группа» • - не люди, Джон. Это абстрактная идея. Любой, кто хочет расширить свое видение того, что возможно в этой Вселенной, автоматически становится членом группы. У человечества всегда была своя «сердцевинная группа», и во все времена в нее входили люди - не важно, знали они об этом или нет, - которые бросали вызов тому, что есть, и таким образом могли создавать то, что будет.
РОБИНСОН. И тем не менее, доктор Форман, существует группа людей, прошедших курс модулирующей тренировки и считающих себя членами «сердцевинной группы», и эта группа в настоящее время активно влияет на обе ветви федерального правительства, включая исполнительную власть, обе палаты Конгресса, армию и даже средства массовой информации. Это так?
ФОРМАН (кивает). Модулирующая тренировка - для преуспевающих людей. Она нужна тем, кто знает, как добиться результатов, и кто хочет обучиться технологии сознания, дабы иметь возможность поднять свою личную производительность на качественно новый уровень.
РОБИНСОН. Избавьте нас от своего вербовочного жаргона, док, просто ответьте на мой вопрос.
ФОРМАН. Это и есть ответ. На наших курсах занималось множество высокопоставленных чиновников. Ничего зловещего в том, что эта технология приносит плоды, нет. По сути, с той же целью вы каждый день чистите зубы. Почему же вас так пугает трансформация общественного сознания?
РОБИНСОН. По-моему, доктор Чин права. Вы сошли с ума и опасны.*^то вы собираетесь делать со всей этой трансформацией?
ФОРМАН. Знаете старую притчу? Когда придет время железных дорог, у вас будут железные дороги. Когда придет время аэропланов, у вас будут аэропланы. Когда придет время зиллабангов, у вас будут зиллабанги. Что такое зилла-банги? Не знаю. Для них еще не пришло время. Но я знаю, что наступило время трансформации, и то, что мы собираемся сделать с ней - это стать совершенно другим видом человеческих существ. И я не думаю, что у нас есть большой выбор, ибо если мы сами не трансформируем себя в более сильный, более процветающий вид, то хторране трансформируют нас в вид вымирающий…

Просто заразить одну или две особи в популяции недостаточно для того, чтобы гарантировать вспышку эпидемии, даже хторранской. Необходим постоянный источник заражения, а не спорадическое или случайное инфицирование. Только переносчик возбудителя может гарантировать повторное заражение в той мере, которая сделает эпидемию неизбежной.
Таким образом, для этого требуется хторранский эквивалент, например, блохи или москиты. Прежде нем вспыхнет эпидемия, прежде чем возникнут злокачественные заболевания, должен появиться постоянный переносчик их возбудителей.
В настоящее время наиболее вероятным кандидатом на роль переносчика является встречающаяся повсеместно ядовитая жигалка - прожорливое жалящее «насекомое». В начшге своего жизненного цикла жигалки мельче мошки, но при достаточном питании могут вырастать до размеров стрекозы.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

20 В СУМЕРКАХ

Собака была первой попыткой природы создать неврастеника. Пришлось потренироваться на собаках, прежде чем было достигнуто совершенство.
Соломон Краткий


Вьюга замела окрестности толстым покрывалом тишины и розовой пыли. К утру она превратится в густую вязкую массу, а к концу завтрашнего дня покроется твердой хрустящей коркой.
В оврагах и ложбинах, куда натекут озерца сладкой грязи глубиной с метр и больше, застывшую массу будет почти невозможно разбить. Может пройти целый год, прежде чем она растрескается, раскрошится и в конечном итоге вымоется дождями, но до того времени сахарные пласты будут служить запасами легкоусвояемого белка для любого голодного детеныша червя, только что вылупившегося из яйца. Это чисто хторранское угощение, земное животное обломает зубы или вывихнет челюсть, если попробует откусить кусочек от этого каменного леденца.
Сидя в бронетранспортере, мы следили за происходящим под землей. Дел у нас было более чем достаточно, скучать не приходилось.
Наш тигр ползал вверх и вниз по стенам маточного гнезда, пробуя на вкус, нюхая, трогая, измеряя, записывая, сканируя, исследуя и отбирая пробы всего, что попадалось на пути. Мы брали образцы где только могли. Наши иглы укалывали и пронзали, мы отрезали кусочки от стен, отщипывали от каждого органа. Мы протыкали и Долбили, делали все, что запросто могло спровоцировать гнездо на ответное возмущение. Но его обитатели - эмбриональные представители хторранской экологии - едва реагировали. Очевидно, гнездо имело достаточно плотную изоляцию, чтобы действия тигра могли вызвать роение квартирантов наверху.
Уиллиг тихо сидела на своем рабочем месте, наблюдая, как картина трехмерного изображения гнезда на экране близится к завершению. Зигель и я по очереди следили за неустанными поисками тигра - поставляли Уиллиг сырой материал для ее карты. Рейли и Лопец зашторили наблюдательные фонари наверху и ушли в кормовой отсек немного отдохнуть, если удастся. Они разбудили Локи и Валаду и упали на согретые коллегами койки. Валада с удовольствием потянулась, Локи только почесался и пошел посмотреть, не осталось ли коричневого пойла.
Розовый закат превратился в красноватые сумерки. Красные сумерки погасли, и мы оказались в бархатно-черной колодезной тьме. Внутри гнезда-матки существа неустанно двигались в своем забытьи. Если розовое покрывало наверху и оказывало на них какой-то эффект, это проявлялось не сразу.
- Капитан?.. - окликнула меня Валада со своего рабочего места.
Измученный, я поднялся и, шагнув вперед, заглянул ей через плечо.
- Что там у тебя?
Она показала на один из дисплеев. Несколько серых слизней пытались медленно ползти вверх по туннелю.
- Мне кажется, вы правы насчет того, что эти ребята служат такси. Уже час, как они пытаются преодолеть этот склон.
- Хорошо, но где пассажиры?
- Над этим я тоже поработала. - Валада вызвала на экран новую серию изображений. - Смотрите, это другая часть гнезда. - Серые слизни безжалостно обгладывали край одного из студенистых органов, выделяя при этом столько же, сколько съедали. Вокруг них лежали влажные кучки. - Часть этого добра прилипает к их бокам, - сообщила Валада. - Но, заметьте, они просто заглатывают пищу, не разжевав ее. Хотите пари, что больщинство яиц проходит через их кишечник неповрежденными? Слизни вылезают на поверхность, оправляются, яйца созревают в их дерьме, и новое поколение спокойно может жрать первого встречного.
- Обычное дело для новых поколений, - пробормотал я, думая о другом. - Я награждаю тебя только половиной дополнительного пайка…
- Только половиной? - запротестовала она.
- Ты упустила одну вещь. Как только мы получим возможность просканировать одного из этих маленьких гадов, то увидим - могу спорить на что угодно, - что часть яиц уже проклюнулась в брюхе слизней и вылупившиеся из них твари благополучно пожирают внутренности своих такси.
- Фу. - Валада наморщила нос.
- Согласен, но природа не любит отходов. Особенно хторранская. Если слизни - просто такси, то, как только они попадают на поверхность, их работа заканчивается, так? Что они делают потом? Ждут, пока сдохнут? Это расточительно. Используй их как жратву - и ничего не пропадет даром, даже визг. Мне действительно не терпится посмотреть, что внутри какой-нибудь из этих улиток.
Валада согласно кивнула.
- Мы должны вернуть тигра. Три штуки лежат у него в морозилке.
- Ты права.
Я одобрительно потрепал ее по плечу и пошел вперед, в отсек водителя. Кокпит. Или так называемый мостик. Пока Зигель на вахте, это самое тихое место в машине, а мне нужно было подумать.
Все было выключено и заперто, но даже в режиме консервации отсек оставался активным командным центром. Все семь экранов на передней панели по-прежнему ярко светились, контролируя состояние машины и экипажа. Я постоял немного, изучая показания приборов. Мы находились в довольно хорошем состоянии, учитывая, конечно, наши обстоятельства. Либо Уиллиг, либо Зигель контролировали дублирующие экраны на корме; если случится что-нибудь требующее вмешательства, они сразу заметят.
Я оперся руками на спинку водительского кресла, перенес на них свой вес и проделал разные упражнения на растяжку, чтобы расслабить сведенные мышцы спины, Болело все: голова, спина, ноги, ступни; я постарел раньше времени. И больше не чувствовал себя счастливчиком. Появилось предчувствие, что я не переживу эту войну. Впрочем, ее не переживет никто.
И тем не менее… парадоксальность ситуации заключалась в том, что, хотя оставшееся в живых человечество и оцепенело в ужасе перед погибельным роком, расползающимся по коже планеты, мы по-прежнему сохраняли способность эмоционально отделять себя от страха и таким образом могли оценить красоту невероятной хтор-ранской экологии. Я еще не встречал ученого или техника, которого не восхищала бы работа механизмов заражения.
Я не мог это объяснить. Даже не был уверен, что понимаю это, но испытывал восхищение и сам. Чем больше наблюдал я хторранскую жизнь, тем больше поражала меня ее сложность. Разрозненные кусочки настолько точно совмещались друг с другом, что это не поддавалось описанию. Взаимоотношения превосходили обычный симбиоз. Соединяясь, два хторранских вида становились абсолютно новым растением или животным. По сути, ни один организм не был по-настоящему независимым существом. И тем не менее вынужденное партнерство не тяготило и не ограничивало их, а, наоборот, скорее, совершенствовало и расширяло возможности.
Могут ли нервные реснички существовать отдельно от голых слизней? Способны ли слизни выжить среди поджидающих их опасностей, если бы об этом их не предупреждали нервные симбионты? Может быть, да, может быть, нет - кто знает? Но сложите оба вида вместе, и получится червь, огромный, голодный, свирепый, оснащенный сенсорной системой, позволяющей выслеживать жертву на огромном расстоянии даже на пересеченной местности.
Не сомневаюсь, что нам предстоит открыть еще более поразительные примеры партнерства. Если мы сможем проследить жизненный цикл всего, что происходит в этом маточном гнезде, какие сюрпризы нас ждут? Какие тайны хторранского развития будут наконец раскрыты?
Я наклонился вперед и включил один из экранов, чтобы проверить состояние Шер-Хана. Его необходимо вернуть назад. Отделения для проб почти заполнены, а энергетические клетки скоро потребуют подзарядки. Мы могли бы нагрузить его новым запасом дистанционных датчиков широкого спектра и снова отправить в гнездо. Отпущенные на свободу, эти датчики способны самостоятельно найти место, и таким образом мы получим более детальную картину.
Я взглянул на часы. Еще рано. Если проработать внизу всю ночь, то можно провернуть все перед рассветом. Но в результате розового шторма, возможно, все- таки произойдет что-нибудь интересное, так что нужно доставить туда более мощные датчики как можно скорее. Я не хотел рисковать, выводя Шер-Хана из гнезда на аварийном энергетическом запасе, - он был слишком мал. Ладно, решено. Мы выведем его сейчас.
Я откинулся в кресле и еще раз потянулся, стараясь добиться хруста в позвоночнике, но либо запас хруста закончился, либо мускулы слишком сильно свело. Я добился лишь болезненной судороги.
И поковылял обратно в главный отсек. - Зигель, высаживай оставшиеся датчики и возвращай тигра домой. Как только он выйдет в туннель, дальше его поведут Рейли или Локи. Переложите пробы в морозильник, загрузите в зверя импульсную гранату и максимум универсальных датчиков, а потом отправьте обратно вниз. Операциями на борту пусть займется Вала-да; она или Рейли могут провести зверя по туннелю вниз. Мы вступим в дело, когда он попадет во внутреннюю камеру. Я хочу, чтобы первые датчики были на месте до восхода. Все понял? Отлично. Вперед. Уиллиг взглянула на меня.
- Еще есть время поспорить с вами?
- Только покороче, - распорядился я и, взявшись за поручень под крышей транспортера, повис на нем. - В вашем распоряжении три минуты.
- Столько мне не потребуется, - ответила она. - Я думаю, что мы совершаем ошибку, выводя тигра сейчас. Что, если в это время там случится что-нибудь важное?
- Я думал об этом. Если там произойдет что-то важное, мы уловим это через датчики. Но если мы не выведем тигра сейчас и не перезарядим, то рискуем потерять не только его, но и пробы тоже. Я считаю, что безопаснее сделать это сейчас. Сегодня ночью ничего не произойдет - пока шторм в самом разгаре, - а вот насчет завтра я не уверен. Жрачка будет готова, только когда осядет пыль. И к этому моменту мне бы хотелось иметь Шер-Хана полностью перезаряженным.
- Хорошо, - согласилась Уиллиг. - Диспут окончен. - Она повернулась к своим приборам. - Я тут наметила обратную дорогу. В основном по твердой почве, слой пыли не должен быть глубоким, но есть одно или два места, где придется как- нибудь извернуться. Промоина, в которой можно раз-другой оступиться. Тому, кто поведет тигра назад, придется действовать вслепую. Лучше предоставить это ИЛ- машине, а оператор пусть посидит сложа руки и получит удовольствие от верховой езды.
- Точь-в-точь моя мысль. - Я одарил ее самой разлюбезной улыбкой. - Чтобы быть блестящим командиром, надо позволять своим подчиненным рожать блестящие идеи; в этом весь секрет. Сделайте все, как решили.
Уиллиг уже занималась этим. Она даже не обернулась.
- Когда вас разбудить?
- Вы укладываете меня в постель?
- Вы и так уже на полпути к ней. Когда я буду укладывать вас в постель, вы это почувствуете.
Я проковылял в задний отсек и повалился на нижнюю койку.
И внезапно снова оказался один - опять нахлынуло все, чему я сопротивлялся последние часы.
Все сразу навалилось на меня. Гудело все - голова, сердце, руки. Все тело вибрировало. Я прижал пальцем вену на шее. Пульс отвратительно частил. Сколько времени я держал себя в таком напряжении? День? Неделю? Всю жизнь? Я не помнил, когда в последний раз позволил себе расслабиться, и не был способен на это даже сейчас. Я лежал на койке и дрожал. Мне было хорошо известно это чувство: тревога перерастает в панику, которая сменяется отчаянием, фрустрацией и бритвенно- острым ощущением ужаса. Мозг лихорадочно работал. Я боялся позволить себе расслабиться, боялся, что если я это сделаю, то отпущу и свою жизнь; я был настолько изможден, что не сумел бы потом восстановить контроль над телом, не осталось бы ничего, что не давало мне рассыпаться. Я просто испарился бы. Просто впал бы в бессознательность и исчез бы навсегда. Подо мной открылась бы дыра, и я провалился бы в бездну - даже не смерти, а на ступеньку ниже нее.
Я резко сел. Слишком резко - закружилась голова. Я сжал ее руками и начал медленно считать, ожидая, когда пройдет головокружение. Когда успокоится тело. Только оно не успокаивалось. Не могло успокоиться. Желудок сжимали спазмы, как гнездо копошащихся хторранских тварей под рощей. Было так плохо, что хотелось выскочить из кабины, распахнуть дверь и помчаться голым по розовой пыли.
Наша работа будет иметь смысл, только если мы вернемся живыми. Сумеем ли? Какой толщины достиг слой пыли? Как быстро он расплывется в липкую жижу? Похоронит нас заживо, или мы просто обнаружим, что не можем выбраться? Бронетранспортер может прилипнуть к земле уже завтра. Заберут ли нас отсюда, если мы попытаемся вызвать вертушку?
И, что более важно, глянет ли кто-нибудь на собранные нами данные?
Или мое имя теперь настолько ненавистно, что от наших проб отмахнутся, даже не взглянув на них, просто потому, что там будет стоять моя фамилия?
Что сейчас делает генерал Уэйнрайт? Что приготовил мне Данненфелзер? И что скажет доктор Зимф? Ничего печатного, я уверен.
А самое главное, как поведет себя Лиз? Что я мог сказать ей? Что сделать, чтобы исправить положение?
Слишком далеко я зашел на этот раз. Ощущение было мерзкое…
Я снова лег на спину. Такого звона во всем теле я еще никогда не испытывал. Что я делал, когда в последний раз сходил с ума? Не знаю. Даже не могу припомнить, когда я был таким ненормальным. Нет, неправда. Я был еще ненормальнее, чем сейчас. Намного ненормальнее. Но в тот раз это доставляло мне удовольствие.
- Я не знаю, - прошептал я. - Просто не знаю.
И услышал в голове голос Формана: «Это я понял. Ты не знаешь. Но если бы ты знал… что бы ты тогда знал?» - Нет. Я действительно не знаю.
«Я тебя слышу, - засмеялся он. - Но если бы ты действительно знал… что бы ты знал?» Я невольно рассмеялся. В прошлый раз, почувствовав себя загнанным в чудовищную ловушку и потерявшим всякую надежду, я сочинил больше сотни лимериков. Некоторые были настолько ужасны, что даже я смущался читать их.
Сочинение лимериков не вылечило тогда моего сумасшествия - только направило его в русло более приемлемого поведения. В том и состояла вся соль шутки. Доктор Дэвидсон говорил, что абсолютно нормальных людей не существует. Максимум, на что способен любой - научиться как можно ловчее обманывать окружающих, чтобы никто не мог увидеть правду.
Лимерики… Дурацкая идея. Хотя - это было хоть ка-юш-то занятием. Занятием, которое отвлекает.
С чем бы срифмовать Марано?
Ничего не приходит в голову. Придется попробовать се имя.

Секс в исполнении крошки Лидии
Показывать можно детям по видео.
У Лидии лишь цена
Целомудрия лишена -
Такое бесстыдство едва ли вы видели.

Рано или поздно я подберу вторую рифму на Уиллиг. Я заснул прежде, чем смог ее придумать.

Жигалка - идеальный пример параллелизма в эволюции. Это существо является аналогом москита в хторранской экологии. Хотя оно меньше, проворнее и намного прожорливее, но функционально эквивалентно земному аналогу.
Жигалка жалит свою жертву, впрыскивает антикоагу-. гянт и сосет кровь (или жидкость, выполняющую роль крови у хторранских организмов), всасывает с кровью вирусы и бактерии и доставляет их прямиком к следующей своей жертве.
Жигалка имеет исключительно высокий уровень метаболизма. Из-за своих малых, размеров и быстрого роста она должна питаться весь день напролет. За двадцать четыре часа одна жигалка способна покусать и заразить до сотни Разных животных - как хторранских, так и земных. Она больше других подходит на роль первичного переносчика хторранских микроорганизмов.
В результате возникает чрезвычайно эффективный источник инфицирования. Сейчас, когда пишутся эти строки, большинство ученых считает жигалку первопричиной Распространения хторранских эпидемий среди населения Земли.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

21 ВОСПРОИЗВВДЕНИЕ

Проблема с кошками в том, что, когда тянешь их наверх, они всегда цепляются за дно.
Соломон Краткий


Нерифмуемая Уиллиг легонько потрясла меня, чтобы разбудить.
- Капитан Маккарти?
- А? Что? - Пытаясь сесть, я треснулся головой о верхнюю койку. Потом боком скатился на пол, потирая лоб. - Который час?
- Половина восьмого. Ничего не происходило, поэтому мы дали вам поспать подольше.
- А вот этого не надо было делать…
- Вы нуждались в отдыхе.
- Простите, но в армии, в которой я служу, капралы имеют обыкновение подчиняться приказам капитанов.
- Добавьте это к списку обвинений в мой адрес в будущем трибунале. Я дала вам поспать подольше, но…
- Что стряслось?
- Пока ничего. Мы перезарядили и заново загрузили тигра. Я думала, вы проснетесь от шума. Он отправился обратно в дыру в шесть тридцать утра. ИЛ провел его без каких-либо проблем. Мы уже имеем данные с половины широкоспекторных датчиков. Зигель устанавливает остальные.
- Что «но»?
- Что-то двигается наверху. Пока оно за горизонтом…
- Как пыль?
- Прекратила выпадать еще ночью. День стоит ясный. Видимость почти неограниченна. Пейзаж такой розовый, что так и ожидаешь увидеть Изумрудный Город.
- И?.. - подтолкнул я ее, пробираясь в нос машины. Уиллиг шла следом.
- Вдали видны столбы пыли. Как показал анализ, там двигаются три объекта.
Я похлопал Локи по спине, чтобы он освободил мое место.
- Давайте посмотрим, Локи показывал через мое плечо: - Здесь и вот здесь…
- Вижу.
- Это черви?
- Похоже на червей, - сказал я. - Но с таким же успехом это могут быть джипы. Или сумасшедшие мотоциклисты. Или бандиты.
- Угу, - подтвердила Уиллиг. - Ни один человек в своем уме не полезет в это дерьмо.
- Ну, тогда круг сужается всего до двух миллиардов оставшихся в живых. Нормальных людей больше не существует.
- Вы знаете, что я имею в виду.
- Слыхали когда-нибудь о ренегатах? Уиллиг прикусила язык.
- Однако, - добавил я, - я все-таки склоняюсь в пользу червей. Здесь их места, а не людей. Вы проследили за ними?
Локи протянул руку над моим плечом и нажал на клавишу.
- Вот карта, на нее наложена схема перемещения. Видите, они рыщут туда- сюда, но все время продвигаются на северо-восток. Через час будут здесь.
- Хорошо, - сказал я. - Тогда у нас есть время позавтракать. - Оттолкнувшись от консоли, я развернулся в кресле к Уиллиг: - Мне подайте ветчину с яйцами - яйца вкрутую, ветчина с корочкой, большой бокал апельсинового сока, белый тост с плавленым сливочным сыром и клубничное желе. Грейпфрут дольками в сиропе. Очистите три штуки.
- Будете есть то же, что и рядовые, - парировала Уиллиг. - Коричневое. Липкое. Но без ограничений.
- Ладно, попытаться все-таки стоило. - Я повернулся обратно к Локи: - Сколько ты на вахте?
- Всего час.
- Хорошо, полезай наверх в фонарь. Если проснулся Рейли, пусть пересядет во вторую башню. Проверь оружие. Используем замораживающие ракеты и вяжущий аэрозоль. Эта розовая пыль довольно взрывоопасна, пока не осядет.
- Не хотите запустить птицу-шпиона? - спросила Уиллинг.
Я подумал. Почесал голову. Поковырял пальцем в ухе. Пригладил волосы. Потер щеку. Надо бы побриться. Подбородок отчаянно зудел. Очень хотелось принят душ. Я поднял глаза на Уиллиг и сказал; - Не-а. Мы рискуем потерять ее из-за пыли, а он еще может понадобиться. Давайте просто окопаемся. Зи-гель, в гнезде что-нибудь происходит?
Зигель отозвался не сразу. Казалось, он подыскивал подходящие слова, но так и не смог найти.
- Ну, что там? - спросил я.
- Э… какая-то чертовщина. Даже не знаю, как и объяснить.
- Не паникуй. В этом мире все чертовщина. Дай-ка я взгляну на запись. Я потянулся наверх, надел ВР-шлем и на этот раз провалился в киберпространство с удивительной легкостью. Сегодня хторранское гнездо не выглядело столь враждебным; неизвестно, к добру это или нет.
Передо мной был тот же комок слизней, а может быть, и другой. Они по- прежнему выглядели как крошечные голые черви. Но я однажды видел младенца червя, только что из скорлупы. И он родился - вылупился? - с волосами. Таким образом, кем бы ни были эти слизни, они, должно быть, пока эмбрионы или… что-нибудь еще.
- Готово, - доложил Зигель. - Вот запись…
Реальность сместилась и замигала; показатель времени сообщал, что картинка снята меньше чем час назад. Слизней в клубке было больше. И сам клубок тоже был больше.
- Мы рассаживали датчики, - сказал Зигель. - Один выскользнул. Ладно, лучше смотрите сами.
Датчик по форме походил на слизня, только в твердой оболочке. По интеллекту его не сравнишь с тигром - довольно глуповатая штука, - но с работой он справлялся. Прямо перед нами один из датчиков пытался переползти через кучу извивающихся влажных тварей и неожиданно нарушил равновесие в ней. Несколько тварей начали медленно съезжать вниз. Моментально все слизни закричали резкими, тонкими голосами, слившимися в пронзительный визг. Как только они подняли шум, клубок распался на несколько более мелких. Некоторые слизни рассыпались по скользкому полу камеры. Все они теперь двигались быстрее, сворачиваясь и разворачиваясь в злобном возбуждении. Некоторые органы гнезда отреагировали на шум и переполох, подрагивая в резонанс и издавая бульканье. Это только подхлестнуло панику среди слизней.
- Теперь посмотрите сюда, - сказал Зигель. - Наблюдайте за теми двумя, что справа.
Слизни визжали как поросята, оторванные от матери. Двое, справа, были возбуждены больше всех. Один случайно врезался в другого, на что оба отреагировали со страшной, животной злобой. Они развернулись мордами друг к другу, выгнули спины и покрылись пупырышками, похожими на гусиную кожу. Один попытался встать на дыбы, другой атаковал его, яростно кусая. Первый взвизгнул от боли и тоже начал кусаться, они покатились кувырком, вскрикивая и извиваясь на мягком полу, как угри. Эти бледные слизни обладали удивительно большими пастями. Сканирование первых трех экземпляров показало, что зубов у них нет - только десны с острыми краями. Нетрудно было поверить, что они и в самом деле детеныши червей: ярость, с которой они сражались, послужила бы достаточным доказательством для многих.
- Сейчас начнется, - предупредил Зигель. - Просто удивление берет.
Два слизня завертелись волчком, неожиданно налетели на большой красный пузырь и отрикошетили в кучу возбужденных сородичей. В тот же момент клубок взорвался яростью, каждая особь превратилась в такую же бешеную тварь, как те двое, что вызвали цепную реакцию. Каждый атаковал ближайшего соседа, иногда они сплетались в венок кусающих друг друга за хвост бестий, иногда сбивались в кипящие яростью клубки, то распадающиеся, то вновь сплетающиеся. Не прошло и нескольких секунд, как все до одного слизни в куче-мале вступили в драку. Закапала густая кровь, потом она потекла струйками и наконец полилась ручьями.
Еще через несколько секунд картина сражения прояснилась. Каждый слизень атаковал, каждый кусал, каждый яростно пожирал. Серьезно раненные и не выдержавшие нападений особи вскоре перестали двигаться и были быстро пожраны. Вскоре накал ярости начал спадать, в какой-то момент все сразу прекратилось, сменившись оргией жадного пожирания, глотания, бездумного жевания. В конечном итоге, начал восстанавливаться первоначальный клубок; на этот раз слизней в нем были меньше, зато они стали намного жирнее. От их исчезнувших собратьев осталось всего несколько темных пятен. Уцелевшие слизни были по-прежнему возбуждены, но мы видели, что теперь они успокаиваются и вскоре вернутся в прежнее, более спокойное состояние.
Зигель вернул изображение настоящего времени.
- Довольно жуткая публика, а?
- Мне доводилось видеть собрания и похуже.
Но тон мой был не слишком убедителен. Зигель прав. Жестокость этих созданий не вязалась с их безобидным толстым, аморфным видом.
- Что вы об этом думаете?
- Любопытный защитный механизм, - сказал я. - Если тебя потревожили, возьми и сожри кого-нибудь.
Мой голос прозвучал гораздо спокойнее, чем следовало, по мнению моего желудка.
- Ну и? Думаете, это детеныши червей? - спросил Зигель.
Я заколебался, прежде чем ответить.
- Не знаю. Я видел новорожденных червей. У них был мех. Может быть, это какая-то переходная фаза. - Я снял ВР-шлем и начал размышлять вслух: - Детенышей, которых я видел, приручила семья ренегатов. Они уже имели трех червей, но хотели еще. Думаю, предполагалось их разведение. Меня всегда интересовало, что из этого выйдет - кто кого будет разводить, в конечном итоге. Но я был там, когда появился четвертый червь - только что вылупившийся младенец. Ренегаты считали это очень важным событием. По их терминологии, произошло завершение. Позже, когда у меня появилась возможность вернуться туда с соответствующим оружием, они обзавелись уже целым выводком маленьких червей. Я так никогда и не узнал, откуда взялись детеныши и как эти люди приручали их. Нет, вру - кое-что мне известно. Это был процесс импринтинга. По-моему, он происходит в тот момент общения червей, когда они сплетаются вместе, но это по- прежнему не отвечает на вопрос, как человек может приручить червя, если останется с ним один на один.
- Но вы знаете, что это возможно, вы сами видели доказательство, - сказал Зигель.
Я задумчиво кивнул.
- Да, я знаю, что это возможно. Я только не знаю, как они это делали. Не могу представить себе человека, спускающегося в гнездо волочащихся деревьев и выносящего оттуда несколько таких вот детенышей. И не могу представить прирученного червя после того, как он начал расти. Но вопрос насчет ренегатов требует ответа. Я убежден, что этот процесс должен быть простым и подразумевает присутствие при вылуплении червя. Может быть, все предельно просто: его достаточно кормить, ласкать, нянчить и тыкать носом в лужу каждый раз, когда ему захочется выразить свое мнение на ковре. Точно так же, как приручают людей. Многих, во всяком случае. - После задумчивой паузы я добавил: - Если это так, то, боюсь, в будущем мы увидим намного больше ренегатов.
Зигель не ответил. Эта мысль явно расстроила его. Однако Уиллиг точно поняла, о чем я думал.
- Значит, вы считаете, что все мы неизбежно превратимся в ренегатов?
- Не знаю. Нам известно, что люди могут жить в лагерях червей, и нам известно, что человек может приручить червя так, чтобы сосуществовать с ним как с партнером. Или наоборот. Но каков механизм - это мы узнаем только в том случае, если Бразильская экспедиция генерала Тирелли завершится успехом. На нашем континенте мы не изучаем лагеря червей, мы сжигаем в них все дотла. И особенно ренегатов.
- Вы с этим не согласны?
- Напротив, очень даже согласен. Я считаю, что мы должны сжигать каждого проклятого ренегата, где бы его ни встретили. Но очень хотелось бы сначала допросить нескольких, вот и все. Беда только в том, что довольно быстро они перестают понимать человеческую логику. Для общения нет точек соприкосновения. Они не хотят или не могут вернуться к своему прежнему состоянию. Я не знаю.
В этот момент меня прервал Зигель: - Капитан… - Его голос звучал подавленно. - Да?
- Главный экран.
Я посмотрел на главный экран, показывающий вершину отдаленного холма. Султаны пыли рассеялись. Три червя застыли на гребне, глядя вниз. Они изучали нас, как три изголодавшихся путника смотрят на очень короткое меню в придорожной харчевне.

Первоначально ядовитые жигалки образовывали постоянные рои над хторранскими гнездами, имеющие такую плотность, что воздух становился серым и зернистым. Освещенность земли под ним заметно снижалась.
Незащищенный человек в гнезде-мандале с большой вероятностью подвергнется нападению жигалок. Без соответствующей защиты он получит столько укусов этих ненасытных «насекомых» в оголенные участки кожи, что в течение нескольких минут превратится в окровавленную массу. Не исключено даже, что большая часть крови будет высосана из тела несчастной жертвы в течение часа.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

22 ВГЛУБЬ

Всю жизнь мучаешься. Потом умираешь. Потом твое лицо забрасывают грязью, Потом тебя едят черви. Скажи спасибо, что все происходит именно в таком порядке.
Соломон Краткий


Какое-то время я не говорил ничего. Не то чтобы сказать было нечего - просто слова сейчас были лишними.
Но Уиллиг выжидательно смотрела на меня, хотя я и не мог видеть выражения ее лица, сидя за своим терминалом. Зигель, я знал, тоже с нетерпением ждал моего решения. Парня следовало подтолкнуть. И остальным тоже не помешала бы некоторая уверенность в том, что их капитан не струхнул.
- Ладно, - вздохнул я. - Зигель, проверь, сильно ли мы увязли. На случай, если придется пропахивать борозду…
- Мы сидим довольно глубоко, - сообщил он не слишком радостным тоном. - - Я сделал несколько прикидок прошлой ночью и еще несколько как раз перед тем, как вы проснулись. Довольно клейкая штука, Мы по бедра в грязи.
- Теперь скажи то же самое, только короче.
- Я думаю, нас засосало.
- Ты не можешь сдвинуться с места?
- Я пытался всю ночь. Но что бы я ни делал, становилось только хуже. Это вещество - я не знаю, что это такое, не грязь, не песок, - оно ни на что не похоже. Плы-вет как жидкость, а когда начинаешь двигаться - схватывается, как цемент. Тракам не за что зацепиться. Мне жаль, капитан, но машина не может сдвинуться ни на миллиметр.
- Все верно. Мы завязли. Имеем снаружи трех червей. И не можем вызвать помощь. А теперь давай выкладывай плохие новости.
Зигель не ответил. Тишина на переговорном канале неприятно затянулась.
Отвратительная мысль пришла мне в голову. Уиллиг пристально наблюдала, как я поднимаюсь из кресла и направляюсь в кокпит, чтобы лично взглянуть на Зигеля. А заодно проверить Локи и Валаду, работающих на своих постах. Лопец спала. Я протянул руку и выключил переговорный канал.
- Ладно, - тихо сказал я Зигелю. - Сдаюсь. Что ты не хочешь говорить?
Зигель озадаченно посмотрел на меня: - Я все сказал, капитан.
- Тогда я не понял. Вы - ребята неглупые и понимаете, в какое положение мы попали. Но вы воспринимаете это чересчур уж спокойно. Что происходит?
- Капитан. - Зигель развернулся вместе с креслом лицом ко мне. - Если вы боитесь Рэнди Данненфелзера, почему мы должны бояться трех маленьких хторран?
- У этих маленьких хторран большие рты.
- Данненфелзер кусает больнее. Я поднял руку.
- Пусть насчет этого болит голова у биологов. Мы получали какие-нибудь сигналы по сети? Какие-нибудь сообщения?
Зигель погрустнел.
- Простите, сэр. Ничего не было.
- Merde. - В ответ на насмешливый взгляд Зигеля я добавил: - Пардон за мой французский. Я хотел сказать: дерьмо! - Я опустился в кресло второго водителя. - Все в порядке, мы пошлем «SOS». Потребуем немедленной эвакуации. По всем каналам. Они не смогут это проигнорировать.
- А если все-таки проигнорируют?
- Тогда ты и я получим привилегию давать свидетельские показания, когда их будет судить трибунал.
Зигель особой радости не выказал.
- Вы уверены, что хотите послать «SOS»?
- Ты что же, думаешь, мы сумеем выбраться самостоятельно? - Я указал на ветровое стекло. Первые хтор-ранские насекомые уже проедали дорожки, но их было не так много, как я ожидал. - Думаешь, они сильно голодны? Мне так не кажется. Слой этой дряни достаточно толстый, а местность заражена не так сильно, и я не думаю, что здесь соберется достаточно личинок, чтобы выесть нам путь на свободу. Это больше не транспортер, а дот. Не так уж много у нас осталось возможностей…
- Но нам пока не удалось выяснить, от чего погиб тот червь, - заметил Зигель.
- Не надо искушать меня. Зигель пожал плечами.
- А мне нравятся мертвые черви.
- Знаешь что? Вы слишком кровожадны - вы оба, ты и Уиллиг. Давай посылай «SOS».
- Спасибо, - поблагодарила Уиллиг, подойдя сзади. - Мы стараемся изо всех сил. Всегда приятно, когда тебя замечают. - Она шагнула ко мне, чтобы подать кружку с чем-то горячим и отвратительным на вид - возможно, с намерением проверить эту гадость на мне.
- Это не комплимент. Не забывайте, что в машине образцы и записи, которые надо доставить домой как можно быстрее. Они уникальны. - Я с подозрением понюхал содержимое кружки. - Боже! Кого вы собрались отравить? Меня?
- Вы заявили, что я кровожадна. Словами вам не отделаться - испытайте это на себе.
Я содрогнулся и отвернулся.
- Рейли! Что делают эти три червя?
- Просто спускаются с холма.
Я протиснулся мимо Уиллиг и вернулся обратно к работающим пультам. Их экраны ярко горели в приглушенном освещении машины. Рейли вывел на один экран тактическую схему, а экран рядом показывал внешний обзор. Картинка была подернута розовым туманом, но виднелись три темные тени, прокладывающие себе путь вниз по склону, покрытому сахарной коркой. На схеме это были животные среднего размера.
- Они молодые, - сказал я. - В самом крупном всего 400 килограммов. Хотелось бы мне посмотреть их полосы. Можешь увеличить резкость?
Рейли пробежался по клавиатуре, вызывая телефотоизображение. Еще несколько нажатий на клавиши - и картинка заметно прояснилась. Но это не помогло. Мех червей был запорошен пылью, и, кроме того, двигаясь сквозь сугробы, они поднимали вокруг себя большие облака пыли. Судя по схеме, они направлялись не прямо на нас.
Неожиданная мысль пришла мне в голову.
- Как выглядит наша машина снаружи? - Что?
- Да так, не обращай внимания. - Я уже залезал в башню. - Мы все еще похожи на боевую машину - или просто на очередной бугор в пыли? Пройдут они мимо - или нам предстоит драка?
Сквозь стекло башни виднелась только розовая пелена. Все закрывал тостый слой пыли, но свет все-таки пробивался. Я постучал по клавишам рабочей станции башни, на крыше наружу высунулась камера и, развернувшись вокруг своей оси, показала вид транспортера сверху. Он был весь розовый, но очертания все-таки выдавали сделанный человеком предмет. Любопытство червей хорошо известно - если они нас заметят, то непременно обследуют. А если почувствуют внутри движение, то на-падут.
Или не нападут?
В последний раз, когда я оказался в подобной ситуации, черви не напали - по крайней мере, до тех пор, пока мы не попытались удрать из упавшей вертушки. И я до сих пор не уверен, что они нападали. С таким же успехом это могла быть реакция на ярко светящийся, напоминающий червя дирижабль, который забирал нас.
Я спустился в главный отсек и снова заглянул через плечо Рейли.
- Выдвинуть пушки? - спросил он.
- Не надо, пусть остаются под крышками. Может быть, эта троица скорее любопытна, чем агрессивна. Кроме того, я не думаю, что червь способен взломать нашу броню. Давай прикинемся мертвыми и посмотрим, что они предпримут.
Черви были уже почти у подножия холма. За ними в сугробах на склоне остались широкие борозды. Скоро эта часть Мексики надолго покроется плотной коркой. Здесь не хватит личинок, чтобы съесть все дочиста. Возможно, гнездо под волочащимися деревьями еще слишком молодо и не может производить достаточное количество яиц.
- Они увидели нас… - сообщил Рейли.
Черви скосили глаза в нашем направлении и негромко зачирикали. Они сомневались и остановились, чтобы посовещаться. Если бы не их щебет, они выглядели бы почти комичными созданиями - взгляд искоса делал их похожими на подвыпивших игрушечных гусениц, а припудренный розовым мех придавал очарование плюшевых медвежат. Но все портили издаваемые ими звуки. Их сильно приглушало одеяло пыли, покрывающее окрестности, но даже без усилителя сигналов то, что доносилось до нас, леденило кровь. Они обменивались неприятными вибрирующими звуками, похожими на писк насекомых, с причудливыми обертонами, которые придавали крикам неземное тревожное звучание.
Я оглянулся. Уиллиг сидела на своем рабочем месте, наблюдая за приборами. Локи и Валада смотрели из-за ее спины. Сзади ко мне подошла Лопец, протирая заспанные глаза. Она уставилась на экран, дважды моргнула и моментально собралась.
- Что они делают? - спросила она.
- Думают, - ответил Рейли.
- Зигель, - - тихонько позвал я. - Ты послал «SOS»?
- Послал, но подтверждения не получил.
- Все правильно. Держи канал открытым.
- Ладно, ладно, капитан.
- Оп! - произнес Рейли. - Они идут. Надумали.
В кабине стало тихо. Экраны говорили сами за себя. Черви направлялись прямо к нам.

К счастью, существуют достаточно простые способы защиты от ядовитых жигалок. Одежда из любой мелкой сетки сделает вашу кожу недоступной для них. Кроме того, масла и жирные мази, похоже, защищают от укусов. Любая парфюмерия, приготовленная на основе естественных земных экстрактов, также является эффективным репеллентом.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

23 ЕЩЕ ГЛУБЖЕ

Если смерть неизбежна, вы можете лечь поудобнее и извлекать из этого удовольствие.
Соломон Краткий


Вокруг них поднимались облака пыли.
Черви скользили по ярко-розовым сугробам, как снегоуборочные машины, отбрасывая в обе стороны волны розовой пудры. Она клубами поднималась в воздух, образуя почти неподвижные туманные полосы позади каждого животного.
Приблизившись к машине, они разошлись в стороны и с опаской окружили ее. Три чудовища кружили и кружили вокруг транспортера, пока не превратили большую часть сугробов в грязное красное месиво. Мы слышали, как чавкала грязь под огромными тушами. Пыль уже начала превращаться в вязкую слякоть. Скоро она схватится, как цемент. Черви начали тереться о танк боками, пробуя его своим мехом.
- Они неплохо счистили пыль с наших бортов, - доложил Рейли.
- Скажи им, чтобы не забыли протереть лобовое стекло, - сказал ему Зигель.
- Какие у нас шансы сдвинуться с места? - спросил я. Рейли посмотрел на вспомогательный дисплей и разочарованно доложил: - Слово «глинобитный» вам что- нибудь говорит?
Я потеребил ухо. Тело снова зачесалось, мечтая о ванне. Скоро оно начнет болеть. Рейли поднял на меня глаза: - Что, ответной шутки не предвидится? Я покачал головой.
- Кажется, я сейчас не в шутливом настроении. - Я присел за самый последний терминал и зажег экраны. Черви перестали кружить вокруг машины. Они с любопытством смотрели на нее. Один, самый крупный, подплыл вплотную к нашему правому борту и начал водить клешней по металлу. Царапающий, скрежещущий звук громко отдавался внутри кабины. Уиллиг посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
- Не так забавно, как вы ожидали, да? - поинтересовался я.
Она не ответила - и я удержался от реплики, что запас ее остроумия подошел к критическому пределу.
Скрежет продолжался. Звук был медленный, он тянулся мучительно долго, словно чудовище было не вполне уверено в своих ощущениях. Червь недоуменно продолжал царапать. По нашим нервам водили наждачной бумагой.
- Сидите все тихо, - шепнул я, заметив, что Рейли Уже открыл крышку над красной кнопкой зарядки пу-шек. Потянувшись через его плечо, я аккуратно снял палец Рейли с кнопки и закрыл крышку. - Ему просто интересно. Непосредственной опасности нет.
Мои слова не убедили Рейли, но он утвердительно кивнул, демонстративно скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.
Червь продолжал свое исследование, но теперь расширил репертуар подозрительных звуков, дополнив его постукиванием. Казалось, он был прямо над нами.
- Что это за черт?.. - проговорила Лопец, подняв глаза к потолку.
- Рейли, верхнюю камеру! - приказал я.
Он вывел изображение на главный экран; зрелище было пугающее - червь долбил кончиками клешней по крыше машины. Они вытягивались и извивались, как вывихнутые шеи птиц. Между ними виднелись глаза хторра - словно игрушечный щенок заглядывал через край стола.
- «Здесь был Килрой»1, - прошептал я. Уиллиг хихикнула - но это была нервная реакция.
В конечном итоге - наконец - червь потерял интерес и соскользнул с транспортера, сдал назад, сдвинув пыль в складчатый сугроб, потом повернулся и подплыл к своим компаньонам. Все трое обменялись приглушенными пурпурными звуками и направились вверх по склону к роще волочащихся деревьев.
Вздох облегчения внутри кабины был невероятным, словно весь экипаж одновременно получил пробоины.
- Хорошо, хорошо, - сказал я. - Только не надо быть самоуверенными. Мы еще не выбрались из леса…
- Кэп, взгляните сюда…
Рейли показывал на экран. Черви осматривали след нашего тигра. Шер-Хан оставил борозду с ровными краями в нежной пудре, и три чудовища изучали ее с напряженным интересом. Теперь они плыли вдоль борозды к роще.
- Что они замышляют? - спросила Уиллиг.
- Не знаю. Они, похоже, возбуждены.

1Образчик типичной надписи туриста на историческом памятнике.

- Думаете, они чуют запах тигра?
- Нет, - высказал я мысль, неожиданно пришедшую в голову. - Думаю, что они чуют запах гнезда в следах тигра.
- Счастья это им не прибавило, - заметила Уиллиг.
- А вдруг это сторожа рощи? - предположил Рейли. Я задумался.
- Если это так, то Шер-Хан в большой опасности. Эти ребята, скорее всего, не жалуют незваных гостей, как ты думаешь? - Я позвал: - Зигель! Готовь тигра. Если черви полезут в дыру, переходи на готовность номер один. Но не стреляй, пока они не атакуют Шер-Хана.
- - Ладно, ладно, капитан, - согласился Зигель.
Рейли трудился над клавиатурой. На экранах появились новые изображения червей. Мы разместили на поверхности целый комплект датчиков. Большая часть угнездилась на ветвях, сторожа квартирантов, но несколько осталось на уровне человеческого роста и на земле.
Черви перебрались из слепящего розового света в фуксиновую тень под деревьями. Световые пятна придавали им колдовской вид. Мех искрился розовым инеем и серебряными блестками. Большие глаза вращались в разные стороны с шелестящим спут-пфут, избегая ярких лучей и пытливо взглядываясь в темно-синий сумрак между переплетающимися корнями.
Вдруг один из червей застыл, его глаза закрутились, словно он пытался обнаружить источник какой-то тревоги - звука, или запаха, или постороннего света. Внезапно глаза остановились, сфокусировавшись на одной точке - прямо на нашем датчике. Прибор висел примерно посередине ствола волочащегося дерева, так что червь мог подойти довольно близко. Зрелище было устрашающее. Он смотрел на нас прямо в глазок датчика в течение долгой мучительной минуты, потом, так и не удовлетворив свое любопытство, скользнул половиной туши вверх по колоннообразному стволу и придвинул морду еще ближе к камере. Огромные глаза заполнили экран. Прибор, укрепленный высоко на дереве с противоположной стороны рощи, показывал жирного розового червя, мор-гающего на крошечный невзрачный серенький комочек.
- Почему он так заинтересовался? - спросила Ло-пец. - Ведь это не живность.
- Должно быть, улавливает инфракрасное излучение или, что хуже, радиоволны.
- Отключить?
- Не надо, давай посмотрим, что он сделает. Может быть, узнаем что-нибудь новое.
Неожиданно червь потерял интрес к датчику и поспешил присоединиться к своим сородичам. Двух других хторран намного больше интересовал след тигра. Рейли вопросительно взглянул на меня.
- Ну… - протянул я. - Мы только и узнали, что этот червь не слишком наблюдателен.
- Смотрите, они направляются к корням, - показала Уиллиг.
- Что ж, мы оставили достаточно четкий след… Трое хторран цепочкой углубились в фиолетовую тень лабиринта ползучих корней. Они продвигались медленно, но без видимых усилий. Складывалось впечатление, что такая перепутанная чаща и есть наиболее естественная хторранская среда обитания.
- Думаете, они полезут вниз, в гнездо? Я пожал плечами.
- Все зависит от взаимоотношений между червями и волочащимися деревьями, от отношений между этими червями и этими деревьями, - уточнил я. - Может быть, эти черви охраняют эту рощу, может, они владельцы земельного участка, а может, захватчики.
- Они нашли вход, - доложил Рейли. Гастроподы проследили путь нашего тигра прямо до зева туннеля. Отверстие гнезда манило вниз. Темная дыра была глубокой, красной и на вид влажной; ее окаймляло сплетение нежных коричневых вен. Черви скосили глаза друг на друга и шумно защебетали.
- Это, должно быть, их язык, - пробормотал Рейли.
- Если и язык, то с большими пропусками, - сказал я. - Сколько ни бились в Окленде, они смогли идентифицировать эти звуки лишь с выражением простейших эмоций.
- И тем не менее… - начал Рейли.
- В том, что это заслуживает внимания, я с тобой согласен. Здесь имеет место какой-то вид общения.
- Телепатия?
- Это слишком просто, - сказал я. - Мне кажется, что мы не замечаем очевидного. Может быть, они испускают ультразвук или что-нибудь еще - - не знаю. С таким же успехом ты можешь считать это волшебством наподобие телепатии, только подобный ответ - ловушка, он запирает двери для любых других вариантов.
Реакцией Рейли было неубедительное кряхтение. Он расстроенно почесал ухо. Разочаровавшись в чем-нибудь, парень мог раскиснуть - это за ним наблюдалось. Пока мы не получили никаких ответов - только новые вопросы.
- Ого, они пошли, - предупредила Уиллиг.
Пушистые розовые черви с переливающимся бархатным мехом легко вошли в мягкие красные губы гнезда. Сексуальный символ был слишком очевиден. Я одновременно испытывал и любопытство и отвращение.
- Зигель, следи за своими экранами. Все три червя спускаются вниз.
- Нет проблем, Шер-Хан вооружен и готов.
- Не стреляй, пока на тебя не нападут. Я хочу посмотреть, как черви поведут себя на дне.
- Я уже слышал это, капитан, - напомнил Зигель.
- Знаю, что слышал. Но еще я знаю, как хочется тебе открыть счет собственным червям. - Я выпрямился и обвел взглядом кабину транспортера. - То же самое относится ко всем. Мы получили здесь возможность за один раз узнать о хторранах больше, чем за пять лет. Так что не портите все. Давайте проведем образцовую операцию - для учебника. Все приборы здесь и в гнезде можно заменить. Если нашей жизни не будет угрожать непосредственная опасность, я не хочу, чтобы вы предпринимали любые враждебные действия. Тигр снабжен электроимпульсной гранатой, мы взорвем его только после нашей эвакуации…
Я знал, что им неприятно слышать мои слова. Сам факт, что я счел необходимым сказать об этом, доказывал мое превосходство, недоверие, неуважение и подразумевал, что они не в полной мере осознают ответственность работы. Однако они не знали, что слова эти предназначаются больше для ушей записывающего модуля в черном ящике, чем для их собственных. Но я не мог объяснить ничего. Только не здесь, во всяком случае. Может быть, позже.
Более мягким тоном я добавил: - Лично я предпочел бы последить за гнездом несколько месяцев, чтобы увидеть, как развиваются эти штуки внутри, однако мы лишены подобной роскоши. Всем вам известно, что на этот счет говорят действующие приказы: «Вы призваны уничтожать любое и каждое скопление вражеского заражения, которое являет собой экологическую опасность либо в данный момент, либо в будущем» - а это означает все хторранское. - Я процитировал вторую часть приказа: - «Все исследования хторранской экологии, любые эксперименты и наблюдения, могут быть осуществлены только там, где подобные действия не противоречат военным целям операции». В данном случае у нас есть возможность заняться исследованием. Так давайте выжмем из нее максимум. В будущем это может оказаться самым важным из того, что мы здесь сделаем. Вопросы есть?
Вопросов не было. Отлично.
- Рейли?
- Черви примерно на полпути вниз. Наш датчик следит за движением по туннелю, так что мы можем засечь их в любую минуту… Ага, вот и первый. У, черт. - Рейли расстроенно поцокал языком. - Вот дерьмо! Этот гад нашел датчик. - Одна из гастропод ухватила прибор челюстями. Мы смотрели прямо в хторранскую пасть, сплошь усеянную концентрическими кругами зубов, уходящими в глубь глотки чудовища.
- Такую картину не захочешь увидеть еще раз, - заметил Рейли.
- Эту картину ты вряд ли увидишь еще раз, - ответил я. - Нажми-ка на кнопку тазера. Может, он выплюнет прибор.
Рейли нажал на клавишу - изображение на экране мигнуло и потом неожиданно исчезло. Рейли проверил дисплей системного контроля и печально покачал головой.
- Датчик мертв, - доложил он. - Его раздавили.
- М-м, - задумавшись, протянул я. - Надеюсь, что червь разгрыз его от злости.
Честно говоря, не хотелось бы выяснить, что высоковольтный разряд хторране считают деликатесной приправой.
- Может быть, у слизней аналогичная реакция? - предположил Зигель по переговорной сети.
Я поправил наушник.
- А ну-ка повтори.
- Ну, те слизни, в гнезде. Если что-то помешало или потревожило - атакуй. Датчик причинил червю боль, и он его раскусил. Может быть, эти существа вообще не испытывают чувства страха. Или, по крайней мере, не так, как мы. Они не знают, что такое паника или бегство; все, на что они способны, - это кусаться.
- Гм. А вот это - интересная мысль. Хотелось бы только собрать побольше данных для подтверждения. Выдели ее в бортовом журнале, ладно? Она заслуживает более детального изучения.
- Непременно выделю.
Рейли показал на схему гнезда. Черви опять двигались вниз.
Они уже почти на дне.
- Вот сейчас мы разберемся, квартиранты это, домовладельцы или кто-то еще…
Изображение на дисплеях сменилось, показывая внутренность гнезда. Из устья туннеля вниз влажно выскользнул первый червь. При спуске с его меха слезла почти вся розовая корка за исключением лишь нескольких мазков, налипших на бока, и цвет полос был ярок и отчетлив. Червь пылал красной злобой. На боках выступили резко очерченные пятна; пронзительно-оранжевый цвет дисгармонировал с насыщенным фиолетовым и пурпурным. Червь выглядел разъяренным. Он ворвался в главную камеру гнезда воплощением яростного ужаса. Следом ввалился второй червь, раскрашенный в те же цвета насилия. Последняя гастропода - самая маленькая - имела не столь яркие полосы, но комбинация цветов была точно такой же.
- Не очень добродушная группа туристов, а? - заметил Рейли.
Прежде чем я успел ответить…

Существует ряд способов защищать дома и другие сооружения от ядовитых жигалок. Обычные оконные сетки недостаточно мелки, чтобы задержать хищников размером с москита.
Простейший способ - занавесить все двери и окна пропитанными репеллентом занавесками, позаботившись замазать все щели и незащищенные края быстро затвердевающим поролоном. Повешенные в несколько слоев, перекрывающиеся противомоскитные занавески позволят человеку входить и выходить из помещения, не впуская внутрь жигалок.
Более изощренная защита включает в себя покрытие всего строения полимерным аэрозолем, создающим непреодолимую преграду для хищных насекомых. Но такой способ непрактичен в местах с высокой влажностью, частыми дождями, снегопадами и ветрами, если аэрозольный слой постоянно не возобновляется.
Внутри более крупных сооружений, таких как административные здания, ангары, фабрики, склады и подземные убежища, необходимо поддерживать небольшое избыточное Давление. Поскольку ток воздуха постоянно будет направлен наружу, любая открытая дверь окажется для жигалок непреодолимым препятствием.
Репелленты и другие пахучие вещества создают некоторый сдерживающий эффект, но пользоваться ими надо постоянно. Отпугивающие вещества рекомендуется использовать в дополнение к другим защитным средствам, а не вместо них.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

24 ОХРАННИКИ РОЩИ

Ранний червь носик протирает.
Соломон Краткий


… Самый большой из трех монстров открыл пасть и испустил такой леденящий кровь рокот, какого я еще никогда не слышал: «Ххтпта-арррррррггххх!» В нем одновременно кричало множество звуков и чувств. Я слышал стихийную ярость. Слышал душевную муку и сжимающий сердце ужас. Крик чудовища выходил за пределы восприятия и понимания, но общий смысл передавался невероятной глубиной вложенного в него чувства. Это был вопль предательства, безумия, смерти. Я физически ощущал, как он распарывает мое тело. Я слышал чувства, которым нет названия. Все в машине содрогнулись от ужаса.
А потом - черви ринулись в атаку. Все трое разом. Они врезались в толстую рыхлую мякоть гнезда как бешеные. Они вгрызались в красные пузыри, глотали визжащих слизней, рвали пульсирующие артерии, полосовали и бросали обрывки, поливающие струями темного сиропа все кругом. Черви рвали на мелкие куски все соединительные сплетения и паутины, размалывали их в конфетти - и все время кричали, ревели, выли как сумасшедшие.
Из корней волочащегося дерева текла кровь, густая и Черная, как нефть. Она текла отовсюду: капала с потолка, заливала стены, била из свисающих обрывков вен. Слизни на полу снова завизжали, остервенело кусая друг друга. Красные пузыри дергались и сокращались в эпилептических конвульсиях. Все гнездо вспенилось кровавым водоворотом. Изображение на экранах потеряло резкость и распалось на куски. Камеры озлобленно дергались. Из динамиков доносились выматывающие душу звуки.
Кровавая оргия затянулась на целую вечность. Она все продолжалась и продолжалась. Ярость чудовищ не знала ни пощады, ни границ. К горлу подступила топшота, к счастью, я не надел ВР-шлем.
- Зигель, - прохрипел я. - Ты в порядке?
- Я не в виртуальной реальности, если вы это имели в виду.
- Хорошо.
- Что происходит? - воскликнула Лопец. - Что они делают?
- Это явно не квартиранты, - сказал я. - И, наверное, не хозяева гнезда. - И обеими руками вцепился в спинку кресла "Рейли. - По-моему, они - мародеры, что-то вроде хторранских ренегатов. По какой-то причине они не хотят, чтобы гнездо жило и производило на свет…
- Конкуренция! - воскликнул Рейли, перебивая меня. - Вот что это такое! Они убивают конкурентов.
- О дерьмо! А ты ведь прав. Точь-в-точь это здесь и происходит. - Меня поразила страшная догадка. - Помните мертвого червя, которого мы нашли?.. Это они его убили. Все совпадает! Они, по всей видимости, наделены разумом, а тот хторр был неприручен. Они не могли позволить дикому червю свободно разгуливать по территории, которую собирались колонизировать. Сейчас происходит почти то же самое. Мы видим умышленное уничтожение.
- Нет, - запротестовала Уиллиг. - Этого не можех, быть. Червям нет смысла убивать друг друга и разрушать^ гнезда.
Лицо Уиллиг выдавало ее замешательство, но она явно готова была отстаивать свою точку зрения.
- Наоборот, смысл есть. Таким образом они не дают развиваться другим семьям червей. Тривиальнейшее явление. Они борются за генетическое превосходство. Больше пищи, больше шансов для спаривания - и в конечном итоге больше потомства. Люди постоянно занимаются тем же самым.
- Нет!
Одна только мысль об этом злила и расстраивала Уиллиг.
Я пристально посмотрел на нее: - Вы когда-нибудь работали в корпорации?
- Э… - Ее злость как рукой сняло. - Ладно, беру свои слова назад. - И она с несчастным видом замолчала.
Изображения на экранах заваливались набок, дергались, плясали. Рейли переключался с одного монитора на другой, но неистовство не оставило в гнезде ни одного спокойного уголка. Вся камера судорожно сжималась, пытаясь извергнуть захватчиков. Показания беспорядочно зажигались и гасли, не в силах справиться с противоречивыми потоками информации отдатчиков.
- Может, нам следует остановить их? - предложила Лопец.
- Зачем? - Я искоса бросил на нее взгляд. - И как?
- Э… - Она заволновалась в поисках ответа, но так и не смогла подыскать подходящего.
- Пусть продолжают, - решил я. - Все есть полезная информация. Просто мы узнали, что черви могут причинять друг другу такое же зло, какое причиняют людям.
- Но это - я не нахожу слов - отвратительно!
- Согласен. Ты испытываешь такое же почтение к жизни, как и мы все, как и большинство профессиональных солдат. Не важно, какого рода жизнь, просто ненавистно наблюдать, как ее уничтожают.
- Э… Да… - согласилась Лопец с редким для нее румянцем смущения. У нее были длиннющие ресницы. Она украдкой взглянула на меня и отвела глаза, смутившись еще больше. Лопец так усердно старалась выглядеть образцовым солдатом, так тщательно скрывала от окружающих свою мягкость, что терялась, когда кто-нибудь указывал на ее тайное "я" и говорил: «Ага! Вот и ваше сострадание». Это было нетрудно заметить. Иногда я и сам продолжал испытывать такие же чувства. Теперь это происходило не так часто, как когда-то, но все же иногда случалось.
Я не мог оторвать взгляд от ужасов, творящихся на экранах. Густые потоки начали иссякать, вены гнезда истощились. Теперь кровь волочащихся деревьев растекалась по камере. Темные лужи разливались, заполняя впадины на неровном полу. Зрелище напоминало сумерки над умирающим болотом. От лихорадочно подергивающихся в жидкой слякоти обрывков измочаленной плоти летели брызги. Но потом - наконец - конвульсии яростной борьбы начали ослабевать. Гнездо проиграло битву и теперь умирало; непроизвольные судороги перешли в редкие, слабые сокращения и подергивания.
Все три червя упивались победой. Исчерченные черными полосами, страшные и свирепые, они продолжали бросаться в разные стороны, но теперь они ели, жадно глотали самые мясистые органы маточного гнезда в оргии ненасытности. Их бока заметно раздулись. Ходили слухи, будто желудок у хторран безразмерный и по своей вместимости превосходит черную дыру среднего размера. Сейчас мы видели тому доказательство.
Неожиданно раздался голос Зигеля: - Капитан, нас просят принять радиограмму.
- А? От кого? Хотя какая разница… - Я включил связь. - Капитан Джеймс Эдвард Маккарти на связи. С кем я говорю?
Ответил мужской голос с ленивым протяжным техасским выговором: - Вы просили об эвакуации?
- Да, просил. Кто вы?
- Э… скажем, меня послал один ваш хороший друг.
- Этого не может быть. У меня нет никаких друзей.
- Ладно, пусть нет, но ваше оборудование еще имеет кое-какую ценность как утиль. Вы хотите, чтобы мы вас забрали, или нет?
- Хотим! - ответил я, наверное, чуточку поспешнее, чем следовало бы.
- Хорошо. Слушайте внимательно. - Голос звучал с обманчивой ленцой. - Примерно через семь минут мы будем прямо над вами…
- Мы ничего не ловим своим радаром. На чем вы летите? - усомнился я. - Вам известно, какой толщины слой розовой пыли?
- У нас высотный грузовой скример. Мы находимся примерно на милю выше пыли. Теперь слушайте меня. Мы сбрасываем спасательную гондолу, так что держите канал связи открытым. Гондола будет наводиться по вашему лучу и приземлится как можно ближе к вам.
- Мы здесь не очень-то свободны в передвижениях, - сказал я. - Приклеились намертво. Нам придется добираться до нее на своих двоих. Что вы подразумеваете под «как можно ближе»?
- Постараемся опустить ее прямо к вашему порогу, - пообещал голос. - Парашютом будет управлять оператор-человек. В зависимости от ветра радиус приземления - от двадцати до тридцати метров.
Я на секунду прикрыл глаза, пытаясь зрительно представить, как это будет выглядеть. Хотя все равно. У нас нет выбора. Открыв глаза, я обвел взглядом мой экипаж. У всех было одинаково озабоченное и тревожное выражение. Самой трудной частью была не сама эвакуация.
- Все в порядке! - рявкнул я. - Чего расселись? Собирайтесь! Надеть кислородные маски и накидки. Зи-гель, ты отвечаешь за контейнеры с пробами. Захвати все. Локи, Валада, вы поможете Зигелю. Лопец, понесешь блоки памяти. Рейли, отвечаешь за огонь. Стрелять только замораживающими ракетами. Вы с Уиллиг прикроете Наш отход. - В микрофон я сказал: - Мы будем готовы.
- Пакуйтесь полегче, - посоветовал голос. - Вас всего семеро, верно? Так что запас веса остается небольшой.
- Я тоже беспокоюсь насчет веса. Вы должны обязательно забрать нас с первой попытки. Сколько времени Даете на погрузку?
- Немного. Нам бы хотелось, чтобы вы оторвались от земли за три минуты или даже быстрее.
- Управимся, - ответил я и повернулся к команде. Зигель уже бунтовал.
- Почему прикрывают Уиллиг и Рейли?..
- Потому что ты можешь унести больше, чем они, вот почему. У тебя еще будет шанс, Курт, но не сегодня. А теперь давай, готовься!
Он явно обиделся, однако начал собираться.
Впрочем, в одном Зигель был прав: он лучше других управился бы с оружием в случае нападения. Он был сильнее и обладал более быстрой реакцией. Но если черви выберутся из гнезда и нападут на нас по пути к спасательной гондоле, в первую очередь они атакуют людей с оружием.
Нравилось мне это или нет, но я должен был принять решение. Кем можно пожертвовать? И кто определенно не запаникует?
Ответ был очевиден.
Рейли и Уиллиг подходили больше, чем Зигель, Локи, Лопец или Валада, хотя бы по той простой причине, что они стояли на месте гораздо лучше, чем бегали.

Вылупившись на свет, ядовитая жигалка меньше мошки. Она должна беспрерывно кормиться в течение трех часов, чтобы выжить; также жигалке необходимо кормиться перед спариванием.
Жигалка спаривается после каждого сеанса кормления. Она сразу же откладывает яйца и потом снова должна искать пишу. Каждый раз при кормлении она растет. Чем крупнее жигалка, тем больше половых партнеров она привлекает. Зарегистрированы взрослые жигалки размером со шмеля.
Жигалка кормится и производит потомство, пока не умирает. Средняя продолжительность жизни жигалки в хторранской мандале не превышает недели.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

25 «ПУСТЬ ЖИВЕТ!»

Если вы не переносите жару, держитесь подальше от пожаров.
Соломон Краткий


Гондола спускалась, как ангел с небес. Прекрасная и грациозная - сама Добрая Глинда не выглядела бы столь приветливо.
Мы увидели ее сначала на радаре, а потом в видеокамеру. "Сперва телеобъектив показал, как на фоне розовой дымки появилось слегка светящееся пятно, потом постепенно, спускаясь, оно становилось все ярче и приобретало более ясные очертания. Это была круглая штука - яркая и переливающаяся. Она висела на стропах тройного парашюта, как гондола воздушного трамвая.
Оператор, управляющий ею, несомненно был профессионалом. Он опускал гондолу сужающимися кругами, резко и коротко подергивая стропы и выпуская маленькие облачка из холодного реактивного двигателя - чтобы оставаться внутри перевернутого конуса, упирающегося вершиной в нас.
- Лучше бы ему приземлиться поближе, - сказал Рейли. - Грязи очень много, идти по ней - сущее мучение.
- Даже хуже: придется красться на цыпочках, верно? - Валада с тревогой посмотрела на меня.
- Не знаю, - ответил я после короткого молчания, сам весьма встревоженный. - Я не знаю, что делают квартиранты, когда выпадает розовая пыль. И никто не знает.
Теперь на меня смотрели все мои ребята. Первым заговорил Зигель: - Вы эксперт, капитан; что думаете вы?
- Если честно, не знаю. - По их лицам было видно,' что этого недостаточно. - Могу только предположить… что квартирантам нет нужды роиться, когда вокруг достаточно пищи. Может быть, в пыли каждый кормится в одиночку… Но, с другой стороны, квартиранты не способны думать - они просто реагируют на раздражитель. Вопрос в том, является ли раздражителем земля, покрытая большими сугробами пыли.
Я с досадой потер небритый подбородок. Экипаж ждет от меня решения, а не лекции.
- Послушайте, - сказал я. - Мы будем в защитных костюмах - накидки, кислородные маски и все остальное. Пусть каждый постарается добраться до гондолы как можно быстрее. Она приземлится достаточно близко.
Рейли недоверчиво хмыкнул. На его дисплее предполагаемое место посадки представляло собой широкий эллипс, границы которого постоянно менялись по мере снижения гондолы и экстраполяции возможного разброса точек приземления. Я понимал, почему Рейли сомневается. Эллипс по-прежнему охватывал слишком большую площадь. На наших глазах он менял очертания и сжимался, пока наконец не превратился в ярко-красный косой крест, который несколько секунд еще дергался туда-сюда по экрану, а потом, словно преодолев нерешительность, замер в одной точке. Дерьмо! Она оказалась недостаточно близко.
Спустя мгновение модуль ударился о землю. Удар был сильный, аппарат дважды подпрыгнул, спружинив на рессорах и подняв огромное облако пыли, почти полностью закрывшее место посадки. Даже транспортер вздрогнул. Запарусившие парашюты сдуло с гондолы раньше, чем она погрузилась в розовую слякоть; огромный шелковый балдахин надулся, отполз в сторону и наконец распластался, словно прилег отдохнуть на склоне.
- Гондола ждет, - сообщил голос из-за облаков. - Давайте!
- Уже в пути! - крикнул я в ответ и распахнул люк.
- А, черт!..
Локи показывал на экран. Черви тоже почувствовали удар. Оторвавшись от еды, они скосили глаза в сторону, потом вверх. На наших глазах они бросили свое застолье и заскользили вверх по туннелю.
- Дерьмо! - выругался я. - Уиллиг, Рейли! К нам набиваются попутчики. Пошли - все вперед! Живее! Живее! Живее!
Я выталкивал их из люка одного за другим. Уиллиг и Рейли были первыми, Уиллиг сразу же пошатнулась под тяжестью гранатомета, и на какую-то секунду я испугался, что допустил страшную ошибку, но она быстро выправилась и без звука заняла позицию. Она подала знак, подняв большой палец. Я не видел ее лица, но наверняка сейчас каждое мгновение доставляло Уиллиг удовольствие. По крайней мере, я надеялся на это.
Другие последовали за ними, растянувшись цепочкой. Каждый нес не менее двух тяжелых коробок - образцы, пробы, память и все остальное. Я тащил на себе черный ящик с бортовым журналом. В накидках и кислородных масках мы напоминали големов, но, ступив в розовую пыль, сразу превращались в снеговиков или плюшевых медвежат. Жижа местами доходила до пояса и была вязкой. Все с натугой брели по склону, как исполненные решимости альпинисты.
Я покидал машину последним. Перевел ее в режим самоуничтожения и включил взрыватель, потом с трудом потащился следом за остальными.
Гондола лежала метрах в сорока, а может, пятидесяти - короткий рывок в нормальных условиях, но здешние условия нельзя назвать нормальными. Слой грязи был толстым, густым, как сироп, и уже начал покрываться твердой ломкой корочкой. Каждый шаг давался с трудом. Под ногами ничего не было видно, непонятно, куда ступаешь - на камень, на корень или на скользкую землю. Это напоминало прогулку по призрачной красной трясине.
Дальше идти стало еще опасней. Под розовым одеялом таились стелющиеся побеги кудзу. Ее листья, покрытые восковым налетом, скользили, как куски мыла. Неосторожно поставив ногу, можно было расшибить лицо - или задницу. Не один из нас добавил к следам подошв еще и отпечаток седалища. Позади осталось двадцать метров, а я уже чувствовал, как стучит от перегрузки сердце - приходилось напрягаться, чтобы миновать эту кашу как можно аккуратнее, Пот заливал глаза, стекал по шее и по телу.
Что это была за каша! Экипаж в беспорядке растянулся почти по всему пути от транспортера до спасательного модуля. Хуже всех приходилось Уиллиг и Рейли. Они остались позади.
- Давайте сюда, - позвал я. - Пока можно…
- Не останавливайтесь! - крикнула в ответ Уиллиг. Я видел, что она с трудом удерживает равновесие.
Дерьмо! Черви пока оставались в туннеле, но я уже знал, чем все закончится.
Не успел я додумать эту мысль, как первый червь вырвался из рощи. На какой- то момент он притормозил, чтобы сориентироваться - момент тянулся целую вечность, - а потом с ревом рванулся прямо наперерез нашей цепочке. Следом за ним появились два других. Рейли уже приготовился к стрельбе. Уиллиг выглядела немного неуверенной, но…
Мне захотелось бросить груз, ящики с бортовым журналом, памятью, со всем остальным и кинуться к ней на помощь, но я знал, что это невозможно. Не хватит времени. Нельзя. Записи ценнее. Кроме того, их двое против трех червей. Если каждый выстрелит по два раза…
Черви скатывались вниз по склону, разбрызгивая грязь, кричали: «Хторр! Хторр!», размахивая похожими на лапы богомола клешнями, как боевыми знаменами.
Их глаза злобно мигали, щурясь от пыли, которая клубами поднималась вокруг.
Рейли выстрелил первым - ракета прошла над склоном, оставив за собой светлую струю холода, которая тут же расплылась шлейфом бурно клубящейся пыли. Она вошла в червя с чмоканьем, отдавшимся громким эхом даже среди приглушающей все звуки розовой тишины. Червь на мгновение застыл, когда граната взорвалась внутри него, потом, казалось, почувствовал боль и растерянность, словно спрашивая: «Что это? Как вам это удалось?» Свободно висящая кожа вокруг его глаз вздулась пузырями, тело распухло, как дирижабль, руки конвульсивно задергались, а весь мех встал дыбом - затем он просто замерз в этом положении. Затрещав, хторр затвердел и замер неподвижной статуей, чуть приподнявшейся и склонившейся набок. Внезапно он оделся морозной шубой, сначала белой, а потом, когда начала оседать пыль, розовой.
Второй червь промчался мимо, равнодушный к судьбе товарища. Ракета Уиллиг встретила его на полпути - но она лишь