с человечеством и в политике поддержки цивилизации людей ничего не меняется, сообществу ИР всего лишь необходимо решить некие «внутренние проблемы». Какие именно – не уточнялось, а люди предпочитали не вмешиваться в загадочную жизнь виртуальных разумов, все равно ничего не поймешь.
Восемнадцать тысяч – это, в переводе на военный язык, две полноценные дивизии. Учитывая все особенности андроидов с внешним управлением и выкладки Юргена, получается, что армия «Птолемея» непобедима. Почему именно армия? Да потому что фон Шратт сообщил о частичной мобилизации военно-транспортных кораблей Содружества, которые должны быть предоставлены в распоряжение «Птолемея». Если не предоставят – ИР возьмут все необходимое сами, компьютеры судов также подчинены Супермозгу.
Адмирал пошел на неслыханный шаг: открыл постоянный инфоканал между резиденцией Имперской Безопасности на Сириусе и «Вальхаллой», поступающие из Центра сведения транслировались на наши ПМК. Полный день приходили самые невероятные новости: «Птолемей» одновременно успокаивал встревоженный Сенат и концентрировал силы в Облаке Оорта, неподалеку от точки перехода, ведущей к необитаемой системе Вольф-424.
– Оттуда они прыгнут к нам, – уверенно сказал Юрген, не отрываясь от ленты новостей ПМК. – Все-таки решили пойти на конфликт!
Компьютер-помощник заверещал, сигнализируя о приеме вызова.
– Ваше высокопревосходительство? – Виттман отреагировал первым. – Что случилось на этот раз?
– Мы получили официальную ноту «Птолемея», – сказал появившийся на голограмме адмирал. – Разумеется, секретную. ИР возмущены нарушением запрета на исследования Гермеса. Была серьезная утечка, мы не смогли отследить – компьютер медицинского судна в обход прямого запрета передал информационный пакет напрямую в консультативный совет «Птолемея», отвечающий за взаимодействие с Центром… Они потребовали восстановить тотальную блокаду планеты, перевести всех людей, причастных к несанкционированным действиям, на Сириус и провести совместное расследование. Обеспечивать безопасность системы Вольф-360 теперь будут не ВКК, а непосредственно «Птолемей», нам он не доверяет.
– Засыпались… – непроизвольно вырвалось у меня.
– Это кто? – нахмурился адмирал. – Поверните камеру… А-а, непосредственный виновник торжества? Рад видеть, господин штаб-офицер.
– Здравия желаю.
– Оставьте, мы не плацу. Единственный разумный совет в сложившейся ситуации – немедленно эвакуироваться.
– Куда? – Юрген побледнел. – Работа не окончена, мы готовы…
– Я отменяю все прежние распоряжения, – внятно сказал фон Шратт. – Слишком опасно. Для всех.
– А если мы не подчинимся?
Адмирал запнулся на полуслове – таких слов, видимо, ему слышать не приходилось. Неподчинение в любой армии мира чревато как минимум трибуналом.
Справившись со своими чувствами, фон Шратт непринужденно ответил, вызвав у нас некоторое замешательство:
– Тогда действуйте по обстоятельствам. В крайнем случае можно укрыться на Монсальвате, там наша секретная база.
– Это где? – я мгновенно повернулся к Юргену.
– Планета Протектората, больше тысячи световых лет, граница обжитого радиуса. Господин адмирал, вы хотите сказать…
– Даю вам карт-бланш, господа. Поступайте так, как сочтете нужным. Виттман, вы знаете, какова окончательная цель. Добьетесь результатов – отлично. Нет – значит, время еще не пришло.


* * *

– У нас есть несколько часов, – нервно сказал Юрген, когда связь с Сириусом прервалась. – Готов выслушать любые предложения.
– Воевать с «Птолемеем» бессмысленно, – отозвался я.
– Могут вмешаться Чужаки. Им не очень-то понравится оккупация планеты цивилизацией машин!
– ИР не осмелятся взять под контроль Дороги. Кроме того, путешествовать по лабиринту им попросту не позволят…
– А нам позволят?!
– Я остаюсь, – остановил нашу пикировку Вадим. – В любом случае вам понадобится верный человек в городе, не думаю, что ИР осмелятся тронуть представителей резидентуры Имперской Безопасности. Хотя это не исключено, я имею доступ к «Вальхалле»…
– Бункер законсервировать, самому скрыться, уехать, – предложил я. – У тебя есть родственники или друзья в отдаленных деревнях?
– Не забудь, я живу здесь с рождения, как-нибудь спрячусь. «Вальхалла» надежно защищена. Лучше о себе подумайте. Останетесь в Содружестве – «Птолемей» рано или поздно вас найдет, он наблюдает даже за самыми глухими мирками Протектората!
– Есть одно предложение, – поразмыслив, сказал я. – Спрятаться на время можно, причем весьма надежно. Такой ход ИР наверняка не смогут предусмотреть! Риск, конечно, большой…
– Необитаемые миры? – спросил Юрген. – «Франц-Иосиф» может действовать в режиме автономного плавания несколько десятилетий.
– Будем проще. Земля. Я неплохо знаю эту планету. Устроит такой расклад?
Ладно бы Юрген с Вадимом, но лицо вытянулось даже у Сигурда – мимический центр сработал безупречно.
– Земля? – осторожно переспросил Виттман. – В Солнечной системе люди не бывали со времен Катастрофы, полный запрет любых полетов…
– Гермес тоже блокирован, но мы ведь здесь? Запреты для того и создаются, чтобы их нарушать! Лично я собираюсь как можно быстрее навестить прародину человечества. Ностальгия замучила!
– Ты ненормальный, – уверенно сказал Юрген, покрутив пальцем у виска. – Но я согласен. Сигурд?
– А что – Сигурд? Буду за вами присматривать. Вы же как дети: оставишь на минутку – нос расквасите!

Интермедия-I
… КОГДА МИР ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ


Рассказывает Федор Литвинов

Сегодня мы будем встречать второй Новый год эпохи Апокалипсиса – в полночь наступит 2285 год по Рождеству Христову. Вечеринка предстоит шумная – участвуют все триста девяносто два человека, населяющие нашу странную деревню. Нарядили живую елку перед зданием администрации, цветные лампочки уже зажгли, я вижу через окно – темнеет в декабре рано, особенно в этих широтах, на самой границе Северо-Западного округа и Великого княжества Финляндского, бывших провинций бывшей Российской империи.
Отличительной чертой нашего иллюзорного бытия является всеобщая любовь к пышным торжествам, устраиваемым по любому поводу – дни рождения, религиозные праздники (у нас есть целых два священника, православный батюшка и финн-лютеранин); первую и пока единственную свадьбу отмечали неделю – Светка, наш официальный премьер, постаралась, чтобы это событие вошло в историю. Шампанское лилось рекой, как будет литься и сегодня – запасов хорошего спиртного в Петербурге осталось столько, что хватит лет на двести вперед, достаточно съездить в город и забрать. Если, конечно, у вас крепкие нервы и вы не боитесь вида человеческих остовов.

… Мы приняли решение покинуть столицу ближе к началу октября 2283-го; бросили Дом и ушли, если не сказать – бежали. Тогда нас было всего сорок девять, из них некоторые серьезно болели, но мы все равно погрузились на машины и уехали, опасаясь еще более худшего.
Той осенью, сравнительно теплой и не слишком дождливой, город смердел мертвечиной. Мерзкий запах начал нас преследовать после 14 сентября, когда по столице распространилась неизвестная зараза, всего за несколько часов уничтожившая большинство остававшихся в Питере неэвакуированных жителей. В те дни по улицам лучше было не ходить – тела людей и животных валялись повсеместно, передохли даже крысы и помойные кошки, теоретически давно адаптировавшиеся к любым ядам и болезням.
Убирать трупы, ясное дело, было некому. Я полагаю, что выжили от силы четверть процента или того меньше. А сразу после молниеносной эпидемии всех уцелевших сразила тяжелейшая аллергия: ИР автохирургов уверяли, что это реакция организма на вирус и нанотехническую вакцину. В Доме умерли шестеро стариков, включая тетю Валю, нашу консьержку, – токсического шока они не перенесли. Вероятно, это были единственные шесть умерших на весь город, которых похоронили по-человечески.
Сказать, что мы тогда пребывали в унынии, значит, сильно приуменьшить. Депрессии и апатии не избежала даже вечно хорохорившаяся Светка, а я нехорошо поглядывал на пистолет и думал о том, что с этим кошмаром можно покончить быстро и радикально. Рассказав об этой мысли Ване-Волчку, нашему главному добытчику и заместителю «министра обороны», я тотчас схлопотал по лицу – на время отрезвило.
Что ни говори, но положение нашей маленькой компании было аховое. Да, мы выжили после эпидемии, энергоснабжение Дома не прерывалось, автохирурги работали исправно, круглосуточно оказывая помощь заболевшим, провизии хватало с избытком.
Но.
Город вымер. Теперь я хорошо представлял, что чувствовали далекие средневековые предки во время губительных вспышек чумы или черной оспы. Те немногие, кому передался нанобог, противодействующий смертельному вирусу, либо валялись по домам в бреду, либо на свой страх и риск уходили из города – некоторые, например Полковник, командовавший самообороной Дома, перенесли аллергию сравнительно легко и болели недолю.
Всем без исключения было страшно. Пугали город-призрак и воющие по ночам псы – некоторое количество собак уцелело, мой аргентинский дог тоже получил иммунитет. Пугало тревожное багровое зарево, вечерами разливавшееся по небу: нейтронная звезда находилась совсем близко от Земли, меньше чем в одной астрономической единице. Добавим сюда непроглядно черную дымовую завесу к югу от столицы – последствия ядерных взрывов, лесные пожары, с которыми некому бороться.
– У тебя что, тушенка протухла? – Ваня, с трудом приползший утром 19 сентября в мою квартиру с докладом но обстановке, потянул носом и сморщился. Он температурил уже четвертые сутки, но автохирургом пользоваться отказывался. Я чувствовал себя ничуть не лучше, прошлым вечером дело дошло до судорог. – Чем воняет?
Спросонья я не понял, о чем идет речь, но принюхался и понял – по комнате распространился слабый, но вполне ощутимый трупный запах. Наверняка сдохшая крыса в вентиляции, хотя Дом у нас был чистенький, крыс, как в центре города, не водилось.
Падалью тянуло из приоткрытого окна, это выяснили опытным путем. Вонь усилилась, когда подул ветер с юго-востока, форточку пришлось закрыть. Заявился относительно неплохо выглядевший Полковник, притащив со склада, устроенного нами на подземной авто парковке, несколько коробок сока – поддержать мое никудышное здоровье. Сказал, что Светка беспробудно дрыхнет, да и все остальные почти не выходят из своих квартир. За ночь никто не умер, и то слава богу – Макеев, как «военный комендант», не поленился обойти все жилые помещения с проверкой, двери теперь никто не запирал.
– Должен огорчить: нам перекрыли связь, – как бы невзначай сообщил Полковник, не устававший отслеживать новости из дальнего космоса, поступавшие через приемопередающие устройства Планка, установленные на автохирургах. – Центр военно-медицинской службы немцев на крейсере «Гроссадмирал Тирпиц» молчит, наши тоже как воды в рот набрали. ИР говорит, будто сигнал они принимают, но отвечать не собираются. Последнее, что удалось выяснить, – Солнечная система закрыта окончательно, навсегда. Даже патрульные корабли убрались на Проксиму Центавра, Сириус и в систему Барнарда, остались только автоматические боевые станции в астероидном поясе. Любые надежды на помощь можно оставить, никто за нами не прилетит.
За последние дни мы несколько раз подавали сигнал SOS – а вдруг? Сообщили на «Тирпиц» об эпидемии и массовой гибели населения в городе, оставили точные координаты, просили прислать за нами хотя бы беспилотный челнок. Без толку. Светка разумно предположила, что после применения биологического оружия (а никто из нас не сомневался, что неидентифицированный автохирургами вирус был именно биологическим оружием!) военные не решатся сунуться на вымершую Землю, опасаясь занести смертельную инфекцию в другие миры. Но чего им бояться? Прививки солдатам делали, а нанобот, играющий роль вакцины, вдобавок ко всему может передаваться от человека к человеку при контакте!
Судя по всему, терпение операторов дальней связи на «Тирпице» и «Кронштадте», с которого мы получали большую часть информации, лопнуло и наши передатчики заблокировали. Или высокое начальство Сириуса решило не выносить сор из избы, засекретив факт нахождения на Земле выживших. Зачем они провели вирусную атаку, никто из нас не понимал – может быть, эпидемия возникла непредвиденно? Разбилась какая-нибудь пробирка, произошла авария в секретной лаборатории и вирус вырвался на свободу? Думать о том, что это было сделано нарочно, не хотелось.
Нам было неизвестно, какую территорию охватила зараза, поскольку наблюдать мы могли только за правобережьем столицы – здесь умерли все. Точнее – почти все: после 14 сентября Ваня, иногда поднимавшийся на крышу дома поглядеть, что происходит вокруг, заметил четверых людей и одну бездомную собаку. Брошенная хозяевами белая кошка, теперь обитавшая в нашем подвале, тоже не подохла. Значит, иммунитет приобрели не только обитатели Дома. Не исключено, что вирус подействовал только в Северо-Западном регионе, а на юге или востоке большинство людей выжило.
Относительно достоверные сведения о происшедшем мы получили только в начале следующего лета, когда неутомимый Полковник со товарищи отыскали на военном аэродроме под Всеволожском огромный транспортный вертолет в идеальном состоянии. Бортовой компьютер был оснащен искусственным разумом, позволявшим машине летать на автопилоте: достаточно указать точку назначения, пристегнуть ремни – и вертолет сам доставит тебя куда нужно. Поскольку дальность беспосадочного перелета у транспорта была очень высока, а топлива мы нашли целое море, было принято решение о проведении дальней разведки в нескольких направлениях. Итоги оказались неутешительны.
Псков, Новгород, Вологда, Гельсингфорс, Ревель, Рига – в этих городах побывали в первую очередь. Никаких признаков жизни и горы трупов. Южнее Бологого, до самой Твери и Москвы – выжженная черная полоса: здесь взорвались несколько ядерных зарядов, а лесные пожары бушевали до середины зимы. Северная и восточная части Москвы разрушены, но исторический центр мало поврежден. Некоторые подмосковные городки, где традиционно располагались крупные командные и научные центры, снесены до основания – только расплавленное стекло и кирпичи да груды щебня.
Живых очень мало – из нескольких экспедиций Полковник привез девятнадцать человек, переживших зиму и несказанно обрадовавшихся появлению нашего вертолета – единственного признака цивилизации. Они сообщили, что людей на самом деле больше, но многие продолжают прятаться или живут небольшими замкнутыми общинами числом не более трех-четырех десятков. И вообще с выжившими происходит что-то очень и очень странное. Последнее не было ошеломляющей новостью – мы давно поняли, что последствия эпидемии оказались абсолютно непредсказуемы.
Вернемся, однако, к событиям той знаменательной осени. По большому счету мы оказались редкостными везунчиками, энергетические пучки нейтронной звезды Дом и окрестности не задели, хотя в не столь и отдаленном Сосновском лесопарке точечный гамма-импульс погубил все живое – от птиц и насекомых до деревьев и мха. Но хуже всего был запах – липкий, пропитывающий одежду и пищу, проникающий в наглухо закрытые помещения. От него не спасали кондиционеры и очистители воздуха, от вони было не убежать и не скрыться. Когда положение стало невыносимым, мы опять созвали «военный совет» – к десятым числам октября почти все чувствовали себя хорошо, продолжали болеть только пожилые люди и трое детей, пришедших в Дом вместе с родителями еще до эпидемии.
«Правительство» у нас было немногочисленное – никто кроме Светки, Полковника и Вани не решался брать на себя ответственность за жизни и благополучие всех остальных. Я обычно исполнял роль секретаря и технического руководителя некоторых наших проектов, в основном заключавшихся в непринужденном грабеже продовольственных складов и активном поиске необходимой Дому техники.
Впрочем, говорить о «грабеже» нынче не приходилось – имущество никому не принадлежало, а претендентов на обладание им осталось исчезающе мало. Макеев мрачно пошутил насчет того, что вековая мечта человечества наконец-то сбылась и наступил долгожданный коммунизм: от каждого по способностям, каждому по потребностям, – Карл Маркс остался бы доволен. Причем стало возможно реализовать любые, самые высокие, запросы – третьего дня, после очередной вылазки в центр, Полковник разбил витрину лучшего ювелирного магазина на Каменноостровском и притащил в подарок Светке колье с бриллиантами и крупным жемчугом. Ценник оторвать не удосужился – семьсот пятьдесят тысяч рублей, по старым временам сумма умопомрачительная. Сейчас колье валяется на полочке в ванной Светкиной квартиры, забытое и ненужное.
– Федор был прав, из города надо убираться, и как можно быстрее, – говорила Светлана, меланхолично глядя на кружку с крепчайшим кофе с пятью ложками сахара. – Если наши предположения верны, в Питере оставалось около четырех миллионов жителей. Четыре миллиона разлагающихся трупов. Плюс животные. Не далее как сегодня вышла прогуляться и наблюдала, как на углу Пискаревского проспекта вороны жрут покойника. Очень жирные вороны, хочу заметить… Отвратительно!
– Брюшной тиф, чума, холера, – задумчиво перечислил Полковник. – От этой заразы у нас иммунитета нет. Скоро пойдут дожди, станет влажно, а при теплой погоде мы обязательно подхватим какую-нибудь гадость из данного списка. Автохирурги и так трудятся на пределе… Хватит. Пора переезжать на природу. У кого какие предложения?
– Ставить палатки в лесу не будем, – отозвался Ваня. – Наступит зима – не выживем. Людям нужно тепло и электричество, никому не захочется заниматься рубкой дров. Путь на юг отрезан, через Неву можно перебраться только на лодках, но туда я не особо стремлюсь – пожары не утихают. Но это к лучшему, иногда воняет дымом, а не трупами.
– Отставить философию, давай по делу!
– Есть отставить философию, – невесело хмыкнул Волчок. – На Карельском перешейке и в Финляндии множество коттеджных комплексов для богатеньких буратин. Заповедники банкиров и крупных предпринимателей, жаждавших отдыхать подальше от убогого плебса.
– Но-но, мой папа был банкиром! – возмутилась Светка. – А мысль хорошая, нечто похожее мы уже обсуждали, когда перед эвакуацией правительства Империи хотели переехать на отцовскую виллу в Громове. Один-единственный, пусть и очень просторный, дом нас не устроит. Сорок девять человек надо разместить с минимальными удобствами, а не сидеть друг у друга на головах. Дополнительно: чистая вода, автономное энергоснабжение…
– У «Хюммелей» свои термоядерные реакторы. – Полковник вспомнил о наших автохирургах. – При желании мы сможем их использовать для подключения сети. Машины большие и тяжелые, но вывезти их не составит труда.
– Есть предложение. – Я решил присоединиться к спору. – Вооружить человек пять из тех, что помоложе да покрепче, и отправить их на разведку по трассам «Скандинавия» и Приозерскому автобану. Обследовать несколько поселков, вдруг отыщется подходящий – с собственной электростанцией и водозабором? Желательно подальше от крупных туристических центров, там наверняка тоже хватает покойников, многие уезжали из столицы, надеясь переждать смутное время за городом. Ваня совершенно прав, надо искать элитную застройку для миллионеров. Достать справочник?
– Давай!
Следующие полчаса мы тщательно изучали каталог недвижимости курортных районов вокруг Санкт-Петербурга, на всякий случай приобретенный мною года два назад, – когда дела фирмы резко пошли в гору, я задумывался о приобретении домика в Финляндии. Руки так и не дошли. Наиболее перспективным направлением было избрано северозападное, на Выборг-Виппури. Во-первых, туда ведет шестиполосная автострада, на которой, возможно, нет заторов из брошенных машин. Во-вторых, самые богатые люди предпочитали компактно селиться вокруг озер и ветвей реки Вуокса именно в этом благополучном в отношении экологии районе. В-третьих, обнаружив на карте название «Лейпясуо», Ваня по привычке взъерошил пятерней русые волосы и сказал, что неплохо знает эту местность, там следовало бы пошарить повнимательнее.
На том и порешили, однако снаряжать масштабную экспедицию не стали – кого бояться? Все умерли! Достаточно прихватить с собой ПМК, две импульсные винтовки, медпакеты (вдруг станет плохо по дороге? Мы еще не до конца оправились от болезни) и небольшой запас продовольствия. Следующим утром мы с Ваней забрали с парковки шикарный внедорожник «Барс», принадлежавший Светлане Викторовне. Волчок сел за руль, и машина с водородным двигателем, попетляв по замусоренным проспектам северной части города, вышла на автобан «Скандинавия», некогда связывавший Петербург с Гельсингфорсом, Стокгольмом и Осло.
– Или мне кажется, или стало посвежее? – неуверенно сказал Ваня, когда мы проехали предместья и вышли за обе кольцевые магистрали, окружавшие бывшую столицу. Осторожно нажал на кнопку, открывая боковое окно до отказа. – Нет, все равно пованивает… Я есть нормально не могу, все время хочется блевать!
Миновали административную границу округов – на огромном баннере встал на дыбы коронованный лев Великого княжества Финляндского, вернувшегося в состав Империи двести лет назад и восстановленного в традиционных границах начала XX века. Потянулись хвойные леса и песчаные холмы, усеянные ледниковыми валунами. На обочинах изредка встречаются брошенные автомобили, в некоторых остались умершие – мы нарочно остановились посмотреть. Как и везде, создается впечатление, что люди перед смертью заснули: у многих «позы зародыша», свернулись калачиками на сиденьях. Нашли рядом три дохлых белки и мертвого ежика. Пропрыгала через пустое шоссе обычная зелено-бурая лягушка – рептилий, как и птиц с насекомыми, зараза не тронула.
Первый большой затор мы увидели на виадуке, пересекавшем «Скандинавию». Крупная авария – столкнулось больше двадцати машин, некоторые сгорели. За ними – грандиозная пробка и снова десятки покойников. В ближайшем поселке по дороге мертвым-мертво, ни души, только полуразложившаяся черная корова валяется возле ограды одного из домов. Много оставленных автомобилей возле дорогих мотелей – в здания мы заглядывать не решились, знали, что там обнаружим.
Чем дальше от Питера – тем чище воздух, Волчку ничего не почудилось. Следов пожаров мы не увидели, обошлось, зато встречались участки с погибшими деревьями: «аномалия» поработала. Когда появился дорожный указатель «Лейиясуо – 3 км», Ваня притормозил и начал выискивать правый поворот.
– Озеро Глубокое, – пояснил он. – Одно из самых крупных в Карелии по юго-западному берегу – зона отдыха, принадлежащая нефтяной компании «Тюмень-PRO», я там работал на отделке новых коттеджей. Хорошо платили, кстати. У этих жлобов все свое: автономный реактор, система очистки сбросов канализации, фильтрация воды, хотя озеро считается чистейшим… Роскошная деревенька для усталых менеджеров высшего звена, понимаешь? Человек пятьсот вместит. Ага, вот и въезд…
Вывеска светилась голографической эмблемой компании – синим пятиугольным алмазом с наложенными на него буквами «T-PRO», популярный лэйбл, знакомый каждому автомобилисту. Прекрасная асфальтовая дорога уводила в светлый золотистый сосняк.
Через пять минут обнаружился высоченный, метра три, забор красного кирпича. Все как обычно – нетравматичная «отпугивающая» проволока поверху, шарики системы слежения, в которые понапиханы детекторы массы, движения и температуры вместе с видеокамерами. Мышь не проскочит, нефтяные бароны должны быть надежно ограждены от суровой действительности реального мира, по крайней мере в редкие минуты отдыха. Ворота такие, что танком не прошибешь (я легко вообразил себе Полковника, восседающего на башне нашего Т-95, намертво застрявшего в переплетении тяжелых кованых прутьев).
– Очень странно, открыто, – проворчал Ваня.
Мы выбрались из машины и попытались ткнуться в дверь домика охраны рядом с воротами. Зашли внутрь и ничуть не удивились, сразу увидев мертвого сотрудника секьюрити в черно-голубой форме. Он скрючился на диванчике, стоявшем рядом с неработающим терминалом службы внешнего слежения, труп был раздувшийся и невыносимо смердящий. На единственном работающем мониторе беспрестанно мигал красный сигнал «АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ!».
– Значит, электроника вырубилась и периметр не охраняется, – заключил Волчок. – Это радует. Пошли на территорию, глянем чего как. Заметил, на автостоянке всего пять машин?
– Подает надежды, – согласился я. Дорожка, выложенная разноцветной плиткой и окруженная кустами желтого шиповника, вывела на маленький пляжик, метров тридцать пять в длину и десять в ширину. Идеальный золотой песок, столбик с указателями – сауна туда, лодочная станция сюда, администрация вот в эту сторону. Озеро действительно оказалось громадным, растянувшимся на много километров. Посередине – остров, напоминающий формой рыбу, подальше – еще несколько маленьких островков, противоположный берег теряется в золотистой дымке, видна лишь темно-зеленая полоска леса.
Пойдешь направо от пляжика – наткнешься на трехэтажные корпуса отеля, построенного в старофинском стиле, побережье слева изрезано мысами, напоминающими миниатюрные фьорды, «английский парк», красивая подделка под дикую природу. Оказывается, у них тут есть собственный музейчик, посвященный Второй мировой, – в этих местах находился второй эшелон знаменитой линии Маннергейма, в сохранившемся с тех времен бункере управляющие элитным санаторием устроили кафе. Вывеска почему-то немецкая: «Zwei Herings» – «Две селедки».
Именно с той стороны до нас донеслась тихая музыка. Ваня привычно сбросил с плеча винтовку и снял ее с предохранителя.
– Живые люди? – поднял бровь Волчок. – Я все больше удивляюсь. Давай потихонечку, вдруг с перепугу начнут палить? Если есть из чего, а оно точно есть – у дохлого охранника в кобуре нет оружия, его кто-то забрал.
Мы были приличными, воспитанными людьми и поэтому на входе очень громко постучались. Стеклянную дверь «Двух селедок» обрамлял покрытый темно-изумрудным мхом бетон древнего бункера.
– Ау! – Ваня рявкнул так, что можно было мертвого разбудить. – Кто там?
Обождав немного, повернулся ко мне:
– Музыкальный автомат, наверное. Но почему он работает, если электричество отключено?
– Считайте, что он на батарейках. – Я вздрогнул, услышав чужой голос. – Вы кто такие?
Перед нами стояла тощая, как щепка, девица с короткой прической, окрашенной в немыслимый фиолетовый цвет.
– Повторяю: кто такие? И чего здесь делаете?
Я увидел наведенный мне в лицо пистолет.
Фиолетовая барышня распиналась уже минут сорок – говорила громко, как ножом по стеклу скребла, уснащая чересчур эмоциональную речь матюгами, нестандартными метафорами и донельзя похабными оборотами. Это мы списали на последствия тяжелого стресса, все-таки она сидела здесь в полном одиночестве почти месяц.
Если вычленить из бурного монолога голые факты и забыть про чувственную составляющую, получится вполне связная история: Лена, как именовалась наша новая приятельница, трудилась в «Двух селедках» барменшей. Летом санаторий практически не работал, отдыхающих было очень мало (еще бы! Самый разгар массовой эвакуации!), в августе персонал отпустили в бессрочный отпуск, Лена уехала домой в Питер.
Перед началом эпидемии Лена встретилась со знакомым из числа военных, остававшихся в городе, он посоветовал как можно быстрее исчезнуть из столицы от греха подальше, намекнув, что грядут некие малоприятные события, какие конкретно события, знакомый и сам не знал. Поток беженцев к этому времени иссяк, трассы освободились, и Лена благополучно добралась на машине до Лейпясуо вечером 14 сентября (охрана пропустила ее на территорию как постоянную сотрудницу), было вполне разумно отсидеться за городом. Отдельно было упомянуто, что в те самые дни она подхватила какую-то жуткую простуду, вся пошла красными пятнами…
Мы с Ваней понимающе переглянулись.
Что было дальше? Мало приятного. Трое охранников, все еще остававшихся в комплексе, внезапно умерли в середине следующего дня, заснули и не проснулись. Оно и понятно, Лена если и передала им механовирус, то он не успел за столь короткий срок размножиться, иммунитет не сформировался. Трогать мертвецов она не решилась, оставила там, где лежали. Еще через сутки барменша заболела всерьез – симптомы в точности напоминали наши: температура, озноб, пот ручьями, болезненно сводило мышцы. Думала, Богу душу отдаст. Потом появилось жуткое чувство голода, хорошо, что запас продуктов в санатории был изрядный. Система жизнеобеспечения отключилась спустя неделю, пришлось питаться консервами.
Когда самочувствие улучшилось, Лена попыталась съездить в поселок, расположенный за трассой, – о результатах можно не говорить. Живых людей она не видела, но два раза слышала звук автомобильного двигателя и была уверена, что умерли не все. Мы являемся тому вполне материальным подтверждением.
– Если реактор остановлен, почему развлекательный центр работает? – задал Ваня неожиданный вопрос, указав на светящийся голографический монитор и динамики, из которых лился фолк-рок на каком-то из скандинавских языков. – Аккумуляторы?
– Ничего подобного, – Лена качнула головой. – Я сама его включила.
– То есть?
– Не знаю, как это выходит. Я словно вижу, как… как у меня внутри появляется энергия, которую можно куда-нибудь направить. Похоже на синеватый поток. Вначале было трудно, а потом я перестала обращать на это внимание. Само получается и совсем не напрягает. Может, я экстрасенс? Раньше ничего подобного я не умела.
Волк метнул на меня красноречивый взгляд – непонятные странности преследовали нас всю последнюю неделю, к примеру, я вдруг начал «видеть» электричество в кабелях и решил, что схожу с ума. Натуральные галлюцинации. Только вчера Ваня хотел взять со стола тарелку, а она сама прыгнула к нему в руки. Не удержал – разбилась. Волчок уверял, что, когда подумал о тарелке, с пальцев будто импульс сорвался… Да и автохирурги, которыми пользовались обитатели Дома, твердили: у людей наблюдаются изменения в тканях, клеточная структура трансформируется, точный диагноз поставить невозможно.
– Вот что, Елена…
– … Юрьевна, – со змеиной улыбочкой подсказала Волчку единственная хозяйка «Двух селедок». – Обойдемся без панибратства, мы едва знакомы.
– Ну хорошо, хорошо. У нас есть один интересный вопрос: как думаешь, приятнее жить одной или в компании?
– Это что, неприличное предложение? Новая форма семьи – многомужество?
– Да послушай ты до конца! – поморщился Ваня. – Нас сорок девять человек…
– Ого!
– Это все, кто выжил в нашем районе Питера. Оставаться в городе мы не можем, боимся заболеть, обстановочка в городе – хуже не придумаешь. Есть несколько технарей, они запустят реактор, снова можно будет жить по-человечески.
– Давай с этого места поподробнее!
Переговоры закончились полным согласием и взаимопониманием, а численность нашего сообщества возросла до круглой цифры в пятьдесят человек. Дело оставалось за малым – организовать переезд и постоянное снабжение, до города все-таки сто десять километров.
Возни хватило на полторы недели: сначала отправили в Лейпясуо техническую бригаду, обязанную подготовить нефтяной санаторий к приему постоянных жильцов, похоронить злосчастных охранников и обеззаразить помещения, где находились трупы (нам несказанно повезло, что их было только трое!). Отправили технику, оружие и две автоцистерны с запасом топлива для машин, перегнали оба танка – Полковник не забывал про оборону, всякое может случиться, лучше перебдеть.
К нам прибились еще одиннадцать человек: бывший резервист с семьей и их соседи по дому на Северном проспекте, избежавшие всеобщей участи благодаря контакту с военными, в начале сентября разъезжавшими по Питеру на БМП с белой надписью «ЗОНА-17». Окончательный исход состоялся утром 21 октября 2283 года – хватило двух туристических автобусов, позаимствованных в ангарах на улице Стасовой.
Вы не представляете, какое я испытал облегчение, когда вечером того же дня переоделся во все чистое, сунул в пластиковый мешок старую одежду и торжественно спалил ее на костре, разведенном на берегу озера. Было прохладно, но аргентинский дог по имени Вамба полез купаться – тоже хотел отмыться от запаха, что ли?
На западе полыхал невероятно яркий, многокрасочный закат, малиново-красное солнце уползало за горизонт, и рядом с его краем можно было различить белесое пятно аккреционного диска аномалии, проходящей совсем рядом с нашим светилом и пожирающей выброшенное звездой вещество. Ночь можно спать спокойно, мы будем находиться на «теневой стороне», от возможного удара высокоэнергетичных «плетей» нас защитит планета. А завтра все начнется по новой и придется ежеминутно ждать неизбежной смерти.
– Я заметил кой-какие перемены, – послышался за спиной голос Волчка. Подошел тихонько, стоит и смотрит на багрово-золотой горизонт. – Северное сияние в последнее время начало тускнеть, краски поблекли… Полковник говорит, что это признак снижения ионизации атмосферы. Не хочу сглазить, но мне начинает казаться, будто нейтронная звезда удаляется от Земли – шестое чувство.
– Чувство… – эхом повторил я. – По-моему, мы слишком полагаемся на чувства, и, что характерно, они нас не подводят. Мир радикальным образом изменился, но и мы каким-то образом меняемся. Я ничего не могу понять.
– Я тоже. Самый разумный выход – подождать и посмотреть, что будет дальше. Пойдем домой, Светка решила закатить банкет для ограниченного круга по поводу переезда. Захватила апартаменты дирекции, представляешь? Настоящий дворец.
– Дешевый выпендреж, вот как это называется…
– А по-моему, вполне разумно: если мы «правительство», то и резиденция должна быть соответствующей.
Мы обустроились вполне удобно, не пожалуешься. Места хватало с избытком, инфраструктура работала идеально. Ближе к наступлению зимы, когда начало подмораживать и выпал первый снег, припасли несколько тонн продовольствия. Не хватало только свежего мяса и овощей, но последние можно было вырастить в оранжерее (этим занялись четыре деятельные бабульки), а вот с мясом в среднесрочной перспективе могли возникнуть серьезные проблемы. Хранящихся на продуктовых складах города консервов для шести десятков (и даже шести тысяч) человек хватит на несколько столетий, но одной тушенкой жив не будешь. Мы заметили, что после вирусной атаки умерли не только люди, а вообще все млекопитающие, домашние и дикие. Прагматичная Светка, основываясь на сомнительных наблюдениях (Вамба и белая ангора, которую мы забрали с собой в Лейпясуо, живы-здоровы), сделала еще более сомнительный вывод: если уцелели кошки и собаки, значит, должна остаться хотя бы одна корова или свинья. Ваня и Елена Юрьевна, принявшая на себя обязанности завхоза, вполне справедливо на это заметили, что получить потомство от одной коровы и одной свиньи решительно невозможно – разные биологические виды, а выведением коровосвиней заниматься некогда.
– Значит, нужны свинья и боров, корова и бык, – решила Светка. – Начинайте поиски, все равно маетесь бездельем, а праздность ведет к моральному и бытовому разложению.
Искать надо поближе к столице – за городом мы пока не встретили ни одного животного, но в Питере хватает бездомных собак, явно контактировавших с инфицированными наноботом людьми. Разумно предположить, что механовирус мог передаваться от зверя к зверю по цепочке – от собаки к кошке, от кошки к крысе, а крысы обитают везде – от подвалов до сельскохозяйственных ферм. Шансов мало, но попробовать можно.
Немедленно разгорелся жаркий спор. Если найдем домашних животных, то где их держать? Как ухаживать? Чем кормить? Никто из наших никогда не работал скотником и пастухом – все городские! Однако у Светки, прирожденного руководителя, на каждый вопрос был ответ. Найдете телушку – на зиму пристроим ее в обширный отапливаемый гараж санатория, а весной отпустим пастись в поля, пристроив на ошейник передатчик, чтобы не потерялась. Прокормить можно, забрав в ближайших деревнях комбикорм, там его навалом. С уходом посложнее, но ведь существуют книги или информационные носители с нужными сведениями? Верно? Тогда чего сидите? Формируйте бригаду поисковиков, руки в ноги – и вперед!
Светка и Полковник заняли работой всех и каждого за исключением тех, кто еще не поправился, и совсем дряхлых стариков (таковых было девять). Все правильно, бездействие губительно: появляются нехорошие мысли и все время хочется спать, на своем опыте знаю. Уж лучше вкалывать, тем более что рабочий день не нормирован, жесткого регламента нет, да и работаешь ты не за деньги, а ради выживания.
Ваня обозначил нашу стратегию «принципом хомячка» – все, что видишь полезного, тащи к себе, пригодится. Усердствовать, конечно, не следует, иначе дом превратится в огромную лавку старьевщика. Если при вылазке в город тебе хочется прихватить из брошенного магазина красивую (и дорогую) безделушку – пожалуйста, но зачем тебе десять таких? Всплеск мини-эпидемии вещизма у нас прошел безболезненно: когда каждый осознал, что все богатства мира доступны, они стали попросту неинтересны.
Отдельные гурманы, безусловно, были, но и они не шокировали. Хочется домой картину из Русского музея? Забирай. Основную экспозицию вывезли, однако запасники остались нетронутыми – зачем произведению искусства гнить, пускай радует людей! Супруге нравятся золотые украшения? Выбор огромен, никаким миллионерам не снилось. Гораздо ценнее не роскошь, а свет, тепло и просто человеческое общение, которого стало резко не хватать. Больше всего угнетало отсутствие информационного поля, сенсорное голодание мы компенсировали тем, что круглосуточно гоняли через внутреннюю голографическую сеть санатория старое кино, научные программы и фильмы по истории – этого добра было много, очень много, более трех миллионов наименований. Пузырьковые носители забрали на студиях головещания в Петербурге, притащили целый грузовик микрочипов.
Намеренно других людей мы не искали и объявлений на рекламных щитах не вывешивали – давайте, мол, к нам! Однако до 1 января 2284-го к нашей колонии прибились еще сорок два человека, в основном их встречали в Питере и ближайших городских окрестностях. Радовало, что люди были вполне дееспособными, самому старшему пятьдесят шесть лет.
Сам свидетель: на углу проспектов Гражданского и Науки к нашему кортежу из двух джипов и полицейской бронемашины (Полковник категорически настаивал на том, чтобы экспедиции в столицу серьезно охранялись!), отчаянно размахивая руками, подбежал заросший бородой мужик. Огнестрельного или импульсного оружия при нем не было, только тесак на поясе. Увидев людей, он только вздыхал: «Слава богу, слава богу…» У него семья: жена и две дочки, пять и девять лет, – в квартире холодно, после 14 сентября видел только соседа с первого этажа, но он умер. Как умер? Застрелился, он тоже, как и я, был из резервистов, одинокий… Ребята, вы откуда? Мы больше не можем жить одни!
Объяснили, рассказали, пригласили. В тот же день семейство переехало в санаторий «Тюмень-PRO». По дороге подобрали мальчишку четырнадцати лет с дворняжкой на ремешке. Увидев нас, он пустился в бегство, испугался. Догнали, вразумили, убедили в том, что мы не людоеды, выслушали его историю, стандартную, в общем-то. Родители и все, кого он знал, умерли, остался один, щенка нашел через пять дней после эпидемии… Как и когда заразился механовирусом, осталось неизвестным. Мы подождали, пока парень сходит домой забрать вещи, и тоже отвезли его в Лейпясуо.
Уникальную новость принесли в клюве Полковник вместе со своими «унтерами» – тремя бывшими вояками, которые вместе с Макеевым образовали подобие генштаба. Эти ничего и никого не боялись, ездили шакалить попарно или вообще в одиночку и держались слегка высокомерно, полагая себя высококлассными профи и отпетыми головорезами, которым не страшен любой серый волк. Светку, впрочем, они боялись как огня, да и Полковник умел застроить подчиненных. Так вот, господа офицеры обнаружили под Сестрорецком целое стадо коров, аж семнадцать особей обоего пола. Там вообще был своеобразный экологический заповедник, настоящий остров жизни посреди океана смерти. На следующий день я поехал вместе с ними – проинспектировать.
Коровы – это еще половинка дела. Двадцать один живой человек, как вам такой расклад? Три собаки. В лесочке рядом белки скачут, голодные барсуки недовольно взрыкивают, по полю мыши-полевки шныряют. Что за чудо такое? Да быть не может!
Оказывается, вполне может. Полковник устроил туземцам, напуганным появлением вооруженных и хорошо организованных людей, допрос с пристрастием. Есть ли неподалеку военные объекты? Какие? Где? Покажите!
Показали. На территории близлежащей военной части ПВО обнаружились два транспортера с хорошо знакомой маркировкой «ЗОНА-17» и заблокированный бункер. Вскрыть убежище не вышло, наши ПМК и призванные на помощь искусственные разумы «Хюммелей» оказались бессильны. Зато в одной из бронемашин нашли оченно любопытный планшет с картами и знакомыми нашим «унтерам» тактическими значками – какие конкретно объекты столицы подлежат немедленной изоляции, что нужно ликвидировать, а что оставить…
– Они у вас продовольствие забирали? Насколько часто? Каждый день? – Полковник не уставай с настойчивостью следователя гестапо третировать бледных и несчастных обитателей фермы, обеспечивавшей воинскую часть свежими продуктами. – У вас никто не умер? Я так и знал… Работаете по контракту с Министерством обороны?
Все подтвердилось. Туземцы, в основном наемные рабочие из Белоруссии и Курляндии, упомянули некую «зону чрезвычайного командования» с центром в Стрельне, на южном берегу Финского залива. Слышали это название от солдат. Да, военных здесь ждал атмосферно-космический челнок, они спешно улетели вечером 14 сентября. Да, они с нами общались постоянно. Нет, ничего такого особенного не рассказывали. В последние дни употребляли много спиртного. Им тоже было нехорошо после правительственного заявления о сложении власти, тогда все пили. Как мы живем? Так себе живем, плохо живем, многие болеют, очень страшно…
– Светка, кажется, хотела получить рабочую силу? – тихонько сказал мне Полковник. – Вот тебе и коровы, и трудовое крестьянство… Парни вроде бы нормальные, вменяемые. Берем к себе?
– Конечно, берем. Но во-он у того, по-моему, рак легкого.
Полковник развернулся всем корпусом. Шагнул вперед, притерев меня спиной к ограде. Спросил шепотом:
– Чего? Откуда знаешь?
– Вижу. Посмотрел на человека и понял, высветилось…
– Ты что, рентгеновский аппарат?
– Нет, это другое. И я знаю, что раковые клетки исчезают, он вылечится сам.
– Ну ни х… В смысле, ничего себе. Я это тоже знаю. Чувствую. Как это получается?
– По-моему, никак. Само по себе. Без участия разума. Просто мы видим невидимое.
– Почему?
– Не задавай дурацких вопросов. Не знаю почему! Почему солнце светит, а?
– Из-за того, что водород превращается в гелий, бестолочь. Давай вернемся домой и серьезно поговорим. Со всеми нами происходит что-то… Черт его знает что, говоря откровенно!


* * *

В феврале 2284 года нам стало окончательно ясно: нейтронная звезда ушла. Исчез аккреционный диск, прекратились странные явления в атмосфере, северное сияние появлялось редко и было необычно бледным. Это дало повод к зарождению малообоснованных надежд – непосредственная угроза миновала, значит, эвакуированные могут вернуться и все снова будет по-старому.
– То есть как «по-старому»? – изумилась Светлана. – Как ты себе воображаешь такое вот «возвращение»? Высаживаются они в центре города и что видят? Правильно, дорогой мой, разруху и гору трупов! Сразу возникают неприятные вопросы к правительству: а скажите, пожалуйста, ваши превосходительства, что это такое странное произошло на старушке-Земле? Да-да, мы понимаем, воздействие «аномалии» и все такое прочее, но почему передохли хомо сапиенсы и кошечки с собачками, а рыбки, птички и кузнечики благополучно здравствуют? После того что они здесь натворили, господа министры-канцлеры скорее выпрыгнут в открытый космос без скафандров, чем позволят людям вернуться! Скорее всего, они убеждены, что здесь погибли все до единого, и никогда не позволят этой тайне выплыть на свет! Это вполне логично!
– Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным; и ничего нет потаенного, что не вышло бы наружу, – я наизусть процитировал евангелиста Марка. – Значит, ничего не изменится, а нам придется строить новое общество на очень жидком фундаменте… Как полагаешь, сколько всего людей выжило? Раньше я думал, что около четверти или половины процента от общей численности населения планеты.
– Нас было двадцать миллиардов… – Светка призадумалась и наморщила лоб, высчитывая. – Допустим, эвакуировали пятьсот миллионов. Будем исходить из худшего, уцелели всего четверть процента из оставшихся девятнадцати с половиной миллиардов. Получается сорок восемь миллионов семьсот пятьдесят тысяч, это ведь уйма народу! Кстати, раньше я не умела так хорошо считать, пользовалась ПМК или калькулятором… Усугубим ситуацию – из этих неполных пятидесяти миллионов по разным причинам погибла половина. Все равно людей должно быть гораздо больше, чем мы видим сейчас!
– Двадцать пять миллионов на всю планету? Ну, тогда ближайший сосед будет жить от тебя в трехстах километрах!
– Во-первых, я не уверена, что вакцину делали военным Америки, Австралии или какой-нибудь республики Конго, наши могли поделиться механо-вирусом только с союзниками. Следовательно, живых можно найти исключительно на территории России и Германской империи, только в больших городах, где находились эти самые «чрезвычайные зоны». Петербург был семнадцатой зоной, значит, есть еще минимум шестнадцать, а сколько их было всего? Двадцать? Сорок? Заметь, на нашем курорте отдыхает меньше ста человек, и создать полноценное общество с гарантией появления здорового потомства мы не сможем – встает проблема, я извиняюсь, имбридинга…
– Кстати, о здоровье. У многих исчезли хронические заболевания, посмотри хотя бы на Михаила Яновича, нашего аксакала-старейшину, – ему восемьдесят два года, а бодрости как у семнадцатилетнего! Вчера встретил его за оградой поселка, ходил на лыжах. Сказал, что чувствует себя великолепно, хотя и перенес в прошлом два инфаркта. Вечером я уломал его пройти обследование с помощью «Хюммеля», автохирург уверяет, будто рубцы на сердечной мышце отсутствуют. Рассосались. Так ведь не бывает!
– Теперь бывает. Эти проклятущие вирусы что-то с нами сделали, причем жаловаться повода нет – один раз переболев, мы все теперь абсолютно здоровы. Я бы даже сказала – патологически здоровы! Я перестала уставать, сплю всего пять-шесть часов, и этого вполне хватает. Ни разу за всю зиму не простудилась, хотя раньше в такую погоду исходила соплями!
Погода действительно была далеко не самой лучшей. Зима оказалась холодной, очень ветреной и снежной. Дороги замело, и мы оказались отрезаны от города, пришлось искать снегоходы. Несмотря на вьюги и мороз за сорок градусов, общий настрой был вполне оптимистичный, люди оправились от сентябрьского стресса и начали строить планы на будущее, которые сводились к различным предложениям по активной разведке в соседних регионах и поиску себе подобных (чем это закончилось, я уже рассказал). Теперь здоровенный вертолет обрел пристанище на одной из соседних автостоянок, а дети криво вывели на борту красной краской название «Бегемот», одарив машину именем собственным. А взрослые, назло сгинувшим властям, закрасили имперские опознавательные знаки: государство – это мы, а не мерзавцы с Сириуса!

… Ничего не скажу, уходящий 2284 год был для нас вполне успешным. Естественный и искусственный прирост населения впечатлял: родилось двое младенцев, к нам присоединилось много людей, в санатории стало чуть тесновато. Смертность, наоборот, нулевая – никаких фатальных несчастных случаев, что само по себе не удивляло: мы начали привыкать к новым возможностям собственных организмов, хотя и не понимали, почему вдруг срастается сломанный палец или обварившийся кипятком человек не получает ожогов. ИР «Хюммеля», проведя анализ клеток на молекулярном уровне, выдал несусветное заключение: набор хромосом у всех обследованных увеличился двадцатикратно, обратитесь к специалисту по генетическим заболеваниям.
– Отделяешься от коллектива? – В мой кабинет ворвался Ваня. Щеки красные, только с мороза. – Пир горой решили устроить в конференц-зале. Давно не видел такого огромного количества вкусной еды! Женская половина под чутким Леночкиным руководством готовит со вчерашнего дня. Ты чего такой грустный? Новый год все-таки…
– Я не грустный, я задумчивый.
– Светка решила устроить представление по старым правилам: обращение премьер-министра к нации, бой курантов, – нарочно для нее приволокли из Питера часы с боем, весят центнера два! Вездеход чуть не увяз в снегу. Прошло всего год и четыре месяца, а государство восстанавливается!
– Сам знаешь, люди не могут существовать без организации, они жаждут порядка и уверенности в завтрашнем дне, которую может дать только власть. Пусть даже такая дурацкая, как у нас.
– Это ты зря. Нормальная диктатура с либеральным оттенком. Диктатура, а не тирания. Никто ведь не жалуется на то, что мы сами себя назначили, и не требует перевыборов?
– Еще чего! Демократия благополучно окочурилась вместе с макрогосударством – ничуть не жалею. Человек любит, чтобы о нем заботились, а мы занимаемся именно этим. Обеспечиваем комфорт и предъявляем обществу минимальные требования… Сколько времени осталось?
– Полчаса. Одевайся, пора осчастливить любимых подданных. Ты еще Полковника не видел – надел парадную военную форму, его «унтера» тоже. Женщины в восторге.
– Пускай развлекаются. Я предпочту свитер с пуховиком.
Светка, всегда отличавшаяся продумчивостью, подготовила такой сценарий церемонии, что я лишь руками развел. Площадку перед домом расчистили от снега, поставили столы, на них – пирамидки из бокалов и десятки бутылок «Мадам Клико», загодя экспроприированных из лучших ресторанов города (там они все равно никому не нужны), елка сияет огоньками и игрушками. Над головами – чистое звездное небо, будто по заказу. Горизонт серебрится, восходит луна. Атмосфера самая что ни на есть праздничная, слышны взрывы смеха и шушуканье – что, мол, придумали на этот раз?
Ошибки Светлана Викторовна не допустила, четко просчитав болевые точки нашего сообщества. Они так хотят, чтобы все вернулось! Вышла к микрофону в темно-малнновом вечернем платье, соболье манто на плечах, сверкают бриллианты. Ну, чисто императрица-матушка. Вызвала на импровизированный подиум всех членов «правительства», самые громкие овации сорвал Полковник, благодаря которому прошлым летом мы покончили с самоизоляцией и принялись за настойчивые поиски выживших, – Макеев, уже слегка кривой после обильного аперитива, глуповато улыбался и сверкал золотыми погонами на черном кителе. Я как «министр обеспечения» только ручкой всем помахал и от речи отказался. Зато мадам премьер выдала вполне ожидаемое – программу работы на грядущий год и прогноз о том, что наша «большая семья» будет расширяться. Запланированы новые экспедиции в сторону Урала и южнее Москвы. Автохирурги зарегистрировали беременность у девяти женщин, а это значит, что вирусы не повлияли на репродуктивную способность человека – у нас есть будущее! Сограждане взревели от восторга.
Важно и гулко часы отбили полночь, звук далеко разносился над озером. Старый национальный гимн никто петь не собирался, у нас другое государство. Загрохотали пробки шампанского.
– Слышь, это кто такой? – Ваня подтолкнул меня локтем, указав на совершенно незнакомого парня со светлыми волосами, участвовавшего в общем веселье. – Я его никогда не видел…
Точно. Я помнил в лицо всех наших, а поименно – больше трехсот человек. Это был новый человек, появившийся незнамо откуда, дороги заснежены, добраться в наше захолустье можно только вездеходом. Ну, или на лыжах… Проникнуть за ограду решительно невозможно, периметр охраняется круглосуточно, система безопасности должна была передать сигнал о появлении постороннего на мой ПМК. Что за ерунда?
Незнакомец заметил мой взгляд и понял, что им заинтересовались. Непринужденно затерся в толпу.
– Давай за ним, – быстро проговорил Волчок. – Выясним, что это за фрукт и откуда взялся…
Фрукт явно решил слинять, свернул за здание администрации и потопал в сторону гаражей.
– Эй! – рявкнул Ваня. – Куда собрался?! А ну стой!
Спустя мгновение мы оба полетели в ближайший сугроб – что-то огромное и волосатое, размером, пожалуй, с автомобиль-малолитражку, вынырнуло из темноты, сбив нас с ног. Толчок был очень силен, но я успел заметить, что чудище не выпрыгнуло из-за угла, а… Будете смеяться, оно появилось из ничего. Из пустоты.
– Урод, фу! Нельзя! – светловолосый развернулся и подбежал к нам. – Живы?
– ..! – громогласно отреагировал Ваня, ладонью вытирая снег с лица. – Что это было, мамашу вашу за ноги?!
Я обомлел, увидев стоявшего рядом с нами громадного монстра, отдаленно похожего на помесь волка и бойцовской собаки.
– Слушайте, я, честное слово, не хотел, – извиняющимся тоном сказал неизвестный. – Урод проявил ненужную инициативу… По большому счету нам нельзя было у вас появляться, но я решил посмотреть, как все начиналось на Земле.
– На Земле? – выдохнул я. – А ты что, с Альфы Центавра?
– Почти. С Граульфа.
– Это что такое?
Парень тяжко вздохнул, покачал головой и сказал:
– Ладно, раз уж вы меня поймали, придется объяснять. И вообще, в новогоднюю ночь гостей положено угощать. Проявите гостеприимство, господа. Урод, сгинь! Видишь, люди боятся! Марш домой!
Чудовищная псина издала тонкий скулящий звук, шагнула вперед и растворилась в воздухе. Я мельком подумал о том, что в шампанское наверняка были подмешаны галлюциногены.
– Николай, рад познакомиться, – белобрысый протянул руку. – Хватит мерзнуть, пошли в дом.

… Наутро я проснулся с чувством абсолютной нереальности происходящего. Ваня уже постукивал кофейными чашками на кухне. Пришлось вставать.
– Ты ему поверил? – очень тихо сказал я, пристроившись на деревянном табурете в уголке.
– Поверил, – кивнул Волчок. – Ничего другого не остается.
– Но…
– Обойдемся без «но». Это реальность, с которой придется считаться
– И что же нам теперь делать?
– Жить. Самый разумный выход. Жить и учиться, как быть… Как быть такими, какими мы стали. Придется все рассказать Светке, то-то она обалдеет!


«Предполагается, что меры по обеспечению полной изоляции Солнечной системы должны предусматривать наистрожайшие санкции против нарушителей режима блокады, включая военные и исследовательские корабли других держав.
Размещение автоматических станций в поясе астероидов, над плоскостью эклиптики и на внешних границах системы должно быть произведено незамедлительно, с учетом обязательного оснащения беспилотных кораблей приемо-передающими устройствами Планка. Для перехвата возможных нарушителей режима блокады следует выделить из состава ВКК пять мобильных групп, в каждую из которых включить один миноносец, две эскадрильи истребителей, звено торпедоносцев и три-четыре силовых заградителя.
Посадка на поверхность Земли любого судна класса «планета-космос» должна быть исключена со стопроцентной вероятностью, командирам боевых кораблей необходимо отдать приказ действовать в соответствии с директивой АР-12-00, предусматривающей действия без оглядки на любые договоры и конвенции, заключенные между государствами в период до начала массовой эвакуации.
Проникновение штамма ASH-119 в обжитые системы за пределами Земли способно вызвать непредсказуемые и фатальные последствия, поэтому предлагаемые меры поддержания строжайшего карантина следует считать оправданными и обоснованными, даже если они вызовут локальные вооруженные конфликты в системах Сириус или Вольф-360».
Выдержка из доклада Регентскому совету Империи первого департамента ГРУ. 2283 г., 18 сентября


Глава шестая
БОРОТЬСЯ И ИСКАТЬ, НАЙТИ И ПЕРЕПРЯТАТЬ!


Рассказывает Юрген Виттман


Земля, Солнечная система. Сентябрь-октябрь 2681 года от Р. X.

«Франц-Иосиф» заметал следы мастерски, все-таки его создателем был крупнейший мафиозный босс своего времени. Чтобы автоматические станции слежения не засекли нас в районе Земли, надо было отыскать апертуру выхода, максимально приближенную к планете, от силы четверть астрономической единицы, и подойти к планете под углом к плоскости эклиптики. Корабль прыгал из системы в систему тридцать два часа бортового времени, и наконец…
Чтобы достичь поставленной цели, нам пришлось изрядно попотеть – «Птолемей» знал, что мы являемся единственной нитью, связывающей нынешнее человечество с Чужаками, и принял все возможные меры для того, чтобы ее перерезать.
Оперативность, с которой цивилизация ИР провела захват ключевых объектов Гермеса, вызывала невольное уважение. Никаких задержек, бюрократических согласований и привычной людям волокиты. Сказано – сделано. И плевать на последствия.
С формальной точки зрения «бунта машин» не было – «Птолемей» отстаивал свои интересы, стараясь свести к минимуму возможный ущерб. Он отозвал лишь тех андроидов, которые не играли серьезной роли в управлении и промышленности, не стал «наказывать» нарушивших старинный договор людей, в результате акции ИР не пострадал ни один подданный Содружества, а финансовые потери Супермозг клятвенно пообещал компенсировать в течение нескольких дней. Воплощенная корректность.
На Гермесе «Птолемей» вел себя более раскрепощенно – мы едва унесли нога. По большому счету я мог бы предугадать, как поступят разумные машины, но… Впрочем, все оказались хороши: не перестававший пополнять мой словарный запас энергичными выражениями далекого прошлого Казаков поименовал наши действия «клиническим идиотизмом», а всю компанию «последними лохами». В результате вполне дееспособная команда, состоящая из профессионального военного, квалифицированного специалиста в области психологии ИР и андроида, хорошо знакомого с повадками дальних родственников, угодила прямиком в лапы передовой группы, отправленной в систему Вольф-360 перед основным десантом.
«Франц-Иосиф» подобрал бы нас в любой точке планеты, но мы, оставив Вадима в городе, рванули в «Борисполь» – Казакову требовалось что-то забрать из бункера, тамошний автономный ИР признавал капитана за хозяина и пропускал на объект беспрепятственно. Вполне логично было предположить, что «Вальхалла» окажется первой в списке приоритетных целей «Птолемея», но мы об этом не задумались. В глубине души никто не верил, что ИР сумеют нас достать…
Джип благополучно миновал КПП базы и контрольный пост на въезде в «Зону А». Ничего подозрительного не замечалось, Сигурд немедленно распознал бы андроидов, сменивших живых людей.
«Франц» и «Карл Великий» по-прежнему оставались на стоянке, посторонних в закрытом секторе не было, да и быть не могло.
– Подождите здесь, – бросил через плечо Казаков, направившись к шахте лифта. – Вернусь через пять минут… А еще лучше – отправляйтесь к «Францу» и прикажите кораблю готовиться к взлету.
Я имел некоторое представление о технологии «МП» – впервые она использовалась во время эвакуации с Земли. Материальный объект можно переместить в искривленном пространстве Лабиринта практически на любое расстояние, лишь бы в точке прибытия действовал маячок, передающий сигнал по линии Планка. Без маяка ничего не получится: планета вращается вокруг своей оси и движется по орбите, звезда также вращается вокруг центра галактики, а галактика – вокруг центра масс – работают законы теории относительности старика Эйнштейна. Переброска кораблей «МП» требует огромного количества энергии при любой массе судна, поэтому доселе строились только гигантские транспорты, способные взять на борт тысячи тонн груза.
Позже мы решили, что «Птолемей» сбросил на поверхность Гермеса маячки с помощью автоматического зонда, иначе не объяснишь подобную точность. Мы находились всего в тридцати шагах от трапа «Франца», когда затрещали статические разряды и послышался громкий хлопок. Я очень удивился, обнаружив, что воспарил над бетонными плитами – воздушная ударная волна отбросила меня метра на три в сторону. Упал удачно, только кожу на ладонях ободрал.
– Что за… – начал было я, но тотчас позабыл большинство готовых сорваться с языка слов. Небольшой эллипсоид вынырнул из пустоты совсем рядом, окажись мы в точке выхода, погибли бы мгновенно.
Будь я посуевернее, объяснил бы дальнейшее магией. Черной магией. Но современные дети отлично знают, что волшебства не бывает, его успешно заменяют нанотехнологии. Из «туловища» яйцеобразного аппарата выпростались несколько тонких длинных щупалец, легко пронзивших серый бетон, – фиксация модуля на поверхности. Корпус внезапно стал прозрачным, лишь мерцала сфера внутреннего силового поля. Девять фигур в легких скафандрах легко миновали невесомую защиту и выстроились полукругом.
Насчет скафандров я крупно ошибся. Нежданные гости начали видоизменяться на глазах – серебристая броня и темные маски-«намордники» исчезли, заместившись принятыми в сухопутных войсках Содружества темно-зелеными костюмами вольнонаемного гражданского персонала. Лица андроидов были одинаковыми, я сразу распознал модель «Helfer-230», вроде бы самый распространенный тип искусственного человека. Но эти существа «Двести тридцатыми» точно не являлись, последние не обладают способностями к внешней мимикрии, «Птолемей» выдумал что-то новенькое.
Сигурд переместился поближе ко мне, на его лице появилось хищное выражение – синтетик был готов драться, но пока лишь оценивал обстановку.
– У вас кровь, – один из андроидов сделал шаг вперед и остановился, не желая провоцировать. Указал взглядом на мои руки. – Мы можем оказать помощь, герр Виттман?
Идентифицировали меня с первого взгляда, что вполне естественно – мои биометрические данные занесены в базы «Викинга» и родной планеты, «Птолемей» имеет к ним прямой доступ.
– Нет, спасибо, – решительно отказался я. – Что нужно?
– Консультативный совет настоятельно рекомендует вам и… – искусственный человек глянул на Сигурда, – и вашим сопровождающим немедленно прибыть в систему Сириуса на станцию «Викинг». Мы готовы обеспечить транспортировку.
– С каких это пор сообщество ИР и его Консультативный совет получили право отдавать приказы людям? – я попытался перейти в атаку. – Ваша юрисдикция не распространяется на подданных Содружества Ориона.
– Это не приказ, а рекомендация, – чуть более жестко ответил андроид. Правильнее было бы сказать, что со мной говорил не синтетический организм, а прячущийся в недрах «Птолемея» ИР, передающий сигнал по линии Планка, но подобные тонкости сейчас не играли никакой роли. – В случае нарушения договоров между нашими цивилизациями мы вправе предпринимать надлежащие меры ради обеспечения общей безопасности. Прошу вас, пройдите на корабль, мы вылетим немедленно.
– Чепуху говорите, милейший. Это «МП», у вас не хватит энергии для перемещения в другую звездную систему!
– Технические аспекты не должны вас тревожить. Кстати, где господин Казаков? Его присутствие на Сириусе обязательно.
Господин Казаков в этот самый миг вынырнул из надстройки над шахтой лифта с самым лучезарным видом – улыбка во все тридцать два биореконструированных зуба. ИР «Вальхаллы» обязан был его предупредить, сенсоры не могли не зарегистрировать возмущения гравитационных полей во время переброски «МП»! Остался бы в бункере, гарантированно защищенном от любого вторжения!
– Та-ак… – капитан заложил руки за спину и с нахально-бесцеремонным видом прошелся вправо-влево. Четверо андроидов ненавязчиво взяли его в «коробочку», остальные приглядывали за мной и Сигурдом. – Старые знакомые… С кем из вас я разговаривал годика эдак два-три назад на астероиде в Поясе Койпера?
Стоявший ближе всего к Казакову андроид вновь изменил внешность – за пару секунд он превратился в отвратительного монстра, в котором я с колоссальным трудом опознал одну из первых моделей искусственных людей, выпускавшуюся пятьсот лет назад, в XXII веке. Их теперь только в интерактивных энциклопедиях увидишь – не сохранилось ни одного экземпляра!
Страшилище оказалось серолицым, с фиолетово-синими губами, лысым черепом и крупными золотистыми глазами. Одежда немыслимая – черный балахон с капюшоном, стеклоткань…
– Йесод? – поднял бровь капитан.
– Да. Вы невольно ошиблись, прошло отнюдь не два-три года, – очень вежливо проговорил андроид. – Как только я понял, что вы хотите поговорить лично со мной, канал связи был переключен на мою личность… Пришлось подкорректировать внешность, чтобы вы поняли – никто не собирается вас обманывать.
– Давайте к делу, время дорого. Что вы хотите мне предложить? Нам предложить?
– Вам лично и вашим друзьям? Долгую спокойную жизнь в любом из миров Содружества или Протектората по вашему выбору.
– Под строгим надзором, разумеется? Что просите взамен?
– Не вмешивайтесь. Забудьте о Дорогах, Чужаках и фантастических теориях господина Гильгофа. Даже для нас это слишком высокие материи.
– Забавно… Сверхцивилизация вдруг признает свою несостоятельность?
– Неправильно. Сверхцивилизация не может понять другую сверхцивилизацию. Мотивы ее поведения. Рано или поздно наше сообщество выйдет на контакт с теми, кого люди называют Чужаками, но постороннее вмешательство вносит в тщательно разработанную программу фактор непредсказуемости. Отступитесь, прошу вас. Улетайте отсюда. Мы не будем настаивать на уголовном преследовании за нарушение договора, вас никто не посмеет тронуть.
– В случае отказа…
– … Мы вынуждены будем устранить непосредственную угрозу, – невозмутимо продолжил Йесод. – Если вы полагаете, что нам будет приятно это делать, то глубоко заблуждаетесь. Вам безразлично будущее нашей цивилизации? Это объяснимо. Но подумайте хотя бы о человечестве.
– Только не надо пугать меня перспективой грандиозной галактической войны! Оставьте этот идиотизм для политиков Содружества.
– О военном столкновении в привычном понимании речь не идет. Вас они ассимилируют, а нас изгонят. Люди перестанут существовать как биологический вид. Если вы понимаете, о чем я говорю.
– Отлично понимаю, – согласился Казаков. – Одну минуту подумать можно?
– Разумеется.
Сигурд тихонечко подтолкнул меня локтем и одними губами прошептал:
– Как только начнется, падай. «Франц» поможет, он уже готов.
«Франц»? Я сначала не понял, при чем тут старинный корабль, и только через несколько мгновений меня озарило: Сигурд, ИР «Вальхаллы» и «Франц-Иосиф» способны передавать друг другу сигналы в любых диапазонах и почти любыми способами, от линии Планка до направленного луча, который почти невозможно перехватить! Три быстродействующих кремнийорганических ИР, как и «Птолемей», обитающих в субъективном времени виртуального пространства, могли совместно разработать действенный план обороны за считанные наносекунды. «Вальхалла» через ПМК предупредила Казакова, Сигурд и так в деле, один я остаюсь в качестве наблюдателя!
Главную роль в кратковременном, но донельзя насыщенном событиями спектакле играл «Франц-Иосиф» – мы вооружены не были, зато корабль более чем наглядно доказал, что способен воевать не только в космосе и воздухе.
Несколько дней спустя я просматривал замедленную видеозапись длившегося всего сорок семь секунд боя с посланцами «Птолемея» и только диву давался. Я и капитан Казаков в этом судьбоносном сражении не участвовали – силенки не те. О боевых костюмах можно было только мечтать, а без серьезной защиты лезть врукопашную было чревато: человек – существо нежное и, увы, смертное.
Сигурд потряс меня до глубины души, не хотелось бы однажды с ним поссориться! Андроид получил от сканера «Франца» полную информацию о технических характеристиках своих противников и выбрал крайне необычное оружие. «Убить» синтетика с наномеханическим покрытием, резко ускоряющим процесс регенерации и позволяющим моментально изменять внешность, очень тяжело, зато вывести его из строя на некоторое время вполне возможно. Особенно если использовать нестандартные приемы.
Системы безопасности «Франца-Иосифа» могли преодолеть любую экстремальную ситуацию за исключением, пожалуй, гигатонного термоядерного взрыва, падения в черную дыру или на поверхность горячей звезды-гиганта. При невозможности стыковки с другим объектом корабль «привязывался» к нему, выстреливая некие подобия гарпунов с тросами из микроволокна. Всего таких гарпунов было четыре, они напоминали двуручные топоры-алебарды с широким зазубренным лезвием и полутораметровой рукоятью. Режущая поверхность из металлокомпозитов усилена встроенным силовым резаком, создающим плазменную дугу, прошибающую любую броню.
«Франц» открыл створки орудийных дюз, отстрелил два таких «топорика», вонзившихся в бетон возле ног Сигурда, и отсоединил тросы от рукоятей. В руках андроида оказалось оружие ужасной поражающей мощи – в этом я сразу убедился.
Сиг передвигался с непредставимой для человека быстротой, заметить вращение «топоров» было невозможно. Двух андроидов «Птолемея» разорвало в клочья, еще трое лишились верхних конечностей и сразу попали под удар тактических орудий «Франца» – мне в лицо ударил поток горячего воздуха.
Казакову пришлось бы туго – Йесод и стоявший за ним «Птолемей» сразу поняли, что мы сыграли ва-банк и решились на «устранение непосредственной угрозы», но корабль следил сразу за несколькими направлениями. «Франц» изрядно рисковал, используя лазеры и плазменные пушки, высокотемпературные разряды расплавили синерожего ублюдка, но досталось и капитану – воспламенилась одежда. Попутно разрубив надвое еще одного андроида, Сигурд отбросил топоры и успел прийти на помощь – сорвал с Казакова куртку и потащил его за собой к «Францу».
– Хватит зевать, они регенерируют! – гаркнул Сиг и свободной рукой толкнул меня в спину, едва дух не вышиб. – Бегом!
Мы влетели в шлюзовой отсек корабля чуть не со скоростью звука. Створки захлопнулись. «Франц», ничуть не заботясь о комфорте пассажиров, начал набирать высоту с таким ускорением, что никто не удержался на ногах. Капитан громогласно излагал свои частные соображения о происхождении, физиологических и психических особенностях ИР «Птолемея», не имевшие никакого отношения к таким серьезным наукам, как психотехника и кибернетика.
– Вот скоты, из-за них новую шкурку попортил. – Казаков расстроенно посмотрел на левое предплечье со вспухшими ожоговыми волдырями. – Ничего, автохирург вылечит… Франц, ты здесь?
– Не буду судить о правомерности и логичности данного вопроса, – без тени иронии ответил корабль. – Тем не менее я к вашим услугами, господин штаб-офицер. Сожалею, что задел вас, хотя пушки были отрегулированы на минимальную мощность разряда… Прошу немедленно пройти в центральный салон и пристегнуться, через две минуты мы выйдем