отчет в том, что попал, как ячменной зерно, в немилосердные каменные жернова. Ведь не зря же за ним отрядили целую бригаду братков и уголовников.
А может, пойти прямо в милицию? Рассказать все честно, а там будь что будет.
Идиот! Нашел кому довериться… Если за всеми этими событиями стоят серьезные люди, то больше ему свободы никогда не видать. Если не посадят лет на двадцать, так задушат в ИВС. Чтобы много не болтал. Нет человека, нет и проблемы.
У Рея не было иллюзий на предмет неподкупности и беспристрастности родной Фемиды…
Домой ехать – это все равно, что добровольно положить голову под нож гильотины. Рей сокрушенно вздохнул. Мир, который до сих пор был таким большим и необъятным, вдруг скукожился, ужался, как лоскут шагреневой кожи.
Рей почувствовал себя мелкой букашкой, посаженной в спичечный коробок. Куда не побежишь, везде стена. И спрятаться негде.
Уехать из города? Тоже не выход. Вернее, выход, но плохой.
Во-первых, таким поступком он лишь утвердит подозрения на свой счет (если они существуют), во-вторых, все его «капиталы» лежат дома на антресолях, в железной коробке из-под импортных конфет. А домой не сунешься. Далеко ли можно укатить без денег?
Надо пробираться на Ташку, решил Рей. К Пехе. Больше спрятаться ему негде. К тому же у Пехи можно будет разжиться деньгами и услышать свежие новости.
По светлому Рей решил в городе не показываться. Он подозревал, что в связи с событиями на даче Чвыкова везде усилены посты милиции и ГИБДД, а значит машины, въезжающие в город, досматриваются. Что сулило крах всем его замыслам.
Рей дожидался темноты на глухой окраине, возле завода железобетонных конструкций. Он знал, что отсюда ведет в город «левая» дорога, по которой раньше сновали туда-сюда панелевозы.
Но пришел новый век, страна тоже обновилась, появились современные строительные технологии и материалы, и завод ЖБК начал постепенно умирать. Дорогу из-за отсутствия средств перестали ремонтировать, и она превратилась в настоящую ловушку для автомашин.
Редко кто из водителей отваживался продемонстрировать свои способности по части вождения на этой трассе. Она была вся в выбоинах и колдобинах. Три, четыре поездки в таких экстремальных условиях – и машину можно было отдавать в ремонт. Не выдерживали даже хваленые заграничные внедорожники.
Но Рею беречь «бумер» не было никакого смысла. Все равно машину нужно где-то оставить, желательно спрятать. И такое место он знал…
Когда Рей добрался туда, куда намеревался, ему показалось, что у него отбиты все внутренности. «Бумер» прыгал на колдобинах, словно горный козел. Рею даже в какой-то момент стало жалко безответный механизм, и он сбросил скорость на самый минимум.
Рей принял решение поставить позаимствованный у бандитов БМВ на большую автостоянку неподалеку от Выселок, в далеко не бедном районе, где жили деловые люди выше среднего достатка. Там находилось не менее пятисот импортных (в основном) машин самых разных марок и моделей. Среди них «бумер» не будет заметен.
Рею хотелось, чтобы его возвращение в город было (пусть и до поры, до времени) тайным. Вряд ли бандиты в первую голову начнут искать БМВ на автостоянках.
Что касается помпового ружья, то Рей размышлял недолго – завернув оружие и патроны к нему в какую-то тряпку, он пристроил сверток под кучей мусора на близлежащей стройке, замороженной еще в советские времена.
Он еще не знал, понадобится ему ружье или нет, но просто оставить его в салоне БМВ или куда-нибудь выбросить Рей не мог – уж больно хороша была машинка…
Рей постучал в дверь черного хода кафе в половине одиннадцатого. Он знал, что в это время в заведении Пехи самый разгар разных гулянок, а потому был уверен, что клиентам кафе, которые уже были на хорошем подпитии, все до лампочки, и они вряд ли обратят на него внимание, даже если он появится перед ними в одних трусах.
Выстукивать барабанную дробь на железной двери пришлось долго, хотя кабинет Пехи находился в трех шагах от двери. Наверное, владелец кафе был чем-то занят.
– Какая сволочь прется туда, куда ее не просят!? – наконец раздался возмущенный голос Пехи. – Вход в кафе с другой стороны.
Рей улыбнулся и снова постучал – уже условным стуком. Однажды, будучи в гостях у Пехи, он услышал этот стук и хорошо его запомнил. Тогда Пеха без лишних слов метнулся к двери черного хода, отворил ее, и с кем-то тихо беседовал минут пять.
Наверное, к нему приходили деловые за какой-то надобностью, решил Рей. Но расспрашивать приятеля на эту тему не стал. Впрочем, Пеха не сильно и скрывал от него, что имеет связи среди блатных. А иначе ему нечего было бы делать на Ташке.
Громыхнул засов, и дверь отворилась. В темном дверном проеме (предусмотрительный Пеха выключил свет в крохотном коридорчике) нарисовалась совсем черная фигура.
– Кто? – тихо спросил Пеха.
Он не узнал Рея, потому что его глаза еще не привыкли к темноте.
– Чужие здесь не ходят, – так же негромко и несколько театрально произнес Рей свой «пароль», нечаянно вспомнив название какого-то фильма.
– Ты!? – Пеха от удивления даже отшатнулся.
– А то кто же.
– Мать твою!… Ну и шуточки у тебя.
– Что ты имеешь ввиду?
– Кто тебе рассказал, как нужно стучать? – требовательно спросил Пеха, все еще загораживая проход.
– Кроме тебя, это сделать было некому.
– Не гони! Что я, совсем лох?
– Нет, не совсем. Мы что, так и будем здесь выяснять отношения? Или ты все же пригласишь меня на борт своего «крейсера»?
– Вы только посмотрите на него… Он еще способен шутить. Маньяк… Заходи.
– Ты чего обзываешься? – спросил Рей, когда они вошли в кабинет Пехи.
– Не притворяйся сиротой казанской. Тебе это не к лицу.
– Может, перестанешь говорить загадками?
– Какие там загадки… Послушай последние городские новости.
Но прежде, чем включить радиоприемник, Пеха посмотрел на часы. И огорченно покривился.
– Уже поздно, – сказал он с сожалением. – Нам прогноз погоды как-то ни к чему. Так все-таки, кто тебе нашептал про условный стук?
– Я нечаянно подслушал, когда однажды вечером сидел в твоем кабинете, и запомнил. Уж извини.
– Верно говорится, что нужно бояться не врагов, а друзей, – хмуро сказал Пеха. – Они тебя и подставят, и заложат, и сдадут под расписку со связанными сзади руками тому, кому требуется.
– Не ропщи. Так устроен мир. Притом, с давних пор. Но хочу заметить, что я не имею привычки лезть в чужие дела. А тем более заниматься стукачеством.
– Блажен, кто верует…
– Что-то сегодня тебя потянуло на прописные истины, – улыбнулся Рей. – Так что там вещает голубой экран?
– А то, что ты, бандюга и наркоман проклятый, замочил своего товарища-охранника, отравил сторожевого пса, похитил дочь Чвыкова, и на машине ее бати попытался увезти девицу куда подальше. А когда тебя догнали наши доблестные правоохранительные органы, распорол ножом живот одному менту – и был таков. Машину Чвыкова потом нашли в овраге, куда ты ее сбросил, а затем пересел на другую. Сейчас ее ищут. Это новенький «бумер» две тыщи пятого года выпуска… номер забыл.
– Девушка не объявилась?
– Ну, раз ты на свободе, значит, еще нет.
– А ты рисковый парень, Пеха…
– Почему?
– Ну как же: впустить в свое заведение маньяка, как ты выразился, убийцу и похитителя невинных девушек – это почти эпический подвиг. На такой рисковый шаг мало кто способен. Или за мою голову уже назначена крупная сумма? Если так, то твой поступок мне понятен.
– Сволочь ты, Рей, – с чувством сказал Пеха. – Ты считаешь, что я способен продать ближнего?
– Ты забыл, о чем только что говорил? Все заключается в сумме, дружище. Самым бескорыстным в мировой истории оказался Иуда, заложивший римлянам Христа всего за каких-то тридцать сребреников. Но он действовал из зависти, а может, и каких-то других побуждений. Не знаю, я в богословии не силен. Нынче же за большие деньги некоторые индивидуумы родную мать в гроб могут загнать. Так что будем считать твой вопрос чисто риторическим.
– И то верно, – согласился Пеха. – Но за тебя много не предложат, поэтому можешь быть спокойным.
– Напрасно так думаешь. Дочь нашего местного олигарха дорогого стоит. Это за ее мамашу на месте Чвыкова я бы не дал и ломаного гроша. Надеюсь, эту стерву я не украл?
– Нет… – Пеха хмуро осклабился. – А впустил я тебя потому, что не верю всем этим байкам, рассказанным по телеку. Потому как знаю твое отношение к деньгам и наркотикам. Ты не способен завалить товарища из-за корысти.
– Да, это правда. Похоже, меня крупно подставили. Зачем? Вот в чем вопрос.
– И ты пришел искать ответ на него у меня…
– Больше не у кого. Уж извини.
– Что ж, давай поговорим. Есть хочешь? – спохватился Пеха.
– Не то слово… Я почему-то оголодал, как дикий зверь.
– Тогда подожди чуток, пока я схожу на кухню…
Пеха вышел. Рей вскочил, будто подхваченная ветром пушинка, и выглянул в коридор. Он был пуст.
Что если Пеха все же не выдержит искуса и позвонит, куда нужно? Тогда ему будут обеспечены и поддержка бандитов, и благосклонность ментов, и благодарность Чвыкова.
Покоясь на таких трех слонах, можно не бояться за свой бизнес…
Нет, на Пеху это не похоже, успокаивал себя Рей, одновременно с тревогой поглядывая на дверь. Он устроился возле стола таким образом, чтобы у него под рукой были массивная стеклянная пепельница и металлический сифон с газированной водой.
Рей знал, что эти предметы в умелых руках могут быть оружием не менее опасным, нежели нож и даже пистолет, особенно в схватке на ограниченном пространстве. А кабинет Пехи размерами не впечатлял.
Пеха возвратился быстро. Он притащил поднос со всякой всячиной и сноровисто накрыл на стол. А затем полез в шкаф и достал оттуда бутылку хорошего виски.
– Думаю, допинг тебе не помешает, – сказал Пеха, разливая янтарную жидкость по стаканам.
– Верно, не помешает, – поддакнул Рей, бросил в стакан два кубика льда и выпил виски одним духом.
– Ого, – удивился Пеха. – Раньше ты, если мне не изменяет память, хороший продукт пил мелкими глоточками, врастяжку – смаковал. За эту бутылку, между прочим, я отвалил бабок как за два ящика водки.
– Запиши на мой счет, – сказал Рей, набивая рот хорошо прожаренной свининой. – Разбогатею – куплю тебе две таких бутылки.
– Я не очень верю в загробный мир, – ответил Пеха.
– Не понял… Причем здесь загробный мир?
– Судя по развитию событий, разбогатеть ты сможешь только в следующей жизни. А оттуда посылки не присылают.
– Понял. Значит, считаешь, что меня уроют раньше, чем я сумею доказать свою невиновность?
– Ты поразительно догадлив.
– Спасибо на добром слове.
– Не обижайся. – Пеха примиряющее улыбнулся. – Может, ты еще не знаешь, но на тебя открыта настоящая охота. И не только со стороны ментов.
– Уже знаю, – буркнул Рей и потянулся за бутылкой.
– Все знаешь?
– Нет, не все. Потому к тебе и пришел. Мне нужна ясная картина происходящего. Я пока как тот ежик в тумане.
– Но сначала расскажи, что там у вас случилось. Или это тайна?
– Какая там тайна… – Рей рассказал Пехе все, что происходило на даче Чвыкова, стараясь не упустить ни единой мало-мальски значимой детали.
Но о том, как он уходил от преследования продажных ментов, про лесничего, Татарина с его командой и о поездке на «бумере» Рей решил не говорить. Он соврал, что добирался до города на попутке.
– Я нутром чуял, что с твоей работой не все ладно, – сказал Пеха. – Эх, жаль, что ты не согласился принять мое предложение…
– А разве ты уже передумал?
– Ну ты даешь! – воскликнул Пеха. – В данный момент мне лучше прослыть пособником чеченских террористов, нежели выступить в роли человека, предложившего тебе партнерство. Да меня подметут сразу же – если не менты, то братва.
– Тогда пришла твоя очередь поделиться информацией.
– Я мало что знаю. Все мои сведения в основном почерпнуты из официальных источников – радио, телевидение. Но сегодня после обеда ко мне заходил один кент, которому известно, что мы с тобой знакомы. Он по-дружески посоветовал избегать с тобой любых контактов.
– Почему?
– Потому что на тебя заимел зуб местный смотрящий. Не спрашивай, как его зовут! Все равно не скажу.
– А я не спрашиваю. Подумаешь тайна… – Рей хмуро осклабился. – Этого козла кличут Самусь.
– Откуда знаешь!? – сильно удивился Пеха. – Я точно тебе этого не говорил.
– Земля слухами полнится, – неопределенно ответил Рей. – Ты лучше скажи, с какой стати какому-то уголовнику влезать в дела депутата Чвыкова? Они что, двоюродные братья?
– Братья по крови… – Пеха скривился, будто съел лимонную дольку. – Самусь – это «крыша» Чвыкова. По крайней мере, он «крышевал» Чвыка до тех пор, пока тот не полез в верха и не стал депутатом. После этого их никогда не видели вместе и говорили, что между ними пробежала черная кошка.
– Как теперь видно, они ловко маскировали свои истинные отношения. Самусь лезет из кожи вон, лишь бы до меня добраться. Довожу до твоего сведения, что смотрящий для поиска спустил с цепи некоего Мясника – уж не знаю, что это за тип.
– Мама моя родная! – Пеха схватился за голову. – Все, Рей, тебе амбец. Мясник – зверь. Он действительно в свое время работал мясником в магазине, а потому до сих пор не расстается с топором. Говорят, что у него целая коллекция топоров и средневековых секир. Для Мясника человека разрубить на куски, что тебе выпить рюмку виски. В средине девяностых, когда он только начинал сколачивать свою бригаду, в городе почти каждую неделю находили расчлененные человеческие тела. Теперь для многих (в том числе и для ментов) не секрет, чьих рук это дело.
– А почему его не повязали?
– Во-первых, он очень хитер, а потому весьма тщательно маскировал свои делишки, во-вторых, Мясник вовремя забрался под крыло Самуся, а того прикрывает от правоохранительных органов Чвыков и еще кто-то шибко крутой и важный – со столицы. Вот так, брат.
– Плохо дело…
– Да уж, тебе не позавидуешь…
– Я так понимаю, ты советуешь мне завернуться в саван, и мелкими шажками идти по направлению кладбища.
– А ты как думаешь?
– Есть предположение, что моя созерцательная жизнь городского отшельника в стиле Обломова закончилась. Теперь придется кое-кому доказывать, что мягкие лапы иногда имеют острые когти. Прежде чем мне сплетут лапти, я просто обязан узнать, кто организовал эту интригу, с каких побуждений и кто шандарахнул меня по башке. Я, знаешь ли, очень злопамятный человек…
– Я вижу, на тебя сильно подействовало мое виски.
– Что ты хочешь этим сказать?
– А то, что ты сейчас напоминаешь зайца во хмелю. Как это: «Что мне лев! Я с мышью дрался, на ежа с ножом бросался…» Не думаю, что ты настолько крут, чтобы схлестнуться с Мясником и Самусем.
– Насчет крутизны ты прав. К тому же, один в поле не воин. Но мне ведь нужно как-то свою задницу спасать.
– Нужно, – согласился Пеха. – Но с умом, а не переть буром, как баран на новые ворота.
– У тебя есть план?
– Я же не полковник генштаба, – пробурчал Пеха. – Такие планы не по моей части. Я могу лишь примерно подсчитать дебет-кредит. И не более того. Остальное делает мой бухгалтер.
– Может, сдаться ментам? А там они разберутся.
– Конечно, разберутся. По полной программе. – Пеха угрюмо хохотнул. – Ты в своем уме, парень!? Да они тебя замесят, как бабка Пелагея тесто. Разве ты забыл, что намедни пырнул ножом их кореша?
– Но я ведь защищался!
– Это ты потом будешь говорить, на суде… если доживешь до него. У ментов есть факт: ты оказал вооруженное сопротивление при задержании. Что там и как, их особо не волнует. Менты, знаешь ли, очень не любят тех, кто пытается плюнуть с высокой колокольни на их статус. А еще хуже они относятся к тем, кто поднял руку на их товарища. Корпоративная солидарность.
– Тогда мне надо идти прямо к Чвыкову.
– И что ты ему сплетешь?
– Расскажу все, как было.
– Так он тебе и поверит, – иронично хмыкнул Пеха. – Нет, брат, Чвык поступит по-другому. Он передаст тебя братве, а среди них есть большие мастера развязывать язык. Но поскольку сказать тебе нечего, то в финале ты получишь деревянный бушлат и место на каком-нибудь кладбище, где хоронят бомжей.
– С какой стати Чвыков должен отдать меня братве?
– А разве ты не понял, что это по его указке бойцы Самуся вышли на охоту?
– Понял, не совсем дурак, – угрюмо ответил Рей. – Но хочется думать, что я ошибаюсь в своих предположениях.
– Блажен, кто верует… Чвык ищет свое ненаглядное чадо, а значит, готов порвать любого, как бобик тряпку. Пусть даже невиновного. Кроме того, он не доверяет ментам. Это не секрет. У него какие-то трения с городским милицейским начальством.
– И тем не менее, по моему следу он пустил и ментов.
– Ну, эти продажные твари только форму носят. Они хуже бандитов.
– Значит, мне остается лишь одно – слинять из города… Черт побери! Тогда я вообще стану бомжем. Ни крыши над головой, ни перспектив.
– Это не поможет. Все равно найдут. Рано или поздно. Тогда будет еще хуже.
– Умеешь ты утешить человека! – в сердцах сказал Рей.
– Так ведь правда.
– Ага. До неприличия голая правда. Блин! – Рей налил себе виски и выпил. – Я давно подозревал, что на этот свет меня выпустили случайно. Уронили.
– Как это?
– У каждого человека есть своя судьба, ниточка, за которую он подвешен к жизни. А мне «повезло» заплутаться в чужих нитях. Так теперь и вишу, как муха в паутине, жду, когда до меня доберется паук. До этого времени я старался не трепыхаться, чтобы он меня не заметил, да видно вышел мне срок.
– Я не совсем понял, о чем ты там так умно щебечешь, но своим хилым умишком считаю, что тебе нужно попытаться найти кончик ниточки, который приведет тебя к клубочку.
– Так ведь я об этом и говорю.
– Нет, не об этом. Ты хочешь начать поиски со средины, а нужно вернуться к самому началу.
– Что-то не врубаюсь… Объясни.
– Как так получилось, что ты с необычайной легкостью попал в охрану «Дерона»? Я считал и считаю, что ты не подходишь им почти по всем параметрам. Сделать из тебя цепного пса, мне кажется, невозможно.
– Я помню, ты об этом уже говорил… – Рей нахмурился.
– Да, говорил. А ты мне ответил, что тебе составили протекцию. Кто этот человек? Надеюсь, это не большой секрет?
– Какие там секреты… Ты Костика знаешь?
– Костик, Костик… – Пеха наморщил лоб. – Имя как будто знакомое, но…
– У него пивбар… – Рей назвал адрес.
– Муха! – воскликнул Пеха. – Константин Муха, известная личность. Ну, Рей, у тебя кореша…
– Он никакой мне не кореш. Я подрабатывал у него. И чем же Костик так тебе не нравится?
– Сучий потрох твой Костик. В свое время его не замочили только потому, что за него вступился Мясник.
– Мясник!?
– Чему ты удивляешься? Муха работал с ним в одном магазине, пивом в розлив торговал. Так что они приятели с давних пор.
– И что Костик сотворил?
– Ничего такого. Просто взял и сдал ментам одного козыря. Конечно, у братвы прямых доказательств не было, но косвенных улик насобирался воз и маленькая тележка. И вообще, Мухе довериться может только полный лох. Если понадобится, он продаст кого угодно. Лишь бы цену хорошую за это дали.
– Вон оно как…
Рей почувствовал, как его охватывает лихорадочное возбуждение. Все верно, Пеха прав – нужно поймать кончик ниточки. Костик… Что ж, это идея. За неимением ничего лучшего.

Глава 11

Рей открыл глаза и первым делом посмотрел на часы. Это был старенький будильник, который неутомимо тикал добрые три десятка лет. Когда-то он будил какого-нибудь слесаря-лекальщика, мастера «золотые руки», и тот, торопливо съев яичницу с ливерной колбасой, торопился на завод выполнять и перевыполнять очередной пятилетний план.
Теперь этот облезлый ветеран советской часовой промышленности большей частью безмолвствовал, и оживлялся лишь тогда, когда на «хазе» появлялся новый жилец; в данный момент его стрелки показывали, что уже утро и пора вставать.
Впрочем, у некоторых жильцов Пехиной конспиративной квартиры, как подозревал Рей, тоже были «золотые руки». Но они работали не шабером и напильником, а ловко чистили карманы ротозеев.
Однако Рей не стал расспрашивать Пеху, кого тот время от времени привечает в этом убежище. Он уже давно усвоил истину, что «у каждого человека есть свой скелет в шкафу», как говорят зарубежные умники. Для Рея сейчас крыша над головой была важнее всего.
Умывальник был тоже советской закваски – эмалированный, ржавый, в желтых разводах – и держался на честном слове, то есть, на хлипких металлических кронштейнах, готовых в любой момент оторваться от стены.
Рей открыл кран – и предусмотрительно отскочил назад и в сторону. Все верно, он угадал, – кран сначала неодобрительно заворчал, а затем выплюнул в умывальник сильную струю, брызги от которой обильно окропили стены крохотной ванной комнаты.
Побрившись и приняв душ, Рей для начала осмотрелся. Вчера он попал сюда уже в половине второго ночи, а потому у него хватило сил лишь на то, чтобы постелить постель.
«Хаза» находилась на втором этаже старого дома, построенного за царя Гороха. Дом не снесли только потому, что он находился на окраине города, и его месторасположение не представляло для бизнесменов никакого интереса.
Вся прелесть убежища заключалась в том, что из него было три выхода: один – через входную дверь, второй – через окно, на тыльную сторону дома, а третий – через квартиру в соседнем подъезде.
В другую квартиру вел лаз, пробитый в перегородке. Замаскированный фальшивой панелью вход в него находился в шкафу, намертво приколоченном к полу.
Как объяснил Пеха, в соседней квартире жила глухая старушка, которую интересовала лишь небольшая плата, которую она получала за свои услуги, заключающиеся в удержании языка на привязи.
Правда, бабуле весьма доходчиво объяснили, что в противном случае ей просто его отрежут…
Выглянув в окно, Рей остался доволен и пейзажем. Возле дома росли старые деревья и кусты, и за всей этой флорой никто не ухаживал, что было ему на руку – случись какие-нибудь неприятности, можно было легко спрятаться в высоком бурьяне или в кустарнике.
Квартира была двухкомнатной и достаточно просторной. Но она не страдала излишеством мебели: диван, два кресла, шкаф, старый телевизор «Электрон», в спальне кровать и тумбочка, на кухне стол, четыре табурета, небольшой холодильник и навесной пенал для посуды. Окна были занавешены плотными шторами темного цвета.
На удивление, обои были новые, пусть и недорогие, но чистые. Судя по свежевыкрашенным окнам и дверям, в квартире недавно сделали ремонт. Линолеум на полу не был отягощен дорожками, лишь возле кровати лежал пушистый коврик.
Пыль, естественно, присутствовала, но ее было немного; похоже, за квартирой кто-то приглядывал. Рей почему-то не думал, что уборкой занимались «квартиранты».
Вскипятив чай, он заглянул в холодильник и достал оттуда пакет с продуктами, которые собрал ему Пеха. Есть не хотелось, поэтому Рей ограничился двумя кусочками сыра и маленькой шоколадкой – сахар он не нашел.
Позавтракав, Рей сел на диван и задумался. Несмотря на свои вчерашние заявления, плана у него не было никакого. Ну разве что достать где-нибудь автомат, с десяток гранат и устроить прощальную гастроль, прихватив с собой на тот свет и Самуся, и Мясника, а главное – того хмыря, что дал ему по голове; гляди, после этого людям жить легче станет.
Но где найдешь такое солидное оружие? Это только в кино американский герой, почти не целясь, валит из пистолета всех своих врагов количеством не менее десяти человек. В жизни так не бывает. Для хорошей драки нужно первоклассное снаряжения; в том числе и бронежилет.
В конце концов он решил, что смотрящий и его бригадир чересчур мелкая цель. Кто такие Самусь и Мясник? Пешки. Неплохо бы добраться до шеи той гидры, которая ворочает головой, замышляющей против него всякие пакости.
«А вот Полину жалко, – невольно подумал Рей. – Девка вроде неплохая. Скажем так – не совсем испорчена большим богатством и свободным образом жизни. Кто и зачем ее похитил? Ради выкупа… Похоже. Но не факт. А если учесть, что «главного похитителя» – то есть, меня – хотели вместе с машиной столкнуть под откос, то ситуация получается запутанной дальше некуда».
Рей нахмурился. Почему его не убили сразу? Похититель мертв – и концы в воду. Пока следователи разберутся, кто такой Реймонд Варна, много времени пройдет.
К тому же, ему хотели вкатить какой-то наркотик, но с таким расчетом, чтобы он не умер сразу, а погиб во время автокатастрофы. Зачем такие сложности?
Впрочем, объяснение есть. Видимо, по замыслу главного закоперщика интриги при вскрытии судмедэксперт должен был дать заключение, что объект не справился с управлением, так как находился в состоянии сильного наркотического опьянении. И не более того.
Смерть от передозировки сразу после укола выглядела бы очень подозрительно. В таком случае тут же возникает закономерный вопрос: а кто тогда вел машину? И начали бы искать водителя.
В общем, ситуацию конструировали стандартную, правоохранительным органам хорошо знакомую, а значит, излишнюю ретивость в расследовании этого ДТП никто не стал бы проявлять. Концы в воду…
Но что, все-таки, за всем этим кроется? И почему похищение Полины произошло так демонстративно, с выстрелами, трупом и погоней?
Мрак… Рей потряс головой, пытаясь сосредоточиться. Нет, все верно – нужно начинать с конца. То есть, хорошо потрясти Костика.
Близкое знакомство Костика с вальяжным и совсем не демократичным Сей Сеичем, который почему-то запросто приходит в гадючник, именуемый пивбаром, где собирается в основном народ простой и непритязательный, весьма подозрительно. Что может быть общего между такими разными по положению людьми?
Значит, Костик… Первый. Но как к нему добраться? Ведь по словам Пехи, фотография «похитителя» дочери Чвыкова не сходит с телевизионных экранов. Теперь Рея знает в лицо каждая городская собака.
«Плохо, что у нас не носят паранджу, – с сожалением подумал Рей. – Гюльчатай, открой личико…»
Напялил на себя женские шмотки, закрыл лицо плотной сеткой – и гуляй Вася. Удобная и эффективная маскировка. Если, конечно, подойти к этому образу творчески. И первым делом нужно отработать женскую походку и прочие телодвижения, особенно бедрами, с чем у мужиков всегда проблемы.
Ладно, все это несбыточные мечтания. С его-то физическими данными и ростом… Рей огорченно покривился, встал и от большого нервного напряжения начал ходить туда-сюда, стараясь ступать как можно тише.
Нужно что-то придумать. Что-то придумать… Какую-то импровизацию.
Можно, конечно, подождать до вечера, в темноте действовать безопаснее и сподручней. Но время, неумолимое время… К тому же Рей не знал, где Костик живет. Значит, его можно было застать только в баре и лучше с утра, когда мало посетителей.
Нужно ждать Пеху, с нетерпеливым вздохом решил Рей. Что-нибудь придумаем. Кстати, Пеха обещал прирулить с утра пораньше. А на часах уже половина восьмого…
Шорох в шкафу заставил Рея вздрогнуть. Он быстро сунул руку в карман и сжал рукоять позаимствованного у Татарина пистолета. Нервы Рея завибрировали и начали ощущать малейшие колебания, словно с него содрали в один миг кожу.
– Свои, не мандражируй, – раздался голос из шкафа. – Смотри, не пальни сдуру.
– Пеха!?
– Нет, это не я, это мой призрак во плоти…
Дверка шкафа отворилась, и перед Реем предстал Пеха с объемистым пакетом в руках.
– Извини, забыл тебя предупредить, что обычно вхожу в квартиру и выхожу из нее только таким образом, – сказал он, отряхиваясь.
– Почему?
Пеха ухмыльнулся.
– Береженого Бог бережет, – ответил он, усаживаясь на диван. – По легенде бабуля – моя родственница. Тетка. Вот я и навещаю ее время от времени. Все чин чинарем, никаких подозрений.
– Понял. Здорово.
– А то… – Пеха критическим взглядом осмотрел Рея с ног до головы. – Все верно, я угадал. И размер, и рост.
– Ты о чем?
– Все о том же… – Пеха начал разворачивать пакет. – В таком виде и в таких рваных и грязных шмотках ты не дойдешь и до стоянки такси – заметут. Я тут тебе кое-что принес из одежды, примерь.
Ай да Пеха! – невольно восхитился Рей. Он словно прочитал его мысли. Великое дело – опыт.
Наверное, Пеха не одного тайного «квартиранта» снабдил новой одеждой. Да, на Ташке жить, по-волчьи выть… Среди деловых, считающих Ташку своей вотчиной, вести успешный бизнес можно только таким способом.
Пеха принес все, вплоть до ботинок: клетчатую рубаху, застиранные парусиновые брюки в пятнах и просторную хлопчатобумажную куртку с многочисленными карманами.
– Извини, брат, – сказал он, когда Рей переоделся, – одежка так себе, секонд хэнд, подержанная. Но тебе впору. Однако твой вид мне все равно пока не нравится.
– Почему же? Если надеть кепку, – а вот и она – то я вылитый каменщик пятого разряда. И где ты только нашел такой прикид?
– Места нужно знать, – неопределенно ответил Пеха.
Он достал из кармана еще один пакетик, развернул его, и Рей увидел накладную бороду вкупе с темными очками.
– Полный шпионский набор, – ухмыльнулся Пеха. – Давай попробуем пристроить эту паклю на твою физию. Так сказать, эксперимент.
– А чем ее закрепить?
– Не переживай, Лилек, в Греции все есть, – осклабился Пеха, и достал из кармана пузырек со специальным клеем и небольшую коробку грима. – Начнем?
– Давай…
– Наблюдай и учись, – не без хвастовства сказал Пеха. – Между прочим, в молодости я учился на стилиста.
– Да ну?
– Точно. И говорят, подавал надежды.
– Так что если твой бизнес прогорит, у тебя есть еще одна отличная специальность. Сейчас наши женщины свихнулись на этих стилистах, особенно те, кто упакован по высшему разряду.
– Типун тебе на язык! Мне мое кафе дороже всего на свете. В нем я чувствую себя самым свободным в мире человеком. Я сам себе начальник. Это здорово, Рей. Представляешь – над тобой никто не стоит… кроме всевышнего. Но ему до меня, в общем-то, дела нет.
– А налоговая инспекция?
– Ну, это все равно, что мыши в чулане. Что-то сгрызут, где-то нагадят – пусть их. Всем нужно жить, всякая тварь хочет кушать. Садись поближе к окну…
Спустя десять минут, когда Рей подошел к зеркалу, на него глянул из потусторонней глубины совсем незнакомый ему человек со шкиперской бородкой и в светозащитных очках.
Пораженный до глубины души таким неожиданным превращением, Рей машинально сказал:
– Энкруйабль!
– Чего? – Пеха изумленно вытаращил на него глаза.
– Спасибо, дружище, – спохватился Рей, вовремя вспомнив, что он находится не во Франции. – Маскировочка – высший класс.
– А что ты перед этим сказал? – не отставал Пеха.
– Почти то же самое, только по-французски, – улыбнулся Рей.
– И везде-то мы бывали, и все-то мы знаем…
– Ага. Да толку с того.
– Тут ты в точку попал. Худо тебе, брат, это и ежу понятно. Не знаю, как ты будешь выкручиваться…
– Могу рассказать о своих планах. Я полностью тебе доверяю.
– Нет, нет! – замахал на него руками Пеха. – Молчи. Не говори мне ничего. Меньше знаешь, крепче спишь. Эту прописную истину я вбил себе в башку накрепко. И, слава Богу, до сих пор жив и на свободе.
– И то верно, – согласился Рей. – Мне не хочется, чтобы у тебя были по моей милости неприятности. Поэтому наши встречи на время нужно прекратить. Крыша у меня есть над головой, одежда тоже, а остальное я сам добуду, можешь на этот счет не беспокоиться.
– Но если тебе вдруг что-то понадобится в срочном порядке, звони на мой мобильник.
– Нельзя. Вдруг твои телефоны поставят на прослушку. Ведь многие знают, что мы с тобой были в дружеских отношениях. А значит, этот факт вскоре станет достоянием тех, кто идет по моему следу.
– А как же быть? – растерянно спросил Пеха.
– У тебя есть дама сердца?
Рей знал, что Пеха разведен. Со своей семейной жизнью он покончил, когда открыл на Ташке питейное заведение. Его жена оказалась ревнивой фурией, и когда пришло время делать выбор между каждодневными домашними скандалами и беспокойной работой, Пеха выбрал последнее.
– Да как тебе сказать… – Пеха смущенно прокашлялся.
– Все, все, считай, что я ни о чем не спрашивал.
– Нет, я отвечу. А то еще примешь меня за нестандартную редиску в голубой кожуре. Скажем так – я перебиваюсь случайными связями. Понимаешь, времени на что-то серьезное не хватает… а если честно, то и особого желания. Я сыт по горло женскими штучками. А почему ты спросил?
– Если на твою мобилку придет сообщение от какой-нибудь Нюрки, то, надеюсь, никто ничего не заподозрит. Верно?
– Верно, – обрадовался Пеха. – Только если ты не будешь подписываться своим именем.
– И буду говорить иносказательно, – подхватил Рей, – так, чтобы только ты понял, кто послал сообщение и о чем идет в нем речь.
– А себе где найдешь мобилку? – спросил Пеха.
– Не волнуйся, это моя проблема, – уверенно ответил Рей.
– Ну, если так…
Пеха ушел, скрылся в шкафу. Хитро придумано, снова восхитился Рей предусмотрительности и осторожности своего приятеля. Действительно, даже самому проницательному сыщику и в голову не может придти, что две квартиры напоминают сообщающиеся сосуды.
Хотя… Все может быть.
Чувствуя, как хорошее настроение, которое принес с собой Пеха, начинает потихоньку испаряться, Рей нахмурился и подошел к зеркалу. На него снова воззрился работяга с неухоженной бородкой и шальными глазами человека, страдающего от вечного похмелья.
«Нет, первый выход нужно осуществить без бороды, – решил Рей. – И в своей одежде. Только надену кепку и нацеплю очки». Ему предстоит разговор с Костиком, который может потом обрисовать «новую» внешность Рея или ментам, или людям Самуся, что все равно очень плохо.
Не убивать же Костика, чтобы закрыть ему рот…
К пивбару Костика Рей добирался сначала пешком, а затем, махнув рукой на все предосторожности, сел в трамвай.
На его удачу, в трамвае ехала как минимум половина цыганского табора, и внимание остальных пассажиров было занято тем, как уберечь свои кошельки и сумки от проворных смуглых пацанов, которые шныряли по длинному вагону, словно мелкая рыбешка на мелководье в ясный день.
– Эй, соколик, дай погадаю!
Рей поднял голову и увидел черные глаза молодой цыганки, которые смотрели на него весело и доброжелательно.
– Зачем? – спросил он тупо, занятый своими мыслями.
– Всю правду скажу, что было, что будет…
– Мне руку «позолотить» тебе нечем, – перебил ее Рей, раздосадованный тем, что к ним начали оборачиваться.
Впрочем, процесс гадания в вагоне уже шел полным ходом. Цыганки были в чистой одежде, все как на подбор симпатичные, и некоторые женщины не выдержали соблазна попытать судьбу.
– Так уж и нечем?
– Смотри, – сказал Рей и вывернул карманы. – Вот, всего тридцать рублей мелочью. На билеты. Разве это деньги?
Он не врал. Двадцать тысяч рублей, которые на первое время ссудил ему Пеха, так и остались лежать в кармане куртки. Занятый разными мыслями, Рей вспомнил о них только на улице. Но возвращаться за ними не захотел – дурная примета.
– Так ведь дело не в сумме, а в желании.
– А вот желания у меня как раз и нет.
– Напрасно… – Цыганка нагнулась к уху Рея. – Худо тебе сейчас, соколик, но ты ничего не бойся. Все перемелется, жди своего часа. Твоя будет сверху. Только остерегайся человека со шрамом.
– Спасибо на добром слове, – сказал Рей. – А деньги возьми. Любой труд должен быть оплачен.
Весело рассмеявшись, цыганка сгребла мелочь с ладони Рея и пошла дальше по вагону. Удивительное дело, но от ее пророчества (в такие вещи Рей не верил) у него вдруг улучшилось настроение. Неожиданно вокруг все как-то посветлело, и он невольно улыбнулся солнечным лучам, которые пробивались в вагон сквозь густые кроны деревьев – трамвай как раз катил по аллее, обсаженной высокими тополями…

Глава 12

Рей впервые пробирался к заведению Костика с такими предосторожностями. Благодаря тому, что он часто занимался уборкой прилегающей к пивбару территории, Рей хорошо знал местность и все потаенные лазейки и проходы. Поэтому он зашел с тыла, протиснувшись через дыру в деревянном заборе.
Расположившись на скамейке в чахлом палисаднике, откуда хорошо просматривались все подходы к пивбару, Рей с удовлетворением ухмыльнулся – Костик уже приехал на работу. Его «фольксваген» с тонированными стеклами стоял на своем обычном месте – сбоку от пивбара, в тени деревьев.
Идея возникла спонтанно – как вспышка молнии. Рей понимал, что потолковать с Костиком «по душам» в помещении пивбара не удастся; там уже были посетители и официантки. Значит, нужно было выманить его из бара и отвезти в безлюдное место.
Конечно же, отвезти, снова улыбнулся Рей. Зачем ноги бить, если есть отличное транспортное средство.
– Эй, пацан! – позвал он худенького мальчика лет десяти, который неподалеку от скверика с сосредоточенным видом исследовал содержимое своих карманов.
Он чем-то напоминал хрестоматийного Тома Сойера – такой же вихрастый, с живым лицом в мелких конопушках и изрядно потрепанной одежде, из которой давно вырос.
– Чего? – насторожившись, независимо спросил мальчик.
Видно было, что он готов дать стрекача при малейшем намеке на опасность. Да, город – это не деревня, подумал Рей. Детская доверчивость, непосредственность и наивность здесь исчезают, едва ребенок начинает посещать школу.
– Подойди ко мне, – сказал Рей.
– Зачем?
– Заработать хочешь?
– А кто не хочет?
«Ишь ты! – восхитился Рей. – Этот малец, оказывается, философ. Похоже, его на мякине не проведешь».
– Тогда дуй сюда, – скомандовал Рей. – Дело есть.
Мальчик, ступая так, словно он шел по минному полю, приблизился к Рею и остановился на безопасном расстоянии.
– Какое дело? – спросил он заинтересованно.
– Да, в общем, пустяк. Видишь, стоит машина? – указал Рей на «фольксваген» Костика.
– Ну вижу.
– Нужно подойти к ней и сильно пнуть, чтобы сработала сигнализация. Всего лишь.
– Э-э не-ет… – Мальчик расплылся в щербатой улыбке.
При том его большие розовые уши смешно задвигались, а в голубых глазах появилось хитрое выражение.
– Почему нет? – спросил немного огорченный Рей.
– Там дядька больно злой. Как выскочит, как наподдаст…
– Что, уже приходилось попадать в такую переделку?
– Ага, – простодушно ответил мальчик.
– Так ведь тогда тебе досталось на орехи бесплатно, а сейчас я плачу. К тому же, не факт, что тот нехороший дядька успеет выскочить из пивбара прежде, чем ты убежишь. Верно?
– А сколько дашь? – после некоторого раздумья деловито спросил российский двойник Тома Сойера.
Рей сунул руку в карман – и безмолвно выругался. Он забыл, что его последние деньги ушли к гадалке.
– Этого достаточно? – сказал он, снимая свои наручные часы.
– Это… мне? – опешил мальчик.
– Тебе, тебе… – успокоил его Рей. – Или марка часов не устраивает?
Мальчик выхватил часы из рук Рея с такой же быстротой, как это сделала цыганка, когда забирала его последние деньги. Шустрый народец у нас пошел, подумал Рей. Палец в рот не клади. С такими кадрами мы точно дойдем в светлое капиталистическое будущее.
Пацан отработал свою «зарплату» на все двести процентов. Он не только несколько раз пнул машину ногой, но еще и швырнул в нее кирпич. Наверное, Костик и впрямь когда-то обошелся с ним очень плохо.
Костик выбежал из кафе, едва сигнализация «фольксвагена» издала первые жалобные вопли. Но пацана уже и след простыл. Он с такой прытью рванул в заросли кустарника, что Рей краем глаза увидел уже не человеческую фигуру, а размытое пятно неопределенной формы.
Первым делом Костик начал ругаться; правда, беззлобно. Он думал, что сигнализация сработала из-за какого-нибудь сильного электронного импульса извне; такое случалось и прежде.
Но когда он увидел на капоте вмятину – след от кирпича – то буквально взвился и начать выдавать такие «перлы», что куда там сапожникам или ломовым извозчикам, которые в старые времена считались самыми большими сквернословами.
Пока Костик вспоминал всех святых и нечистого, Рей, прячась за кустами, подобрался вплотную к месту стоянки «фольксвагена». Он появился перед Костей как черт из табакерки.
– Т-т… ты!? – Костик побледнел и отшатнулся.
– Вот те раз… – Рей осклабился. – Чего испугался? Не узнал, что ли?
– У-у… узнал. – Похоже, нижняя челюсть Костика одеревенела.
– Вот и ладушки. Ты что тут разоряешься?
– Да вот… – Костик показал на вмятину в капоте. – Какой-то гад… Это местные пацаны. Точно. Ну, поймаю!… Распну, как заячью шкурку.
Он уже оправился от первоначального шока и заговорил уверенней. Но все равно чувствовалось, что Костик не в своей тарелке. Он смотрел на Рея с тревогой, заискивающе, и нервно переминался с ноги на ногу.
«Все, пора кончать базар-вокзал…» Рей подошел к Костику вплотную и с нажимом сказал:
– Нам нужно поговорить.
– Какие проблемы… – Костик облизал пересохшие губы. – Пойдем в мой кабинет.
– Нет. Говорить мы будем не здесь.
– А где?
– Найдем место, – уклончиво ответил Рей. – Садись, поехали.
– Я не могу! У меня работа… и вообще… дела.
– Можешь. И поедешь. – Рей жестко и требовательно посмотрел Костику прямо в глаза.
– Ну не могу я, не могу… – заныл Костик, воровато и с надеждой поглядывая по сторонам.
Неужто к нему приставили охрану? – с тревогой подумал Рей. Тогда нужно форсировать события. Время не терпит.
Достав из кармана пистолет, Рей с нажимом сказал:
– Хватит болтать! Садись за руль, и поехали. Ну!
Огорошенный Костик, который даже не побелел от страха, а посинел, беспрекословно уселся на водительское место и запустил движок.
– К-куда п-поедем? – спросил он, заикаясь.
– За город, – ответил Рей. – К Старым Купальням. И смотри мне, не выкинь по дороге какой-нибудь фортель! Грохну влет, как ворону. Понял?
– П-п… Да.
– Тогда жми на газ. И не гони, придерживайся всех правил уличного движения.
К месту назначения они добрались быстро. Рей указал Костику прямую дорога, которая пусть и не отличалась хорошим качеством асфальтового покрытия, но ее не жаловали и сотрудники ГИБДД. Так что никаких серьезных преград в виде милицейского жезла (что было для Рея чревато) они не встретили, за исключением выбоин и колдобин. Но эти неудобства российских дорог были само собой разумеющимися.
Старые Купальни Рей открыл для себя года два назад. Обычно сюда приезжали позагорать любители уединений. Все старались разбрестись по берегу, подальше друг от друга, и предавались (чаще всего в обнаженном виде) полному слиянию с красивой и почти не затронутой цивилизованными варварами природой.
Так что Рей не боялся, что его появление вместе с Костиком возле Старых Купален вызовет повышенный интерес среди отдыхающих.
Участок речной излучины получил свое название Старые Купальни еще до войны сорок первого года. Некогда (то есть, в царские времена) здесь находилось имение какого-то графа или князя, который был большим любителем водных процедур.
Он купался в реке в любое время года. А после водных процедур (особенно зимой) обязательно принимал на грудь штоф водки под маринованные грибы и керченскую селедочку с лучком.
Кроме купаний, граф открыл несколько деревенских школ, которые содержал за свой счет, и посылал особо одаренных крестьянских детей учиться в Питер. А в неурожайные годы самолично ездил по округе (чтобы не было воровства; в те времена тоже водились любители нажиться на чужой беде), раздавая всем нуждающимся продукты и деньги.
В общем, барин был истинно русской душой. За что его и расстрелял собственноручно в восемнадцатом году чернявый бойкий комиссар в пенсне, представитель местечковых национальных меньшинств.
Имение покойного барина, понятно дело, разграбили, здания растащили по кирпичику, и уже к концу сороковых годов на их месте высились только заросшие бурьяном холмики.
А три большие цилиндрические купальни с куполами, построенные графом-князем в четырнадцатом году по новой тогда технологии – литьем с применением железобетона – каким-то образом устояли.
Правда, изразцы, которыми были облицованы купальни изнутри, все-таки выковыряли – больше из баловства, нежели по хозяйственной надобности, так как их нельзя было снять в целости и полной сохранности. Но стены и купольные своды остались.
Так и простояли купальни, как три богатыря в вечном дозоре, почти сто лет. На удивление, в них было довольно чисто: никто не справлял там малую и большую нужду, никто не сорил и не бил стеклянные бутылки, что уже казалось чем-то из ряда вон выходящим. Мало того, некие неизвестные доброхоты производили в купальнях уборку, притом совершенно бескорыстно.
Впрочем, тайны в этом никакой не было. Дело в том, что купальни обычно использовались рыбаками в ненастное время года, а также отдыхающими, если их застигал ливень.
Поэтому в бывших купальнях, превратившихся в беседки, находились скамьи, – окоренные и отесанные с двух сторон бревна – а также импровизированные столы из толстых пней.
– Садись, – сказал Рей, когда едва не силком завел Костика в одну из купален. – В ногах правды нет. А мне нужно, чтобы ты ответил на мои вопросы правдиво и без малейшей утайки.
– Ты с ума сошел, – не очень уверенно сказал Костик. – Пистолетом размахиваешь, меня умыкнул…
– И это еще не все, – перебил его Рей. – Если будешь запираться и лгать, я для начала все кости тебе переломаю, а потом пристрелю, как собаку.
Костик снова побледнел и задрожал. Видимо, ему очень не понравился тон, которым говорил с ним Рей.
Наверное, Костик был удивлен до крайности. Он просто не верил своим глазам. Произошедшая с Реем метаморфоза его не просто пугала, а приводила в ужас. Он знал Рея как послушного безотказного работника, почти бомжа, который за копейки мог выполнить любую, самую тяжелую, работу.
А теперь перед ним сидел очень серьезный и жесткий мужчина, и глядел на него глазами, в которых Костик не заметил ни капельки доброты или сочувствия. Поэтому Костик ни на йоту не сомневался в том, что Рей выполнит свое обещание.
– Что ты хочешь знать? – тихо спросил он, понуро склонив голову.
Судя по его позе, выражающей полную безнадежность, Костик уже догадался, о чем пойдет речь.
– Все. Я хочу знать все. Для начала ответь мне на главный вопрос: кто тот человек, с которым ты договаривался, чтобы меня приняли на работу в охрану?
– Зачем тебе?
– Костик! – Рей сурово сдвинул брови. – Здесь вопросы задаю я.
– Так обычно говорят в ментовке…
– Считай, что ты на допросе. Только не у следователя нашей родной правоохранительной системы, а в застенках испанской инквизиции. Надеюсь, в школе историю вам хорошо преподавали. Это я к тому, что мне нужны ясные и четкие ответы, чтобы мне не пришлось работать с тобой по жесткому варианту.
– Никогда бы не подумал, что ты такой…
– Я тоже в тебе ошибся. Так что мы квиты. Говори.
– Алексей Алексеевич, – понуро и с явной неохотой выдавил из себя Костик. – Турубаров. Он работает в «Дероне». Большой человек…
– То есть, Сей Сеич.
– Да.
– Я хочу знать, как происходил ваш разговор.
– Ну, он пришел как-то ко мне и попросил подыскать человека в охрану… – начал Костик.
– Стоп! – остановил его Рей. – Почему Сей Сеич снизошел до такой просьбы? На «Дероне» подбором кадров в охрану, насколько я знаю, занимаются другие люди. Или вы такие закадычные кореша?
– Что ты! Он где, – Костик поднял глаза вверх, – а где я, – посмотрел на пол, посыпанный речным песком.
– Чем Турубаров мотивировал свою просьбу? Только не лги!
– С какой стати? – Костик опасливо покосился на пистолет, который Рей пристроил под брючный ремень. – Сей Сеич сказал, что ему нужен парень возрастом от двадцати пяти до тридцати пяти лет, который неглуп, физически крепок, не пьяница и не обременен семьей.
– Это все? – Рей впился глазами в лицо Костика, на котором вдруг появилось уже знакомое ему лисье выражение.
«Врет, собака! – подумал Рей. – Или недоговаривает. Что ж, будем колоть, как черепаху, если сам, по своей доброй воле, не выползет из панциря».
– Ну… это, почти… – Костик пытался спрятать глаза, но беспощадно-гипнотический взгляд Рея притягивал его как магнитом.
– Звони до упора. И перестань темнить! Со мной шутки плохи… как, наверное, тебе уже известно.
– М-м… – опустив глаза, промычал Костик в ответ что-то невразумительное.
– Значит, знаешь, – жестко констатировал Рей. – Так я слушаю.
– Кандидат должен был находиться где-то на уровне бомжа, – неохотно ответил Костик. – Конечно, не совсем опустившийся и готовый за деньги выполнять любую работу.
– И ты сразу же предложил мою кандидатуру. Спасибо за доверие.
– Нет, было совсем не так! Я дал Сей Сеичу список из шести фамилий. Он выбрал тебя… уж не знаю, почему.
– Думал долго?
– Сутки. Мне позвонили, кажется, с отдела кадров «Дерона» и сказали, чтобы разыскал тебя в срочном порядке. Я уже думал ехать к тебе домой, а тут ты и нарисовался…
– Ага… – Рей с отвращением сплюнул. – Я всегда проскакиваю без очереди в то место, где пахнет дерьмом. Теперь мне многое стало понятным. Но ты, Костик, сука. Замочить бы тебя прямо здесь, да уж больно место приличное. И руки марать неохота.
– Не виноват я! Ни в чем не виноват! Мне думалось, что так будет для тебя лучше. Клянусь!
– Да знал ты, знал, что это приглашение на работу попахивает могилой. Думаю, тебе не раз приходилось обделывать разные темные делишки на пару с Сей Сеичем… чтоб он сдох. Мне, конечно, до них нет дела, но я уверен, что в конце концов вами все-таки займутся те, кому по долгу службы положено. Так знал или нет?
– Предполагал, – глухо ответил Костик. – Но не думал, что все так плохо обернется. Прости…
– Прощать нечего. Ты ничем мне не обязан. Мы с тобой не друзья и даже не приятели. Я для тебя посторонний человек. Чужак.
– Но и не враг.
– В какой-то мере, да. Знаешь, почему я сейчас отпущу тебя?
– Нет.
– Потому что на твоих плечах семья и двое детей. Несмотря на то, что ты мерзавец, у меня просто рука на тебя не поднимается. Детей нужно кормить и растить. Они не виноваты, что у них отец – сукин сын. Если я тебя сейчас грохну, – а следовало бы – то буду потом раскаиваться всю свою оставшуюся жизнь.
Костик промолчал. Он сидел, безвольно опустив плечи, и глядел в пол. Рей совсем не думал, что Костику вдруг стало стыдно. Просто он сейчас отходит от своих весьма реальных опасений, что Рей поломает ему ребра или, что совсем уж плохо, пустит пулю в лоб.
А такого развития событий Костик был вправе ожидать, если он смотрел телевизор и слушал комментарии корреспондентов о происшествии на даче Чвыкова.
– У тебя деньги есть? – спросил Рей.
– Да.
– Давай сюда.
Костик без лишних слов передал ему портмоне.
– Где телефон? – спросил Рей.
– Остался на работе.
– Тогда снимай часы.
Костик выполнил приказание Рея все так же безропотно.
– Это я беру у тебя взаймы. Можешь сильно не переживать. Как-нибудь верну. Если заработаю.
Костик кивнул с несчастным видом. Потеря энной суммы для него была хуже пытки.
– И накрепко запомни то, что я сейчас тебе скажу: если хочешь дотянуть до отмеренного тебе всевышним срока, не говори Сей Сеичу о нашем рандеву ни слова. Иначе за твою жизнь я не дам и ломаного гроша. Да и вообще поостерегись, не шастай, где попало, а в особенности по ночам. Это я тебя советую потому, что когда-то ты был добр ко мне… хотя и не бескорыстно. Все, бывай… кабатчик хренов.
С этими словами Рей вышел из купальни и направился к «фольксвагену».
– А меня, а я!? – вскричал Костик, выскочив вслед за ним.
– Головка от шмеля. Ты потопаешь отсюда пешком. Должен же я хоть как-то тебя наказать. Не переживай, твою тачку я оставлю на какой-нибудь стоянке. А через день-два позвоню и сообщу ее координаты. Ключи положу под заднее колесо. Только не вздумай объявлять ее в розыск, как угнанную! В таком случае я сожгу ее на хрен, а тебя разыщу и прибью. И можешь не сомневаться – уж это обещание я точно выполню.
Оставив безутешного Костика горевать по безвозвратно утерянной машине (тот конечно же по своей жлобской натуре не поверил своему экзекутору, что он сдержит слово), Рей вырулил на довольно приличную грунтовую дорогу и поехал вдоль берега реки. План дальнейших действий, который до встречи с Костиком едва брезжил где-то вдалеке, теперь нарисовался перед ним почти в полном объеме.
Все верно, думал Рей, нужно плясать от печки. Тот, кто замутил все эту историю, наверное, считает себя шибко умным. Пусть пока походит на длинном поводке, а там видно будет.

Глава 13

«Сей Сеич… – думал Рей, бледный от усиленной мыслительной работы. – Большой человек… мать его! Почему выбор пал именно на меня? Это случайность или?… По здравому размышлению, мои приключения трудно списать на забавы его величества Случая. Ситуация очень похожа на разработку спецслужб. Но с какой стати именно я оказался гвоздем программы!? Бред…»
А если не бред? Что если за плечами появился призрак прошлого?
От этой мысли Рей невольно вздрогнул и крепче сжал в руках руль, потому что машина вильнула и одним колесом съехала на обочину. Нет, не может такого быть! Ведь он постарался обрезать все концы, лег на дно в прямом смысле слова.
Воспоминания вдруг полезли в голову толпой. Теперь уже Рей точно знал, что его отец только числился советником посольства в Париже. На самом деле он был сотрудником внешней разведки КГБ, а возможно, и резидентом «конторы» во Франции – про то Рею знать было не положено.
Сколько Рей себя помнил, его всегда буквально натаскивали по части различных, весьма специфичных, познаний. Сначала Рея отдали в школу боевых искусств (в тот момент ему шел пятый год), где под руководством японского сэнсэя он десять лет изучал каратэ. Затем пришла очередь корейскому тэквон-до – это еще три года беспощадных тренировок.
А на завершающей стадии физического усовершенствования Рея им занялся российский специалист по боевым единоборствам с необычным именем Малх, друг отца, время от времени наезжающий в Париж по служебным делам.
Этот спец за считанные недели перевернул все представления юноши о самообороне без оружия. До встречи с ним кэмпо виделось Рею в розовом ореоле романтики. Схватки на татами во время соревнований казались ему турниром благородных рыцарей.
Малх опустил его с высот юношеского романтизма жестко и бесцеремонно. Он научил Рея не просто побеждать противника, а убивать. Все те приемы, которые Рей долгими часами отрабатывал в школе боевых искусств, доводя до совершенства, неожиданно приобрели смертельное продолжение, несвойственное спортивным единоборствам.
Всего лишь одно дополнительное движение – и человек лежит на земле со свернутой шеей, перебитым горлом или со сломанным хребтом. Короткий удар раскрытой ладонью в грудь – и сердце противника останавливается. Несколько сильных и резких тычков пальцами в определенные точки на человеческом теле, и несчастного сначала разбивал мгновенный паралич, а затем он медленно угасал, таял, как свеча.
Поначалу Рей не очень верил в то, что говорил и показывал ему Малх. Рей, уже достаточно опытный турнирный боец, знал, что не так-то просто убить человека, в особенности хорошо тренированного.
Тогда Малх преподал ему наглядный урок, врезавшийся Рею в память на всю оставшуюся жизнь.
Однажды вечером Малх повел его в одно злачное место, где собиралось парижское отребье, большей частью уголовники, для которых зарезать человека было раз плюнуть. Большей частью это были цветные – негры и арабы.
Строго-настрого приказав Рею ни во что не вмешиваться, только наблюдать издали, Малх спровоцировал драку (это было совсем не трудно), а когда его попытались посадить на нож, он прошелся по своим противникам словно смерч. Что касается Рея, то юноша лишь остолбенело смотрел на развернувшееся перед ним действо, открыв рот от изумления.
На следующий день он прочитал в газете, что побоище возле бистро унесло жизни двум любителям баловаться ножами, а еще троих госпитализировали с тяжелыми травмами. (Рей знал, что Малх их просто пожалел).
Некоего иностранца, лихо расправившегося с обитателями парижского «дна», найти так и не удалось. Впрочем, полиция, похоже, в поисках сильно и не усердствовала: одним бандитом меньше, одним больше – какая разница?
После этого «урока» Рей стал относиться к занятиям с Малхом со всей серьезностью…
Кроме физического усовершенствования Рей занимался и другими, не менее экзотичными и интересными вещами, большинство которых в колледже почему-то не преподавалось.
Родители приучали его к быстрому чтению, при этом он научился запоминать прочитанное до запятой. Кроме французского языка (он стал почти родным), Рей выучил английский и немецкий, а химические опыты, которые юноша проводил в подвале съемного дома, в основном сводились к изготовлению из подручных материалов взрывчатки разных типов.
Увы, родители так и не успели рассказать Рею, зачем ему нужны фундаментальные познания в шифровальном и диверсионном деле, способность в два счета менять внешность с помощью париков, макияжа и разных интересных штучек, а также умение метко стрелять, ориентироваться на неизвестной местности и выживать в любых условиях.
События, которые начались в Союзе после прихода к власти Горбачева, отразились и на семье Рея. Отец стал нервным и раздражительным, а мать, обычно сильная и стойкая женщина, нередко плакала по ночам.
Осенью девяносто второго года отца неожиданно вызвали в Москву, как он сказал, для отчета. Отец уезжал вместе с матерью, которая не захотела оставаться в Париже ни под каким видом – словно боялась оставлять мужа одного. Рея они с собой не взяли – у него как раз были выпускные экзамены.
Перед отъездом отец вручил Рею запечатанный пакет и приказал открыть его лишь в случае острой необходимости. Что такое «острая необходимость», он так и не объяснил сыну – наверное, надеялся на его не по годам здравый ум и способность к аналитическому мышлению.
Мать и отец погибли в автокатастрофе почти сразу же по прилету в Москву, по дороге из аэропорта Шереметьево. Искренне посочувствовав безутешному юноше в его горе, бледный и очень расстроенный посол сказал, отводя взгляд в сторону, что Рею нужно срочно выехать на родину и что за ним вот-вот должны прибыть два товарища, которые помогут ему разобраться с вещами.
Понуро кивнув, Рей, едва сдерживая слезы, поторопился домой. Юноша сразу понял, что посол сказал не все. Он и не мог это сделать – положение обязывало. Но Рей чересчур хорошо знал посла, чтобы не расслышать в его словах предупреждения об опасности.
Закрыв за собой входную дверь, Рей первым дело достал из тайника пакет, оставленный отцом, и вскрыл его.
«Сынок, когда будешь читать это письмо, меня, скорее всего, не будет в живых. Я не стану распространяться на этот счет. Это длинная и для тебя очень опасная история. Так что лучше тебе ничего не знать. Возможно, я ошибаюсь. Но если я внезапно умру или погибну, немедленно уезжай из Парижа. Только не в Россию! Может быть, когда-нибудь позже. Все необходимое ты найдешь в этом пакете. Надеюсь на твой здравый ум и на те знания, которые ты получил в процессе обучения. Прости и прощай. Мы с мамой очень тебя любим».
В пакете находились четыре паспорта разных стран на разные фамилии с его фотографиями. И крупная сумма денег в английских фунтах и долларах, а также ключи от конспиративной квартиры и машины с указанием места стоянки.
Рей не стал мешкать ни минуты. На такой случай у отца был запасной вариант с жильем, о котором он не поставил в известность свое начальство, и юноша это знал. Что касается адреса конспиративной квартиры, то Рей выучил его наизусть, повинуясь воле весьма осторожного и предусмотрительного отца.
Машина – неприметный «рено» с форсированным двигателем – находилась там, где указал отец, бак был залит под завязку. Бросив на заднее сидение саквояж со своими вещами, Рей включил мотор и вскоре Париж, город его детства и беззаботной юности, остался позади.
Конспиративная квартира находилась в Марселе, неподалеку от центра города. Судя по слою пыли на мебели, ее не посещали как минимум год. Немного прибравшись, Рей съездил в супермаркет, расположенный в двух кварталах от его нового жилища, и закупил продуктов недели на две.
Все это время он действовал словно автомат – хладнокровно, без эмоций, почти полностью отключив голову. Но когда Рей приготовил ужин – поджарил мясо по маминому рецепту – и открыл бутылку вина, его словно прорвало. Он упал на диван и рыдал не менее получаса, не в силах справиться со своими чувствами…
Слежку за собой Рей заметил спустя два месяца после приезда в Марсель. Это чувство оказалось сродни тому, что возникает, когда за шиворот бросят кусочек льда. Он как раз находился на заправке и проверял давление в шинах «рено».
Все еще не доверяя своим ощущениям, Рей неторопливо вытер руки ветошью, а затем с деланным безразличием осмотрелся. И натолкнулся на острый, пронзительный взгляд водителя «пежо», который стоял чуть поодаль.
Заметив, что Рей на него смотрит, водитель тут же отвернулся и с беззаботным видом закурил.
Рей почувствовал, как внутри у него все сжалось. Его не обманула уловка водителя «пежо». Он уже однажды замечал эту машину позади, когда ездил по городу, но тогда не придал этому факту должного значения.
Значит, за ним следят… Кто и почему? На этот вопрос мог бы ответить только отец, но он был далеко… чересчур далеко. А в спиритические сеансы воспитанный в духе прагматизма Рей не верил.
Что делать, что делать!? Рей поторопился забраться в салон «рено», потому что ноги вдруг стали ватными.
Он здорово испугался, так как знал со слов отца о принципах работы службы наружного наблюдения. Если уж внешняя разведка сажала кого-нибудь на крючок, то сорваться с него можно было только чудом.
Конечно, рассказы отца на эту тему были беспредметными, как бы между прочим, и чаще всего они происходили под впечатлением американских шпионских фильмов. Но Рей был не по годам умен и проницателен, чтобы не понять, что отец заводит такие разговоры неспроста.
Вырулив на проезжую часть улицы, Рей, едва сдерживаясь, чтобы не утопить педаль газа до предела, неспешно покатил, куда глаза глядят. «Пежо» ехал за ним как привязанный, соблюдая нужную дистанцию.
Решение проблемы пришло лишь спустя полчаса. Приободрившийся Рей свернул на одну из центральных улиц, добавил скорости и вскоре оказался возле многоэтажной автостоянки – паркинга. Он купил здесь себе временное место.
Расположение паркинга ему сразу понравилось, как только Рей на него наткнулся. Стоянка была расположена недалеко от квартиры, и буквально в полусотне метров от нее находился недорогой и уютный ресторанчик, где можно было плотно поесть.
«Лишь бы машина оказалась на месте, лишь бы мне улыбнулась удача…», – шептал Рей в лихорадочном возбуждении, въезжая по пандусу на второй этаж автостоянки.
Машина – старенький «фиат» – оказалась там, где ее и рассчитывал увидеть Рей. Хозяин «раритета», мужик в годах, не считал нужным запирать дверки салона; мало того, он даже ключ зажигания оставлял в замке.
«Все верно, – думал, посмеиваясь, Рей, наблюдая за тем, как дед, усевшись на капот, с видимым удовольствием отхлебывал вино из оплетенной лозой бутыли. – Кому такая старая рухлядь нужно, кто на нее позарится?
Рей был не прав. Теперь эта видавшая виды пенсионерка должна помочь ему уйти от слежки.
Припарковав свой автомобиль рядом с «фиатом», Рей забрался внутрь чужой машины и облегченно вздохнул – ключи оказались на месте. И тут же озабоченно нахмурился: все равно его могут опознать, ведь стекла у машины не тонированные. Да и одежда на нем приметная – модная светлая куртка с «молниями» и голубая рубашка.
Бросив взгляд на заднее сидение, Рей радостно улыбнулся – там лежал серый комбинезон механика, весь в масляных пятнах. Быстро переодевшись (прикид, конечно, был маловат, но выбирать не приходилось), Рей мельком посмотрел на себя в зеркало заднего вида и огорчился в очередной раз – увы, лицо под одежду не спрячешь.
Без особой надежды открыв бардачок, Рей убедился, что он полностью оправдывает свое название. Похоже, хозяин «Фиата» страдал комплексом хрестоматийного литературного персонажа Плюшкина, так как отделение для перчаток и разных нужных автомобилисту мелочей было забито по самое некуда разным хламом.
Но этому обстоятельству Рей только порадовался – в бардачке нашелся черный сапожный крем и обувная щетка.
Наверное, старый француз в молодости был еще тем жуиром, а потому накрепко усвоил одно из главных правил истинных джентльменов – пусть твой костюм будет изрядно поношен, а рубаха взята напрокат, но обувь всегда должна быть начищена до зеркального блеска. Даже когда ты идешь не на бал, а всего лишь в близлежащий магазин.
Превращение в «негра» не заняло много времени. Вымазав ваксой лицо и руки, Рей включил движок, и «фиат» неспешно покатил к будке служителя, расположенной на выезде.
Бросив несколько франков (плату за стоянку) в щель автомата, и подождав, пока поднимется шлагбаум, Рей, тая дыхание, дал газ и выехал на свет ясный.
Конечно же, «пежо» никуда не делся; он стоял неподалеку от въезда на стоянку, словно вышедший на охоту кот, дежуривший над мышиной норой. Стараясь не смотреть в его сторону, Рей протарахтел мимо и свернул в первый попавшийся на пути переулок – лишь бы долой с глаз своих преследователей.
За ним никто не последовал. В этом Рей убедился, немного поплутав по городу.
В принципе служба наружного наблюдения могла задействовать несколько машин, но он небезосновательно предполагал, что его, желторотого пацана, не обученного шпионским премудростям рубить «хвост», вряд ли принимают всерьез.
А значит, у пассажиров «пежо» дублеров нет.
Успокоенный этой мыслью, Рей решительно повернул в сторону конспиративной квартиры. Поставив машину у подъезда, он взял из багажника «фиата» сумку с инструментами и решительно вошел в дом, изображая из себя негра-сантехника.
При этом Рей старательно прятал ладони, так как вакса на них уже стерлась и начала просматриваться белая кожа.
На сборы он потратил не более десяти минут. Закрывая квартиру на ключ, Рей невольно вздохнул – куда теперь? Это вопрос стал для него большой проблемой.
Идея пришла в голову, когда он выехал за город и ему попался на глаза указатель с названием города – Обань. Рей вдруг вспомнил, что там находится главный вербовочный пункт французского Иностранного легиона.
Что если?… А почему нет? Там его вряд ли будут искать. Пробраться на хорошо охраняемую военную базу не так просто.
Тем более, что у него будет паспорт на другую фамилию, а в военной одежде он сольется с безликой солдатской массой. Где легче всего спрятать упавший с дерева лист? В осеннем лесу.
Рискну! – решил Рей; в тот момент ему казалось, что он нашел лучший выход из создавшегося положения. И юноша повернул машину на дорогу, которая вела в Обань…
У ворот вербовочного пункта его встретил хмурый, не выспавшийся капрал.
– Ты откуда, птенчик? – спросил он, окинув Рея с головы до ног цепким взглядом.
Естественно, вопрос был задан на французском, но Рей, будучи по легенде (и новому паспорту) русским немцем, который из всех языков хорошо знал только матерный, сделал вид, что не понял.
– Их бин руссиш, – ответил он на исковерканном немецком, угодливо улыбаясь. – Рюс, – поспешил вставить и французское слово, чтобы капралу было понятней.
– Ох, эти русские… – проворчал капрал. – Вас тут и так пруд пруди. Что вам дома не сидится? Убил медведя, поджарил мясо, выпил стакан водки, побаловался со своей мадам – и радуйся жизни. Ан, нет, вам хочется приключений. Ну ничего, если поступишь в Легион, будут тебе приключения… – Капрал коротко хохотнул – наверное, своим мыслям. – Паспорт есть? Давай сюда.
Забрав документы, он подозвал своего подчиненного, молоденького белобрысого легионера, и тот провел Рея в комнату с умывальником и туалетом на территории вербовочного пункта.
– Жди, – сказал легионер коротко и вышел.
Умывшись и справив малую нужду, Рей подошел к двери, где убедился, что оказался взаперти – дверь была без ручки, и открыть ее можно было только снаружи, а на окнах стояли решетки.
За ним пришел часа через два незнакомый капрал с расплющенным «боксерским» носом. Когда он появился в дверном проеме, Рей быстро вскочил на ноги и стал по стойке «смирно», получив в ответ скупую поощрительную улыбку.
Рей был хорошо знаком с порядками, царившими в Иностранном легионе. Во время учебы в колледже ему пришлось написать обстоятельный реферат на эту тему (как и многим другим учащимся).
Поэтому, когда капрал отвел его в здание напротив, где Рея обшмонали по всем правилам, юноша лишь мысленно рассмеялся – деньги, паспорта и немногочисленные семейные фотографии он оставил в абонированной им ячейке местного банка.
После шмона всю одежду Рея забрали и выдали две пары трусов, шорты, футболку, спортивный костюм, теннисные туфли, пачку одноразовых бритв, пенку для бритья, зубную щетку и пасту, два бруска мыла – для душа и хозяйственное, а также туалетную бумагу и две простыни. Затем Рея отвели в дортуар и показали его койку.
Предварительную комиссию Рей прошел легко. Он был силен, хорошо сложен и абсолютно здоров.
На вопросы офицера (зачем приехал? откуда узнал о Легионе? образование? в какой школе учился? какие специальности имеешь? вероисповедание? кто родители? – и тому подобное) он отвечал четко, на ломаном французском языке. Офицер лишь одобрительно кивал.
Рей тоже был доволен – легенду, которая прилагалась к каждому фальшивому паспорту, он выучил назубок и мог рассказать свою «биографию» даже если его внезапно разбудят среди ночи.
– Хорошо, – подытожил офицер. – Значит, ты русский немец… – сказал он задумчиво и полистал какие-то бумаги. – Что ж, будешь тогда Карлом Грабовски… – Офицер записал новое имя Рея на небольшом листике. – Твоих родителей зовут Отто и Хелен. Запомни эти имена, вбей себе их в башку. Свободен…
В большой комнате, куда поселили Рея, «земляков»-немцев, к его радости, не оказалось. С ним жили три поляка, словак, болгарин, украинец и четверо русских.
Чтобы сразу расставить все точки над «i», Рей во время знакомства с волонтерами опять выдал легенду о своих немецких корнях, которые произрастали на русской земле.
К счастью, народ оказался не шибко любопытный, поэтому его короткая побасенка сошла за чистую монету. Впрочем, и остальные не спешили открывать душу нараспашку. И на то были свои причины.
Как вскоре выяснил Рей, двое русских и поляк пытались записаться в Легион, чтобы уйти у себя на родине от уголовной ответственности.
На следующий день волонтеров заставили проходить тесты для поступающих в Легион. Тестирование проводил капрал, злой, словно цепной пес, тип, очень смахивающий на Берию – такой же лысый и в маленьких очках.
Задания, по мнению Рея, были совершенно дурацкими: сначала он рисовал дерево, затем определял, куда будут вращаться изображенные на плакате шестеренки, выбирал из десятка похожих рисунков два идентичных и так далее. Создавалось впечатление, что у новобранцев предполагалось умственное развитие на уровне детского садика
Более сложными были лишь тесты на запоминание карты жилого квартала с обозначениями домов и сооружений и на внимательность, когда требовалось за строго определенное время из большого количества символов зачеркнуть два заданных.
После новобранцами занялись медики. Рей и его новые товарищи сдали