это вслух, и Рей встревожено оглянулся.
Его страхи оказались напрасными. Каждый из завсегдатаев пивбара гудел по собственной программе, и никому не было дела до Рея, который ничем не выделялся из толпы, разве что ростом. Но в сидячем положении его сто девяносто сантиметров не выглядели столь впечатляюще.
А может, он сгущает краски и все гораздо проще и прозаичней? Ведь госпожа Удача – весьма непостоянная и легкомысленная дама. Вдруг она решила явить ему свой пресветлый лик просто так, из женского каприза?
Вполне возможно. Подобные моменты в жизни Рея случались. Он невольно прикоснулся к рубашке на левой половине груди, где у него был шрам. Тогда врачи сказали ему, что по статистике от таких ранений из сотни выживает один.
И он оказался как раз этим сотым счастливчиком…
Рей налил стопку, выпил. Нет, у него точно мания подозрительности. Наверное, нервы совсем расшатались. И, скорее всего, виной тому была его «Воронья слободка» – коммунальная квартира, где ни дня народ не может прожить без ссоры.
Он взял в руки бокал, принял более удобную позу, отхлебнул пару глотков, и невзначай посмотрел на дверь, которая вела в «кабинет» Костика. Черт возьми! – мысленно воскликнул Рей. От удивления он даже поперхнулся пивом.
Как раз в этот момент дверь отворилась, и в зал вышел Костик вместе с важным холеным господином в летнем костюме и при галстуке. Рей узнал его сразу – это был тот самый таинственный Сей Сеич, которому звонил Амеличев, когда принимал Рея на работу.
Так вот, значит, с кем якшается Костик… Очень интересно. Рей уже видел Сей Сеича несколько раз, когда тот проезжал в машине через проходную, и знал, какую должность он занимает в «Дероне».
Сей Сеичу подчинялись все охранные структуры «Дерона». Поговаривали, что он владеет весьма солидным пакетом акций фирмы и является одним из ее отцов-основателей. Кроме предприятия по розливу минеральной воды и соков, фирма владела еще несколькими заводами, а также имела солидную недвижимость в центральной части города.
Рей наклонил голову и пригнулся, чтобы Сей Сеич его не заметил. Острый взгляд начальника первого отдела (должность Сей Сеича можно было назвать и так) словно косой прошелся над клиентами пивбара; у Рея даже прохладный ветерок пробежал по спине.
Он с трудом дождался в согбенном положении, пока Сей Сеич покинет пивбар, а когда распрямил спину, в его глазах поблескивали льдинки озабоченности. «Нужно уходить…», – подумал он, выискивая глазами Марину, чтобы расплатиться. Ему почему-то расхотелось встречаться с Костиком.
Но Рей опоздал. Наверное, Марина сообщила шефу, кто «осчастливил» своим появлением пивбар, и Костик уже лавировал между столами, держа курс на пальму.
– Привет! – радостно прокричал Костик, чтобы заглушить галдеж, который стоял в пивбаре. – Ты чего здесь отаборился? Пойдем в мой «банкетный зал».
– Я уже… – ответил Рей, показав на пустой графин и остатки отбивной на тарелке. – Мне сказали, что ты занят.
– И то правда… – Он поманил пальцем Марину, которая, вытянув шею, наблюдала за ними издали. – Иди сюда! – рявкнул ей Костик для подтверждения своих намерений. – Принеси балык (в моем холодильнике лежит), водку, пиво и чего-нибудь зажевать. И побыстрее! Одна нога здесь, другая там.
– Счас! – Марина независимо вильнула бедрами. – Приму низкий старт и рвану, как на буфет.
С показной неторопливостью Марина отошла от стола, а Костик сокрушенно сказал:
– Бабы… черт бы их всех побрал! И без них плохо, и с ними одна маята.
– А ты завяжи с кобеляжем и живи спокойно.
– Чур тебя! – в деланном испуге замахал Костик на него руками. – Не каркай. Если я уйду в завязку, считай, что моя жизнь кончилась. Лучше застрелиться. Или попасть под трамвай.
– А как к этому «хобби» относится твоя жена?
– Она у меня чистый ангел. – У Костика от умиления увлажнились глаза. – Святая женщина. Другая бы давно выгнала, а эта терпит… любит, значит. Я, конечно, стараюсь не залетать, но иногда проколы все-таки случаются.
– Неужто молчит?
– Где ты видел молчаливую женщину? Ну разве что глухонемую. Орет, как резаная. Обзывается всякими нехорошими словами, швыряет тарелки. Но ровно пять минут. Я специально по часам засекал. Главное в этот период согласно кивать и без лишних слов изображать из себя кающегося грешника. Потом она замолкает, сутки со мной не разговаривает, еще сутки не готовит еду и разрешает спать только в прихожей на диванчике, ну, а затем наступает момент примирения. Конечно, мне приходится пахать до седьмого пота, исполняя свой супружеский долг, зато после этого наступает мир да гладь и божья благодать…
Марина принесла Костин заказ, и Рею пришлось составить ему компанию.
– Ты что такой грустный? – спросил Костик, когда выпил первую рюмку.
– Тебе показалось.
– Когда мне что-то кажется, я крещусь, хоть и не верующий. Нет, брат, что-то с тобой не так.
Рей мысленно выругал себя. При Костике нужно свои эмоции прятать куда подальше. Рей давно заметил, что хозяин пивбара отличный физиономист и весьма проницательный человек.
– Я в трауре, – сказал Рей и, немного поколебавшись, тяпнул рюмку, которую наполнил Костик.
Эта порция спиртного была уже за пределами его обычной нормы, и Рей сказал сам себе, что водку сегодня он больше пить не будет, только пиво.
– Не понял… – озадаченный Костик даже перестал жевать. – Кого-то схоронил?
– Да. Свою свободу. Теперь справляю поминки.
– А… – Костик ухмыльнулся. – Ты вон о чем… Что ты знаешь о свободе? Тебя бы в мою шкуру. У меня нет ни выходных, ни праздников, лишь один отпуск в году всего на две недели. Да и тот я провожу, дергаясь, как свинья на привязи – не случилось ли что-нибудь в мое отсутствие? Каждый месяц проверки; тут тебе и санстанция, и пожарники, и менты, и налоговики и еще хрен знает сколько разных контор и организаций. И всем дай. И не как раньше – тормозок с бутылочкой коньяка, а конверт с американской «капустой», да чтобы с улыбкой до ушей и низким поклоном. Мол, спасибо вам, родные, спасибо, благодетели, что ободрали меня как липку.
– Не давай. Как по мне, так у тебя нет здесь никакой химии. Ну, может, чуть-чуть.
– Ты прав. Но от этого все равно не легче. Знаешь, как у ментов говорится: был бы человек, а статья найдется. Придраться можно и к столбу. Вон каких крутых олигархов судят, за ними миллиарды, а что тогда говорить о такой мелкой сошке, как я. Трепыхнешься – сразу уроют. Или в асфальт закатают, или по миру пустят с голой задницей. Вот и суди, у кого свободы больше, у тебя или у меня. Ты можешь на все плюнуть и завтра бросить работу. А я так сделать не могу. Так кто из нас обладает большей свободой?
– Все относительно, Костик…
Рей пребывал в мучительных раздумьях – спросить Костика, что у него за дела с Сей Сеичем, или не нужно поднимать этот вопрос? Спросить, не спросить…
– Ты жениться еще не надумал? – спросил Костик, разливая пиво по бокалам.
– Никак у тебя опять есть кто-то на примете… – скупо улыбнулся Рей.
Едва они познакомились, Костик начал искать Рею невесту. Так и повелось с тех пор: Костик находил стоящую (с его точки зрения) кандидатуру, а Рей отбрыкивался от этих предложений, как только мог.
– Как ты догадался? – Костик изобразил удивление.
– Когда ты думаешь или говоришь о женщинах, у тебя глаза становятся как у мартовского кота.
– Да? Не замечал.
– Нужно в такой момент тебя сфотографировать. Тогда ты убедишься, что я прав.
– Хо-хо… – хохотнул Костик. – А я думаю, почему это мои дамы меня котиком зовут. И заметь, почти все. А когда я с ними расстаюсь навсегда, то обзывают котярой. Ну и так далее…
«Нет, не буду спрашивать, – решил Рей. – Иногда излишнее любопытство выходит боком. Мало ли какие общие дела могут быть у Костика и Сей Сеича. Нечего совать свой нос туда, где тебя не просят…»
Но все равно на душе было неспокойно. Крохотный червячок влез в мозги и ковырялся там, вызывая, помимо воли, разные нехорошие ассоциации. Что-то было не так, неправильно. Но что именно, Рей понять не мог, как ни силился.

Глава 5

Кто бы мог подумать, что первое испытание в новой должности не за горами? По крайней мере, Рею казалось, что это будет не скоро. Пока его обучат, натаскают, пока он вольется в коллектив, и ему начнут полностью доверять…
Рею почему-то не верилось, что в «Дероне» плохо поставлена служба внутренней безопасности. Поэтому он знал почти наверняка, что его прокачают по всем правилам, постараются вытащить на свет ясный всю подноготную нового сотрудника.
Пусть копают, думал он, скептически ухмыляясь. За исключением места рождения, у него самая обычная биография, за исключением некоторых моментов. Но поскольку он поступил на работу не в разведку, а в обычную охрану, вряд ли начнут поднимать более глубокие пласты.
Рей практически не сомневался, что у руководства «Дерона» есть тяги и в милицейском департаменте, и среди службы безопасности. Так что проверять нового сотрудника будут вполне профессионально. Но тайно от своих, что обычно сильно влияет на эффективность поисков.
В таких «конторах» все под контролем разных отделов, и неподотчетная неплановая самостоятельность всегда вызывает подозрение.
В общем, Рей постепенно втягивался в свои служебные обязанности, которые на первых порах были совсем не обременительными. Он уже начинал подумывать, что такая «розовая» жизнь, да еще с солидной зарплатой, ему вполне по душе.
Теперь служба в охране Амеличева казалась ему давно минувшим прошлым, серым и скучным, и он, появляясь на проходной в тщательно отутюженном костюме, свысока глядел на потного Жаруна, который изображал ему в ответ приветливую улыбку, больше похожую на звериный оскал.
Рея невзлюбил не только Жарун, но и остальные охранники, в том числе и ВОХРа. Для многих из них войти в охранную элиту, возглавляемую Быкасовым, было пределом мечтаний. Все считали Рея везунчиком и завидовали ему по-черному…
Тот день начался как обычно – с развода «караулов». Быкасов установил среди своих парней армейский порядок (что для большинства из них не было в диковинку) и требовал неукоснительно соблюдать дисциплину.
Все должно быть четко и размерено. Это кредо Быкасов вбивал в мозги провинившимся подчиненным в буквальном смысле слова. Поэтому попасть под его кулак желающих не находилось. Все старались исполнять приказы шефа с максимально возможной точностью. Телохранителей с анархическими наклонностями Быкасов изжил в своей команде уже давно.
Когда в комнате остались лишь двое – Рей и еще один охранник по фамилии Громушкин, которого все звали Гром, – Быкасов сказал:
– А у вас особое задание. Получите у завхоза оружие.
Ни Рей, ни Гром не стали расспрашивать Быкасова, что, куда и почему, а молча развернулись и направились в каптерку, где их уже ждал Никита Амброжей – так звали лысого завхоза, бывшего прапора-десантника.
К нему редко кто обращался по имени-отчеству, да и сам Аброжей не любил этого. Всем бойцам из команды Быкасова он представлялся как Амбар. Наверное, это был его армейский псевдоним.
– Пушечка, что надо… – Амброжей любовно погладил приклад укороченного помпового ружья. – У меня дома точно такая же. Если жахнет, одна задница от клиента останется. Да и та будет как решето.
– Мне бы АК… – буркнул Громушкин. – Вот на него можно надеяться. А из этой пукалки только по воробьям шмалять.
– Может, тебе гранатомет дать? – с иронией спросил Амброжей. – Один хрен ты стреляешь, как корова по дороге мочится. Пять из десяти пуль попадают в «молоко». Наверное, это твоя норма.
Громушкин и впрямь стрелял неважно. В этом Рей убедился, когда Быкасов повел свою команду в тир. Были среди телохранителей и отменные стрелки. Особенно отличались Серж и невысокий, очень подвижный парень восточной внешности, которого все звали Тохта.
Тохта сразу заинтересовал Рея. Во-первых, среди рослых здоровяков он выглядел как школьник, хотя на самом деле ему уже стукнуло не менее тридцати лет. Почему такого малыша взяли в команду телохранителей, можно было только гадать.
А во-вторых, все относились к Тохте с большой долей опаски, и еще какими-то чувством, которое не прочтешь на лице и которое явно нельзя было отнести к разряду добрых.
Тохта держался несколько обособленно и весьма независимо. Видно было, что он даже Быкасова особо не празднует. Скорее всего, в его подчинении Тохта был лишь номинально. По крайней мере, так решил Рей.
Странный тип, думал он, готовясь к стрельбе. В этот день отрабатывались навыки работы с пистолетом АПС. Рей старательно делал вид, что оружие ему незнакомо и стрелял, как Бог на душу положит.
– Ты «мушку» видишь, мать твою!… – наконец не выдержал Быкасов. – Поставь ее, как надо, и мягко нажимай на спуск. А ты дергаешь крючок, будто это коровье вымя.
В конце концов Рей «исправился» и даже попал однажды в десятку, чему радовался с детской непосредственностью. Глядя на него со стороны, вряд ли кто мог подумать, что ему ничего не стоит положить все пули точно в центр мишени.
А Рей именно этого и хотел. Пусть продолжают считать его лохом, неумехой. Утаенные знания и возможности в один прекрасный момент могут сослужить ему хорошую службу. Это своего рода тайное оружие.
– Обижаешь… – беззлобно буркнул Громушкин и, взяв коробку патронов, вышел.
Рей и завхоз остались одни.
– Куда наряд, не знаешь? – спросил Амброжей.
– Не сказали.
– Так я скажу. Поедете в банк за авансом.
– Разве здесь платят аванс? – удивился Рей. – Мы получаем раз в месяц.
– По желанию трудящихся. Начальству деньги обычно переводят в банк, на личные счета. У них зарплата будь здоров. А не шибко оплачиваемым работягам выдают наличкой. Сам понимаешь, месяц ждать получки не каждый в состоянии. У большинства финансы поют романсы. Вот и пошли наши боссы народу навстречу.
– Понял.
– Ничего ты не понял. Советую ухо держать востро. Сумму будете везти большую. А машина – обычная «волжанка», даже не микроавтобус. Поэтому ствол должен быть все время под рукой. И верти головой, как в кабине истребителя. Неровен час… тьху, тьху! В общем, ни пуха.
– К черту…
Амброжей оказался провидцем. Действительно их отрядили охранять кассира предприятия, а транспортным средством была видавшая виды «Волга».
Кассир, приятная во всех отношениях женщина Нелли Павловна, за исключением неутомимого языка, щебетала всю дорогу до банка, не останавливаясь ни на минуту. Она сидела впереди, возле водителя; видимо, это было ее обычное место.
Водитель, мужик в годах, имя которого Рей запамятовал, наверное, уже привык к словесному поносу Нелли Павловны. Он лишь поддакивал ей, временами невпопад, занятый своими мыслями.
Нелли Павловна вещала, как репродуктор, совершенно не волнуясь о том, слушают ее или нет. Она даже не оборачивалась к своим охранникам, лишь изредка поглядывала на водителя, который не только поддакивал ей, но еще и кивал. В основном на ухабах.
Громушкин, слушая бесконечный треп кассирши с трагическим выражением лица, едва не пенился от злости.
– Если мне попадется такая жена, или перевоспитаю, или замочу, гад буду! – шептал он на ухо Рею. – С ума можно сойти. Не язык, а помело.
– Это одна из простительных женских слабостей. Но если ты такой нервный, то женись на немой. В этом случае полный звуковой комфорт тебе будет обеспечен. А разве ты холост?
– Ну.
– Что так? Годы твои, вроде, далеко не юношеские…
– Да как-то не сложилось…
– Наверное, баб боишься. Есть такая категория холостяков. Вот я, например, – немного приврал Рей, – из таких.
– Нет, не боюсь. Живу тут с одной… Периодически.
– То есть?
– До очередной ссоры.
– И часто у тебя бывают такие «периоды»?
– Как только бабки заканчиваются, так и пошло-поехало. Я, говорит, не могу перебиваться с хлеба на воду. Какой же ты мужик, если не можешь обеспечить семью всем необходимым.
– Семью?…
– Ну да. Стоит мне получить зарплату, как она сразу же прибегает, мирится со мной, и начинает строить планы нашей совместной жизни.
– И сколько длятся ваши отношения?
– Уже два года.
– И что, она ни разу не заикалась о походе в ЗАГС?
– Поначалу – да. А потом…
– Понятно. Раньше ситуация была бы несколько странной, но по нынешним временам ничего необычного в ваших отношениях нет.
– Извини, не врубаюсь…
– Все очень просто. Сейчас жизнь сильно подорожала и мало кто торопится повесить себе хомут на шею, связав руки и ноги семейными узами. Ты всего лишь платишь за услуги интимного характера. Так что терпи.
– Я и терплю, – буркнул Громушкин.
И снова шепотом сказал несколько непечатных слов, адресуя их Нелли Павловне – отвел душу…
Загрузив два мешка с деньгами в салон «волжанки», они покинули внутренний двор банка в половине первого. Перед выездом Рей поскандалил с Нелли Павловной, которая по устоявшейся привычке хотела сесть на переднее сидение.
Но Рей был категоричен:
– Нельзя. Это мое место.
– Почему!? – возмутилась Нелли Павловна.
– Инструкция, – отрезал Рей, чтобы не вдаваться в долгие объяснения.
– Какая еще инструкция? Я всегда ездила на переднем сидении.
– Для вас это так важно?
– Ну… не так чтоб уж очень…
– Если вас не устраивает мое решение, можете пожаловаться на меня начальству. Но сейчас будет по-моему.
Нелли Павловна кисло кивнула и молча открыла заднюю дверцу кабины. Рей с пониманием ухмыльнулся – вряд ли среди сотрудников «Дерона» найдется много смельчаков, готовых оспаривать, а тем более игнорировать служебные инструкции.
– Поехали! – скомандовал Рей, который (так уж получилось) взял на себя обязанности старшего группы; Громушкин, занятый мыслями о своих проблемах, был вял и неинициативен.
На душе у Рея было неспокойно. Уж неизвестно, почему. Наверное, потому что это был его первый серьезный экзамен на профпригодность.
Он сидел, как на иголках – в отличие от Громушкина, благодаря мечтательным мыслям ударившимся в полудрему. Рей хотел сделать ему замечание, но вовремя прикусил язык – Гром все-таки имел более солидный стаж работы в «Дероне», чем он. А значит, по армейским понятиям, был «дедом», тогда как Рей и до «черпака» не дотягивал.
На удивление, Нелли Павловна ехала молча. Похоже, на нее смена дислокации подействовала как заглушка. А может, она просто дулась на Рея. Впрочем, ему было не до нее.
Из головы Рея не выходило предупреждение Амброжея. Он уже знал за собой такую особенность: если уж втемяшится в башку какая-нибудь блажь, значит, нужно следовать этому наитию, даже если оно покажется диким и несуразным.
Рей и впрямь вел себя как летчик-истребитель времен Отечественной войны в воздушном бою – вертелся на сидении так, словно сидел на горячих угольях. Водитель, который после остановки «вечного громкоговорителя» в виде Нелли Павловны немного прибалдел от непривычной тишины, поглядывал на него с явным осуждением.
Большое нервное напряжение Рея спасло жизнь не только ему, но и всем остальным. «Волга» как раз сворачивала на дорогу, ведущую к предприятию, когда он боковым зрением заметил ЗИЛ-самосвал, который выскочил на большой скорости из переулка с явным намерением протаранить их машину.
– Гони!!! – рявкнул Рей водителю изменившимся до неузнаваемости голосом.
Тот немного – на долю секунды – замешкался от неожиданности, но тут же вдавил педаль газа до упора. Похоже, сработал прежний опыт – со слов Громушкина Рей знал, что раньше мужик работал в банке и был шофером инкассаторской машины. «Волжанка» буквально выпрыгнула из-под самосвала, потеряв лишь часть заднего бампера.
Удар получился резким и сильным, но пришелся вскользь, и «Волга», вильнув задом, все-таки удержалась на правой половине дороги и не выскочила на встречную полосу. «Нет, это еще не все…», мелькнула в голове Рея подлая мыслишка. И она тут же нашла свое подтверждение.
Выстрелов Рей не услышал. Он лишь увидел, что в лобовом стекле появилось два отверстия. В этот момент водитель начал притормаживать, потому что впереди зажглась желтая лампа светофора.
– А, черт! – послышался истерический голос Громушкина. – Нас перестреляют, как куропаток! Что ты стал, поезжай!!! – Он лег на сидение и закрыл голову руками.
– Куда? – водитель беспомощно показал на машины, стоящие впереди.
Рей увидел, как из серой «девятки» выскочили трое и, на бегу стреляя из пистолетов, побежали к «волжанке». Крутые и наглые мужики, мельком подумал Рей и скомандовал водителю, открывая дверку:
– Дуй по встречной!
– Ты куда!? – увидев, что Рей открывает дверку, вскричал водитель, круто выворачивая руль.
– Я их задержу! – крикнул Рей, вываливаясь из машины уже на ходу.
Он не боялся, что грабители могут в него попасть. Прицельно стрелять на бегу с пистолета могли только большие профессионалы. А таких асов и в специальных частях можно на пальцах пересчитать.
Рей сделал все, как надо. Тренированное тело само вспомнило науку воевать. Прокатившись по асфальту метра три, Рей очутился в удобной для стрельбы позе. Бандиты продолжали бежать по инерции, – до них все еще не дошло, что они упустили богатую добычу – когда Рей нажал на спусковой крючок свой «пушечки», как любовно назвал помповое ружье Никита Амброжей.
Выстрел скосил двоих как косой. Рей бил, почти не целясь, но крупная дробь, разлетавшаяся конусом, все равно пометила незадачливых грабителей. Один из них так и остался лежать, а второй, легко раненный, в запале подхватился на ноги и бросился вместе с третьим напарником к своему транспортному средству.
«Девятка» сорвалась с места мгновенно, едва они очутились в салоне. Сначала бандиты хотели последовать за «волгой», но Рей охладил их пыл, сделав два выстрела по колесам.
Тогда машина грабителей развернулась и поехала в обратном направлении. Когда она проезжала мимо раненого, который уже начал подавать признаки жизни и заворочался, кровеня асфальт, дверка приоткрылась и пистолетная пуля сделала ему во лбу аккуратное отверстие.
– Уроды… бля… – выругался Рей и поднялся на ноги.
Схватка была настолько скоротечной, что машины все еще стояли возле светофора, дожидаясь зеленого света. На Рея, открыв в испуге рот, шальными глазами смотрела симпатичная девица, сидевшая за рулем шикарной иномарки; она едва не переехала его передними колесами, пока он изображал колобка.
– Мобила есть? – спросил ее Рей.
– Э-э…
Похоже, девушку заклинило.
– Дай телефон! – грубым приказным тоном сказал Рей, перекладывая ружье в левую руку.
Девушка дрожащей рукой подала ему свою мобилку. Быстро набрав номер радиотелефона, находившегося в «волжанке», Рей спросил:
– Вы там живы?
– Живы, живы! – ответила трубка голосом Громушкина.
– Где находитесь?
– На подъезде к фирме. А как ты, в норме?
– Живой, – коротко ответил Рей. – Доложи начальству, пусть сюда кто-нибудь приедет меня выручать. Я уже вижу «канарейку» ДПС. Мне предстоят длительные объяснения.
– Доложу, будь спок… – Трубка на несколько секунд умолкла, а затем Громушкин тихо сказал: – Спасибо, Рей. Теперь я твой должник. Ты нам жизни спас.
– Ладно, сочтемся… – Рей вернул мобилку девушке. – Спасибо, красавица. Извини, коли что не так.
– Мне… можно ехать?
– А ты вон у них спроси, – неприязненно буркнул Рей, указывая на бегущих к нему милиционеров.
Он нагнулся, положил ружье на землю и поднял руки. «А то еще пульнут по мне сдуру…» – мелькнула в головке вялая мыслишка.
Адреналин, до этого буквально бурливший в жилах, куда-то испарился, и Рей почувствовал себя столетним старцем. Наступал уже знакомый ему откат – моральная и физическая усталость после боя.

Глава 6

Рей уже неделю ходил в героях. Его ставили в пример всем охранникам, словно он совершил какой-нибудь эпический подвиг.
– А ты, оказывается, неплохо стреляешь, – заметил Быкасов, глядя на Рея как-то по-особому. – В тире это не было заметно.
– Это я с испугу.
– Сомневаюсь.
– Почему?
– Если судить по трепу Громушкина, ты действовал в сложившейся обстановке – весьма сложной, между прочим – как спец. Откуда у тебя такая сноровка?
– Захочешь выжить – и не такое совершишь.
– В общем-то ты прав… – с сомнением сказал Быкасов. – Ну да ладно. Как не мучилась, все равно умерла. Ты сработал на уровне. Дуй в кассу.
– Зачем?
– Премиальные получать. – Быкасов ухмыльнулся. – Вместо медали «За отвагу». Это от руководства фирмы. А я даю тебе три дня отгулов. Поправь здоровье… ну и все такое прочее.
– Спасибо.
– Не за что. Это тебе от нас всех и от меня лично большая благодарность. Ты не только спас приличную сумму, но и мой рейтинг в глазах начальства повысил, что дорогого стоит.
– Если не секрет, уже выяснили, кто на нас напал?
– Нет. Все склоняются к мысли, что это какие-то залетные.
– А разве в убитого не было документов?
– В том-то и дело, что его карманы оказались пустыми.
– Битые парни…
– Да уж… – Быкасов нахмурился. – И далеко не юнцы.
– Интересно, как они узнали, что мы везем деньги?
– А полегче вопроса у тебя нет?
– Я, например, думаю, что на фирме есть наводчик.
– Так и менты говорят. Но поди вычисли его. О том, что вы едете за деньгами, знали многие. Не менее десяти человек. Которые эту хорошую новость запросто могли выболтать другим. К тому же всем работягам известны дни, когда они получают аванс, и кто ездит в банк за деньгами.
– М-да… Сложная ситуация.
– Но у нее имеется один хороший момент.
– Какой?
– Что она больше тебя не касается. Ты свое дело сделал. Теперь пусть другие голову над этим делом ломают.
– И то верно. Так я пошел?
– Бывай здоров…
Получив деньги (начальство и впрямь не поскупилось), Рей с легким сердцем заглянул к Амброжею.
– А, наш герой. Привет, – Амброжей с силой потряс руку Рея. – Ты теперь на предприятии легендарная личность. Наши парни только о тебе и гуторят.
– Мне просто повезло.
– И я так думаю. Так что нос шибко высоко не задирай. Небось, пришел похвастаться?
– Ты плохо обо мне думаешь. Я пришел пригласить тебя в кабак, обмыть мои премиальные – чтобы они были не последними.
Между ним и Амброжеем, как Рей и предполагал, установились дружеские отношения. Никита и впрямь оказался классным парнем, на которого можно было положиться в любой ситуации. Он был старше Рея, но разница в возрасте из-за легкого характера бывшего прапора почти не ощущалась.
– Хорошая идея! – обрадовался Амброжей. – А то у меня уже вторую неделю ни капли спиртного во рту не было.
– Что так?
– Ай!… – обречено махнул рукой Амброжей. – Эти бабы… Моя дражайшая половина задумала купить новую кухню. Чем ей старая не нравилась? Не пойму. Вот и вбухали все бабки в эти дрова. Мне даже пришлось потрусить свои загашники. Так что я теперь на полной мели. Придется опять заниматься самогоноварением.
– Тогда считай меня своим благодетелем. Остается последний вопрос – где и когда?
– Чего проще…
Когда Рей покинул проходную, солнце уже стояло в зените. До вечера была уйма времени, возвращаться в свою опостылевшую дальше некуда коммуналку ему не хотелось, и Рей, немного подумав, направил свои стопы в сторону Ташки.
Он хотел немного позагорать и искупаться в реке. Прикупив по дороге плавки и поролоновый коврик, Рей нашел на пляже уединенное место и с удовольствием окунулся в бархатные речные воды.
Плавал он недолго, стараясь не выпускать из виду свои вещи. Не хватало еще, чтобы местное жулье стибрило у него премиальные.
Но берег был пустынен, и Рей, искупавшись, лег на коврик, подставив солнечным лучам живот и грудь. Тишина была настолько благостной и приятной, а солнце – ласковым и нежно щекочущим кожу, что Рей как-то незаметно прикорнул, погрузившись в полудрему.
Разбудили его чьи-то громкие голоса и варварская музыка, состоящая из диких воплей, мало похожих на человеческие, и грохота барабанов. Он сел и повернул голову в сторону звуков, режущих слух.
Пока Рей дремал, на берегу появилась дорогая иномарка, из салона которой и доносилась эта дикая какофония. У машины, прямо возле колес, расположилась развеселая компашка – три парня и две девицы.
Похоже, на пляж они приехали уже подшофе, и теперь готовились добавить по полной программе – на газете была разложена разнообразная снедь, и небоскребами высились бутылки со спиртным и прохладительными напитками.
Прикинув на глаз количество водки и шампанского, Рей лишь покачал головой – того, что находилось на импровизированной скатерти, вполне хватит, чтобы напоить до положения риз отделение солдат. Силен народ, подумал он скептически, и снова лег – теперь уже на живот.
Пусть веселятся, вяло размышлял Рей. Молодые… Им можно. И даже нужно.
Себя Рей считал стариком. Может, потому, что много чего видел и разбирался в житейских коллизиях гораздо больше, чем большинство его сверстников. А возможно по причине своего скудного существования в коммуналке и вечного безденежья. Он уже точно знал, что девушки любят не только длинноногих и красивых, но еще и богатых.
Увы, этим компонентом Рей похвалиться не мог…
Мысли Рея прервал бодрый мужской голос:
– Слышь, мужик! Эй, ты что, уснул?
Рею снова пришлось принять сидячее положение. Он поднял голову и посмотрел на худого и длинного парня, который возвышался над ним как Эйфелева башня.
– Нет, не уснул, – сдержано ответил Рей. – Чего орешь, как на пожар?
– Тесак нужен. Свой мы где-то посеяли. У тебя есть нож?
– Я же не комсомолец. Поэтому нож в кармане не ношу.
– Блин! – выругался парень. – И чем мы теперь будем банки с консервами открывать? – задал он сам себе риторический вопрос.
– Чего проще. Вы ведь с машиной. Здесь неподалеку есть небольшой хозяйственный магазин. Там есть все, что вам нужно.
– Да пошел ты!… Советчик гребаный. Если нет ножа, то сиди и молчи.
– Только не надо хамить, – сдержанно ответил, Рей, хотя внутри у него все закипело.
– А то что? – воинственно спросил парень, поигрывая существующими в его воображении бицепсами.
Он был выпивши, но не пьяный. У него наступил как раз тот момент, когда спиртное пролилось по всем жилам и начало подталкивать на разные «подвиги». Поэтому Рей постарался выглядеть человеком неконфликтным – зачем ему лишние приключения? – и миролюбиво ответил:
– Ничего. Это я к слову.
Возможно, эта верста коломенская размером с Эйфелеву башню и отвалила бы подобру-поздорову, но тут на сцене появилось новое действующее лицо, приятель парня. Этот явно был из козырей – коренастый, короткая стрижка, лицо, на котором интеллект даже не ночевал, и короткопалые руки с «набивкой» на костяшках.
Похоже, этот бык занимается каратэ, отрешенно подумал Рей. Он уже начал подозревать, что дело миром может и не закончиться.
– О чем базар, Никола? – спросил бык.
– Фраер рога мочит, – с явно заметным подобострастием и немного невпопад выдал длинный порцию тюремной фени.
Похоже, коренастый уже попробовал вкус зоны и теперь изображал из себя большого бугра. А длинный Никола бегал у него в «шестерках».
– Ты чё, сильно борзой? – с угрожающим видом спросил бык.
– А что, видно? – ответил Рей вопросом на вопрос.
Он пружинисто встал. Рею не хотелось, чтобы его начали катать как мяч. Он с вызовом посмотрел на коренастого, который несколько опешил при виде фигуры противника.
Рей был широкоплечий, сухой и подтянутый. Но главным его козырем были мышцы – настолько рельефные, что по фигуре Рея можно было изучать анатомию человека.
Под одеждой эта особенность строения его тела в глаза не бросалась, но стоило ему раздеться, как на него все начинали обращать внимание.
– Нет, ты слышишь, Никола, он еще и хамит, – справившись с временным замешательством, продолжил свою партию бык.
Как же, разве может бугор потерять лицо и пойти на попятную…
– Ну, наглый… – прогудел Никола, а сам тем временем сместился таким образом, чтобы оказаться за спиной коренастого.
Видимо, ему не улыбалась перспектива нарваться на хорошую плюху, и он предоставил это право своему «атаману».
– Эгей, мальчики! – вдруг раздался звонкий девичий голос. – Стоп! Хватит вам петушиться.
Занятые наблюдением друг за другом, парни не заметили, как к ним подошла одна из девушек.
Первое, что бросилось в глаза Рею, была ее потрясающая фигура. А когда он поднял глаза и посмотрел ей в лицо, то почувствовал легкое замешательство – перед ним стояла девица, у которой он просил мобилку, когда случилось нападение на машину с деньгами!
Нет, он не мог ошибиться – это была она.
– Что вы пристали к человеку? – продолжала девушка. – Никола, Клим, пойдемте, нож мы уже нашли. Он завалился за сидение.
– Понимаешь, – сказал Клим, – клиент хамит. Надо наказать.
– Нам сегодня только драки не хватало. Все, баста, пошли. – Девушка взяла коренастого Клима за рукав и попыталась потащить за собой.
Ее усилия пропали втуне – грузного Клима можно было сдвинуть разве что трактором.
– Не, ну а чего он… – бубнил Клим, злобно поглядывая на Рея.
– Да, чего он! – воинственно поддакнул ему Никола.
– А ты вообще помолчи! – огрызнулась девушка, теряя терпение.
Похоже, она хорошо знала, кем на самом деле является задиристый Никола.
– Пожалуйста, уходите отсюда, – взмолилась она, обращаясь к Рею и загораживая его своим телом от рвущегося в драку Клима. – Вы же видите…
– Вижу, – спокойно ответил Рей. – Вижу двух болванов, которые нарываются на скандал с продолжением.
При этих словах девушка вздрогнула и вгляделась в Рея более пристально.
– Это… вы!? – округлив от удивления глаза, спросила она.
– А кто же еще. У меня есть способность притягивать к себе неприятности. Так что отпустите ваших приятелей, а я в доходчивой форме объясню им, как нужно вести себя в приличном обществе.
– Ни хрена себе… – выдохнул немного озадаченный Клим. – Во борзой… Ты что, знакома с ним? – спросил он девушку.
– Помнишь, я рассказывала тебе о нападении на машину с кассиром? Так это тот самый парень, который убил всех грабителей.
Девушка явно преувеличивала. Наверное, рассказывая об инциденте с грабителями, она навешала лапши на уши своим слушателям, чтобы подчеркнуть всю серьезность передряги, в которую ей пришлось угодить.
– Да? – Клим мгновенно обмяк. – Ну… это… кгм!
Видно было, что он находится в сильном смущении.
– Вы извините им, – затараторила девушка, пользуясь моментом. – Они хорошие мальчики, но иногда их заносит.
– О чем базар… – Рей сухо улыбнулся. – Я человек мирный.
– Может, присоединитесь к нам? – выпалил совсем сбитый с толку Клим. – У нас жратвы и пойла валом. Познакомимся…
– Будем считать, что мы уже знакомы, – сухо ответил Рей. – К тому же, мне пора.
Он начал одеваться.
– Ну, мы потопали, – хмуро буркнул Клим.
Рей молча кивнул. Клим и Никола ушли, а девушка осталась.
– Меня зовут Полина, – сказала она, краснея и смущаясь.
– Очень приятно, – вежливо сказал ей в ответ Рей. – Пока…
Свернув коврик и взяв его подмышку, он быстрым шагом пошел по тропинке к аллее, которая должна была вывести его к заведению Пехи.
Рей чувствовал, что порушенные нежданной ссорой нервы нуждаются в солидном подкреплении. А до вечера, когда он должен был встретиться с Амброжеем, было еще далеко.
– Погодите! – раздалось позади.
Он обернулся и увидел, что девушка догоняет его быстрым шагом.
– Вот… – Она ткнула ему в руку визитку. – Там мои телефоны.
– Зачем?… – спросил он хмуро.
– Позвоните… когда у вас будет время.
Рей посмотрел ей прямо в глаза и, немного помедлив, ответил:
– Постараюсь…
Девушка вдруг смутилась, быстро развернулась и побежала обратно, к лихой компании, которая не сводила с них глаз. Все они стояли, сбившись в плотную группу, и напоминали своими настороженными позами каких-то зверюшек (кажется, их называли луговыми собачками); Рей видел этих грызунов в передаче о животных.
«Да-а, брат, я и не знал, что ты Казанова, – подумал он скептически. – Это же надо – в тебя влюбились с первого взгляда. Ладно, пусть со второго; пусть даже не влюбились, но на продолжение отношений намек более чем прозрачный. А мне только и не хватало связаться с этой круто упакованной соской».
Но визитку все-таки в карман сунул. Наверное, из вежливости…
У Пехи было людно. Он на бегу ткнул в руку Рея свою мягкую ладонь, изобразил приветливую улыбку и, сказав «Подожди маленько», скрылся на кухне. Поискав глазами свободный стол и не найдя оного, Рей подошел к стойке бара и заказал рюмку коньяка.
Бармен у Пехи был новый, Рея он не знал, а потому лихо схимичил, налив смесь коньяка с самогоном.
Отпив глоток, Рей со злостью спросил разбитного малого:
– Тебе хлебальник давно не чистили?
– Не понял… – Парень оторопел.
Наверное, Рей был первым, кто осмелился здесь качать права.
– Ты что мне дал, орел?
– То, что вы просили, – нагло заявил бармен, быстро оправившись от временного ступора.
– Вот что, дружочек, пока я добрый, выплесни эту дрянь в помойное ведро. И налей мне не из-под стойки, а с той бутылки, которая стоит у тебя на виду, вон там. – Рей ткнул пальцем за спину бармену.
– Еще чего, – нагло ухмыльнулся бармен и сделал рукой знак, подзывая охранников. – Пей и вали отсюда побыстрее.
– Ну и денек выдался… – тяжело вздохнул Рей. – Вижу, что сегодня без мордобития я точно спать не лягу.
– Ты чего шумишь, мужик? – спросил чей-то грубый голос сзади, и Рея взяли под микитки.
– Уберите грабли, орлы, – сказал Рей, сильным, резким движением освобождаясь от захвата.
При этом он повернулся и очутился лицом к лицу с двумя здоровенными парнями.
– Ну и что дальше? – спросил Рей.
Охранники узнали его сразу. Им было известно, что он друг их хозяина, поэтому парни мгновенно стушевались, а старший из них виновато сказал:
– Извините… мы вас не признали.
– Все нормально, – сменил гнев на милость Рей. – Идите на свой пост. Я тут без вас разберусь.
Парни, одарив бармена нехорошими взглядами, поторопились возвратиться к входной двери. Тот стоял перед Реем с обалделым видом, не понимая, что происходит.
– Что тут за шум? – Пеха словно вынырнул из-под земли.
– Да вот хочу твоему новому бармену дать по роже, – сказал Рей. – Чтобы знал, кто есть кто.
Пеха сразу понял, что Рей имеет ввиду. Он взял его рюмку, понюхал и выплеснул ее содержимое на пол.
– Ты что делаешь, засранец!? – рявкнул Пеха на бармена. – Тебе мало того, что ты получаешь!? Еще раз замечу что-либо подобное, вылетишь отсюда пулей. Понял?
– П-понял…
– А по роже можешь его съездить, – сказал Пеха, обращаясь к Рею. – Я разрешаю. Пусть учится отличать приличных людей от разной босоты.
– Я ему прощаю, – великодушно ответил Рей. – Он еще молод, исправится.
– Этих современных молодых да ранних только могила исправит, – пробурчал Пеха. – Пойдем в банкетный зал. Там пока тихо. Есть заказ, но только на шесть вечера.
Рею принесли спиртное и обед. Пеха от еды отказался, лишь выпил за компанию рюмку коньяка.
– Как работается? – спросил он, закусывая лимонной долькой.
– Отлично, – бодро ответил Рей. – Премию вот сегодня получил.
– Да ну? – удивился Пеха. – За какие заслуги?
– Тайна фирмы.
– Даже так… – Видно было, что Пеха немного обиделся.
– Шучу, – поспешил исправить свою оплошность Рей. – Вдвоем с напарником из охраны отбили машину с кассиром, который вез много денег.
– Это был ты!?
– Что тебя так удивило?
– Ну, брат… Весь город гудит как улей. Говорят, что куча народа постреляна. А в газетах только общие фразы – краткая информация. И все. Расскажи, а?
– Я уже тебе рассказал. Мы везли деньги, на нас напали, мы отбодались. Все. Что касается «кучи пострелянного народа», то это преувеличение. Один из грабителей убит, второго я легко зацепил, но он удрал, да еще они ранили двух случайных прохожих, – ничего серьезного, царапины – когда палили по нашей машине. Вот и весь сказ.
– Так ты, оказывается, герой.
– А то… – Рей рассмеялся. – До сих пор поджилки трясутся, если честно. Никогда не думал, что попаду в такую передрягу.
– Говорил я тебе, подумай хорошо, прежде чем сунуть голову в хомут «Дерона». Возможно, это еще цветочки.
– Не каркай. Кстати, профессия охранника предполагает подобные ситуации. Так что ничего необычного в моем приключении я не вижу.
– Ты много чего не видишь и не знаешь.
– Это ты о чем? – насторожился Рей.
– Твой «Дерон» может скоро пойти ко дну.
– Ну, во-первых, он не мой, во-вторых, хрен с ним, а в-третьих, не вижу причин, по которым такая солидная фирма может отбросить копыта. Насколько мне известно, финансовые дела «Дерона» идут более чем благополучно.
– Что ты можешь знать… извини – мелкая шестеренка.
– Может, ты и прав. Я и впрямь не шибко разбираюсь в экономике, и мне никто не докладывает о состоянии дел в «Дероне». Но откуда у тебя такие сведения?
– Земля слухами полнится…
– Опять ты сел на своего конька. Пеха, не напускай туману.
– Ладно, не буду. Один человек на ухо нашептал, знакомый моего приятеля. Ты не знаешь его, а потому я не буду называть фамилию. Тот мужик вхож в высокие сферы, так что ему можно верить.
– Понятно. Это, скорее всего, вариант из серии «Одна баба сказала…» И что там эта птичка высокого полета напела?
– Зря ты иронизируешь, – обиделся Пеха. – Другому я никогда бы не рассказал. Это пока и впрямь большая тайна.
– Извини. Я сегодня в расстроенных чувствах. Так что мне простительно.
– Прощаю… – Пеха наполнил рюмки коньяком. – Будь здоров… – Закусив лимоном, он сказал: – Ты уже знаешь, что главный на «Дероне» Чвыков. Но у него, как оказалось, есть компаньон, которому принадлежит примерно тридцать процентов акций. Так вот, этот мистер Икс сильно взбугрился. Ему не понравилось, что Чвыков забирает себе львиную долю дивидендов, оставляя ему жалкие гроши. Между ними пошла свара, и чем она закончится, можно только гадать. Но думаю, что ничем хорошим.
– Считаешь, что фирму начнут делить?
– Возможно. Это был бы лучший вариант.
– А какой худший?
– Не догадываешься или боишься признаться самому себе?
– Будем считать, что не догадываюсь, – сумрачно ответил Рей.
– Начнется бойня.
– Ну и что? Не они первые, не они последние. Пусть долбятся. Простому народу от их разборок ни холодно, ни жарко.
– Это простому народу. Но ты ведь работаешь в охране…
– Верно. Но не личным телохранителем Чвыкова. Это тем парням придется не сладко, ежели что.
– Наивный… Да вас всех поставят под ружье, если пойдет рубка. Не думаю, что у компаньона Чвыкова нет средств, чтобы нанять десятка два крутых парней. Вот тогда и узнаешь, почем пуд лиха.
– Что ты меня все пугаешь!?
– Я не пугаю, а предупреждаю. Ты классный парень, и мне очень не хочется, чтобы тебя затоптали в этой заварухе.
– Спасибо за заботу, – сердито ответил Рей. – Почему ты так печешься обо мне? Наверное, никак не можешь выбросить из головы идею взять меня к себе официантом.
– Бери выше. Готов предложить тебе пай в деле. Мне нужен такой компаньон, как ты. Я уже устал отмахиваться в одиночку.
– Даже так… – Рей был приятно польщен. – Пеха, это непродуктивная идея. Мы только что говорили об отношениях компаньонов – Чвыкова и мистера Икс. Тебе нужна еще одна головная боль?
– Ты не такой. Я давно тебя знаю.
– Хочешь сказать, что можешь залезть в душу человека?
– Нет, но…
– Пеха, у любого индивидуума есть второе дно – как у шкатулки с сюрпризом. Он даже сам может не догадываться, что похож на слоеный пирог, где слоями запечены добро и зло. И что из этой смеси всплывет на поверхность, не может знать ни он, ни окружающие. Что и когда. Это зависит от многих причин и конкретных ситуаций.
– Признаюсь, удивлен…
– Чем?
– Оказывается, у тебя есть склонность к философическим размышлениям.
– Издержки образования, – небрежным тоном ответил Рей.
– И, наверное, очень даже неплохого.
– Да как тебе сказать…
– Не говори ничего! Не то тебе придется врать. Я это по твоим глазам вижу. А мне почему-то совсем не хочется, чтобы в отношениях со мной ты опустился до примитивной лжи.
– Тогда причем здесь мое образование?
– А притом, что ты до сегодняшнего дня притворялся недалеким малым с мозгами, имеющими всего одну извилину.
– Я не притворялся. Все это время я жил, используя лишь одну извилину. Остальные спали.
– Ну да, понятно… – Пеха скептически ухмыльнулся. – Хочешь меня убедить в том, что они проснулись, когда ты получил место в охране. Очень интеллектуальная работа…
– Странный сегодня день… – Рей сокрушенно вздохнул и покачал головой.
– Что ты имеешь ввиду?
– Сегодня на меня наезжают все, кому не лень. Вот и ты туда же.
– Извини, но у меня и в мыслях не было чего-то подобного… – Пеха встал. – Побудь тут немного без меня. Пойду, посмотрю, что там и как…
Пеха ушел. Рей бездумно жевал, уставившись на окно, за которым виднелось чахлое дерево. Под ним в задумчивой позе стоял бродячий пес и, похоже, размышлял, пометить его или нет.
Наверное, эта шелудивая дворняга тоже обладает философическим даром мышления, скептически подумал Рей и кисло ухмыльнулся.

Глава 7

Наконец Рей получил вполне определенное назначение. До этого он был «мальчиком, куда пошлют». Его и еще нескольких парней послали охранять загородную дачу Чвыкова.
Она находилась в дачном поселке закрытого типа, за которым присматривали милицейские наряды. Когда домочадцы Чвыкова приезжали на дачу, обычно их сопровождали два телохранителя, которые находились там до отъезда своих подопечных.
Но дача не пустовала. Там работал садовник, исполняющий обязанности дворника, и горничная, совмещающая свои функции с обязанностями поварихи. Это была супружеская чета, приятные во всех отношениях люди среднего возраста.
В свое время они бежали из Туркменистана лишь с ручной кладью, оставив квартиру и всю обстановку молодцам Туркмен-баши, которые прессовали русских с таким же усердием, как и их деды-басмачи.
Садовнику и горничной здорово повезло – беженцев сразу подобрала жена Чвыкова. Когда-то, до эры всеобщего разложения и победного шествия нигилизма, во времена всеобщего равенства и братства, их отцы дружили семьями.
Вся эта немногочисленная обслуга жили в крохотном, почти игрушечном, флигеле, а охране выделили один из гаражей. За два дня его переоборудовали в казарму: обшили стены и потолок шлифованной вагонкой, постелили на пол линолеум, завезли койки, тумбочки, шифоньер для одежды, металлический шкаф для хранения оружия и боеприпасов, телевизор и большое зеркало.
Все удобства – в том числе и умывальник – находились во дворе. Для отправления естественных нужд на дачу доставили шикарный и весьма просторный биотуалет, в который можно было водить экскурсии.
Это чудо современной сантехники сверкало никелем и издавало запахи каких-то экзотических цветов, меняющийся каждый день благодаря электронной программе. Ко всему прочему, при желании можно было, сидя на толчке, включить музыку.
Но этим «удобством» парни пользовались с неохотой – изготовители биотуалета составили сортирный концерт из произведений зарубежных композиторов; к тому же он не отличалась разнообразием, а музыка была монотонной и тягучей, навевающей сонную грусть. Под нее хорошо было только засыпать, чего телохранители во время дежурств позволить себе не могли.
Всего охраняли семью Чвыкова шесть человек. Телохранители были разбиты на пары. Рею опять «повезло» – ему выпал жребий ходить в напарниках у Громушкина.
Рей никому не рассказал, как вел себя Громушкин во время нападения грабителей. Вместо того, чтобы вести огонь по нападавшим, он с испугу залез едва не под юбку кассирши, которую на время переклинило. А та была в таком трансе, что не могла потом вспомнить ни единого эпизода из приключившийся с ними оказии.
Что касается водителя, то мужик, скорее всего, просто пожалел Громушкина и поступил так же, как и Рей – прикинулся валенком: ничего не помню, ничего не видел, только рулил. И нужно сказать, делал это вполне грамотно и профессионально, за что тоже был премирован.
И все равно Громушкина с премией обошли. Он получил лишь устную благодарность от Быкасова. Похоже, их шеф и без более детального расследования прояснил для себя ситуацию во время нападения на машину с деньгами.
Но и он не стал докладывать начальству о том, что его подопечный оказался не на высоте. Мало того, Быкасов даже не устроил «разбор полетов», обычно заканчивающийся оргвыводами. Почему? Это был вопрос…
Что касается самого Громушкина, то он вел себя с Реем, как обычно. И все же иногда Рею казалось, что отношение Грома к нему изменилось, и не в лучшую сторону, но он старательно это скрывает. Неужели Громушкин думает, что Рей заложил его Быкасову?
Нет, скорее всего, проблема заключается в другом, решил после недолгих размышлений Рей. Громушкин знает, что его никто не закладывал. Но в нем проснулся другой бес – неприязнь к человеку, сделавшему ему добро. Громушкина угнетает, что он кому-то обязан.
Этот чисто моральный аспект сродни долгу, который практически невозможно отдать. А кто любит кредиторов? Даже если они и не напоминают каждый день о своем существовании.
Поэтому Рей стал относиться к Громушкину с еще большей настороженностью. Он дал себе зарок, что в серьезной ситуации никогда не доверит Грому защищать свою спину.
С остальными телохранителями Рей был мало знаком. Они встречались лишь на разводах у Быкасова, и кто чего стоит, предстояло выяснять по ходу пьесы. Но при ближайшем рассмотрении тех, кто должен был охранять дачу Чвыкова, Рея охватило недоумение, смешанное с нехорошими предчувствиями.
Первым нарушил его лазурное настроение Амброжей.
– Уезжаешь? – спросил он, выдавая Рею оружие – все то же помповое ружье – и боекомплект.
– Умгу, – ответил Рей, складывая снаряжение в большую спортивную сумку.
– Надолго?
– Думаю, что на месяц… как минимум.
– Радуешься?
– Конечно. Месяц на природе, да еще летом – что может быть желанней? Город уже достал. Хочется подышать свежим лесным воздухом.
– Не нравится мне эта твоя командировка…
Рей поднял голову и посмотрел на Амброжея. Обычно веселый и живой, как ртуть, завхоз был печален и сумрачен.
– Почему? – спросил Рей, настораживаясь.
– Ну, во-первых, потому, что нас всех поставили под ружье.
– Даже тебя? – удивился Рей.
– Меня в первую голову… – Амброжей криво ухмыльнулся. – Я ведь спец не из худших. Бык пригрел меня не за красивые глазки. Думаю, ты понимаешь, о чем я…
– Да, понимаю, – кивнул Рей.
Называть главного шефа телохранителей Быком имел право (и смелость) лишь один Амброжей. Остальные могли только шептать эту кличку – или про себя, или под одеялом. Уже несколько человек лишились зубов из-за своего глупого языка.
Быкасов вколачивал всем в головы, что он не только шеф, но и наставник, сэнсэй. А какое может быть уважение к руководителю и учителю одновременно, которого (пусть даже из-за его фамилии) кличут Быком? Ведь вся постсоветская парафия знала, что быками называют тупых отморозков, шестерок.
Амброжей в свое время служил вместе с Быкасовым в Афгане и был специалистом подрывного дела. Хорошим специалистом – орденов и медалей у Амбара было не меньше, чем на груди какого-нибудь генерала, когда тот выходил на парад.
В отличие от Винни-Пухов в генеральских мундирах, увешанных цацками, Амброжей свои награды никогда не надевал. Может, потому, что они достались ему не на паркете московских штабов по случаю многочисленных юбилеев, а в залитых кровью горах Гиндукуша.
О своем боевом прошлом Амброжей рассказывать не любил. Рею в этой части он открылся лишь раз, пригласив его к себе домой «на чашку чая». Там бывший прапор и показал ему скатанный в рулон коврик для намаза (наверное, привезенный из Афганистана), сплошь увешанный наградами.
– Ну, а во-вторых? – спросил Рей.
– Во-вторых, я сильно обеспокоен сложившейся ситуацией. Похоже, наша спокойная жизнь закончилась.
– Козе понятно… Но тут мы ничего не в силах изменить. Это все?
– Нет. В-третьих, мне не нравится группа, в которую тебя определили.
– А мне все равно, – успокаиваясь, безразлично ответил Рей. – Я привык отвечать сам за себя.
– Так-то оно так… – Рей видел, что Амброжея обуревают сомнения. – Но все-таки…
– Чем эти парни отличаются от других? – спросил Рей. – Как по мне, так ничем.
– Ты мало их знаешь.
– Мало, – согласился Рей. – Надеюсь, что скоро узнаю больше.
– Понимаешь, среди вас нет ни одного – извини – настоящего профессионала. Эти парни (и ты в том числе) пришли на фирму недавно, а значит, Бык еще не успел вас натаскать, как следует. А это уже совсем плохо.
– Так ведь не война идет. Нам не нужно устраивать засады, взрывать мосты и брать «языка». Главная наша задача заключается в том, что мы должны играть роль двуногих сторожевых псов – в компании с четвероногими.
– Между нашими богатеями, – угрюмо сказал Амброжей, – война как началась в девяностые годы прошлого столетия, так до сих пор и продолжается. Ты должен об этом всегда помнить. Иначе на хрен бы нас, бездельников, тут держали и платили такие крутые бабки…
Разговор с Амброжеем оставил в душе Рея неприятный осадок. К тому же масла в огонь подлил еще и Пеха.
Рей зашел к нему уже не просто так, – чтобы выпить рюмку-другую, как бывало прежде – а с вполне конкретной целью. Он хотел выяснить, что знает Пеха о последних событиях в «Дероне».
Рей интуитивно чувствовал, как с каждым днем на предприятии возрастает напряженность. В воздухе носилось что-то неосязаемое, невидимое глазу, но в то же самое время вполне реальное, несущее какую-то угрозу.
Кому? Этого Рей не знал. И никто на эту тему ничего ему не говорил. Даже Амброжей отмалчивался, когда Рей пытался вытащить его на откровенность.
Все как сговорились: болтали о чем угодно, только не о том, главном, что бередило ум и душу каждого – какая напасть на них надвигается.
Второй звонок прозвенел, когда в городе, прямо средь бела дня, неизвестные расстреляли «мерседес» коммерческого директора «Дерона».
Мужику крупно повезло – в самый ответственный момент у киллера, который подбежал вплотную к машине, чтобы произвести контрольный выстрел в голову «клиента», заел автомат «узи». Пока убийца возился с оружием, легко раненый водитель (который был одновременно и телохранителем директора) пришел в себя и дал газ.
Опешившим киллерам ничего другого не осталось, как послать вдогонку взбесившемуся «мерсу», летевшему на огромной скорости, несколько пуль из пистолетов и ретироваться.
Коммерческому директору сделали успешную операцию, водителю выписали крупную денежную премию за мужество, а наемных убийц, конечно же, найти не удалось. На том вся история и закончилась.
Почему второй звонок? А потому, что первым был тот, который дребезжал у Рея над ухом, когда по нему стреляли напавшие на «волжанку» грабители. Он почему-то был уверен, что это звенья одной и той же цепи…
Выслушав вопрос, который задал Рей, Пеха грустно молвил:
– Я ведь тебя предупреждал…
– Ты не предупреждал, а каркал как старая ворона, – сердито ответил Рей.
– Пусть ворона, пусть старая, но я все равно оказался прав.
– Да… наверное… – не без насилия над своим «я» вынужден был согласиться Рей.
– И что ты хочешь узнать нового?
– Я уже спросил.
– А я тебе уже ответил. В прошлый раз.
– В общих чертах.
Пеха хохотнул:
– Хочешь, чтобы я разложил все по полочкам? – спросил он с иронией.
– Ну, не то чтобы…
– Так вот, отвечаю: мне что, делать больше нечего? Почему я должен следить за событиями вокруг «Дерона»?
– Не сердись, – миролюбиво сказал Рей. – Я действовал по принципу «спрос не бьет в нос». Не желаешь ничего говорить, и не надо. Я не обижусь.
– Да разве дело в обиде? Просто не хочу совать свой нос туда, куда не нужно. Ты вертишься в орбите «Дерона», а не я. Тебе и карты в руки. А мое дело – сторона.
– Успокойся. Будем считать, что мы проехали эту станции. Я пришел попрощаться. И отдать долг. А то прошлый раз у меня как-то из головы вылетело, что я должен тебе сто баксов. Извини. Вот… – Рей протянул Пехе стодолларовую купюру.
– Какой долг? – удивился Пеха. – Не помню.
– Зато я вспомнил. Этого для меня достаточно.
– Когда это было? – не сдавался Пеха.
– Давно. Где-то с год назад. Я тогда был на абсолютной мели, а ты подкинул мне немного продуктов. Я подсчитал, получилось где-то около сотки «зеленью».
– Рей, тебе не стыдно!? – Пеха побагровел.
– Да, стыдно. Я должен был вернуть этот долг гораздо раньше.
– Нет, ты все-таки скотина! Какой долг, какие деньги!? Я просто помог тебе – и все дела. Точка. На моем месте ты поступил бы точно так же. Не возражай, я тебя знаю! Поэтому забери свою «капусту» и скажи, что значит твоя фраза «я пришел попрощаться»? Ты что, уезжаешь куда?
– В общем, да. Не очень далеко, но мне, я так думаю, придется сидеть там долго.
– По работе, или как?
– По работе.
– А… Тогда понятно, почему ты пришел ко мне с такими вопросами и решил раздать все долги. Похоже, у вас там здорово запахло жареным, даже сильнее, чем можно было предположить.
– Допустим.
– Не «допустим», а точно. Уже неделю, как местная братва достала свои волыны из тайников. Объявлен большой сбор. Есть сведения, что наступает очередной передел собственности. И зачинщиком в нем выступает, скорее всего, мистер Икс, компаньон Чвыкова.
– А причем здесь братва? Ведь если верить твоим словам, идет свара между собственниками «Дерона». Бандитов тут с какой стороны можно прилепить? У них есть свои «угодья», где они очень даже неплохо и стабильно пасутся. Сейчас братва сидит тихо, не высовывается особо, как в прежние времена.
– Ты совсем не просекаешь момент. Потому и нищий… как много других лохов. Прости, но так теперь называют достойных, порядочных людей, которые не воруют, не убивают ради наживы, которые честно платят все налоги и до копеечки вносят в кассу квартплату.
– Пусть я лох, да еще и ушастый, но все равно не вижу никакой связи между ссорой моих хозяев и волнением среди братвы.
– Элементарно, Ватсон. После того, как начали сажать олигархов, народ, уже не чаявший урвать себе хотя бы маленький кусочек госсобственности, которую разворовали самые наглые и хитрые, зашевелился в надежде, что грядет продолжение прихватизации. А если еще рухнет и Чвыков, или его завалят, то и в нашем заштатном городишке появятся жирные куски собственности на подпольных аукционных развалах. Вот так-то, мил человек.
– Ну, бандиты – это еще не народ…
– А кто? Плоть от плоти, кровь от крови. Новые опричники. А первый президент России – Ванька Грозный номер два. Ладно, пусть не Ванька, но за то, что разрушил до основания столицу Чечни, он вполне может именоваться Грозным. Все возвращается на круги своя.
– Да, мне знакома теория спиралеобразного движения истории человечества. Мы тоже в школе учились. Только я все равно остаюсь при своем мнении.
– Не буду спорить. Это не так важно. Только тебе от этого легче не станет.
– А когда мне было легко? – пробурчал Рей.
– Это я к тому, что держи ушки на макушке, если хочешь дожить до пенсии. А может, все-таки, похеришь свою службу и ко мне? Сейчас у тебя самый подходящий момент свалить по холодочку.
– Не могу.
– Ну почему, почему, черт меня дери!? Или тебе моя компания не подходит?
– Будь это так, я сюда бы не приходил. Просто коммерсант из меня аховый. Не мое это дело. Не думаю, что тебе будет приятно изо дня в день видеть мою кислую страдальческую физиономию.
Пеха тяжело вздохнул.
– Умеешь ты убеждать, – сказал он грустно. – Ладно, что поделаешь. Человек обладает удивительной способностью копать яму самому себе, не обращая внимания ни на умные советы, ни на инстинкт самосохранения.
– Не изображай из себя старую мудрую ворону.
– Не буду. Выпьешь?
– Разве что на посошок…
На том они и расстались. Тяжелое чувство, которое угнездилось внутри после разговоров с Амброжеем и Пехой, не рассосалось даже под влиянием прекрасной природы, среди которой раскинулось поместье Чвыкова.
Рей с невеселой усмешкой вспоминал советскую пору, когда простому люду под так называемые дачи от щедрот компартии и правительства выделялось на одну семью пять соток заброшенных пустырей и солонцов. Эти участки вскоре стали именоваться «фазендами», указывая своим нерусским названием на поистине рабский, каторжный труд по облагораживанию выделенной земли.
Нынешние дачные участки для богатых нарезаются в заповедных лесных зонах, возле самых чистых рек и озер. И размеры их куда больше, нежели в «застойные» времена. Иногда пять соток уходит только под здание, которое больше похоже на замок средневекового западноевропейского феодала, нежели на добротную русскую дачу.
Вспоминая слова Амброжея, Рей внимательно присматривался к остальным парням. Старшим группы был здоровенный бык по имени Федя. У него не было даже псевдонима. Федя, он и есть Федя, как не крути.
Рей недоумевал – зачем Быкасов назначил такого тупого хмыря командиром? Ведь даже неискушенному человеку было видно, что Федя никогда не нюхал пороху и не служил в армии; скорее всего, он отмазался от службы, заплатив энную сумму военкому или председателю врачебной комиссии.
Второй отзывался на кличку Шипр. Этот малый был большим любителем разных одеколонов. В первую ночевку Рей не выдержал ароматов, которые источал сонный Шипр, и, начиная с трех часов, до самого утра коротал время на улице, благо погода была изумительной, – проветривал легкие.
Утром Федя лично отобрал у Шипра все флаконы с одеколоном – три штуки! – и демонстративно выбросил их в мусорный бак. А затем молча поднес к его носу свой кулачище.
Весьма доходчивое внушение помогло, но с той поры Шипр ходил как в воду опущенный. Наверное, одеколон был для него моральным допингом.
Третьим был Тохта. Рей так и до сих пор и не знал, имя это или прозвище. Скорее всего, Тохта был азиатом только наполовину, но национальность его восточного предка не поддавалась точному определению. Он был молчалив, замкнут, и имел привычку долго медитировать – сидел, скрестив ноги, как неудачная копия сильно похудевшего Будды.
Четвертый был чисто русским богатырем: косая сажень в плечах, румянец во всю щеку, добрая, младенческая улыбка, не покидавшая его лицо ни во время бодрствования, ни во сне. Бабай (так его кликали) и впрямь напоминал былинного Илью Муромца – он мог проспать, сидя на печи, лет тридцать с небольшими перерывами для приема пищи.
В общем, отметил Рей про себя с тяжелым вздохом, команда подобралась еще та: один тупой, как сибирский валенок, другой спит на ходу, третий сам себе на уме…
– … Ты что, уснул!?
Рей даже шарахнулся от неожиданности в сторону. Задумавшись, он не слышал, как его позвал Федя. Тогда тот подошел к нему вплотную и рявкнул своим громоподобным басищем над самим ухом.
– Нет, не уснул, – зло ответил Рей. – Я оглох… от твоего рева.
– Гы-гы-гы… – заржал Федя. – Дико извиняюсь. Время, братан. Ваша с Громом смена. Поторопитесь. Кстати, где он?
– Угадай с двух раз.
– Мать твою!… – выругался Федя. – Опять сидит в сортире. Ну, бля…
Он подошел к биотуалету и сильно пнул ногой в дверь.
– Поносник, выходи! – разнесся зычный голос Феди по лесу.
Из-за двери раздалось невнятное бормотание, словно импортный унитаз обрел дар речи, и спустя несколько секунд из биотуалета пулей вылетел красный, как рак, Громушкин.
– Ты что там, онанизмом занимаешься!? – продолжал грохотать Федя. – Не дозовешься вас, бля!…
«Лишь бы день начинался и кончался тобой…», – совсем некстати вспомнил Рей слова некогда популярной песенки, засмеялся, и пошел в импровизированную казарму, чтобы взять хранившееся в металлическом шкафу оружие.
Приближался вечер.

Глава 8

Первую неделю все были заняты обустройством. Дежурство по даче несли только для своего же спокойствия.
Парни были в радостно приподнятом настроении. Им казалось, что они попали на курорт: отличная еда, свежий лесной воздух, запах разогретой на солнце живицы и небо в белых барашках редких тучек.
Семью Чвыкова привезли лишь в субботу, сразу после обеда. Встречали господ всем кагалом во главе с дворником, Петром Анисимовичем. Даже два сторожевых пса, овчарки Дамка и Акбар, мирно дремавшие в вольере после ночной смены, подали голос. Но лаяли они не зло, а весело и заискивающе.
Жена Чвыкова, молодящаяся дама лет сорока, была настоящей мегерой. Сначала она долго отчитывала за что-то водителя, потом начала пилить Петра Анисимовича – тоже непонятно по какой причине, а затем налетела на Федю, который торчал у нее на пути с широкой улыбкой хмельного дебила.
Рей стоял позади всех, стараясь быть как можно незаметней. Он даже ноги немного согнул, чтобы уменьшить рост. Будь у него такая сказочная возможность, в этот момент он с большим удовольствием влез бы в землю по самую макушку, чтобы выглядеть как старый пень.
В дочери Чвыкова он узнал ту самую девицу, которая всучила ему на ташкинском пляже свою визитку. Это была новость… Рея даже в пот бросило. Хорошо, что он так и не позвонил ей, хотя намеревался. Но все как-то было недосуг.
Представив себя на миг в качестве претендента на место зятя самого Чвыкова, Рей нервно хихикнул.
– Ты чего? – шепотом спросил Громушкин, который тоже не лез вперед.
– Да так…
– Не ври.
Хорошо зная Громушкина, Рей был уверен, что он не отцепится, пока не получит ответ на свой вопрос. Быстро покопавшись в памяти, Рей ответил:
– Анекдот вспомнил…
– Расскажи.
– Потом. Когда вернемся в нашу «казарму».
– Нет, давай сейчас.
– Ладно. Только, чур, громко не ржать.
– Заметано.
– Разговаривают две соседки: «Вы слышали, к нам приехал молдавский цирк лилипутов?». «Ай, не морочьте мне голову! Это к Фиме привезли на лето его внуков из Кишинева!»
Громушкина затрясло, словно в лихорадке. Схватившись за живот, он согнулся пополам и начал беззвучно хохотать.
– Что это с ним? – случайно обернувшись, удивленно спросил Федя.
В это время мадам Чвыкова переключила внимание на Тимофеевну – жену Петра Анисимовича. На нее она не наезжала, а что-то тихо и доверительно говорила на ухо – судя по выражению лица, на кого-то жаловалась.
Рей сделал невинное лицо и молча развел руками.
– Неужто опять!? – Федя щелкнул зубами как голодный волк. – Ей богу, утоплю этого засранца в сортире!
Он хотел еще что-то добавить, но тут поступила команда, и все мужчины начали дружно перетаскивать в здание какие-то вещи и пакеты с продуктами. Рей по-прежнему пас задних, стараясь не попадаться девушке на глаза.
Впрочем, она не обращала на телохранителей никакого внимания. Похоже, парни для нее были чем-то вроде мебели. Или – в лучшем случае – живыми болванчиками, послушными воле ее папочки.
«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – думал обескураженный Рей. – И что мне теперь делать? Может, пока не поздно, рвануть отсюда когти? Пеха ждет… Нет! Ни в коем случае! Подумают, что я испугался. Про остальных ладно, путь их, но вот в глазах Амброжея мне совсем не хочется выглядеть жалким трусом».
Что мне эта девица? – размышлял Рей, немного успокоившись. Она, скорее всего, уже не помнит о встрече на пляже и о том, что дала ему визитку. Да, это возможно. Но вот забыла ли она тот день, когда на ее глазах случилось нападение на «волжанку»? Это вряд ли.
Так все-таки, как ее зовут? Полина, напрягшись, вспомнил Рей. Полина… У нее классная фигурка. М-да…
Он тряхнул головой, пытаясь прогнать ненужные ассоциации, взвалил на плечо тяжеленный баул, и пошел к черному входу в дачу-коттедж, повинуясь указующему персту госпожи Чвыковой…
Жизнь на даче стала скучной и суровой. Информации у группы телохранителей не было практически никакой, за исключением телевизионных новостей, но они подавались в таком причесанном и выхолощенном виде, что разгадать их потаенный смысл мог разве что опытный аналитик из спецслужб.
В охране периметра дачной зоны прибавилось количество сотрудников милиции. Притом это были не простые менты, а омоновцы, имеющие боевой опыт.
Судя по всему, парням из ОМОН не нравились их новые обязанности, и они провожали дорогие иномарки, въезжающие в ворота охраняемой ими зоны, тяжелыми недобрыми взглядами.
Рей словно читал их потаенный мысли. И от этого у него на душе становилось теплее. Все-таки наш народ трудно загнать в стойло, думал он не без гордости, нарезая ночью круги по двору дачи.
Как не крути, а «рашен мюжик», не в пример европейцам, способен перерезать горло своему хозяину, даже будучи хорошо накормленным.
А если он, ко всему прочему, еще и голоден…
Приезжал Быкасов. Выглядел он плохо – темные круги под глазами, лицо серое, осунувшееся. Похоже, шеф отряда телохранителей «Дерона» страдал от недосыпа. Судя по виду и поведению Быкасова, дела на фирме по его части шли хреново.
С полчаса он рычал на своих подчиненных, затем около часа придирчиво осматривал окрестности дачи, втолковывая туповатому Феде, откуда можно дожидаться неприятностей и как их предотвратить. А затем, даже не попрощавшись с мадам Чвыковой, умчался обратно.
С Быкасовым, кроме водителя, приезжали и двое парней, Серж и Алекс, пожалуй, лучшие из всех телохранителей. Поговаривали, что они служили в спецчастях ГРУ, но спросить их об этом никто не решался. Парни держались особняком и были как бы личной охраной самого Быкасова.
После отъезда шефа Федя совсем озверел. Наверное, Быкасов сказал ему, что дальнейшая его судьба напрямую зависит от того, как он будет дрючить бойцов своего подразделения.
Если до появления Быкасова охранники дачи могли свободное время коротать у телевизора, то теперь Федя начал устраивать разнообразные тренировки, гоняя всех до седьмого пота.
– Вот сука! – возмущался втихомолку Громушкин. – Даже отборочный матч по футболу не дал посмотреть.
– Могу сказать счет.
– Молчи! Может, завтра утром в повторе посмотрю. Ну, зараза…
– Увы, Федя к футболу безразличен. Вот если бы ты был любителем боев без правил…
– Ага, тут ты в точку попал. Как только по телеку мордобой – сразу Федина рожа возле экрана появляется. Тогда ему все до лампочки – и мы, и наша служба. Мурло…
– Каждому свое, – философски заявил Рей и спросил: – Ты готов?
– Почти… – буркнул Громушкин. – Винт нужно зарядить.
Через десять минут они должны были сменить пару Шипр – Бабай. Федя и Тохта спали. Их смена начиналась с четырех утра.
– Я буду дожидаться в беседке, – сказал Рей на ходу.
– Ага…
Рей вышел, потянулся так, что хрустнули кости, и посмотрел на небо. Оно резко потемнело, покрылось тучами. Похоже, им предстояла ненастная ночь. Придется надеть пластиковый плащ-дождевик, по крою похожий на армейскую плащ-палатку.
Рей отворил дверь гаража-казармы и сказал:
– Возьми плащи. Думаю, что скоро пойдет дождь.
– Ну, блин, невезуха! – Громушкин выругался. – И здесь облом. Что за день? Ладно, возьму…
В беседке было совсем темно из-за дикого винограда, занавесившего ее со всех сторон. Рею нравилась беседка. Здесь их кормили.
Сначала им предложили столоваться на кухне, но там было жарко, и тогда на общем сборе решили, что беседка для такого дела более подходящий вариант.
– А я вас ждала…
Рей даже подпрыгнул от неожиданности. Слова будто родила неудержимо надвигающаяся ночь.
– Кто… кгм!… – прокашлялся Рей, который мгновенно охрип. – Кто здесь?
– Не узнаете?
Рей присмотрелся. На скамейке возле стола сидела Полина! Кажется, это была она. Рей видел лишь смутно чернеющий женский силуэт, но ошибиться, по идее, не мог.
А что если это ее мамаша? Решила поохотиться на молодого оленя… У мадам Чвыковой, при всем том, был вполне аппетитный задок, да и за своей фигурой она, похоже, следила весьма пристально, используя для этого разные новомодные