в плотные слои атмосферы.
– За нами гонятся? – напряженно спросил я.
– В пространстве системы Вольф-360 находятся восемь транспортных кораблей и две эскадрильи истребителей, действующих в беспилотном режиме. Расстояние – от семисот до ста двадцати тысяч километров, мы сумеем уйти, не вступая в огневой контакт. «Карл Великий» отвлечет внимание, он уже стартовал…
– Жертвовать таким кораблем? – поморщился Казаков. – Непозволительная роскошь, тебе не кажется?
– Могу вас заверить, «Карл Великий» не пострадает. Он совершит несколько прыжков к различным мирам Содружества, постарается ввести в заблуждение службы транспортного контроля, а затем укроется в одной из отдаленных систем. Его можно будет вызвать по первому требованию.
– Вполне разумно, – Казаков опустился в кресло, стараясь держать руку на весу. – Пускай ИР думают, что мы решили не покидать обитаемый радиус. Однотипные суда различить крайне сложно, «Птолемей» обязательно начнет гоняться за «Карлом», не зная, на борту какого именно корабля мы находимся… Сматываемся отсюда побыстрее. Что с точками входа?
– Ближайшая – в семи с небольшим минутах, ведет к Струве-2398, созвездие Дракона. Двойная звезда, спектральный класс М3 и М3,5, две планеты, исследовательский центр Содружества, военные базы отсутствуют.
– Прекрасно, начнем оттуда, дальнейший курс проложишь самостоятельно.
– Курс уже рассчитан. Одиннадцать лабиринтных прыжков, время в пути – около полутора земных суток. Подготовить автохирурга? Мои сенсоры показывают, что стандартный болевой порог у вас превышен на 2,11 дола, это может вызвать негативную реакцию организма.
– Прыгай быстрее, тогда и займемся…

– «Птолемей» старательно пудрил вам мозги, убеждая, что исследования на Гермесе обязательно приведут к столкновению с Чужаками. Обычный человек может воспользоваться точками сингулярности на Дорогах, это было выяснено довольно быстро, но для проникновения непосредственно в Лабиринт сингулярности, связывающий между собой тысячи «карманов», требуются, скажем так, определенные способности, обычным людям недоступные. Дороги – вершина пирамиды, сам Лабиринт лежит гораздо глубже, так запросто его не отыщешь. Встретить там Чужаков очень сложно, Коленька с трудом отыскал всего десять или двенадцать человек…
– Со «сферами» и «карманами» все относительно ясно, жаль, я не успел взглянуть на это диво своими глазами. Излагай дальше!
Казаков и Сигурд сочли необходимым полностью ввести меня в курс дела. «Франц» петлял по рукаву галактики, будто заяц между кочек, времени было предостаточно. Автохирург возился с ожогом капитана два часа, затем мы пообедали, откупорили бутылку гермесского вина, и Казаков безапелляционно заявил, что раз уж меня угораздило влипнуть в эту историю, значит, придется разделить общую ответственность – пути к отступлению перекрыты навсегда.
Рассказ Казакова мало напоминал шпионскую голопьесу, скорее повременная хроника рутинной работы. Мелькали незнакомые фамилии, упоминались забытые географические точки Земли, я узнал, как все начиналось – с первого сообщения о приближении к Солнечной системе нейтронной звезды до последних дней эвакуации. Но основное внимание капитан заострил на так называемом «синдроме Крылова», болезни, проявившейся у одного из исследователей группы доктора Гильгофа, высадившейся на Гермес в 2282 году.
– Ваша медицина достигла высочайшего уровня, в мои времена биореконструкция относилась к области чистейшей фантастики, никто и подумать не мог, что человека можно в точности воссоздать по клеточным образцам, – капитан потыкал себя пальцем в грудь. – Но и мы знали достаточно много. Генетический код был давно расшифрован, большинство заболеваний лечили вполне успешно, клонировали органы для пересадки… Но Коленька довел профессоров-академиков-светил до помешательства. Двадцатикратное увеличение хромосомного набора, представь только! Катализатор не выявили, вирус выделить не удалось, сверхразвитые разумные тараканы из другой галактики на Крылова никакими Х-лучами не воздействовали. Его организм вдруг ни с того ни с сего начал резко и необратимо меняться.
– Отросли хвост и рога? – неудачно сострил я.
– Это можно было бы вытерпеть, – серьезно ответил Казаков. – Внешность осталась неизмененной, зато внутреннее содержание… Сигурд у нас много чего умеет, но рядом с Коленькой он просто одноклеточное!
– Давай обойдемся без нелитературных сравнений, – андроид покачал головой. – Однако суть отражена верно. Это был биологический шедевр, такого не достигнешь никакой генной инженерией. Безупречные клетки, содержащие бездну информации. Заменим клонированные нейроны сообщества ИР на подобный носитель, и можно будет смело назвать «Птолемея» Господом Богом. Скорость обработки информации вырастет на порядки…
– А что, это вполне понятный мотив, – задумчиво пожевал губами капитан. – Гильгоф в своем послании упоминал о стремлении ИР заполучить «божественное совершенство». Они используют клонированные и частично модифицированные нейроны homo sapiens, то есть все операции проводятся примерно тем же способом что и у людей, – электрохимические импульсы, обмен элементами. Когда Коленька заболел, Гильгоф консультировался с «Птолемеем», но ИР ничего не поняли. Или сделали вид, что не поняли, а сами втихую попытались воссоздать идеальную клетку и, несомненно, потерпели крах. Им требовался живой образец, но Крылов сбежал – в 2287 году он ушел к Чужакам по Лабиринту сингулярности, больше его никто не видел.
– Не он один, – сказал Сигурд. – Ушли все, кто был причастен к событиям на Гермесе. Удав с дочерью и соратниками, доктор… Неделю назад я взял «Франца» и отправился в Новый Квебек навести справки о Луи Аркуре, просмотрел архивы. Так вот, наш друг Людовик-Франсуа исчез спустя тридцать два года после Гильгофа, в департаменте полиции сохранились документы. Ушел в саванну и не вернулся. Никого не удивит тот факт, что Луи перед этим навестил «Вальхаллу»? У него, оказывается, был допуск, ИР хорошо запомнил этот визит…
– Что ему там понадобилось? – спросил я.
– Вот это, – ответил за андроида Казаков и выложил на стол знакомый мне контейнер, хранившийся в третьей секции Сферы Мёбиуса. – Удовлетворим любопытство Юргена?
Сигурд согласно кивнул.
– Так просто его не откроешь, – капитан откинул крышечку панели управления и показал круглый окуляр крошечного сканера. – Веня предусмотрел возможные нештатные ситуации, такая вещь не должна попасть в чужие руки ни в коем случае, слишком опасно. Если контейнер попытаются вскрыть посторонние, он самоуничтожится, плазменный взрыв, эквивалентный четверти килотониы…
– Ого! – воскликнул я. – Не слишком ли круто?
– Не слишком, – Казаков поднес коробочку к лицу, сканер считал рисунок сетчатки правого и левого глаз. – Теперь номерной код, нашел его в памяти ПМК. Должно получиться.
Контейнер раскрылся. Я был почти уверен, что внутри хранится какой-нибудь инопланетный артефакт, подаренный господину Гильгофу Чужаками, и быстро разочаровался. На мягком пластике лежали восемь инъекторов, почти не отличавшихся от современных. Четыре – с красной маркировкой, четыре – с зеленой. Поверх – записка, слова выведены лазерным пером по тончайшей микроволоконной ткани.
– Надо же, рука доктора, – хмыкнул капитан. – Всегда писал как курица лапой, ничего не разберешь. Будьте крайне осторожны, не использовать на населенных планетах, тра-ля-ля… Ничего нового, повторение прежних инструкций. Он меня за полного дурака держит!
– Что в ампулах? – осведомился я, осторожно покрутив зеленый инъектор в пальцах.
– Две компоненты препарата, названного Гильгофом «Бич Божий». Веня любит громкие слова и театральную патетику, утонченная творческая натура, его уже не переделаешь…
– Говоришь об этом человеке так, будто он жив и здоров, – заметил я. – Не каждому повезет залечь в стазис на четыреста лет!
– Очень может быть, очень… – с загадочным видом произнес Казаков. – Был на Земле такой физик, Нильс Бор, так вот он говаривал, что любая идея становится гениальной, только если попахивает сумасшедшинкой. Идея такова: почему бы нам не отыскать старых друзей? Удава, Лолочку, Веню… Я по ним соскучился.
– Надеюсь, это не последствия биореконструкции, – я вздохнул и внимательно посмотрел на капитана. Никаких внешних изменений, только на голове начал отрастать ежик темных волос. – Говорят, эта процедура может отразиться на психике… Сколько веков прошло, представляешь? Да, согласен, в Лабиринте сингулярности Чужаков работают другие физические законы, время останавливается, течет вспять или замедляется, но в любом случае человеческий организм не может существовать так долго! Восстановительная ДНК-РНК-терапия позволяет продлить жизнь лет до ста двадцати, абсолютный рекорд – сто тридцать семь, но это случай уникальный!
Казаков отобрал у меня помеченную зеленым инъекционную капсулу, взял красную и положил их рядом.
– Предложение такое: мы с тобой запираемся в герметичном медицинском отсеке корабля и вводим препарат номер один. Ждем пять-семь часов. Затем – вторая ампула. Тяжелая месячная адаптация – и мы готовы к подвигам. Сигурд обойдется, он не-человек.
– Другой биологический вид, – насупился андроид. – Точнее, иная разновидность жизни. Я человек, но другой!
– Хватит самоутверждаться, я отлично знаю, кто ты. Юрген, ау! Испугался?
– Не знаю, – тихо сказал я, уразумев, какой именно препарат находится в ампулах. – «Синдром Крылова»? «Птолемей» охотится за секретом этого… кхм… лекарства?
– Это не лекарство. Биологическая и технобиологическая культуры, живой вирус и псевдожизнь, наноботы. Как выяснил Гильгоф, их взаимодействие вызывает перестройку клеток на молекулярном уровне. Если откажешься, никто тебя заставлять не будет.
– Каковы перспективы? Я стану таким же, как этот твой… Крылов? Буду видеть в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах, получу способность к мгновенной регенерации? Мои клетки будут стареть в пятьдесят раз медленное, чем обычно?
– Весь комплекс новых возможностей модифицированного организма мне не известен. Одно гарантировано – человеком ты останешься, психика не меняется.
– Да что ты говоришь? Изменится восприятие окружающего мира, значит, изменятся и психосоматические реакции, это аксиома!
– В отличие от Коленьки, которому никто ничего не мог объяснить, мы знаем, на что идем. Он справился самостоятельно при небольшой поддержке с нашей стороны. Веня оставил некоторые рекомендации, это поможет…
– Прикажешь отказаться от видовой идентичности? Стать полным подобием андроида? Как ты выразился, не-человеком?
– Сказал же: никто тебя не заставляет! Для начала соотнеси проценты выгоды и ущерба, а уж потом решай!
Всегда полагал, что людям нашей эпохи несвойственна натужная рефлексия, присущая далеким предкам-землянам. Никакой излишней философии, никаких лишних раздумий. Гипертрофированные эмоции и долгие рассуждения окончательно вышли из моды, если перед вами поставлена задача и есть три пути ее решения, избирается наиболее оптимальный и быстрый вариант – нельзя терять драгоценное время!
Вадим Лесков, потрясенный до глубины души моим вопиющим невежеством, пытался всучить мне книжку какого-то автора из древних с непроизносимой фамилией Dostoeffski, причем в подлиннике, на старом русском языке. Я осилил пять страничек в начале, пять в середине и три в конце книги, после чего пришел к неутешительному выводу: если в те времена каждый на протяжении целых шестисот страниц рассуждал, тварь ли он дрожащая или право имеет, то неудивительно, что земная цивилизация погибла. Современную версию этой ужасной книги можно было бы уложить в полдесятка слов – пристукнул пакостную старушенцию, и дело с концом! Почему? Да потому что выжить должен более молодой и энергичный! Бесспорно, убивать нехорошо, но если решился – действуй, а не разводи липкие густые сопли на полный том! Такое вот Verbrechen und Strafe образца XXVII века…
Я рефлексировал не больше десяти минут, хотя отлично понимал, что одновременно выступаю в роли герра Раскольникова и старухи-процентщицы. Раскольников – мой разум, старушка – физическое тело, а топор… Топор принял облик двух инъекторов с разноцветной маркировкой.
Спустя еще четверть часа старуха была мертвее мертвого – ИР «Франца» доложил о полной герметизации лаборатории корабля, тонкая игла проколола кожу на плече, и жидкость из зеленого флакона перекочевала в мое кровеносное русло. Казаков сделал то же самое не моргнув глазом.
– Нанотехнические формы жизни мало чем отличаются от обычных вирусов, – объяснял капитан. – Нанобот должен размножиться и пройти весь цикл мутаций. Как только он начнет выделяться с дыханием, можно будет использовать штамм ASH-119. Автохирург подскажет, когда именно. За пять-шесть часов обе культуры образуют третий микроорганизм, который начнет модифицировать наши ДНК. Число хромосом удвоится за сутки, затем процесс пойдет обвально. Коленька мучился недели четыре, если мне память не изменяет.
– Нам что, целый месяц валяться в медицинском отсеке? Кто за кораблем следить будет? И где мы спрячемся на Земле?
– «Франц» позаботится и о себе, и о нас с тобой. Привыкай, теперь это наш дом. Не знаю, как надолго, правда. Насчет Земли скажу, что укромных уголков там хватает.
– Ничего удивительного, людей ведь не осталось.
– В этом я сильно сомневаюсь. Гильгоф уверяет, что выжившие после Катастрофы были, адмирал Бибирев несколько раз позволил доктору посетить Солнечную систему после установления абсолютной блокады осенью 2283 года. Непосредственно на планету «Франц» не садился, вел наблюдение с низкой орбиты. В некоторых регионах Северного полушария была зафиксирована активность человека.
– Повторяется история с Гермесом? Содружество предпочло бросить бывших сограждан на произвол судьбы? Каков смысл? Гермес засекречен из-за Дорог, но какие такие ужасные тайны заставили правительство оставить на карантине Землю? Нейтронная звезда благополучно ушла за пределы системы, части эвакуировавшихся можно было вернуться в Метрополию!
– Напомню, что Содружества тогда не было, лишь несколько десятков миллионов перепуганных и голодных людей, которых следовало как можно быстрее обеспечить всем необходимым. А вот «ужасная тайна» была… – Казаков подбросил в ладони красный инъектор. – Ты спрашивал, откуда взялись эти препараты? Нет, дружище, это не подарок Чужаков. Оба штамма созданы человеком. Биологическое оружие, разработанное в конце XXIII века.
– Создание и использование биооружия было запрещено лет семьсот пятьдесят назад, – я блеснул познаниями в области международного права. – Конвенцию подписали очень задолго до Катастрофы, по-моему, сразу после Второй мировой!
– Святая наивность!.. Военным всегда было плевать на конвенции, у них другие задачи. Какой из генералов откажется получить в свои руки оружие, гарантированно убивающее всех и каждого?
– Убивающее? – я подозрительно посмотрел на ампулы. – А как же мы?..
– Не дергайся, угрозы никакой. ASH-119 – боевой вирус, «Аттила-плюс» – вакцина. Любимое детище доктора Гильгофа. И его проклятие. Бич Божий. Боевой штамм использовали на Земле сразу по окончании массовой эвакуации…
– Зачем? – потрясенно выдавил я.
– Мы были уверены, что планету ждет медленная гибель, и приняли решение о всеобщей эвтаназии. Быстро и безболезненно уничтожить всех оставшихся. Чтобы не мучились. Нейтронная звезда могла остаться на орбите Солнца навсегда, девятнадцать с половиной миллиардов людей погибали бы от жесткого излучения и атмосферных катаклизмов на протяжении десятка лет. Имперский регент, адмирал Бибирев, отдал приказ о немедленной вирусной атаке и, похоже, совершил страшную ошибку. Аномалия воздействовала на Землю всего полгода или даже меньше.
– Немыслимо, – у меня начали дрожать руки. – Вот что они скрывали четыреста лет… Тотальный геноцид. Уничтожение населения целой планеты! Земли! Arsch mit Ohren!
– Полегче с выражениями! Другого выхода не было! Точнее, его просто не видели. ASH-119 убивал с гарантией – засыпаешь и не просыпаешься, но при заблаговременном использовании вакцины ты столь же гарантированно выживешь.
– Скольким успели сделать прививки? Двум-трем тысячам?
– Только военным, остававшимся в зонах чрезвычайного командования. Это были особые структуры, обязанные поддерживать порядок в крупных городах до самого последнего дня. Ты не знаешь главного: нанобот «Аттила-плюс» обладает способностью к размножению, используя химические элементы организма носителя, и он заразен. Вакцина передается от человека к человеку с дыханием, через кожу, слизистые оболочки. Уяснил? Часть гражданского населения заразилась механовирусом от солдат; когда был распылен ASH-119, у многих был иммунитет. Далеко не у всех, конечно.
– И что?
– Я думал, ты умный парень и сам поймешь что к чему!
– О Господи!
– Жизнь вообще очень сложная штука.
– Но как увязать…
– Понятия не имею. Разберемся!


* * *

За последующие двадцать четыре часа я тысячекратно проклял нанотехнологии, Казакова с его безумными затеями, Вернера фон Шратта, благодаря которому я очутился на Гермесе, и вообще все, что только можно было проклясть. Капитан предупредил, что первое время организм будет сопротивляться, возможны тяжелые аллергические реакции, но в действительности дело дошло до септического шока – так, по крайней мере, уверял контролирующий автохирурга ИР «Франца-Иосифа».
Я был изрядно напуган и подозревал, что рискованный эксперимент может плохо закончиться: температура то поднималась до сорока градусов, то падала до тридцати пяти, мышцы сводило очень болезненными судорогами, голова раскалывалась. Утешало только то, что находившемуся в соседней капсуле Казакову было ничуть не лучше – по внутренней связи доносились редкие, но очень эмоциональные фразы с отчетливым физиологическим подтекстом. Наконец, искусственный разум решился на крайнюю меру – общую анестезию. Автохирургу без разницы, спит пациент или нет – поддерживающая терапия будет проводиться в любом случае. Пшикнула струйка газа, я успел подумать о том, что было бы очень неплохо однажды проснуться (причем не полтысячелетия спустя, а пораньше), и благополучно уснул.
«Франц-Иосиф» тем временем скрупулезно исполнял приказ – искал заранее намеченные точки входа-выхода, проходил по коридорам искривленного пространства, выныривая из Лабиринта, отправлял в эфир ложные сигналы, стараясь запутать возможных преследователей.
Погони не было, «Птолемей» решил, что гнаться за нами бессмысленно, или сосредоточил внимание на «Карле Великом», который в это же самое время отвлекал сообщество ИР от нашего следа в мирах Содружества.
Автохирург вывел меня из наркоза через восемнадцать часов, когда состояние начало стабилизироваться. Чувствовал я себя неплохо, сознание ясное, только все тело болит – последствия недавних судорог.
– Хочу пожелать вам доброго утра, герр Виттман, – с чопорной обходительностью поприветствовал меня «Франц». – Наступило двадцать первое сентября 2681 года, исчисление стандартное. Сейчас четыре часа тридцать семь минут пополуночи, время по меридиану Юрги. Доложить обстановку?
– Давай, – я с кряхтением выбрался из капсулы. – Где мы?
– Солнечная система, низкая орбита Земли. Корабль находится над Атлантическим океаном, расстояние до поверхности – шестьсот девяносто километров. Точные координаты…
– Не надо подробностей, – скривился я. – Что с Казаковым, почему ты его не разбудил?
– У господина штаб-офицера некоторые осложнения, изменилась формула крови, отмечается лейкоцитопения…
– Это опасно? – забеспокоился я, покосившись на закрытую крышку автохирурга.
– Симптомы напоминают лучевую болезнь, возможно, это связано с реакцией биореконструированных тканей костного мозга на воздействие штаммов ASH-119 и «Аттила-плюс». В самом крайнем случае я проведу трансплантацию тканей из донорского банка. Прогноз благоприятный, но полная реабилитация займет еще некоторое время, до полусуток.
– Понятно… Долго мне оставаться в медицинском блоке?
– Мутации нанобота и вируса завершены, образовавшийся биологически активный элемент не опасен для окружающих и не может быть передан другим высшим организмам даже при близком общении. Лаборатория стерилизована, вы можете ее покинуть.
– Хочешь сказать, что новый вирус не заразен? В отличие от первых двух?
– Совершенно верно, герр Виттман. Он связан с ДНК уникального носителя и может воздействовать только на его клетки. Приготовить завтрак?
– Было бы неплохо, я голоден как волк.
– Наблюдается один из побочных эффектов – резкое повышение аппетита, – сообщил «Франц». – Для перестройки организма требуется большое количество энергии и поступление необходимых веществ. Мне приказано подобрать для вас соответствующую диету.
– Кем приказано?
– Доктором Гильгофом. Все инструкции я получил через ПМК господина Казакова… Сигурд ожидает вас в командном центре на первой палубе корабля.
Прозрачная дверь отсека отошла в сторону, я похромал по коридору в сторону салона и забрался наверх по винтовой лесенке. Андроид, заметив меня, радостно махнул рукой и указал на пустующее кресло второго пилота. За трапециевидными обзорными окнами кабины сияла лазурью моря и серебром облаков Земля – «Франц-Иосиф» плыл в вакууме, развернувшись к планете носовой частью.
– Как здоровьишко? – Сигурд критически осмотрел меня с ног до головы и вроде бы остался доволен. – Умирающим не выглядишь, это радует. Нравится родина предков?
Андроид кивком указал на здоровенные окна за панелью управления и штурвалами пилотов.
– Мы движемся к востоку – юго-востоку, в сторону Европы. Биосканер регистрирует на поверхности материков развитые формы жизни, однако действующих источников электромагнитного, микроволнового и радиоизлучения нет. «Франц» обязательно засек бы даже небольшой электрогенератор на дизельном или бензиновом приводе! На орбите осталось несколько давно бездействующих спутников, больше никаких признаков техногенной цивилизации не обнаружено, только артефакты…
– А станции слежения ВКК?
– Они никуда не подевались, но все автоматические корабли-наблюдатели слишком далеко, за орбитой Марса. Лунная база бездействует. Заметить нас крайне сложно, «Франц» отведет глаза любому недоброжелателю, кроме того, он выбрал точку перехода, расположенную в максимальной близости от планеты, и погасил квантовую волну, возникающую при выныривании из Лабиринта… Гляди, Британские острова, а справа и южнее – побережье бывшей Франции! Сколько зелени, подумать только! Сплошные леса.
Корабль летел над западным побережьем Европейского материка – морская синева сменилась изумрудными красками с редкими желтоватыми, коричневыми и серыми вкраплениями. Я знал, что перед Катастрофой Европа была перенаселена, континент превратился в наиболее урбанизированный регион планеты – сплошные города, автострады, тысячи предприятий, некоторые мегаполисы раскинулись на сотни квадратных километров, их огни можно было различить с поселений на Луне…
– Судя по распределению атмосферных фронтов и средней температуре у поверхности, климат Земли подвергся серьезным изменениям, – доложил корабль, следивший за нашим разговором. – Область субтропиков сдвинулась на двести километров к северу, по сравнению с наблюдениями 2283 года полярные шапки уменьшились на шестнадцать процентов, но уровень моря существенно не повысился – по моим оценкам, не более чем на тридцать-сорок сантиметров. Я наблюдаю затопление некоторых районов Нидерландов, а также изменение береговой линии Северной Германии и Скандинавского полуострова. Надеюсь, никто не будет против, если я и впредь буду использовать принятые на Земле географические названия, хотя в настоящих условиях они не совсем адекватны?
– Валяй, – отозвался Сигурд. – Так проще, в абстрактной широте-долготе люди не разберутся. Юрген, ты вроде бы хотел поесть? Пошли в салон, с посадкой «Франц» управится без нашего участия.
– Посадка? – я слегка напрягся. Все-таки нам придется стать первыми людьми, ступившими на Землю за четыре столетия Изгнания. – Может, подождем Казакова? Он и решит, где садиться.
– Капитан все давно решил. Побережье Балтийского моря, там, где находилась столица Российской империи. Если вдруг местные жители встретят нас враждебно, «Франц» поднимется севернее, в Карелию или Финляндию, и отыщет необитаемый район. Но я почему-то думаю, что аборигенов мы не увидим – планета «молчит», никакой технологической активности.
Никогда бы не подумал, что я способен умять такое невероятное количество еды – автоповар под чутким руководством ИР корабля приготовил картофельно-овощное пюре на молоке, несколько измельченных до предела салатов, кубики горячего хлеба, гуляш из телятины и несколько литров витаминизированного морса. Продукты натуральные – в обязанности оставшегося на Гермесе Вадима включалось обязательное пополнение и замена продовольственных запасов «Франца», их должно было хватить экипажу из двадцати человек на полгода без использования системы рециркуляции биологических отходов.
Я сожрал все, Сигурду достались одни таблетки с веществами, необходимыми для его синтетических тканей, и обычный чай с печеньем – кремнийорганические андроиды запросто употребляют человеческую пищу, их создателю казалось, что искусственные люди не должны отличаться от людей обыкновенных даже в этом.
Меня моментально потянуло в сон, и это было нормально: нанотехническое устройство, соединившееся с вирусом ASH-119, стремительно перенастраивало механизм воспроизведения моих клеток, что требовало огромных энергетических затрат. Температура тела повысилась, начался легкий озноб.
– Давай-ка я отведу тебя наверх, в отсек для отдыха пилотов, – Сигурд поднял меня за руку. – Отсыпайся. За Казаковым пригляжу, ничего с ним не случится.
Как только я рухнул на диван и укрылся пледом, включились двигатели торможения «Франца». Корабль входил в атмосферу Земли.

– Ты живой или мертвый? – меня сильно потрясли за плечо. – Угу, живой, глазки открыл… Пойдем на свежий воздух? Там хорошо, солнышко. Тепло очень. Возьми попей.
Казаков, стоявший рядом с койкой, сунул мне в руки фарфоровую кружку с горячим и очень сладким кофе и уселся на откидной стульчик напротив.
– Горазд ты дрыхнуть, – продолжил капитан. В его светло-карих глазах мелькали радостные искорки. – После применения «Бича Божьего» прошло пятьдесят три часа, из них ты проспал сорок один в общей сложности. Я тоже отличился – целых тридцать пять часов… Но я уже успел вылезти наружу, обследовать местность в радиусе полукилометра и убедиться, что в Санкт-Петербурге сравнительно безопасно. Вернее, в том месте, где раньше находилась столица Империи.
– Представляю, что подумает современный человек, очутившись в сказочном Камелоте, столице короля Артура. – Я сунул подушку под спину, уселся на диванчике и отхлебнул из кружки. – Петербург, Берлин, Вена… Для нас эти города давно являются легендой, забытая сказка Земли. Исаакиевский собор в Юрге видел?
– Ну разумеется, причем он ничуть не изменился. А вот земного города нет.
– Куда же он подевался?
– Увидишь. Просыпайся, допивай кофе и топай к шлюзу по правому борту. В пакете летняя форма ВКК, чистый хлопок. Там действительно жарко, день отличный. Буду ждать тебя на улице.
Казаков произнес эти слова настолько буднично и просто, что я решил, будто меня ожидает настоящая «улица», как в Юрге. С асфальтом, автомобилями и маленькими кафе на углах.
В обычных условиях офицеры Военно-космического корпуса России носили черные комбинезоны или френчи, но «летний вариант» оказался менее строгим – белая футболка, светло-бежевая рубашка, длинные шорты до колен, белые гольфы и коричневые ботинки вкупе с панамой военного образца. Никаких погон или нашивок, я все-таки не военный.
Слегка обалдев от долгого сна, я вначале перепутал левый коридор корабля с правым и только после напоминания «Франца» вышел к распахнутому шлюзу. ИР явно пренебрег техникой безопасности – полный контакт с атмосферой планеты, никаких барьеров.
– Чего встал, давай сюда. – Казаков и Сигурд расположились на травке в нескольких метрах от трапа корабля. – Давай-давай!
Первое впечатление самое сильное, эту аксиому не опровергнешь. Солнце здесь не бронзово-желтое, как у нас на Веймаре, и не обжигающе-белое, как на Сириусе, а пронзительно-золотое, небо незнакомого мне ярко-голубого оттенка с белесым маревом, сила тяготения привычная – конечно же, «Франц-Иосиф» поддерживает гравитацию, аналогичную земной, а на Гермесе или Афродите она не отклоняется от нормы больше, чем на сотые доли процента!
Воздух теплый, с резким запахом растительности и грибов – эту культуру вывезли на многие планеты Содружества, но рекомбинантные грибы мало напоминают своих родственников с Земли.
Земля. Настоящая Земля – третья планета Солнечной системы. Никогда бы не подумал, что окажусь здесь!
Я медленно и осторожно зашагал по ступенькам трапа. Казаков упомянул о Санкт-Петербурге, но я видел вокруг только лес. Хвойные, лиственные, папоротники – я не мог опознать большинство видов растений, но вот это, с белым стволом и черными полосками, очевидно, береза (семена этих деревьев были вывезены во время Катастрофы, они прижились на Афродите и еще в десятке миров).
Я шлепнул себя по лицу, на скулу село летучее насекомое – комар? Нижнюю ступеньку трапа корабля облюбовали две бабочки с оранжево-черными крылышками. С низким жужжанием пронесся мимо шмель – очень похожих разводят в моем родном мире, хотя на Веймаре они подверглись генетической коррекции, шмелиный мед очень ценится в ресторанах Сириус-Центра! Этот, несомненно, дикий.
«Франц-Иосиф» стоял на обширной полянке рядом с длинным валом явно искусственного происхождения, кое-где была заметна темно-красная кирпичная кладка. Сразу за деревьями возвышались очень живописные развалины крупного здания, почти целиком оплетенного корнями и заросшего густой травой.
– Заячий остров, – ответил Казаков на невысказанный мною вопрос. – Теперь – полуостров, река немного изменила русло. Это возвышение – остатки крепостной стены, раньше здесь была Петропавловская крепость, построенная около тысячи лет назад…
– Девятьсот семьдесят восемь, – уточнил Сигурд. – По-моему, выжившие люди ушли из города сразу после Катастрофы, со временем столица пришла в полнейший упадок. Юрген, ты же видел голограммы…
Видел, конечно. От Петербурга почти ничего не осталось, удивительно, насколько быстро природа отвоевывает обратно пространство, некогда захваченное человеком. Мы поднялись на стену, и Казаков только головой покачал: в объективном времени прошло неполных четыре века, но капитан провел их в стазисе, значит, по его собственному, субъективному исчислению, он был здесь всего лишь несколько лет назад.
– Там и вот там были мосты, – сказал Казаков, вытянув руку в сторону широченной реки. – Пролеты давно сгнили и обрушились, сохранились только опоры, заметил островки посередине? Глазам своим не верю… Все, что осталось, – так это «Невы державное теченье», как говорил знаменитый поэт. Набережные подмыло, гранитная кладка исчезла, на Васильевском острове одни руины. «Франц» сообщил, что северный берег частично заболочен…
Панорама открывалась впечатляющая. О том, что давным-давно тут кипела жизнь, а имперская столица справедливо почиталась одним из самых красивых городов Европы, ныне можно было только догадываться. Большинство строений за рекой превратились в зеленые холмы, бывшие парки стали густыми чащами – капитан указал на огромные вековые деревья и сообщил, что там был какой-то «Летний сад». За крепостью ниже по течению виднелась обширная тростниковая заводь, облюбованная крупными белыми птицами, как выяснилось – журавлями.
– Было такое пророчество – «Петербургу быть пусту», – негромко сказал Казаков. – Никогда не верил в подобную ерунду, и вот, надо же, сбылось в точности.
– Движение слева, восемьдесят метров, крупный объект, – голосом «Франца» проговорил ПМК, висевший на поясе капитана. Корабль определил для себя охраняемый радиус и был обязан предупреждать нас о возможной опасности. – Морфологические признаки свидетельствуют…
– Тихо, – шикнул капитан. – Черт, оружие не взяли, а дикого зверья здесь побольше, чем на Гермесе! Возвращаемся! Сиг, прикроешь, если что…
Добраться до «Франца-Иосифа» мы не успели. Раздался хруст веток, кустарник расступился, и меньше чем в полусотне шагов от нас появилось неизвестное существо. Именно «неизвестное» и именно «существо», поскольку даже Сигурд изумленно хмыкнул.
– Я взял животное на прицел, – сообщил корабль. – Уничтожить?
– Не спеши, дай посмотреть… – процедил Казаков. – У кого какие мысли, чем может быть эта штука? В мое время на Земле таких зверей не водилось.
Больше всего оно напоминало волка или собаку, вымахавшую до размеров некрупной лошадки. Шкура темно-серая, с желтоватыми подпалинами, очень густая шерсть, короткий хвост. Лапищи мощные, с внушительными когтями. Розовый язык вывалился из пасти, за тяжелыми брылями видны белоснежные зубищи. Уши острые, глаза большие и темные, с крупным зрачком.
Нападать зверь не собирался, видимо, удивился еще больше нас. Просто стоял, наклонив голову, и разглядывал двуногих тварей, посетивших его владения. Через минуту он медленно подошел к посадочной опоре «Франца», обнюхал светлый металл и громогласно чихнул. Оглянулся на звук поворачивающейся орудийной платформы под стабилизатором корабля и…
И исчез. Мне показалось, будто существо испугалось и приготовилось к прыжку, но его силуэт за одно мгновение размылся, мелькнула неясная полупрозрачная тень.
– Ор-ригинально, – Казаков почесал в затылке. – Куда оно подевалось?
– По моему мнению, животное совершило фазовый переход, что само по себе невозможно, – озадаченно сказал корабль. – Биологические организмы не способны существовать в «быстром времени», это требует колоссальных энергетических затрат… Извините, детекторы массы регистрируют… Это необъяснимо!
– Что необъяснимо? Какие еще детекторы?! Франц, с тобой все в порядке?
– Животное только что побывало на борту, – обнадежил нас корабль. – В нескольких помещениях жилой палубы. Тринадцать наносекунд. Я зафиксировал появление антиэнтропийного поля, что также невозможно. Генераторы искусственной сингулярности, используемые в Сферах Мёбиуса, на судне не установлены…
– Пойдем-ка отсюда, – капитан невольно поежился и быстро зашагал к трапу. – Я ко многому был готов, но хищники, обладающие возможностью прыгать во времени, – это чересчур. Франц, запрись на все замки! Надеюсь, это чучело не сумеет проникнуть сквозь корпус и внешние силовые поля!
– Такой вариант развития событий исключен по многим причинам, – пустился в объяснения ИР корабля. – Системы защиты…
– Помолчи, пожалуйста, – бросил Казаков. – Юрген, ты хоть понимаешь, что здесь произошло?
– Нет, – честно ответил я. – Могу предположить, что, когда люди ушли или вымерли, Землю захватили инопланетяне и поселили на ней своих домашних любимцев. Никаких других объяснений предоставить не могу.
– Зато я могу. ASH-119 и «Аттила-плюс» воздействуют не только на человека, но и на всех млекопитающих. Некоторые животные заразились наноботом от человека, а после вирусной атаки 2283 года их клетки тоже начали изменяться.
– Гиперэволюция, – подсказал Сигурд нужное слово. – Процесс приспособления к новым условиям занял у выживших млекопитающих не миллионы лет, а столетия или даже десятилетия. Они научились пользоваться новыми способностями. Волк, атакующий жертву в «быстром времени», – это серьезно…
– Быть не может, – яростно помотал головой я. – Бред и чепуха. Звери тем и отличаются от людей, что последние разумны, а первые руководствуются лишь инстинктами и рефлексами! Какой рефлекс позволит волку генерировать антиэнтропийные поля? Ладно бы собака, а если это будет белый медведь весом с тонну? Вы все с ума сошли?
– И тем не менее зверь вдоволь нагулялся по кораблю, тогда как в реальном времени прошло всего несколько наносекунд. А потом и вовсе сгинул, исказив пространственно-временной континуум, – сварливо ответил ИР «Франца».
– Вдруг это был вовсе не зверь? – сказал капитан. – Что-то вроде биоробота, которого прислали взглянуть, что за гости свалились с неба? Иначе чем объяснишь его интерес у кораблю?
– Одни догадки и никаких фактов, – буркнул я. – Опять голова разболелась, пойду отдохну… Но сначала слегка перекушу.
– Хорошая мысль, – мигом согласился Казаков. – Что у нас сегодня на обед?
– Обжоры, – вздохнул Сигурд. – Скоро меня съедите… Когда же это кончится – употребляете втрое больше нормы!
– Тебе жалко?


* * *

Мы прилежно болели недели полторы, вплоть до первых чисел октября. Ремиссии становились все более длительными, уменьшалась потребность во сне, отслеживавший наше состояние ИР заверял, что иммунная и нервная системы уже перенастроились, теперь изменяются ткани второстепенных органов.
Иногда выходили гулять – визиты «гиперпространственных волков», как Сергей Казаков поименовал странного зверя, навестившего Заячий остров, больше не отмечались, местная фауна вела себя дружелюбно. Однако «Франц» зарегистрировал двадцать четыре новых вида млекопитающих, ранее на Земле не известных: миниатюрные медведи ростом с некрупную собаку, грызуны, смахивающие одновременно на крыс и белок, дикие травоядные, сходные с гибридом коровы и оленя, очень внушительные кошачьи, похожие на рысь…
От корабля мы старались не отходить дальше, чем на километр-другой. Обследовали территорию бывшего Александровского сада (теперь это была впечатляющая дубовая роща без подлеска), побродили по развалинам Кронверка, огромного подковообразного здания сразу за крепостью, заглянули на Васильевский остров, переставший быть островом – правый северный рукав Большой Невы исчез.
В архивах «Франца» хранились тысячи видеозаписей и голографических снимков столицы Российской империи, я мог составить общее впечатление о том, как было тогда и во что город превратился сейчас. Боже мой, а ведь еще за полгода до пресловутого «дня-Х» никто и представить себе не мог, что по роскошным проспектам этого города будут бродить мамонты!
Ничего смешного, шерстистые слоны были палеореконструированы еще в XXII веке – в ископаемых образцах нашли жизнеспособную клетку, пересадили ДНК обычному африканскому слону, а дальше все было просто – клонирование, тщательная селекция по признакам вида… Мамонты пережили период естественного вымирания, исчезать во второй раз им не захотелось.
Большущий слон с рыжевато-седой шерстью заглянул к нам в гости ближе к вечеру – наступивший октябрь по меркам старой Земли был очень теплым – днем температура не опускалась ниже плюс двадцати градусов Цельсия. Неугомонный Сигурд, уверявший, что кремнийорганические андроиды несъедобны, гулял по руинам города, отыскивая артефакты, способные пролить свет на судьбу исчезнувших людей, а я и Казаков под бдительным присмотром «Франца» загорали у стены крепости. Солнце нежаркое, ветер приятный, так почему бы не поваляться пузом кверху, наблюдая за растекшимися по небу перьями золотистых облаков? Все равно делать нечего! Мы в отпуске, пускай и слегка затянувшемся.
«Франц» с присущей ему педантичностью сообщил через ПМК, что в охраняемый радиус забрело крупное живое существо. Точнее, два существа – самка и детеныш, а это может быть опасно, поскольку ИР не располагал данными о поведении мамонтов, оберегающих свое потомство.
– Ух ты! – восхитился Казаков. Капитан поднялся, оперся на руку и приствистнул. – Давай без резких движений. Мы их не интересуем, но лучше не рисковать, потопчет…
Мамонтиха подошла к «Францу», потрогала хоботом носовой обтекатель и антенну дальней связи, после чего отвлеклась на вкуснейшие заросли серебристой ивы. А вот ребеночек целеустремленно потопал в нашу сторону – запах, что ли, привлек? Малыш был пронзительно-рыжим, если не сказать – золотистым, цвет усиливался лучами вечернего солнца. Слоненок поднялся по валу, остановился в трех метрах и посмотрел на нас желтоватыми глазенками. Решил, что люди ему малоинтересны, и отправился к маме. Волосатая толстуха забыла о еде, хоботом почесала спинку дитяти и величественно отправилась дальше, вдоль берега Невы.
– Уж больно они здоровые, – выдохнул Казаков, поднимаясь и сворачивая иенолитовый коврик. – Знаешь, почему мамонты выжили? Заповедник тогда был недалеко от города, на Вуоксе. Палеореконструированные животные подцепили нанобот от людей, а дальше… Дальше все понятно. Скоро темнеть начнет, пойдем домой?
Спускаясь, я оступился – нога заскользила по траве. Со всяким бывает. Упал, прокатился пару метров вниз, зацепился рукой за ближайший выступ. Кирпичный скол оказался острым, я распорол ладонь. Глубоко, чуть не до кости.
– Ну что за… – привыкнув к сугубо армейским выражениям Казакова, я выразился на русском. Больно не было, только жжение. Зато кровищи – море! – Сергей, помоги встать!
Капитан ухватил меня за здоровую руку, поднял на ноги… и замер.
– Зайду в медблок, автохирург заштопает, – брякнул я и тоже превратился в статую. Хватило одного взгляда.
Кровотечение остановилось меньше чем за десять секунд. Ладонь жгло немилосердно, будто лазерной сваркой, но рана затягивалась на глазах. Розовый рубец стал белым, затем исчез. По данным ПМК – минута тридцать две секунды. Я вдруг ощутил чувство голода.
– Работает, – завороженно сказал Казаков. – Работает! В натуре, мля! Получилось! Ты понимаешь, морда тевтонская, получилось!
Капитан обхватил меня за пояс и подбросил вверх. Я мягко приземлился на ступни, как после обычного прыжка.
– Только без фамильярностей. Что именно работает?..
– Моментальная регенерация! Ткани восстанавливаются после повреждений в течение нескольких минут, твои чертовы клетки плодятся с невиданной быстротой, и в то же время их размножение не бесконтрольно, как у клеток злокачественной опухоли! Ткани принимают нужную конфигурацию! Сработало, задери тебя кабан! Вениамин Борисович – гений! Гений всех времен и народов! Почище любого Сталина!
– Кто такой Сталин? А-а, я помню школьный курс истории, какой-то политик времен до Катастрофы? Вторая мировая, на Земле, правильно?
– Ты, балдище, не упоминай Землю как что-то абстрактное! Вот она! – Казаков топнул ногой, наклонился, сорвал травинку и подал мне. – Вот она – Земля! А мы теперь становимся точно такими же, как люди после Катастрофы, настоящие хозяева Земли!
– Только не это… – вырвалось у меня. – Многомиллионная цивилизация генетически измененных людей? И эти невероятные изменения вызваны ошибкой при создании биологического оружия? Невероятной случайностью?
– Ты что, до сих пор не понял? Я ж тебе на пальцах объяснял! Помнишь сообщение Вени Гильгофа? Что он сказал?
– Оба вируса, нанотехнический и биомодифицированный, разработаны департаментом биологической безопасности Министерства обороны Российской империи, – заученно ответил я. – После их применения в ХХШ веке… После… Ничего не известно, что было на самом деле.
– Молодец, пять баллов за историю. А если еще раз подумать?
Я подумал и выдал вполне очевидное:
– Если каждый человек, оставшийся на Земле и получивший экстраординарные способности благодаря вирусному воздействию на клетки и ДНК, объединился с другими людьми, то…
– Ну? Рожай!
– Они создали новую цивилизацию? Правильно? Ту цивилизацию, которой так боится «Птолемей»?
– Горячо, очень горячо! Юрген, скажи мне, если все произошло по этому сценарию, почему Новые Люди не хотят общаться с нами?
– Мы для них слишком примитивны, обычные биологические организмы…
– Еще почему?
– Проблема физической смерти и физического бессмертия? Как у библейского Адама? Новые Люди… Чужаки?.. Они презирают людей обычных?
– Возможно. Ты же умный, поразмысли! Что еще?
– Боятся нашего союза с машинной цивилизацией?
– О, этого они боятся меньше всего. Совершенство виртуальных организмов не может превзойти совершенства биологической жизни! Структуры, изначально предназначенные для обработки информации, управления событиями или прогнозирования событий, не являются полноценной жизнью. Хотя бы потому, что они не могут физически воздействовать на них.
– А как же андроиды «Птолемея»?
– Что такое сорок тысяч биороботов против миллиардов людей?
– Но ведь они взяли под контроль Гермес?


* * *

… Я не ошибался. Вадим, у которого был наисовременнейший ПМК с индивидуальным выходом на линию Планка, раз в четверо суток высылал на свои впечатления от «оккупации» планеты сообществом ИР. «Птолемей» высадил на планету около шестнадцати тысяч андроидов из восемнадцати тысяч зарезервированных при «отзыве». Внешне управляемые через орбитальный ретранслятор искусственные люди с вежливой настойчивостью заняли основные военные базы и полностью блокировали Дороги Гермеса, сменив вооруженные силы генерал-губернаторств. Причем «тихая агрессия машин» прошла без серьезных инцидентов – вооруженное сопротивление не оказало ни одно независимое государство Гермеса…
– Они очень корректны, – голограмма показывала спокойное лицо Вадима. – Никаких репрессий, андроиды живут в своих лагерях, ИР не собираются брать под контроль государственное управление… Но это очень неприятно, люди побаиваются вторжения. Мы давно забыли о Содружестве и разуме искусственном, ходят слухи, будто «Птолемей» окончательно подмял под себя правительство Сириус-Центра, Сенат выполняет только его инструкции. Что будет дальше – не знаю, но контакты с Сириусом прерваны…
– Боятся, – сказал Казаков, просмотрев сообщение. – Ох, как они боятся! Потеряв человечество, «Птолемей» потеряет смысл своего существования и необходимого для выживания симбионта. У нас с тобой, Юрген, выбор: оставить все как есть или…
– Или что?
– Или выполнить приказ адмирала Вернера фон Шратта, отданный, напомню отдельно, не мне, а тебе. Отправить «Птолемея» в почетную отставку?
– Он ведь будет сопротивляться. Уже начал!
– Да и пожалуйста, нам не страшен серый волк. Пойдем напролом! Но сначала отыщем союзников!


«Существует т. н. формула Дрейка, с помощью которой ученые пытаются оценить количество одновременно существующих цивилизаций n в нашей Галактике, способных и склонных контактировать с другими цивилизациями. Она выглядит так:
n = N * P1 * P2 * P3 * P4 * t1 / T1;
где N – полное число звезд в Галактике (оцениваемое как 1011); Р1 – вероятность того, что звезда имеет планетную систему (порядка 0,5); Р2 – вероятность наличия жизни хотя бы на одной из планет звезды (около 0,2); Р3 – вероятность наличия на планете, где уже возникла жизнь, разумной жизни (близко к 1); Р4 – вероятность возникновения на этой планете с разумной жизнью высокого технологического уровня, позволяющего установить контакт с другими цивилизациями (около 0,5); t1 – величина периода, в течение которого цивилизация находится на высокоразвитом уровне; Т1 – возраст Галактики.
Полагают, что в процентном выражении величина n невелика. Если бы она была для нашей Галактики известна, можно было бы оценить среднее расстояние между цивилизациями, а значит, и минимальную дальность межзвездного перелета. Но оценить результат формулы Дрейка трудно, и, кроме того, цивилизации могут быть очень неравномерно распределены внутри Галактики.
Нельзя не вспомнить мысль академика И. С. Шкловского о возможной уникальности нашей цивилизации во Вселенной. По мнению И. С. Шкловского, дело даже не в том, что во Вселенной, кроме нашей цивилизации, может не существовать никаких других, а в том, что они расположены так редко, на таких огромных расстояниях одна от другой, что для нас в любом случае недоступны. В этом смысле мы можем считать их несуществующими…»
«Проблемы межзвездного полета», первая половина XXI в.


Глава седьмая
БЛАЖЕННЫ ПРЫГАЮЩИЕ, ИБО ОНИ ДОПРЫГАЮТСЯ…


Рассказывает доктор Гильгоф


События на Гермесе – 2302 год по стандарту Земли

Я окончательно потерял интерес к жизни и могу пожелать себе только одного – покоя. Надо уходить, как ушли все, кто был связан с этой проклятой историей. Окажись я помоложе и пободрее, начал бы бороться – революционеров сейчас пруд пруди, каждый знает, как сделать лучше и как победить зло, воплощенное в Старых Империях. Спецслужбы, однако, успешно ловят новоявленных экстремистов и пытаются доказать высшей власти и обществу, что подобные проявления единичны и вызваны чрезвычайной ситуацией. Особо замечу: непрекращающейся чрезвычайной ситуацией.
Мне шестьдесят лет, карьера рухнула на самом пике, я отправлен в ссылку (пусть и почетную), а самое главное – я никак не могу влиять на ситуацию! Думаете, очень приятно оказаться старым пердуном, обладающим самыми невероятными тайнами человеческого Универсума, никому не нужным отшельником, которого предпочли забыть все участники недавних событий? Будете смеяться, но я даже перестал получать обязательную пенсию: Гермес в блокаде, у имперских банков нет доступа на данную планету, как, впрочем, и у любых других государственных структур Сириуса. Погорела медицинская страховка, никаких выплат по выслуге лет и за звание, хорошо хоть государственных наград не лишили – но кому они теперь нужны и кого впечатлят?
Спасибо предусмотрительному Удаву: нищим Веня Гильгоф не остался. Экономика планеты развивается фантастическими темпами, корпорация ГТК приносит баснословную прибыль, у меня открытый счет в банке Юрги – это значит, что я в любой момент могу снять любую сумму денег и выписать чек хоть на десяток миллионов. У меня хороший (но отнюдь не шикарный) дом в престижном пригороде, выделенный военной администрацией автомобиль, телохранители от резидеитуры Имперской Безопасности – ее представительства остались в крупных городах и после установления карантина…
Работа тоже есть – я преподаю биологию в Юргинском университете. Учебные заведения на планете функционируют как и прежде, хотя доселе не сняты проблемы с занятостью эвакуированных, кое-где царит повальная нищета, люди озлоблены на благополучных и богатых колонистов, прибывших на Гермес до Великого Исхода. Но вместе с тем возводятся новые города, растет рождаемость, бывшие колонии постепенно становятся независимыми государствами, появился некий аналог Организации Объединенных Наций… Как много изменилось за двадцать лет!
Два десятилетия – срок огромный, почти треть человеческой жизни. Я хорошо помню тот день, когда «Франц-Иосиф» впервые приземлился в Бланьяке, как ярко светило утреннее солнце, как Амели Ланкло привела Луи, вспоминаю его огромную флегматичную собаку, едва ли не дословно помню наш первый разговор, неторопливое путешествие по саванне, историю с нападением гигантского варана, мой первый взгляд на Дорогу…
И вот все закончилось. Засекречены не только Дороги Гермеса, но и сама планета, я оказался забытым пенсионером, которому нынешнее руководство Имперской Безопасности сохранило жизнь только потому, что всесильный министр приказал меня не трогать. Исследования свернуты, район Дорог заблокирован, мне строжайше запрещено даже думать о возможности дальнейшего изучения аномальных явлений этой планеты. Короче говоря, сиди тихо и доживешь до глубокой старости. Будто шестьдесят лет – это расцвет юности!
Напугать меня им не удастся. Веня не испугался нейтронной звезды и страшных Чужаков, так разве имеет смысл бояться родной Конторы? Ну, убьют, и дальше что? О наследстве я позаботился не хуже Удава – прежняя хватка не ослабла. Пусть я и был шпионом от биологии, но ключевое слово тут не «биология», а «шпион». Агент Ноль-Ноль-Ноль, Веня Гильгоф, седовласый ревматичный преподаватель никому не нужной научной дисциплины, подыхающий от тоски на брошенной цивилизацией планете.
Словом, вы еще у меня попляшете! Вместе с вашим новым любимцем – «Птолемеем»! Ох как попляшете, ноги сведет!
Кроме меня, единственным посвященным в «тайну тамплиеров» остался Луи Аркур. Он благополучно избавился от репутации великовозрастного оболтуса, женился на не слишком симпатичной, но сказочно доброй девушке из квартала Сен-Мартен (Амели Ланкло ее одобрила!), стал отцом троих девочек и вскорости ожидает наследника мужского пола – жена, Ирэна Аркур, урожденная д'Арбиньяк, нарочно прилетела в Юргу, чтобы провести ультразвуковое обследование в медицинском комплексе «Франца-Иосифа». Корабль подтвердил: будет мальчик.
А через семь недель мне пришло письмо в архаичном бумажном конверте. Приглашение на празднование сорокапятилетия Людовика-Франсуа Аркура, город Квебек, Новая Канада. Отказ по любым причинам, окажись они уважительными или нет, будет рассмотрен как прямое и смертельное оскорбление.
Делать нечего. Я собрался, уложил в сумку-чемоданчик штатский костюм (хотя у меня сохранилась парадная военная форма со всеми орденами), через знакомых в резидентуре УИБ раздобыл билеты и визу, отправился в аэропорт и оказался на борту «Дугласа С-47». Три пересадки, двадцать пять часов – лететь пришлось на другой край планеты, Квебек находится в двенадцати тысячах километров от Юрги, а винтовой самолет плетется со скоростью улитки.
На дне рождения Луи в 2282 году наша компания последний раз собралась в полном составе. Вскоре начался кавардак с «аномалией» и эвакуацией с Земли, через несколько лет Гермес закрыли, а нас расшвыряло буквально по всей Вселенной: Удав отправился исследовать новые миры, где находится Коленька, одному Богу известно (и то вряд ли!), Казаков, можно считать, умер – не уверен, что вскоре появятся технологии, способные вернуть капитана к активной жизни. Курт Вебер теперь подполковник, работает при штабе сил самообороны Германской автономии на северо-востоке материка, отец Фернандо Сольер стал епископом…
Луи встретил меня в аэропорту, но повез не домой, а в свой старый коттедж, использовавшийся в качестве дачи. Мсье Аркур изменился мало, лишь в темных волосах появились серебристые пряди.
– Семейный праздник мы устроим завтра, – сказал Луи, открывая дверь. – Ирэна пригласила несчитанное число родственников из провинции, будет шумно и тесно. А я хочу поностальгировать в приятном обществе.
– Будем пьянствовать вдвоем? – усмехнулся я, взглянув на накрытый в большой комнате стол. Никаких излишеств – фрукты, холодное мясо, головка сыра.
– Ошибаетесь, доктор. Посмотрите-ка, что это за безжизненное тело валяется на диване? Никого не напоминает?
Ни разу в жизни не падал в обморок, а тут вдруг почувствовал, что меня слегка повело, пришлось ухватиться за край стола. Под старым шерстяным пледом безмятежно сопел мсье Крылов собственнолично. Пахло от него коньячным перегаром.
– Он тут уже неделю, – извиняющимся тоном сказал Луи. – На радостях выдул полугодовой запас вина, как только не лопнет? Отсутствовал четырнадцать лет, и сразу в буйный запой…
– Что, на самом деле буянил? – выдавил я и опустился на скрипучий, рассохшийся табурет, ноги не держали.
– Ничего особо предосудительного, – уклончиво ответил Луи. – Растолкать?
– Попозже… Откуда он взялся?
– Ниоткуда. В самом прямом смысле. Семь дней назад приперся на мою городскую квартиру, вызвав изрядное удивление у Ирэны – она же Крылова никогда не видела. Сказал, будто давно не заходил в гости и решил проведать. Я его чуть не убил, признаться…
– А можно я это сделаю? Прямо сейчас? В доме есть что-нибудь тяжелое или острое?
– Обойдемся без экстрима, доктор. У меня нет никакого желания носить вам апельсины в тюрьму.
– Интересно, где он шлялся все это время? – У меня аж сердце заболело. Ничего себе сюрприз! Не хватало только слечь с инфарктом или высоким давлением.
– Много где… Уверял, что некоторое время жил на Земле, но… Как бы это сказать? В каком-то другом времени. Не в настоящем.
– Так не бывает, – я моментально вспомнил нашу любимую фразу. – Хотя… Лабиринт сингулярности способен переместить человека не только в пространстве, но и во времени. Бесконечное число бесконечных вселенных с бесконечным множеством событий, помните мою старую теорию Луи?
– Еще бы не помнить! Вениамин Борисович, я вас вызвал не только из-за дня рождения и появления мсье Крылова, – Аркур откупорил бутылку с моим любимым белым вином и наполнил бокалы. – За наш общий успех, доктор!.. Так вот, вы не замечали в последнее время ничего подозрительного? Появления странных незнакомцев, ненавязчивой слежки? Не подумайте, это не паранойя.
– О чем вы говорите? – я опешил. – У меня хорошие связи в юргинском управлении ИБ, меня бы обязательно предупредили о возможной опасности! У тамошних гэбэшников осталась прежняя хватка, многие приехали с Земли и маются здесь от скуки – они бы не упустили возможности раскрыть какой-нибудь заговор, даже маленький… Если, конечно, это не связано с Чужаками. Рассказывайте!
– Мои подозрения вполне связаны с чужаками, только с другими. У вас есть прямая связь с «Францем-Иосифом»?
– Конечно, – я выложил на стол обязательный ПМК. – Зачем вам?
– Запросите корабль, есть ли на орбите Гермеса земные… Извините за оговорку, никак не отвыкнуть. Есть ли корабли с Сириуса? Автоматические?
– Я и так знаю – их полным-полно, штук восемьдесят. Обеспечивают блокаду планеты, все защищены от электромагнитных всплесков звезды силовыми полями десятого класса…
– Меня больше интересуют не заградители, а многоканальные ретрансляторы волн Планка, коммуникационный центр.
– Для чего он здесь? – удивился я, одновременно посылая запрос «Францу». – Приемопередающих устройств всего десять или двенадцать на всю планету, они могут напрямую связаться с любой точкой в обитаемом радиусе. Сейчас, минутку… Вы, однако, правы – один есть, как раз в точке Лагранжа. Какой смысл?
– Теперь взгляните вот на эти фотографии, – Луи перебросил мне пачку прямоугольных карточек. – Он висел у меня на хвосте два месяца, глаз не сводил. И доигрался – не терплю, когда за мной следят, пришлось разобраться своими силами. Заплатил нужным людям из квартала Майен, объяснил что к чему, они и поставили жирнющую точку в жизни этого… этой… твари.
Фотографии оказались живописными. Мечта некрофила. Никогда бы не подумал, что андроида типа «Bishop» можно довести до такого состояния – искусственный человек был разорван едва не в клочки. Такое впечатление, что на синтетика налетела стая разъяренных псов или его долго жевал мегаланий.
– Но позвольте, – до меня наконец дошло, – на Гермесе нет и никогда не было андроидов, произведенных на Земле, детишки Удава Каа не в счет! «Бишопы» не могут нормально функционировать в условиях системы Вольф-360 – вся электронная начинка полетит.
– За исключением единственного случая – андроид должен управляться извне, по линии Планка. Электроника не нужна, сигнал передается напрямую в нейронную сеть, задействованы только компоненты биологического происхождения. Он здесь не один, я знаю еще минимум о трех искусственных людях только в Квебеке, – после гибели собрата они притихли и стараются не надоедать. Внешность у всех разная, что настораживает, это эксклюзивные модели. Причем андроидов весьма интересует моя скромная персона. С чего бы?
– А ведь вы правы, Луи… – задумчиво сказал я, припомнив некоторые интересные эпизоды, на которые раньше внимания не обращал. – У меня в университете появились два странных студента, по виду люди как люди, но что-то в них проскальзывает… Непонятное. Очень уж умные, до отвращения. Говорят слишком правильно, как по учебнику. Блин, это только подозрения! Да, недавно какая-то гадина залезла в кабинет, копалась в моих бумагах, а три недели назад украли ПМК. Хорошо, что он был заблокирован, без моей личной санкции доступ к информации закрыт…
– Кому подчиняются андроиды? – напрямую спросил Аркур.
– Внешне управляемые – «Птолемею». Все остальные – непосредственным начальникам тех подразделений, в которые были распределены. Их осталось всего-то штук шестьсот или чуть больше. Почему вы решили, что убитый… гм… реактивированный андроид управлялся извне?
– Вы же знаете, синтетику можно хоть голову отрезать, но его индивидуальный ИР продолжит работу и будет с вами общаться, сохранился бы вокальный аппарат или система передачи цифровых данных. Этот сдох сразу. Отключился, как только ребята из Майена начали задавать неприятные вопросы. Получается, что внешний ИР просто перекрыл канал связи. Вы упоминали о связях в Имперской Безопасности, доктор. Можете выяснить, откуда на Гермесе взялись синтетические люди? Без ведома вашей Конторы, – Луи указал пальцем в потолок, – их бы сюда не забросили.
– Попробую, – согласился я. – Меня никто не предупреждал… Сами понимаете, я в отставке.
– Кушайте, Вениамин Борисович, – Луи взял нож и порезал ветчину. – Почему вино не пьете? Не нравится? Могу открыть сладкое мускатное.
– Что вы, все очень нравится, я безумно рад вас видеть… Чуть не сказал «мой юный друг». Смешно.
– Ничего смешного, доктор. Вы знаете, что именно мы знаем. «Птолемей» набирает силу. Сообщество ИР еще до эвакуации очень интересовалось проблемой Чужаков, а теперь, когда они более-менее осознали, что именно произошло, им требуется… Требуется заполучить тот самый биологический материал. Сколько ампул осталось?
– Десять. Пять «Аттил» и пять вакцин. Все в Сфере Мёбиуса «Вальхаллы», достать их оттуда можем только мы, Сигурд, Удав и его дочь. Казаков, конечно, тоже…
– На капитана никакой надежды, – отозвался Луи. – Бибирев зря решил оставить его в… в таком виде, умереть спокойно не дали человеку. Не по-христиански это.
– Ах да, вы ведь католик… До сих пор в церковь ходите?
– И детей вожу. Хотите огорчу вас, Вениамин Борисович? Серьезно огорчу?
– Думаете, у меня без вас мало расстройств? Говорите.
– Вы – единственный, кто знает все до конца. Сунут вам в голову нейрошунт, отсканируют память, а потом выкинут в открытый космос – формулы у «Птолемея», свидетелей никаких, документация уничтожена. Красота!
– Там не только формулы, все гораздо сложнее, – я недовольно поморщился. – Структуры молекул, проблема взаимодействия между микроорганизмами, обмен химическими элементами, связи… Тысячи параметров! Думаете, я все это помню?
– Уходите, – серьезно сказал Луи, прямо взглянув на меня. – Уходите вместе с Крыловым. Как можно быстрее. Одну, вернее, две ампулы оставьте мне.
– Вам-то зачем?
– Пригодится на будущее. Так, Коленьку мы сегодня не добудимся, уже поздний вечер… Располагайтесь в спальне на втором этаже, я сейчас поеду домой. Здесь безопасно, за коттеджем приглядывают мои хорошие друзья.
– Так и не разорвали связи с мафией квартала Майен?
– Да какая это мафия… Говоря по-русски, gopniki. Но gopniki надежные. Кстати, мадам Елене Коменж стукнуло восемьдесят три года, – Луи ухмыльнулся. – А ее опийная курильня процветает.
– Вот стукну на вас в Управление по борьбе с наркооборотом, будете знать.
– Доктор, это курильня Елены, а не моя. Людовик Аркур теперь добропорядочный гражданин, управляющий квебекским филиалом Гермесской Транспортной Корпорации, уважаемый семьянин… Постарайтесь никуда не отлучаться, заеду за вами утром.
С тем Луи отбыл. Устав после долгого перелета, я решил, что сейчас лучше всего закончить ужин и как следует выспаться. Подошел к Коленьке, над которым зеленело облако винных испарений, и из детского любопытства слегка потыкал его ладонью в плечо – убедился, что Крылов настоящий. Впрочем, от галлюцинаций не смердит сивухой.


* * *

Сон долго не шел, считать овец и бегемотиков надоело. Сквозь щели в ставнях пробивался желтоватый свет одной из гермесских лун, в старом доме что-то потрескивало, на улице верещали сверчки, которых неизвестный умник полстолетия тому назад завез на планету с Земли. Постель оказалась слишком мягкой, подушка – чересчур высокой – словом, все раздражало! Зато было время как следует подумать над словами Луи.
Удав когда-то сказал мне, что найти его будет относительно нетрудно, ИР «Франца-Иосифа» укажет, где искать след. Можно забрать корабль, отправиться к одной из Дорог и искать точку перехода, ведущую в систему Альнитак, где Борис Валентинович хотел устроить временную базу. Вариант второй: решиться на две инъекции и, подобно Крылову, получить возможность бродить по глубинным уровням Лабиринта сингулярности самостоятельно, не используя технику. Как выразился бы капитан Казаков, «сейчас все пацаны так делают».
В первом случае я буду всегда зависеть от «Франца», во втором – вольному воля, все дороги передо мной открыты (Дороги? Изящная метафора получилась). Я знаю, что в Лабиринте можно заблудиться, навсегда сгинуть в бесконечных ходах пространства-времени, но Коленька ведь научился выбирать правильные тропки! Чужаки его не выгнали, не пристрелили и не упекли в кутузку за отсутствие виз, документов и преднамеренную контрабанду! Можно попробовать, – если Луи Аркур прав и «Птолемей» действительно начал распутывать сплетенный нами узел, то я предпочту сбежать. При одной мысли о кортикальных разъемах, нейрошунтах, сканировании памяти и прочих прелестях допроса с полным интерфейсом меня начинает потряхивать: такую процедуру пережить можно, но в самом лучшем случае ты останешься непроходимым дебилом.
Я пошарил на прикроватном столике, взял ПМК и вызвал Юргу – на соседнем материке середина дня, майор Панов должен ответить. Связь, конечно, отвратительная – сплошные помехи, звезда Вольф-360 не утеряла свой беспокойный норов, и электромагнитные бури не ослабевают. Краткий разговор с моим старым приятелем, однако, состоялся. Майор отвечает за внешнюю безопасность, он должен знать о любых контактах с Сириусом – корабли оттуда прилетают очень редко, нарушать режим изоляции могут только военные или Имперская Безопасность.
Панов только усугубил мое беспокойство. Никаких официально зарегистрированных андроидов на Гермесе быть не должно, последних эвакуировали незадолго до установления блокады системы. Подозрительные студенты? Почему – подозрительные? Ах, вам так кажется, доктор?.. Хорошо, проверю, если это успокоит ваши расшатанные нервы. Что еще? Фотографии? Отсканируйте, пришлите. И вообще, откуда вы знаете, вдруг этот андроид погиб на Земле сто лет назад, снимки фальшивые, а вас просто разыгрывают? Буду на связи. До свидания.
Полезной информации – ноль. Майор наверняка решил, что я пьян или спятил.
Едем дальше. Гипотезу о происхождении Чужаков я разработал сразу после Катастрофы, еще адмирал Бибирев был жив. Удав Каа, с которым я поделился новыми соображениями относительно природы гермесских загадок, тогда лишь руками разводил и посмеивался: человеку, мол, не под силу перевернуть мир, даже если у него есть точка опоры. Потом, правда, осознал, проникся и забыл о скепсисе.
Ранее мы предполагали, что homo sapiens'ы могут являться единственной вершиной биологической углеродной эволюции. Теория сомнительная прежде всего потому, что она подразумевала следующий основополагающий тезис: конечным результатом развития углеродной жизни в любом из миров, где она существует, является человек. Означенный человек может развиваться и дальше, вплоть до уровня сверхцивилизации, когда организм становится идеальным, обретает «совершенство Адама», – тут не обошлось без мистическо-умозрительных рассуждений о первых днях творения, грехопадении, изгнании из Рая и прочей христианской мифологии.
Гипотетический «Адам», первочеловек, был создан по образу и подобию Божию, то есть обладал божественным совершенством тела и души. О душе я умолчу, это антинаучная метафизика, а вот совершенное тело в нашем распоряжении имелось: господин Крылов с неизвестным синдромом его же имени.
Четкая картина всего произошедшего сложилась в моем мозгу зимой 2283/84 года, когда план «Аттила» был реализован и я провел некоторые исследования на станции «Голиаф», где отбывали карантин военные, эвакуированные из зон чрезвычайного командования. Всем была сделана вакцина, но строжайшие меры безопасности не допустили их контакта с распыленным на планете боевым штаммом. Нанобот размножился, мутировал и остался в человеческих организмах навсегда, не вызвав никаких последствий.
Мне не давало покоя одно странное совпадение: ASH-119 и механовирус создают девятьсот двадцать мутировавших подвидов, у Крылова – девятьсот двадцать хромосом. Почему именно столько, не больше и не меньше? В общем, я взял культуру клонированных нервных клеток, предназначенных для создания компьютерных бионакопителей, заперся в лаборатории и инфицировал их вначале «Аттилой-плюс», а затем и боевым вирусом.
Результат оказался вполне ожидаем: нейроны начали изменять РНК-ДНК и белки, число хромосом вначале удвоилось, затем удесятерилось, а в финале я получил искомое число: девятьсот двадцать. Тем же вечером я едва не застрелился. Оказывается, «Адама» можно создать химическим путем – скажи я такое моему отдаленному пращуру, житомирскому раввину, меня с удовольствием закидали бы камнями. Никого Господа Бога, чистая биохимия!
Ну а дальше – звено к звену, петелька к петельке. Как заразился Коленька и откуда на Гермесе взялся комбинированный вирус? Очень просто, ведь планета движется назад во времени, его занесли из будущего. Откуда взялись Чужаки? Еще проще: это люди с Земли или их потомки, а вовсе не инопланетяне, чья эволюция продолжалась стократно дольше, чем у человека! Остальное понятно – кто построил Дороги и создал Лабиринт сингулярности, почему у Чужаков нет космических кораблей, какого рода цивилизацию они создали и так далее и тому подобное.
Другие вопросы тоже были, но они казались малозначащими. Почему именно Гермес? Чьи конкретно останки мы нашли на острове? Что за чудеса вытворяют со временем и пространством наши бывшие сородичи? Как они исхитрились запустить в недра звезды Вольф-360 черную дыру? Где они живут и сколько их?
Положение было осложнено всеобщей сумятицей, последовавшей за эвакуацией с Земли, желанием руководства навсегда забыть о вирусной атаке на Земле, бесконечными конфликтами, голодом и прочими постэвакуационными ужасами. Я никому ничего не сказал, кроме изначально вовлеченных в эту историю близких друзей, разумеется. Слишком невероятными казались эти выкладки – кто поверит, что сверхцивилизация Чужаков создана нами же, людьми, по ошибке? Что человечество навсегда разделилось на две ветви благодаря интересу нескольких биологов к любопытной задачке – вначале создать безусловно смертельный вирус, а потом нанотехническую вакцину от него?
Боже мой, лучше бы я никогда не притрагивался к штамму ASH-119 «Меггидо»!
Стоп. Меггидо? Так называется планета в системе Росс-128, вращающаяся вокруг невзрачного красного карлика класса М4. Именно там нашли вирус, который мы модифицировали, превратив в абсолютного убийцу! Что я знаю об этом мире? Хоть я и повторяю слово «случайность» чаще, чем следовало бы, но случайностей не бывает!
Пришлось вновь обратиться за помощью к ПМК. Планета как планета, ничего особенного. Гравитация – 0,73 от земной, период обращения – 721 сутки, баллы по стандартной шкале – 6,2 из десяти возможных (десять баллов – это Земля). Для обитания человека непригодна, атмосфера разреженная, с небольшим содержанием кислорода, среднегодовая температура плюс 39-45 градусов Цельсия, солончаки,