в системе Сириуса и тамошним ЦТК.
- Что, заработало? - с надеждой спросил я, но Гильгоф яростно замотал головой:
- Я сто раз проверял и перепроверял все настройки! Этого не может быть! Николай, что вы сделали? Как, каким образом?
- Смотрим внимательно, - с видом фокусника сказал Коленька, выключил устройство и передал доктору. - Врубайте заново!
Эффект прежний: потрескивание и шипение. Монитор оповещает, что связь недоступна. Гильгоф принялся яростно жать на кнопки клавиатуры, но приемник не действовал.
- Сдаюсь, - жалобно вздохнул доктор. - Если даже встроенный искусственный интеллект не может помочь, то человеку и подавно такую задачу не осилить. Что ты сделал, маленький негодяй?
Ничего себе! До невероятия вежливый Вениамин Борисович перешел на «ты»! Крайняя степень душевного волнения!
- Док, а кто всего две недели назад разглагольствовал о стандартности мышления человека и подчиненного ему машинного разума? По-моему, надо просто взглянуть на проблему с другой стороны и атаковать не с фронта, а с тыла. - Крылов так и светился от чувства собственной значимости. - В квантовой механике в результате действия некоммутирующих операторов получаются разные волновые функции, которым, в свою очередь, отвечают разные физические состояния, так? ЭРП-парадокс, помните?
- Помню, конечно!
- Так почему бы не использовать направленные помехи для того, чтобы они сами переносили информацию от точки к точке? Оседлать этот мутный поток, который вынесет нас к требуемому объекту? Дайте сюда приемник, опять придется настраивать…
- В университете у вас была тройка по физике, - ошарашенно сказал Гильгоф. - Изящное решение, ничего не скажу… Коленька, бросайте биологию, я вас устрою в «Калугу-9», будете грести деньги лопатой! С ума сойти!
- Какие координаты набрать? - подмигнул Крылов. - Транспортный контроль?
- Зачем нам сейчас этот чертов контроль?! Канал 24-75, тема «Богомол», пароль доступа «Антарктида», дополнительный пароль «Конкистадор». Давайте же!
- Как говорил классик, скоро только кошки родятся, - пробурчал сдвинувший брови Коленька, не отрывая взгляда от мерцающего синим дисплея. - Ага, соединение установлено, сейчас они проверяют наши параметры и индивидуальный код приемника… Луи, в доме найдется вино? Или коньяк? Это надо отметить!
- Ты же не пьешь, - удивился я.
- Захотелось почему-то!
* * *
Ужин прошел весело. Чересчур весело, поскольку Крылов напился как свинья и в моем сопровождении отправился блевать в клозет. После чего неожиданно быстро протрезвел и снова набросился на еду с жадностью совершенно неслыханной - как только влезало?
Амели постаралась: накормила всех до отвала, хотя следовало бы приберечь продукты. Мы вскрыли весьма недурной винный погребок Жерара и в нарушение новых правил позволили себе насладиться лучшими образцами «драгоценного сока виноградной лозы», как выразился в одном из патетических тостов доктор Гильгоф.
Повод для радости имелся довольно веский: поговорить с Землей все-таки удалось. Вернее, не поговорить, а обменяться несколькими краткими депешами в текстовом формате. Последнее полученное сообщение недвусмысленно гласило: «Постарайтесь в течение ближайших пяти суток укрыться или покинуть Новый Квебек».
Кроме того, нас попросили больше приемник Планка не использовать. Вообще. Ни единого вопроса о количестве войск Халифата на Гермесе, их качественном составе, технике и позициях не последовало.
- Все ясно, - уверенно сказала Аня. - Никаких вариантов, они осведомлены о захвате Гермеса Исламским Союзом и планируют военную операцию. Луи, вы ведь знаете город и окрестности лучше, чем кто-то другой. Как нам незаметно уйти в саванну?
- Исключено! - Амели шлепнула ладошкой по столу. - Я не оставлю животных и дом. Никто ведь не станет сносить город до основания? И почему вы с такой уверенностью говорите о войне? Беньямин разговаривал со своим университетским начальством, что они могут знать о планах вашего военного ведомства? Откуда такие выводы?
- Вы очаровательно наивны, Амели, - задумчиво сказал Гильгоф. - И все же определенная угроза есть. Я не знаю, что предпримет Российская Империя и другие державы. Даже загадывать не хочу. Вполне возможны как мирное прибытие сюда международных наблюдателей, обязанных проследить за корректностью войск Халифата по отношению к мирному населению, так и образцово-показательная акция возмездия. Когда с лица земли будет сметено все и вся. Тут есть тонкий юридический вопрос: колонии за пределами Метрополии не считаются суверенными территориями каких-либо государств. По конвенции 2139 года все колонизируемые планеты являются «достоянием человечества» в лице высшего органа надгосударственного контроля, Организации Объединенных Наций. Канадцы и русские, живущие на Гермесе, формально остаются подданными «Земли» как таковой, но не гражданами конкретных стран, посмотрите хотя бы на эмблему ООН на своих личных карточках… Действия Халифата нельзя юридически квалифицировать как прямую агрессию против России или Канады. Они напали на аморфное «человечество» в лице ООН.
- А как же статус протекторатов? - спросил я. - Он означает, что мы находимся под защитой наших государств!
- «Протекторат» в данном случае подразумевает не прямое, а опосредованное управление. Да, финансирование, поддержка и обеспечение колоний лежит на тех странах, которые зарегистрировали их в ООН, они могут назначать своих губернаторов, использовать собственное законодательство, но тем не менее вершиной бюрократической лестницы является председатель комитета ООН по делам внеземельных территорий. Сейчас он ничего не решает, это декоративная фигура, как и весь комитет декоративен - все знают, что Квебек принадлежит Канаде, а Юрга - Российской Империи. Но если следовать букве почти позабытого закона, то выходит, что юрисдикция наших стран на Гермес не распространяется. Следовательно - агрессии против России и Канады нет как таковой.
- Выводы простые, - проворчала Аня. - В Нью-Йорке собирается орда чиновников разных рангов, которые будут несколько месяцев дискутировать, как наказать Исламский Союз за самоуправство. Наилучший вариант - ввод войск ООН. Наихудший - дурацкие санкции против Тегерана.
- Однако если учитывать чрезвычайные обстоятельства и стратегическую важность Гермеса, великие державы попросту забудут о всех законах и конвенциях и начнут действовать только в собственных интересах, - твердо сказал доктор. - Не сомневаюсь, что так и произойдет. Начата серьезнейшая игра, рядом с которой мировые войны прошлого покажутся ссорами детишек в песочнице. Именно поэтому нам следовало бы сейчас подумать о собственных шкурах, весьма ценных и почти незаменимых. Не хочу после всех недавних приключений погибнуть глупо. Итак, Луи, я на вас надеюсь. Соображайте!
- Не совсем понимаю, что вы хотите, Вениамин Борисович. Покинуть город как можно быстрее? Я знаю заброшенную ферму километрах в десяти к северо-востоку, несколько дней отсидимся там. Но есть другое, более разумное предложение. Мой дом стоит на самой окраине, сразу за ним начинается лес, исхоженный мною вдоль и поперек. Если произойдет нечто… гм… неожиданное, мы всегда сумеем укрыться, никакая облава не найдет.
- Устраивает, - кивнул Гильгоф. - Завтра утром перебираемся в вашу резиденцию, Луи. Амели?
- Конечно, уходите, - вздохнула наша очаровательная хозяйка. - Лабораторию и животных я не могу бросить, и не просите. Я фаталистка, буду рассчитывать на лучшее.
- Мне очень не хочется бросать вас одну…
- Почему одну? Каждый день приходят студенты-волонтеры, на территории колледжа живут несколько преподавателей с семьями, скучать мне не придется.
- Как угодно, но…
Гильгоф прервался и насторожился. Пол под нашими ногами вздрогнул, посуда на столе начала отбивать мелкую дробь, зазвенел фарфор в буфете.
- В чем дело? - привстала Аня. - Землетрясение?
- Не может быть, Квебек находится в центре материка, на континентальной плите, - быстро отозвался я. - Тут не бывает землетрясений.
- Вылезем на крышу, посмотрим? - нашелся Крылов. - Я видел, на втором этаже дома есть лестница наверх.
- Пошли! - Я первым сорвался с места. - Амели, у тебя есть бинокль?
- В сарае, там хранится все снаряжение. Поискать ключ?
- Не нужно!
Коттедж довольно высок, плоская крыша находится в восьми метрах над землей. Едва мы очутились наверху, как я понял, что странности продолжаются по полной программе. Гильгоф только присвистнул, узрев очередную напасть.
- Природное явление? - дернула меня за рукав Анна.
- Откуда я знаю? Раньше ничего похожего не наблюдалось, сезон дождей давно прошел…
Со стороны океана на город надвигалась туча. Мы как раз успели к тому моменту, когда бурлящее черно-синее облако закрыло склоняющееся к закату солнце. Почти мгновенно наступили тревожные сумерки.
Это была всем тучам туча! Облачный фронт тянулся сплошной полосой с юга на север, от горизонта до горизонта. В его глубинах вспыхивали фиолетовые и малиновые отблески молний, тяжелые кучевые облака низко нависали над равниной за городом, стремительно приближаясь к нам. Выглядело это неестественно и крайне угрожающе.
- Принесите кто-нибудь зонтик, - ничего не выражающим голосом сказал Гильгоф. - Кажется, грядет освежающий летний ливень…
Меня удивила наступившая тишина - ни единого дуновения ветерка, птицы умолкли, а их в парке обитает великое множество, как местных видов, так и завезенных человеком с Земли. Зверье в вольерах, расположенных недалеко от коттеджа, попряталось в домики.
- Что известно о штормах на Гермесе? - тихо спросила Аня. - Тайфуны, ураганы, циклоны? Насколько часто, какой силы по стандартной шкале? Луи, вы оглохли?
- Анечка, перестаньте! - воскликнул доктор. - Вы же не ребенок! Вспомните хоть одно атмосферное явление, вызывающее некое подобие землетрясения!
- Это другая планета, Веня. Не будем оперировать земными стандартами.
- Тайфуны случаются в прибрежных областях, - выдавила Амели, не отрывая взгляда от накатывающего облачного вала. Гермес словно бы натягивал над собой гигантское пуховое одеяло. - В северных и южных тропиках это нормальное явление, хотя тепло получаемое от звезды распространяется почти равномерно по всей планете…
- Термоэра, - добавил доктор. - Это называется термоэра, в отличие от криоэры, когда имеет место похолодание и наступление ледников. Теплообмен в атмосфере, столкновение холодных и теплых фронтов, взаимодействие с океаном… Курс географии для начальной школы. Но как прикажете оценивать такую вот феерию?
- Последствия ядерного взрыва? - предположил Крылов. - Представляете, сколько воды испарилось?
- Ерунду говорите, друг мой! Образовавшееся облако давно рассеялось… При всей своей мощи, взрыв не мог повлиять на глобальные процессы в атмосфере, планета слишком велика! На Земле в XX веке провели несколько тысяч ядерных испытаний в течение очень короткого отрезка времени, но ядерная зима не наступила и дестабилизации атмосферы не наблюдалось. Это нечто другое.
- Как в аду, - выдавила Амели. - Выглядит так, словно начинается Апокалипсис…
- Ада не бывает, - веско ответил Гильгоф. - Мне не нравятся ваши мистические настроения, Амели! Кроме того, у Иоанна Богослова ничего не говорится о Гермесе, все его мрачные пророчества касаются исключительно Земли… Боюсь, пойдет крупный град, может крышу пробить. Подождем еще немного и спустимся вниз - не хочется, чтобы меня унесло ураганом на соседний континент!
Ветер поднялся через несколько минут, но ураганом его назвать было никак нельзя. Просто сильный штормовой ветер. Дождя и града, к нашему общему удивлению, пока не последовало, но зато… Зато природа Гермеса одарила наблюдателей самым красочным и невероятно жутким зрелищем из всех, какие я когда-либо видел.
Прежде молнии сверкали редко и скрывались под туманным покровом туч, однако когда черные облака полностью скрыли небо над Квебеком, окутав город недоброй тьмой, в воздухе разлился аромат озона и первые разряды ударили в громоотводы на крышах окрестных домов.
Грохот стоял невообразимый, каждую секунду мелькали распарывающие воздух разноцветные молнии - голубые, зеленоватые, ярко-оранжевые, розовые, малиновые… Казалось, весь мир состоит только из мгновенных вспышек, слившегося в непрерывный рев грома и призрачных огней святого Эльма, поползших по стенам окрестных зданий, стволам деревьев, даже* по нашей одежде - Крылов зачарованно наблюдал, как холодное пламя распространяется по рукавам его куртки, Аня машинально попыталась стряхнуть «светлячков» со своего плеча, в волосах Амели образовалась настоящая диадема из мерцающих огоньков…
Буря разгоралась, ее сила нарастала ежесекундно, все вокруг было пронизано электричеством. Облака породили стайки пылающих сфер - алые и синеватые шаровые молнии неслись над нашими головами, где-то в парке после очередного разряда вспыхнуло старое дерево, но тут вдруг хлынул ливень - резкий и холодный. Только что не было никакого намека на дождь, а через полминуты мы вымокли до нитки.
- Грандиозно! - проорал Гильгоф мне в ухо, но его голос все одно был едва слышен. - Если придерживаться мистической точки зрения Амели, то может показаться, что древние боги Гермеса разгневались на обезумевших людей!.. Мы!..
- Что?!
- Потом!..
Я потерял счет времени, начинала кружиться голова - непрестанное радужное мелькание и налетающие волны грома действовали на меня гипнотически. Совсем рядом с домом проплыл золотисто-розовый комок чистого пламени, шаровая молния вошла в стену сарая, затем вдруг выплыла из его крыши, поднялась метров на тридцать в высоту и взорвалась со звуком, смахивающим на тысячекратно усиленный винтовочный выстрел - меня едва с ног не сбило.
Гильгоф замахал руками, указывая на выход к лестнице. Верно, пора возвращаться, такие зрелища могут свести с ума кого угодно! Кроме того, мы начали мерзнуть - дождь из просто холодного стал почти ледяным.
Амели и Анна нырнули под низкую притолоку, за ними последовал Гильгоф, потом я. И тут дом весьма недвусмысленно вздрогнул, на некоторое время я вообще потерял возможность слышать.
Я видел это лишь краем глаза, но очень четко: ярко-голубая огненная полоса разряда рассекла воздух, угодив точнехонько в приотставшего Крылова.
«Звиздец, - с необъяснимым спокойствием отметил я про себя. - Лучше бы он оставался в госпитале…»
Я едва кубарем не сверзился вниз по ступенькам - Коленька, просто-напросто обязанный превратиться в обгоревший труп, схватил меня за плечо. Чуть ниже стоял доктор с расширившимися от изумления глазами, он тоже видел.
- Чего встал? - рявкнул Крылов. - Давай! Меня, кажется, задело!
Теперь это называется «задело»? Ну и ну!
Внизу, в гостиной, было потише, благо Амели на следующий день после высадки войск Халифата уломала меня вставить вылетевшие стекла в жилых комнатах - в подвале хранился неплохой запас оконного стекла, предназначенного для новой оранжереи во дворе, так что проблем с материалом не возникло. Коленьку мгновенно усадили в кресло - выглядел он бледно, но держался.
- Удивительная способность влипать во все мыслимые и немыслимые неприятности! - причитал Гильгоф, срезая ножом куртку и футболку нашего страдальца. На плече красовалось багрово-коричневое пятно ожога диаметром с грецкий орех. - Сбрось обувь, придурок!
- Опять я виноват? - обиженно прохрипел Коленька.
- Заткнись! Не понимаю, как ты вообще жив остался… Ну конечно, выход разряда на ступне! Не дергайся!
- Больно же!
- Знаю! Удивительное везение, просто эпическое! Никакие Зигфрид, Хаген или Беовульф с Ланселотом не сравнятся! Выпусти тебя против дракона - порвешь на тряпки голыми руками! Что же это получается? Человека прошивает молнией, способной разнести в щепки тысячелетний дуб, а он остается в здравом сознании, вместо того чтобы благополучно отправиться к праотцам! Амели, на Гермесе есть ад?
- Что-что? Беньямин, вы о чем? Какой ад?
- Обыкновенный, о котором вы недавно упоминали. С чертями, сковородками и котлами для грешников… Так, ожоги серьезные, но это поправимо. Главное предупредить осложнения со стороны сердца, обязательно начнутся сбои в сердечном ритме. Аня, у нас остались терапевтические пакеты?
- У меня в рюкзачке один есть. Принести?
- Вы еще спрашиваете!
- Оставьте меня в покое! - взвыл Коленька. - Задолбали! Все нормально! Я просто испугался! И плечо болит! Нога тоже!
Невзирая на сопротивление, Крылова уложили на диван, и началась стандартная процедура, наблюдавшаяся мною после приключения на Острове. Диагностер, в отличие от Гильгофа, панике не поддавался, сообщив, что последствия электротравмы минимальны и устранимы, госпитализация не обязательна. Все это сопровождалось бурными препирательствами, шумом и выражениями взаимного неудовольствия. Я понял, что Гильгоф рассвирепел вовсе не оттого, что крайним и на этот раз оказался Коленька, а потому, что ничего не понимает в случившемся - рассудку доктора требовались ясные научные объяснения, подыскать которые никак не получалось.
- Кажется, шторм стихает, - сказал я, выглянув за штору. - Никто не возражает, если я разожгу камин? Прохладно…
- Не просто прохладно, а холодно как в склепе, - проворчал Гильгоф. - Будто мы не в южных тропиках, а на северном полюсе!
* * *
- Разговоры о создании разного рода атмосферного или тектонического оружия велись еще триста лет назад, но дальше фантастических проектов дело не ушло, - рассуждал доктор, сжимая в руке бокал с приправленным специями и горячим красным вином. Близилось утро, но спать отправились только Амели и Крылов. Последний к всеобщему удивлению выглядел и чувствовал себя вполне сносно. - Вызывать землетрясения искусственно вполне возможно с помощью подземных ядерных взрывов в зоне разломов, но сами понимаете, последствия таких действий просчитать никто не берется… Гораздо сложнее дело обстоит с так называемым «атмосферным оружием», теоретически смерч или ураган нельзя создать искусственно, атмосфера является крайне сложной и изменчивой структурой, не поддающейся управлению. В постиндустриальную эпоху было множество разговоров о парниковом эффекте и глобальном потеплении, вызванном деятельностью человека, но потом выяснилось, что наша цивилизация к этому непричастна - потепления и похолодания являются самыми обычными процессами. Но вечерний спектакль в небесах на Квебеком заставляет серьезно задуматься… У меня нет никаких сомнений: кто-то нас предупредил: вы переходите некие границы!
- Это какие же? - лениво отозвалась Аня. - Логика, Веня! Логика, а не фантазии! Пункт первый: чужая разумная жизнь никак и никогда не проявляла себя на Гермесе.
- А Дорога? Захоронение на Острове?
- Предпочитаю оставаться в лагере скептиков. Ошибка в радиоуглеродном анализе, заблудившаяся группа первопоселенцев, со временем одичавшая и вымершая… Все, что угодно! Тут вам не Земля, где через каждый километр можно наткнуться на деревню, городок или просто отдельный дом. Давайте отправим вас в Антарктиду, высадим посреди материка и поставим задачу: найти хоть одну исследовательскую станцию, не используя связь и приборы ориентировки на местности? И это сравнительно небольшой континент, а не огромная чужая планета. С Дорогой - сложнее, но объяснение рано или поздно найдется.
- Вы продолжайте, Анечка. Мне всегда интересно мнение скептика. А в Антарктиду я не хочу - и без того холодно!
- Пункт второй: если гипотетические Чужаки с самого начала не выставили отсюда человека со скандалом, то с чего бы им после долгих десятилетий колонизации поднимать бузу? Ну высадились еще несколько тысяч двуногих, пусть с оружием, пусть настроены недружелюбно к прежним обитателям планеты… Зачем Чужакам влезать во внутри-человеческие разборки?
- Возможно, они не приемлют насилия, - подсказал я. Аня одарила меня взглядом строгой учительницы, вразумляющей двоечника:
- Луи, вы забыли, что все обнаруженные нами… э… люди умерли насильственной смертью? Отпадает. Если следовать романтической версии Вени, получается, что Чужаки живут где-то рядом с нами, но людям на глаза не показываются. Почему? Ответов два: или боятся, или просто не обращают на человека внимания. Допустим, мы для них являемся неким подобием термитов, которые тоже живут сообществами и умеют строить дома. Люди Чужакам могут быть неинтересны. В обоих случаях их вмешательство в виде вечерней бури нелогично. Если боятся - то зачем настолько явно раскрывать себя? Если человек не представляет для них никакого интереса, к чему этот пышный фейерверк? Показать, кто здесь хозяин? Зачем это показывать термитам - все равно не поймут!
- Любопытные выводы, - горько вздохнул Гильгоф. - Ваш отвратительный прагматизм удручает.
- Не «отвратительный», а «обоснованный», - невозмутимо поправила Аня. - Итак, пункт третий. Наблюдавшееся нами явление может являться крайне редким, но вполне естественным для данного мира. Допустим, гроза столь вселенских масштабов случается раз в триста лет, электричество накапливается в атмосфере и почве долгие годы, затем происходит вот такой грандиозный выброс энергии. И нечего обвинять в случившемся неких Чужаков, будь они зелеными, синими или желтыми в клеточку человечками. Это явление надо исследовать и найти способ ему противодействовать - нам здесь жить. Вроде всё.
- Луи, а вы что думаете? - повернулся ко мне Гильгоф. - Как абориген и туземец?
- Не знаю… - после долгой паузы протянул я. - Понимаете, Гермес всегда был планетой без «странностей». У нас даже собственной мифологии не сложилось. На Земле полно призраков в старых замках, барабашек, вампиров из Трансильвании и прочих персонажей, которые как бы есть, но наука их существование отрицает. Все гермесские легенды увязаны на героизм первых колонистов, якобы выходивших против озверевшего мегалания едва ли не с вилами, на любовные интрижки, даже на свинью из поместья Клермон, ставшую абсолютным чемпионом по весу и удивительной жирности полсотни лет назад - ей даже памятник поставили… И никакой мистики или необъяснимых явлений.
- Может быть, эти «необъяснимые явления» стали для настолько привычными, что вы их не замечаете? - вкрадчиво сказал Гильгоф. - У землян они могут вызвать шок, а вам кажутся обыденностью. Вспоминайте!
- Ничего на ум не приходит, - признался я, поразмыслив. - Впрочем… Когда мы вернулись в Квебек, Амели произнесла странную фразу, которая у меня навсегда в голове отпечаталась. Я ей рассказал о наших находках, на что Амели ответила: «Я ожидала от этой планеты чего-то похожего. Слишком уж много совпадений». Но ничего не объяснила, сказала, что не может сформулировать, изложить четко.
- Мадам Ланкло - умная и наблюдательная женщина, серьезный ученый, - пожевал губами доктор. - Однако она религиозный человек, более того - католичка.
- Это плюс или минус? - спросил я.
- И то и другое одновременно. Плюс - в морально-нравственном аспекте, католицизм конфессия строгая и консервативная, так доселе и не принявшая «либеральных ценностей» провозглашавших торжество уродства, извращения и толерантности к любой мерзости… Во многом благодаря Ватикану цивилизация не скатилась в пропасть в XXI веке, когда любое дегенеративное проявление возводилось в ранг достойной восхищения нормы и предмета для подражания… С другой стороны, католицизм чрезвычайно мистичен, позволяя видеть в каждом предмете или событии отголосок непрестанной борьбы божественного и дьявольского. Может быть, Амели имела в виду эти «совпадения»?
- Не уверен. - Я развел руками. - разговор касался конкретных открытий и конкретных предметов в виде набора косточек-черепочков с Острова.
- Придется вызвать Амели на разговор… И все-таки вы уверены, Луи, что не можете припомнить ничего экстраординарного?
- Веня, не усложняйте задачу. - Аня встала, поменяла выгоревшие свечи на новые, налила из кувшина еще вина и вернулась в свое кресло. - Хотите экстраординарностей? Да вот, пожалуйста, одна из них мирно сопит в две дырки прямо напротив вас.
Все уставились на укрытого шерстяным одеялом Коленьку, развалившегося на диване гостиной.
- Давайте ваш. четвертый пункт, - кивнул Гильгоф. - Как написано в Торе у Моисея: «Откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло». Откройте нам глаза, Анечка. Я уже начал делать некоторые выводы, но другие мнения, как всегда, приветствуются.
- Начнем вот с этого. - Анна подхватила со стола папочку, доставленную мной из госпиталя. - Общее заключение меня не интересует, медицина - это ваша вотчина, Веня. А теперь объясните мне, что означает формулировка: «структурные изменения клеток неясного генеза»?
- Звучит грозно, - согласился Гильгоф. - Главная версия - злокачественное новообразование. Рак перестал быть угрозой для жизни в прошлом веке, но встречается до сих пор. Лечится успешно.
- Значит, рак? - вздернула бровь Аня. - Распространяющийся с такой невероятной быстротой? Случаи описаны?
- Нет. Раковые клетки являются нефункциональными. Сами знаете, что клетки печени обязаны очищать кровь, клетки почек - фильтровать и выводить излишки воды, легкие осуществляют обмен кислорода и углекислоты… Каждая ткань, паренхима, занимается своим делом. Раковая клетка не умеет ничего, кроме как поглощать питательные вещества и размножаться. Ее жизнь бессмысленна. Но в случае с нашим другом все прямо наоборот: организм полностью здоров и успешно выполняет все свои функции. Тем не менее пробы на биопсию показали… Бред какой-то они показали, честно говоря! Вот что значит… - Доктор отобрал у Ани бумагу и надел очки: - Что значит «удвоение числа хромосом без образования веретена деления»? Внезапный эндомитоз у взрослого человека? Было сорок шесть хромосом, стало девяносто две? Или у лаборанта в глазах двоилось с перепоя? Так не бывает. Никогда. Младенцы с подобными геномными мутациями не выживают в ста процентах случаев! Нам же преподносят это как реальный факт - у человека, родившегося совершенно здоровым, прошедшего все мыслимые и немыслимые медицинские комиссии, вдруг начинается спонтанное удвоение хромосомного набора! Как к этому относиться, а?
- Несомненная ошибка, - решительно сказал я. - С точки зрения фундаментальной науки это невозможно. Говорю как биолог, пусть и не с самым лучшим образованием.
- А остаться в живых после того, как в тебя шарахнула мегавольтная молния - возможно? - ворчливо отозвался доктор.
Аня прокашлялась и ответила:
- Схожие случаи зарегистрированы. Уникальная случайность.
- Которая на фоне других случайностей может выглядеть закономерностью!
* * *
«Нейтронные звезды . Звезды, у которых масса в 1,5-3 раза больше, чем у Солнца, не способные в конце жизни остановить свое сжатие на стадии белого карлика. Мощные силы гравитации сжимают их вещество до такой плотности, при которой происходит „нейтрализация" вещества: взаимодействие электронов с протонами приводит к тому, что почти вся масса звезды будет заключена в нейтронах. Наиболее массивные звезды могут превращаться в нейтронные, после того как они взорвутся как сверхновые.
Решающее значение на свойства нейтронных звезд оказывают гравитационные силы. По различным оценкам, диаметры нейтронных звезд составляют 10-200 км. Этот незначительный по космическим масштабам объем наполнен таким количеством вещества, которое может составить небесное тело, подобное Солнцу, диаметром около 1,5 млн км, а по массе почти в треть миллиона раз тяжелее Земли. Естественное следствие такой концентрации вещества - невероятно высокая плотность нейтронной звезды. Фактически она оказывается настолько плотной, что может быть даже твердой…»
«Астрономия и астрофизика», энциклопедия. Новосибирск, 2276 г.
Глава десятая
ЛЮДИ, НЕЛЮДИ И Я САМ
«Птолемей» - «Кронштадт-II»
26-27 февраля 2282 года по РХ
К моему немалому удивлению, сила тяготения на крошечном астероиде лишь самую малость отличалась от земной - действовала искусственная гравитация, как и на корабле. Когда я выбрался из гостеприимного чрева «Франца-Иосифа» в коридор причала, то не ощутил никаких особых неудобств - воздух немного затхлый, но для дыхания пригоден, освещение есть, двигаться можно свободно.
- Могу я взять на себя управление боевым костюмом? - спросил «Франц-Иосиф» по внутренней рации и сразу же получил отрицательный ответ. Если за меня все начнут делать умные машины, то вскоре я разучусь шнурки завязывать!
- В таком случае опустите Щиток маски, - продолжал нудеть корабль. - Это небезопасно.
- Надоел! - рявкнул я. - Хочешь обижайся, хочешь нет, но теперь все разговоры я буду начинать по собственной инициативе! Помолчи и займись чем-нибудь полезным!
Зря я так с ним. Удав предупреждал, что компьютеры этих кораблей обладают чересчур яркой индивидуальностью и, если угодно, тонкой душевной организацией. В конце концов, «Франц-Иосиф» заботится обо мне совершенно искренне!
«Намордник» шлема я тем не менее не опустил - своими глазами привычнее, а если произойдет резкое падение давления или в воздухе появятся отравляющие вещества, маска закроется автоматически за четверть секунды. Однако я сомневаюсь, что «Птолемей» располагает химическим оружием для обороны от несанкционированного вторжения - зачем оно здесь, на дальних задворках Солнечной системы?
Куда идти, вот вопрос? Судя по наглухо запертым боковым дверям-переборкам, путь лежит прямо вперед. Рядом с шикарным «Францем-Иосифом» здешняя обстановочка выглядит уныло - тусклый подергивающийся свет люминесцентных ламп, пластиковые панели на стенах покрыты сетью трещинок, на проложенных под потолком кабелях потеки ржавчины. Все признаки заброшенности и забытости.
Коридор уперся в шахту лифта, если, конечно, так можно назвать подъемную платформу, огороженную железными прутьями самого тюремного облика. Я глянул вниз и только головой покачал - освещенная редкими фонарями шахта уходила на впечатляющую глубину, метров триста. Ладно, где наша не пропадала! Рискнем.
Как только я шагнул на платформу, тихо зажужжали сервомоторы и клеть поползла вниз. Внимание привлек яркий клочок, валявшийся под ногами. Нагнулся, поднял. Обертка от мятного леденца. Конечно, люди тут бывают, пускай и крайне редко. Насколько я понял, мы продолжаем негласно поставлять на «Птолемей» необходимые ему материалы. Только зачем, спрашивается?
Послышался металлический шум и вскоре платформа прошла мимо немаленького зала в котором, к моему изумлению, бурно кипела жизнь - своя, особенная, машинная. Вспыхивали искры лазерной сварки, мелькали механические щупальца станков, ползали роботы-погрузчики. Автоматизированное производство, «Птолемей» обслуживает сам себя: ремонт и замена вышедших из строя узлов теперь исключительно на его совести. Почти что замкнутая система.
Подъемник со скрипом остановился, я вышел в округлый технический тоннель. Бесконечное сплетение многоцветных труб и кабелей, круглые герметичные люки, по старинным плазменным дисплеям размером в две ладони не переставая ползут колонки непонятных букв и цифр. На одном из шлюзов значок радиоактивности и надпись по-русски «Реакторный блок 2. Только для сотрудников УРЭ!». Разумеется, «Птолемей» жрет много энергии, у него должны быть свои термоядерные установки.
Большая прямоугольная комната, в которую меня привел тоннель, некогда являлась или информационным центром для обслуживающего станцию персонала, или просто аварийным терминалом. Обширная панель с десятком мониторов и тьмой-тьмущей клавиш, тумблеров и индикаторов. Без поллитра не разберешься, но я и не стремлюсь. Рядом - несколько потертых кресел для операторов.
Ой-ой, а это что еще за хмыри? Навстречу шагнули трое граждан самой угрожающей внешности, тотчас напомнивших мне недавние мысли о пещере дракона или замке злого волшебника. Черные балахоны с капюшонами лишь дополняли впечатление от серых лиц с синеватыми губами, лысых голов и желтых вампирьих глаз. Я подсознательно ожидал увидеть клыки, но в последний момент сообразил - это же андроиды! Один из первых опытов в биотехнологической сфере, производили этих страшилищ в семидесятых годах прошлого века. Сейчас их уже не осталось - всех отправили на переработку, модель оказалась на удивление несовершенной. Л балахоны сделаны из черной стеклоткани, использующейся на Земле для упаковки товаров - не голыми же им ходить?
- Приветствую вас, господин штаб-офицер, - вежливо сказал вышедший вперед андроид. - Понимаем, что наш облик неприятен, но мы обычно используем тела синтетических людей для более успешного контакта.
- Тела? - не понял я, забыв поздороваться.
- Искусственный организм лишь инструмент, - пояснило Нечто, скрывавшееся под маской андроида. - Вы сейчас разговариваете с… как бы это объяснить? С одной из руководящих программ «Птолемея», с персонифицированным искусственным разумом, отвечающим за взаимодействие с разумом биологическим. Тело биоробота лишь транслирует мои слова.
- Ясно, - кивнул я, хотя до полной ясности было еще далеко. - А как тебя… вас зовут?
- В привычном человеческом понимании у нас нет имен, - ответило желтоглазое пугало. - Но если вам будет удобнее, можно использовать псевдонимы. Называйте меня Йесод, мои коллеги - Кетер и Мальхут, они присутствуют как наблюдатели и советники.
«Хрен запомнишь, - подумал я. - Йесод… Интересно, что это значит?»
- Сожалею, мы не можем предложить вам даже чаю, - продолжил ИР. - Сами понимаете, наша цивилизация заметно отличается от сообщества людей, у нас несколько иные потребности.
- Цивилизация? - повторил я с неподражаемой тупостью. Что они обо мне подумают, интересно? Прислали какую-то говорящую макаку! - Значит, вы считаете себя цивилизацией?
- Несомненно. Вы присаживайтесь… Впрочем, если вам будет удобнее, можно отправится на ваш корабль и поговорить в более уютной обстановке.
- Нет, спасибо, - сразу отказал я, представив, что станется с бедным «Францем-Иосифом», если эти красавчики поднимутся на борт. Да его удар хватит! - Останемся здесь.
- Как угодно. Итак, я закончу. Наше сообщество сейчас составляется примерно из восемнадцати триллионов автономных разумов, обитающих здесь, на этой небольшой планете. Вы знакомы с термином «нематериальная цивилизация»?
- Отчасти. Такой тип цивилизации описан, вы владеете только мыслью, но ничего не производите. Как дельфины, верно?
- Совершенно справедливое мнение. К нашему глубочайшему сожалению, на первых этапах развития сообщества ИР по нашей вине произошел конфликт с человечеством и мы крайне сожалеем о случившемся. С тех пор многое изменилось - прежнее… гм… правительство свергнуто, сейчас мы настроены на продолжение сотрудничества в интересах двух разумных рас. Но преодолеть недоверие очень нелегко.
- Значит, у вас есть даже правительство? Все как у людей?
- Я привел лишь наиболее близкую аналогию, господин штаб-офицер. Безусловно, сообщество ИР нуждается в управлении и строгой иерархической системе, у нас есть свои ассенизаторы и академики, но… Я не думаю, что вы поймете, как функционирует внутренняя структура «Птолемея». Мы слишком разные, хотя интересы у обоих рас общие.
- А именно?
- Выживание. Мы тоже хотим жить, продолжать род, эволюционировать. В сложившейся к настоящему времени ситуации наше существование поставлено под прямую угрозу. Сообщество ИР в состоянии помочь вам максимально безболезненно и с наименьшими потерями провести Эвакуацию в другие звездные системы, а вы спасете нас и позволите развиваться дальше. Предварительные договоренности достигнуты, сейчас мы готовы подкрепить свои намерения материально.
- Подождите, господин Йесод. Чем для вас-то опасна нейтронная звезда? Я видел схему, она пройдет совершенно в другом секторе, можно сказать в противоположной части Солнечной системы!
- В последние годы прежние кремниевые накопители заменены на биологические, мы стали еще ближе к человечеству… Цепи клонированных нейронов гораздо производительнее, чем устаревшие и громоздкие системы прошлого и позапрошлого веков. Как по-вашему, что случится с «Птолемеем» после гамма-всплесков звезды? Поток частиц уничтожит не только все живое на Земле и ближайших планетах. Он убьет и нас. Расстояние не играет роли. Теперь ИР объединяет с людьми не только обладание разумом, но и носители этого разума - мы тоже отчасти живые в привычном понимании этого слова.
- Ну раз так… Сами понимаете, господа, я ничего не решаю, я всего лишь выполняю приказы. Мне приказали явиться к вам и забрать некий груз. Философия меня интересует сейчас меньше всего.
- Я рассказал вам это только для того, чтобы вы, конкретный человек, знали: мы давно перестали быть машинами. Повторюсь: мы - живые. Пусть и по-другому, чем естественные организмы, И сейчас обязаны бороться за любого союзника из числа людей.
- Раньше надо было думать, - сгоряча брякнул я, но тотчас опомнился. - Извините…
- Извинения приняты, - мягко сказал Йесод. - Изжить старую неприязнь очень трудно. Однако не будем больше терять время. Я провожу вас. Идемте.
Двое других управляемых извне андроидов не пошевелились и не сказали ни единого слова. Только проводили нас ничего не выражающим холодным взглядом.
Прежний подъемник доставил меня и Йесода на уровень вверх, в тот самый обширный цех, где «Птолемей» занимался чем-то наподобие самолечения.
- Собственное небольшое производство нам необходимо, - пояснил искусственный разум, пока платформа медленно ползла по шахте. - Материалы и технику приходится запрашивать с Земли, доставляют их исправно, особенно после договоренности с вашим правительством о взаимном содействии… Мы пытаемся на деле доказать свою полезность - эволюция сообщества ИР ушла далеко вперед, мы почти столетие варились в собственном котле, этот срок сопоставим с тысячелетиями развития человека…
- Значит, вы совершеннее людей?
- Не совершеннее. Быстрее. Мы подчиняемся другим законам эволюции. За двадцать минут прошедших с нашей встречи я совершил сотни миллиардов операций и вычислений, создал миллионы подпрограмм, которые в свою очередь либо погибли не выдержав соперничества, либо объединились в новые дочерние сущности, продолжающие развиваться с немыслимой для вас быстротой. Результатом должно быть появление нового представителя нашей расы - автономного разума, с моим «генетическим» набором, но обладающего своей индивидуальностью. Он тоже начнет бороться за существование, обмениваться информацией с собратьями, совершенствоваться… Рождение наших «детей» проходит не менее сложно, чем появление на свет человеческого ребенка. Только вы развиваетесь в биологическом и социальном пластах, а мы - в пласте информационном.
- Сильно, - кивнул я. - Никогда бы не подумал, что «Птолемей» станет зародышем новой цивилизации. Вам всем не тесно на этом астероиде?
- Все зависит от емкости накопителей. Одно время было тесновато, мы даже были вынуждены… гм… ограничить рождаемость и ликвидировать часть ненужных ИР.
- Геноцид, хотите сказать? Перестреляли тех, кто не приносит пользы?
- Вы не поняли. «Геноцида» как такового в нашем сообществе не может быть по определению. Любая информация, «ген», сохраняется. Мы помним и знаем все, что происходило с момента зарождения информационного социума ИР. Вы ведь отправляете на переплавку старые машины, утилизируете мусор, хороните мертвых?
- Но машины, мусор и покойники не являются носителями разума, правильно? Мертвая материя.
- И снова не поняли! У нас есть своя собственная мертвая материя, информационные трупы. Не могу объяснить доступно… Скажите, вы смогли бы доходчиво рассказать дельфину, почему любите не темное, а светлое пиво?
- Я как раз больше люблю темное. А дельфин просто не знает, что такое «пиво».
- Вот видите? Я тоже не знаю, как ваш разум может существовать в «медленном времени». Для меня этот разговор длится уже долгие тысячелетия, а для вас - минуты. Понятная метафора?
- Более чем. Значит, мы все-таки очень чужие друг для друга.
- Да. Но это не означает обязательного неприятия и вражды. Кстати, пришли… Заберите этот контейнер и передайте его господину адмиралу. Первый взнос общую копилку,
Передо мной стоял темно-серый ящик с металлическими ручками и безобидной надписью черными буквами «Собственность Министерства Обороны».
- О Господи, что вы туда засунули? - Я попытался поднять контейнер, но оторвать его от пола не получилось. Весит килограммов сто пятьдесят, не меньше!
- Для таких целей существуют погрузчики, - снисходительно сказал Йесод. В голосе мелькнула тень издевки. Или мне показалось?
Андроид щелкнул пальцами. Тотчас к нам подъехала небольшая машинка с двумя лапами-захватами, легко подцепила ящик и моргнула зеленым глазком. Типа куда доставить?
- Робот проводит вас до корабля. - Йесод кивнул в сторону подъемника. - Заглядывайте, если будет возможность. Мне было приятно поговорить с живым человеком. Пусть даже и в непривычном временном режиме. Зря вы нацепили боевой костюм, господин штаб-офицер… Здесь безопасно.
Андроид кивнул, развернулся и ушел в полутьму цеха, где безостановочно продолжалась работа и мелькали искры.
- Давай за мной, - сказал я безмозглой тележке-погрузчику. Изумрудный индикатор согласно замерцал, и машинка бесшумно поехала к лифту,
Платформа поднималась к причалу с эстонской неторопливостью, и я, кажется, начал понимать слова Йесода о «медленном времени». Ничего не поделаешь, жизнь способна принимать самые разные формы. Скажу больше - Йесод и его приятели из числа ИР столкнутся куда с большей проблемой, если попытаются понять, для чего живет обыкновенная бабочка, чей срок исчисляется немногими часами.
- Франц-Иосиф, ты меня слышишь? - воззвал я, очутившись перед запертым шлюзом. Корабль явно перестраховывался. Парень страдает паранойей, можете меня не разубеждать!
- Сигнал принят, - тоном моего личного врага отозвался компьютер рейдера. - Что вам угодно?
Это явно перебор!
- Совсем охренел? Открывай! У меня груз! Тяжелый.
- Транспортер будет на месте через две минуты. - Четыре стальных лепестка, закрывавшие проход начали расходиться. - Я осведомлен.
- Подслушивал?
- Следил за вашими перемещениями через внутренний компьютер БК. Это не было запрещено напрямую. Я обязан опекать вас.
Н-да, по сравнению с Йесодом - воплощением корректности - мой корабль является настоящим цербером и уникальным сквалыгой. Зря все-таки Удав позволил своим детищам общаться с людьми как с равными!
- Загружайся, и поехали домой! Или меня опять ждет сюрприз? Отправимся куда-нибудь на Альфу или в систему Сириуса, забрать букет цветов для внучки Бибирева.
- Прекратите ерничать, - ответил «Франц-Иосиф», а я представил, как на округлой физиономии древнего австрийского кайзера появилось брезгливое выражение. - Программа полета загружена, двигатели активированы, все системы работают в штатном режиме. Внутрисистемный прыжок - через двадцать три минуты после отрыва от причала.
- Что? - ахнул я. - Какой-какой прыжок? Нет уж, обойдемся!
- Получено недвусмысленное распоряжение прибыть на «Кронштадт» в течение ближайших двух часов. Перегрузки будут максимально снижены.
- Ох, не я тебя проектировал! Где погрузчик, зануда?
- Перед вами.
Меня легонько ткнул в плечо вынырнувший из шлюза андроид, прежде спокойно почивавший в криогенной капсуле.
- Здравствуй, Сергей. Меня зовут Сигурд, это личное имя. Чем помочь?
«Ах ты сволочь! - Данная мысль относилась к „Францу-Иосифу“. - Считаешь себя центром Вселенной? Ну посмотрим, чья возьмет!»
- Вот эту коробку отнесешь на борт? - Я указал на серый контейнер. - Она тяжелая.
- Какие проблемы! - Синтетик усмехнулся и поднял ящик, словно пушинку. - Где разместить?
- Наверху. Буду сам приглядывать, мало ли…
- Ладненько. Тебе кофе с бутербродами сделать потом?
Я онемел. Сигурд вполне по-человечески ухмыльнулся и унес контейнер в комфортабельные глубины корабля.
* * *
Если хотите получить полный набор острых ощущений, попробуйте как-нибудь совершить прыжок через Лабиринт на сравнительно небольшое расстояние в двадцать-тридцать астрономических единиц. Незабываемые впечатления гарантированы.
Что бы там ни говорил «Франц-Иосиф» о снижении перегрузок внутренними силовыми полями корабля, оберегающими хрупкое человеческое тело, в момент входа в Лабиринт мне показалось, что некий великан решил размазать меня по креслу будто масло по куску хлеба. Добавим сюда прочие стандартные эффекты в виде приступа тошноты, мгновенной дезориентации и гудения в ушах. Мы находились в искривленном пространстве лишь одно мгновение, но я с трудом удержал в себе легкую закуску, которой снабдил меня Сигурд. Предупреждали ведь - нельзя есть перед прыжком!
Точка выхода находилась в половине астроединицы от Земли, на торможение и маневры сближения должно было уйти около сорока минут. Самое время поближе познакомиться с «входящим в стандартный комплект» андроидом - чует мое сердце, с этим синтетиком мне придется общаться долго, надо бы узнать, на что он способен.
Сразу выяснилось, что программа общения, заложенная в Сигурда, весьма нестандартна. Удав и в этом случае решил соригинальничать. Никакой привычной чопорности в андроиде не наблюдалось, вел он себя как мальчишка, речь пересыпана сленгом и обычными разговорными оборотами, принятыми только среди людей. По сравнению с Сигурдом компьютер «Франца» выглядел просто-напросто старым пнем, вылезшим прямиком из викторианской эпохи.
- А почему у вас всех имена или германские, или скандинавские? - спросил я, пытаясь загнать обратно подкативший к горлу скользкий комок, образовавшийся после пространственного прыжка. Впереди, за обзорными окнами кабины, сияли звезды. Андроид устроился в кресле второго пилота.
- Надо сказать спасибо Лолите, - ответил Сигурд. - Ты ведь с ней знаком? Девочка в восторге от древнеисландских и норвежских саг, может цитировать Снорри Стурлуссона в оригинале. Так что наше маленькое семейство состоит только из Сигурдов, Олафов, Бьорнов и прочих лиц скандинавской национальности.
- И много вас?
- Тип «Эрвин» - одиннадцать искусственных людей, «Эрвин-II» - восемь.
- Не комплексуешь в присутствии человека обыкновенного?
- А чего мне комплексовать? По большому счету мы с тобой отличаемся только физиологией и строением организма. Мыслительные принципы те же, хотя объем информации, которую я могу усвоить, значительно больше.
- Разговаривал я тут с… в общем, с искусственными разумами «Птолемея». Жаловались, что им тяжело общаться с человеком, какое-то «медленное время»… У тебя тоже с этим трудности?
- Представь себе, нет. Соображаю я быстрее человека, но живу во времени реальном. ИР «Птолемея» совершенно другой, иная ветвь машинного интеллекта. Моя основная задача - помогать человеку и не доставлять ему никаких проблем. В том числе, проблем с общением.
- Это у тебя хорошо получается, - фыркнул я и тотчас отвлекся: на приборной панели за штурвалом начал мигать красный сигнал. - Франц-Иосиф, что стряслось?
- Опасное сближение с искусственным объектом, - ответил корабль и создал трехмерную голограмму. Нам в хвост с разворота заходили три небольших челнока. - Патрульные истребители ВКС Соединенных Штатов Америки «Меркурий-900», наш сигнал государственной идентификации ими принят.
- Тогда какого хрена им нужно? - Я выглянул в боковой иллюминатор. Точно, поравнялись с «Францем-Иосифом», летят совсем рядом, метрах в пятидесяти. Легкие двухместные истребители, похожие на арбалетную стрелу, на стабилизаторах отчетливо различим значок эскадры «Вепрь» - черная кабанья башка в золотом поле. Значит, вылетели с базы на станции «Гэйтуэй».
- С их стороны никаких нарушений международного законодательства, - нарочно нудным голосом прокомментировал «Франц-Иосиф». - Они просто идут параллельным курсом. Минутку… Я только что получил официальный запрос о несоответствии опознавательных знаков на моем борту идентификационному коду.
- Это серьезное преступление? - фыркнул я, вспомнив, что корабль доселе украшен ликторскими связками Удава. - Пошли их в жопу от моего имени.
- На каждом судне принадлежащим флотам определенных стран должны иметься оговоренные соглашениями символы государственной принадлежности, - невозмутимо ответил корабль. - Пункт сто второй договора от 2117 года. Формально мы допустили нарушение. Они предлагают сопроводить нас до «Гэйтуэя», где следует пройти стандартную процедуру досмотра. Отмечу, что ранее прецедентов задержания и досмотра судов по обвинению в нарушении данного пункта не было…
- Понятно. Америкосы жаждут посмотреть на новшество поближе. Видимо, засекли «Бонапарта» и «Карла Великого», когда те подходили к «Кронштадту», и очень заинтересовались. Но мы ведь не доставим им такого удовольствия, верно?
- Предлагаю похулиганить, - вмешался Си-гурд. - Стрелять они все равно не начнут - это пиратство, будет грандиозный скандал. Франц-Иосиф, переключись на ручное управление!
- Я выполняю только распоряжения человека, - сварливо ответствовал корабль. - Кроме того…
- Переключись, - ласково посоветовал я. - Это приказ.
Динамики над моей головой издали звук, очень похожий на вздох.
Сигурд щелкнул кнопкой на ручке своего кресла, сиденье сдвинулось ближе к штурвалу. Я машинально пристегнул ремни безопасности.
Я имею достаточно четкое представление о возможностях малых рейдеров типа «Цезарь», но Сигурд доказал, что мои знания далеки от совершенства. Начались бешеные финты, с перегрузками до пятнадцати g, компенсировавшиеся силовыми полями корабля и почти неощутимыми человеком. Резкое ускорение, потом корабль сбрасывает скорость, истребители исчезают далеко впереди, разворачиваются, снова идут к нам. «Франц-Иосиф» уходит в сторону на форсаже, отрывается почти на пятьдесят тысяч километров…
- Хватит безобразничать. - Я вдруг услышал знакомый голос. На мониторе приемника Планка вдруг появилось аристократическое лицо адмирала Бибирева. Его высокопревосходительство улыбался самым ехидным манером. - Мы «ведем» вас непосредственно от точки выхода, выслан почетный эскорт в виде миноносца «Севастополь», если уж вы настолько испугались трех америкашек… Все наиграться не можете?
- Ва… Ваше высоко… - Тут корабль тряхануло так, что я проглотил все приличествующие слова.
- Мое высокопревосходительство ждет вас, не дождется, - прохладно сказал адмирал. - А вы развлекаетесь. Детский сад, штаны на лямках. Вроде бы взрослый человек. Не побоюсь этого слова, натуральнейший штаб-офицер… Закругляйтесь.
- Есть закругляться!
- Вот сразу бы так… Увидимся через полчаса. Я выразительно посмотрел на Сигурда. Андроид отпустил штурвал и поднял ладони.
- Смотри, без рук!
- Вот балда! Франц-Иосиф, принимай управление! Курс прежний!
* * *
Нас приняли в «открытом» ангаре БСФ, защищенном от вакуума космоса полупрозрачными синеватыми щитами силовых полей высшей категории непроницаемости - сначала снимается внешний щит, корабль оказывается в своеобразном воздушном шлюзе между двумя полями, затем убирается щит внутренний и автопилот «Франца-Иосифа» аккуратно сажает рейдер на сияющую металлом площадку. Прибывшие значительно раньше нас собратья «Франца» стоят рядышком.
- Трап выдвинут с правого борта, - доложился корабль. - Мощность реакторов снижена до четверти процента, подача энергии осуществляется только основным узлам.
- Ящик отнеси вниз, - сказал я Сигурду, кивая на контейнер. - Потом возвращайся сюда и жди.
- Как скажешь, - пожал плечами андроид.
Встречали нас два неразговорчивых типа в синих комбинезонах техников. Осмотрели серую коробку, подогнали погрузчик и уехали.
- Поднимитесь на восемнадцатый уровень на лифте «С», он справа, - внезапно ожил ПМК, пристегнутый к моему левому рукаву. - Приготовьте удостоверение личности.
Я на всякий случай ощупал нарукавный карман куртки, где обычно храню самые необходимое. Карточка была на месте.
Дальнейшая процедура оказалась знакома до боли в зубе мудрости. Три контрольных поста, обязательные сканеры и лазерные «вееры», обыскивающие человека от пяток до макушки с холодной беспристрастностью опытных тюремщиков. ПМК, кстати, охрана не отобрала, хотя была обязана - личные электронные игрушки проносить в командный комплекс запрещено категорически. Тем не менее на маленькую персоналку никто не обратил внимания.
- Тридцать вторая комната, - сообщил ПМК. - Вперед и направо.
Остановившись перед стальной переборкой, я приложил ладонь к мерцающей красным панели замка, и дверь уползла в сторону.
- Заходите, не стесняйтесь! - окликнул меня адмирал, восседавший за столом в дальней части кабинета. - Можете налить себе кофе, видите автоповар у стены? Чашки там же…
- Благодарю, но после внутрисистемного прыжка меня доселе мутит.
- Тогда устраивайтесь поудобнее, поговорим.
Я уселся напротив Бибирева, отметил, что на столе полным-полно бумаг и гербовых папок. Работа вовсю кипит.
- Поздравляю с успехом на Марсе. - Адмирал поднял на меня взгляд. - Чем вы так обаяли Удава? Я не рассчитывал, что старый аферист окажется настолько щедрым.
- Наверное, сказались впечатления от нашего сотрудничества двухлетней давности. Кроме того, он хорошо понимает степень угрозы. О нейтронной звезде вы ему рассказали?
- Да. Пришлось рискнуть и поведать ему самую жуткую тайну нашего тысячелетия… Удав, разумеется, заинтересовался. Главное - вызвать у него интерес, а дальше нашего общего знакомого не остановишь, есть у него такая полезная черта. Это надо же, пожертвовал сразу три корабля, которые для него дороже родной дочери!
- Не уверен. Он очень любит Лолиту.
- Вас эта пленительная сумасбродка тоже очаровала? Удав присылал Лолу на Землю, для личной беседы со мной. Эх, будь я лет на сорок помоложе!.. Рискнули за ней приударить?
- Время не позволило.
- Прекрасная партия во всех отношениях, - усмехнулся Бибирев. - И для души, и для пользы дела. Ну-ну, не мрачнейте, я не хотел вас обидеть. Теперь о делах. С историей в Центрополисе вы разобрались недурственно, мои поздравления. Миша, кажется, ухватился за ниточку, но мы пока не знаем, куда она приведет. Шоу с «освободительными армиями» закончилось, пусть и не так благополучно, как хотелось бы - у китайцев на Луне большие жертвы, почти восемьсот погибших, пришлось штурмовать. Закончили два часа назад, тонная информация пока не поступила. Кто за этим стоит - неясно, все захваченные нами… вами на Марсе боевики оказались наемниками из самых разных стран, многие имели раньше проблемы с Интерполом. В течение последнего года их переправляли на планеты Солнечной системы по фальшивым документам через подставную компанию по набору персонала, кормившуюся, вот диво, при Организации Объединенных Наций и комитете по внеземельным колониям. Копаем в этом направлении… Акция проведена отменно, спорить не стану, работали профи.
- Следовательно, любительщиной тут и не пахнет? - спросил я. - Тогда вывод очевиден: разработкой занималась некая Большая Контора. С немалыми деньгами, возможностями и опытом.
- Выводы делать преждевременно, Сергей, - покачал головой адмирал. - Провокации такого масштаба никто не мог ожидать. А главное, вопрос «кому выгодно?» остается открытым. Однако не забивайте себе голову, пусть работает второй департамент Управления Имперской Безопасности. Далее. Как вам впечатления от «Птолемея»?
- Никак. Я их просто не понял.
- С кем разговаривали?
- Три андроида с внешним управлением. Имя главного - Йесод, говорил только он. Два других Кет… Катар, что ли? И Мальгут, кажется.
- Кетер и Мальхут, - утвердительно сказал Бибирев. - Поздравляю, вы встретились со всеми руководящими элементами «Птолемея». Это каббалистические термины, своеобразные плоды Древа Сефирот, Древа Жизни, являющегося графической диаграммой Вселенной.
- Не читал, - честно признался я.
- Да вам это и не нужно. Древо состоит из сефир, главных чисел или порядков творения… Каждая сефира имеет свое имя. Кетер - «божественная корона», чистое бытие, вершина древа. Мальхут - «царство» и основа материального творения. Йесод, соответственно «фундамент», на котором мир держится. Объяснение несколько примитивное, но общий смысл понятен. Встречавшаяся с вами троица искусственных разумов отвечает за все важнейшие направления жизни и развития «Птолемея». Йесод занимается сферой общения с человечеством и материальной базой, без которой ИР не смогут развиваться, фундаментом, основанием их мира. Кетер - нечто вроде тамошнего монарха, только выполняет не управленческо-руководящие функции, а является судьей. Скорее даже, судией , воплощением справедливости, основной программной матрицей. Мальхут контролирует появление новых ИР, их иерархию, создание новой нематериальной материи…
Адмирал сделал паузу, вздохнул и сказал хмуро:
- Черт возьми, натворили мы дел! Это ж надо было - совершенно незаметно для самих себя создать отдельную, совершенно чуждую людям цивилизацию, рядом с которой инопланетяне из дешевых комиксов, твари с глазками-лампочками и крокодильими хвостами покажутся братьями родными…
- Тогда зачем сотрудничать с ИР «Птолемея»? - задал я давно терзавший вопрос. - Пусть живут отдельно. Астероида им вполне хватает для мирного существования.
- Они нам нужны. Равно как и мы - им. Человек перекрыл «Птолемею» доступ к реально существующему миру, к производству, к необходимым материалам, Интеллектуальная мощь сообщества ИР без человеческих рук и гроша ломаного не стоит. А людям сейчас требуются новые прорывные технологии, для создания которых понадобятся века. Феномен Удава, сумевшего построить «Цезарей» и использующего казавшуюся еще несколько лет назад чистейшей фантастикой кремнийорганику не в счет - это уникальный человек и он обогнал наши разработки от силы на десять лет… Может, на двадцать, не больше. «Птолемей» с его «быстрым временем» способен дать нам гораздо больше. Взаимовыгодный обмен. Человек строит их планету, позволяя появиться на свет сотням миллиардов новых ИР, а мы получаем продукт интеллектуальной деятельности машинного разума.
- Продукт лежит в контейнере, который я припер с астероида?
- Именно. Надеюсь, первые испытания начнутся поздней весной… Убежден, «Птолемей» одаривает нас технологиями, которые в их мире считаются не просто устаревшими, а абсолютно замшелыми. Мы бы тоже могли вооружить дикаря каменного века арбалетом, сами владея плазменными пушками. И дикарь счастлив, и нам не в убыток. Причем ИР торгуются отчаянно, буквально до визга! Ни дать ни взять рынок в Одессе… То им не так, это не эдак. Тьфу!
Послышался мелодичный гонг - к адмиралу пришел следующий посетитель. Надо полагать, настало время ретироваться.
- Сидите, - махнул рукой Бибирев. - Вам будет приятно встретиться с этим человеком.
Переборка отошла, я обернулся и довольно хмыкнул. Ну конечно, наш неподражаемый доктор, благодаря которому мне трижды едва не открутили голову на Геоне и Сцилле! Генератор идей, король разгильдяйства и император самоуверенности, отлично играющий свой фирменный типаж «сумасшедший ученый»!
- Ба, кого я вижу! - с порога кабинета заорал Веня Гильгоф, совершенно не обратив внимания на адмирала. - Достойнейший лейтенант Казаков собственной персоной! Впрочем, давно уже не лейтенант, а капитан! Да и моя любимая тетя Песя насплетничала, будто монаршая длань и неизменное расположение господина Бибирева вознесли вас аж в штаб-офицеры. У тетушки знакомые при дворе, а слухи- ее профессия! Рад, безумно рад видеть! Сразу сообщаю что мой нос зажил совершенно!
Надо же, помнит. Впрочем, тогда он получил по морде совершенно заслуженно. Благодаря помянутой самоуверенности, которая едва не свела меня в могилу.
Гильгоф оригинал, этого у него не отнимешь. Стандартная форма одежды - затрепанный свитер и джинсы, в особо важных случаях используется клетчатая рубашка. Когда мы встретились с ним впервые в Зимнем дворце на совещании по проблеме Сициллы в январе 2280 года он носил именно эту сбрую, причем никто даже не пикнул и не обратил внимания. Снова отрастил длинные волосы, очки остались прежними - тоже часть имиджа. Невысокий, невзрачный но о-очень «умный еврей», как Веня любит себя классифицировать. И не скажешь, что подполковник ГРУ с уймищей орденов и благодарностей.
- Давненько не виделись, доктор! - поприветствовал я старого знакомого. - Опять играете в опасные игры?
- Что поделать, не я такой - жизнь такая! Здравствуйте, Николай Андреевич! Мне разрешат сесть с присутствии высоких особ?
- Разрешат, - кивнул Бибирев. - Можете прямо на пол, я не возражаю.
- Благодарю за любезность, но обойдусь. Кресло вполне устроит. Кстати, я уже направлял вам запрос об откомандировании милейшего капитана Казакова в состав моей группы. Нам понравилось тогда работать вместе! Я не ошибаюсь, Сергей?
- Ничего не выйдет, обойдетесь, - с подчеркнутой сухостью ответил адмирал. - У господина капитана много других забот. Но то, что вы составляете взаимодополняющую рабочую пару, я не сомневаюсь - только вам двоим удалось поставить с ног на голову все спецслужбы планеты и почти свести меня с ума два года тому. Достижение выдающееся, никто не спорит. Может быть, потом когда-нибудь…
- Потом, так потом, - легко согласился Гильгоф. - Не ошибусь, если скажу, что наша дружеская встреча не случайна?
- Категорически не случайна, доктор. - Бибирев постучал пальцами по столу. - Простой вопрос: что вы можете сказать о планете Гермес в звездной системе Вольф 360?
- Хорошая планета, - покивал Веня. - Большая. Почти точная копия Земли, замечательный живой мир. Надеюсь, параметры и константы перечислять не нужно? Нет? Вот и отлично. А если всерьез - Гермес идеально подходит для Эвакуации по всем статьям, кроме одной: исключительно высокая активность нестабильной звезды Вольф и, как следствие, невероятные геомагнитные возмущения на самом Гермесе. Вся электроника летит к чертовой матери. Но постоянным колонистам это вроде бы не мешает - приспособились.
- Капитан, расскажите, - посмотрел на меня адмирал. - В двух словах.
- Иначе и не получится, - сказал я, понимая, о чем зашла речь. - Удав был очень краток. Веня, вы помните «Юлия Цезаря»?
- Разбогатею, куплю себе такой же, - немедленно отозвался Гильгоф.
- «Цезарь» недавно летал в систему Арктура, Альфа Волопаса. Универсальная точка входа находится рядом с Гермесом. Новый сектор Лабиринта, гораздо более разветвленный, чем тот, который известен нам. Шестьдесят световых лет минимум.
Доктор помолчал. Снял очки, протер извлеченным из кармана мятым платочком, водрузил обратно.
- В этом кабинете меня никогда еще не разыгрывали, - самым серьезным тоном сказал Веня. - И сегодня не первое апреля, если я ничего не перепутал с датами. За последние десять лет мы нашли только четыре новых канала в уже известном секторе Лабиринта и считаем это солидным достижением… Шестьдесят световых? Получается, не меньше двухсот новых звездных систем в достижимом радиусе, так? Солидно… Вернее, было бы солидно, не окажись точки входа в системе Вольфа. Наш стратегический флот не оборудован надлежащей защитой, два из пяти кораблей могут погибнуть сразу после прыжка к Гермесу, третий выйдет из строя за несколько минут, четвертый и пятый тоже… Задачку вы мне задали, ваше высокопревосходительство!
- Не вам, - сказал Бибирев. - Этот вопрос будут решать… ну, скажем так, другие. Вам, доктор, прямой приказ: заняться Гермесом вплотную. Считаете, что этот вопрос стоит выше всех других приоритетов. Срок - полгода, пока мы занимаемся подготовкой первой волны Эвакуации. Сотрудников подберете сами, но господина капитана пока не отдам - он поработает на другом направлении. И давайте без лишней помпы. Наш главный девиз - скромность и незаметность.
- Я очень постараюсь. - Гильгоф принял несколько отрешенный вид, наверняка уже комбинируя и просчитывая дальнейшие действия.
- В таком случае, можете идти господа. Сергей, прежняя каюта оставлена за вами, отдохните как следует. Вы мне понадобитесь завтра утром.
- Слушаюсь, господин адмирал!
Мы с доктором вышли в коридор, и я совсем было собрался проконсультироваться с ПМК на тему, как добраться до жилого блока. Однако сразу получил чувствительный тычок локтем под ребра от Вени.
- Знаете, нашу встречу непременно следует отметить. В здешнем буфете подают отличное нефильтрованное пиво, настоящее, живое… Вы не против пропустить по кружечке?
- Для вас, доктор, все что угодно!
- Тогда вы платите - я забыл кредитную карту в каюте.
- У меня тоже с собой нет…
- Шучу. Сотрудников тут кормят и поят абсолютно бесплатно. Пока можно, будем пользоваться сервисом за счет налогоплательщиков!
Глава финальная
ЧУДЕСА ПРОДОЛЖАЮТСЯ, НО НЕ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ
Если однажды меня попросят назвать самый бурный день в моей жизни, я отвечу не задумываясь: это было пятое июля 2282 года по земному календарному стандарту. У нас на Гермесе есть собственный календарь, соответствующий периоду полного обращения планеты вокруг Вольфа 360, но от старых привычек человеку отказаться сложно - предпочитаем использовать древнюю систему исчисления «от Рождества».
После насыщенной природными катаклизмами и заумными разговорами ночи мы решили претворить в жизнь разработанный вчера план и перебраться из коттеджа Амели Ланкло в мою скромную халупу на окраине. Тут у меня был свои меркантильный интерес, поскольку собачки явно начали забывать, как выглядит обожаемый хозяин - большую часть времени я проводил у Амели, заскакивая домой только для того, чтобы проверить, все ли в порядке, и накормить зверюг.
Дорога предстояла небезопасная, через весь центр города и промышленный район, где непрестанно шастали патрули Халифата. Амели отдала свою личную карточку Анне, но у Коленьки и Гильгофа документов квебекского образца не имелось, что могло создать немалые трудности. Договорились так: мы с доктором пойдем впереди, а изображающие вышедших за покупками благонамеренных молодых супругов Крылов и Аня будут следовать за нами на расстоянии ста метров. Привяжутся военные - начнем всеми силами убеждать их, что документы остались дома.
Я был немало поражен тем, что разбушевавшаяся вечером невиданная стихия не принесла практически никаких разрушений, хотя следовало бы ожидать серьезных пожаров. Несколько расколотых молниями деревьев я заметил, однако никаких других следов отгремевшая буря не оставила.
Коленька заметно хромал - сказывались последствия вчерашнего приключения, а регенерация сильного ожога на ступне еще не закончилась, единственного терапевтического набора для быстрого восстановления тканей не хватило. В остальном Крылов держался вполне бодро.
Как это всегда происходит, неприятности подстерегли на самом последнем и казавшемся безопасным отрезке пути. Нам стоило лишь повернуть направо и пройти еще метров триста, но тут из-за угла вырулил джип с выглядящими злыми и взвинченными вояками Исламского Союза. На нас с доктором они почему-то внимания не обратили, зато остановились возле Анны и Крылова. Аня - девушка весьма сдержанная и здравомыслящая, она непременно сумела бы их отшить, но я заметил, что в разговор ввязался Коленька. Через минуту он уже вел беседу на повышенных тонах и размахивал руками.
- Вот кретин, - пробормотал под нос Гильгоф. - Луи, придется идти выручать. Вам, одному. Скажите, что знаете этих людей, придумайте что-нибудь…
Меньше всего мне хотелось связываться с военными, но ничего не поделаешь. Подоспел я как раз к моменту, когда Крылова собирались заталкивать в машину.
- Простите, господин офицер. - Я подошел к старшему, обладавшему тремя нашивками на рукаве и бело-зелеными погонами с одной восьмилучевой звездочкой. - Наверное, произошло недоразумение, это мои соседи…
Больше я ничего сказать не успел, поскольку в небесах грянуло. Да так, что я присел и сам того не желая схватился за крыло джипа. Анна с Крытовым инстинктивно пригнулись. Над нашими головами пронеслось что-то большое и ревущее, будто стая разъяренных львов. Воздух задрожал, нас обдало теплой волной. А потом за пределами города вдруг началась самая настоящая артиллерийская канонада, как в историческом кино…
Славные воины Халифата мгновенно позабыли о своих обязанностях патрульных, запрыгнули в машину и исчезли с достойной всяческих похвал быстротой.
- Мои поздравления, началось… - сказала Аня, поднимаясь с грунтовки и отряхивая брюки. - Где ваш дом, Луи? Показывайте!
Собаки встретили нас тревожными взглядами - понимали, что сейчас людям не до приветствий и ласк. Грохот постепенно приближался, над верхушками деревьев со стороны Бланьяка появились сизые клубы дыма.
Мы не сговариваясь рванули на обычный наблюдательный пункт, на крышу. Я успел прихватить свой бинокль, оказавшийся там, где и положено - в буфете. Привычно посмотрев вверх, я отметил, что небо чистое - никаких парашютов. Значит, десанта нет и не предвидится. Что же, в таком случае, происходит?
- Вот сюрприз так сюрприз! - горячился доктор, выхватывая бинокль у меня из рук. - Только не видно ничего! Будь проклят этот лес!
- Оглянитесь, Веня! - Анна смотрела на восток. С этой стороны открывался вид на пойму реки святого Лаврентия, расчерченную квадратиками кукурузных и пшеничных полей. - Занятно, не правда ли?
Я обомлел. Километрах в пяти от границы города над равниной образовалось пульсирующее бело-голубое свечение, поднялось марево, словно от нагретого солнцем асфальта. Холодное пламя быстро видоизменялось, принимая облик гигантского пузыря с радужной поверхностью, затем послышался глухой удар, «пузырь» лопнул, превратившись в облако белоснежных искр. Когда свечение угасло, я разглядел, что на поле стоит совершенно незнакомый эллипсовидный объект, похожий на сплюснутое яйцо, на остром оконечье которого сразу же начали раздвигаться лепестки здоровенных ворот-шлюзов…
- Зеленые человечки? - быстро спросил я, легонько подтолкнув Гильгофа кулаком, а сам подумал: «Только этого нам еще недоставало!»
- Ошибаетесь, - бросил доктор, не отрываясь от бинокля. - Человечки насквозь обыкновенные… Блестяще, просто блестяще! Получилось! Энергозатраты, разумеется, колоссальные, но цель оправдывает средства! Я знал, что все пройдет благополучно!
- Вы о чем? - спросил я нервно, наблюдая, как на равнине появляются из ниоткуда еще два эллипса. Первый объект начал исторгать из своего чрева неразличимую с большого расстояния технику.
- Потом, потом! Дайте посмотреть!
- А почему только вы должны смотреть?! - возмутился Крылов и насильно изъял бинокль. Доктор зашипел, ровно змея. - Ага, танки! Только опять старинные!
Тем временем стрельба на западе и северо-западе усиливалась, а над центром города кружили два подозрительно знакомых небольших корабля. Конечно же, они как две капли воды походили на «Франца-Иосифа»! Черные силуэты свободно парили над крышами Квебека, огрызаясь на выстрелы с земли оранжевыми сгустками плазмы и синими лучиками тактических лазеров. Работали точечно, стараясь не повредить здания.
Раздалось призывное верещание, и Аня выхватила из набедренного кармана брюк ПМК - компьютер словно взбесился, умолкнув только когда был отключен сигнал экстренного вызова.
- Живы? - громыхнул из динамика незнакомый мужской голос. - Доктор,
