пойдут самым худшим образом, мы не только откажемся от всякого знакомства с вами, но, возможно, пошлем кого-нибудь вас ликвидировать. Не бойтесь, мы сделаем это как можно более гуманно. Я поднял руку: - Простите, надеюсь - это шутка, не правда ли?
- Это - не шутка, правда ли, - моментально отшил меня генерал. - Самое лучшее, что я могу посоветовать, это постараться не раскрыть себя. Если вы разговариваете во сне, застрелитесь, прежде чем лечь в постель. Если же у вас не хватит духу, спите с кем-нибудь, у кого его хватит.
Я бросил взгляд на Лиз. Лицо ее выражало непреклонность. Насчет ее силы воли я не сомневался. Мысль об этом не относилась к числу утешительных. Прежде чем мы отправимся спать сегодня, мне, возможно, нелишне будет удостовериться в ее намерениях. Неожиданно возникло множество вопросов к ней, но их пришлось отложить на потом.
- Итак, - сказал дядя Аира, опять взяв на себя инициативу и взглянув на часы, - дело заключается в следующем. Соединенные Штаты хотят, чтобы Бразилия официально запросила нашу военную помощь против хторранского заражения. Мы оказывали на них давление в течение двух лет, еще до того как применили ядерные устройства в Скалистых горах.
Доктор Зимф дотронулась до руки генерала Уоллак-стейна и спокойно перебила его: - Нас тревожит, что амазонские мандалы приближаются к состоянию критической массы - - пороговому уровню стабильности, который делает возможным переход заражения в следующую стадию. Что это будет за стадия, мы предсказать не можем, но, исходя из истории заражения, допустить это нельзя. Все три очага заражения уже стали постоянными источниками инфекции. Как мы предполагаем, в лучшем случае все они дадут метастазы. Ну, а худшие предположения вам не захочется слушать.
Она повернулась к Уоллакстейну и кивнула.
Генерал глубоко вздохнул: - Забудьте о дипломатическом маскараде, который здесь происходит, это обычная смесь протокольных любезностей и вранья. Бразильцы по-прежнему ненавидят нас, и мы тоже от них не в восторге. В истории отношений наших стран накопилось столько мусора, что его хватило бы на разжигание полномасштабной войны. Если бы не подоспевшее кстати вторжение червей, большинство из нас, скорее всего, этим бы сегодня и занимались.
Беда в том, что общий враг - экологическое вторжение - не объединил нации на нашей планете. Напротив, если хотите, многочисленные противоречия только обострились. Все экономические и политические проблемы, существовавшие до вторжения, так и остались нерешенными. В период реформации после эпидемий, как выяснилось, власть во многих местах перешла не в руки законных правительств, а была захвачена экстремистами, которые на первое место ставят свои собственные интересы, а не многонациональное сотрудничество в целях борьбы с вторжением. Бразильская хунта, увы, относится к той же категории.
Они не доверяют нам. Мы не доверяем им. Использование ядерных устройств - даже против червей и даже в пределах наших границ - вызвало в значительной мере скептическую реакцию в странах четвертого мира. Секретное оружие, которое мы применили во время вторжения в Заливе, также рассматривается ими как крупное нарушение Московских договоров. Президент не говорит об этом публично и в обозримом будущем вряд ли скажет, но после агрессии в Заливе она считает Московские договоры недействительными. Впрочем, в любой момент, при необходимости, она предложит Конгрессу одобрить законопроект о денонсации Московских договоров в одностороннем порядке. Такое значение придает она войне против Хторра.
Президент хотела бы предпринять шаги против амазонского заражения, но мы ничего не можем сделать без согласия бразильского правительства. Долгие месяцы мы оказывали давление, чтобы они попросили нас о военной помощи. Это позволило бы принять соответствующие меры по спасению того, что осталось от Амазонии, К сожалению, из-за политических амбиций бразильское правительство не желает военного присутствия Соединенных Штатов в любой форме. Оно будет крайне непопулярно среди населения из-за широко распространенных опасений, будто это явится началом военных действий против правительства, которому мы выразили свое недоверие еще за двадцать лет до появления червей. Они уверены, что мы воспользуемся операцией против хтор-ран в качестве плацдарма для оккупации всей Бразилии.
Уоллакстейн мрачно покачал головой: - Они не принимают наших заверений в отсутствии военных ресурсов, достаточных для завоевания страны такого размера, как Бразилия, и что глупо заниматься этим в то время, когда мы все оказались перед лицом более серьезной угрозы. Наша быстрая и безоговорочная победа в Заливе рассматривается ими лишь как еще одно свидетельство военного двуличия. Мы находимся в безвыходном положении, когда любое наше действие, как бы хорошо его ни мотивировали, будет интерпретировано самым худшим образом. Я знаю, что некоторые из вас сталкивались с этим, - при последних словах он посмотрел на меня. Я не разделял его иронии.
Уоллакстейн взглянул на Андерсона, и тот, кивнув, взял слово вслед за ним: - Цель экспедиции заключается в оценке япуранского заражения не только с научной точки зрения, но и с военной тоже, включая, если вы сочтете это необходимым, отбор образцов непосредственно на месте. Также вы имеете право, если сочтете это необходимым, использовать любое оружие, имеющееся в вашем распоряжении, для зашиты от любой угрозы со стороны как хторран, так и людей. Но помните, что вы находитесь на территории иностранного государства и, следовательно, под юрисдикцией бразильского правительства. Ведите себя соответствующим образом. Как бы там ни было, за вами будут наблюдать гораздо пристальнее и от вас ждут более высоких стандартов поведения, чем принято в любой отдельно взятой стране. Ваш главнокомандующий возлагает на вас обязанность действовать таким образом, чтобы это принесло максимальную пользу всему человечеству. Мы все советуем вам вести себя крайне осторожно и осмотрительно. Я поднял руку: - Простите, леди и джентльмены. Но мне кажется, что выбор оружия у нас не так уж велик. Я познакомился с декларациями судового груза, и…
- Не верьте тому, что вы читаете, капитан, - перебил меня генерал Уоллакстейн. - Я же предупреждал, что ничего не записывается. На корабле таких размеров многое можно спрятать.
- Есть, сэр. - И я прикусил язык. Лиз спокойно спросила: - Как насчет ядерного варианта? Уоллакстейн покачал головой: - Вопрос тщательно прорабатывался. Мы решили, что это связано с огромным риском. Политические последствия для нас неприемлемы. Риск для экспедиции - тоже. Вы должны ограничиться обычным оружием.
Затем заговорила доктор Зимф: - Я хочу проинформировать вас о том, что думает бразильское правительство. Вместе со своими японскими союзниками они уже давно и серьезно занимаются культивированием хторранских видов как в строго контролируемых искусственных биосферах, так и на открытом воздухе. Они добились больших успехов в использовании пуховиков и хторранских ягод для производства сахара и спирта. Как вам известно, спиртовые смеси составляют тридцать процентов потребляемого Бразилией горючего. Быстрый рост хторранской биомассы позволяет им использовать этот источник в невиданных ранее масштабах и значительно снизить зависимость от импорта горючего.
В отличие от нас бразильцы не считают невозможным потреблять хторранскую флору и фауну. Они начали кампанию по внедрению многих хторранских продуктов в национальную кухню. Японские инвесторы строят фабрики для переработки и экспорта хторранских деликатесов. Японцы - явно большие поклонники хторранского белка. Особенно им нравится свежее филе червей как в консервированном, так и сыром виде. Мне рассказывали, что его используют для приготовления исключительно сочного, хотя и немного жестковатого суши. Сама я не пробовала. И особого желания не испытываю.
Она с огорчением покачала головой.
- Это еще одна проблема, которую мы тоже не должны упускать из виду. Значительная часть хторранской экологии производит галлюциногенные эффекты. Несколько разновидностей наркотиков уже появились в наших приморских городах. Подпольные эксперименты продолжаются, пробуются различные методы обработки сырья и введения отравы в организм. Мы уже наблюдали несколько случаев смерти от хторранских наркотиков и ожидаем, что их число значительно возрастет. Некоторые из этих наркотиков вызывают сильную зависимость и представляют собой дополнительную угрозу для американской экономики.
Мы пытались обратить внимание бразильцев на чрезвычайную агрессивность хторранской агрокультуры. Надежного способа удержать ее под контролем нет. Как не существует безопасного способа разводить ее и собирать урожаи. Любая концентрация хторранской флоры будет искать хторранскую фауну, так как она необходима ей для выживания. Хторранская экология настолько взаимосвязана, что выращивать один отдельный вид невозможно. Сколько бы мы это ни повторяли, большинство людей, похоже, не понимают. Корова сама по себе существовать не может. Мы пытались втолковать бразильцам, что сконцентрированная в одном месте хторранская флора будет выделять аттрактанты для привлечения других хторранских организмов, особенно тех ее партнеров, в которых она нуждается для размножения и расселения.
Бразильцев это не интересует. Хторранская агрокультура решает проблему голода и занятости населения. Она дает бразильской экономике миллионы долларов в твердой валюте ежедневно. Бразильское правительство безнадежно привязано к хторранскому рынку. Они и в самом деле верят, что смогут контролировать его. И еще верят, что американская инициатива борьбы с заражением - лишь попытка империалистов развалить новую сельскохозяйственную отрасль, постепенно свести на нет всю их экономику и привязать их к американскому импорту. Бразильцы и японцы уверены, что человек может не только выжить в условиях хторранского заражения, но и приспособить его для своих нужд. - Выражение лица доктора Зимф продемонстрировало, что она думает по этому поводу. - Мне не надо объяснять вам, насколько это глупо и опасно. Большинство из вас лично сталкивались с хторранской экологией.
Она еще раз покачала головой и замолчала. И вновь заговорил генерал Уоллакстейн.
Выразительно глядя на нас, он произносил слова так медленно, словно ему было больно выговаривать их.
- Мы подозреваем, что некие группировки в бразильском правительстве играют с идеей выращивания и дрессировки червей как боевого оружия. - Он подождал, когда сказанное уляжется в наших головах. - Мы подозреваем, что они, возможно, снова попытаются напасть на Соединенные Штаты, направив против нас через Центральную Америку орды дрессированных червей. Но мы подозреваем также, что этот план ударит прежде всего по ним самим и черви двинутся на Бразилию, и в первую очередь на Рио-де-Жанейро. Но даже в этом случае подобная идея настолько ужасающа, что у нас не остается выбора, кроме как расследовать ее.
Конечно, вы понимаете, - добавил он, - что если мы предпримем какие-либо действия против амазонских очагов заражения без согласия бразильского правительства, оно расценит это как начало войны. - Он протянул руки перед собой, словно стараясь отодвинуть эту неприятную возможность. - Так что ситуация чрезвычайно деликатна. Затем вперед выступил генерал Андерсон: - В данный момент мы не готовы к тому, чтобы рисковать. Ваша экспедиция не призвана ни начинать войну, ни сражаться. Вы просто должны собрать разведданные в необходимом объеме, чтобы выиграть эту войну, если она разразится.
Мы хотим, чтобы вы собрали образцы и заморозили их для лабораторий в Хьюстоне и Окленде. Помимо этого, вы должны свести к минимуму все прямые контакты с обитателями мандалы, будь то люди или хторране, - кроме тех случаев, когда это необходимо в научных целях. Нам особенно не хотелось бы, чтобы вы спровоцировали какие-либо военные действия против мандалы, но, если на вас нападут, вы должны защитить себя и убраться оттуда как можно быстрее. Хочу добавить еще одно: если вы войдете в контакт с любым человеком', который покажется вам связанным с бразильским правительством, его надо немедленно ликвидировать, иначе появится риск утечки информации.
Уоллакстейн добавил: - Мне не стоит объяснять вам, насколько опасно все это дело. Я хочу, чтобы вы были осторожны. Но еще больше я хочу, чтобы вы выполнили задание. Мы готовы прикрыть вас - даже в большей мере, чем вы можете себе представить, - но, пожалуйста, не делайте нашу работу труднее, чем она есть.
Потом снова выступила доктор Зимф.
- Я знаю, что большинство из вас попросились в эту экспедицию для научных наблюдений. И мне известно, что вас не сильно обрадовал военный аспект операции. Так что позвольте мне развеять ваши сомнения. Военная сторона операции планировалась с самого начала. Из соображений безопасности это держалось под строгим секретом, но я хочу, чтобы вы уяснили: безотлагательность военного императива - прямое следствие экологического кризиса, с которым мы столкнулись. Никакого противоречия между двумя ветвями операции нет. Все мы полностью согласны относительно того, что нам нужно и чего мы добиваемся.
Как вам известно, экосистема Амазонии очень уязвима и восстанавливается с большим трудом. Значительные ее районы сегодня стали пустынями из-за массовых вырубок, дефолиации и других ошибок, совершенных в годы индустриализации Бразилии. У нас есть некоторый опыт по восстановлению влажных тропических джунглей. На основании этого опыта мы считаем, что ущерб, нанесенный тамошней окружающей среде хторранским заражением, невосполним, поэтому остается только как можно скорее найти пути, чтобы ограничить эту опасность. Мы должны свести к минимуму дальнейшее ухудшение кислородного баланса планеты.
Есть еще одна информация, которую мы до сих пор не обсуждали с вами, потому что не были уверены в том, что она означает. Сейчас вы послушаете предположения, которые кажутся нам наиболее вероятными. - Она откашлялась, прочищая горло, и продолжала: - Спутниковые карты дали обширную информацию о циклах роста и распространения мандалы. Как уже отмечалось, мы считаем, что три самых крупных поселения быстро приближаются к критической точке. Особенно явно прогрессирует япуранская мандала, вот почему, несмотря на все заявления о нежелательности ее обследования, япуранская мандала всегда была нашей первостепенной целью. - Доктор Зимф быстро взглянула на часы. - Тем, кто не имел возможности присутствовать на предыдущих экологических инструктажах, я коротко объясню. Остальные, пожалуйста, наберитесь терпения. Мы уже были свидетелями взрывоподобного распространения вширь, за которым следовали более продолжительные периоды отдыха и стабильности. Во время этих периодов мы наблюдали освоение захваченного, восстановление сил и нарастающее внутреннее усложнение, которое выражалось в усложнении строения самой мандалы. Каждое гнездо в мандале свидетельствует о прибавлении новых членов семьи, и так продолжается до тех пор, пока мандала не начинает испытывать всевозрастающую перенаселенность, что в конечном итоге приводит к значительному скучиванию, а также периодам заметного возбуждения и отдельным очагам агрессивности. Мы наблюдали акты насилия и даже, возможно, массовые волнения, направленные против частей самой мандалы. Такие формы поведения предваряют период быстрой, почти неудержимой экспансии. Также, с приближением к порогу критической массы, в джунглях вокруг мандалы появляются признаки сильной эксплуатации вплоть до полного обезлесения окружающей территории.
Обезлесение приносит мандале две сиюминутные выгоды. Во-первых, биомасса растительности служит сырьем для строительства новых куполов, а также источником белка для гастропод и их партнеров. А во-вторых, на расчищенной территории гораздо проще укорениться и освоиться.
Такое поведение наблюдалось всякий раз перед крупными экспансиями. Япуранская мандала последние шесть недель демонстрирует большинство этих признаков и, по нашему мнению, вплотную подошла к порогу критической массы. Это может произойти завтра, хотя с равной вероятностью может произойти и через шесть месяцев. Чем дольше период ожидания, тем сильнее экспансия. Чем больше становится мандала, тем дольше следующий период покоя. У нас нет опыта наблюдения за мандалой таких размеров. Здесь встречаются значительные аномалии в поведении, которые мы не можем интерпретировать. Пожалуйста, справьтесь об этом в инструкциях, читайте их внимательно.
Нет необходимости напоминать вам о чрезвычайной осторожности - это подразумевается, - но я должна подчеркнуть ту возможность, которую предоставляет эта экспедиция для расширения наших знаний о хторран-ском жизненном цикле. Один вопрос представляет особый научный интерес. Экологически япуранская мандала является как бы маленьким городом. Ему необходимы источники белка и воды, система канализации и другие подсобные службы, подразумевающие свободный доступ к возобновляемым пахотным угодьям. Не имея технологии, которую используем мы, чтобы поддерживать жизнь в поселении такого размера, они оказываются в очень сложном положении. Они приблизились к состоянию, когда тратят больше, чем получают. Размер поселения больше, чем может обеспечить окружающая его территория. Другими словами, япуранская мандала подошла к пределу своих возможностей. Распространение вширь невозможно. И тем не менее она демонстрирует явные признаки крупной экспансии.
Моделирование на ИЛах предполагает, что при попытке расширения она наверняка взорвется изнутри и распадется на фрагменты. Но мы отдаем себе отчет, что наши модели несовершенны. Либо там есть другие источники белка, о которых мы не подозреваем, либо новый цикл экспансии пойдет в новом и неожиданном направлении. Либо, возможно, мы станем очевидцами какой-нибудь комбинации этих двух вариантов. В данный момент многие склоняются к тому, что произойдет нечто беспрецедентное. Как бы ни преобразовалась япуранская мандала, это может быть если не конечной формой хторранской экологии, то наверняка ее ближайшим предвестником. Подобная информация, конечно, будет бесценной.
Она отступила назад, возврашая ведение собрания генералу Уоллакстейну, который, нетерпеливо хмурясь, посматривал на часы.
- Хорошо. Мы запаздываем. Если корабль не взлетит сегодня, бразильцы заподозрят неладное. До нашего отъезда доктору Зимф необходимо побеседовать в частном порядке с наблюдательными командами. Капитан Харбо, еще раз благодарю вас за любезно предоставленные нам э… апартаменты. Генерал Тирелли, останьтесь, пожалуйста. Остальные незаметно разойдутся по разным салонам. Не демонстрируйте излишнюю подозрительность, но постарайтесь в ближайшие полчаса попасться на глаза, по крайней мере, одному или нескольким нашим бразильским хозяевам. - То, что он произнес потом, было не в его характере и явно далось с трудом: - Желаю удачи. Будьте осторожны. Возвращайтесь домой живыми.
Я повернулся, но Лиз удержала меня.
- Останься, - шепнула она. - Мы еще не решили, что делать с тобой.

Свежий гриб манны напоминает мягкий хлеб и имеет приятный сладкий вкус. Как только он начинает высыхать, то рассыпается в пыль от одного прикосновения. Полностью высохнув, он разлетается, как одуванчик, оставляя розоватое облачко спор, парящих в воздухе.
Почти так же, как земные грибы, каждый пуховик заполнен миллионами мельчайших спор. Поле созревших пуховиков представляет собой триллионы и триллионы спор, только и ждущих, когда они поднимутся в воздух. При благоприятных условиях - теплом сухом ветре - поле выпускает все запасы одновременно, включая споры только что созревших пуховиков и споры предыдущих поколений, которые еще могут сохраняться в окружающей среде.
При достаточно большой площади созревших растений и довольно сильном ветре в воздух поднимается невероятная масса манны, переносится в другое место и в конечном итоге снова покрывает поверхность Земли.
«Красная книга» (Выпуск 22. /9А)

5 ВОЛЬНОНАЕМНЫЙ СУДЬБЫ

Самое трудное на войне - это держаться от нее подальше.
Соломон Краткий


Мы шли следом за дядей Айрой и Дэнни Андерсоном по длинному подсобному коридору, пока они оба не убедились, что нас уж точно никто не подслушает.
- Достаточно, - сказал Уоллакстейн. Повернувшись ко мне, Андерсон достал из кармана комбинезона какие-то бумаги и ручку.
- Держи, подпиши все три экземпляра…
- Можно хотя бы сначала прочитать?
- Можешь мне поверить, они в порядке, - сказал Уоллакстейн и взглянул на часы. - Осталось мало времени. Через полчаса нам с Андерсоном надо покинуть корабль, а у нас еще не было возможности поцеловать новобрачную.
- Не спешите. Мы еще не успели пожениться. Времени хватило только на то, чтобы сделать ребенка. Эй!.. - начав читать, я был поражен. - Но это же не приказ о моем производстве. Вы увольняете меня из Специальных Сил!
Уоллакстейн и Андерсон удивленно переглянулись.
- Ты ничего ему не говорила? Лиз выглядела расстроенной.
- У меня не было случая. - Она с виноватым видом покачала головой. - Я подумала, что лучше это сделать вам.
- Что? - резко спросил я.
- Генерал Уэйнрайт не любит тебя, а Данненфелзер ненавидит.
- Ну и что?
Тут вмешался Дэнни Андерсон: - Боюсь, что ты нажил себе врага похуже Злой Волшебницы Запада. Никто так не мстит, как педики.
Я вопросительно поднял бровь: - Простите?..
Мне вспомнилось, как Лиз однажды говорила, что Дэнни голубой.
- Надо знать их. Дело в том, что этот сукин сын подал на тебя рапорт. Ты размазал его по стенке, разве не так?
- Недостаточно сильно, я думаю. Он преувеличивает.
- Ладно, хотя несколько десятков личных помощников генерала и рады пожать тебе руку, назначено дисциплинарное слушание. Тебе чертовски повезло, что не трибунал. Ты всегда был самым везучим сукиным сыном во всей армии Соединенных Штатов. Твой послужной список целиком состоит из подобных фокусов. И никто никогда не дал тебе по рукам. То, что ты привел ренегатов на склад военного имущества, присвоил армейскую собственность, отсутствовал без увольнительной, использовал личность капитана Дьюка Андерсона… А нападение на лагерь ренегатов, казни, последовавшие за этим? Да за тобой тянется целая гора трупов.
Дядя Аира перебил Андерсона: - Тогда мы тебя прикрыли, потому что ты крутился очень близко к другим операциям, которые нельзя было раскрывать.
- А я-то был уверен, что вы это сделали из жалости ко мне.
Дядя Аира не обратил внимания на мою реплику.
- А еще мы защищали тебя потому, что, по мнению генерала Тирелли, твои показания могли помочь президенту принять решение об использовании ядерных бомб в Колорадо.
- Одному богу известно, почему мы возились с тобой, - сказал Дэнни Андерсон. - Но своей маленькой проделкой с майором Беллусом ты переполнил чашу нашего терпения. Мы никогда в жизни не заступились бы за тебя, если бы не один твой друг возле ушка президента.
Он даже не взглянул на Лиз, ноя знал, кого он имеет в виду.
- Дэнни. - Уоллакстейн остановил коллегу, дотронувшись до его руки. Потом повернулся ко мне. - Соль шутки в том, что мы можем прикрыть тебя от преследования за убийство штатских - это просто, - но не в силах спасти от обвинения в грубом обращении с генеральским мальчиком для утех. После того как я отправил тебя в Панаму, обнаружилось, что Данненфелзер подал на тебя рапорт - ясно, что с согласия Уэйнрайта, этот старый сукин сын не сдержал слово, - и теперь военная полиция разыскивает тебя. Мне пришлось немного повалять дурака. На твое счастье, я это здорово умею делать. Твои бумаги где-то затерялись, так что теперь тебя ищут то ли в Айдахо, то ли на Аляске, то ли где-то посередине. Черт возьми, насколько мне известно, ты находишься на Саскечеване. Откуда мне знать, куда ты направился? Меня и самого здесь нет.
- Эти бумаги, - сказал Андерсон, показывая пачку листков, которые все еще держал в руке, - датированы задним числом. Если ты подписал свою отставку прежде, чем дал в морду Данненфелзеру, он может возбудить против тебя только гражданский иск.
- Понятно. И когда я подписал свою отставку?
- Ты сделал устное заявление генералу Тирелли, когда тебя заменили другим офицером по науке. Генерал Тирелли подтвердит это.
Андерсон взглянул на Лиз. Она кивнула.
- Эти бумаги официально подтвержают твое заявление. Они не спасут тебя, если Данненфелзер захочет обратиться в гражданский суд, но я думаю, что это маловероятно. Это сильно выбьет их из колеи.
- По-моему, я чего-то не понимаю. Я демобилизуюсь из Спецсил и снимаю всех остальных с крючка, верно? Это означает, что я больше не участвую в экспедиции, но зачем в таком случае Л из изменила мой допуск, а вы пригласили меня на совещание с уровнем секретности Дубль-Кью, Красный Статус?
- Будь любезен прочитать бумаги до конца и подписать. Ты задерживаешь вылет.
Я перелистал бумаги.
- Что за чертовщина!
- Прими мои поздравления, - сказал Уоллакстейн. - Ты будешь первым индейским проводником, которого наняло федеральное правительство за последние сто лет.
- Индейским проводником?..
- Да. Армия Соединенных Штатов имеет право нанимать гражданских лиц, если это необходимо. Лиц с определенными способностями. Индейских проводников. Ты ведь на одну четверть чероки, не так ли?
- Разве это имеет значение?
- Нет, конечно. Это просто удовлетворяет моему чувству юмора.
- На самом деле я чероки на одну восьмую, - - признался я. - Моя бабушка по матери была индианкой, А еще я на четверть неф и на четверть испанец - тоже по материнской линии. Наша семья стала чем-то вроде тигля для переплавки наций. Во мне течет еще и еврейская и ирландская кровь.
- Не важно. Этого вполне достаточно, - нетерпеливо остановил меня Уоллакстейн и ткнул в бумаги. - Контракт гарантирует тебе работу, пока не закончится война или одна из сторон не захочет его разорвать. Зарабатывать ты будешь в четыре раза больше, чем в армии, плюс сохранение армейской медицинской и финансовой страховки и остальных полагающихся благ. Да, и премиальные за каждого червя, уничтоженного тобой лично, и доля за убитого коллективно. Сам увидишь, что ставки для вольнонаемных гораздо выше, чем для военнослужащих.
- В качестве официального индейского проводника армии Соединенных Штатов, - добавил Дэнни Андерсон, - ты будешь приписан к штату генерала Тирелли и должен исполнять все, что сочтет нужным она. Твое первое задание - сопровождать ее во время операции «Ночной кошмар» и использовать свой опыт для успешного завершения этой экспедиции.
Уоллакстейн ухмыльнулся: - По закону ты, конечно, больше не состоишь на действительной службе в Специальных Силах и лишаешься допуска в нашу сеть данных. Тем не менее ты - участник операции дяди Аиры и увидишь, что информация, доступная тебе по категории Дубль-Кью, Красный Статус, намного интереснее. Важно, что это полностью выводит тебя из-под командования генерала Уэйнрайта. Собственно, над тобой вообще не будет командиров. Приказывать больше не будут - только советовать. Но ты лишен права проводить военные операции. Возможно, это несколько разочарует тебя. Но если ты посмотришь параграф тринадцать, то увидишь, что армия Соединенных Штатов сохраняет за собой право вернуть тебя на действительную службу в будущем. Если возникнет необходимость.
- Другими словами, меня призовут во второй раз? А я-то думал, что закон запрещает дважды подвергать жизнь человека риску.
Уоллакстейн пожал плечами: - Мы оставляем дверь открытой на случай, если генерал Уоллакстейн падет смертью храбрых. Возможно, в один прекрасный день окажется полезным вернуть тебя на службу. Ну как, подпишешь бумаги?
- А что, если я откажусь? Что, если решу бороться с Данненфелзером?
- Тогда я отдам приказ генералу Андерсону немедленно арестовать тебя, снять с корабля и передать в руки соответствующих инстанций сразу по прибытии в Хьюстон. Еще вопросы имеются?
Уоллакстейн посмотрел на меня добрыми голубыми глазами. Я узнал это выражение, означающее: «Не-задавай-больше-никаких-вопросов-ответом-на-них-будет- нет».
Я раздраженно крякнул, но тем не менее подписал бумаги. Лиз их засвидетельствовала. Дэнни Андерсон заверил ее подпись. Дядя Аира взял документы, быстро свернул и засунул во внутренний карман комбинезона. Дэнни Андерсон сказал: - Твое удостоверение, пожалуйста.
Я передал карточку Дэнни, и он вставил ее в щель на своем блокноте. Нажал на кнопку, подождал две секунды и вернул карточку. Я равнодушно взглянул на нее. В графе, где был указан мой чин, прибавилось: «уволен», после чего следовало: «вольнонаемный специалист»; несколько армейских шифров тоже выглядели иначе. Кодовый номер на лицевой стороне изменился прямо на моих глазах, пока я смотрел на него; его цифры будут произвольно меняться все время. Карточку можно подделать, но не программу, заложенную в микрочипе. Я сунул карточку обратно в свой нагрудный прозрачный кармашек.
После этого дядя Аира пожал мне руку.
- Поздравляю. Теперь ты волен быть таким ослом, каким хочешь, не подвергая при этом риску карьеру окружающих тебя людей. Правда, их жизни ты по-прежнему угрожаешь, так что, пожалуйста, веди себя осмотрительно.
Дэнни Андерсон тоже пожал мне руку - несмотря на могучую внешность, его рукопожатие оказалось удивительно мягким.
- Поздравляю. - Его тон был язвительным и не особенно теплым.
Лиз лишь вздохнула и утомленно потерла переносицу.
- Что с тобой? - спросил Уоллакстейн.
- Если бы мы могли так же умно действовать против червей, - сказала она, - то нам не нужно было бы исхитряться, действуя против собственной армии.
Лицо Уоллакстейна напряглось.
- Тебе надо быть посерьезнее, понятно?
- Простите, война такая длинная, я устала.
Дядя Аира понимающе кивнул, шагнул к Лиз и почти по-отечески положил руки ей на плечи.
- Да, я сделал это для Маккарти, но и для тебя тоже. Скажи мне, что ты счастлива.
Она моргнула, смахнув ресницами слезы.
- Мы беременны. Я очень счастлива.
- Хорошо. Я рад. - Дядя Аира обнял Лиз, нежно поцеловал, затем снова заглянул ей в глаза и поцеловал еще раз. - Заботься о себе и своем ребенке, а когда вернешься в Хьюстон, мы подумаем, как переправить тебя на Луну. Его тоже, если ты настаиваешь.
Он кивнул в мою сторону.
- Да, его тоже, - кивнула Лиз. - Он начинает мне нравиться.
Тут Дэнни Андерсон постучал по плечу дяди Аиры.
- Теперь моя очередь.
Он сгреб Лиз в свои объятия, как заблудший братец, согнул пополам и впился в нее отнюдь не братским поцелуем. Когда они наконец вынырнули на воздух, Лиз раскраснелась и никак не могла отдышаться.
- Вот это да, Дэнни, - смутилась она. - Если бы я знала, как ты целуешься… - Она замолчала, не в силах закончить, и, искренне удивленная, смерила его быстрым взглядом с головы до ног. - Какая потеря!
- Да уж, - плотоядно ухмыльнулся он. - В такие моменты я хочу быть лесбиянкой.
Оба засмеялись и снова упали друг другу в объятия. Затем Дэнни повернулся ко мне. Почему-то сейчас он казался выше, чем обычно.
- Хорошенько береги себя. - Он хлопнул меня по плечу и напомнил Уоллакстейну: - Время вышло. Зимф рассвирепеет, если я заставлю ее ждать.
Уоллакстейн прошел было мимо меня, но потом остановился, задумался, словно желая что-то сказать. В итоге он так ничего и не сказал. Просто поднял руку и резким движением взъерошил мне волосы.
- Береги ее, Джим. Иначе я убью тебя.
А потом пошел за Дэнни Андерсоном к служебному выходу.
Я повернулся кЛиз. Мысмотрели друг на друга сквозь годы.
- Боже, - проговорил я. - Люди приходят и уходят, выбирая самые странные пути.

«Горячее кресло», передача от 3 апреля (продолжение):
РОБИНСОН… Хорошо, расскажите нам о плане победы. Но должен честно вас предупредить, я не знаю, сколько еще этого мусора влезет в меня, прежде чем он попрет обратно прямо из горла…
ФОРМАН. Не притворяйтесь большим дураком, чем вы есть, Джон. Вы знаете факты не хуже других. Сейчас предпринимаются самые мощные в истории военные действия, чтобы сдержать и взять под контроль хторран-ское заражение здесь, на Земле. Мы постоянно пересматриваем их. Черви адаптируются. Мы - тоже. Ясно, что прямые военные удары по мандалам - лишь бесполезная трата энергии. Вы видели фотографии района взрыва в Скалистых горах. Он снова становится красным. Земные виды не могут соперничать с хторранами на выжженной земле. Как бы соблазнительно ни выглядела тотальная бомбежка всех лагерей червей на планете - а у нас наверняка хватило бы ядерного оружия, - в перспективе это стало бы страшной ошибкой. Мы всего лишь расчистим Землю для следующего поколения хторран.
РОБИНСОН. Да? Ну, и чем же мы занимаемся вместо этого? Заборами от червей? Капелька пеностирола и немножко бритвенной ленты - это все, что вы можете предложить?..
ФОРМАН. Мне показалось, что вы говорили о собственном расследовании, Джон…
РОБИНСОН. Полимерные аэрозоли? Вы и в самом деле думаете, что силикон остановит червей?
ФОРМАН. Между прочим, мы видели, как он работает. Мы закрыли целые поля этим веществом. Аэрозоль делают из стекла и песка, поэтому его производство дешево. Мы на пороге того, чтобы производить его прямо на местах. Твердое вещество с такой низкой плотностью еще никогда не производилось. Очень маленькой массой можно покрыть очень большую площадь, и действует он на все сто процентов все сто, процентов времени. Это идеальный забор против червей, потому что червь не видит его, не ощущает, не чувствует ни запаха, ни вкуса. Человек видит очень слабую дымку или туман, стелющийся по. земле, но для червей он абсолютно невидим - это как-то связано с устройством их глаз. Хторры идут прямо в ловушку и ничего не подозревают, пока не становится слишком поздно. Это поразительное вещество, Джон. Оно такое же липкое, как и легкое. Прежде чем червь сообразит, что происходит, он уже со всех сторон окружен невидимой стеной. Не важно, в какую сторону он рванется, - клубок, мешающий двигаться, будет расти и расти, все больше и больше нитей будут опутывать его. Червь сам себя втягивает в гигантскую паутину. Чем больше он двигается, тем сильнее запутывается. Длинные нити аэрозоля создают потрясающий кумулятивный эффект. Бедный червь не сможет даже прогрызть дыру - вещество забивает пасть, зубы, всю пищеварительную систему. Оно обездвиживает червя за считанные минуты. Тот просто сворачивается и замирает, но даже это не поможет. Потревоженные нити сокращаются, стягиваются, прилипают. Вырваться невозможно. И ни один хторр не сможет прийти к нему на помощь - освободить, вытащить оттуда или войти в состояние общения, - не попавшись сам. Таким образом, они даже не смогут передать друг другу, что существует подобная ловушка.
ФОРМАН (продолжает после рекламной паузы). Сегодня мы производим аэрозоли с периодом полураспада от недели до трех лет. Мы можем распылить их сплошной стеной вокруг города или ставить ловушки в наиболее зараженных районах. Препарат нетоксичен и разлагается в результате биодеградации, так что его можно использовать повсюду. Японцы любят это вещество и даже используют его для создания новой отрасли - разведения червей. Хторранское масло. Хторранское суши. Хторран-ская кожа. Эта отрасль промышленности прогрессирует на азиатском материке. Видите, человек кое-что может.
РОБИНСОН. Дымовая завеса? Вы хотите сказать, что нас спасет дымовая завеса?
ФОРМАН. Вас? Понадобится очень много дыма, чтобы спасти вас, Джон. Я думаю, что столько нам не произвести. Но что касается остальных - да. Контролирующее агентство Объединенных Наций уже одобрило разделение планеты на экологические зоны, разграниченные аэрозольными барьерами. А в конечном итоге мы намереваемся изолировать подобными заграждениями все крупные очаги заражения сразу после их обнаружения. Такая мера, мы надеемся, остановит или, по крайней мере, затормозит рост зараженных территорий. Если мы сумеем изолировать резервуары инфекции, то одержим крупную победу…

Подхваченные потоками воздуха споры манны выпускают длинные тончайшие нити, чуть клейкие и очень нежные - нежнее паутины - и достигающие в длину нескольких сантиметров.
В воздухе они могут склеиваться с нитями других спор, и в конце концов пучки нитей манны становятся достаточно крупными, так что даже невооруженным глазом можно увидеть дрейфующие в воздухе бледно-розовые хохолки.
Если выброс спор был достаточно велик, комочки нитей манны породолжают расти и могут достичь такой величины, что по виду и по цвету становятся похожими на сахарную вату, отсюда и пошло расхожее название растения - «сахарная вата».
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

6 ПОЦЕЛУЙ ПЕРЕД ПОЛЕТОМ

Если Бог нас видит, то самое малое, что мы можем для него сделать, это казаться забавными.
Соломон Краткий


Мы с Лиз долго молча смотрели друг на друга. Она была розовой от смущения, облегчения, радости и беспокойства.
- Еще сюрпризы есть?
- Джим, я виновата. Нужно было предупредить тебя заранее, но послание от дяди Аиры пришло только ночью.
Я хотела сказать утром, но… - Она удрученно покачала головой. - Я не знала как. Боялась снова обидеть тебя.
- Не имеет значения. - Я от души расхохотался. - Меня больше нельзя обидеть всей этой политической возней, всем этим дерьмом и сведением счетов. Это не стоит беспокойства. Единственное, что отныне важно, это ты. И наши малыши. Пусть сражается кто-нибудь другой. Я закончил свою войну. Это лишь пустая трата энергии. Все равно ничего не изменится.
Я удивлялся легкости в голове и чувству облегчения. Огромный груз свалился с плеч. У меня кружилась голова, я был готов взлететь в воздух без всякого «Иеронима Босха». Вся усталость, вся злость, все разочарования и страхи остались далеко внизу - как земля под нами. Я прислонился к переборке - пусть она меня держит. Чувствовал себя восхитительно пустым, и это было великолепно. Я был мягок, глуп и удовлетворен.
- Все действительно отлично, - заверил я Лиз. - Мои геройские деньки закончились. Впереди более важная работа.
Лиз подошла, прильнула ко мне, и мы, просто по-дружески обнявшись, стояли так долго-долго.
- По-моему, это самые геройские слова, которые ты когда-либо произносил, - прошептала она. - Я говорила сегодня, как сильно тебя люблю?
Я проверил по часам.
- Между прочим, с тех пор прошло уже два часа. Пора напомнить.
Спустя некоторое время мы разжали объятия и снова смотрели друг на друга, переполненные новым удивлением и радостью, и хихикали, как дети.
- Почему целоваться с тобой становится все приятнее и приятнее? - радостно спросила она.
Интересный вопрос. Мне пришлось полностью сосредоточиться на нем. После того как мы отпустили друг друга во второй раз, я сказал: - По-моему, все дело в постоянной практике - что напоминает о некой довольно интенсивной тренировке, которую вы провели с Дэнни Андерсоном.
- Что я могу сказать? Он ведь генерал, - рассмеялась Лиз и запустила пальцы мне в волосы. - Не ревнуй.
- Я и не ревную. Ну… не слишком. Тебя он поцеловал, а мне только пожал руку. По-моему, я должен оскорбиться. Он хорошо целуется, а?
- Сам проверь.
- Возможно, я так и сделаю.
- Эй, дорогой, если у тебя когда-нибудь появится шанс проверить, как целуется Дэнни Андерсон, валяй. Я возражать не буду. Только как бы это не вошло у тебя в привычку.
- Можешь не волноваться, по крайней мере до тех пор, пока девочки будут мягче мальчиков.
- М-м-м, - простонала Лиз. - Мне нравится в мальчиках именно то, что у них тверже, чем удевочек…
- Тебе это известно теоретически или из практики?
- Да, - ответила она, не поясняя, откуда именно. Ее пальцы умело расстегивали мою молнию.
Пол под ногами вздрогнул, и я ощутил краткий миг невесомости. «Иероним Босх» снова был в воздухе.
- Ого, снова летим. Хочешь, пойдем в каюту? Лиз пожала плечами: - Мне бы и хотелось. Увы, нас обоих ждет работа. Она с грустным вздохом застегнула молнию.
- Меня? А я думал, что уволился вчистую. Я опять расстегнул молнию.
- И не надейся. - Она шлепнула меня по пальцам и снова закрыла молнию, на этот раз до упора. - Насчет твоего увольнения вчистую. Произошли кое-какие перестановки, но ты по-прежнему очень нужен. Не только мне - работе. Ты - единственный человек в мире, который способен думать как червь.
- Я не понял, комплимент это или оскорбление.
- Комплимент. - Она прижалась ко мне и прошептала: - Я бы хотела, чтобы ты съедал меня каждый день. - А потом пощекотала кончиком языка мое ухо, что заставило меня ойкнуть, захихикать и отклониться назад, насколько позволяла переборка, вытереть ухо и вздрогнуть от наслаждения - все одновременно.
- Не смей этого делать! Ты ведь знаешь, как я боюсь щекотки.
- Потому и делаю. - Лиз одернула куртку и превратилась в генерала Тирелли. - У меня назначена встреча с капитаном Харбо. Тебе тоже пора на свидание.
- Какое свидание?
- А это второй сюрприз, - сказала она. - Ты приписываешься к специальной оперативной команде, в должности старшего советника.
- А?..
- Закрой рот, дорогой. Они тоже тайно поднялись на борт в Амапа.
- Ага, вместе с Кливлендской филармонией, Большим балетом, Стэнфордским марширующим оркестром и со всеми участниками прошлогоднего парада Тру-ля-ля, да?
- Парад Тру-ля-ля не поместился, но остальные ждут тебя на корме. - Она снова поцеловала меня, на этот раз только клюнула. - Иди все время по этому коридору. Он ведет в подсобный ангар, не указанный даже на чертежах. Очень удобно для контрабанды.
- Секреты, повсюду одни секреты, Иисусе! - Я быстро схватил ее и поцеловал. - Мне требуется больше, чем твой клевок, дорогая.
Когда я отпустил Лиз, она, задыхаясь, сказала: - У! Это уж точно не птичка клюнула. Если будешь продолжать в том же духе, то выйдет наружу еще один секрет.
- Не начинайте, генерал. По крайней мере, если не собираетесь закончить вместе со мной. - Недоверчиво покачав головой, я снова застегнул молнию. - Эй, до меня только что дошло! Если я штатский, то мне больше не нало отдавать тебе честь, верно?
Она взглянула на выпуклость на моих брюках и ухмыльнулась.
- Поздно сообразил. Уже отдаешь. - И прибавила: - Не беспокойся, такой способ приветствия мне нравится.
Послав мне воздушный поцелуй, она пошла вперед. Я вздохнул про себя: - Грязные мысли всегда приятны.
- Я уже слышала это… - - донесся певучий голос. Я улыбался до самой кормы.

Чем дольше нити манны остаются в воздухе, тем в большие конструкции они слипаются. Самые крупные теряют летучесть и, вместо того чтобы парить в воздухе, подскакивая, катятся по земле, как русское перекати-поле, пока не встретят какое-нибудь препятствие, которое не могут преодолеть.
Таков механизм возникновения розовых штормов, которые регулярно заносят большие территории на западе Соединенных Штатов. Время от времени наблюдаются конструкции размером с дом, как, например, большой пуховик из Аламеды.
Когда конструкции нитей манны высыхают, они рассыпаются в пыль, которая висит в воздухе, постепенно оседая на землю и образуя мягкие вязкие сугробы. Они представляют собой биологический эквивалент полимерных аэрозолей и в конечном итоге наносят такой же большой ущерб окружающей среде и особенно земным растениям и животным.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

7 БРОУНОВСКОЕ ДВИЖЕНИЕ

Ничто не бывает таким большим, как избыток.
Соломон Краткий


Дорога оказалась длинной.
На полпути я начал петь про себя. И танцевать. Я пел старую глупую песню. Я чувствовал себя так прекрасно, что не мог сдержаться.
- О, я - янки Дудль, молодец. Янки Дудль меня зовут. Я - родной племянник дяди Сэма и родился четвертого июля. У меня, у янки Дудля, есть милая. Она моя гордость янки и радость - о, янки Дудль едет в город верхом на пони - я тот самый янки Дудль, паренек…
Я радостно отбивал чечетку на металлическом полу, вне себя от головокружительной свободы и совершенно не замечая…
Двое крепких мужчин в желтых комбинезонах лениво подпирали стену на пересечении двух коридоров. Они стояли, прислонившись к переборке, скрестив руки на груди и явно бездельничая. Они казались почти одинаковыми, словно отлитыми из мяса в одной и той же форме. Почти лишившись дара речи и сильно смутившись, я с лету затормозил. Они с любопытством смотрели на меня. Что-то в их взглядах говорило, что они не случайно остановились поболтать именно в этом месте.
- Э… - Я не нашел способа принять достойный вид, состроил самую дурацкую ухмылку, набрал в грудь воздуха и сделал вид, что готов продолжать.
Они выпрямились. Тот, что был повыше, сделал полшага в сторону, загородив мне проход.
- Простите, сэр. Пассажирам сюда нельзя. - Он говорил со спокойной любезностью. - Буду рад показать вам обратную дорогу.
Любезность такого рода не предполагала возражений. Другой озабоченно прислушивался к чему-то. Внезапно он сказал: - Подождите минуту Можно мне взглянуть на ваше удостоверение, пожалуйста?
Я вынул карточку из прозрачного кармашка на груди и передал ему. Он взглянул на нее, на меня, потом прочел вслух кодовый номер. Должно быть, голос в его ухе ответил утвердительно, потому что он кивнул и вернул карточку.
- Благодарю, сэр. Простите за беспокойство.
- Никакого беспокойства. Я сунул карточку на место.
- Придержитесь направления на корму, - показал он. - Коридор ведет на большую погрузочную платформу. Там вас будут ждать.
- Спасибо, - сказал я. - Э… - Нашивки с именем на его комбинезоне не было. Он проследил за моим взглядом. Когда я встретился с ним глазами, он лишь улыбнулся и покачал головой. - Ладно, все равно спасибо. - Я отправился дальше, удивляясь про себя. Еще парочка голубых фей?
Я невольно рассмеялся и потряс головой. Почему люди просто не говорят правду? Тогда вся жизнь стала бы намного легче. Однажды Форман говорил об этом на тренировке: «Конечная причина любой проблемы в мире - обрыв связи. Обрыв связи. - А потом он ехидно улыбнулся, как бы предвкушая удовольствие; мы уже изучили этот его взгляд, который всегда предвещал поистине дьявольский розыгрыш. Он затянул для пущего эффекта паузу, медленно обводя вглядом комнату, пока не убедился, что все мы с нетерпением ждем продолжения, и только потом бросил наконец вторую туфлю: - Да, кстати, забыл вам сказать. Звонил Годо и сказал, что запаздывает».
Некоторые так и не поняли шутки. Те, кто смеялся громче всех.
Сейчас я снова рассмеялся, потому что эта шутка была про меня. Вчера в это время я угрожал выброситься из окна дирижабля. А потом… просто сдался и позволил Вселенной делать то, что она хочет. Довольно удивительно, но она хотела в точности того же, чего и я. В этом и заключалась соль. Просто поразительно, как все хорошо устраивается, как только ты перестаешь бороться…
Это была мысль.
Как только ты перестаешь бороться…
Я ни на секунду не соглашался с этим. Доктор Флет-чер считала это возможным. Деландро знал, что это возможно. Я по-прежнему не верил в это. Цена была слишком высока. Но хотел бы я знать - может, нытики правы? Может быть, единственный путь для человечества выжить - это закопаться в свою нишу в хторранской экологии. Мне такая идея не нравилась, но альтернативой ей было либо медленное угасание, либо постоянная война. Другого не дано. Хотя… нет. Можно покинуть планету. Перебраться на Луну. На Марс. На пояс астероидов. Может, плюнуть однажды на Землю и начать все сначала? Но нет - если мы это сделаем, то будем отступать и дальше. Раз смирившись со своим бессилием перед хторранским заражением - не важно, куда мы убежим и что там построим, - мы всегда будем знать, что остаемся там лишь до тех пор, пока не придут хторране и не решат, что им нужен и этот мир тоже.
Но должен же существовать выход для человечества… только куда?
Чего мы хотим на самом деле?
Если определить это, тогда можно протянуть ниточку отсюда туда. Мы могли бы следовать вдоль этой ниточки. Мы смогли бы…
Ничего мы не смогли бы. Мы копаемся в темноте. И не мудрости нам не хватает - света. Мы не знаем, на что способны, потому что не знаем, что можно сделать. Как раз это и должна выяснить экспедиция.
- О, я - янки Дудль, дэнди…
Песенка засела в голове. Мой мозг пытался делать сразу два дела. Три - если считать ходьбу. Я пел. Думал. Шел. Танцевал. Коридор тянулся на много дней вперед. И назад.
Умереть. Петь. Хотеть.
Эхо.
Резонанс.
Звуки.
Песни.
О чем была другая мысль? Кто ее высказал? Я не помнил. Но запомнил слова: «Нам нужен кто-нибудь, кто может думать как червь». Нет, не как черви. Как разум, прячущийся за ними. Нам нужно что-то такое, что способно думать как Хторр. Искусственный интеллект? Возможно. Но как его запрограммировать? Какую модель выбрать?
Чтобы думать как Хторр, надо прежде стать Хторром.
Вот оно!
Что-нибудь, не являющееся Хторром, должно стать Хторром. Причем до такой степени, чтобы думать так же. А затем это что-то должно перестать быть Хторром, чтобы вернуться и рассказать людям, с чем мы воюем в действительности. Но как стать Хторром - и как перестать быть им?
Нет. Это не совсем то.
Здесь что-то связано с личностью…
- О, я - янки Дудль, молодец, янки Дудль меня зовут… Мысль ускользала от меня. Мозг все время спотыкался о посторонние вопросы.
- Я - тот самый янки Дудль, парнишка!
Какие песни поют хторране? Мы уже знали ответ: длительное, вибрирующее на низких тонах урчание. Такой же звук издавал бы трехтонный котенок, накачавшийся ЛСД. Зловещий звук. Странно успокаивающий, но очень немелодичный.
Интересно, почему хторране поют?
Но тогда возникает вопрос: зачем поем мы?
Песни помогают нам познать самих себя?
Гм. Это мысль.
Но неверная.
Я знал, кто я такой. У меня есть имя, удостоверение личности, работа, проблемы. Даже самка. Моя личность ясна без песен. Я могу быть глухим как пень и сохранять свою личность. Нет. Песни - что-то иное.
- Янки Дудль приехал в Лондон верхом на пони…
И я тоже приехал. Придется вопросам погулять еще немного без ответов.
Коридор закончился платформой таких размеров, что на ней поместился бы дом. Часть платформы была открыта… и внизу медленно проплывала земля. Отверстие было достаточно большим, чтобы принять на борт или выгрузить самолет, и действительно, на кронштейнах висел легкий боевой разведывательный самолет «Бэтуинг-9». Несколько человек в желтых комбинезонах заводили его на платформу. Они едва глянули на меня.
Как только люк под самолетом закрылся, бригадир решительными шагами направился ко мне. Это был еще один желтый комбинезон с затаившейся угрозой во взгляде.
- Маккарти? Я кивнул.
- Сюда, пожалуйста. - Он подвел меня к дальнему краю платформы, под хвост самолета, к плите, которая ничем не отличалась от остального пола. Он не сделал ничего, что бы я мог заметить, но панель отъехала в сторону и открыла узкую лесенку, ведущую вниз. Желтый комбинезон отступил в сторону, освобождая мне дорогу. Было ясно, что меня приглашают спуститься. Я было решил пошутить насчет того, какой неудобный у них винный погреб, но, немного подумав, просто пожал плечами и шагнул вниз, в темноту. Плита быстро закрылась надо мной.

Пуховики также переносят на себе семена и споры других видов, преимущественно хторранских, конечно.
Механизм прост: когда шары «сахарной ваты» катятся по земле, они задевают растения и животных. Самые мелкие захватываются клейкими нитями пуховиков и уносятся ими.
Таким способом манна обеспечивает расселение не только себя, но и большой части хторранской микроэкологии.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

8 ЧЕСТЬ ПРОВОДНИКА

Ветераны не умирают. Умирают новобранцы.
Соломон Краткий


Через секунду зажегся свет. Я огляделся… - Смирно!
Зигель, Марано, Лопец, Валада, Навроцки и еще семеро закаленных в боях ветеранов застыли в напряженном ожидании. По армейским меркам, это помещение было чересчур шикарным, по стандартам «Босха»… соответствующим. Двенадцать солдат, расположившиеся здесь, занимали его почти целиком.
- Вольно, - - автоматически скомандовал я и пробежал взглядом по лицам.
Это была та команда, которую я первоначально отобрал для экспедиции - почти та. Не было Рейли, Уиллиг и Локи, а теперь не будет и меня. Довольно большие потери. Новеньких я не знал, но узнавал жесткое выражение лиц, и этого было достаточно.
Вперед гордо выступил Зигель и отдал честь.
- Докладывает лейтенант Зигель, сэр!
- Да брось ты эту ерунду… Ты сказал «лейтенант»?
- Вы отдадите мне честь, сэр? - Он застыл словно изваяние.
- Поздравляю с повышением! Отличная работа, Курт. Но, э… а, черт. - Я отдал ему честь, и он расслабился. - Но я больше не твой капитан. Я уволился из армии.
Надо было видеть выражение его лица.
- Вы что?..
Остальные, нарушив строй, сгрудились вокруг и недоверчиво загомонили: - О чем вы говорите?
- Башку оторву этому сукину сыну Данненфелзеру…
- Теперь ты здесь командир. - Я с размаху хлопнул Зи-геля по плечу. - Меня освободили от всей ответственности.
- Мы еще поборемся!
- Нет, не поборетесь. Я никогда не чувствовал себя так счастливо. К тому же я собираюсь жениться.
- Жениться!.. - взвизгнула Валада. Навроцки ухмыльнулся.
- Браво! - Лопец влепила мне в губы сочный поцелуй.
- Лопец! Ты меня удивляешь!
- Это вы меня удивляете, дохлый гринго!
- Но как же с нами?.. - Гордое выражение на лице Зигеля исчезало на глазах. Я испортил его большой сюрприз. - Мы же рассчитывали на вас!
- Хорошо, хорошо, - сказал я, начиная чувствовать себя виноватым. Своей непосредственностью они напоминали детей, которым только что сказали, что отец уходит из семьи. - Послушайте. Теперь я вольнонаемный специалист. Официально я ваш индейский проводник.
- А? Что это означает?
- Это означает поздравления! - крикнула Лопец. - Наконец-то вам платят за то, чтобы вы думали.
- Это означает, что я не могу отдавать приказы, - объяснил я. - Только советовать.
Говоря это, я в упор смотрел на Зигеля. Он нахмурился.
- Это означает, что теперь я старше вас по званию?
- Правильно, - сказал я. - Вы все - старше. Я полностью вне всяких званий. И так этому рал, что вы и представить себе не можете.
- Гм. - Зигель, казалось, смутился окончательно. - Послушайте, капитан, я чувствую, здесь что-то не так. Вы понимаете в нашем деле больше, чем кто-нибудь другой. Я хочу сказать, что если нам придется иметь дело с червями, то лучше бы приказы отдавали вы.
- Простите, лейтенант, но я не могу это делать, даже если бы хотел. А вас отдадут под трибунал, если вы позволите мне это. Уклонение от командования. Поверь мне, Курт, ты справишься. Я не рекомендовал бы тебя, если бы не был в тебе уверен.
- Вы рекомендовали меня?
- Да, я. После того дела в Марине.
- А? Так это же была ерунда.
- Я думаю иначе, - возразил я. - И с моим мнением посчитались.
Семья медузосвиней поселилась на вокзале в Сосалито и угрожала подрыть целый квартал своими подземными ходами. Из-за множества важных зданий наверху мы не могли использовать огнеметы или нефть, а репродуктивное поведение медузосвиней исключало использование любой взрывчатки, даже холодной. В конечном итоге туда послали тигров с емкостями жидкого азота. Идея принадлежала Зигелю, его отделение программировало, а потом обеспечивало операцию. После этого я заполнил рекомендацию на премирование всей команды, но параллельно направил отдельный рапорт, в котором отметил организаторские способности Зигеля. Я рекомендовал Уиллиг и Рейли тоже…
Зигель покачал головой, словно поверил еще не до конца.
- Ну, тогда мне, наверное, надо поблагодарить вас… Он протянул руку.
Мне хотелось сказать ему: «Не благодари меня. Ты еще не знаешь, что получил в наследство». Но это было бы нечестно по отношению к нему. Он по-прежнему светился энтузиазмом. Я взял руку и крепко пожал ее.
- Отойдем-ка, нам надо поговорить.
Я отвел его в угол комнаты, повернул спиной к остальным. Он вопросительно смотрел на меня.
- Я буду помогать чем смогу, любым советом, но никогда в присутствии других. Что бы ты ни делал, что бы ни говорил, ты никогда не должен выглядеть неуверенным. Не бойся спрашивать у подчиненных, что они думают о ситуации, но никогда не спрашивай, что они хотели бы сделать. Ты уловил разницу?
Он кивнул.
- Хорошо, только смотри - ты должен научиться этому быстро. Ты мужчина теперь, а это означает, что все неприятные решения - твои. - Я вглядывался в лицо Зигеля. Понимает ли он?
Он не моргнул. Он понял, о чем я говорю.
- Как насчет Рейли и Уиллиг?
- Точно. Как насчет Рейли и Уиллиг.
- Вы не пустили меня к ним… Я смотрел ему прямо в глаза.
- Правильно, не пустил.
- Я ненавидел вас за это.
- Я сам себя ненавидел. Но я уже потерял три жизни. И не собирался терять четвертую. Штука вот в чем, Курт, - если бы меня там не было, чтобы остановить тебя, если бы ты тогда был лейтенантом, как поступил бы ты?
Зигель ответил не сразу.
- Я понимаю, что вы хотите сказать, - согласился он.
- Для них ничего нельзя было сделать - ни для Рейли, ни для Уиллиг, ни для Локи. Ты не прошел бы и трех метров, да еще подверг бы риску жизни остальных. Что мы должны были сделать? Оставить для тебя дверь открытой? Впустить внутрь квартирантов? Разве это то, что должен делать лейтенант? Погибнуть глупой смертью? Даже если бы твои солдаты были достаточно умны или не любили тебя достаточно сильно, чтобы захлопнуть дверь перед твоим носом и спастись самим, все равно они остались бы без командира. Подумай над этим. В наследство ты оставил бы ущербное подразделение, которое отдали бы новому лейтенанту, которому пришлось бы начинать все с нуля. Плохо было бы и ему, и всему подразделению.
Зигель, казалось, заколебался.
- Я и не представлял…
- Вот именно, не представлял. - Вспомнив все, я снова начал злиться. Пришлось насильно заставить себя успокоиться. - Все в порядке, Курт. Тогда это было не твое дело - представлять. Это была моя работа. - Я положил руки ему на плечи и не отпускал. - Послушай меня. Теперь все иначе. Теперь ты - становой хребет. Ты связываешь все воедино. Ты - источник силы, целеустремленности. Ты приказываешь, и они идут.. Вот в чем твоя работа. Любой может умереть, но только лейтенант может приказать.
Он слабо улыбнулся, качая головой: - Я всегда думал, что босс - это тот парень, что впереди.
- Нет. Так думают только дети. Это эгоистично и глупо. Ты уже герой. Как и все они. Поэтому… важнее всего просто выполнить нашу проклятую работу и поскорее убраться. Курт, тебе надо учиться передавать ответственность. Даже если это означает… - Я понял, что сейчас скажу, и у меня перехватило горло. Это было болезненно и смешно, это была еще одна шутка, которую сыграла со мной Вселенная. На глаза навернулись слезы. Шутка не относилась к разряду смешных. - Даже если это означает… то, что случилось с Рейли, Уиллиг и Локи.
Зигель на секунду отвел глаза, смаргивая собственные слезы. Когда он посмотрел на меня снова, его глаза были сухими и выглядел он по-другому.
- Это тоже часть работы, да? - Это не было ни вопросом, ни утверждением. - Решать, кто идет, а кто остается.
- Если тебе когда-нибудь придется принимать такое решение, знай, что за твоей спиной стою я. Рекомендуя тебя, я принял на себя ответственность за то, каким ты будешь командиром. Мне нелегко было решиться. Поэтому, когда ты выведешь свою команду, используй их. Используй жестко, но умно.
- Мне кажется, я понял, сэр. Я должен научиться делать все без вас, верно?
Он положил руки поверх моих, и какое-то время мы держали друг друга за плечи.
- Ты отлично справишься, Курт, я уверен. Только не будь таким кровожадным, договорились?
Он кивнул: - Спасибо, сэр… я хотел сказать Джим.
- Эй! - крикнула Лопец через комнату. - Вы собираетесь весь вечер играть в «гляделки» или дотащите свои мрачные задницы сюда и поможете нам допить шампанское, пока еще что-то осталось?
- Не переусердствуйте с… - начал я - и замолчал.
Это больше не моя команда. Теперь дело Зигеля предупредить их о готовности к завтрашним операциям. Он понял меня и широко улыбнулся.
- Эй, вы, собачьи морды… - набросился он на них со смехом. - Не открывайте больше бутылок. Мы ведь не собираемся тратить драгоценный напиток на какого-то шпака, не так ли?

Задним числом кажется гораздо более вероятным, что первым проявлением хторранского присутствия на Земле были не эпидемии, а растения манны - обычные пуховики из «сахарной ваты».
И действительно, первые упоминания о новом виде съедобного гриба (которым в ретроспективе может быть только манна) можно найти в научных журналах за тот год, летом которого в небе над Северной Калифорнией наблюдался знаменитый метеорит. Документальные ссылки подтверждают этот тезис. Манна была первой и заложила основу для всего последующего.
Таким образом, процесс хторранской колонизации заражения продолжался более десяти лет, причем на самом фундаментальном, какой только возможен, уровне. Срок вполне достаточный, чтобы создать плацдармы для множества дополнительных уровней хторранской экологии, которые могли потребоваться в дальнейшем.
Такая модель позволяет нам пересмотреть гипотезу о ядовитой жигалке как первоначальном переносчике возбудителей эпидемий, потому что теперь мы можем разместить по своим местам сопутствующие ей виды на период, предшествующий вспышкам эпидемий. Эта модель дает жигалке время распространиться и утвердиться в своей экологической нише, а также дает механизм общей доступности болезнетворных микроорганизмов.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

9 СЛАБАЯ БОГАТЫРСКАЯ СИМФОНИЯ

Прежде всего неясно, как дурак и его деньги находят общий язык?
Соломон Краткий


Так уж получилось, что нам пришлось открыть еще несколько бутылок шампанского. Первый тост мы подняли за производство Зигеля. Потом за Лопец, и за Валаду тоже. Лопец стала сержантом, Валада - капралом. Полевое производство в чин хорошо тем, что ты получаешь командира, знающего свое дело.
Потом нам пришлось выпить за мою отставку, мое новое назначение индейским проводником, моего прадедушку, который был чистокровным чероки. Или мой прапрадед? Потом вспомнили, что я что-то говорил насчет женитьбы, поэтому нам, конечно, пришлось поднять тост за грядущую свадьбу, который сопровождался рядом особо непристойных замечаний. Затем последовал отдельный тост за мудрость - или глупость - генерала Лиз Тирелли, которая сказала «да». А затем последовал тост за ребеночка. Детей. В общем, несколько тостов за детишек.
А потом мы встали и молча выпили в память тех, кто не мог разделить нашу радость. После этого тоста мы разбили вдребезги стаканы и были вынуждены начать все заново. И начали с тоста за новые стаканы. Потом я произнес длинную и чересчур слезливую речь о лучшем боевом отделении в моей жизни - на это потребовалось три отдельных мокрых салюта. А затем мы должны были на минуту притормозить, пока Лопец открывала новые бутылки. Пробки рикошетили от потолка и стен, а брызги шампанского летели повсюду под крики и смех.
Несколько тостов мы подняли за червей - и ужасную смерть, которая им предстоит. От наших рук, разумеется. Каждый вставал и в деталях излагал свой план убийства, и, конечно, каждое из этих заявлений требовалось почтить серьезным возлиянием.
В конечном итоге, однако, мне пришлось извиниться. Я хотел откланяться, прежде чем попойка примет угрожающие размеры. Кроме того, у нас кончилось шампанское. Лопец заказала еще.
Я воспользовался моментом и стал высматривать лестницу.
- Боже, как я ненавижу дирижабли. В них всегда невозможная болтанка. Эта капитан Харбо ни черта не умеет летать. Смотрите, как крутится эта штука. - Я откле-ияся от стены и повернулся к Лопец. - Мне больше не наливайте, спасибо, достаточно.
- Выпейте это. - Она попыталась всунуть мне в руку высокий стакан с какой- то жидкостью.
- О нет, нет. Мешать напитки очень плохо. Помоги мне найти дверь.
- Я настаиваю. Генерал Тирелли никогда не простит мне, если я выпушу вас в таком виде. Выпейте, от этого полегчает.
- Не надо. Честно, я в порядке. Просто мне необходимо присесть на месяц- другой.
- Давайте пейте до дна. Вот умница.
Выпить было проще, чем спорить. Кроме того, она держала меня за волосы.
- Кха! Ух! Ик! По вкусу напоминает жидкость против овечьих клещей. Что ты пытаешься сделать, отравить меня?
- Я пытаюсь протрезвить вас…
- Это то же самое.
- … По крайней мере, до такой степени, чтобы вы могли выйти отсюда как подобает офицеру. Выпейте еще.
- Я - не офицер. Я штатский. Я выпил еще.
- О, почему вы не сказали об этом раньше? Я бы подыскала для вас теплую сточную канаву.
- Звучит соблазнительно. Может быть, я умер бы в ней и избавился от этого привкуса во рту.
- Вы не очень часто выпиваете, да? Я моргнул, туманно глядя на нее.
- Э?.. Я могу сам справиться. - Меня передернуло. - Что это за гадость?.
- Супернейтрализатор алкоголя.
- Это та жидкость, которая попадает в кровь, впитывает его и расщепляет?..
- Точно. Она ускоряет метаболизм. - Лопец взглянула на часы. - Приготовились. Наступает самое смешное. Когда алкоголь расщепляется, начинается сахарный криз. Не желаете пойти побегать?
- Шутишь…
- Весь секрет в упражнениях. Нужна большая нагрузка.
- Я - человек гражданский. Единственное упражнение, которое мне сейчас доступно, - это лечь в кровать и затрахать себя до смерти.
- Самостоятельно? Или с помощью партнера?
- Как захочет Лиз. - Я сел прямее, усиленно моргая, чтобы в глазах перестало двоиться. - Ладно, по-моему, теперь я в порядке. Можешь меня отпустить.
Она отпустила. Я упал на бок.
- Наверное, это не такая уж хорошая идея, - заметил я с пола и спустя секунду добавил: - Ты когда-нибудь замечала рисунок на этом ковре, как он убегает вдаль? Интересный вид открывается. Ляг и посмотри.
Лопец подняла меня за шиворот и сердито посмотрела. Потом повернулась к Зигелю и крикнула на него: - Это ты дал ему огненную воду? Разве тебе не говорили про штатских?
Зигель подошел и запрокинул мне голову так, что в моих глазах вспыхнули огни. Я инстинктивно зажмурился. Он большим и указательным пальцами снова открыл мне глаза.
- Будет жить, - проворчал он. - Просто не знаю, из чего делают в наши дни офицеров…
Лопец сардонически посмотрела на него.
- Я знаю. И это выглядит довольно неприглядно, amigo. - Она повернулась обратно ко мне. - Вам следует говорить, капитан. Вы слишком пьяны, чтобы петь.
- Нет, подожди, есть идея поинтереснее. - Я постарался как можно лучше изобразить ирландский акцент и, качаясь, поднялся на ноги. - Я расскажу вам об эльфе и пингвине. - Забравшись на стул и немного подумав, я решил лезть на потолок. - Зигель, иди сюда. - Я поманил его рукой. - Я слушал твою историю насчет крошки Бетти. Теперь ты должен выслушать мой анекдот про эльфа. Кроме того, это традиция. Новые ребята его еще не слышали…
Лопец взяла меня за руку.
- Никаких анекдотов про эльфа не будет, капитан. Конституция Соединенных Штатов запрещает жестокие и необычные наказания.
- Не будет анекдота про эльфа? - горестно спросил я.
- Разве вы не помните, почему вас попросили покинуть Ирландию?
- Честно говоря, я сейчас много чего не помню.
- Поверьте мне.
- Эй! Что ты там говорила насчет пения?
- Я ничего не говорила насчет пения.
- О, я думал, что говорила. Все равно. - Я икнул. - У меня есть идея. Насчет червей. (Они оба быстро взглянули на меня.) Эй! Отчего такие серьезные лица? Ведь считается, что у нас дружеская вечеринка. - Я забыл, о чем говорю, и пошарил вокруг в поисках стакана. - Давайте выпьем за мою идею.
- Вы уже достаточно выпили, - заметил Зигель. - Что у вас за идея? Валяйте, рассказывайте, капитан.
Вместо этого меня стошнило. Я захихикал, все-таки еще понимая, что полагалось бы покраснеть.
- Простите, я… - И меня снова вырвало. - Это так отрезвитель действует?
- Более или менее. Не смущайтесь, - сказала Лопец. - Я давно знаю, что вы свинья, просто не могла сказать вам это раньше. - Она села напротив и взяла мои руки в свои. - Вы сказали, что у вас есть идея.
- Нет. Ее уже нет. Она вертелась на самом краешке, но я упустил ее.
- Что-то насчет червей. Они оба встревожились.
- Угу. - Я раздраженно потряс головой. - Это просто чувство, которое как бы заигрывает со мной; по-настоящему это пока не идея, просто физическое ощущение, но я не могу выразить его словами, я думаю… нет, не знаю. Будь все проклято. Я что-то упускаю…
- Думайте об этом чувстве, - посоветовала Лопец. - Нет, даже не думайте. Просто чувствуйте. Прочувствуйте его, а потом посмотрите на то, что получится.
- Я знаю это упражнение, - проворчал я, отнимая у нее свои руки. - Оно здесь не поможет. - Я сел прямо и снова стравил. - Это отрезвляющее действует чересчур хорошо. Нет, то чувство исчезло совсем. Я потерял его. Возможно, это не так уж важно. А может быть, оно вернется.
Я прислонился к стене, полностью расслабив тело. Лопец и Зигель сели напротив, настороженно глядя на меня.
- Эй! А почему вы, ребята, не пьяные? Оба неожиданно смутились.
- Э…
- О, я понял. Обычный розыгрыш молодожена: напоить его так, чтобы он проспал первую брачную ночь.
Зигель покачал головой: - Нет, не совсем… Лопец перебила его: - Да, совсем не так. Зигель подумал, что будет забавно напоить вас, капитан. Что-то вроде расплаты. Дать вам возможность почувствовать себя дураком. Одним из нас. А потом мы вспомнили истории, которые рассказывают о людях, испытавших вспышки прозрения от отрез-вителя, и решили, ну, мы решили проверить это на вас, потому что вы так много знаете о червях и, возможно, придумали бы что-нибудь грандиозное…
- Вы, наверное, сейчас чертовски злы. Я почти не слушал Зигеля.
- А знаете, это неплохая идея - использовать наркотики для стимуляции воображения. Мне жаль, что разочаровал вас. Плохо, что это не сработало.
- Вы не обиделись?
- Только физически, - рассеянно сказал я. - Я просто рассуждал, как черви думают. Какая-то фраза напомнила мне одну из дискуссий, которую мы вели во время подготовки экспедиции. Мы размышляли, что будет, если имплантировать датчик червю. Как Дуайн Гродин. Или как членам Т-корпуса. Люди из Т-корпуса могли бы слушать, как слышит червь, видеть глазами червя, чувствовать, как чувствует он. Они могли бы думать, как думает червь. А потом рассказали бы нам, что происходит в действительности. Это было бы что-то, не так ли? Зигель и Лопец переглянулись.
- Это было бы грандиозно, - сказал Курт.
- Давайте дальше, - нетерпеливо попросила Лопец.
- Ну, мы направили предложение наверх, и его рассмотрела рабочая группа. Я не слышал, чтобы они что-то решили. Привели пару причин, почему это дурацкая затея. Я имею в виду, не биологических. С одной стороны, у червя не так много мозгов. Настоящих мозгов. То, что у них есть, не более чем сплетение перезревших ганглиев. Насколько мы можем судить, большая часть их мышления - или того, что заменяет процесс мышления, - происходит во всем остальном теле, в сети нервных симбионтов. Это - те же волокна, из которых состоит их мех, только они растут внутрь. Большие черви представляют собой мешки нервных волокон, они просто большие волосяные матрасы. Если разрезать червя, то вид будет такой, словно смотришь в мешок пылесоса, после того как им пропылесосили собачью конуру. Частично