Дмитриевич Гладкий
Легионер


OCR – shum29
«ЛЕГИОНЕР»: Издательство: Центрполиграф, 2006 г.; М.; 2006
ISBN 5-9524-2067-2

Аннотация

Рею, человеку без определенных занятий, но со знанием иностранных языков и навыками бойца спецслужб, удалось устроиться в охрану могущественной фирмы. Он догадывается, что стал разменной монетой в чьей-то крупной игре. Жизнь его под угрозой. Быть может, разгадка в таинственном прошлом этого человека? В смертельной схватке с врагом он обретает верных друзей и настоящую любовь…

Виталий Гладкий
Легионер

Глава 1

Просыпаться не было никакого желания. Перед закрытыми глазами все еще плескалось изумрудное море, по которому белым лебедем плыл парусник, а небесная лазурь потоком лилась в бокал с коктейлем, остывая на лету и формируясь в кубики голубоватого льда.
«Сейчас… один момент… – с вожделением думал томимый жаждой Рей, пытаясь дотянуться до бокала. – Всего лишь глоток… Ну!» Но бокал отодвигался все дальше и дальше, пока совсем не исчез в мареве над горизонтом.
Солнце, которое стояло в зените, неожиданно стало опускаться вниз, и вскоре нестерпимый зной ввинтился в глотку ржавым буравом, перекрывая дыхание. Рей с усилием поднял тяжелые веки и сощурился – солнце било прямо в глаза и висело так низко, что, казалось, до него можно было дотянуться рукой.
– Изыди… – щурясь, слабо отмахнулся Рей, спросонку переходя на старославянский язык.
Однако солнце не послушалось. Тогда Рей выдал порцию нелитературных выражений, тяжело повернулся на бок, сел, и, широко распахнув глаза… очутился в своей коммунальной квартире, которая находилась в Староконюшенном переулке; а свет исходил от низко висящей мощной лампочки с отражателем, которую он забыл выключить на ночь.
Впрочем, официально переулок именовался по-другому – 2-й Коммунистический. Где находился первый (да и был ли он вообще), никто не знал. Даже старожилы.
Наверное, во времена развитого социализма у городских властей были намерения наштамповать Коммунистических переулков с десяток, но сил хватило лишь на один, да и тот под вторым номером. Видимо, с первым как-то не сложилось. Может, кирпича или цемента на новостройку не хватило.
А возможно, деньги, отпущенные на 1-й Коммунистический, рассовали по карманам ушлые партайгеноссе, обладавшие удивительным даром легко и непринужденно прибирать к своим рукам все, что плохо лежит. Что они и продемонстрировали в полной мере, когда пришла перестройка, а затем и уродливое подобие демократии.
Что касается названия «Староконюшенный», то оно осталось со времен войны 1812 года. (Это когда мсье Буонапарте схлопотал по мордам от русского мужика). Тогда в городе, который был уездным, столовался эскадрон (а может, два или три) бравых гусар. Они оставили после себя не только разбитые девичьи сердца, но и казарму с конюшнями.
Впоследствии (еще при царе; правда, неизвестно каком) конюшни снесли, построив на этом месте лабаз и несколько трехэтажных домов, но память о них оставили, назвав переулок Староконюшенным. Да и как не оставить – с той героической поры парней из уездного городка большей частью брали в гвардию, а уже при советской власти – в кремлевский полк, где требуются бравые, высокие красавцы.
Низкий поклон и благодарность кутилам и бабникам в гусарских ментиках от потомков за то, что они облагородили купеческую и мещанскую кровь уездных жителей…
Рей сокрушенно вздохнул – вчера он, как обычно, решил почитать на сон грядущий, да так и уснул одетым при включенном освещении. А вот и книга валяется на полу – некая Дарья Топоркова нафигачила очередной опус, кажется, пятидесятый по счету. Дамочка явно страдала литературным поносом.
Книги Рей не приобретал, он подбирал их, где придется, чаще всего у знакомых и приятелей. Еще чего, тратить деньги на макулатуру…
Но читать любил. Страсть к чтению у него образовалась в глубоком детстве, с шести годков, да так и прошагала с ним по жизни двадцать семь лет. То есть, в данный момент Рею стукнуло тридцать три года – возраст Иисуса Христа, возраст начала великих свершений. Или конца бренной жизни – это как посмотреть.
А с жизнью у Рея была большие проблемы – ни работы, ни средств к существованию, ни желания их зарабатывать. Хорошо хоть крыша над головой имелась.
Правда, за комнату Рей не платил года два, но в коммуналке проживали почти все такие же непатриотично настроенные граждане, как и он, и руководство местного ЖЭУ, отчаявшись сражаться с буйным племенем староконюшенцев, до поры до времени махнуло на них рукой.
Кряхтя, как столетний старец, Рей поднялся и, прихватив по дороге полотенце, поплелся в душевую. Увы, ему не повезло. Возле душа образовалась очередь из двух человек. Третий находился внутри. Похоже, он пребывал там уже достаточно долго, потому что мини-очередь возмущенно роптала.
– Вот зараза! Скоки мона там билимбасить!? – негодующе брюзжала толстая усатая старуха по фамилии Закошанская.
Ее фамилию Рей, несмотря на то, что прожил в коммуналке больше трех лет, узнал случайно – когда его вызвали в ЖЭУ, чтобы продемонстрировать список должников по квартплате. Соседи кликали старуху Филипповна. Это в ее присутствии. АА за глаза зловредную старушенцию называли Чучареллой.
Откуда пошло это прозвище, не знал никто. Даже сосед Закошанской, дед Микита, старожил коммуналки.
В молодости он был ярым украинским националистом, бойцом УПА, за что и оттрубил в колымских лагерях двадцать пять лет. После отсидки Микита не вернулся в родные края. Наверное, потому, что оставил среди земляков чересчур плохую память о себе.
Приехав в город, он нашел себе старую деву с «хатой», таким образом получив вожделенную прописку. Его супруга долго не зажилась на этом свете. Чучарелла рассказывала «по секрету всему свету», что супруга Микиты очень переживала из-за того, что у них нет ребеночка. Спустя пять или шесть лет после замужества она повредилась умом и попала в психушку, где и померла. С той поры Микита жил бобылем, постепенно превратившись в женоненавистника.
– Выдра, знамо дело, выдра, – злобно поддакивал Чучарелле еще один жилец коммуналки по фамилии Хайлов, который нервно потирал руки и с ненавистью поглядывал то на двери душевой, то на часы-ходики; они были повешены на стену неизвестно кем и когда между туалетом и помещением для принятия водных процедур.
Это был еще тот тип. Ему уже давно стукнуло сорок, но он молодился изо всех сил. Почти каждый вечер Хайлов ходил с забинтованным лицом, скрывая под бинтами огуречные, кефирные и еще какие-то маски.
Когда он снимал эту маскировку и являл свой пресветлый лик соседям, дед Микита ошеломленно бурчал «Ведьмак, ей право, ведьмак», а Чучарелла втихомолку крестилась.
Действительно, иногда поутру Хайлов и впрямь был похож на упыря: белая, туго натянутая кожа лица, шальные глаза, красные от ночных скачек с молоденькими девицами, и желтые лошадиные зубы, которые его родители вставили своему первенцу явно по пьяной лавочке – абы как.
– А, и ты тоже… – сказал неприветливо Хайлов, искоса взглянув на Рея. – Всем припекло в один момент…
– Кто там? – спросил Рей, проигнорировав недружелюбный тон Хайлова.
Пользуясь своими физическими данными, он время от времени опускал хамовитого соседа с его эмпирей на грешную землю. Поэтому между ними шла вялотекущая «холодная война».
– Зойка… паразитка, – вместо Хайлова ответила Чучарелла.
При этом ее лицо выдало целую гамму чувств – от ненависти до лакейского угодничества и злорадства. Она знала, что Рей церемониться с Зойкой не будет.
Зойка была еще тот кадр. С завидной регулярностью она каждые полгода приводила нового мужа. В ее картотеке уже образовался целый интернационал, вплоть до негра из Буркина-Фасо.
Обычно Зойкина семейная идиллия длилась от силы два-три месяца. Затем, не выдержав ее сексуальных запросов, мужички давали деру, при этом оставляя ей все свое имущество – за этим Зойка следила строго.
Последним в этой очереди был грузин Гиви, молодец с данными Ильи Муромца. По крайней мере, он так выставлялся. Но уже через месяц горный орел стал похож на ощипанного петуха. Он даже начал ходить, пошатываясь, и сбросил как минимум десять килограмм веса.
Наученная горьким опытом предыдущих «замужеств», Зойка следила за ним особо бдительно, не отпуская от себя ни на шаг. Но ее сгубила страсть к принятию водных процедур. Пока она плескалась в душе после очередного «заезда», бедный Гиви едва не в одних трусах выпрыгнул в окно и был таков.
В коммуналке Зойка не праздновала никого, за исключением Рея. Однажды ей попался в сожители крутой и сильный мэн, большой любитель чесать кулаки о женские ребра. Зойка терпеливо сносила его побои и никому не жаловалась.
Но вся проблема заключалась в том, что комнаты Рея и Зойки разделяла лишь тонкая стена в один кирпич, и ему были хорошо слышны все перипетии мордобоя, который регулярно устраивал буйный «муженек» Зойки.
В один прекрасный день, не выдержав гвалта, что называется, под боком, чем-то раздраженный Рей пинком вышиб хлипкую дверь Зойкиной комнаты и, не говоря ни слова, железной рукой взял буяна за горло. Подержав его так с минуту – пока тот не начал синеть от удушья – Рей все также молча швырнул его, как тряпку, на пол и вышел.
Мэн слинял через полчаса. Навсегда. А Зойка в порыве благодарности сказала Рею, что он может пользоваться ее прелестями в любое время суток, на что он лишь холодно улыбнулся и невежливо закрыл дверь перед самым ее носом.
С той поры Зойка стала относиться к Рею как к поставленной на боевой взвод гранате. Наверное, она никак не могла поверить тому факту, что обычно безропотный и безобидный сосед-тихоня оказался способным усмирить в считанные секунды здоровенного бугая-сожителя, а поэтому не могла сообразить, как себя вести с Реем.
Рей с силой постучал в дверь душевой.
– А не пошли бы вы все!… – раздалось в ответ.
После бегства Гиви любвеобильная Зойка почти всегда была не в настроении.
– Нахалка! – каркнула Чучарелла, воинственно уперев руки в свои мясистые бока.
Она явно настроилась на длительную перепалку – старуху хлебом не корми, а дай всласть почесать языком. Но Рей не склонен был слушать очередной коммунальный концерт. Повысив голос, он сказал:
– Зоя, выходи. Не задерживай народ.
– Рей, это ты?
– Не узнаешь? – В голосе Рея зазвучал металл.
– Все-все, я уже…
Зойка появилась на пороге душевой в облаке пара как древнегреческая богиня. Она и впрямь была очень даже симпатичной – пышная высокая грудь, голубые глаза, густые русые волосы, полные чувственные губы и румянец во всю щеку.
Зойку несколько подводила лишь крепкая крестьянская стать и широкая кость, что иногда ее бесило. Она хотела походить на худосочных длинноногих див, заполонивших экраны телевизоров и модные журналы.
– Всем привет! – бодро воскликнула Зойка и игриво повела бедрами.
При этом махровое полотенце, обернутое вокруг ее туловища, дало слабинку и опустилось, явив собравшимся аккуратные розовые соски нерожавшей женщины. При виде такой аппетитной картины у Хайлова загорелись глаза, как у душевнобольного, а Чучарелла с отвращением плюнула на пол, обрызгав слюной свой замызганный халат «в цветочек».
– Привет, – хмуро буркнул Рей, который сразу понял, для кого предназначена эта демонстрация. – Прикрой свои прелести, золотце.
С этими словами, отстранив Зойку с дороги, он решительно шагнул вперед и закрыл дверь душевой на задвижку. Сквозь тонкую алебастровую стенку послышался дружный вопль Чучареллы и Хайлова, уязвленных по самое некуда нахальным поведением Рея, который проигнорировал очередь, и хохот Зойки, оценившей фортель соседа.
– Рей, тебе яичницу приготовить? – крикнула она, заглушив своим голосищем ропот старухи и молодящегося жиголо.
– И кофе, – ответил Рей, открывая кран с холодной водой.
Жесткие ледяные струи взбодрили его в один момент. Унылая серятина вокруг неожиданно окрасилась во все цвета радуги, и Рей почувствовал, что к нему постепенно возвращается душевное равновесие.
– Надеюсь, я вас не сильно задержал, – сказал он с нажимом, выходя из душевой.
Хайлов, опустив глаза, пробормотал что-то невразумительное, а Чучарелла, угодливо хихикнув, поторопилась скрыться за дверью ванной комнаты.
Рей поступил по-хамски, проигнорировав очередь, вовсе не по причине своего скверного характера. Просто он знал, что и Хайлов, и Чучарелла были большими любителями подолгу плескаться под душем, и выкурить их из ванной комнаты можно было разве что с помощью какого-нибудь отравляющего газа.
Яичница из трех яиц оказалась восхитительной. Зойка добавила в сковородку каких-то специй и накрошила репчатого лука.
Что касается напитка, то его можно было охарактеризовать лишь одним словом – горячий. Наверное, у Зойки закончились зерна натурального кофе, и она заварила растворимый, в котором присутствовал сплошной цикорий.
– Куда-то торопишься? – полюбопытствовала Зойка, наблюдая с какой скоростью Рей уплетает яичницу.
– Умгу…
– Куда, если не секрет? В такую рань…
– На постоянную работу устраиваться.
– Иди ты! – удивилась Зойка.
– Ну…
– На тебя это не похоже.
– Я перековался. Решил начать новую жизнь.
– С похмела? – хихикнула Зойка.
– Нет. Давно задумал.
– И что тебя подтолкнуло на такой «подвиг»?
– А то ты не знаешь… Хроническое безденежье. И за эту нору нужно заплатить. Иначе выкинут на помойку, к бомжам.
– Ни хрена они не выкинут, – воинственно сказала Зойка. – За парашу, в которой мы живем, нам еще мэрия доплачивать должна.
– Доплатит она тебе, жди… Это к разным там олигархам наше государство милостиво, раздает им почти за бесплатно нефтяные скважины, заводы и фабрики. А нашего брата прессуют по полной программе. Копейку за электричество не заплатишь – враз отрежут. И врагом общества назовут.
– Тут ты прав.
– Ладно, потопал я, – сказал Рей, поднимаясь. – Спасибо за завтрак. Разбогатею, с меня бутылка.
– Дождешься от тебя…
– Жди. Я не жадный. Я всего лишь бедный. Покеда…
Переполненный трамвай болтался на раздолбанных рельсах, как рыбацкая лайба в штормовую погоду. Казалось, еще немного и дребезжащий железный вагон проигнорирует очередной поворот и почешет к следующей остановке прямо по асфальту или завалится набок.
Рей, как обычно, ехал без билета – экономил. Он бездумно смотрел на городские пейзажи, бегущие за окнами трамвая, и вспоминал…
Два дня назад он зашел пошакалить в пивбар Костика. Тот иногда давал ему работу по благоустройству территории, окружающей питейное заведение, а за это расплачивался пивом и солеными сушками.
На этот раз получился облом – кто-то опередил Рея. Ушлый конкурент не только подмел тротуар и собрал все бумажки в скверике, но еще и посыпал песком утоптанную до каменной твердости грунтовую площадку, где стояли летние столики.
Повздыхав и посокрушавшись на предмет своей невезучести, Рей уже хотел направиться дальше, но тут его окликнул Костик, который как раз тащил поднос с доверху наполненными пивными кружками:
– Рей! Зайди на минуту.
Рей послушно изменил курс. При виде белых шапок пены, возвышавшихся мини-айсбергами над живым янтарем, заключенным в стекло, он невольно облизал сухие губы.
– Пивка выпьешь? – спросил Костик.
– Да. Но… – Рей выразительно похлопал по карману брюк и развел руками.
– Понял. Не переживай. Угощаю.
– Спасибо…
– Зайди в мой кабинет, – сказал Костик и скрылся в помещении пивбара.
Кабинет – это было сильно сказано. Подсобное помещение, заставленное всякой всячиной – от высоких баков из нержавейки, похожих на разгонные блоки ракет класса «земля-воздух», до ящиков с каким-то барахлом, мало напоминало присутственное место.
Разве что большой сейф, стол в углу и четыре стула с деревянными резными спинками указывали на то, что в этой конуре Костик решал насущные бизнеспроблемы и принимал проверяющих разного ранга, а также приятелей и просто знакомых.
Костик принес вместительный кувшин с пивом и с десяток раков.
– Угощайся, – сказал он, усаживаясь напротив – на свое начальственное место.
– А кто в зале остался? – спросил Рей, когда опорожнил одним духом первый бокал.
Он пребывал в некотором смущении из-за неслыханного гостеприимства Костика. Раки! Это было что-то новое. С чего бы это обычно прижимистый владелец пивбара так расщедрился?
Нужно ухо держать востро, решил Рей, и налил себе второй бокал – после ночных посиделок у соседа с квартиры напротив, который отмечал какой-то юбилей, его мучила сильная жажда, которую он ощутил сразу же, едва оказался на солнцепеке.
Интересно, какую работенку на этот раз ему подкинет Костик? – подумал немного обеспокоенный Рей. Неужто грузить металлолом или таскать кирпичи? Ну да ладно, это будет потом, а сейчас нужно наслаждаться халявой…
– Марина, – ответил Костик.
– М-м… – невразумительно промычал Рей, тщательно перемалывая своими по-волчьи крепкими и острыми зубами рачье мясо, выгрызая его из-под хитиновой оболочки.
Ему редко попадались такие деликатесы, поэтому он старался использовать предоставленный Костиком шанс побыть в шкуре гурмана, что называется, до упора, и трескал раков едва не с панцирем.
Рей хорошо знал Марину. Она была не местной, приехала в город из забытой Богом и властью деревеньки в поисках работы и личного счастья.
Работу Марине предоставил Костик, обреталась она в какой-то общаге на птичьих правах, а что касается личной жизни, то этого добра у нее хватало – ее шеф был еще тот лось. Насколько Рею было известно, владелец пивбара, кроме Марины и другой официантки, Ольги, обихаживал свою жену (что вполне естественно – куда денешься?), ее подругу и двух или трех студенток.
Нельзя сказать, что Рей и Костик были друзьями или даже добрыми приятелями. Просто в особе Рея владелец пивбара получил благодарного слушателя. По натуре недоверчивый и осторожный, Костик находил отдушину в разговорах с Реем. Правда, их беседа в основном сводилась к монологу Костика – Рей лишь поддакивал и кивал, где нужно.
Он не знал, почему Костик проникся к нему таким доверием. Возможно, потому, что Рей в общественной иерархии был круглым нулем, и по этой причине не мог сделать ему ничего плохого – ниже него стояли лишь пьяницы и бомжи.
Благодаря хозяину пивбара, Рей был в курсе большинства городских событий, как явных, так и тайных – Костик слыл ходячей энциклопедией новостей. Несмотря на свою незначительность в мире бизнеса, он имел обширный круг приятелей и знакомых, обладающих самым разным общественным статусом.
Наверное, их привлекала его широкая обаятельная улыбка – как у французского актера Бельмондо.
– Тебе работа нужна? – спросил Костик, когда Рей допил второй бокал.
– Спрашиваешь…
– Насколько я знаю, в армии ты не служил…
Рей мгновенно насторожился. Разговоры об армии для него были табу. Костик знал, что Рей не любил распространяться на эту тему. С какой это стати хозяин пивбара вдруг затронул неприятный для Рея вопрос?
Рей промолчал, лишь внутренне сжался.
– Но это не беда, – продолжал Костик. – Я тут прорюхал, что одной крутой фирме требуется охранник. У тебя есть хороший шанс. Ты парень крепкий, молодой.
– И чем я буду там заниматься? – с подозрением спросил Рей.
Он знал, что понятие «охранник» в разных бизнесструктурах трактуется по-разному. В одной фирме охранник – это обычный дежурный, чаще всего ночной, а в другой – костолом, выбивающий долги, нередко замазанный в криминал по уши.
Костик изобразил свою фирменную улыбку.
– Не дрейфь. Ничего такого. Будешь «вратарем».
– То есть?…
– Пардон – привратником. Твоей служебной обязанностью будет открывать-закрывать ворота предприятия. Правда, дежурство там длится сутки, но это даже лучше.
– Почему?
– Вечером и ночью начальства и забот поменьше. Ну что, согласен?
Рей замялся. Конечно, постоянная работа – это хорошо. Но он уже так привык к свободной жизни, не обремененной никакими обязанностями, условностями и обязательствами, что уже не представлял над собой начальника и четкого распорядка дня.
– Да ты не сомневайся. – Костик понял его по-своему. – Бабки там платят вполне приличные. Если будешь стараться и покажешь себя с лучшей стороны, то продвижение по службе тебе гарантировано, а значит и повышение зарплаты. Там все обставлено серьезно. Фирма козырная. Своих работников не обижают.
– А почему я? – с подозрением спросил Рей. – У них что, проблема с кадрами? При нынешней-то безработице…
– Чудак человек… – Костик снисходительно ухмыльнулся. – Ты идешь туда по моей протекции. Сечешь разницу между клиентом с улицы и тобой?
– В общем, да… конечно…
– Не дрейфь. Все будет тип-топ. Ручаюсь.
– А как ты узнал, что той фирме требуется охранник? – спросил Рей, все еще пребывая в больших сомнениях.
Вообще-то он хотел спросить, с какой стати Костик проявляет такую заботу о постороннем, чужом ему человеке, но сформулировал вопрос по-иному. Рей наверняка знал, что кто-кто, а Костик точно не относится к племени добрых самаритян и ничего не делает даром, без собственной выгоды.
Интересно, какую плату владелец пивбара потребует с него за трудоустройство?
– Обижаешь… – Костик снисходительно осклабился. – Связи, брат, в наше время – великое дело. Нечаянно подслушал разговор знакомых бизнесменов об их кадровых проблемах ну и… подсуетился… хе-хе… Между прочим, сразу о тебе подумал. Лучше кандидатуры на вакансию трудно придумать. Ты здоров, как бык, харчами не перебираешь, да и годы твои в самый раз. Вот я и замолвил словечко.
– Спасибо…
– Отблагодаришь потом, когда устроишься. К тому же, за спасибо ничего не купишь… – снова широко улыбнулся Костик.
Рей мгновенно насторожился – вот оно! Сейчас Костик выложит остальные карты на стол и запросит свою цену за протекцию. Однако, Рей ошибся. Костик сказал совсем другое:
– С первой получки ведешь меня в кабак, – явно куражась, продолжил хозяин пивбара. – Ну ладно, со второй. Тебе нужно немного прибарахлиться. А то твой прикид не выдерживает никакой критики.
– Эт точно…
Рей не стал говорить Костику, что у него была приличная одежда. Но он уже забыл, когда ее надевал. Та жизнь, которую Рей вел последние годы, не располагала к выходам в большой свет. А на тусовках, которые он посещал, царила полная демократия по части внешнего вида.
– В общем, послезавтра, к девяти ноль-ноль, будь по адресу… – Костик продиктовал, отчетливо выговаривая слова. – Обратишься к начальнику охраны Амеличеву. Зовут его Петр Исидорович. Смешное отчество, правда? Он уже предупрежден.
– Ты с ним договаривался?
– Мил человек… – Костик изобразил снисходительную улыбку. – Он шнурок, не более того. Я вел переговоры с одним из главных боссов. Вот так-то.
– Но обычно начальник охраны предприятия – важная шишка. Теперь на такие места берут или бывших ментов или сотрудников госбезопасности, притом в больших чинах.
– Верно. Только не в этой фирме. Амеличев – старый кадр. Он работал на предприятии при советской власти, до приватизации. Но там есть еще одно охранное подразделение – телохранителей. Вот их шеф действительно серьезная и весомая личность. Может даже бывший сотрудник органов.
– Учту на будущее.
– Да уж… хе-хе… придется. Только ты завтра не опаздывай на рандеву. Там с этими делами строго.
– Не опоздаю.
– Вот и чудесно. Еще пивка?
– Благодарю, достаточно…
Когда Рей вышел из пивбара, в его голове царил полный сумбур. Впервые за долгие месяцы он почувствовал, как из души постепенно уходит, уползает змеей подколодной черная меланхолия – его постоянная спутница и коммунальная сожительница.

Глава 2

Пролившееся на старые дрожжи пиво разбудило еще большую жажду. Поколебавшись немного, как витязь на распутье, Рей круто изменил маршрут и потопал в сторону Ташки.
Это наименование, как и Староконюшенный переулок, осталось с прежних времен. (Ташкой называлась гусарская кожаная сумка на ремнях). Ташка вместе с Выселками находились на самой, что ни есть, городской окраине.
Выселки – это поселок бедноты. Таким он был еще при царе Горохе, таким он оставался и при советской власти.
Ничего не изменилось в Выселках и после демократических перемен. Все те же убогие хибары, вросшие по окна в землю, подозрительные людишки, большей частью пьянь-рвань и жулье разных мастей, те же неистребимые миазмы кошачьего дерьма и мышиного помета вперемешку с запахами горячей бражки – Выселки славились хорошо налаженным самогонным промыслом – и лабиринты грязных улиц и переулков, где сам черт ногу сломит.
Что касается собственно Ташки, то она была продолжением Выселок и представляла собой полуостров, далеко выдающийся в реку. Ташка была привязана к Выселками двумя перешейками, между которыми находился заболоченный участок, и насыпью на одном из них.
По насыпи проходила заасфальтированная дорога – такая узкая, что две встречные легковушки разминались с трудом. Ту часть асфальта, которую дорожники не успели украсть, они положили прямо на землю, лишь слегка и кое-где подсыпав в виде подушки тонкий слой щебня и песка, поэтому езда по этой дороге напоминала плавание по волнам. Впрочем, по ней чаще всего ходили пешком или передвигались на велосипедах.
Ташка исполняла для городской бедноты роль Монте-Карло. Это и впрямь было почти курортное место – золотой песок речных пляжей, многочисленные пивные, ларьки и кафешки, танцплощадка и даже небольшое казино.
Здесь целовались и влюблялись, напивались до чертиков, курили анашу и кололи под кожу всякую пакость, дрались и мирились, наконец, играли и проигрывали, иногда по-крупному. Богатые и чужаки (то есть, приезжие) сюда не совались – это было чревато. Менты, правда, наведывались, но только в светлое время суток.
Короче говоря, Ташка была мини-республикой со своими министрами и президентом, номенклатурой и простолюдинами. Самое интересное – Ташкой управлял «смотрящий», которого выбирали на своеобразном вече. И это был не вор «в законе» или какой-нибудь нувориш. Отнюдь.
Ташкинская братва выбирала самого честного и справедливого, пользующегося настоящим, не дутым, авторитетом. А он уже подбирал себе «народных дружинников», которые вместе с ним следили за порядком.
И смотрящий, и его помощники были на содержании общества: им платили зарплату (очень даже приличную), пуская ежемесячно среди бизнесменов Ташки шапку по кругу. Смотрящий не имел права заниматься никаким бизнесом и должен был вести себя как подобает уважаемому человеку: не пить до упора, не кутить, не распускать руки без нужды и не заводить фаворитов – в Ташке все были равны.
Рей среди ташкинской братвы уже давно был своим. Он редко принимал участие в гульбищах, вел себя тихо и незаметно. Иногда Рей заходил в казино (когда появлялись деньги) и играл там по маленькой – чтобы убить время.
Но большую часть времени Рей просиживал у своего приятеля Пехи. Он держал небольшое кафе, где толкал без зазрения совести самогон, произведенный на Выселках, выдавая его за виски.
Впрочем, это забористое пойло Пеха успешно облагораживал: убирал сивушные масла, применяя для этого активированный уголь, умягчал при помощи сахара, добавлял какие-то специи, выдерживал в дубовых бочках и подкрашивал чаем или растворимым кофе. Так что на вкус «виски» Пехи было вполне приличным напитком, но с ног могло свалить даже слона, притом совсем небольшой дозой.
– А, Рей, привет! – Пеха тер столы подозрительной на вид тряпкой. – Налить стопарь или как?
– Чего бы я поперся в такую даль, – буркнул Рей.
– Навестить друга… гы-гы-гы… – заржал Пеха.
Пеха был невысокого роста, рыжий и полный. Повинуясь очередной моде, он завел себе козлиную бородку, а длинные волосы связывал на затылке в узел.
– Счас обслужу, – сказал Пеха и пошел к бару.
– Только не лей мне свой «натурпродукт», – поторопился предупредить его Рей.
– Что, не нравится?
– Не в этом дело. Просто не хочу выписывать ногами кренделя, начиная с обеда.
Пеха снова заржал и достал из холодильника запотевшую бутылку «Абсолюта».
– Для хорошего человека – любой каприз…
Зажевав бутербродом с колбасой рюмашку, которую принес Пеха, Рей спросил:
– А где твой народ? Почему один управляешься?
– Народ в отрубе. Мы пахали до пяти утра. Свадьбу обслуживали. Ночью я ухитрился немного покемарить, а им пришлось покрутиться. Поэтому я отпустил официантов до двенадцати дня. Но повара работают.
– Понял… – Рей немного помялся, но затем все-таки решился и спросил: – Ты знаешь фирму «Дерон»?
– Ну ты даешь… А кто ее не знает?
– Вот я, например, не знаю.
– Ты у нас не от мира сего, – засмеялся Пеха. – «Дерон» – фирма, круче которой в городе трудно сыскать. В свое время ее основал бывший мэр Деревягин и директор хладокомбината Ронинсон. Но затем, как тебе, надеюсь, известно, Деревягина сначала убрали с поста и затем шлепнули, а его компаньон от греха подальше слинял в Израиль, в свою «землю обетованную». А фирму, уже тогда очень богатую, акционировали, и она досталась неким неизвестным лицам… – Пеха сумрачно осклабился.
– Неизвестным?
– Ага. Неизвестным простому народу. Но кому нужно, те все знают, что в «Дероне» заправляет Чвыков. Так что, сам понимаешь, фирма, принадлежащая депутату горсовета Чвыкову, никак не может быть бедной и малозначимой в городском бизнесмире.
– Понял. Спасибо за информацию.
– А зачем тебе эта информация? Или это секрет?
– Какие там секреты… Мне предлагают в «Дероне» место охранника.
– Неужто предлагают? – На лице Пехи явственно проступило недоверие.
– Не веришь?
– Да нет, почему…
– Считаешь, что я недостоин… – Рей невольно помрачнел. – Наверное, ты прав.
– Брось… – Пеха смутился. – Ничего я не считаю. Просто… Ну, как тебе это сказать…
– Говори прямо. Я не барышня. И мне хорошо известно мое общественное положение. Так что ничего нового по этой части от тебя я не узнаю.
– Дело в том, что в «Дерон» можно попасть лишь благодаря серьезной протекции. Людей с улицы туда не берут.
– Кто бы в этом сомневался… Но у меня есть протекция. Так что в этом вопросе все тип-топ.
Пеха как-то неопределенно пожал плечами. Он присел на стул напротив Рея, но его взгляд объезжал собеседника стороной, по касательной. Пеха словно чего-то стеснялся, а потому не хотел смотреть Рею прямо в глаза.
– И все равно тебя что-то смущает, – резко сказал Рей.
Он имел право так разговаривать с Пехой, который ходил на Ташке в авторитетах. (Впрочем, как и другие бизнесмены, застолбившие этот крохотный полуостров еще во времена перестройки и гласности). Однажды Рей нечаянно спас Пеху, когда тот по пьяной лавочке едва не утонул.
С той поры они с Пехой были на дружеской ноге. Иногда Пеха даже ссуживал Рея деньгами и продуктами. И нередко бесплатно кормил его, благо вполне съедобных отходов в кафе хватало.
– Да как тебе сказать…
– Не смущайся. Режь правду-матку прямо мне в глаза. Я не обижусь.
– Понимаешь, насколько мне известно, туда в охрану берут большей частью отморозков. Или (что в основном практически одно и то же) бывших ментов, которых выгнали с работы за разные проступки.
– А ты считаешь, что я невинный и пушистый.
– Отнюдь. Но ты порядочный человек (с другим я не имел бы никаких дел, уж поверь мне). И это тебя может сгубить.
– Спасибо на добром слове. Плесни еще грамм сто…
Дожидаясь, пока Пеха совершит рейд к холодильнику и обратно, Рей усиленно ворочал мозгами. Может, и впрямь отказаться от предложения Костика? А как тогда жить дальше? Опускаться еще ниже, до уровня бездомного бомжа?
Рей невольно содрогнулся. В отличие от основной массы обывателей, он сочувствовал этим несчастным и даже где-то понимал их, но очутиться в шкуре изгоя не хотел. Тогда уж лучше пулю в лоб или петлю на шею.
– Ну и что ты решил? – Вопрос Пехи прозвучал, что называется, в тему.
– А как бы ты поступил на моем месте?
– М-м… Не знаю. Без работы и хорошего заработка тоже плохо.
– Вот и я об этом.
– Значит, пойдешь…
– Попробую. Ежели что, рассчитаюсь. Ты же знаешь, что на одном месте я долго не задерживаюсь.
Пеха нехорошо рассмеялся.
– Наивный… – сказал он, с сожалением глядя на Рея – как на душевнобольного. – Спрыгнуть с движущегося поезда иногда бывает гораздо сложнее, нежели забраться в него на ходу.
– У меня просто нет другого выхода.
– Между прочим, я предлагал тебе место официанта. И сейчас мое предложение осталось в силе.
– Нет уж, уволь. Быть половым – не мое призвание. Я готов служить, но не прислуживать.
– Посмотрю, что ты запоешь через месяц-два.
– Мне и самому интересно… – Рей коротко улыбнулся.
Возвращаться домой было гораздо легче и приятней, нежели тащиться на похмельную голову в забегаловку Костика. Рей постепенно смирился с мыслью, что ему придется поделиться своей свободой с «Дероном», а предостережения Пехи растворились в градусах «Абсолюта» и унеслись прочь с легким приятным ветерком.
«Рискну, – думал он. – Вдруг хотя раз в жизни мне повезет. В конце концов, ворота открывать, не лопатой махать. Рискну…»
И вот сегодня Рей ехал в офис «Дерона» наниматься на работу. Он пытался взбодрить себя радужными картинами будущего благополучия, но в голову лезла разная чертовщина.
Рей боялся. Он уже давно не вращался в коллективе, и теперь с душевным содроганьем намечал в своем воображении правильную линию поведения, которой нужно придерживаться в отношениях с коллегами.
Но все его потуги были тщетными – линия получалась не прямой и ровной, как должно, а рыскала, словно пьяная, со стороны в сторону. Она была неясной, расплывчатой, и явно вела куда-то не туда.
В общем, когда Рей вышел из трамвая, его настроение было близким к паническому. У Рея даже ноги стали ватными. Поэтому, когда он предстал перед начальником охраны Амеличевым, его била мелкая дрожь, и он крепко стиснул зубы, чтобы они не стучали.
«Что со мной творится!?» – подумал он мельком и тут же услышал глуховатый, но сильный голос Амеличева:
– Что тебе нужно, парень?
Его пропустили в кабинет начальника охраны без особых проблем, даже не спросив документы. Может потому, что комнатушка, где сидел Амеличев, находилась в здании проходной.
– Я… это… наниматься…
– Куда наниматься?
– К вам.
– То есть?…
– В охрану.
– С чего ты взял, что нам нужны охранники? – удивился Амеличев. – По-моему, мы объявление на эту тему не давали.
– Ну как же… – Рей смешался. – Мне сказали, что вы знаете, что вас предупредили…
– Никто меня не предупреждал.
– Тогда извините. Всего вам доброго. Я пошел…
– Постой! – Амеличев нажал кнопку на пульте и поднял телефонную трубку. – Алло! Сей Сеич, тут у меня парень. Пришел наниматься в охрану. Нет, я не в курсе. Да… Заявку? Давал. Но у меня есть кандидат… Понял. Как там тебя?… – нетерпеливо прищелкнув пальцами, спросил он, обернувшись к Рею.
– Варна.
– Не понял… Мне нужно знать твою фамилию, а не город, где ты родился.
– Это и есть моя фамилия. По-латышски Ворона. И родился я не в Болгарии.
– Надо же… – Амеличев в удивлении покрутил головой. – Его фамилия Варна, – сказал он в трубку. – Понял. Слушаюсь.
Начальник охраны положил трубку на рычаг и перевел взгляд на Рея.
– А имя твое как звучит? – спросил он сухо.
– Реймонд. Друзья и знакомые зовут меня просто Рей.
– Реймонд Варна… – Амеличев покатал слова во рту, словно два камешка. – И как это тебя угораздило в наши края забраться? Теперь у вас там, в Латвии, не жизнь, а малина. По крайней мере, так говорят. В Европу вошли, в НАТО. Цивилизация. Не то, что мы, голоштанные.
Несмотря на серьезный вид, с которым говорил Амеличев, в его голосе звучала ирония.
– Я местный, – ответил Рей. – Или – скажем так – почти местный.
– Ну? – На лице Амеличева явственно проступило недоверие.
– Мой дед уехал из Латвии в девятнадцатом году.
– Небось, был латышским стрелком?
– Землемером, – коротко и сухо ответил Рей, которого Амеличев уже начал раздражать.
– Понятно. Давай свои документы.
Рей вынул из кармана паспорт и трудовую книжку и протянул их начальнику охраны. Амеличев открыл паспорт, полистал и поднял округлившиеся от удивления глаза на Рея.
– Ты что, родился в Париже!? – спросил он, глядя на Рея, как на внезапно появившееся перед ним привидение.
– Так получилось, – ответил Рей, не имея ни малейшего желания вдаваться в подробности.
Но от Амеличева не так просто было отцепиться. Похоже, начальник охраны «Дерона» происходил из племени прилипал.
– А конкретней? – сказал с нажимом Амеличев.
– Отец был сотрудником посольства, – процедил сквозь зубы Рей.
– Ага… Это возможно. Мать у тебя тоже латышка?
– Нет, русская.
– Ну что ж, это уже лучше… – Амеличев начал листать трудовую книжку. – Да-а, братец… Это не трудовая, а целый роман в двух томах. Ты, я вижу, из породы «летунов», нигде долго на одном месте не задерживаешься. У тебя что, характер хреновый? Или ты большой лентяй?
– Насчет характера не знаю. В принципе, я человек тихий. А что касается других качеств… В этом вопросе трудовая книжка не показатель. Просто раньше я работал в основном на шабашках. Закончили объект, рассчитались, перешли на другой, месяц-два поработали, снова расчет… И так далее.
– М-да… – Амеличев сокрушенно вздохнул. – Ладно, пиши заявление…
Оформили Рея на удивление быстро. Уже через два часа он стоял у ворот предприятия, впуская-выпуская грузовые автомашины, большей частью фургоны и фуры. В напарники ему дали хмурого, неразговорчивого типа, которого кликали Жарун. Что это было – фамилия или прозвище – Рей не знал.
День до обеда тянулся словно канитель. Рей измаялся с непривычки и устал так, словно вагон угля разгрузил. Его тяготило и раздражало все: нещадное солнце, пыль, рев автомобильных моторов и даже хмурая физиономия Жаруна, который смотрел на Рея как на пустое место.
Сам Жарун устроился в холодке, под деревом. Он лишь наблюдал за действиями Рея, да проверял и проштамповывал пропуска, которые предъявляли водители и экспедиторы. Эти бумаженции приносил ему Рей, хотя до ворот было не более десяти шагов.
«Похоже, этот хренов «дед» держит меня за «салабона», – злобно думал Рей. – Вот сука! Ну, ничего, потерпим маленько…»
В обеденный перерыв работники отдела сбыта, расположенного в здании проходной, а также остальные охранники (кроме Рея и Жаруна, их было еще двое, притом все с пистолетами – ВОХРА) ушли в рабочую столовую, которая находилась неподалеку, на территории предприятия.
Жарун, разложив на столе свой сидор, трескал колбасу, густо поливая ее кетчупом и запивая «кока-колой». Он громко чавкал и отрыгивался, и Рей, у которого кишки играли голодный марш, а в пустых карманах бегала вошь на поводке, поторопился покинуть помещение проходной.
Рей пошел к беседке, где журчал крохотный фонтанчик, и росли какие-то цветы. Только теперь он с сожаление подумал, что совершил большую глупость, не захватив с собой хотя бы огрызок черствого батона.
В пустой беседке было прохладно и уютно. Улегшись на скамью, Рей принялся анализировать свои первые впечатления от новой работы.
Все выходило на то, что он вряд ли долго здесь продержится. Во-первых, Амеличев с трудом скрывал свое недовольство, что его не поставили в известность о приеме на работу нового охранника.
Наверное, старый хрыч уже пообещал кому-то из знакомых или родственников это кайфовое местечко, и теперь будет думать лишь о том, как бы Рея вышвырнуть вон за какую-либо провинность – настоящую или выдуманную.
Во-вторых, Жарун и иже с ним были Рею просто неприятны. У Рея глаз был наметан на подобных типов. Их бандитская сущность так и перла наружу. Ее нельзя было скрыть даже под вохровской формой. Рей точно знал, что с ними он вряд ли найдет общий язык.
И в-третьих, ему просто не нравилась тоскливо-рутинная должность привратника. Тем более, что он уже успел подметить некоторые странности в работе проходной. Может потому, что его нервы были напряжены до предела.
Некоторые машины, в основном фуры, явно везли не то, что было заявлено в накладных. И водители, и экспедиторы этих машин держались независимо; даже невозмутимый Жарун начинал нервничать, когда Рей приносил ему документы на вывоз. Он старался, чтобы оттиск штампа охраны получался четким и стоял там, где нужно.
Интересно, что везут эти машины? – думал Рей.
Он уже знал, что на предприятии идет разлив сухих вин, минеральных вод, а также соков. Маневренный электровоз то и дело загонял на территорию предприятие цистерны, окрашенные в серебряный цвет.
Ворота для одноколейки находилось неподалеку от центральной проходной, поэтому Рей имел возможность и слышать, а иногда и видеть движущиеся составы цистерн, которые пожирала ненасытная утроба предприятия.
Впрочем, какая разница, что везут фуры и что находится в цистернах? Да пусть хоть динамит или тяжелая вода. Чтобы наводить порядок в таких вопросах, существуют различные государевы службы. Он всего-навсего лишь крохотный винтик в большом механизме. За ту зарплату, что ему пообещали, можно не только на все глаза закрыть, но и уши заткнуть.
Ни для кого не новость, в том числе и для власть имущих, что в стране большой бизнес имеет в основном полукриминальный характер…
Количество машин, проезжающих через ворота, иссякло только к восьми вечера. Рею доложили, что охрана работает сутками, так что ему нужно было затянуть ремень потуже и глотать голодную слюну целую ночь до самого утра.
Впрочем, на эту тему он уже сильно не переживал. В раздевалке в каком-то загашнике Рей нашел полпачки чая, и теперь наливался заваренным кипятком по самое некуда. К ночи его желудок стал напоминать аквариум, так много было в нем жидкости.
Но, как бы там ни было, а голод ему удалось кое-как умять. Чтобы не мозолить глаза своим напарникам, Рей большей частью находился вне помещения проходной.
После шести вечера, когда с предприятия ушло начальство, вохровцы сели играть в карты, а Жарун начал болтать по телефону с какой-то девицей. Его косноязычный треп, густо уснащенный сальностями и весьма прозрачными сексуальными намеками, раздражал не только Рея, но и остальных парней.
Они недовольно морщились и раздраженно косились в сторону Жаруна, однако сделать замечание не решались. Видимо, Жарун был у Амеличева в фаворе.
Ночь выдалась спокойной. Рею даже удалось немного вздремнуть в беседке, так как в ночное время главная охранная забота ложилась на плечи вооруженных вохровцев. Едва стемнело, они бросили карты и пошли в обход территории предприятия. И так ночь напролет, с небольшими перерывами на отдых.
Похоже, Амеличев держал своих подчиненных в ежовых рукавицах…
Когда уставший и голодный Рей приехал домой, в квартире шел скандал. Закоперщиком перебранки, как всегда, выступил дед Микита, а его противниками на этот раз была супружеская чета с весьма красноречивой фамилией Змеул.
Партию «первой скрипки» вела Фекла, засушенное от различных диет создание с ужасным характером и луженой глоткой. Своего имени она почему-то стеснялась, поэтому представлялась всем как Фелиция.
Ее муж, такой же гвоздь, только росточком на две головы выше супруги, держал тылы и лишь поддакивал, грозно глядя на невозмутимого Микиту. Звали Змеула мужского рода Валентом, и он весьма гордился этим именем, доверительно намекая собеседникам, что его древний род ведет начало от императоров Византии.
Прижимистый Валент даже наступил на горло собственной песне и потряс тощей мошной, чтобы художники сварганили ему дворянский герб, которым он украсил свои визитки и раздавал их всем встречным и поперечным.
– … Кто вам дал такое право!? Никто не давал! – Фекла визжала, словно дисковая пила.
– Да, никто девал… – как эхо гудел Валент.
Несмотря на худобу, голос у него был словно у дьяка – громкий и басистый.
– А хто ты така, шоб мине указывать? – воинственно спрашивал дед Микита.
– Живу я здесь, и это мой угол! – подпрыгнула Фекла. – И никому не позволю сушить вонючие дырявые носки над моей плитой.
Рей невольно заулыбался. Проблема, поднятая Змеулами, будоражила коммуналку уже давно. Дед Микита вставал очень рано, и пока народ нежился в постели, он, от нечего делать, затевал стирку.
Когда поднимались остальные жильцы, вся кухня была увешана сохнущим бельем. Бельевые веревки были натянуты на разной высоте, и Рей диву давался, не в состоянии представить, как это грузный Микита, которому уже минуло восемьдесят лет, мог так высоко забраться, ведь лестница была лишь у Змеулов, и они хранили ее в своей комнате, за шифоньером.
Про белье ладно – все жильцы так делали. Развешивать постирушку во дворе никто не решался – боялись воров. Но у деда Микиты к старости совсем поехала крыша, и своей стиркой он мстил «клятым москалям». Он развешивал по кухне пожелтевшие подштанники, вышитые рубашки, портянки, прохудившиеся простыни и дырявые носки.
А зимой, так сказать, для аромату, вредный дед цеплял на веревку свои мокрые валенки. Амбре, которое потом разносилось по всем комнатам коммуналки, заставляло морщиться даже Рея, который привык ко всему и не отличался брезгливостью.
– Ну как работа? – спросила Зойка, выступавшая в концертной программе Змеулов в качестве заинтересованного зрителя.
– Не бей лежачего.
– Неужто понравилась?
– Конечно, нет.
– Я так и знала, – рассмеялась Зойка. – Месяц продержишься?
– Не знаю. Вот если бы с кем-нибудь побиться об заклад… тогда, возможно, я и поработал бы до конца года.
– Со мной хочешь поспорить?
– Не люблю обманывать женщин.
– Ой-ой, какие мы воспитанные! Скажи, что дрейфишь – и поставим на этом точку.
– Конечно, дрейфлю. Сам-то я, может быть, и не ушел бы по доброй воле, а вот за начальство свое не поручусь. В один прекрасный момент дадут мне пинка под зад – и все, спор проигран. Так что не буду рисковать своей репутацией.
– Ну, репутация твоя всем известна…
– На что ты намекаешь?
– Какие тут намеки. Лентяй ты, Рей, вот кто. Вон какой здоровущий, а работать не хочешь.
– Ты не права. Работать я хочу. Но не подметайлом и не шнурком – куда пошлют.
– Такова нынче жизнь, – философски заявила Зойка, одним ухом прислушиваясь к перепалке на кухне, а второе наставив, как локатор, в сторону Рея. – Будто не знаешь, что сейчас кандидаты всяческих наук и инженеры на рынке овощами торгуют. Люди с высоким образованием никому не нужны, а что тогда о нас с тобой говорить?
– Не нравится мне такая жизнь.
– А кому нравится?
На этом риторическом вопросе разговор и закончился: Зойка вдруг ввязалась в свару, которая вспыхнула с новой силой, когда дед Микита сел на своего любимого конька и попер буром на «москалей», а Рей быстро прошмыгнул в свою комнату, чтобы подкрепиться.
Он знал, что у него где-то есть в заначке банка бычков в томатном соусе и сушки. Еда, конечно, была так себе, но упасть на хвост Зойке, чтобы она покормила его более сытно, Рей постеснялся.
Через полчаса он уже крепко спал. Его не смог бы разбудить даже артиллерийский залп, не то что коммунальные свары, давно превратившиеся в обыденность.

Глава 3

Амеличев был сух и деловит.
– Все, твоя работа на проходной закончена, – сказал он, когда Рей заступил на дежурство.
На удивление, Рей отработал в «Дероне» уже больше двух месяцев. Постепенно он привык и к своим напарниками, и к Петру Исидоровичу, который оказался строг, но справедлив.
Рей держался ниже травы, тише воды и старался нигде не высовываться. Больше всего ему нравилось то, что другие охранники почти не обращали на него внимания.
Рей был для них чужаком, и они ждали, что он первым начнет ритуал сближения. Однако Рей не спешил становиться с коллегами запанибрата, и они стали относиться к нему как к одушевленному роботу – безразлично. Чего он и добивался.
Приоткрывать свою душу – даже на самую малость – перед людьми, которые не вызывали в нем ничего, кроме антипатии, Рею не хотелось.
– Вы увольняете меня? – не без удивления спросил Рей.
Он не чувствовал за собой никакой вины. Мало того, ему казалось, что Петр Исидорович начал относиться к нему с гораздо большей теплотой, нежели к остальным охранникам.
Амеличев, конечно, скрывал свое расположение к нему, но Рея трудно было обмануть. Тем более, что на первых порах все его чувства обострились, и он замечал самые тонкие нюансы в поведении окружающих – ему не хотелось попасть впросак из-за какой-нибудь мелочи.
А все потому, что деньги охране платили и впрямь очень даже приличные. За два месяца Рей рассчитался с квартирными долгами и даже купил новый импортный телевизор; правда, в рассрочку.
– С чего ты взял? – в свою очередь удивился Петр Исидорович.
– Ну как же…
– Сначала дослушай, – строго перебил его Амеличев. – Тебя хочет забрать Быкасов. Ты чем-то ему приглянулся.
Рей уже знал, Быкасов возглавляет охранную элиту «Дерона» – подразделение личных телохранителей. В их обязанности входило сопровождение всех начальственных шишек, их домочадцев и гостей. В группу Быкасова брали людей, прошедших, как минимум, службу в армейском или милицейском спецназе.
– Это какая-то ошибка, – сказал Рей. – Я у Быкасова не потяну. У меня не тот профиль. Быкасову нужны спецы, а я могу лишь ворота открывать-закрывать. Или канавы рыть. Нет, здесь точно какая-то ошибка.
– Предъявишь ему свои соображения лично, – сухо ответил Амеличев. – Распоряжение на твой счет я получил четкое и недвусмысленное. У Быкасова сейчас недобор – это чтобы тебе стало понятно, откуда ветер дует.
– Да, но…
– Никаких «но»! – повысил голос Амеличев. – Это приказ. Ты на службе. – И тут же Петр Исидорович смягчился: – Кстати, там зарплата у тебя будет почти в два раза выше. Так что ты ничего не прогадаешь.
– Ну что же, коли так… – Рей пристально посмотрел прямо в глаза Амеличеву. – Придется подчиниться. Откровенно говоря, мне бы не хотелось менять начальника. Я к вам уже привык.
– От нас мало что зависит, – с невольным вздохом ответил Петр Исидорович. – Ничего не поделаешь – капитализм.
– Что ж, я пошел. Всего вам доброго.
Рей уже взялся за ручку двери, как вдруг услышал голос Амеличева; он говорил тихо, почти шепотом:
– Ты побереги себя, парень. Будь очень осторожен.
Рей обернулся и молча кивнул. Уточнять что-либо не имело смысла – глаза Амеличева сказали ему все, что нужно…
Быкасов был человек-гора. Ростом под два метра с пудовыми кулачищами, он нависал над собеседником каменной глыбой, беспощадной к тем, кто станет у нее на пути. Его маленькие свинцово-серые глазки всверливались в Рея двумя буравами и доставали едва не до печенки.
Они разговаривали в кабинете Быкасова. Усадив Рея на стул возле письменного стола, Быкасов ходил по кабинету, не переставая, время от времени останавливаясь возле собеседника, чтобы задать очередной вопрос. Наверное, он считал, что его глыбастая фигура напрочь отобьет у Рея охоту говорить неправду.
– … Так я ведь все написал в автобиографии, – отвечал Рей.
– Читать мне недосуг. Ты лучше расскажи. Где родился, где крестился, где работал, служил ли в армии… ну и так далее. Только поподробней.
Рей покорно кивнул и почти слово в слово пересказал то, что написал при поступлении в «Дерон». Ему было известно, что за бандитской физиономией и немного приблатненными ухватками Быкасова скрывается умный, проницательный спец. В свое время он работал в КГБ, в каком-то засекреченном отделе. А в спецслужбы тупых не брали.
– Да, нельзя сказать, что ты хороший оратор… – Быкасов навис над Реем. – Как по бумажке читаешь. Ладно, тогда поговорим. В армии служил?
«А то вы не знаете», – едва не брякнул Рей. Он был уверен, что его личное дело Быкасов изучил со всей тщательностью и, конечно же, успел позвонить и в милицию, и в военкомат, ведь он отвечал за подбор телохранителей головой – в буквальном смысле слова.
– Как-то не пришлось… – ответил Рей.
Быкасов огорченно крякнул.
– Кгм… Ну, а что насчет спорта? Или ты шахматист? – В голосе Быкасова прозвучала ирония.
– Как вы угадали?
Наивный светлый взгляд Рея столкнулся со свинцовыми блямбами Быкасова.
– Ты еще и шутник… – недобро прищурившись, сказал Быкасов.
– Нет, правда, я действительно очень люблю шахматы. Что касается других видов спорта, то в детстве я играл в футбол и волейбол, бегал на короткие дистанции, немного занимался плаванием… Как все пацаны.
– Когда твои родители возвратились в Союз?
– В девяносто втором.
– Значит, ты учился в Париже…
– Да.
– Отец был военным атташе? – Быкасов прищурил глаза, словно прицеливаясь.
– Нет, – сухо ответил Рей. – Он был советником посла по экономике. Кажется так. Отец сугубо штатский человек.
– Где твои родители сейчас?
Рей нахмурился.
– Их уже нет… – глухо ответил он, опустив голову. – Они погибли в автокатастрофе.
Нужно отдать должное Быкасову – больше на эту тему вопросов не было. Он лишь спросил Рея, знает ли тот французский язык и, получив утвердительный ответ, перевел разговор на другое.
– С виду ты парень крепкий, – сказал Быкасов. – Но придется походить в спортзал, чтобы немного подкачать мышцы и усвоить пару-тройку приемов. Надеюсь, ты человек сообразительный. Костюм получишь фирменный. У нас с этим строго. К нам приезжают солидные люди, поэтому внешний вид охраны должен быть на высоте. Так же, как и готовность, когда нужно, закрыть клиента своим телом. Сможешь?
– Трудно сказать, но вряд ли, – честно сознался Рей.
Быкасов скупо улыбнулся. Похоже, ответ Рея ему понравился.
– Молодец, – похвалил он Рея. – Не стал врать. Не дрейфь, у тебя будут несколько иные функции.
– Какие?
– Узнаешь. Всему свое время. А пока иди к нашему завхозу, пусть тебя экипирует, как должно. Я ему позвоню…
Уже на выходе Рей не утерпел и бросил быстрый взгляд на Быкасова. На лице его будущего шефа появилось кислое выражение, будто он только что сжевал дольку лимона. С чего бы?
Завхозом оказался лысый мужик в рубашке с короткими рукавами. Несмотря на солидный возраст, он был подтянут и хорошо накачан.
Поигрывая бицепсами, завхоз выдал Рею под расписку газовый пистолет, камуфлированный комбинезон, ботинки военного образца, две майки цвета «хаки», а также черные туфли и темно-синий костюм на выход вместе с голубоватой рубашкой и галстуком модной расцветки.
Рей заметил, что на вешалках в полиэтиленовых мешках, кроме всего прочего, висят белые накрахмаленные рубахи и фрачные костюмы. Похоже, телохранители нередко выходили со своими боссами «в свет», а для этого требовался соответствующий прикид.
Несмотря на то, что завхоз все выдавал на глазок, одежда сидела на Рее, как влитая. Заметив его удивления, завхоз самодовольно ухмыльнулся и сказал:
– Пятнадцать лет «прапором» прослужил. Опыт…
– У меня нет слов… Здорово.
Рей изобразил восхищение, чем сильно польстил бывшему прапорщику.
– Погодь немного, – сказал завхоз и скрылся в глубине своей каптерки.
Возвратился он с мощным электроимпульсным разрядником.
– Это тебе сверх комплекта, – сказал завхоз. – Иметь пугач, – он кивнул на газовый пистолет, – конечно, хорошо, но если шандарахнешь этой штукой, то клиент будет в отрубе минут пять. Клевая вещь. Достал по случаю.
– Большое вам спасибо! – горячо поблагодарил Рей. – С меня причитается.
– Договорились, – широко улыбнулся завхоз. – С первой получки.
Они расстались, довольные друг другом. Завхозу понравилось почтительное отношение к свое персоне, а Рей был рад, что наконец нашел в «Дероне» человека, который может быть весьма ценен по части конфиденциальной информации. Он почему-то был уверен, что подружится с завхозом – мужик вызывал в нем положительные эмоции.
В отличие от порядков в подразделении Амеличева, когда Рея сразу, с минимумом всяких наставлений и инструкций поставили на пост, у Быкасова все было поставлено весьма серьезно.
Сначала Рея познакомили с его непосредственным командиром, которого все звали Алекс. Это был рослый малый с хищным взглядом, цыганковатый на вид.
– Тебя как зовут? – спросил он сухо, с нотками начальственного превосходства в голосе.
– Рей.
– Мне нужна не кликуха, а твое имя.
– Это и есть мое имя. Правда, несколько сокращенное.
– А как звучит полное?
– Реймонд.
– Остановимся на сокращенном варианте. Так удобней. Не возражаешь?
– Почему я должен возражать? Меня все так называют.
– Лады. На первых порах приставим к тебе опытного сотрудника, чтобы он ввел в курс дела. – Алекс поднял трубку внутреннего телефона и спросил у кого-то: – Кто у нас сейчас свободен? Нет, Борисов не подойдет. Мне нужен мастер-наставник. Да… Это то, что нужно. Хорошо. Гони его в мой кабинет.
Через минуту-две в помещение вошел угрюмый коренастый тип с лицом, на котором напрочь отсутствовали все эмоции; оно было у него словно грубо сработанная деревянная маска. Он нес свое тело, будто свитое из стальных канатов, с хищной тигриной грацией, ступая мягко и бесшумно.
– Серж, это твой новый подопечный, – безо всякого вступления сказал Алекс. – В нашем деле он мало что смыслит, так что нужно его немного поднатаскать. Займись.
– Учитель из меня неважный, – с усилием раздвинув резко очерченные жесткие губы, неприязненно ответил Серж. – Найди для этого дела кого-нибудь другого.
– Это приказ, Серж.
– Слушаюсь… – Теперь он более внимательно посмотрел на Рея – словно прицениваясь. – Пойдем, – коротко бросил Серж и покинул помещение.
– Ни пуха, – ободряюще кивнул Алекс. – Учти, сначала тебе будет очень трудно.
– К трудностям я привык.
– Ну-ну…
Серж поджидал его в крохотном дворике, образованном стенами зданий. Дворик был вымощен тротуарной плиткой, а над ним нависал густой шатер из гибких ветвей дикого винограда.
– Иди за мной, – буркнул он, не глядя на Рея, и пошел по тропинке, выложенной камнем, которая вилась среди клумб.
Обычно Рей дальше проходной и беседки возле нее не ходил. Но и этой малости ему хватило, чтобы понять, что в «Дероне» работает целая бригада садовников и мастеров ландшафта.
Везде – снаружи и внутри предприятия – росли диковинно подстриженные деревья и кусты роз, там и сям били фонтанчики и журчали ручейки, лежали причудливо обработанные каменные глыбы, а беседка и скамейки для отдыха были сработаны резчиками по дереву в древнерусском стиле – с растительным орнаментом и разными фантастическими животными и птицами.
В общем, все было очень уютно и красиво…
Они пришли в спортзал. В это время дня он был пуст. Рей лишь подивился разнообразию и количеству дорогих современных тренажеров, но промолчал. Однако в зале Серж не задержался. Он завел Рея в пустую длинную комнату, в другом конце которой стояло сооружение, похожее на мини-пушку.
– Знаешь, что это такое? – спросил Серж.
– Нет.
– Узнаешь… – Рею показалось, что Серж ухмыльнулся. – Проверим твою реакцию.
С этими словами он подошел к пушке и засыпал в находившийся сверху бункер с полсотни мячей для большого тенниса. Затем Серж нажал какую-то кнопку, и машина ожила – замигала разноцветными лампочками и повела коротким хоботом.
– Она работает по принципу самонаведения, – пояснил он Рею. – Твоя задача или уклониться от летящих мячей, или поставить блок, желательно предплечьем.
– Почему предплечьем?
– А потому, что будет очень больно. Дерзай…
Серж вышел, щелкнул замок, и Рей остался один на один с диковинной пушкой. Он быстро сместился в сторону, но хобот тут же среагировал, нацелившись точно на него.
– Готов? – раздался усиленный динамиками голос Сержа.
– Да… – сдавленным голосом ответил Рей, чувствуя неприятный холод в области ложечки.
– Тогда вперед.
Первый «выстрел» оказался настолько неожиданным, что Рей не только не успел защититься, но даже не понял, что так сильно ударило его в грудь. Он просто не увидел мяч, летящий с большой скоростью.
Рей инстинктивно отскочил в сторону – и тут же получил еще один удар. Злость на свою неуклюжесть на мгновение замутила сознание, отчего третий мяч тоже нашел свою цель.
Три попадания подействовали на Рея как холодный душ. В какой-то миг он, помимо своей воли, превратился в один обнаженный нерв, который обладал зоркими глазами и мгновенной реакцией.
От четвертого мяча Рей уклонил, пятый отбил, а шестой мяч ухитрился поймать и даже в ярости швырнуть в сторону безжалостной пушки. А затем пошло сплошное мелькание. Рей превратился в робота, который все делал не по программе, а по наитию.
Он даже не понял, что у пушки закончились «снаряды», и какое-то время изображал бой с тенью, пока его не остановил Серж:
– Все, баста. Сеанс закончен.
Рей остановился, и какое-то время смотрел на Сержа с бессмысленным выражением потного лица. Он стоял, а мышцы продолжали непроизвольно сокращаться, отчего его руки дергались, как у человека, заболевшего болезнью Паркинсона.
– Молодец, – скупо похвалил его Серж. – Реакция у тебя то, что надо. Всего лишь пять попаданий из шестидесяти выстрелов – это отличный результат. Наверное, боксом занимался?
– Нет, волейболом.
– А… Ну-да, там тоже… – Недосказав свою мысль, Серж умолк и указал Рею на выход.
Они снова оказались в спортзале. Там уже разминались четверо крепких рослых парней, одетых в кимоно.
– С какой-нибудь борьбой знаком?
– Как-то не пришлось… – ответил с наигранным смущением Рей, стараясь не смотреть Сержу в глаза.
Рей решил прикинуться тюфяком. Хватит того, что он поневоле показал Сержу свою отменную реакцию.
Рею совсем не хотелось выкладывать все свои карты на стол. Он уже давно усвоил прописную житейскую истину, что козырь в рукаве нужно держать до последнего.
– Пойди в раздевалку и переоденься, – приказал Серж, указывая на сверток, который лежал на скамейке.
В свертке было кимоно серого цвета – дешевенькое, но прочное. Размер его точно соответствовал физическим данным Рея. Да, подумал он, в это фирме все рассчитано до мелочей, а указания исполняются с похвальной точностью и быстротой.
– Будешь бороться с ним, – сказал Серж, когда Рей возвратился в спортзал, и подвел его к одному из парней.
Он был примерно одного веса с Реем. Его конопатое лицо было добродушным, живым и смешливым, но вблизи глаза противника Рея оказались совсем не дружелюбными. Они смотрели холодно и оценивающе.
– Начали! – скомандовал Серж.
… И Рей очутился в камнедробилке. Конопатый, которого звали Денис, или сокращенно Ден, взял Рея в такой оборот, что у него кости затрещали. Рей, конечно, мог бы охладить пыл Дена, но не стал. Он лишь вяло сопротивлялся, изображая сильного, выносливого, но неумелого человека.
В конце концов, сжалившись над Реем, Серж скомандовал:
– Брэк! Достаточно… – Подождав, пока Рей поднимется на ровные ноги, он сказал, сокрушенно качая головой: – Да-а, хлопец, над тобой нужно работать и работать. А для учебы времени у нас в обрез. Здесь не гимназия.
– Я буду стараться… – Рей глядел на Сержа с виноватой улыбкой.
– М-да… Стараться… – Серж скептически ухмыльнулся. – Стараться нужно было в школьные годы или в армии. А в тридцать лет пожинать плоды своих стараний. Кому нужен конь, который не обучен ходить под седлом?
– Серж, он силен, как бык, – неожиданно заступился за Рея его бывший соперник Ден. – Другому я мигом бы лапти сплел. А он продержался почти десять минут. К тому же на лопатки я так его и не уложил.
– Это значит всего лишь то, что вы совсем обленились. Вам бы только по бабам бегать, а на тренировки можно и хрен забить. С этого дня я лично буду следить за тем, как вы тут кувыркаетесь. Ясно?
В ответ раздалось нестройное мычание.
– Не слышу ответ! – окрысился Серж.
– Так точно, ясно! – дружно рявкнули парни.
– Смотрите у меня… – грозно нахмурил брови Серж. – Все, покеда. Занимайтесь. А ты – за мной, – сказал он Рею. – Только переоденься.
Переодеваясь, Рей ловил на себе нехорошие взгляды парней. Он их понимал – теперь они должны будут какое-то время тренироваться до седьмого пота. И виновником этой неприятности телохранители будут считать новичка.
«Ничего не поделаешь, – сокрушенно думал Рей, топая вслед за Сержем. – Первый контакт получился не ахти…»
Они снова оказались в помещении, которое с большой натяжкой можно было назвать кабинетом Сержа. Скорее, это была кают-компания телохранителей, предназначенная для отдыха.
– В общем, картина прояснилась. – Серж выглядел хмурым и озабоченным. – Пока серьезные задания тебе не по плечу. Не знаю, как быть… – Он поднял телефонную трубку и набрал номер. – Алекс, это я. Да… Нет, не тянет. Я не могу начинать с нуля. У меня график! Послушай… С какой стати!? Хорошо. Да… Есть! – Он бросил трубку на рычаги. – Бля!…
Серж в гневе взмахнул рукой
– Может, я вернусь на проходную? – робко предложил Рей.
– Нет! – отрезал Серж.
– Почему нет? Ведь я вряд ли смогу быть на высоте в должности телохранителя. Это и ежу понятно.
– Да, это верно. Ну и что с того?
– Как это – что? Вам нужны подготовленные для этого дела люди.
– Они на дороге не валяются, – сердито ответил Серж. – У нас дефицит кадров.
– Ну, тогда я не знаю…
– Ладно, начальство что-нибудь для тебя придумает. Люди все равно нужны. Но на сегодня достаточно. Приходи завтра, к восьми утра.
– Слушаюсь, – по-военному ответил Рей и откланялся.
Его мучила жажда. Но залить ее можно было не водой, а чем-то совсем другим. Поэтому Рей, покинув проходную «Дерона», взял такси и поехал в пивную Костика.

Глава 4

В пивной было людно. Рея встретила Марина, которая относилась к нему с большой симпатией. Не будь она пассией Костика, Рей приударил бы за ней, не задумываясь. Марина была девкой статной, фигуристой, и обладала легким жизнерадостным характером.
– Привет, дорогой! – широко улыбаясь, пропела она грудным голосом и слегка прижалась к Рею, словно намереваясь его расцеловать.
– Здравствуй, Маришка. Как твое ничего?
– Все отлично. Купила квартиру.
– Ну? – удивился Рей. – Ты что, заимела симпатию с каким-нибудь олигархом?
– Скажешь такое… Им подавай красоток с версту ростом, и чтобы ноги росли от ушей. А я баба деревенская, семь на восемь, восемь на семь. Просто мне повезло. Одна знакомая бабуля переезжала к дочери, которая живет где-то в центре страны, вот она мне по дешевке и продала свой угол.
– Большая квартира?
– На большую денег много нужно. А я всего лишь официантка. Квартира однокомнатная, в старом доме. Но мне и такая норка, что дворец. Ты же знаешь, в каких условиях я жила.
– Что ж, поздравляю. Надо бы это дело обмыть.
– Конечно. Как приберусь там немного, приглашу на новоселье. Придешь?
– К другой вряд ли пришел бы, а к тебе – обязательно.
– Умеешь ты складно и грамотно врать, это у тебя не отнимешь… – Марина снова слегка прижалась к Рею. – Мне бы такого мужа, как ты.
– Так за чем остановка? Я готов.
– Ой, не надо нам ля-ля! Ты из тех мужиков, которые идут под венец лишь под дулом пистолета.
– Ну, ты сказала… Просто сейчас на такую голь перекатную, как я, нет спроса. Это надо быть круглой дурой, что пойти в мою коммуналку.
– Но нужно быть еще большей дурой, чтобы отказать тебе в руке.
– Мариша, ты мне льстишь. Но все равно спасибо, мне чертовски приятно.
Они дружно рассмеялись, а затем Рей спросил:
– Где твой большой босс?
– У него дела. Заперся в своей кибитке с каким-то неприятным типом, шушукаются.
– Тогда найди мне столик и принеси чего-нибудь выпить и закусить.
– Пойдем…
Марина определила Рея за самый козырный стол – в углу, под чахлой пальмой. Правда, ей пришлось выдворить оттуда двух хмырей, которые уже лыка не вязали.
По запаху Марина поняла, что они пили тройной одеколон, добавляя его в пиво, поэтому мгновенно превратилась в злобную фурию и проводила пьянчужек к выходу едва не пинками.
– Вот паразиты! – вызверилась она, возвратившись к Рею, чтобы вытереть стол. – Никак не нажрутся этой гадости. Дешевой водки кругом хоть залейся, а они по-прежнему, как в старые времена, лакают одеколон. Ну что за люди!?
– Сила привычки, – философски заметил Рей.
– Ага, привычка. Попробуй потом отмыть после них бокалы. Какие только моющие средства не применяем, а запах одеколона все равно остается. Ты будешь пить пиво из такого бокала?
– Думаю, что нет.
– Вот и я об этом. Клиенты шум поднимают, и они правы. Приходится менять бокал вместе с содержимым, и все это за счет официантов. Проморгала – плати. Кому нужны такие «радости»?
– Никому, – поддакнул Рей.
Марина ушла, чтобы возвратиться минут через десять с полным подносом. На нем стоял жбан пива с шапкой пены, запотевший графинчик с холодной водкой, свежие овощи, хлеб, сельдь с луком и сочная отбивная на всю тарелку.
– Ни фига себе! – в радостном воодушевлении сказал Рей, глядя на отбивную и сглатывая голодную слюну. – Вот это порцион.
– Для тебя, дорогой, ничего не жалко.
– Спасибо, Мариша. Выпьешь со мной?
– Извини, не могу. Как-нибудь потом.
– Что, Костик прижимает? – догадался Рей.
– Да ну его. Совсем с цепи сорвался. Кидается на всех, как бешеный.
– Какие-то неприятности?
– Наверное. Он ничего не объясняет. Только рычит.
– Может, дела в пивбаре идут плохо?
– Ничего подобного. В прошлом месяце выручка была почти в два раза больше, чем обычно.
– Ну, тогда есть только одна причина, которая может заставить такого, как Костик, мужчину метать икру…
Рей умолк, не закончив предложение. Он не смог удержаться от соблазна – налил пива в бокал и с наслаждением выпил его одним духом.
– Какая причина? – с интересом спросила Марина.
– Нелады в семье. Наверное, он разводится с женой.
– Чушь! – фыркнула Марина. – Костик свою грымзу никогда не бросит.
– Это почему?
– Она его приворожила.
– Ты верить в эти глупости? Брось… Мы живем уже в двадцать первом веке. Приворожила… Не смешите нас жить.
– Ничего вы, мужики, не понимаете в таких делах. Она ведьма.
– Час от часу не легче. – Рей рассмеялся. – Не смотри больше американские фильмы. Иначе крыша поедет. У них там мистики и разной чертовщины до хрена и больше.
– Зря ты не веришь… – горячо начала Марина, но тут ее настоятельно позвали. – Иду, иду! Не терпится…
Марина ушла, а Рей приналег на выпивку и еду. Ему хотелось немного взбодрить спиртным мозги, чтобы осмыслить последние события.
Все выходило на то, что у него образовался таинственный покровитель. Рей не поверил Сержу, когда тот сказал про дефицит кадров. В городе было немало безработных парней, побывавших в «горячих» точках. Многие из них занимались в различных секциях борьбой и боксом. За те деньги, которые платили телохранителям боссов «Дерона», любой из них мог бы пойти в огонь и воду.
Ан, нет, кто-то остановил свой выбор на Рее. Почему? Костик замолвил слово… Чушь собачья! Не такая Костик важная шишка, чтобы к нему прислушивалось начальство «Дерона».
Что все это значит?
Ладно, допустим работа на проходной ему и впрямь по плечу. Там не нужно ни особого ума, ни большой силы, ни специальных знаний.
Зарплата, конечно, по городским мерками очень даже неплохая, но и не шибко большая. Можно сказать, средняя. (Правда, для него, голоштанного, эти деньги были просто подарком судьбы).
Устроиться на любое предприятие, когда полгорода ходит в безработных, – большая проблема. Не говоря уже о козырном «Дероне», куда брали только по большому блату. И тем не менее, Рей пролез в это узкое игольное ушко совсем без усилий. Даже наоборот – его подталкивали.
Странно, думал Рей, очень странно, чтобы не сказать больше. Интересно, чем это я приглянулся неизвестному благодетелю? А что если этому господину стала известна его истинная биография?
Нет, такого просто не может быть! Ему показалось, что он сказал