо и бумагу и
поведать миру о приключениях Фродо. Теплая уютная комната была залита ласковым
светом торшера на медной ножке и настольной лампы с цветными стеклами - совсем
как от Тиффани, а может, и правда от Тиффани. Потолок был разделен на глубокие
квадратные ячейки, стены увешаны книжными полками, на полу расстелен пышный
китайский ковер - по краям темно-зеленый с бежевым, посредине - большей частью
светло-зеленый. Его оттеняла темная дверь из дубовых пластин, соединенных в
шпунт. Густо блестел бесцветный лак на массивном письменном столе красного
дерева, а на обитой зеленым фетром крышке стола красовался золоченый письменный
прибор, отделанный костью. Чего тут только не было, даже нож для бумаги,
увеличительное стекло и ножницы. Они были аккуратно разложены перед квадратной
мраморной подставкой для золотой авторучки. Старинный диван с гнутыми ножками,
обитый декоративной тканью, как нельзя лучше подходил к китайскому ковру. Стояло
здесь и знакомое Бобби глубокое кресло. Взглянув на него, Бобби обомлел: в
кресле сидел Фрэнк.
- С ним что-то неладно. - Фогарти кивнул в сторону Фрэнка. Он даже не заметил
изумления гостей - видно, решил, что они явились как раз потому, что надеялись
встретить тут Фрэнка.
За то время, что они не виделись (Фрэнк исчез из агентства в 17.26), клиент
превратился в совершенный полутруп. Глаза ввалились еще сильнее и точно смотрели
из двух глубоких ям. Темные круги вокруг глаз расплылись и словно согнали с лица
все краски - кожа приобрела безжизненно-серый оттенок. По сравнению с ним
прежняя бледность казалась чуть ли не признаком здоровья.
Но самое скверное - это невидящий взгляд, который Фрэнк устремил на Дакотов.
И даже не на них, а сквозь них. Смотрел и не узнавал. Рот его был открыт, будто
он уже давно силится заговорить, но никак не сообразит, с чего начать. Бобби
встречал такое выражение у нескольких пациентов интерната Сьело-Виста - у тех,
кто по умственному развитию значительно отставал от Томаса.
- Давно он у вас? - спросил Бобби и двинулся к Фрэнку.
Джулия схватила мужа за руку.
- Не подходи.
- Он появился около семи, - ответил Фогарти. Значит, после того, как Бобби
вернулся в агентство, Фрэнк странствовал неизвестно где еще полтора часа.
- Торчит здесь уже три часа, - продолжал Фогарти, - а я сижу тут и ломаю
голову, как с ним поступить. Задачка не из легких. Иногда на него находит что-то
вроде просветления: он реагирует на голос и более или менее толково отвечает на
вопросы. А то вдруг начнет тараторить без умолку, вопросы и слышать не хочет.
Наверно, ему просто надо выговориться. Болтает, болтает, хоть колом огрей - не
остановится. Про вас, к примеру, он мне уши прожужжал. - Фогарти нахмурился и
покачал головой. - Если вам пришла охота лезть в петлю, дело ваше. Но меня
увольте. Нечего меня впутывать в эту кошмарную историю.
На первый взгляд доктор Лоренс Фогарти казался этаким добрым дедушкой,
который в бытность свою врачом наверняка снискал любовь и уважение всей округи
за бескорыстие и преданность делу. Голубоглазый, пухлолицый, с густой седой
шевелюрой - ну прямо Дед Мороз, только что не такой упитанный. Одет он был так
же, как и при первой встрече с Бобби: серые брюки, белая рубашка, синий джемпер
и шлепанцы.
На носу сидели бифокальные очки, поверх которых он поглядывал на гостей.
Но, присмотревшись повнимательнее, Бобби заметил, что голубые глаза вовсе не
лучатся добротой, а сверлят собеседника стальным взглядом; пухлое лицо кажется
чересчур уж пухлым - как у человека, который пожил всласть, ни в чем себе не
отказывая. Это было лицо не доброго дедушки, а скорее безвольного сибарита.
Можно себе представить, какой обаятельной улыбкой улыбался бы широкоротый
Фогарти, будь он тем самым милягой-доктором, однако лицу настоящего дока Фогарти
этот широкий рот придавал хищное выражение.
- Говорите, Фрэнк о нас рассказывал? - сказал Бобби. - Зато мы про вас ничего
не знаем. А хотелось бы узнать.
Фогарти опять нахмурился.
- Ну и хорошо, что не знаете. Хорошо для меня. Заберите-ка его отсюда и
езжайте с богом.
- Хотите сбыть его с рук? - процедила Джулия. - Тогда вам придется рассказать
нам все: кто вы, какое отношение имеете к этой истории, что вам о ней известно.
Старик взглянул в глаза Джулии, потом Бобби. Гости смотрели на него в упор.
- Фрэнк не появлялся тут уже пять лет, - сообщил Фогарти. - И вдруг сегодня
сваливается как снег на голову вместе с вами, мистер Дакота. Досадно, хоть
плачь. Я-то уж решил, что избавился от него навсегда. А когда он появился в
последний раз...
Взгляд Фрэнка не прояснялся. Он свесил голову набок, рот его по-прежнему был
открыт, точно дверь комнаты, которую впопыхах не запахнул убегавший жилец.
Покосившись на Фрэнка исподлобья, Фогарти заметил:
- В таком состоянии я его тоже никогда не видел. Возиться с ним - слуга
покорный. Тем более сейчас, когда он окончательно умом тронулся. Ну что ж,
хотите поговорить - давайте поговорим. Но после этого берите его под свое
крылышко, а мое дело сторона.
Фогарти обошел письменный стол и опустился в кресло, обитое темно-бордовой
кожей (точно такая же обивка была у кресла, в котором сидел Фрэнк).
Не дождавшись, когда же хозяин предложит им присесть, Бобби сам направился к
дивану. Но Джулия опередила его и плюхнулась на диван поближе к Фрэнку. Она
посмотрела на мужа так, словно хотела сказать:
"Поумерь свои благие порывы. Стоит Фрэнку вздохнуть, застонать или пустить
слюни, как ты уже тянешь руки его погладить, утешить. А если ты в тот же миг
провалишься в тартарары или еще куда-нибудь? Держись-ка от него подальше".
Фогарти снял очки в черепаховой оправе, положил на стол, крепко зажмурился и
двумя пальцами потер переносицу, словно хотел прогнать головную боль или
собраться с мыслями, а может, и то и другое. Затем он открыл глаза, прищурился,
взглянул на гостей и начал:
- Я тот самый врач, который в феврале сорок шестого года, когда Розелль
Поллард появилась на свет божий, принимал роды у ее матери. Я же принимал роды и
у самой Розелль. Фрэнк, близнецы, Джеймс - или Золт, как он теперь себя
называет, - все они родились при моем участии. Я лечил Фрэнка от всех детских
недугов. Должно быть, поэтому он и решил, что в трудную минуту может обратиться
ко мне. Нашел дурака. Что я ему - врач-добряк из телемелодрам, который ко всем
лезет со своей помощью? Или заботливый дядюшка, который учит уму-разуму? Мне
платили - я лечил, а прочее меня не касается. И лечил-то я только Фрэнка да его
мать - девчонки и Джеймс никогда не болели. О психических отклонениях умолчу:
это у них врожденное и лечению не поддается.
Голова Фрэнка все так же клонилась набок. Из правого уголка рта по подбородку
тянулась тонкая серебристая струйка слюны.
- Вы, очевидно, знаете про необычные способности ее детей, - перебила Джулия.

- Узнал семь лет назад, в тот самый день, когда Фрэнк ухлопал свою мамашу. К
тому времени я уже вышел на пенсию, но Фрэнк по старой памяти бросился ко мне.
Наболтал много лишнего, втравил меня в историю. Ему, видите ли, понадобилась моя
помощь. А чем мне было ему помочь? Чем тут вообще поможешь? Я не имею привычки
совать нос в чужие дела.
- Но откуда у них взялись эти способности? - допытывалась Джулия. - У вас
есть какие-нибудь догадки, предположения?
Фогарти залился желчным, недобрым смехом. Если бы Бобби не раскусил старика
через две минуты после знакомства, сейчас этот смех раскрыл бы ему глаза.
- Предположения имеются, будьте спокойны. И мне есть чем их подкрепить. Могу
такого о Поллардах порассказать, что не обрадуетесь. Это, конечно, не моего ума
дело, но тут заварилась такая каша, что нет-нет да и задумаешься. И немудрено.
История приключилась скверная, дикая, но занятная. Так вот, что касается
предположений, по-моему, всему виной отец Розелль. Вообще-то ее отцом считали
заезжего прощелыгу, но меня не проведешь. Ее настоящий отец - брат ее матери
Ярнелл Поллард. Розелль - плод насилия и кровосмешения.
Должно быть, Бобби и Джулия изменились в лице, потому что, заметив, как они
приняли это известие, Фогарти снова разразился презрительным лающим смехом - Это
еще что! Главное впереди, - заверил старый врач.
x x x
Бесхвостая кошка по прозвищу Зита, затаившись в кустах азалий, караулила
входную дверь.
Вторая кошка, черная как полночь (на то ей и прозвище - Ночнянка), вскочила
на подоконник, какие у старинных испанских домов пристроены снаружи. - Потом
перепрыгнула на другой. Вот она, комната, куда старик увел гостей. Ночнянка
ткнулась носом в стекло. Изнутри окно закрывали жалюзи, однако сейчас широкие
планки сомкнуты не очень плотно: если поднять или пригнуть голову, кое-что
видно.
Заслышав имя Фрэнка, кошка замерла - потому что в спальне дома на
Пасифик-Хилл-роуд в эту минуту замерла Лилли.
Старик действительно тут, в комнате с книгами. А вон и его гости. Когда все
расселись, Ночнянка пригнулась и заглянула в другую щель, пониже. Ну и ну. Мало
того, что разговор