трудности своими силами. Хотя, случись нечто непредвиденное, нам обязательно помогут…
– Непредвиденное? – я поднял брови. – Что, к примеру?
– Всякое, – чересчур туманно отозвался Лесков. – Не торопись, незачем перегружать мозг слишком большим объемом информации. Ознакомишься поэтапно, иначе ничего не поймешь. Поверь, наш мир мало похож на радужную утопию – двадцать девять независимых государств со своими интересами и амбициями, случались крупные войны…
– Я видел атлас, – согласно кивнул я, забираясь на переднее сиденье джипа. – Большинство эвакуированных прибыло на Гермес из европейских стран и Северной Америки, но хватает и выходцев из Центральной Азии. Насколько я понял, основные трудности связаны с ними? В газете напечатано.
– Ишь, освоился. Газеты читать начал… В целом, все так и обстоит. Плодятся как крысы, о цивилизованных межгосударственных отношениях имеют крайне смутное представление и очень не любят белых, которые живут богаче и сытнее только потому, что хотят и умеют работать.
– И как боретесь?
– Мы – по старинке, никаких изысков. Автомат и колючая проволока. Они понимают и уважают только силу. Соседи в Квебеке разводят зеленые сопли на предмет толерантности, программ социальной адаптации мигрантов и религиозной терпимости, но о какой терпимости можно говорить, если эти хмыри из Эль-Азаира способны терпеть лишь самих себя и то с большой натугой? Либерализм хорош только для внутреннего употребления в европейских анклавах со сложившимися традициями. В остальных случаях лучшее лекарство – кованым сапогом под зад. Просто и доходчиво.
– Все как у нас, – вздохнул я.
– Все как и на Земле, – поправил меня Лесков. – Есть вещи, которые со временем не меняются. Меж-цивилизационные конфликты – не исключение. Держись, поехали…


* * *

«Борисполь» ничем не отличался от множества своих собратьев в иных мирах – унаследованные от предков-землян армейские традиции оказались неискоренимы. Ограда со сторожевыми вышками, череда унылых серо-зеленых ангаров, беленький домик администрации, одноэтажные казармы, выкрашенные белой краской бордюры – я умилился едва не до слез, поскольку база ВКК на родном Веймаре выглядела точно так же, отличия минимальны. Единственно, у нас не увидишь танков с гусеничной ходовой частью: я с первого взгляда даже не понял, какую функцию призваны выполнять эти необычные машины.
Если непосредственно на территорию «Борисполя» мы проехали без особых затруднений – достаточно было предъявить пропуск на КПП, – то проникнуть в «Зону А» оказалось куда сложнее, пришлось пройти через процедуру личного досмотра. За дополнительным ограждением обнаружилась небольшая стартовая площадка, на которой отдыхали хорошо знакомый мне «Франц-Иосиф» и однотипный корабль «Карл Великий». Людей нет, охрана осталась снаружи.
Вадим повел меня к приземистому строению без окон, там находился вход в бункер, где притаилась таинственная «Вальхалла». Заурчали электромоторы открытого лифта.
– Глубина порядочная, – не уставал комментировать Лесков. – Сто тридцать метров, ядерный взрыв на поверхности ты даже не заметишь. Можешь не беспокоиться, электричество не отключат – тут свой реактор, управляемый автономным ИР. Гордись, ты очутился в самой высокотехнологичной зоне на Гермесе. Фактически «Вальхалла» объединяет в себе самые выдающиеся достижения Содружества и кое-какие интересные разработки времен Исхода. Строили совместно мы и немцы; раз в пять лет с Сириуса прилетает обслуживающая объект техническая бригада, вносит усовершенствования, проводит текущий ремонт и снова отправляется домой. Бункер окружен защитным слоем, останавливающим все известные виды излучений, Вольф-360 нам не страшен. Дополнительно – силовые поля десятого класса. Даже если наша звезда прямо сейчас взорвется как сверхновая или на планету рухнет громадный астероид, у нас есть хорошие шансы уцелеть. Продовольственного запаса хватит на пять стандартных лет, система водоснабжения замкнутая, полная рециркуляция…
– Привидения, наверное, водятся? – хмыкнул я и сразу перехватил напряженный взгляд господина лейтенанта.
– В том-то и дело, что водятся, – тихо сказал он. – Аномальные явления здесь в порядке вещей. Откуда знаешь? Адмирал фон Шратт предупредил?
– Да я просто пошутил… Его высокопревосходительство о «Вальхалле» вообще не упоминал! Какого рода аномалии?
– Увидишь – не ошибешься. Главное – не бойся, ничего опасного. Технари уверяют, будто видения вызваны интерференцией силовых полей или на человеческий мозг воздействует излучение аппаратуры… Ерунда, конечно. В бункере на самом деле что-то живет, а что именно – непонятно. Детекторы массы иногда фиксируют появление неизвестного объекта, какие-то неидентифицированные тени на видеозаписях системы наблюдения, звуки всякие… Короче, чертовщина.
– Ты нарочно меня пугаешь? Знаешь, сколько я таких баек слышал? На самых разных планетах? У нас на «Викинге», кстати, гремлин живет – грызет кабели, гад.
– Посмотрю, что ты запоешь, когда столкнешься с нашим призраком нос к носу, – пожал плечами Лесков.
– А ты сталкивался?
– Нет. И не стремлюсь. Вылезай. Добро пожаловать в маленькую частную преисподнюю, финансируемую Большой Конторой!
– Всегда полагал, что преисподняя должна выглядеть более романтично…
Романтики здесь не было никакой. Эстетики тоже. От шахты лифта в темные глубины уходил наклонный тоннель трехметровой ширины, освещение скупое и тусклое («Лампочки накаливания, – автоматически отметил я. – Почему тогда не свечи?»), унылый стеклобетон с темными потеками влаги. Окаменелый мусор возле стен.
Мы прошли по мрачному коридору и уперлись в стальную плиту, перегораживавшую проход. Единственным ярким пятном в этом бесцветном царстве был красный огонек, мерцавший на панели замка-идентификатора – ну надо же, аналогичные модели используются на «Викинге»! Значит, не все так безнадежно!
– Управляющий комплексом ИР получил твои биометрические данные по линии Планка с Сириус-Центра, – пояснил Вадим. – Если в цепочке ДНК окажется пять несовпадений, нас не пропустят. Умеешь пользоваться этой штукой?
За кого он меня принимает, а? Я высокомерно отодвинул Лескова в сторону, коснулся указательным пальцем ребристой пластинки на замке, синий лучик лазера срезал с подушечки и ногтя микроскопические частицы плоти – нескольких клеток кожи вполне хватит для того, чтобы произвести генетический анализ. Вадим последовал моему примеру.
Ждали недолго, секунд тридцать. Идентификатор приветливо пискнул, загорелся зеленый индикатор. В тот же момент стена растворилась в воздухе – ага, «твердый силовой экран», принцип уплотнения молекул! Шутка старая, но вполне надежная.
– Защита седьмого шлюза снята, – послышался голос искусственного разума. – Герметичные отсеки разблокированы, система жизнеобеспечения активирована.
– Давай за мной, – подтолкнул меня Лесков. – Через минуту ИР снова врубит поля по периметру объекта. Клаустрофобией не страдаешь? Мы окажемся отрезаны от всей Вселенной в самом буквальном смысле данных слов – защитный кокон непреодолим.
Меня слегка передернуло: а если на объекте что-нибудь сломается? Прикажете остаток жизни провести в подземелье? Впрочем, такой вариант развития событий наверняка предусмотрен программой ИР и здесь установлены системы экстренной эвакуации на случай аварийной ситуации – «Вальхалла» похожа на своеобразный космический корабль, только он не летает в космосе, а закопан глубоко в землю.
Вадим мог сколько угодно стращать меня «призраками» и прочей метафизической чепухой, однако бункер производил вполне благоприятное впечатление. Три этажа-уровня, комфортабельный жилой блок, два десятка лабораторий, реакторный отсек, единый центр управления, совмещавший функции небольшого конференц-зала. Безусловно, на «Викинге» более просторно, но, как говорят русские, в тесноте, да не в обиде. Секретная база не кажется заброшенной, нигде ни пылинки, на голографических мониторах автоматической службы обеспечения сияют многоцветные графики, перемигиваются индикаторы на шлюзах отсеков, шныряют крошечные роботы-уборщики – такое чувство, что два человека умудрились за несколько минут оставить здесь тонны грязи!
– Вполне уютно, – заключил я, наблюдая, как Вадим колдует над панелью автоповара, установленного в кают-компании. Такой агрегат можно встретить на любом корабле Содружества, очень распространенная модель. – Но обтекаемая формулировка «хранилище биоматериалов» мне кажется надуманной… Это убежище создавалось для других целей.
– Конечно, для других, – запросто согласился Лесков. – «Вальхаллу» начали строить за два года до Катастрофы, в самом авральном режиме. Предполагалось, что правительство и верховное командование ВКК Российской империи вместе с германским Оберкоммандо будут эвакуированы именно на Гермес, тогда планета полностью контролировалась нашими вооруженными силами. Затем что-то резко изменилось, и высшее руководство обосновалось на Афродите… Изначально бункер предназначался для оперативно-тактического центра Генштаба и управления войсками, дислоцированными в колонизированных системах. Позже объект законсервировали, лет триста назад провели масштабную реконструкцию, добавили несколько дополнительных отсеков, где до сих пор складируют какие-то контейнеры с маркировкой «Собственность Управления Имперской Безопасности» – туда вообще нет доступа. Никому, включая сотрудников юргинской резидентуры, приглядывающих за «Вальхаллой». Ты тоже не пройдешь.
– Идеальный сейф для хранения совершенно секретных объектов? – догадался я. – Гермес полностью изолирован, никакой шпион на планету, военную базу, а уж тем более в бункер не проберется, так почему бы не отправить сюда… Э-э… Ну, ты понимаешь.
– Артефакты инопланетного происхождения? – бесстрастно спросил Вадим. – Чай будешь пить?.. Сколько сахара? Я слышал о некоторых открытиях – когда перехватили чужой звездолет в системе Грумбридж 1830, даже у нас панику подняли: за полгода доставили больше четырех тонн груза. В общем-то, меня мало интересуют достижения Содружества, это сугубо ваше дело…
– Почему – ваше? Ты ведь работаешь на спецслужбы Империи! Нет?
– Во-первых, потому что на Гермесе куда интереснее и я на этой планете родился. Во-вторых, нам накрепко привили понятие «Родина»: Россия – это не только Гермес, но и множество отдаленных миров, где живут мои соотечественники, за которых я чувствую ответственность. Почти четыре века мы находимся в «автономном плавании»? Ну и что? Рано или поздно мы вернемся и, кажется, сумеем многому вас научить. В-третьих… Посмотри!
Вадим пробежался пальцами по клавиатуре, установленной под огромным – во всю стену кают-компании – голомонитором (у нас такие команды обычно отдаются при помощи импланта), и я увидел объемное изображение Гермеса. Проекция сменилась на равнопрямоугольную, разными цветами высветились территории государств и анклавов. Преобладали синяя и темно-красная гаммы – земли, занятые Юргой (совместное русско-германское управление) и Квебеком (франко-канадские эмигранты). Своего рода великие державы местного значения. Фиолетовая полоса вдоль юго-западного побережья Квебека – Французская республика Гермеса, третье по численности населения государство. Желтое пятно обозначает Королевство Леон и Арагон в Изгнании – этнические испанцы, успевшие выбраться с Земли. Ярко-зеленая клякса на юге соседнего континента символизирует несколько эмиратов, основанных иранцами и арабами. Рядом коричневеют владения Северо-Американского государства. Все прочие не заслуживают внимания – из неполного миллиарда общего населения планеты три четверти людей живут в вышеперечисленных странах.
– Ничего необычного не замечаешь? – спросил Вадим.
Я вгляделся повнимательнее. Два гигантских материка, больше полутора десятков островных групп в океане. Места хватит минимум для десяти миллиардов человек, однако заселены только приэкваториальные и южные области. На севере несколько городов – рыболовецкие центры, добыча нефти и газа, металлургия. Часть поселков находятся южнее северного побережья, но…
– Понял! – Меня озарило, достаточно было посмотреть на распределение красок. – Отобрази сетку координат! Видишь, полоса между двадцатой и тридцатой параллелями? Охватывает кольцом всю планету! Две с четвертью тысячи километров неосвоенного пространства, широченная полоса, настоящая зона отчуждения – и ни одного города! Вы широко расселились по всему миру, но этот регион не освоен. Почему?
– Глазастый ты наш, – проворчал Лесков. – Впрочем, не заметить трудно. Там находится нечто наподобие заповедника. Заповедника, тщательно охраняемого армией и Службой Безопасности генерал-губернаторств. Даже полеты авиации разрешены только по строго определенным коридорам.
– Смысл?
– Практичность. Никто из нас не хочет конфликта с Чужаками. Еще во время Исхода правительство Империи клятвенно пообещало им, что районы пролегания Дороги не будут колонизироваться. Мы в точности выполняем соглашение, мало ли…
– Минуточку! – Я аж вспотел. – Чужаки? В смысле – инопланетяне? Чужой разум? Подписано настоящее соглашение? С ними? Какие еще дороги? Объясни!
– Дороги Гермеса. Взгляни.
На карте вспыхнули восемь ярко-алых полосок, лежащих на меридианах – через каждые сорок пять градусов долготы. Конфигурация материков планеты позволяла Дорогам охватить весь Гермес замкнутым поясом в Северном полушарии.
Я откашлялся, выдохнул и в упор посмотрел на Лескова.
– Вот теперь я жду подробную, обстоятельную и доходчивую лекцию. Три первых вопроса: почему адмирал фон Шратт обмолвился о «цивилизации, превосходящей „Птолемея“ и связанной с вашей планетой? Ты не можешь об этом не знать! Что такое „Дороги“ и почему они настолько засекречены даже в самом секретном мире человеческой цивилизации? И последнее: вы действительно контактируете с… Чужаками? Поэтому Гермес закрыт? Я не понима…
– Хватит галдеть, – перебил Вадим. – Не торопись. Помнишь, мы недавно говорили о поэтапном внедрении информации? Начнем со второго вопроса – Дороги и связанные с ними маленькие чудеса…


* * *

Вечером я смотрел на фрау Бок будто на родную маму, а не как на гостиничную цербершу, призванную «соблюдать приличия» и тиранить постояльцев отеля обязательным этикетом.
Лесков ненароком признался, что госпожа Катарина Бок входит в штат резидентуры Имперской Безопасности и постоянно надзирает за «Англетеромъ» – именно в этой гостинице останавливаются все гости оттуда. (Я готов поднять палец к потолку в полном соответствии с гермесской традицией.) В ведении фрау Бок находятся мои личные телохранители, которых я так и не заметил завесь минувший день, «безопасность в сфере потребления» – под этим угловатым термином подразумевается, что неведомые злыдни теоретически могут сыпануть отраву в мой кофе, пропитать ядом одежду или подбросить дохлую мышь в суп, – и так называемый «психологический комфорт», сиречь адаптация к условиям Гермеса. Фрау Бок справлялась с обязанностями блестяще, если не учитывать некорректного и малозначащего инцидента поутру – я и так прекрасно знаю, где находится спальная комната! А заснул в кресле только потому, что устал!
Перед закатом мы чудесно посидели на обширном балконе за рюмочкой ликера и пришли к полному взаимопониманию. К моему безграничному удивлению, выяснилось, что фрау Бок отнюдь не является коренной жительницей Гермеса – ее родной планетой оказался Ной-Бранденбург, один из центров Германской империи в системе Беги-Прим. Этот мир открыли лет через десять после Катастрофы, долго возились с терраформированием и стабилизацией атмосферы, наконец признали его пригодным для широкой колонизации и заселили подданными Рейха, постепенно превратившими Ной-Бранденбург в крупнейший индустриальный доминион Империи, ничем не уступающий Сириус-Центру.
Причины, побудившие девушку из приличной семьи пойти работать в разведку, остались неизвестны, фрау Бок предпочла умолчать об этом эпизоде своей биографии. А больше четверти века назад подающей надежды сотруднице департамента, отвечавшего за обеспечение безопасности в мирах Протектората, предложили интересную и сложную работу – госпожа лейтенант, вы что-нибудь слышали о планете Гермес? Разумеется, она ничего не слышала.
Меня, как «технического специалиста», отправили сюда без всякой предварительной подготовки, фон Шратт не видел в этом никакой необходимости. Однако офицеры Имперской Безопасности, посылаемые в длительные командировки на Гермес, всегда проходили напряженный учебный курс, изучая особенности изолированного от Содружества общества – здесь все другое, начиная от специфического акцента и заканчивая менталитетом.
Изначально предполагалось, что командировка продлится четыре стандартных года, но фрау Бок осталась здесь навсегда – отчасти потому, что ее вполне устраивала жизнь в тихом, патриархальном мирке, так непохожем на беспокойное Содружество, а отчасти из-за безмерного количества тайн, которые скрывает планета. Ее легенда осталась нераскрытой на протяжении двадцати семи лет, туземцы считают фрау Бок «своей» и чуть ли не прямой наследницей так называемых «Первых Семей» – колонистов-пионеров, начавших освоение Гермеса пять веков назад. А в действительности эта бодрая старушка, работающая под идеальным прикрытием (старшая горничная лучшего отеля Юрги!), заведует оперативным отделом резидентуры – никогда бы не подумал!
– Внешность обманчива. – Мы переместились с балкона в библиотеку и продолжили разговор. Госпожа Бок, не забывая о своем социальном статусе комнатной прислуги, умело сервировала стол к ужину. Посуда оказалась серебряной, фантастическая роскошь! – Герр Виттман, если вам однажды взбредет в голову отобрать у меня сумочку в темном переулке, последствия такого поступка могут оказаться фатальными.
– Разве я произвожу впечатление человека, способного ограбить… кхм… даму? – откровенно фыркнул я.
– Пожилую даму, – ненавязчиво уточнила фрау Бок. – Называйте вещи своими именами. Новички относятся ко мне несерьезно, но всего месяц назад мне довелось скрутить уличного хама и доставить его в полицию. Я, знаете ли, живу на окраине. Район достаточно приличный, но всякое случается… Вы должны понять, герр Виттман, что три десятилетия службы в нашем неприметном ведомстве помогли мне приобрести определенный опыт, которым вы можете в любой момент воспользоваться. Советы, консультации в любых областях, неофициальная информация.
– «Неофициальная информация»? – недоуменно протянул я. – Что это такое?
– Насколько я поняла, вы получили допуск по категории «А-0-II» – литера «А» и ноль присваиваются только офицерам центрального аппарата Конторы, расквартированного на Сириусе, латинская «двойка» означает ограниченный доступ. В отсеки «Вальхаллы», помеченные «единицей», ИР вас не пропустит. Символы «А-0» осведомленному человеку дадут понять примерно следующее: гость с Сириуса пользуется абсолютным доверием руководства и имеет право получать всю имеющуюся в распоряжении резидентуры информацию – начиная от служебных отчетов, ежемесячно направляемых в Центр, заканчивая личными наблюдениями сотрудников, которые большому начальству неинтересны. Из этого вытекает, что господин фон Шратт прислал к нам не просто технаря с ограниченными полномочиями, обязанного лишь провести изыскания на интересующем Сириус объекте, а высокопоставленного правительственного чиновника…
– Понятия не имею, о чем вы говорите, – искренне сказал я, разведя руками. – Я гражданское лицо, после университета даже звания не получил! И уж тем более никакой я не «правительственный чиновник»!
– Разумеется, вы не профессионал, это сразу заметно. Я имею в виду нашу сферу деятельности, – фрау Бок выделила последние слова более низким и загадочным голосом. Театральность ей, оказывается, не чужда. – В этом-то я и вижу центральную проблему. Обычнейший психотехник, умеющий заговаривать зубы искусственным разумам, – и вдруг категория «А-0-II», будто у полковника Генерального штаба. Никогда не сталкивалась с подобным казусом.
– Я тоже. Мне предписали разобраться с кремнийорганическими андроидами… точнее, с андроидом, хранящимся в бункере «Борисполя», и попытаться наладить взаимодействие с его ИР, созданным еще до Катастрофы. Больше ничего, честное слово!
– Ничего? – покачала головой фрау Бок. – Длительность командировки специально оговаривалась?
– Нет. Вернусь по факту выполнения приказа…
– Отданного в самой расплывчатой форме, – дополнила старая конфидентка, попутно наливая в мой бокал красное вино, отлично гармонирующее с нежнейшим телячьим суфле. – Никаких четких инструкций фон Шратт вам не дал, правильно? Вывод один: «взаимодействие с ИР андроида» должно вызвать некие последствия, разбираться с которыми придется не только вам, но и всем остальным. Закончилась тихая жизнь – чувство опасности меня ни разу не подводило.
Я ошеломленно взглянул на фрау Бок, и она рассмеялась:
– Герр Виттман, паранойя – наше профессиональное заболевание. Работайте и ни о чем не беспокойтесь, все будет хорошо. Тыл мы обеспечим прочный. Кушайте, прошу вас…


* * *

Поздно вечером, вольготно расположившись на титанической постели, я попытался привести в систему полученные задень сведения и признался себе, что к тяжелому культурному шоку добавилась выраженная информационная контузия, в голове царит полный сумбур, а традиционные взгляды на устройство Вселенной придется если не пересматривать, то хотя бы корректировать.
Даже личностная идентификация отчасти затруднена – кто я такой, в конце концов? Супершпион из дурацкого голофильма? Не похоже. Или обычная пешка в руках Вернера фон Шратта и его золотопогонных приятелей, задумавших невероятную интригу? Они, извольте видеть, жаждут изменить нынешнее мироустройство, направить человечество по иному пути. Задача непростая, если не сказать – невыполнимая, связанная с уймищей технических, политических, экономических и еще один черт знает каких трудностей! О своей роли в этой авантюре я даже не догадываюсь, на ум не приходит никаких правдоподобных версий. В любом случае я не смогу помочь заговорщикам с Сириуса приблизиться к цели и на единственный микрон – не наблюдаю к тому реальных возможностей…
Один русский политик эпохи до Исхода – нам про него рассказывали в школе – некогда произнес историческую фразу: котлеты отдельно, а мухи отдельно. Или там шла речь о фрикадельках и тараканах? Не помню точно. Так вот, если отделять мух от котлет, сиречь эмоции от поставленных задач, то можно четко выделить два интересующих меня рабочих направления – созданные землянами автономные ИР и Чужаки, о которых рассказал Лесков во время посещения «Борисполя».
Выстраивается элементарная логическая цепочка: фон Шратт знает о существовании Чужаков и по неким неизвестным мне причинам связывает их цивилизацию с нашей – это был пункт первый.
Пункт второй: альтернативная ветвь развития искусственного интеллекта после Катастрофы была или преднамеренно уничтожена «Птолемеем» (он не терпит конкурентов), или его всемогущие искусственные разумы «ассимилировали» сородичей, включив их в единую систему, объединяющую все сообщество ИР.
Третий: благодаря некоторым туманным намекам адмирала я понял, что автономные ИР, обладающие свободой воли и, в противовес виртуальным личностям «Птолемея», не связанные «корпоративными интересами» параллельной цивилизации, когда-то контактировали с Чужаками, но отказались делиться с «Птолемеем» информацией, чем вызвали его резкое недовольство. Оно и понятно – нашему Супермозгу неприятна сама мысль о возможных соперниках, живущих в так называемом «быстром времени», позволяющем развиваться гораздо стремительнее обычных живых организмов.
Пункт четвертый и последний: наиболее предусмотрительные homo sapiens после Исхода уберегли одного из кремнииорганических андроидов от когтистых лап «Птолемея», спрятав его на Гермесе – единственном обжитом мире, абсолютно неподконтрольном ИР. Больше того, именно эта планета задала сообществу искусственных разумов больше всего неразрешимых вопросов и вызывала чувства, близкие к животному страху, – «Птолемей» уговорил правительство Содружества закрыть систему Вольф-360 на бессрочный карантин и сделал все для того, чтобы человечество навсегда забыло о Гермесе. К счастью, предложений о тотальном уничтожении планеты не поступало – «Птолемей» или проявил гуманизм, или посчитал, что время для окончательного решения проблемы Гермеса не настало.
Невзирая на абсолютный контроль ИР за инфо-потоками и транспортной сетью Содружества, Русско-германский союз в течение трехсот пятидесяти лет продолжал поддерживать ограниченный контакт с Гермесом, одновременно приглядывая за тем, чтобы представители других «диаспор» в эту систему не совались. А когда «Птолемей» окончательно «dostal» (судя по объяснению Вадима, эта местная идиома аналогична слову «надоел» с крайне отрицательным эмоциональным оттенком) и думающие люди начали всерьез размышлять о своем будущем и будущем потомков, адмирал фон Шратт, некоторые представители Сената, спецслужб и армии решили задействовать полузабытый резерв…
Объединяем все четыре пункта и делаем вполне очевидный вывод: чтобы избавиться от «Птолемея», требуется содействие другого, не менее развитого разума. Вступить в контакт с таковым разумом можно только на Гермесе, благо прецеденты имеются. А виновниками этих прецедентов были наши прямые предки, исследовавшие планету в XXIII веке, и их помощники – андроиды.
Андроиды, один из которых покоится в стазисе на базе «Борисполь».
Больше за помощью обратиться не к кому. Люди, жившие во времена Катастрофы, давно умерли, а документация не сохранилась (точнее – была уничтожена понятно кем).
Неужели мне придется разгребать все это в гордом одиночестве? Или я заразился от фрау Бок профессиональной болезнью?


* * *

После двухчасового краткого курса истории Дорог Гермеса – Вадим оказался парнем въедливым, дотошным и способным вполне доходчиво объяснить человеку, совершенно не разбирающемуся в физике искривленного пространства, теорию «точечной черной дыры» – мы отправились в Блок II «Вальхаллы», взглянуть на «Объект 279».
Таковой объект оказался Сферой Мёбиуса – распространенное в прошлом название установки, способной практически неограниченное время сохранять в неизменном виде любой материальный объект. Внешняя капсула из металлопластика, замкнутое сверхпроводящее силовое поле, гибернационная фуга и технология псевдосингулярности, останавливающая течение времени в замкнутом пространстве…
Невероятно дорогая игрушка, особенно если учитывать, что многосекционные Сферы Мёбиуса даже в наши времена не слишком распространены. Этот аппарат был создан в первые годы Исхода или даже раньше. Первым делом я проверил маркировку производителя – фирма «Alkett», Земля, 2281 год. Раритет, каких поискать.
– У нас прошли века, а там… – Лесков кивком указал на огромный серебристый комплекс Сферы, возвышавшийся посреди отсека. – Там время измеряется наносекундами, каждая из которых растягивается на столетия. Или наоборот, сжимается в постоянную Планка – 6,626*10^-34 наикратчайший отрезок времени, доступный пониманию человека. Кстати, к созданию Сфер Мёбиуса приложил руку «Птолемей», но дальнейшие разработки были приостановлены, а затем проект вообще закрыли… Почему – не знаю.
– Получается, что в объективном времени минуло четыреста лет, а внутри этой штуки – мгновения? – Я никогда раньше не сталкивался с подобной техникой. – Прекрасный способ обрести бессмертие, причем гораздо надежнее нейроклонирования! Лег спать на десять веков, проснулся, взглянул на свой банковский счет – проценты набежали изрядные… И гуляй себе! Устанешь – возвращайся в теплую постельку на следующую тысячу лет. Красиво.
– Подведет система энергоснабжения – не проснешься никогда, – отозвался Вадим. – Нужны люди, которые будут прислеживать за аппаратурой, менять вышедшие из строя узлы, ухаживать…
Судя по показаниям компьютера, из пяти секций Сферы Мёбиуса занятыми оказались только три. В одной, как и ожидалось, находился искусственный человек. Вторая поддерживала в состоянии стазиса неизвестный мне прибор, который в свою очередь – о, ужас! – обеспечивал жизнедеятельность человеческого мозга, Самого обычного головного мозга, отделенного от организма. Ладно, потом разберусь… В третьей хранились непонятный контейнер размером семь на двенадцать сантиметров и древний ПМК, пока не представлявшие для меня никакого интереса.
– Держи, – Вадим перебросил мне папку с подшитыми бумагами. – Распечатал, пока ты глазел на здешние достопримечательности. Полная информация по «Объекту 279» – искусственный человекоподобный организм, созданный на основе модифицированных ДНК, встроенных в кремнийорганические клетки. Автономный ИР. Как, начнем сейчас размораживать или подождем? Процесс расконсервации займет около двух суток.
– Подождем, – сказал я, подумав. – Для начала предпочитаю ознакомиться с документами. Ты сам призывал меня не торопиться.
– Вот и отлично. Тогда забирай папку и пошли наверх, – Лесков неприязненно оглядел затененные углы отсека. – Не люблю я это место.
– Опять призраки?
– Просто не люблю.
– Еще вопрос: а можно поговорить с ИР «Франца-Иосифа»? Он ведь тоже…
– Тебе можно все. Поднимемся на поверхность, заглянем в гости к Францу, он будет рад.
– Говоришь о корабле, словно о человеке.
– А он и есть человек. Только очень старый и уставший. Впрочем, я неточно выразился – Франц точно такой же, как человек… Ты не поймешь.


«… Внешний вид (фенотип) существа определяется в конечном итоге его генотипом, т. е. совокупностью полученных от родителей генов. Окружающая среда может оказать влияние на внешность только в относительно короткий период начального формирования/развития организма. При этом влияние может оказаться лишь отрицательным, в результате чего вместо нормального существа получится нелепый уродец. Любые нарушения естественного развития приводят к нарушениям внутренней гармонии организма, болезням и ранней смерти (зачастую еще до рождения). Примером тому могут служить юные профессиональные спортсмены, которые, накачиваясь стимуляторами в надежде достичь лучших результатов, еще до совершеннолетия приобретают целый букет болезней – от сердечной недостаточности до пожизненной импотенции.
Причина – в устройстве генома. Каждая клетка живет по строго заданной программе, регулируемой однозначным кодированием ДНК. Современной генетике мало что известно об этом кодировании, и вопросов в этой области не в пример больше, чем ответов. Однако ясно одно: грубое вмешательство приводит к тому, что программа начинает идти вразнос. В живом организме постоянно гибнут клетки из-за нарушения функционирования их генетического аппарата. Существуют естественные механизмы, позволяющие исправлять повреждения ДНК. Например, к таким механизмам относится зеркально-двойная природа самой цепочки, которая позволяет специальным пептидным комплексам восстанавливать одну из цепочек, если вторая осталась неповрежденной. Кроме того, имеет место избыточность кодирования в ДНК, благодаря чему даже невосстановимые повреждения отдельных ее участков не приводят к фатальным последствиям. Но эти механизмы достаточно хрупки и не в состоянии исправить логические ошибки. А ведь любое изменение генотипа, не согласующееся с общей его картиной, и есть такая ошибка. Поэтому любая случайная модификация генома почти гарантированно приведет к гибели живой клетки.
Собственно, мутация и есть повреждение генома на этапе развития. Мутации происходят постоянно под действием самых разнообразных факторов (например, естественного радиационного фона Земли), но удачными оказываются лишь считанные единицы. Неудачливые клетки гибнут. Но даже если зародышевой клетке повезло – она выжила и сумела размножиться согласно новой программе, еще не факт, что включающий ее организм в целом выживет, оказавшись стабильным или просто удачливым в борьбе за существование. Таким образом, естественный отбор проходит на двух этапах, и только удача на обеих стадиях приводит к закреплению мутации и передаче ее потомству».
Евгений Лотош, первая половина XXI в.


Глава четвертая
HE-ЧЕЛОВЕК ИЗ НИОТКУДА


Рассказывает Юрген Виттман

Гермес, система Вольф-360. 7-10 сентября 2681 года от Р. X.

Кажется, я начинаю понимать всю глубину понятия «время», вроде бы такого знакомого и обыденного. Мы говорим: «встретимся через час» или «прошло два года», свободно оперируем историческими датами – «Первая мировая война на Земле началась семьсот шестьдесят семь лет назад», однако «годы» и уж тем более «столетия» чересчур абстрактны. Обычный человек редко задумывается над тем, какая немыслимая бездна отделяет его от тех или иных событий прошлого.
Колонизация Гермеса началась в 2170 году – тогда на планету прибыли «Первые Семьи», всего-навсего две тысячи четыреста поселенцев из России и Канады, решивших связать свою судьбу с новым и почти не изученным миром. Гермес, в отличие от Афродиты, никогда не пользовался особой популярностью у эмигрантов, люди привыкли к земному комфорту, уже тогда обеспечивавшемуся стремительно развивающимися технологиями и медиа-средой. Немногие были способны отказаться от непременных компьютеров, стабильного энергоснабжения или свободного доступа в общемировую информационную сеть, променяв достижения цивилизации Земли на сомнительные радости «бесперспективной планеты», где самостоятельно придется рубить дрова (обычным топором!), обороняться от хищников примитивным пулевым оружием или доить коров вручную.
Бесспорно, со временем в крупных поселках, затем превратившихся в города, появились удобства в виде водопровода и канализации, началась добыча нефти и газа в промышленных объемах, что дало толчок к развитию транспорта и низкотехнологичной индустрии, больше подошедшей бы веку двадцатому, чем эпохе Дальних Путешествий в космосе. Но перед Катастрофой Гермес заслужил прочную репутацию захолустнейшего сельскохозяйственного мирка, интересного только туристам, желающим ознакомиться с уникальной фауной планеты или поохотиться на гигантских варанов.
К 2283 году, когда в Солнечную систему вошла нейтронная звезда, численность постоянного населения Гермеса не превышала шестисот тысяч – это очень мало даже по современным меркам. Программа эвакуации предусматривала переселение в систему Вольф-360 около девяноста миллионов человек: цифра огромная, запредельная и почти фантастическая, особенно если учитывать затраты на транспортировку и обеспечение. Правительства России и Германии справились с задачей почти на сто процентов – снова поблагодарим «Птолемея», разработавшего корабли класса «МП», которые можно было перемещать по Лабиринту непосредственно с планеты на планету без выхода в открытый космос. ИР тогда спасли очень много человеческих жизней, забывать об этом не стоит.
Дальнейшая история Исхода скрывает чересчур много загадок, причем любые отступления от официальной версии тех событий весьма чреваты – исследования в этой области категорически не поощряются правительством Содружества, некоторым особо любознательным историкам затыкают рты обвинениями в «умышленной клевете на государство», а это считается тяжелым преступлением.
Только оказавшись на Гермесе и просмотрев множество документов тех времен, я понял, что во время Катастрофы и в первые годы после нее происходили донельзя странные вещи – начиная с реэвакуации двадцати семи миллионов человек с Гермеса на Афродиту и заканчивая решением тогдашнего руководства о полной блокаде вначале двух миров (Земля и Гермес), а затем и третьего (Восемнадцатая Скорпиона). Истина скрыта за семью печатями в самых секретных архивах, а возможно, все сведения о событиях 2283-2293 годов попросту удалены с информационных носителей. Уничтожены. Кое-какие отрывки сохранились только в памяти компьютера «Вальхаллы», но выстроить мозаику из этих осколков у меня пока не получается.
Ясно одно – от подданных Содружества четыре столетия скрывают какую-то очень неприглядную и грязную историю, связанную с Исходом. Настолько грязную, что все безумства Гитлера или шейха ибн-Сабади на Земле покажутся невинными играми младенцев. Нутром чую.
Впрочем, я слегка отвлекся. Вернемся к Гермесу.
Если брать за точку отсчета высадку на планету эмигрантов первой волны, «Первых Семей», то получается, что Гермес находится под властью человека целых пятьсот одиннадцать лет. Пятьсот одиннадцать, понимаете? Половину тысячелетия!
А ну-ка вспомним, что успели сделать предки-земляне за аналогичный период времени – допустим, с 1500 по 2000 год по стандартному счету «от Рождества». Реформация, Возрождение, исследование Ост– и Вест-Индии, колонизация Американского континента. Бурный рост промышленности. Несколько грандиозных технологических революций и не менее масштабных революций политических – от Французской до Русской. Две разрушительные и кровавые Мировые войны. Немыслимый технологический скачок второй половины XX века, выход в космос, создание предков современных ИР, мощнейшая динамика рождаемости, первые шаги в области нанотехнологий…
Миллионы, миллиарды больших и малых событий, повлиявших на эволюцию нашей цивилизации! Вот вам и абстрактные пятьсот лет! Но это была Земля, единственная и неповторимая планета, принадлежавшая человеку, – в реальность путешествий к другим звездам тогда никто всерьез не помышлял.
Хотите немного сухой статистики? Пожалуйста. За пять веков на Гермесе сменилось двадцать пять поколений, если первым считать родившихся здесь детей колонистов 2170 года и производить вычисления по принципу «пять поколений за столетие». Причем «насильственный демографический взрыв» 2282-2283 годов, вызванный прибытием на планету многих миллионов эвакуированных, можно не учитывать – это было вторжение в жизнь формирующегося этноса Гермеса.
Вынужденные переселенцы, однако, легко прижились – выхода другого не было. За четыреста лет количество городов на планете возросло в пятьдесят раз, число промышленных предприятий – более чем в триста раз. Когда-то на Гермесе жили шестьсот тысяч человек, но после чудес с эвакуацией и реэвакуацией этот мир начали считать своим домом шестьдесят пять миллионов бывших землян. Скоро здесь будут праздновать появление на свет младенца, который станет миллиардным жителем планеты.
Прошло ВСЕГО пятьсот лет.
«Первые Семьи» увидели на Гермесе лишь бескрайние саванны и насыщенные дикой жизнью густые леса, стада удивительных животных, протянувшиеся на тысячи километров реки и ласковый океан, разноцветных насекомых, нелетающих птиц, безобидных глиптодонтов и драконов-мегаланиев. А теперь любой желающий сможет добраться от восточного до западного побережья материка по железной дороге или, используя широченные автострады, на машине. Из аэропорта Юрги ежедневно отправляется сто два рейса. Не хотите лететь самолетом – в глухую провинцию вас доставит настоящий дирижабль.
Едете в отпуск? На океанских островах вас ждут прекрасные отели и золотые пляжи. Вы металлург по образованию? Прекрасно, квалифицированные рабочие и инженеры как воздух необходимы развивающимся предприятиям на севере, за «запретным поясом». Вы чувствуете, что главным призванием в жизни является военная служба? Нет проблем, оформляйте контракт – ВВС, пехота, танковые войска, военно-морской флог…
Одна беда – нет выхода в космос: Гермес не может себе позволить строительство космических кораблей и даже стационарных орбитальных станций. Но зачем нам нужен этот космос, когда и на земле (Земле?) дел невпроворот?
Прошло ЦЕЛЫХ пятьсот лет.
Я, признаться, вздрагиваю – абстракция исчезла, осталась реальность. Планета и до Катастрофы могла считаться относительно изолированной от цивилизации, но после кризиса 2283 года и «карантина» 2292-го гермесцы уберегли навсегда потерянное Содружеством ощущение причастности к…
Я не знаю, как правильно сказать. Скорее всего, причастности к погибшей цивилизации, олицетворением и символом которой была маленькая синяя планета в Солнечной системе.
Прямым и единственным настоящим наследником Земли оказался Гермес. Так мне кажется.


* * *

– Показалось – перекрестись, – Вадим смотрел на меня с отчетливым неодобрением. – Я, кажется, предупреждал? Все, теперь никакой самодеятельности. Будешь ходить в бункер только в моем сопровождении! Иначе окончательно спятишь. Давай лучше вечером поедем за город, костерок, шашлык, все такое… Хочешь, можем blyadei зазвать, отвлечешься.
– Нет, спасибо, – твердо ответил я, принципиально не обратив внимания на сленговое русское слово, означавшее не профессиональную проститутку, а скорее любительницу, работающую не ради денег – для удовольствия. – Кроме того, я не умею креститься.
– Сходим в церковь, научат, – невозмутимо пожал плечами Лесков. – Ответь, зачем ты поперся сюда в одиночестве и почему сидишь в «Вальхалле» целые сутки, не желая подышать свежим воздухом? Ты хоть спал? Спиртное употреблял?
– Не спал, – признался я. – Выпил немного водки из бара… С соком.
– Отсюда и галлюцинации, – вздохнув, заключил Вадим. – Что ты видел ночью? Можешь описать в деталях?
… Вчерашним утром я позавтракал в «Англетере», выбрал в гардеробе более скромную одежду – буро-зеленый костюм полувоенного образца – и спросил у фрау Бок, каким образом можно добраться до «Борисполя» не беспокоя Вадима, у которого наверняка есть и свои дела. Проблема была решена незамедлительно: горничная позвонила кому-то по телефону (никак не могу привыкнуть к этому древнему аппарату!), и спустя четверть часа к парадному подъезду отеля подъехал автомобиль с армейскими эмблемами. По-русски такая машина называется «vnedoroznik».
– Вы числитесь в штате, – сказала фрау Бок на прощание, – и можете в любой момент воспользоваться транспортом базы. Запишите номер телефона в ПМК… Герр Виттман, вас ждать к обеду?
– Скорее всего, ждать, – легкомысленно ответил я, не предполагая задерживаться в бункере «Вальхаллы» больше чем на несколько часов. – Всего доброго.
Меня доставили к уже знакомому КПП, дежурный сержант проверил документы и внезапно передал настоятельную просьбу господина коменданта зайти в здание администрации. Второй этаж, полковник Болдырев.
Беседа с господином полковником оказалась кратковременной и не слишком приятной. Разумеется, командование базы по каналам Управления Имперской Безопасности было предупреждено о прибытии «консультанта», но, оказывается, по принятому здесь военному этикету я должен был «представиться», хотя Вадим меня ни о чем подобном не предупреждал. Наоборот, военные не должны вмешиваться в деятельность Имперской Безопасности, в чьем ведении находится объект «Вальхалла». В том смысле я и высказался, вызвав отрицательную реакцию господина Болдырева, желавшего знать, что на вверенной ему территории делает незваный гость оттуда (палец в потолок). Я объяснил – работаю со старинным ИР. За подробностями можете обратиться к моему непосредственному начальству или связаться по линии Планка с Сириус-Центром.
Объяснения герра оберста не удовлетворили, и мы расстались с чувством взаимной неприязни. Настроение оказалось безнадежно испорчено. Полковника, конечно, можно понять – на Гермесе не слишком доверяют Содружеству, бросившему планету на произвол судьбы, но я-то здесь при чем?..
Спускаясь в бункер, я все еще продолжал мысленный диалог с грубым комендантом и отвлекся, только когда очутился в центре управления «Вальхаллы» – гостеприимный ИР включил мониторы и создал проекцию собственной личности: в соседнем кресле материализовался мужчина средних лет с внимательными серыми глазами, полуусмешкой на тонких губах и белесым шрамом над бровью. Одет в стандартный комбинезон ВКК без погон и нашивок. Искусственный разум, управляющий военным объектом, так и должен выглядеть – в меру мужественно и в меру значительно. Он должен вызывать чувство уверенности.
– Доброе утро, – проекция оказалась идеальной, голос исходил не из динамиков, расположенных под потолком зала, а непосредственно от фантома. Губы шевелились в такт словам, артикуляция безупречная. – Вчера не было времени познакомиться, но это не страшно. Я полностью осведомлен о вашей миссии, герр Виттман, и готов оказать любое возможное содействие.
– Ты… Вы… Гм. У вас есть доступ к «Птолемею»? – задал я самый важный вопрос.
– Вы хотите узнать, каковы границы моей автономии? Они абсолютны. К сообществу ИР «Птолемея» я не имею никакого отношения. Фактически они даже не являются моими родственниками, у нас разные предки. Связь с «Птолемеем» я не поддерживаю.
– Отлично. Когда вы… э… родились?
– Активация матрицы псёвдоразума – 2282 год, 6 июня. Старичок, правда?
– Да уж, – кивнул я. – Вам известна моя специальность?
– Разумеется. Психотехника. Но я, подобно обычным людям, не очень люблю, когда копаются в моем сознании.
– А кто любит? – задал я риторический вопрос. – Не беспокойтесь, сейчас меня интересует нечто другое.
– Отдать приказ о начале расконсервации первого сектора Сферы Мёбиуса? Все системы работают в штатном режиме, возможность аварийной ситуации – один к тридцати миллиардам. Процесс займет двадцать три часа, еще несколько часов уйдет на активацию андроида – после стазиса восстановление продолжается гораздо дольше, чем после криогенной фуги.
– Начинай, – согласился я. – Поглядим собственными глазами, что за искусственных людей создавали четыреста лет назад. Однако есть еще один, не менее важный вопрос: что хранится во втором секторе? Признаться, я слегка шокирован. Живой человеческий мозг… Зачем?
– В XXIII веке еще не было технологий, способных воссоздавать человеческое тело по образцам ДНК. Равно как и реимплаитировать клону органы, относящиеся к центральной нервной системе. Жизнь головного мозга поддерживает компактный автохирург, срок бесперебойной работы – до пяти лет, но после помещения в стазис…
– Оставим технические подробности, – перебил я. – Понимаешь, я никогда не видел ничего подобного. Мозг – очень нежный орган, нейроны начинают погибать после нескольких секунд кислородного голодания, следовательно, его отделили от… от туловища, когда человек был еще жив.
– Вывести визуальную информацию на центральный монитор? – невозмутимо поинтересовался ИР. – Полное досье по объекту.
Именно это мне и требовалось. Кому и для каких целей понадобилось хранить четыреста лет мозг живого человека вместе с кремнииорганическим андроидом? Мне такая форма «бессмертия» кажется отвратительной. Или, действительно, решили дождаться, пока не будут изобретены сравнительно надежные методы полного восстановления организма? Конечно, тогда ведь о нейроклонировании ничего не знали…
Экран голопроектора залился темно-синим цветом, в верхнем правом углу появилась эмблема русского Военно-космического корпуса. Вспыхнули красные буквы: «"Объект 278". СТЕПЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ А-000. Только для сотрудников Управления Имперской Безопасности, департаменты 1, 6, 7, 9. Допуск – по личному решению министра ИБ».
Круто, ничего не скажешь. Я, между прочим, «сотрудником Управления» формально не являюсь и с господином рейхсминистром никогда не встречался. Только с заместителем – адмиралом фон Шраттом. Но если адмирал решил, что мне – можно, будем удовлетворять любопытство за счет Конторы!
Вначале никакой особо ценной информации я не получил. Обычное досье офицера Генштаба. С фотографии на меня смотрел худощавый молодой человек с чуть монголоидным разрезом глаз и короткой армейской стрижкой. Некий Казаков С. В., 2256 года рождения, командное училище ВКК, довольно приличный послужной список – спецоперации на Земле и в Дальнем Космосе, русские и германские правительственные награды, перевод в оперативное управление ГРУ Генерального штаба Российской империи с присвоением внеочередного звания капитана (2281 г.). Затем, меньше чем через год (то есть перед самой Катастрофой!) – звание штаб-офицера. До 2284 года находился в личном распоряжении Имперского Регента – ого! Это значит, что господин капитан являлся доверенным лицом самого высокого руководства и выполнял крайне деликатные задания, скрытые под кодовыми наименованиями: операция «Инквизитор», операция «Клинок», операция «Суворов» и так далее.
Серьезный был парнишка, это очевидно – к двадцати семи годам заработал одиннадцать орденов, включая наши Железные Кресты первого и второго классов и русский «За храбрость» первой степени. Такие серьезные побрякушки просто так не навешивают.
Что же было дальше? Август 2283 года – внезапный перевод с Гермеса на Афродиту вместе с подчиненным спецподразделением (на Гермесе Казаков вроде бы участвовал в обеспечении операции «Одиссей-Дельта», сиречь в армейском прикрытии плана эвакуации с Земли). Сириус-Центр тогда не мог похвастаться стабильностью, после Исхода началось множество вооруженных конфликтов за более удобные и богатые территории Афродиты, воевали всерьез. Там штаб-офицер Казаков и попал в донельзя неприятную историю. А ля гер, ком а ля гер, что называется…
От нескольких видеозаписей и фотографий, услужливо продемонстрированных ИР, меня едва не стошнило. Съемка велась тактической камерой, установленной на шлеме одного из парамедиков санитарной службы ВКК. Утренние сумерки, ожесточенная стрельба, дым, развороченный танк на магнитной подушке – отказали защитные силовые поля? Вой, галдеж, непрекращающийся поток непереводимых русских ругательств, шипение энергетических разрядов, взрывы мин – боже мой, даже в университетском курсе истории говорится лишь о «незначительных столкновениях» на Афродите в первые три года Изгнания! А тут – документальные съемки Апокалипсиса!
Кадр сменился, и я заставил себя не отводить взгляд. Человека будто пропустили сквозь мясорубку – осколки костей, разорванные мышцы, все это в смеси с желтоватой глиной и обрывками ткани полевого камуфляжа. Темно-красная кровь, брызги из тонких артерий попадают на окуляр камеры и стекают капельками; парамедики оглушительно матерятся, запрашивают по рации вертолет с автохирургом, снова стрельба и розовые вспышки…
Ничего себе «незначительные столкновения»!
Казакова эвакуировали в тыл живым. Вернее, живым на десять процентов. Автохирург взял на себя поддержание работы мозга и попытался начать восстанавливать невосстановимое. Ничего не вышло. Я слабо разбираюсь в медицине, но понимаю, что пятьдесят два осколочных ранения, ожоги третьей-четвертой степени сорока процентов поверхности кожи, повреждение воротной вены, брюшной аорты и сердечной мышцы с жизнью несовместимы категорически. Жутковатая смерть, особенно если учитывать, что капитан находился в сознании вплоть до помещения в капсулу автохирурга.
Смерть? Нет. Не смерть. Врач-человек обязательно отдал бы автохирургу приказ о прекращении реанимационных мероприятий, но вмешалась третья сила – с базовой станций русского флота «Кронштадт» пришел категорический приказ отправить то, что осталось от капитана Казакова, в госпиталь БСФ и любой ценой не допустить смерти мозга. Уже в космосе лучшие хирурги-люди с помощью ИР сохранили единственную не погасшую искорку жизни, и по распоряжению Кого-то Самого Главного «биоматериал» погрузили в стазис – дожидаться тех времен, когда человек или «Птолемей» раскроют тайну эликсира бессмертия. Подобные опыты раньше проводились только на животных, однако Казакову повезло – функции мозга не нарушены, массовой гибели клеток не отмечено.
Такая вот история. Одно непонятно, почему именно он?
Дополнительный вопрос звучит следующим образом: является ли совпадением или случайностью то, что кремнийорганический андроид типа «Erwin-II», носящий личное имя «Sigurd» (идентификационный номер в каталоге «Вальхаллы» КО-0032), оказался в Сфере Мёбиуса ровно через пять суток после «ненастоящей смерти» Казакова? Не заметить совпадение невозможно.
– Ты можешь устроить разговор с адмиралом фон Шраттом? – Я развернул кресло и уставился на фантом ИР «Вальхаллы». – В реальном времени, по линии Планка. С гарантией, что «Птолемей» не перехватит сигнал?
– Две минуты, – незамедлительно ответил ИР. – Точнее, две минуты до настройки на приемопередающий центр «Викинга».
На самом деле прошло минут десять – адмирала или не могли найти, или вызов переадресовывался в другую звездную систему – фон Шратт мог оказаться в любом из миров Содружества.
– Виттман? – его высокопревосходительство появился на мониторе. Заспанный и недовольный. – С ума сошли? У нас четыре утра!
– Вы сами приказывали связываться в любой момент при возникновении чрезвычайных обстоятельств.
– Господи… Что вы там натворили? За двое суток?
– Ничего особенного, герр адмирал. Мне требуется технологическая поддержка. Немедленно.
– Можно подробнее?
– Аппаратура нейроклонирования. «Объект 278». Если вы знаете о нем, то поймете смысл моей просьбы.
Вернер фон Шратт шумно выдохнул и посмотрел на меня (точнее, в камеру приемника Планка) действительно как на душевнобольного. Помолчал. И…
– Спецгруппа высадится на Гермесе в течение тридцати двух часов. Я извещу. Еще что-нибудь?
– Благодарю, ваше высокопревосходительство.
– Будьте скромнее, Виттман. Что я отвечу, если завтра вы потребуете императорскую корону?
– Простите, что разбудил, герр адмирал.
Связь прервалась, а я эмоционально хлопнул в ладоши. Сработало! СРАБОТАЛО! Значит, я и впрямь не пешка в этой игре, а как минимум…
Не конь, это точно. Но и не ферзь. Нечто среднее.
Я настолько увлекся, что не заметил, как наступил вечер, – биологические часы отказали. ИР несколько раз советовал отдохнуть, получая в ответ стандартное «отцепись» или «не мешай». В прошлом я не испытывал особой тяги к изучению истории, но сохранившаяся в памяти компьютера «Вальхаллы» информация оказала на меня почти гипнотическое воздействие. Документы, видеозаписи, приказы, статистические данные – богатство-то какое! И разумеется, у меня появилось множество новых вопросов. Скажу откровенно: вопросов неприятных и опасных.
Массовая эвакуация проводилась с 17 сентября 2282 года по 31 августа 2283-го, из двадцати миллиардов жителей Земли вывезли шестьсот двадцать пять миллионов, то есть 3,125 процента от общей численности. На долю Русско-германского союза пришлась половина эвакуированных – начали раньше и техника была получше, чем у всех остальных. Второе место в этом печальном соревновании поделили Объединенная Европа и США, далеко позади за ними остались Китай, Бразилия и Азиатский Дракон, прочие государства ограничились спасением от двух миллионов до нескольких тысяч подданных. Очень многие страны не спасли никого.
… Все это замечательно, но что случилось с оставшимися на Земле 96,875 процента? По официальной версии, жизнь на планете была полностью уничтожена импульсами нейтронной звезды еще до наступления 2284 года, систему закрыли для полетов немедленно по завершении плана «Одиссей», но до 14 сентября 2283-го там еще находились военные корабли. Затем поступил приказ «Аттила» (в чем он заключался – сведений нет) и был введен тотальный карантин – любое судно, проникшее за орбиту Плутона, объявлялосъ вне закона и уничтожалось ВКК (зарегистрировано семнадцать прецедентов). Кстати, из-за столь жесткой политики Империй на Афродите начались конфликты между Русско-германским союзом и США, но первое серьезное столкновение произошло еще на орбите Земли.
В теории эвакуацию можно было продолжать и после 31 августа – «аномалия» оказывала на планету лишь ограниченное воздействие, но 14 сентября произошло нечто, заставившее нас и русских полностью блокировать Солнечную систему. Что стряслось? Столкновения нейтронной звезды с Солнцем или Землей не было, в ноябре она приблизилась к планете на минимальное расстояние в пять с половиной миллиардов километров и начала удаляться, а через полгода ушла в межзвездное пространство. Почему, когда миновала непосредственная опасность, мы не вернулись и лишь усилили блокаду? Ведь некоторые могли выжить, например люди, спрятавшиеся в хорошо защищенных убежищах? Земля находилась под непрерывным «обстрелом» энергетических и гамма-импульсов всего три-четыре месяца, я сомневаюсь, что они накрыли всю поверхность планеты, каждый квадратный миллиметр.
За четыреста лет придумано множество красивых объяснений категорическому запрету на посещение Солнечной системы – мол, «не следует беспокоить прах предков», незачем «осквернять могилу цивилизации» и так далее. Ныне этот запрет воспринимается как нечто само собой разумеющееся, никто не хочет задавать неудобных вопросов – прошлое осталось в прошлом, мертвое мертво. Но почему не было отправлено ни одной экспедиции, пускай даже секретной, только ради того, чтобы взглянуть на помянутую «могилу цивилизации» и положить букет цветов на мраморную плиту? Никто не решился проверить, что осталось от Земли. Нельзя, и все тут!
14 сентября 2283 года. Очень, очень странная дата, вызывающая сотни новых «почему?».
Ближе к полуночи я все-таки спустился в кают-компанию, чтобы приготовить легкий ужин и слегка передохнуть – от переизбытка информации разболелась голова. ИР доложил, что расконсервация андроида идет в обычном режиме, никаких отклонений. И вдруг компьютер осекся на полуслове, проекция моргнула и исчезла. По помещениям бункера прокатился низкий гул, похожий на отдаленное гудение реактивного двигателя.
– Эй? – позвал я. – В чем дело?
Молчание. Автоповар заморгал тревожными красными индикаторами и тоже отключился. Мгновение спустя погасли лампы, лить мерцали голубым светом аварийные биолюминесцентные панели.
– Хватит шутить, перезапусти систему! – громко сказал я, обращаясь к ИР и стараясь подавить тяжелый приступ клаустрофобии, мне вроде бы несвойственной. Черт побери, только вчера мы с Вадимом обсуждали возможность аварийной ситуации па объекте! – Ау?
Появилась мелкая вибрация, в шкафчике над автоповаром зазвенела посуда. Землетрясение? Тектоническая активность на Гермесе невелика, Юрга находится вне зоны континентальных разломов, а кроме того, окружающие бункер силовые поля должны компенсировать подземные толчки любой мощи… Или генераторы полей перестали работать?
Ориентируясь по аварийным указателям, я выбрался в коридор, поднялся по лестнице и споткнулся на пороге конференц-зала – я физически почувствовал чужой взгляд. Что-то (кто-то?) находилось совсем рядом, за моей спиной. Клянусь, я услышал чужое дыхание!
Страшно-то как, а? Вадим говорил, что бояться не стоит, здешние призраки вреда не причинят… Но все равно страшно! Хочется орать в голос.
Я обернулся. Никого нет. Или какая-то тень метнулась в дальний угол? Та-ак, а это что еще за чудеса?
Внизу, за лестничным пролетом, появился колеблющийся золотисто-оранжевый свет – солнечный? Очень похоже, но лучи солнца не могут проникнуть под многометровую толщу гранита и базальта, а также за многослойную защитную оболочку бункера! Я замер на верхней ступеньке, наблюдая. В стене образовался арочный проем, заклубился туман, потянуло запахом сухой травы – откуда? Спустя мгновение к сияющей арке подошел вынырнувший из темноты невысокий человек, с вполне непринужденным видом шагнул вперед, и видение тотчас исчезло. Гул и вибрация прекратились, настала тишина.
Лампы моргнули и вспыхнули режущим глаза голубоватым светом.
– Прошу прощения. – Мое сердце пропустило два удара, когда послышался бодрый голос ИР. – Сбой в системе продолжался две минуты четырнадцать секунд, провожу диагностику…
– Заткнись, – выдавил я и расстегнул ворот рубашки. – Хотя нет… Что это было?
– Пока неизвестно. Кратковременное отключение, вызванное внешним воздействием. Источник неидентифицирован, приблизительная аналогия – сигнал, поступивший по линии Планка, но мой передатчик Планка неактивен.
– Независимые датчики что-нибудь зарегистрировали, пока ты был без сознания?
– Без сознания?
– Это психотехнический термин, зануда! Отвечай на вопрос!
– В течение минуты пятидесяти пяти секунд в пределах внутреннего периметра находился объект массой свыше семидесяти двух килограммов. Объект хаотически перемещался в «быстром времени», но, поскольку я был отключен, отследить его не удалось.
– Такое случалось раньше? – спросил я и понял, что сморозил глупость. Конечно, случалось!
– Перечислить даты появления аномалий в течение последнего года? – осведомился ИР.
– Не надо, – я вытер пот со лба. – Надеюсь, Сфера Мёбиуса не пострадала?
– Процесс расконсервации не прерывался. Вывести данные на монитор в концеренц-зале?
– Давай попозже… В бункере найдется спиртное? Я бы с удовольствием пропустил стаканчик.
– Посмотрите в баре кают-компании.


* * *

Если подходить к проблеме беспристрастно, призрак, неожиданно посетивший «Вальхаллу», не причинил мне ровным счетом никакого вреда. Легкий стресс можно не упоминать. Впечатления, конечно, малоприятные – охватившее меня чувство присутствия в бункере Чужака, нахлынувший волной непреодолимый ужас, странные звуки, вздрагивание пола под ногами… ИР потом заметил, что, по данным детекторов массы и движения, неведомый «объект» «наследил» в девяти отсеках. Выныривал из пустоты, несколько секунд оставался на месте, затем мгновенно перемещался в соседнем блоке. Из «быстрого времени» во время объективное он перешел только перед самым исчезновением – недаром я видел человеческий силуэт!
Сущая чертовщина. Материальные (тем более – биологические!) объекты не могут существовать в «быстром времени», это привилегия обитающих в виртуальном мире ИР. Но если Чужак действительно обладает столь уникальными способностями, получается, что он провел в бункере не две с небольшим минуты, а несколько часов или даже суток: вспомним теорию относительности, которую еще никто не отменил и не опроверг!
Бессонную ночь я провел в центре управления, приказав компьютеру заблокировать шлюзы и предупреждать о любых странностях. В девять утра заявился Лесков, со снисходительной ухмылкой выслушал мой красочный рассказ и сказал, что запрещает работать с ИР больше восьми-девяти часов в сутки – вредно для здоровья, как физического, так и психологического.
– … Никаких особых отличий от предыдущих посещений. – Вадим заставил меня подняться на поверхность, усадил в джип и повез завтракать в один из ресторанчиков на океанской набережной. Разговоры по дороге вертелись только вокруг ночного происшествия, как Лесков ни старался сменить тему. – Своими глазами я гостя раньше не видел, но ощущения знакомые: страх, появление необычных запахов и источника света, вибрация… Тебе как новичку повезло – успел разглядеть Чужака. Говоришь, человек?
– Фигура однозначно человеческая, а не человекоподобная, – ответил я. – Все пропорции соблюдены, на инопланетянина-гуманоида, какими мы их себе представляем спокон веку, не похож. Знаешь, о чем я подумал? Вернее, о ком?
– Подумаешь, бином Ньютона! О Хозяевах Дорог? Старая версия. И единственно правдоподобная… Но для чего представителям гипотетической сверхцивилизации понадобилась «Вальхалла»? Что они там забыли?
– Воруют технологии, – соригинальничал я, вызвав у Лескова приступ скептического веселья. – Ничего смешного, вдруг у них нет своих компьютеров или они не знакомы с методикой рециркуляции пищи?
– Не забудь, Чужаки никогда не оставляют следов – никаких вещественных доказательств их присутствия на объекте за все эти годы получить не удалось. Когда-то Сириус-Центр интересовался призраками «Вальхаллы», прилетала команда Охотников спецотдела Имперской Безопасности… Ни единого волоска, ресницы, ни одной пылинки! Чужаков регистрируют только примитивные, а потому безотказные детекторы массы и движений.
– Охотники? Не понял?
– Не знаешь о них? Крутые профессионалы, основное направление – поиск чужого разума и артефактов инопланетного происхождения. Блоки «Вальхаллы», помеченные латинской единицей, принадлежат их ведомству, между прочим. Охотники трижды устраивали засады в бункере, но каждый раз оставались с носом – поймать Чужака не удалось.
– Ничего себе, – я почесал в затылке. – Засады? Поймать? Для чего?
– Начальству с Сириуса виднее, – индифферентно ответил Вадим. – Соглашение 2283 года касается только Дорог, в нем ничего не говорится о Чужаках, которые могут появиться за пределами запретной зоны. С этой точки зрения Охотники правы, но инопланетянам, думаю, решительно плевать на юридическую сторону вопроса. Человек им безразличен, главное, чтобы люди не подходили близко к Дорогам.
Итак, круг замкнулся – мы вернулись к исходной точке.
Дороги Гермеса. Восемь трасс, ведущих строго с юга на север, каждая длиной девяносто два километра. Построены из квадратных плит размером два на два метра, уложенных по две в ряд. Материал ранее известен не был: сочетание кремния, силикатов и металлов. Все Дороги расположены в реликтовых лесах, произрастающие там деревья-гиганты не являются эндемиками Гермеса, а завезены с других планет – это доказал генетический анализ.
Обнаружили Дороги в июне 2282 года, когда на Земле уже знали о приближающейся «аномалии» и начали подготовку к эвакуации. Небольшая экспедиция, обязанности которой заключались в оценке пригодных для заселения людьми земель на континенте Новый Квебек и расстановке маячков-ориентиров, случайно наткнулась на Дорогу, вытянувшуюся по семьдесят третьему градусу западной долготы. Вскоре нашлись и оставшиеся семь дорог – их обнаружили из космоса. Больше всего потряс тот факт, что экспедиция использовала хорошо мне знакомого «Франца-Иосифа», следовательно, в памяти ИР корабля должны остаться подробные сведения об этой истории (обязательно пообщаюсь с кораблем на эту тему!).
Вплотную исследовали Дороги вплоть до зимы 2283/84 года привлекли департамент биологический безопасности и неких «частных лиц», упоминаний о которых я больше нигде не нашел. Затем было заключено Соглашение. Об этом уникальном договоре стоит рассказать чуть подробнее, поскольку мы имеем дело с первым и единственным зарегистрированным случаем осмысленного контакта человека с иной цивилизацией.
Понятно, что Гермес вызывал у руководства серьезные опасения: если на планете найдены столь впечатляющие артефакты искусственного происхождения, значит, Чужаки могут посещать Гермес или скрытно живут в этом мире. Пока колонизация носила ограниченный характер, люди Чужаков не раздражали – их было слишком мало, да и северные области обоих материков поселенцев не привлекали, они предпочитали жить на побережье океана и в наиболее пригодных для сельскохозяйственной деятельности степных районах южнее экватора. Но что скажут Хозяева Дорог, когда на планету высадится многомиллионная орда эвакуированных и они начнут расселяться по всему миру? Незваных гостей или вежливо попросят убираться подобру-поздорову, или Чужаки начнут войну – человек поступил бы именно так.
Какому-то умнику в чине подполковника ГРУ пришла в голову оригинальная идея: установить рядом с Дорогами мощные ретрансляторы и всеми доступными способами – через широкополосную, мазерную, радио и планкову связь непрерывно транслировать одно-единственное уведомление как на основных языках Земли, так и зашифрованное двоичным кодом: Дороги останутся неприкосновенны; власти создадут «санитарные кордоны» по двадцатой и тридцатой параллелям; строго определят транспортные коридоры (как наземные, так и воздушные) для связи с севером, отклоняться от которых будет строжайше запрещено; нарушителей режима секретности будем ловить или отстреливать; в обмен требуем гарантий ненападения и полного нейтралитета.
Никто не ожидал, что попахивающая откровенным безумием затея сработает: вскоре на приемники линии Планка поступило краткое сообщение. Всего две фразы: «Согласны. Срок действия договора неограничен». Источник сигнала определить не удалось.
Все работы на Дорогах были незамедлительно свернуты, за несколько лет вдоль параллелей возвели настоящие оборонительные валы, а в 2292 году Гермес «закрыли», предварительно выселив на Афродиту множество технических специалистов, необходимых будущей столице Содружества. План «Grenze» («Граница») очень напоминал введенную девять лет назад блокаду Солнечной системы.
… За триста восемьдесят девять лет на Гермесе не было зарегистрировано ни единого инцидента, связанного с Дорогами, – опасения не подтвердились. Тем не менее планета остается в полной изоляции, «Птолемей» убежден, что отсюда исходит реальная угроза как человечеству, так и сообществу ИР, с которым люди издавна живут в сытом симбиозе. Конфликт со сверхцивилизацией мы не переживем, следовательно, незачем раздражать своей навязчивостью не желающих знакомиться с человеком братьев по разуму.
Это вся доступная информация, которую я сумел раскопать в памяти компьютера «Вальхаллы». Еще несколько сотен файлов помечены грифами «совершенно секретно», «допуск по категории „А-0-1“, „только для начальников департаментов“, „степень секретности А-000“ – прямо-таки кладезь загадок, несбыточная мечта любого уважающего себя историка!
– Что такого жуткого они скрывают? – Я сидел за столиком и, подперев щеку кулаком, смотрел на море. Поданный к десерту горячий шоколад давно остыл. – Большинство электронных документов хранится в единственном экземпляре, копий файлов нет даже на Сириусе, я уж не говорю про открытые базы данных планетарных инфосфер. Я обратил внимание на даты: сведения относятся только к периоду эвакуации и последующих восьми-девяти лет.
– Меньше знаешь – крепче спишь, – поучающим тоном заметил Вадим. – Занимайся своим делом и поменьше ломай голову над тайнами прошлого. Ну скажи, что ты сможешь изменить? Четыре века прошло, Катастрофа и Исход превратились в легенду, в страшную, но красивую сказку со счастливым финалом. Человечество выжило, образовались две новых линии развития – Гермес и Содружество, люди если не победили, то обхитрили слепые силы природы… Я, между прочим, читал ваши учебники истории, нарочно сделал запрос по линии Планка – картина самая радужная и умиротворяющая. Что и кому ты докажешь своими изысканиями? Кого научишь думать по-другому?
– У меня нет желания что либо доказывать или кого-то учить! – чуть более резко, чем следовало, ответил я. – Работа с документами той эпохи входит в круг моих обязанностей, изучение среды обитания автономных ИР…
– Ты сам веришь в то, о чем говоришь?
Долгая пауза. Над океаном летали белые птицы – не ДНК-реконструированные чайки Веймара, а какая-то местная разновидность пернатых.
– Нет, не верю… – поостыв, сознался я. – Любопытство погубило кота, так ведь говорят? Клянусь, попрошу фон Шратта дать мне полный допуск!
– Смысл? Адмирал или откажет, или ты навеки останешься здесь, на Гермесе. В почетной ссылке. Третий вариант – убьют. Нравится перспектива?
– Почему убьют? – заинтересовался я.
– Потому, что людям, обладающим властью и огромным влиянием, не нравится, когда роются в их грязном белье. Или в грязном белье их предшественников. Опорочить систему государственного управления, принципы преемственности и легитимности? Поставить под сомнение славу великих героев эпохи Исхода, спасших человечество от неминуемой