он услышал о прокуроре. Не лучше ли сдаться безо всякого скандала?
Об этом подумал и Пеха. Он снова зашевелился и едва слышно шепнул:
– Может, не надо, а?
– Ц-с-с!… – потревоженной змеей прошипел Рей. – Жить хочешь?
Он уже принял решение, окончательное и бесповоротное.
– Спрашиваешь…
– Тогда замри и жди. Работаем, как договорились. Не дрейфь, все будет о`кей.
– У-у… – тихо простонал безутешный Пеха и мысленно приготовился к худшему.
Тем временем шаги приближались. Судя по репликам, подвал обследовал обладатель баса. Второй – хриплоголосый – остался у лестницы; наверное, держал под прицелом вход в подвал.
«Грамотно работают…», – не без досады отдал им должное Рей. Похоже, их совместные с Пехой шансы – выскочить сухими из воды – близки к нулю при таком раскладе. «Где ты, Госпожа Удача!?» – взмолился Рей.
Наверное, ветреная Госпожа услышала его зов. Шаги затихли, и послышался басовитый голос:
– Ни хрена здесь нет. Кроме вина.
– Это намек? – Хриплоголосый коротко хохотнул.
– Ну так… сам понимаешь.
– Нет, браток, я уже в такие игры не играю. Ты можешь, тебе и карты в руки. А мне еще одно замечание – и привет. Вышибут под зад ногой. Куда я потом пойду со своей профессией? Я лучше дома заложу за воротник, после работы и в хорошей компании.
– Как знаешь. А я рискну. По-моему, здесь есть над чем поработать… Ха-ха…
– Только не задерживайся долго. У тебя есть минуты две-три. Я пойду, чтобы засветиться перед начальством. Заодно и тебя прикрою, в случае чего.
– Спасибо, за мной не залежится. Мы это мигом…
Бас остался один. Рей услышал, как звякнули бутылки, и спустя несколько секунд в подвале раздалось звучное «клок-клок-клок».
«Силен мужик…», – с невольной завистью подумал Рей, когда обладатель басистого голоса принялся опустошать вторую бутылку очень дорогого коллекционного вина.
И в этот миг ласкающее слух Рея «клок-клок» вдруг затихло, хотя по его расчетам бутылка еще не показала дно. Он насторожился, сразу поняв, почему бас так резко прекратил свои приятные упражнения.
Похоже, парень подошел к стеллажам с бутылками как раз в том месте, откуда хорошо просматривалась скрытая бочками дверь в каморку.
Рей не ошибся.
– Эге, да здесь имеется еще одна норка, – довольно пробасил выпивоха. – Ну-ка, поглядим…
Звякнула щеколда, и луч карманного фонаря осветил помещение каморки. Рей, который стоял за дверью, видел то же, что и вошедший: разломанные и разбросанные по полу ящики, какие-то тряпки и скукожившаяся в углу человеческая фигурка, не подающая признаков жизни.
– Эй! – позвал бас.
Пеха оказался молодцом – он даже не шелохнулся. Но что творилось у него в душе, можно было лишь гадать.
– Больной, что ли? – в задумчивости спросил сам себя обладатель баса. – Или запытали до смерти? Вот уроды…
Он решительно шагнул вперед, закинув автомат за спину. Это действие было большой ошибкой. Похоже, выпитое вино сыграло с ним злую шутку, на время отключив механизм самосохранения, который у профессионалов должен работать даже во сне.
Рей постарался вложить в удар всю свою силу – судя по ширине спины, парень был далеко не хилый. Обиженно всхлипнув, бас сначала уронил фонарик, а затем и сам медленно опустился на пол.
Как и предполагал Рей, сознание он не лишился, лишь на некоторое время «поплыл», потеряв ориентацию в пространстве. Этого небольшого промежутка времени оказалось вполне достаточно.
Сначала Рей сорвал с его плеч автомат, а затем, заломив руки за спину, связал их куском загодя припасенной проволоки, которую они нашли на полу каморки. Понимая, что эти путы для такого богатыря весьма ненадежны, он крикнул Пехе:
– Вставай! Хватит прохлаждаться. Вытащи у него брючный ремень. Быстрее! Пока он не очухался…
С силой уперев ствол автомата в широченную спину незадачливого выпивохи, Рей едва дождался, когда дрожащий мелкой дрожью Пеха исполнит его приказание. Бас уже замычал и начал кое-что соображать. И Рей торопился быстрее закончить дело, пока парень не придет полностью в себя.
Рей знал, что подобные типы обычно долго раскачиваются, но потом их ярость не знает границ, и чтобы остановить такого битюга нужно, по меньшей мере, дать ему по башке кувалдой. Чего в наличии, увы, не было.
– Ноги тоже вязать? – спросил неизвестно от чего запыхавшийся Пеха.
– А у тебя есть чем?
– Во, – распахнул Пеха свой пиджак. – Подтяжки.
– Сойдет, – милостиво кивнул Рей, довольный, что первая фаза задуманного им плана прошла весьма удачно.
В этот момент пленник попытался встать и Рей жестко сказал:
– Если хочешь еще пожить – лежи смирно.
– Ты чё, командир? Я в порядке… – Похоже, бас еще не до конца понял, что с ним случилось.
– Рад за тебя. Будешь еще в большем порядке, если перестанешь трепыхаться. Мне некогда с тобой тут консилиум устраивать.
– Чего? – тупо спросил бас.
– Ну ладно, коллоквиум, если тебя консилиум не устраивает, – невольно ухмыльнулся Рей – парень явно не страдал большой образованностью.
– Ты кто? – после небольшой паузы спросил пленник.
– Конь в пальто. И вообще, вопросы здесь я задаю. Усек?
Парень промолчал. Рей перевернул его на спину и посветил в лицо. Бас даже не подумал прикрыть веки, смотрел прямо на рефлектор (даже не мигая) с тихой яростью.
– Кто вы такие и что вам здесь нужно? – без долгих проволочек спросил Рей – поджимало время.
– А не пошел бы ты… – процедил сквозь зубы пленник.
– Послушай меня, – задушевно сказал Рей, присаживаясь возле него на корточки. – И внемли. Я могу заставить тебя петь соловьем, сделав калекой. Но потом мне придется тебя пристрелить. Почему? Догадайся с трех раз. Верно – чтобы спрятать концы в воду. Иначе не исключен вариант, что мы можем еще раз встретиться, поменявшись ролями. И тогда мне не позавидуешь. Я прав?
– Прав… – буркнул бас. – Сука…
– Спасибо на добром слове. Итак, кто вы?
– ОМОН. Ты что, еще не понял?
– Скажем так – догадывался. Итак, дальше: какое вы получили задание?
– Взять объект с клиентами.
– Это и козе ясно. Но почему нахрапом? Почему без обычного в таких случаях базара? Ведь здесь не Чечня.
– У нас был такой приказ. А приказы не обсуждают. Мы на службе. Слушай, развяжи меня, а? Стыдоба-то какая… Скрутили меня, как барана, предназначенного на убой. Все-таки я имею награды, не один год в спецназе. Даю слово, что с твоей головы даже волос не упадет. А?
– Подумаю. Возможно, я так и поступлю. Но это будет… несколько позже. А сейчас скажи мне, какого там «козла» вы искали? Только не темни!
– Чего мне темнить? Подумаешь, секрет… Нам дали его описание.
И бас в нескольких фразах нарисовал словесный портрет Рея.
– А если бы вы по запарке завалили парня? – спросил пораженный до глубины души Рей.
Это же какую разведку нужно иметь неведомому противнику Рея, чтобы вычислить место, куда его упрятали!?
– Ну и хрен с ним, – буркнул бас. – Нам главное голова. А на плечах она, или нет – не суть важно.
– Да-а, конституционный процесс в нашей стране идет полным ходом…
– Причем здесь конституция? По нам стреляли, мы ответили. Или мне нужно было свою башку под пулю подставить, чтобы твои долбанные либералы остались довольны?
– Какие слова мы знаем… Что касается этих самых либералов, то я к их числу не принадлежу. На твою беду, кстати. Ладно, лежи здесь спокойно и сопи в две дырки. Рот тебе придется заткнуть.
– Ты что… хочешь уйти?
– А почему бы и нет?
– Это невозможно! Тебя грохнут сразу же, как птенчика.
– Ты беспокоишься о моей жизни или о своем реноме?
– О твоей жизни.
– Похоже, ты влюбился в меня. У тебя ориентация стандартная?
– Ты бы у меня пошутил… – зло прорычал парень, силясь разорвать свои путы.
В его взгляде, обращенном на Рея, полыхала ненависть.
– Кто сомневается, – беспечно ответил Рей. – Вот потому я и оставлю тебя спеленатым, чтобы ты не выкинул какой-нибудь фортель раньше времени. И дверь закрою на задвижку. В темноте, знаешь ли, хорошо думается.
– Это ты к чему? – угрюмо спросил омоновец.
– А к тому, что в твоей профессии никогда нельзя терять бдительность. Вот подумай и порадуйся, как тебе повезло, что я не «чех».
– Я уже рад… до потери штанов. И все равно тебе хана. Парни не дадут вам уйти.
– Поживем – увидим. Потом передашь им мой привет и лучшие пожелания. И скажешь, что они ловят хорошего порядочного человека, не замешанного ни в каких криминальных делах. Меня подставили, я ни в чем не виноват.
– Так это ты!? Тот самый…
– Я. Все, мы ушли. И не держи на меня зла, я всего лишь защищаюсь, как могу.
С этими словами Рей достал свой носовой платок и вставил в рот пленника кляп. Затем он обшарил его подсумки, изъяв две гранаты и снаряженный патронами рожок.
– Отмахнуться есть чем, – сказал он довольно.
– Ты будешь… стрелять!? – испуганно спросил Пеха.
– Постараемся обойтись без шума и пыли. Ну, а если не удастся… Ладно, чего там гадать. Там видно будет. Ходу!
Закрыв дверь каморки, Рей и Пеха осторожно начали подниматься по лестнице на первый этаж. Везде царила темень, но в доме слышались голоса и шум от передвигаемой мебели. Наверное, омоновцы устроили капитальный обыск.
– Стоп! – тихо скомандовал Рей.
Выход во двор сторожил омоновец. Он сидел на мраморных ступеньках и курил. Рей кисло покривился – ему очень не хотелось лишнего шума. Но, похоже, в этот день фортуна была к нему весьма благосклонна.
– Слепцов! – раздался начальственный голос откуда-то из глубины дома.
– Ну? – лениво ответил омоновец.
– Дуй наверх, поможешь парням открыть сейф. Только заряд подбери нужной мощности! А не то разнесет тут все к чертовой матери… как в прошлый раз.
– Это мы могем… – Омоновец коротко хохотнул.
Потушив окурок, парень встал, потянулся и шумно потопал по лестнице на второй этаж. Видимо, в команде он был взрывником.
– За мной! – шепнул Рей, и вместе с Пехой выбежал во двор.
Двор был пустынен, ворота распахнуты настежь, и лишь на дороге стояли две машины спецназа – автобус ПАЗ и БМП; боевую машину пехоты пригнали сюда, скорее всего, на случай серьезного штурма.
Возле ворот никого не было, их никто не охранял, – да и зачем? – лишь водители автобуса и БМП сидели на мягких сидениях ПАЗа и курили, наслаждаясь ничегонеделанием и ночной тишиной, испуганно затаившейся после недолгого, но жаркого боя.
Даже псы Цыганской слободки, большей частью здоровенные кавказские овчарки, злобные, как адские отродья, умолкли, и только вдалеке одиноко тявкала какая-то шавка, с удивлением вопрошая на своем собачьем языке, почему так внезапно прекратилась ночная перекличка и обмен последними новостями.
Что касается жителей близлежащих домов, то они, конечно же, не спали, но не высовывались наружу, сидели в темноте своих комнатушек, осторожно выглядывая из-за занавесок.
В Цыганской слободке разборки не считались интересным зрелищем или большой редкостью. Особенно много их было в девяностые годы прошлого столетия, когда перестройка закончилась развалом СССР.
Поэтому аборигены слободки не горели большим желанием схлопотать пулю за здорово живешь – из-за своего неумеренного любопытства. В Цыганской слободке царил принцип трех китайских обезьян: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.
Чтобы не попасть в поле зрения водителей, пришлось ползти. Хорошо, что они сидят не на скамейке под забором, мысленно благодарил Рей Госпожу Удачу, глядя на подошвы ботинок своего нечаянного напарника, которые светлыми пятнышками мелькали впереди. И уж совсем здорово, что перед штурмом дома омоновцы вырубили уличное освещение.
Они перевели дух только в переулке. Поднявшись на ноги, Рей и Пеха, не сговариваясь, припустили по колдобистой дороге что есть мочи и куда глаза глядят.
Первым сдал Пеха. Жадно хватая открытым ртом стылый воздух, он схватился обеими руками за забор и со стоном сполз на землю. Немного отдышавшись, Пеха сказал:
– Хух… Не могу. Сердце из груди вот-вот выскочит.
– Это оно от радости, – ухмыльнулся Рей, прервав на мгновение занятие дыхательной гимнастикой. – На наше счастье, все вышло, как в том старом анекдоте: а ты, дурочка, боялась, и совсем не больно было.
– Все хохмишь, – буркнул Пеха, с трудом поднимаясь на ровные ноги. – Бывай здоров, Ворон. Здесь наши пути расходятся. Навсегда. Я больше не хочу тебя знать. Амбец. Не поминай меня, как говорится, лихом, прости и все такое… В общем, пойду я.
– Куда? – поинтересовался Рей.
– Домой. А куда же еще.
– Ну-ну… Топай. – Рей нехорошо осклабился. – И возьмут его под белы рученьки, и поведут на лобное место… – заговорил он нараспев, словно читал былину.
– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Пеха.
– У тебя есть голова на плечах или нет?
– А тебе не видно?
– Едва просматривается. Такая маленькая-маленькая, и притом одна кость без мозгов.
– Зачем ты меня оскорбляешь? – обиделся Пеха.
– Затем, что хочу спасти, по меньшей мере, твою свободу. А может, и жизнь.
– Ты уже меня спас. Спасибочки… – Пеха театрально раскланялся. – Помог мне на всю катушку. Раньше такая помощь называлась американской – дают доллар, а обратно требуют два. Короче говоря, катись ты…
– Понял. Извини. Как говорится, насильно мил не будешь. Но если тебя сцапают, не говори потом, что я не предупреждал.
– Кто меня сцапает, где?
– Кто именно – не знаю. А вот где… Не догадываешься? Ну конечно же, дома. Вынут тебя из постельки тепленького и поведут в ошейнике как барана на бойню. Нельзя тебе возвращаться домой, нельзя! Там точно будет засада. Разве ты не понял, что за нами следили и что им про нас известно очень многое?
– Следили… Нет, нет, этого не может быть! Что мы, шпионы какие-то?
– Еще как может. Откуда им стало известно, что нас умыкнули люди Мясника и привезли в Цыганскую слободку? В экстрасенсов, которые могут по фотокарточке узнать, где находится человек, мы не верим, значит, кто-то стукнул. То есть, меня (а теперь и тебя) обложили по всем правилам. Сети расставлены везде, куда бы мы ни сунулись. Теперь сообразил, что и к чему?
– Господи! – Пеха присел на корточки и в отчаянии обхватил голову руками. – Ну почему, почему я не показал тебе на порог, когда ты впервые зашел в мое заведение!? Ведь чуял же, чуял, что ты не нашенский, какой-то не такой, как все! Я был почти уверен, что от тебя нужно ждать беды; у тебя это на лбу написано. Уж поверь, у меня есть опыт в таких делах… А я взял и хлопнул ушами. Теперь вот расплачиваюсь.
– Ты не выгнал меня потому, что тогда я был при хороших деньгах… милостивец дорогой. А что касается знака беды, то он как переходящее красное знамя в советские времена: вчера я его заслужил, а сегодня тебе вручили. Хорошо, что премию заодно не выдали… в виде свинцового гороха.
– Кончай ерничать!
– Все, свое выступление я закончил.
Пеха горестно всхлипнул, вытер рукавом слезящиеся от пыли глаза и уже совершенно спокойно сказал:
– Значит, в моей квартире может быть засада…
– Несомненно, – подтвердил Рей. – Нас пасет народ не простой.
– Но почему ОМОН, а не простые менты?
– ОМОН – это надежно. Но омоновцы в нашем случае всего лишь инструмент. И даже не правосудия. Кто-то выдал на меня «заказ». Кто-то очень влиятельный. И богатый. Ну, а ты, к сожалению, попал под расклад… уж извини.
– Наверное, у меня на роду так написано – попадать под чужие расклады, – пробурчал Пеха. – А теперь скажи мне, умник гребаный, что дальше делать будем? Я уже на ногах еле стою, ухандокался как ломовая лошадь в конце рабочего дня.
– Да, неплохо бы немного отдохнуть… И поспать не мешает. Хотя бы до утра. – Рей тоскливо посмотрел на черное небо, на котором кое-где просматривались тусклые звезды.
– Вот и я об этом. Может, все-таки рискнем и пойдем ко мне?
– Почему во множественном числе? Ты же собирался сделать ручкой, оборвать все концы и уйти в свободное плавание.
– Я вижу, что теперь мы как иголка и нитка. Или нам суждено выплыть вместе, или мы в обнимку пойдем на дно.
– Слова не мальчика, но мужа… – невесело ухмыльнулся Рей. – Однако ты немного сгустил краски. Охота идет только за мной. Ты сбоку припека. Поэтому у тебя есть еще один вариант – сдаться ментам. Только не райотделовским, а центровым – в городское управление. И обязательно в присутствии своего адвоката. Надеюсь, у тебя есть такой человечек на примете. Ты ведь бизнесмен, что само по себе предполагает вечную конфронтацию с законом, тем более в нашей стране.
– Адвоката найти не сложно, – ответил Пеха без особого энтузиазма.
– Вот и отлично. Топай. А я как-нибудь…
– Никуда я не пойду! – огрызнулся Пеха, опасливо поглядывая по сторонам.
Внезапное проявление солидарности лишь рассмешило Рея, который уже немного отошел от переживаний, выпавших на его долю в эту ночь. Он понял, что Пеха после всех своих приключений просто боится идти по ночному городу в одиночку.
– Чего смеешься? – с подозрением спросил Пеха.
– Это я от радости.
– И чему ты радуешься?
– Тому, что я в тебе не ошибся. – Рей решил подсластить пилюлю, кинув Пехе леща. – Ты настоящий мужик, Пеха. Не бросаешь товарища в беде.
– Ну так… это… – Пеха засмущался. – Мы же вместе…
– Верно, вместе… – Рей на минуту задумался, а затем решительно сказал: – Все в порядке, Пеха, у нас есть хороший выход из сложившейся ситуации. Пойдем.
– Куда?
– Туда, где мы сможем в тепле и комфорте заморить червячка и немного поспать.
– Хорошо бы… – Пеха зевнул. – А место там надежное?
– Железобетонное. Как в «Вольфшанце».
– Это еще что такое?
– Подземный бункер, ставка Гитлера.
– Мы полезем под землю? – встревожился Пеха.
– Упаси Бог. С некоторых пор я начал не любить замкнутые пространства, – вспомнил Рей свое путешествие в багажнике авто. – Мы будем отдыхать на уровне второго этажа.
– А где это?
– Недалеко, – уклонился от прямого ответа Рей. – Потопали, время не ждет. Нам еще нужно где-то оружие припрятать…
На ночной город начал опускаться густой туман. Рей с удовлетворением улыбнулся – им и впрямь сегодня везет. В таком тумане можно разглядеть человека разве что с помощью прибора ночного видения.
Но Рей не думал, что там, куда они шли, их может ждать засада с подобной техникой. Это уже было бы чересчур.

Глава 18

Добраться до небольшого балкона на втором этаже для Рея было раз плюнуть: он сначала залез на дерево, а затем, сильно оттолкнувшись от ветки, прыгнул и зацепился за металлическое ограждение. Подтянувшись на руках, Рей очутился на крохотном пятачке, сплошь заставленном банками, ящиками, коробками и прочим житейским хламом.
Рей привел Пеху к собственному дому. Он намеревался попроситься на «постой» к Зойке. Это было единственное более-менее безопасное место во всем городе.
Рея не пугала даже возможная засада в собственной квартире или где-нибудь на улице, возле подъезда. Зойкин балкончик находился с тыльной стороны строения, а смежная с ее жилищем комната Рея была угловой, потому из его окон невозможно было увидеть, что творится в скверике позади дома.
Балконная дверь была, как обычно, открыта – горячая кровь Зойки не остывала даже в зимний период, не говоря уже про остальные времена года. Рей, осторожно ступая, вошел в комнату и прислушался.
Нет, мужского дыхания точно не было. Значит, Зойка еще не успела подцепить на крюк очередного ценителя ее прелестей. Это было просто здорово.
Рей опустил на корточки возле Зойкиного ложа и тихо позвал:
– Зоя! Зойка, проснись.
– М-м-м… – промычала сонная Зойка, и повернулась на другой бок.
– Проснись, чтоб тебя!… – прошипел ей на ухо Рей.
– А, что? – всполошено подхватилась Зойка. – Кто тут!?
Увидев перед собой темную фигуру, она вознамерилась закричать с испугу, но Рей зажал Зойке рот ладонью и снова шепнул, касаясь губами ее уха:
– Зоя, это я, Рей. Успокойся.
Зойка обмякла и перестала трепыхаться.
– Кричать не будешь? – на всякий случай спросил Рей, продолжая зажимать ее рот ладонью.
Зойка отрицательно покрутила головой.
– Вот и ладушки… – Рей ослабил захват и присел рядом с Зойкой. – Ты извини, я все объясню…
– Медведь… – с нежностью произнесли Зойка.
Она с неожиданной силой освободилась из тисков Рея и заключила его в страстные объятья.
– Дурачок… – шептала Зойка, целуя опешившего Рея. – Какой же ты дурачок… Зачем пришел тайком? Хотя… так даже интересней. А-ах… – издала она сладострастный стон, прижимая Рея к себе с такой силой, что у него ребра хрустнули.
Рей с трудом освободился от ее захвата и с досадой сказал:
– Зоя, перестань! У меня к тебе важное дело.
– Так и я об этом. Ми-илый…
– Зоя, за мной идет охота, я скрываюсь.
– Я знаю, – просто ответила Зойка. – Приходили тут… обыск у тебя устроили. С понятыми, все чин-чином. Кто понятые? Чучарелла и дед Микита, кто же еще… Затем поковырялись немного возле твоей двери – наверное, замок ремонтировали – и ушли.
«Как же, ремонтировали… – подумал Рей. – Похоже, поставили «жука», чтобы не пропустить момент, если я вдруг заявлюсь домой. Выходит, что возле дома засады нет? Возможно. Даже скорее всего. Не так уж много у них людей, чтобы закрыть все дырки в неводе. Тем более, что квартира – это последнее место, где меня можно ждать. Квартира – это всегда западня. И нужно быть круглым идиотом, чтобы прятаться в своем жилище. Надеюсь, меня таковым не считают, что мне на руку».
– Мне нужно перекантоваться у тебя до утра, – сказал он, отодвигаясь от пышущей жаром Зойки на край дивана.
Нужно сказать, что Зойкино ложе было раритетным экземпляром. Поскольку для скачек, которые она устраивала со своими бой-френдами, не годились стандартные кровати и разные там канапе (они разваливались спустя пару недель после покупки), Зойка махнула рукой на современную моду и где-то выцыганила сверхпрочный диван – старинного раскладного монстра с пружинами, которые запросто могли заменить рессоры у «волги».
Но и это было еще не все. Зойка пригласила столяра, и он соорудил под всегда разложенным диваном монументальную раму из доски-сороковки и брусьев и скрепил все это сооружение болтами и металлическими уголками.
После такой «реконструкции» диван мог выдержать даже маневры бульдозера. А обычно неблагодарные жильцы «Вороньей слободки», которые ночи напролет не могли уснуть из-за душераздирающего скрипа Зойкиной кровати, даже поставили столяру, трапезничавшему на общей кухне во время перерыва в работе, бутылку самогона, купив ее вскладчину у деда Микиты.
– Конечно, конечно, – охотно откликнулась Зойка. – О чем речь. Мы же с тобой соседи и добрые друзья.
– Не боишься, что менты потом на тебя спустят всех собак?
– А видала я их… – Зойка выдала очень нехорошее слово, но тут же прикусила язык; она знала, что Рей не любит ругани из женских уст. – Извини. Был у меня один… ментяра. Такая сволочь, доложу я тебе! – сказала она с жаром. – Придет среди ночи, нажрется, напьется – и на боковую. Говорит, мол, работы было много, сильно устал… До утра лежит, как бревно. Ну скажи, кому нужен такой хахаль?
– Никому, – согласился Рей и встал. – Но это еще не все…
– Ты о чем?
– Я не один.
Зойка включила ночник и посмотрела на него с подозрением.
– И кто там еще? – нахмурив брови, спросила она ревниво.
Рей с пониманием улыбнулся.
– Мужчина, – ответил он.
– Ну, если мужчина… – Зойка мгновенно успокоилась и повеселела. – Зови. Как-нибудь помиримся…
Последняя фраза прозвучала весьма двусмысленно. Рей снова ухмыльнулся и сказал:
– Только мой товарищ не может войти через дверь. Так же, как и я – мне пришлось забраться на балкон.
– Пусть и он поупражняется. Перед сном, – Зойка коварно улыбнулась, – это очень полезно.
– Как бы тебе сказать… Он мужчина не спортивного типа. Поэтому неплохо бы какую-нибудь веревку…
– Эх, мужики… – Зойка сбросила одеяло и без стеснения предстала перед Реем во всей своей обнаженной красе. – Чтобы вы без нас, женщин, делали. Будь добр, подай халат. Он лежит вон там, на кресле.
Рей поторопился выполнить просьбу, старательно отводя взгляд от двух упругих белоснежных холмов, которые выглядели как на прекрасно выполненной эротической фотографии. С одной лишь существенной разницей – для Зойкиной груди силикон был не нужен.
– Вот, держи… – порывшись в комоде, протянула Зойка небольшой сверток. – Не волнуйся, веревка капроновая, слона выдержит.
Это была изящная и прочная веревочная лестница. Наверное, по таким (только пеньковым) взбирались к окнам своих возлюбленных средневековые трубадуры. Похоже, Зойкины кавалеры приходили к ней не только через парадное, подумал Рей. Конспираторша…
Пеха был злой, как черт. Наверное, он здорово перетрусил, дожидаясь своей очереди на подъем. Едва ступив на балкон, Пеха гневно зашипел на Рея, на что тот молча, с виноватым видом, лишь развел руками – он и впрямь несколько заболтался с Зойкой.
– И кто здесь у нас? – Зойка вышла из-за спины Рея. – М-да… Ну что же, как говорится, мал золотник, да дорог. Милости прошу в мою хату, мушшинка. Кушать будете?
– Конечно, – ответил Рей, закрыв собой Пеху, которого сильно уязвили слова Зойки, непринужденно проехавшейся на предмет его весьма скромных физических данных, и который уже намеревался выдать гневный ответ.
– Впрочем, о чем я спрашиваю? – Зойка открыла холодильник. – Мужики всегда голодны. Для вас родина – это диван с телевизором и кухня.
– Ты еще не все перечислила, – весело заметил Рей.
– И что же я упустила?
– Жену.
– Ой-ой! Не надо нам ля-ля.
– Сначала дослушай. Жену, пусть и не очень миловидную, но работящую, безотказную и главное – немую.
Зойка коротко хохотнула.
– Вот поэтому ты до сих пор и не женат, – сказала она, расставляю на столе тарелки и судки. – В одной женщине не может быть намешано столько достоинств.
– Да, природа чересчур жестока к мужчинам…
– Будете выступать на женщин, ужин не получите.
Зойка сделала вид, что хочет убрать снедь со стола. Пеха, который до этого сидел, надувшись, как сыч, вдруг встрепенулся и сделал правой рукой хватательное движение. Этот жест получился у сильно оголодавшего Пехи непроизвольно, помимо его воли, но Зойка подумала, что он шутит, и сказала, прижавшись к нему своей пышной грудью:
– А ты очень даже ничего. Извини, спросонку не разглядела.
– Зоя, ты сначала накорми человека, – поторопился вставить и свое слово Рей.
Пеха от Зойкиного прикосновения мгновенно вспотел и стал пунцовым, и Рей испугался, что его товарища по несчастью может хватить кондрашка.
Рею было хорошо известно, что от Зойки исходят какие-то флюиды, сражающие мужиков сразу и наповал. Недаром Чучарелла, еще тот кадр, звала ее за глаза ведьмой и втихомолку показывала Зойке вслед кукиши.
Поздний ужин (или ранний завтрак) происходил в полном молчании: мужики увлеченно работали челюстями, перемалывая холодную жилистую говядину, а Зойка наводила за ширмой марафет. Неужели она хочет воспользоваться случаем? Нам только групповухи сейчас и не хватает, подумал немного встревоженный Рей.
Поужинав, начали укладываться спать. Пеху Зойка положила в кресло-раскладушку, а Рею сказала:
– Извини, но для тебя другого места, как рядом со мной, нет. А пол у нас, сам знаешь, холодный. Да и постелить мне нечего.
– Ну, не знаю… Неудобно.
– Неудобно штаны через голову надевать. Диван просторный, дам тебе одеяло, подушку, и спи спокойно.
Больше упираться Рей не стал. Его неудержимо тянуло к подушке. Пеха уже спал, изредка похрапывая и посвистывая носом. Получив свой «комплект», Рей завернулся в простыню и мгновенно уснул.
Его одолевали эротические сны. Даже в сонном состоянии он понимал, что это невозможно после всех его приключений, и тем не менее, это было так.
Ему приснилась самая настоящая валькирия, которая домогалась Рея с настойчивостью, свойственной не скандинавской богине-деве, а какой-нибудь крепкоскулой грудастой Машке из Косорыловки, которая лет двадцать не видела ни одного мужика, так как все мало-мальски пригодные к любовным играм индивидуумы уехали из деревни.
Но, в отличие от холодной северной девы, нарисовавшаяся в его сонном воображении Машка была горячая как хорошо протопленная русская печка. Она настолько возбудила Рея, что он даже во сне начал опасаться казуса, свойственного пацанам-подросткам.
Через какое-то время опасения превратились в самый настоящий испуг – Рей сильно испугался, что изгваздает простыню – и он неимоверным усилием воли вырвал себя из сонного омута, напоенного любовной негой.
– Ты… ты что делаешь!? – хрипло каркнул Рей, дико вытаращив глаза.
На нем сверху сидела обнаженная Зойка и совершала движения, смысл которых не сразу дошел до сознания Рея, заторможенного сном.
Его насиловали! Ситуация была из разряда невероятных, и тем не менее Рей вдруг осознал, что все идет, как надо, и что ему чертовски приятно.
– Не дергайся… дурачок. Все хорошо, – ласково сказала Зойка и, склонившись к его лицу, впилась в губы Рея неистовым страстным поцелуем.
«Мать твою!… – думал совсем обалдевший Рей. – Никогда бы не поверил… Вот зараза! Это же надо… так».
Это была его последняя более-менее связная мысль. Все дальнейшее превратилось в сплошное безумие. У него давно не было женщины, и теперь Рей торопился наверстывать упущенное – как припавший к роднику с холодной водой путник, истомленный сильной жаждой…
Когда все закончилось, и обессиленный Рей откинулся на подушки, первой его мыслью была следующая: «Как хорошо, что диван не скрипит…» Иначе они разбудили бы не только обитателей «Вороньей слободки», но и всех жильцов дома.
– Если бы я знала, что ты такой… – Зойка коротко вздохнула, почти простонала. – Если бы знала. Господи, как было хорошо!
– Какая же ты, все-таки, стерва, – вяло откликнулся Рей.
– Ага, я такая, – радостно подтвердила Зойка. – Неужели тебе не понравилось?
– Тебе сказать правду или соврать?
– Можешь соврать, но все равно скажи, что тебе со мной было очень хорошо… выше крыши.
– Тогда я лучше промолчу на этот счет. Ты и без моих излияний все знаешь.
– Угу… – Зойка довольно потянулась, как сытая кошка на завалинке.
– Так-то он так, но мне как-то непривычно…
– Что непривычно?
– Чувствовать себя изнасилованным.
– Дурашка. Прекрати этот детский лепет. Ты не был в женской шкуре, и ничего не понимаешь. Я вот, например, мечтаю, чтобы меня насиловали раза четыре днем и плюс ночью два-три раза.
– Ты что, нимфоманка?
– Нет. Я простая здоровая молодая баба с нормальными женскими инстинктами.
– Да уж, инстинкты у тебя…
– Будешь бухтеть не по делу, выгоню прямо среди ночи вместе с твоим другом-недомерком.
С этими словами Зойка тесно прижалась к нему, и он вновь почувствовал сильное желание. Рей с садистским упоением ответил на ее поцелуй и грубо перевернул Зойку на спину…
Уснули они лишь перед самым рассветом, когда уже начало сереть. Но сон Рея был чуток и недолог. Близкая опасность вдруг прогнала сон напрочь. Еще не успев открыть глаза, Рей уже знал, что от Зойки нужно немедленно уходить.
И словно в подтверждение его мыслей, в дверь постучали.
– Кто бы это мог быть? – спросила сама себя встревоженная Зойка, облачаясь в халат.
Она тоже проснулась мгновенно. Наверное, сказывалась привычка сторожить своих залетных хахалей – чтобы они не смайнали среди ночи.
– Момент… – сказал Рей, одеваясь с быстротой бывалого солдата. – Пеха вставай! – пнул он ногой безмятежно похрапывающего товарища по несчастью, который за ночь так ни разу и не проснулся.
Пеха, в отличие от Рея, которого раздела Зойка, спал в одежде, а потому был готов к действиям за считанные секунды. На улице уже рассвело, но он все равно выскочил на балкон с намерением покинуть квартиру Зойки знакомым путем.
– Не пори горячку! – прикрикнул на него Рей. – Если нас засекли, то дом уже окружен.
– Кто там? – наигранно сонным голосом спросила Зойка и громко зевнула.
– Мы, – ответил голос из-за двери.
– Кто это – мы?
– Ты шо, зовсем того? Своих не узнаешь.
– Дед Микита? – Зойка и Рей с удивлением переглянулись – Что ему нужно в такую рань? – тихо спросила Зойка.
Рей пожал плечами, а сам мысленно выругал себя крепким словом. Похоже, за спиной деда стоят молодцы в камуфляже… Это же каким нужно быть идиотом, чтобы полезть в пасть тигру!? Вот и отдохнули…
– Открывай! – снова бухнул кулаком в дверь дед Микита. – Бо сорвется. Ишь какие кренделя мочит. Стой спокойно, хвойда, кому говорю!
Зойка удивленно округлила глаза, а Рей в недоумении развел руками. Что творится по ту сторону двери?
– Давай, – сделал над собой усилие, сказал Рей. – Куда денешься…
Зойка послушно повернула ключ в замочной скважине, а Рей тем временем схватил Пеху за рукав и затащил его за ширму, где был Зойкин «дамский» уголок.
Дверь отворилась, и дед Микита втащил в комнату упирающуюся… Чучареллу! Он так крепко прихватил ее за шкирку, что старуха уже начала синеть от недостатка воздуха.
– Дед, ты что делаешь!? – воскликнула ошеломленная и в то же время успокоенная Зойка, которая не без внутренней дрожи ждала несколько иного поворота событий. – Отпусти ее, иначе она копыта откинет прямо здесь.
– Хлопец, выходи! – позвал дед Микита, не обращая внимания на слова Зойки. – Та не ховайся, усе знают, что ты тута.
Не отодвигая ширмы, чтобы не засветить Пеху, Рей покинул свое убежище и присоединился к участникам очередного спектакля среди жильцов «Вороньей слободки».
– Ты и вправду оставь бабулю в покое, – сказал Рей, лихорадочно соображая, чтобы значило столь раннее вторжение деда Микиты в комнату Зойки. – Иначе ей кранты.
Рей, как и остальные соседи, хорошо знал, что если у Зойки квартирует очередной сожитель, то лучше ее по утрам не трогать. И уж тем более никто даже не пытался потревожить Зойкин сон спозаранку.
Однажды Зойку по какой-то пустяковой причине (кажется, это была очередная кухонная разборка) разбудил ни свет, ни заря Хайлов. После этого он ходил с синяком на скуле две недели.
Хорошо еще, что старый электрический утюг, который летел ему в голову, просвистел в миллиметре над макушкой, задев по физиономии лишь шнуром с вилкой…
– Во! – воскликнул дед и подтолкнул Чучареллу к дивану. – Предательница!
– Ты это о чем, дед? – поинтересовался Рей.
– Дак она хотела тебя в ментуру сдать. Полночи под Зойкиной дверью проторчала, усё подслушивала. А тады начала звонить. Добрэ, шо у меня седни бессонница…
Телефон в коммуналке был один на всех. Конечно, времена теперь были другие, и «Воронью слободку» могли телефонизировать в два счета и без всякой очереди, но народ в ней собрался и бедный и чересчур прижимистый. Так что на прокладку телефонного кабеля и установку личных телефонов раскошелиться никто не пожелал.
Впрочем, Рей подозревал, что его соседи сделали это с другим, более коварным, умыслом. Единственный телефон в «Вороньей слободке» служил катализатором ссор, без которых ее обитатели уже не мыслили свое существование. Каждодневные склоки являлись для всех чем-то вроде наркотика, моральной подзарядки.
Закоперщицей в таких делах была Чучарелла. Она зорко наблюдала за соседями, и едва кому-нибудь из них требовалось срочно позвонить, как старуха мгновенно срывалась с места с завидной для ее лет прытью, и, очутившись возле телефона первой, начинала трезвонить всем своим приятельницам, которых насчитывалось, как минимум, полгорода.
Естественно, свара становилась неминуемой.
– … Я, значится, ухи насторожил, – продолжал Микита, – бо ейную подлюжью натуру давно знаю, и слышу, шо она бубнит в трубку «Милиция, милиция!» и твое, хлопец, имя называет. Ну, думаю, бисова душа! Своих закладывает. Тут я уже не выдержал. Убил бы, будь моя воля!
– Спасибо, дед, – растроганно сказал Рей. – За мной не заржавеет. Что же ты так, Филипповна? – повернулся он к дивану, где, массируя горло, пыталась отдышаться испуганная Чучарелла. – Нехорошо…
– Я это… Ну, не подумала… – проскрипела в ответ старуха.
– Ой, брешет… – Дед Микита хотел сплюнуть со злости, но, покосившись на Зойку, воздержался. – Не верь ей, сынку. У нее язык как помело.
– А я и не верю, – сказал Рей, недобро глядя на Чучареллу сузившимися глазами.
– Прости меня, Бога ради, старую дуру! – вдруг бухнулась на колени испуганная старуха. – Бес попутал. В телевизоре о тебе говорили… что ты убивец. Вот я и решила… позвонить. Прости…
– Подумаешь, москаля убил… – Дед фыркнул. – Их ще багато. Молодец, хлопец. Нэхай не лезут, куды их не просят. Совсем обнаглели – газ не дают, за бензин денег не сложат, флот из Крыма не уходит… – Микита по устоявшейся привычке к каждодневным полемическим баталиям полез в политику.
Он принимал Рея за своего, так как считал его чистопородным латышом. Микита совершенно не сомневался, что дед Рея тоже бегал по лесам и сражался с комуняками.
«Надо уходить», – подумал Рей, завидев в дверном проеме и головы Змеулов. На лице Валента можно было прочесть целую гамму чувств, но превалировала боязнь.
Что касается Феклы-Фелиции, то она смотрела на Рея как сестра милосердия из какого-нибудь монашеского ордена на горячо обожаемого рыцаря, собирающегося в крестовый поход.
– Ладно, замнем для ясности, – с досадой сказал Рей. – Ты не права, Филипповна. В твои преклонные годы не следует брать грех доносительства на душу. Бог может и не простить. Все, концерт окончен, занавес опускается. До свидания, дорогие соседушки.
С этими словами он выпроводил деда Микиту и Чучареллу в коридор и обернулся к Зойке.
– Ежели что, говори, будто не знала о моих «преступлениях», – сказал он, затягивая брючный ремень потуже. – Благодарю за помощь. Я твой должник. Все, мы ушли. Пеха, вылезай! Нам пора.
– Ловлю на слове, – лукаво сказала Зойка. – Когда у тебя все устаканится (в чем я совершенно не сомневаюсь), мне не составит труда напомнить о твоем обещании.
«Кто бы сомневался…» – мысленно улыбнулся Рей. И решительно шагнул за порог. Пан или пропал, другого уже не дано.
В коридорчике, возле двери на лестничную площадку, их ожидала Фекла. Все остальные, как сговорившись, сидели в своих комнатах тихо, словно мыши в подполе. Она торопливо сунула в руки Рея узелок с едой и шепнула:
– С Богом…
Вот те раз! Кто бы мог подумать, что у этой худой склочной женщины такая добрая отзывчивая душа.
Рей не успел даже поблагодарить ее; Фекла-Фелиция зыбкой тенью мелькнула в сером коридорном проеме (лампочка, освещающая коридор, перегорела и ее, как обычно, некому было заменить), нарисованном кухонным окном, и растаяла. Казалось, что она просто просочилась сквозь дверь своего жилища.
Набрав в легкие побольше воздуха, Рей резко отворил входную дверь и покинул «Воронью слободку».

Глава 19

На улице царили тишь да гладь и божья благодать. Ничто даже не намекало на опасность.
Машин возле дома стояло столько, как и раньше – ровно три: старый «москвич» брюзги Кирдеева, жильца с третьего этажа, изрядно потрепанная «девятка» Гришки с пятого (его фамилию Рей не знал); он был очень прижимист и почти каждый день просил у всех денег на опохмелку, но долг отдавать не спешил; и наконец почти новый «фольксваген» рыночного торговца с четвертого этажа, разбитного вульгарного малого, которого все прозывали Милки-Вэй.
Противоположная сторона улицы была пустынна. Если не считать девушки в рваных джинсах, которую в это раннее утро вывел на прогулку пес неизвестной Рею породы.
Она отчаянно зевала и, наверное, уснула бы на ходу, но здоровенный кобель с такой силой тянул ее за поводок вперед, что девушка невольно ускоряла ход, временами едва не переходя на бег.
«Тихо… – подумал Рей, который внутри был похож на сжатую пружину. – Чересчур тихо, чтобы можно было принять увиденное за обыденную реальность… Стоп, стоп! Так не пойдет. Похоже, у тебя, дружище, начала развиваться мания преследования. В конце концов, я же не Штирлиц, на которого папаша Мюллер спускал своих лучших спецов из гестапо».
Он не стал выходить на тротуар. Улица для него с Пехой все равно была источником повышенной опасности. Покинув подъезд, Рей пошел по бетонной отмостке вдоль дома, завернул за угол и очутился на задворках, в чахлом палисаднике.
– Куда идем? – спросил Пеха.
– Подальше отсюда, – лаконично ответил Рей.
– У тебя есть какой-то план?
– Да. Но есть одна загвоздка.
– И в чем она заключается?
– В тебе.
– Не понял… – Пеха остановился.
Они как раз перепрыгнули через грязный ручеек неизвестного происхождения, от которого отвратительно пахло мазутом и тиной.
– Ты мешаешь мне, – ответил Рей.
– Это почему?
– А тебе не понятно?
– Ну, в общем… конечно…
– Вот и я об этом. У тебя есть где-нибудь еще одна тайная норка?
– Нужно поразмыслить… – Пеха почесал в затылке. – Думаю, что найдется.
– Пойдешь к своим блатным корешам? – догадался Рей.
– А что еще остается? Я ведь не дурак, понимаю, что мне нужно переждать, отсидеться на хазе, пока ты не решишь свои проблемы и не утихнет шум.
– Не боишься, что они сдадут тебя со всеми потрохами?
– Не боюсь. Для моих корешей иметь дело с ментами – западло. Я их знаю давно, проверенные пацаны. К тому же, стукачи в этой среде долго не живут, всем это хорошо известно.
– А если они стукнут на тебя какому-нибудь пахану или смотрящему?
– М-м… Такая возможность не исключается. Но я буду осторожен.
– Это верно. Уж постарайся. От этого зависит твое будущее благополучие. Что ж, тогда давай здесь и расстанемся.
– Ты в какую сторону?
– В противоположную, – отрезал Рей. – Держи пять… – Они пожали друг другу руки. – И бывай здоров. Надеюсь, еще свидимся.
– Надежды юношей питают… – буркнул Пеха и ушел.
Рей некоторое время с неожиданной грустью смотрел ему вслед, затем коротко вздохнул и направился к ближайшему телефонному автомату. Он намеревался выполнить свое обещание – сообщить Костику, где стоит его машина.
Это было небезопасно, – кто знает, вдруг Костик доложил, кому надо, о своей «беседе» с беглым похитителем девиц и его телефон включили на прослушку? – но Рей привык выполнять свои обещания.
Позвонив и услышав в ответ слезливые заверения Костика в добропорядочности, Рей на ходу вскочил в трамвай, и скрипучий электроветеран, качаясь, как пьяный, повез его по изрядно изношенным рельсам неизвестно куда – он даже не успел посмотреть на номер маршрута.
Впрочем, это было неважно. Рей хотел хорошо обдумать свои шансы в предстоящей схватке, а трамвай предлагал некое подобие уединения с собственными мыслями, притом за мизерную цену.
«Быкасов… – наконец прорезалось у него в голове нужное звено. – О моем деле можно говорить только с ним. Кстати, как сказал Никита, Бык и сам горит желанием потолковать со мной тет-а-тет. Если уж и он не поверит в мою невиновность, тогда придется сушить лапти – или сдаваться ментам, или бежать из города, куда глаза глядят».
– Молодой человек, мы приехали!
Громкий голос над головой заставил задумавшегося Рея вздрогнуть. Он поднял глаза и увидел кондукторшу, немолодую женщину с усталыми поблекшими глазами и дряблым лицом.
– Что? – спросил он по инерции.
– Приехали, говорю. Конечная. Вам выходить.
– Да-да, спасибо…
Рей оглянулся. Трамвай был пуст. Он поднялся и пошел к выходу.
Рею нужно было возвращаться, так как найти на этой глухой окраине телефон трудно, однако ему для этого придется подождать следующий трамвай. Иначе «кругосветное путешествие» по кольцевому трамвайному маршруту может показать подозрительным, а Рей не хотел, чтобы на него обращали излишнее внимание.
Как ни удивительно, а телефон-автомат попался Рею на глаза сразу же, как только в ожидании трамвая он зашел в крохотный магазинчик, чтобы купить бутылку «кока-колы» – его начала мучить жажда. Новомодный металлический ящичек с кнопочным набором был прикреплен к фасаду магазина.
Рей даже подивился, что в такой глуши никто не оторвал телефонную трубку. Конечно, ее зафиксировали при помощи прочного металлического тросика, но для юных вандалов это была не проблема.
– У вас есть телефонные карточки? – спросил Рей молоденькую продавщицу, на миловидном лице которой явно читалась скука.
– Нету, закончились, – неприязненно ответила девушка; но, увидев многообещающую улыбку Рея и мгновенно оценив его мужские кондиции, смягчилась и продолжила: – Но для вас найдем.
– Премного благодарен, – галантно склонил голову Рей и расплатился.
– Возьмите сдачу.
– Оставьте себе… на шоколадку к чаю.
– Спа-си-бо… – Слово девушка произнесла медленно, по слогам.
При этом в глазах продавщицы заплясали огоньки, которые вмиг оживили ее миловидное лицо. Она глядела зазывно и многообещающе. Похоже, девушка надеялась на продолжение разговора.
Но Рей, еще не остывший от ночных перипетий с Зойкой, поторопился покинуть магазин. Он был зол – теперь эта девица, конечно же, запомнит его облик во всех подробностях, чего ему очень не хотелось.
Лучше бы на ее месте была какая-нибудь тетка, у которой мужик давно стал существом прилагательным, не заслуживающим особого внимания.
Однако делать было нечего, как говорится, поезд ушел, и Рей снял трубку телефона-автомата. Он спиной чувствовал взгляд девушки, смотревшей на него через витринное стекло, и от этого ему было очень неуютно.
– Алло! – Голос Рея вмиг охрип, и он прокашлялся.
– Кто это? – спросил Быкасов.
У Рея немного отлегло от сердца – он боялся, что его бывшего шефа нет на рабочем месте.
– Ваш подчиненный.
– Ты!?
– А то кто же. Здравствуйте, Николай Ильич.
– Здр… – Быкасов поперхнулся, а затем рявкнул: – Где ты бегаешь, черт бы тебя побрал!?
– Да тут, недалече.
– Сукин сын… – Трубка умолкла; наверное, Быкасов обдумывал ситуацию. – Нам нужно увидеться, – наконец сказал он уже ровным голосом. – Я так понимаю, ты звонишь именно по этой причине.
– Вы угадали.
– Номер телефона проходной помнишь?
– Конечно.
– Перезвони мне туда через пять минут. Понял?
– Да.
«Еще бы не понять… – думал Рей, внимательным взором окидывая окрестности; он прикидывал, в какую сторону нужно бежать, вдруг его преследователи засекут разговор с Быкасовым, определят месторасположение телефона-автомата и оперативно вышлют группу захвата. – Бык боится, что в кабинет воткнули «клопа». Или поставили служебный телефон на прослушку, что все едино. Скорее всего, так оно и есть. Потому и хочет договориться со мной о месте встречи по телефону, что на проходной, который просто нет смысла ставить на контроль», – вспомнил он трепливого Жаруна, способного часами болтать со знакомыми девицами.
Ровно через пять минут Рей позвонил на проходную. Трубку снял сам Быкасов; наверное, всех охранников он из помещения удалил.
– Где? – спросил он быстро.
Рей довольно ухмыльнулся. Что значит оперативный опыт. Быкасов точно знал, что Рей не согласится встретиться с ним в том месте, на которое укажет он – во избежание возможной засады. А еще это значило, что Бык зауважал Рея.
– В «Яблоке». Через два часа.
Последовала небольшая пауза. Рей догадался, что сейчас Быкасов пребывает в легком замешательстве. «Яблоком» называлось очень дорогое кафе в центре города. Получалось, что Рей сам лез в пасть тигру.
Но Бык не знал главного.
Во-первых, «Яблоко» было стекляшкой, и просматривалось, что называется насквозь. (Правда, его витринные стекла были затемненные, и узнать кого-нибудь было трудно, но силуэты посетителей различались вполне отчетливо).
Во-вторых, из кафе были видны все подходы к нему, и группа захвата просто не могла подобраться к «Яблоку» незамеченной.
И в третьих (а этого уже точно никто не знал), из кафе можно было сбежать через подземный ход, который начинался на кухне и был прикрыт квадратной металлической крышкой, на которую наклеили кафельные плитки.
Об этом ходе Рей узнал случайно. По окончании строительства кафе его наняли на временную работу. Он помогал прокладывать телефонный кабель – копал траншею в труднодоступном для техники месте.
К самому «Яблоку» кабель подвели, использовав прикрытую бетонными плитами глубокую траншею, в которой находились трубы с горячей и холодной водой, а также канализационные.
Вот тогда Рей и понял, что этим путем можно запросто проникнуть в кафе, а также уйти из него незамеченным в случае опасности. Тем более, что канализационный люк, через который он залезал в траншею, находился в скверике, среди кустов.
– Хорошо, принимается, – наконец коротко ответил Быкасов и положил трубку.
А теперь ноги в руки – и айда! Рей не стал дожидаться трамвая. Он быстро сбежал по крутому откосу и вышел на шоссе, намереваясь поймать частника.
Ждать пришлось недолго. Спустя три-четыре минуты Рей уже удалялся от магазина и молоденькой продавщицы, которая смотрела ему вслед как голодный кот на кусок сала, со скоростью сто километров в час.
Несмотря на то, что он торопился, такая скорость передвижения его не очень радовала. Рея подобрали старенькие «жигули» шестой модели, и теперь он с опаской прислушивался к разнообразным скрипам и тарахтенью двигателя. Ему казалось, что ветеран отечественного автомобилестроения вот-вот развалится на ходу.
Однако все его страхи оказались напрасными, и через полчаса он уже был в скверике, откуда начинался подземный ход в кафе. Рей решил на всякий случай проверить, все ли там в порядке, как было два года назад, когда прокладывали телефонный кабель.
Проверка показала, что все в ажуре. Улучив момент, Рей даже слегка приподнял толстую пластину люка в кухонном помещении «Яблока», чтобы убедиться, что ее не закрыли на замок.
Приподнял, и облегченно вздохнул – хвала ротозеям. Наверное, кафе еще ни разу не обворовывали, что по нынешним временам и при наличии такой лазейки весьма странно.
Верно гласит народная мудрость «Пока гром не ударит, мужик не перекрестится», думал Рей, приводя одежду в порядок после короткого подземного путешествия. С того места в скверике, где он находился, «Яблоко» просматривалось как на ладони. Время было раннее, и кафе пустовало.
Впрочем, и вечером сюда захаживало не так уж много людей – цены кусались. Рей диву давался: чашечка препаршивого кофе в «Яблоке» стоила в два раза дороже, чем на Монмартре. Чудеса…
Немного поразмыслив, Рей решил дожидаться Быкасова внутри кафе. Если Бык, вопреки здравому смыслу, затеет спецоперацию по поимке «убийцы и похитителя» (например, для того, чтобы выслужиться перед Чвыковым), то из «Яблока» будут видны все перемещения группы захвата.
– Прошу… – Юный официант ловко поднес Рею меню в красивой тисненой папке.
– Не нужно, – царственным жестом отодвинул Рей меню в сторону. – Я хочу плотно позавтракать. Подайте черную икру, лососину, что-нибудь мясное (горячее!) – на ваш вкус – и бутылку сухого красного вина. Желательно, французского. Ну и еще чего-нибудь – для разнообразия. Стол накрывайте на двоих.
– Будет исполнено, – подобострастно согнул спину официант и радостно улыбнулся.
Рей понял причину его радости – этот шустрый половой наделся на хорошие чаевые. И ехидно ухмыльнулся ему вслед. Рей уже загодя решил, что стол оплатит прижимистый Быкасов, который, как говорили парни, никогда не давал сверх того, что указано в счете.

Глава 20

Бык появился в точно назначенное время. Казалось, что его массивная фигура под два метра ростом заполнила все кафе до отказа.
Шустрый официант, увидев бандитскую физиономию Быкасова, на какое-то время буквально прикипел к полу, судорожно соображая, что ему делать: бежать навстречу новому клиенту с поклонами и улыбочками или подождать, пока его позовут. Он успокоился лишь тогда, когда Бык сел за стол Рея.
Рей все глаза проглядел, пытаясь заметить признаки спецоперации по его поимке, но площадь перед «Яблоком» выглядела как обычно, а в самом кафе тусовалась лишь одна компашка из трех девиц явно весьма облегченного поведения.
Наверное, они с утра были не при деле, потому что не обращали на Рея никакого внимания. Судя по набору яств, которые заказали путаны, вчерашний вечер (а может, и ночь) оказался для них весьма удачным.
– Заодно и перекусите, – жизнерадостно сказал Рей, широким жестом указав на прекрасно сервированный стол, стараясь при этом ни малейшим намеком – будь-то нервный тик лицевых мышц, неуверенный жест или еще что-нибудь – не выдать свое истинное состояние величайшего внутреннего напряжения. – Заказывал на свой вкус, так что извините, коли что не так. Может, под икорку водочки?
– А ты, однако, жох… – Тяжелый взгляд Быкасова давил на Рея с вполне осязаемой силой. – Водочку, говоришь? Что ж, закажи.
Он сидел перед Реем словно каменная глыба, не до конца обработанный мастером-камнерезом гранитный монумент. Его широкая грубоватая физиономия потемнела от прилива крови, а руки, которые он положил на стол перед собой, были сжаты кулаки.
«Эдак его от злости паралич разобьет, – подумал Рей. – Нельзя этого допускать. Он мне еще понадобится…»
– Кстати, – продолжал Быкасов, – ты не боишься, что сейчас сюда войдут мои парни и повяжут тебя, как миленького?
– Нисколько, – дерзко ответил Рей.
– Это почему?
– Во-первых, это не так легко сделать, как вам кажется…
– Значит, у тебя есть ствол, – задумчиво констатировал Быкасов. – И ты пустишь его в ход, особо не задумываясь… А во-вторых?
– Вы умный человек, профессионал. Вам сразу стало ясно, что с похищением дочери главного босса что-то не так. Это мне уже известно. Откуда? Как-нибудь позже… Ну, а поскольку вы специалист высокого класса, то понимаете, что для пользы дела я нужен живым и готовым добровольно сотрудничать. Потому я и обратился именно к вам.
– Что ж ты, сукин сын, так долго водил меня за нос. И не только меня.
– Вы о чем? – прикинулся непонятливым Рей.
– Я не буду спрашивать, откуда у бывшего безработного, почти бомжа, столь специфические познания и где он их получил. Меня интересует лишь один вопрос: тебя внедрила «контора»?
– Николай Ильич… – Рей посмотрел на Быкасова с укоризной. – Разве это суть важно в сложившейся ситуации?
– Для меня – да, важно.
– И все равно на сей счет я ничего вам не отвечу. – Рей решил немного поиграть в непонятки; пусть лучше Быкасов остерегается мощной государственной машины, которая якобы стоит за спиной Рея, нежели он по-прежнему будет качать права и вести себя начальственным гоголем. – Вы же понимаете…
– Понимаю… когда вынимаю, – буркнул Быкасов. – Ладно, замнем для ясности. А теперь расскажи мне все, как было.
Рей не утаил ни единой подробности из своих приключений. Он понимал, что Быкасов устроит потом тщательную проверку всем изложенным фактам, а значит, даже малейшая ложь может смазать всю картину.
– Ах ты, мать твою!… – Бас Быкасова нарушил благостную тишину «Яблока» и путаны начали оборачиваться. – Если ты говоришь правду, то вырисовывается целый заговор, – сказал он уже тише, почти шепотом.
Напрочь проигнорировав рюмку, Бык налил водку из запотевшего хрустального графина в бокал, одним махом вылил ее в рот и закусил осетриной, ухитрившись при этом сгрести вилкой почти полтарелки дорогой закуски.
– Я в этом уже давно не сомневаюсь, – сказал Рей, потягивая свое вино.
Он ничего не сказал лишь о встрече с Никитой Амброжеем, чтобы не дискредитировать бывшего прапора в глазах Быкасова, и о своих подозрениях насчет Сей Сеича. Нужно было точно определиться, на чьей стороне Бык.
Если он ходит в упряжке под Палачом, то тогда дело Рея – швах. Придется быстренько линять из кафе и действовать одному по первоначальному плану.
Правда, в таком случае на него будут охотиться со всей серьезностью. И бить станут только на поражение.
– У тебя есть хотя бы намек на предположение, кто похитил дочь босса? – спросил Быкасов, глядя на Рея хищно прищуренными глазами.
– Прежде мне нужно задать вам несколько вопросов.
– Задавай, – неприязненно буркнул Быкасов.
Рей понял, что Быка злит независимое поведение бывшего подчиненного (а он уже твердо решил, что больше в «Дерон» ни ногой, и Быкасов, похоже, это понимал; правда, несколько в ином ракурсе, подозревая Рея в том, что тот является сотрудником «конторы», работающим под прикрытием).
– Что изменилось на фирме после похищения?
– В смысле?
– Меня интересует реакция на это преступление не самого Чвыкова (тут все и так ясно), а его приближенных.
– Зачем тебе это?
– Николай Ильич… – Рей с осуждением покачал головой. – Мы ведь не в Одессе, где отвечают вопросом на вопрос. Если я спрашиваю, значит, это нужно для пользы дела.
– Мы еще не начинали никаких дел, – сердито парировал Быкасов.
– Надеюсь, что в ближайшем будущем это положение изменится, – уверенно заявил Рей; он уже сообразил, что Быка можно прижать к стенке, только наступая. – Так я слушаю.
– У меня такое впечатление, что назревают какие-то события, – подумав, уже гораздо спокойней ответил Быкасов. – Мне это не нравится. Но пока царит затишье – как перед бурей.
– Даже так?
– А что касается самого босса, – продолжал Быкасов, – то он вдруг стал на удивление спокойным. И это меня очень пугает.
– Почему?
– Подобное спокойствие бывает у самоубийцы, который уже зарядил пистолет, чтобы пустить себе пулю в лоб.
– Или у человека, который знает, как выйти из очень сложного положения, – подхватил Рей. – Только этот выход не больно приятен, хотя ни ему самому, ни его семье он ничем особо не грозит. За исключением потери крупного капитала. Что для крутого бизнесмена смерти подобно.
– Ты на что намекаешь?
– Насколько я знаю, у Чвыкова есть компаньон… – осторожно сказал Рей.
Быкасов напрягся. Его свинцовые глазки вдруг прояснились и засверкали как хорошо начищенная монета из светлого металла.
– Так-так… – Явно было видно, что Быкасов пытается подобрать нужные слова. – Как на простого охранника, ты неплохо информирован о положении дел на «Дероне»…
– Нет ничего такого тайного, которое в конце концов не стало бы явным, – парировал Рей.
– И то верно. – Быкасов шумно выдохнул. – Да, есть такой.
– Что это за человек?
– А полегче вопросов у тебя нет?
– Увы… – развел руками Рей. – Я просто ищу ниточку, за которую можно в этом деле ухватиться, чтобы распутать весь клубок.
– Я не знаю, что собой представляет компаньон босса.
– Извините, Николай Ильич, но позвольте вам не поверить. Ведь в «Дероне» вы играете одну из первых скрипок. Я знаю, что Чвыков доверяет вам на все сто.
– Да, это так, – не без самодовольства ответил Быкасов. – Но в финансовые вопросы я не лезу.
– И все-таки?
– Сказать откровенно, я даже не видел его. Только слышал о нем.
– М-да… – Рей сокрушенно вздохнул. – Не густо. Тогда еще один вопрос: с какого времени Чвыков стал похож на «самоубийцу с заряженным пистолетом», как вы выразились?
– Со вчерашнего дня.
– А до этого…
– До этого он рвал и метал. Чтобы разыскать дочь, босс поднял на ноги всю область.
– В том числе и свою бандитскую «крышу»…
Быкасов сумрачно посмотрел на Рея и нехотя кивнул.
– Козырному человеку вы служите, Николай Ильич… – Рей саркастически ухмыльнулся.
– Но-но! – Быкасов сильно побледнел от едва сдерживаемой ярости. – Не зарывайся. Я не служу, а работаю. Служил я родине.
– Все это высокие слова, – жестко ответил Рей. – Вы можете так говорить в камеру, когда телевизионщики будут брать у вас интервью. Ладно, мне до этого нет дела. У вас свои проблемы, у меня свои. Мне нужно избавиться от петли, которая вот-вот затянется на моей шее. А вам надо отработать зарплату – всю до копеечки.
– Предлагаешь союз?
– А почему бы и нет?
– Принимается, – немного подумав, серьезно ответил Быкасов. – Только нужно все хорошо обдумать.
– Я за это голосую обеими руками. Подумать есть над чем. И самое главное, необходимо понять, почему Чвыков так резко изменился.
– Да, это обстоятельство меня здорово беспокоит.
– Давайте немного пофантазируем. Предположим, компаньон Чвыкова хочет забрать под себя весь его бизнес. Ладно, пусть не весь, но «Дерон» с его миллиардными оборотами тоже весьма лакомый кусочек.
– Хотеть, не значит мочь.
– Верно. Но в любой, самой совершенной, защите всегда найдется брешь. Не так ли?
– Ты на что намекаешь?
– На похищение дочери босса его компаньоном. И я не намекаю, а уже почти уверен в этом. Интуиция, знаете ли.
– Этого не может быть! Так большой бизнес не делается.
– Ну не надо нам ля-ля… – Рей снисходительно ухмыльнулся. – Почитайте газеты, Николай Ильич… скажем так, десятилетней давности. Да, с той поры многое изменилось, большой бизнес стал солидным и даже где-то законопослушным. Но нет правил без исключений.
– Это же примитивный шантаж! Нет, с боссом такие штуки не пройдут. У него связи до самых кремлевских высот.
– Высоты – это хорошо. Но жизнь иногда заставляет приземляться даже особо крутых олигархов. Вам это известно.
– Допустим. Но тогда проще… м-м… – Быкасову явно не хотелось рассуждать на эту тему; и тем не менее, он продолжил: – Тогда проще было бы просто нанять профессионального киллера за большие деньги и решить этот вопрос быстро и кардинально.
– Ну, с киллером не все так просто. У Чвыкова надежная охрана. Да и сам он человек весьма осторожный, не шляется где ни попадя. К тому же с его устранением акции «Дерона» все равно останутся у наследников босса. Правда, это женщины…
– Не совсем так, – возразил Быкасов. – У босса есть еще сын от первого брака. Он живет в Англии, там у него солидный бизнес. Так что с акциями вопрос остается открытым в случае чего.
– Это меняет дело… Тогда понятно, что похищение дочери в данном случае самый оптимальный вариант давления на босса.
– Я даже не могу представить, как это может выглядеть.
– Элементарно. Приходит вышеуказанный мистер Икс к своему компаньону и говорит: «Сочувствую твоему горю, дорогой дружище, и могу тебе помочь. Но за это ты отдашь мне свои акции, а я разобьюсь, но верну твою любимую дщерь». Баш на баш.
– Но ведь в таком случае и дураку станет понятно, кто стоит за похищением!
– Ну и что? А где доказательства? Нет их. Тем более, что похититель уже известен. Это, как вы знаете, некий Реймонд Врана, то бишь, ваш покорный слуга.
– Бред…
– Отнюдь. Акции переходят от Чвыкова к мистеру Икс, дочь босса возвращается в целости и сохранности, а негодяя-похитителя, который так нехорошо повелся с сотрудниками милиции, грохнут при задержании. Это понятно – нельзя безнаказанно поднимать руку на правоохранительную систему. Все, концы в воду. Думаю, что спектакль с освобождением дочери босса будет сыгран на высшем уровне, комар носа не подточит. А значит, дальнейшее расследование не предвидится. Тем более, что у мистера Икс, как мне уже понятно по последним событиям, есть неплохие тяги среди ментов.
– А что, версия вполне, я бы сказал, правдоподобна.
Быкасов задумался. Рей не торопил его с выводами, меланхолично пережевывал кусочек мяса – официант как раз принес горячее блюдо. Впервые за долго время (эти дни показались ему вечностью) он чувствовал себя вполне комфортно и наслаждался – пусть и временной – безопасностью.
– Допустим, ты прав… – Быкасов говорил медленно и веско. – Тем более, что других вариантов я не вижу. Но тогда с чего мы начнем?
Мы! Рея словно током ударило. В этот миг ему хотелось закричать от радости. Теперь он не один! Иметь такого напарника, как Бык – лучше не придумаешь. Похоже, он и впрямь на стороне Чвыкова, судя по его реакциям. Значит, ему можно довериться.
Можно ли? А что остается делать. Нужно рискнуть. Хуже, чем обстоят дела на данный момент, уже все равно не будет.
– Начнем издалека, – ответил Рей. – С момента моего прихода в фирму.
– Ого… – Быкасов удивленно поднял свои рыжеватые брови. – Не хочешь ли ты сказать, что твое появление в «Дероне» – гвоздь всей программы?
– Хочу, – грустно улыбнулся Рей. – Есть у меня такое предположение.
– Ну, выкладывай тогда, что ты там… нафантазировал.
Похоже, Быкасов все еще не принимал Рея всерьез. Оно понятно: Бык, что называется, собаку съел, работая в контрразведке, и какой-то пацан, который почти годится ему в сыновья, конечно же, для него не авторитет, тем более, в таких делах.
– Почему меня приняли в вашу команду? Ведь я, в принципе, ни по каким параметрам не подходил для работы в качестве телохранителя.
– Все очень просто, – хмуро осклабившись, ответил Быкасов. – Тебя взяли по протекции. У нас людей случайных не бывает. И ты это знаешь. Но самое интересное, что тот человек, который тебя рекомендовал, не ошибся в твоих «талантах». – Эта фраза прозвучала иронически. – Даже я не сумел разглядеть в тебе столь несомненные достоинства.
– Это вы о чем?
– Так разобраться с ментами и бандитами может далеко не каждый. И, пожалуйста, больше не вешай мне лапшу на уши, какой ты недотепа.
– Не буду, – пообещал польщенный Рей. – А кто этот мой протеже, вы знаете?
– Конечно. Амеличев, Петр Исидорович. – По тому, как Бык назвал начальника охраны «Дерона» по имени-отчеству, было видно, что он относиться к нему с большим уважением.
– Увы, ваши сведения не верны.
– То есть?…
– За меня ходатайствовал Турубаров.
– Что? Сей Сеич? Не может быть!
– Еще как может. Но даже это не главное. Оказывается, он выбрал меня из целого списка. Причем я подозреваю, что это список был известен ему заранее. Он лишь делал вид, что выбирает.
– Но Сей Сеич никогда не занимался подбором телохранителей!
– Надо же… А тут подсуетился. С чего бы?
Быкасов некоторое время задумчиво смотрел на Рея, играя желваками. Наконец, сморщив кислую мину, он ответил:
– Наверное, потому, что «контора» попросила. А ей не откажешь.
– Давайте расставим все точки над «i» – Рей, сам того не желая, все же решился раскрыться до конца, чтобы мысли Быка текли в нужном направлении. – Говорю вам, как на духу, – я не сотрудник органов. И никогда им не был. Так что ваш вариант не катит.
– Черт! – выругался Быкасов. – Если ты говоришь правду, то тогда я просто теряюсь в догадках.
– А я – тем более. Все было сделано очень толково, я бы сказал – профессионально. Сначала меня внедрили в охрану (туда попасть гораздо проще), затем, уж не знаю, за какие заслуги, перевели в ваше подразделение. Кстати, насколько мне помнится, я попал в к вам по вашей настоятельной просьбе.
– Чушь! – фыркнул Быкасов. – Мне требовался человек, я дал заявку, и Амеличев прислал тебя. Я не мог ему отказать, хотя… – Он запнулся. – Хотя ты мне тогда не показался.
– Понимаю… – Рей сразу поверил Быкасову; он мгновенно сообразил, КТО подсказал Амеличеву кандидатуру для Быкасова. – Если вы сейчас спросите об этом Петра Исидоровича, он сразу скажет, кто мой таинственный «благодетель». Уверен, что это Сей Сеич.
– Скорее всего, – хмуро сказал Быкасов. – Очень интересно… – Это он уже пробурчал себе под нос.
– Ага. И чем дальше, тем интересней.
– Ты о чем?
– Почему в качестве сопровождающих машины с деньгами вы выбрали именно меня и Громушкина? Мне кажется, на тот момент это было более чем рискованно.
– Так получилось, – напряженно размышляя, не очень уверенно ответил Быкасов. – Хотя подожди… Да, точно! В тот день я разослал всех наших парней как раз по заявке Сей Сеича. Оставались только вы двое. Нет, это случайность!
– Как же… – Рей иронично ухмыльнулся. – Я, конечно, небольшой дока по части разбоев на дорогах, но действия бандитов были более чем непрофессиональные, если смотреть на это дело под практическим углом. И не прояви я ненужного геройства, все закончилось бы для нас и для них лишь впрыском в жилы изрядной доли адреналина и несколькими пробоинами в кузове нашей машины. Конечно, это я сообразил не сразу, а совсем недавно. Тогда же для всех – и для меня в том числе – нападение выглядело вполне натуральным.
– Постановка?… – предположил тихим голосом ошеломленный Быкасов.
– Никаких сомнений. Притом режиссура была отменной. Кстати, я почему-то уверен, что расследование этого инцидента закончилось ничем.
– Ты прав. Как это ни странно, все спустили на тормозах.
На Быкасова страшно было смотреть. Его лицо потемнело, а в глазах притаилась жажда крови.
«Не хотелось бы мне встретиться с Быком, когда он в таком состоянии, на узкой дорожке, – подумал Рей. – Несмотря на свои годы, он может стереть в порошок любого. Зверь-человек».
– Теперь что касается инцидента в Цыганской слободке… – Рей испытующе посмотрел на Быкасова. – У вас нет сведений, как там закончилось дело?
– Нет, – сухо ответил Быкасов. – Мне менты не докладывают. А почему это тебя так интересует?
– С чисто практических позиций. Хотелось бы знать, по ком из бандитов скоро будут звонить колокола.
– Неужели тебя волнует судьба Мясника?
– И его тоже. А главное, остался ли в живых Татарин?
– Понятно… – Быкасов скупо осклабился. – Боишься, что он устроит тебе вендетту?
– Не боюсь, а, скажем так, опасаюсь. Уж больно большой зуб у него на меня вырос. Хорошо бы с ним встретиться лишь там, – Рей показал на потолок. – Естественно, когда придет и мое время отправиться в райские кущи.
– Оно может наступить гораздо раньше, чем ты думаешь, – неприязненно покривился Быкасов.
– Умеете вы утешить страждущего, ничего не скажешь.
– Это просто констатация факта.
– Ладно, я не в претензии. Поживем – увидим, что там и как. По крайней мере, я точно знаю, что пока на тот свет не тороплюсь. А это уже кое-что.
Быкасов лишь индифферентно пожал плечами. Его мысли, судя по отсутствующему выражению лица, были сейчас далеко.
«Пусть поразмыслит, – подумал Рей. – Похоже, Бык относится к тугодумам. Зато потом будет переть, как паровоз. Или я совсем не разбираюсь в людях».
– Скажите, кто такой Пал Сергеевич? – наконец решился он прервать несколько затянувшийся мыслительный процесс Быкасова.
Какое-то время Быкасов пытливо изучал лицо Рея, словно пытаясь понять скрытый смысл вопроса, а потом с необычной для него осторожностью ответил:
– Судя по твоему описанию его внешности, это Самусь. Кажется Самусь, – подчеркнул он, избегая встречаться с Реем взглядом.
Не хочет признаваться, что знаком с бандитским смотрящим накоротке, догадался Рей. Оно понятно – такие знакомства бывшему офицеру КГБ, который считает себя честным порядочным человеком, как-то не к лицу.
– Так я и думал, – сказал Рей; и не удержался, чтобы не подколоть Быка: – Как же вы теперь… без «крыши»? Омоновцы растребушили братву, как бобик тряпку.
– А вот это уже не твоего ума дело! – гневно отрезал Быкасов.
– Извините. Я не думал, что вы примете мой вопрос так близко к сердцу…
Казалось, что Быкасов лопнет от переполнившей его злобы. Наверное, в другом месте и при иных обстоятельствах кулачище бывшего гэбиста уже прошелся бы по лицу Рея словно асфальтовый каток.
Но Бык все-таки сумел совладать со своими эмоциями. Коротко вздохнув, он глухо сказал:
– Придержи язык. Я и так вижу, что ты шибко умный. Давай лучше о деле.
– Согласен. Нужно с чего-то начинать. У вас есть какие-нибудь предложения?
– В общем, да, есть. Нужно брать за вымя Сей Сеича. Это, конечно, очень опасно, но именно он, судя по всему, и есть гвоздь программы.
– И я так считаю. Этот «гвоздь» нужно нам выдернуть раньше, чем таинственный мистер Икс поймет, что Турубаров для него стал опасен. Как живой свидетель.
– Ты считаешь, что Сей Сеич работает на этого хрена?
– А у вас есть другое толкование событий?
– Нет, – признался Быкасов. – Все вкладывается в нарисованную тобой схему, как патроны в обойму.
– Вот и я об этом.
– Но Сей Сеича голыми руками не возьмешь…
– Это ясно и без объяснений. Но если вы хотите помочь Чвыкову, то придется рискнуть. Ну, а что касается моей персоны, то у меня вообще нет иного выхода, как идти на штурм Бастилии без страха и упрека.
– Ты