примитивная углеродная жизнь…
Углеродная? Вот именно. А вирус-то кремниевоуглеродный! Переходная форма жизни, близкая к «альтернативной ветви»! Все свалившиеся на меня неприятности происходят от этого проклятого элемента таблицы Менделеева, скоро я возненавижу кремний всей душой!
В теории кремниевые организмы имеют право на жизнь, все-таки соседний с углеродом элемент, построение белков на его основе вполне возможно. Но таковых организмов вплоть до 2279 года никто и в глаза не видывал. И вот исследователи Министерства обороны США натыкаются на планетоиде LV-426 на высокоразвитых кремнийорганических существ, хищников, незнамо как очутившихся на бесплодной скале. Это очень долгая история, рассказывать ее сейчас времени нет. В итоге одно из животных заполучил Удав Каа, исследовал его и создал андроидов типа «Эрвин», биологические ткани которых были сформированы из кремниевых клеток. Зубастый хищник и андроид – вот два «альтернативных» существа. Если не считать упомянутого вируса.
Здесь я никак не могу нащупать ниточку, она ускользает из пальцев. Кремний, кремний… Все увязано на кремний. Без этого элемента ничего бы не получилось, оба вируса остались бы просто вирусами! Но жизнь естественная и жизнь искусственная соединились, крошечный нанотехнический организм начал копировать хромосомы человека в его же клетках (теперь понятно, почему мы не выявили катализатор! Стандартные вирусологические тесты не опознали нанобот, связанный с ASH-119!), в результате получилось…
Что же получилось-то, а?
– Доктор, это вы тут ворочаетесь? Пружины скрипят так, что можно подумать о всяких неприличностях!
То, что получилось, стояло в дверях. Точнее, стоял.
Коленька. Маленький мерзавец! Я зажег лампу.
– Как же вы постарели, док… – наплевав на правила вежливости, заявил Крылов. – Луи сказал, что в реальном времени прошло четырнадцать лёт.
– А в твоем сколько?
– В субъективном? – невозмутимо уточнил Коленька. – Не считал, но примерно сорок – сорок пять.
– Чего? – поперхнулся я. – Ты выглядишь точно так же, как и при нашей последней встрече!
– Опять обращаетесь на «ты», значит, взволнованы. Простите дурака, я не хотел вас расстраивать. Док, вы же знаете, Чужак почти не стареет, а если и стареет, то очень медленно. Мы долгоживущие или вообще бессмертные. Как эльфы.
– Какие, на хрен, эльфы?! – Я не выдержал и начал орать в голос. – Придурок! Ты где шлялся? Ты понимаешь, что я…
– Понимаю, – очень спокойно перебил Коленька. – Шлялся я везде. В основном в вероятностях. В древней Скандинавии понравилось, обязательно туда вернусь.
– Где? – я едва не онемел. – Какой Скандинавии?
– Древней. Девятый век. Одна из линий многовариантного развития Вселенной. Рагнар Ящерица к вашим услугам, доктор. Вы были правы: в бесконечном Универсуме возможно бесконечное множество событий. Бесконечность бесконечностей, Супертворение.
Коленька не врал, он врать не умеет. Мне остро захотелось выпить водки.


* * *

Итак, моя сумасбродная теория оказалась верна. Время бесконечно, пространство бесконечно, число возможных событий бесконечно, а значит, во Вселенной возможно все, – начиная от пресловутого «мира с зеленым солнцем» до превращающейся в тыкву кареты Золушки, Кота в сапогах и Гензеля с Гретель, чтоб их скрючило обоих…
Живое доказательство тому сидело за столом напротив, жевало сыр с ветчиной и свежими томатами, прикладывалось к стаканчику с крепким кактусовым вином, очень распространенным на Гермесе, и рассказывало мне невероятные истории, рядом с которыми все до единой Золушки покажутся скучными кухарками, а коты останутся там, где им и положено, – на помойке.
– В свое время появилось множество вымыслов об измерениях, отражениях, параллельных мирах и прочей чепухе, – втолковывал Крылов. – Должен вас разочаровать доктор. Вселенная у нас одна, если, конечно, считать Вселенной безграничное слоистое пространство. Нечто наподобие сверхгамбургера, протянувшегося сквозь пространство и время, понимаете?
– Окажись вы моим студентом, Николай, получили бы заслуженный кол. Используйте более адекватные термины, без гамбургеров и хот-догов.
– Я и говорю: очень неоднородная слоистая структура, в каждом отдельном слое время течет со своей скоростью, быстрее или медленнее, а иногда и в противоположную сторону, хотя никто из нас не знает, где у бесконечности «начало», а где «конец» – субъективное восприятие на потоки времени не влияет. Выбрав правильное направление, можно вполне успешно путешествовать в прошлое или будущее. Допустим, в слое А за десять стандартных минут, с субъективной точки зрения обитателя Гермеса, проходит триста лет, в слое В только двадцать пять, а нам надо попасть в слой С, чтобы увидеть некое событие, произошедшее через семьдесят пять лет… Высчитывай, переходи из слоя в слой и однажды очутишься в желаемой точке пространства-времени. Мир, в котором человечество жило спокон веку, – только один из слоев, о существовании всех остальных мы, возможно, догадывались, однако доказать их существование не могли потому, что не владели техникой построения искусственных сингулярностей и не знали о металабиринте… Все просто!
– Просто? – усмехнулся я. – Кому – просто? Что такое металабиринт?
– Та самая транспортная сеть, о которой мы так много говорили раньше. Дороги Гермеса построили мы, люди, вернее еще только построим через несколько тысяч лет. Это будет первый эксперимент по практическому использованию неагрессивной сингулярности. И, разумеется, не слишком удачный – искажение континуума привело к тому, что Гермес отправился в прошлое, началась интерференция потоков времени в локальной области. Потом, когда выяснилось, что можно обойтись без стационарных точек сингулярности, Дороги забросили, они просто стали не нужны. Ими почти никто не пользуется… Зачем ездить на самокате, если ты умеешь водить автомобиль?
– Получается, выход на Лабиринт мы получили благодаря ошибке проектировщиков Дорог?
– Ага. Лабиринтов на самом деле несколько, включая тот, которым люди начали пользоваться для межзвездных путешествий в первые годы XXII века. Принцип везде одинаков – используется искривленное пространство, «точки входа-выхода» очень похожи на гермесские точки сингулярности. Мы… Вы проникаете в Лабиринт с помощью навороченной техники, космических кораблей, а мы применяем энергетические ресурсы организма, которые, замечу, безграничны. Главное – направить энергию в нужное русло и уметь управлять своим телом.
– Металабиринт создан людьми?
– Отчасти. Мы лишь проложили новые дорожки, а так он был всегда, с того момента, когда начала образовываться Вселенная и появились гравитационные аномалии, искажающие континуум. Универсум пронизан дырами, как швейцарский сыр, надо лишь их найти и составить подробный план Лабиринта, чтобы не заплутать. Сам Лабиринт существует вне времени и физического пространства, в его коридорах время остановлено, как внутри черной дыры, – это мы с вами выяснили еще в самом начале исследований Гермеса, обнаружив «сферы» с «карманами». Тогда никто ничего не понимал, хотя ответ лежал на поверхности.
– Да, самый верный ответ – самый простой… Но его никак не согласовать с известными законами физики, поэтому мы и не догадались.
– Почему – не согласовать? Очень даже согласовать! Надо было взглянуть на проблему под иным углом зрения. Стивен Хоукинг, думаю, решил бы задачку в два счета – вспомните его соображения о «стрелах времени»! В Лабиринте время стоит на месте или вообще отсутствует, точно не знаю. Поэтому там можно встретить людей как из далекого будущего, так и сравнительно недавнего прошлого, тех, кто только-только начал путешествовать по мирам с помощью сингулярности.
– Недавнего? А-а, понял… Люди с Земли?
– Именно, доктор. Наворотили вы дел, ничего не скажешь… Приятно чувствовать себя Господом Богом? Это ведь ваше детище!
– Над «Аттилой» работал целый отдел, включая вас, Николай. Кстати, о Боге. Вы знаете об устройстве мира стократно больше обычных людей. Бог существует? Вы его нашли?
– Ну и вопросики у вас, док! Помните старую догму – все, что связано на земле, связано и на небесах?.. Церковь утверждает: Господь непознаваем и непостижим, значит, это на самом деле так. Как можно Его «найти»? Какая-нибудь затерянная планета, мир, где Он имеет постоянное место жительства? С регистрационным штампом в документах? Что за чепуха… Нет, Бога никто не нашел. И новых доказательств Его существования тоже. Но есть серьезное подозрение, что Вселенная управляема или, по крайней мере, очень предсказуема – слишком много неслучайных случайностей, которые становятся систематическими!
– Например?
– Вся наша история – это цепь невероятных совпадений. Дороги нашли именно мы, а не фермер из Гермесского захолустья, мы создали «Аттилу», мне удалось «заразиться»… Знаете, чьи кости были на острове?
– Догадываюсь. Строители Дорог? Их останки прибыли к нам из будущего вместе со всей планетой?
– Совершенно верно, технологии создания искусственных сингулярностей были не отработаны, в одной из лабораторий произошел взрыв, речь о регенерации не шла, очень уж тяжелые повреждения. Несовместимые даже с нашей жизнью. Вот почему мы подумали, что люди умерли насильственной смертью. Там были ребята с Маттума, есть такая планета в соседнем рукаве Галактики. Они исповедовали одну из форм неоязычества, отсюда и рисунки в виде солнечного колеса на могиле.
– А проведенный нами радиоуглеродный анализ, показавший 1989 год как дату смерти? Двести девяносто три года? Ошибка?
– Откуда я знаю? Интерференция времени, возможны и не такие парадоксы; я подцепил нанотехнический микроорганизм за полтора года до применения на Земле «Аттилы-плюс» и штамма ASH-119, а его носитель погиб за уйму столетий после этого события… Вот такая загогулина, док. Причем, если как следует подумать, объяснить происшедшее вполне возможно – «стрелы времени» Хоукинга…
– Ладно, вы меня убедили, – сказал я. – Остается лишь подвести под практические наработки заумную и непротиворечивую теорию. Что же дальше? Почему вы не хотите с нами общаться? Для чего вам самоизоляция? Наверняка можно было заразить оставшуюся неизмененной часть человечества, и тогда обе ветви развития вновь объединились в одну… – У меня вдруг появилась оригинальная мысль. – Николай, а хотите я сам это сделаю? Сохранились образцы обоих препаратов, распространение размножающегося более медленно «Аттилы-плюс» займет около полугода, необходимо, чтобы иммунитет был у всех. Затем непосредственно «Аттила». И все, цивилизация вновь едина.
– Да вы что, рехнулись?! – Коленьку будто пружиной подбросило. Лицо его залилось багровой краской. – Доктор, я был о вас лучшего мнения! Я учился тому, как быть «Чужаком», три года, на собственных ошибках! Три года только на Гермесе, не считая времени, проведенного в слоях металабиринта! Это еще лет сорок с гаком, занятых одной лишь учебой! И все равно знаю крайне мало!
– Подождите, не надо кричать… В чем, собственно, трудность?
– Трудность? В веках наработок! Столетиях самопознания! Знаете, сколько людей уцелело на Земле после применения «Аттилы»? Около пятнадцати миллионов на всю планету! Они и их потомки стали ядром новой цивилизации, начали учиться работать с новой системой восприятия, постигали тонкости управления организмом! Вы же предлагаете заселить Лабиринт сингулярности сотнями миллионов человек, которые не знают ни-че-го! Как я в свое время! Но меня Чужаки приняли, они знали, кто я и откуда взялся… Многому научили, разрешили самостоятельно бродить по ходам пространства-времени! А вы хотите устроить татаро-монгольское нашествие, впустить в нашу Вселенную орды Аттилы в самом буквальном смысле! Орды, которые погубят все созданное нами только потому, что эти люди не представляют, с какой сложной и тонкой структурой могут столкнуться! Это как осколочная граната, брошенная в химическую лабораторию с тысячами колб, пробирок и высокоточных приборов! Заставьте трехлетнего ребенка управлять звездолетом, что получится? Док, вы уж простите, но я лучше убью вас, чем допущу такое!
– Тихо, тихо, – прикрикнул я. – Возражения приняты. «Аттила» останется на замке. Вот, оказывается, почему Чужаки нас побаиваются…
– Не побаиваются, а избегают. Историю не изменишь, что сделано, то сделано, – мы остались родственниками, но разделились на два дома, у каждого из которых свои интересы. Непересекающиеся интересы. Помните, что является движущей силой эволюции?
– Изменение среды обитания и адаптация видов к меняющимся условиям, – процитировал я старую аксиому.
– Вы не представляете себя без многотысячного общества себе подобных, городов, непрерывной информационной подпитки, техники… И даже вообразить не можете, что у каждой отдельной семьи может быть собственная планета! Эдакая небольшая ферма, хуторок на отшибе. А чтобы навестить родителей, которые живут в десяти тысячах килопарсек от твоего собственного дома, вполне достаточно сделать всего несколько шагов по Лабиринту сингулярности… Наша среда обитания – большая часть Вселенной, мы не ограничены пределами одной-двух звездных систем. Чужак может приспособиться к почти любой атмосфере и силе тяготения, к жесткому излучению, к жизни в воде – стоит только захотеть и перенастроить организм! Планеты незачем подвергать терраформированию, мы не привязаны к кислородно-азотной атмосфере и привычной гравитации – этот стереотип успешно преодолен, хотя избавиться от него было довольно сложно. Строители Дорог провели пути к девятистам двадцати мирам, отвечающим земному стандарту, в те времена Чужаки думали, что этого будет достаточно для расселения, а когда стали доступны все уровни металабиринта, про Дороги забыли – неинтересно… Наскучившие игрушки обычно выбрасывают.
– Ничего себе игрушечка, – покачал головой я. – Вы же сами помните, какую бурю эмоций вызвало открытие Дорог! Наши мысли о первом достоверном контакте с чужой цивилизацией, надежды на будущее… Теперь оказывается, что Дороги – это наскучившая игрушка? Я потрясен!
– Только этим потрясены? – хитро улыбнулся Крылов.
– В голове не укладывается! Все это просто невозможно! Путешествия во времени, миллионы обитаемых миров, чужие вселенные, металабиринт… А зеленые человечки где?
– Есть и человечки, только мы к ним не лезем – слишком чуждые людям формы разумной жизни, понять их невозможно.
– Расскажите! – потребовал я.
– Сами однажды увидите. Если решитесь пойти со мной.
– Я не уверен, Николай…
– Не уверены? «Птолемей» не оставит вас в покое.
– Откуда вы знаете?
– Видения будущего, если угодно. Возвращаться в Юргу за препаратами не обязательно, я перемещу вас в нужную точку, там и сделаете инъекции. Остается только выяснить, куда именно мы направимся. Меня известит один… кхм… друг.
– Тоже Чужак?
– Вроде того.
– Завтра день рождения Луи, нехорошо будет уйти не попрощавшись.
– Вас к этому никто и не призывает. Один лишний день ничего не решит.


* * *

– Это что за монстр? – увидев вынырнувшее из окутанного вечерними сумерками леска страшилище, я невольно попятился. Коленька, наоборот, приветливо помахал зверюге рукой, и она бодро зарысила в нашу сторону.
– Мое домашнее животное, – сказал Крылов. – Раздобыл на Граульфе, это планета в системе Дельта Овна, очень далеко – как в пространстве, так и во времени… Тамошние аборигены спокон веку развивают биотехнологии, могут создать на заказ любую скотину, хоть огнедышащего дракона, хоть дойного носорога.
– Аборигены? – уточнил я. – В смысле – нелюди?
– Люди, люди. Чужаки, как вы говорите. Не надо думать, что у нас каждый владеет отдельной планетой и предпочитает уединение, многие миры довольно плотно заселены. Типы субцивилизаций самые разные, как мы и предполагали – техногенные, информационные, биологические… Но все это только будет через много-много столетий.
Зверюга сильно напоминала громадного пса, но собаки обычно не вырастают до полутора метров в холке; выглядел биотехнологический шедевр весьма солидно и устрашающе, любой режиссер фильмов ужасов разрыдался бы от умиления.
– Зовут Урод, – Коленька погладил зверя по лобастой башке. – Ничего более оригинального придумать не сумел, а он и на самом деле урод… Способности впечатляющие – найдет кого угодно и что угодно, может ходить по металабиринту, полный комплекс нанорекодеров, генетически заложенная возможность к биотрансформациям. Высокий коэффициент интеллекта, однако настоящим разумом, подобным человеческому или «птолемеевскому», не обладает.
– Так это машина или животное? – я подозрительно оглядел Урода, и впрямь не казавшегося мне особо симпатичным.
– Ни то и ни другое. Сочетание нанотехники и обычной жизни. Урод, познакомься, это дядя Веня… Нашел, что я просил?
Волосатое чудовище утвердительно рыкнуло.
– Отлично, – пробормотал Крылов. – Значит, вот куда они намылились?..
– Вы научились понимать язык животных? – съязвил я.
– Повторяю: нанорекодеры. Урод передал мне информационный пакет, своеобразная телепатия, трансляция мыслеобразов. Помните Гильзу, диноцерата лейтенанта Вебера? Аналогичный принцип. Но диноцераты – соглядатаи, обязанные прислеживать за людьми на Гермесе, а Урод предназначен для поиска и охраны, обычные собачьи функции.
– Ничего себе «обычные»! Зачем вам понадобилась такая… собака?
– Далеко не все миры гостеприимны, а их обитатели не всегда вежливы. Урод – отличный телохранитель, порвет на тряпки любого недоброжелателя.
– Дорого стоит?
– Вениамин Борисович, от денег вам тоже придется отвыкнуть – они практически не используются… Ну что, в дорогу?..

После долгого и суматошного дня, в течение которого мы попировали на юбилее Луи Аркура, а потом улаживали текущие дела (пришлось связываться с ИР «Вальхаллы» и «Франца-Иосифа», отдавать последние распоряжения, записывать сообщение, которое кое-кто должен будет увидеть в отдаленном будущем, а также предупреждать юргинское управление ИБ о том, что возвращаться я не собираюсь), Крылов отвез меня за город – нужная точка сингулярности находилась в тридцати с лишним километрах к северу от Квебека. Долгого трогательного прощания с Луи не было, получив указания насчет бункера в «Борисполе», мсье Аркур просто пожал мне и Коленьке руки и сказал, что скоро увидимся. Как скоро – не уточнил.
Я бывал в некоторых «открытых» для обычных людей «карманах», и путешествия по Лабиринту сингулярности не стали шокирующей новинкой. Никаких острых ощущений: шаг вперед – и ты оказываешься у черта на куличиках. «Карманы» открывал для меня Коленька – Чужаки инстинктивно чувствовали, где расположены точки искривления континуума пространства-времени, и могли выбирать правильное направление прыжков. Урод не отставал – куда мы, туда и пес.
– Отдохнем пять минут, – скомандовал Крылов, когда мы оказались во втором по счету «кармане». – Червоточина временно закрыта, должны совпасть гравитационные поля. Хотите коньячку? Я прихватил у Луи полную фляжку.
– Пьянь гидролизная, – буркнул я, отбирая флягу. От души приложился. – Где мы сейчас?
Пейзаж, как и во всех «карманах», был статичен: зависшее в небе солнце, неподвижные облака, никаких запахов, не тепло и не холодно. Над нашими головами пылала огромная багровая звезда, вокруг расстилалась каменистая пустыня.
– Бетельгейзе, Альфа Ориона, четыреста двадцать пять световых лет от Земли, – не задумываясь выдал Коленька. – Красный гигант класса М2, его не перепутаешь. Да и «станция пересадки» знакомая, я бывал здесь несколько раз. Хорошо, мы под защитой сферы сингулярности, иначе погибли бы мгновенно, температура на поверхности планеты больше трехсот градусов… Давайте руку, точка перехода заработала. Урод, за мной!
По моим субъективным ощущениям, прошло больше двух часов – точнее не скажу, поскольку ПМК не работал, а искусственный разум посылал сигналы тревоги: он отказывался осознавать происходящее и решил, что нейронные цепи повреждены. Скоро я окончательно запутался в череде больших и малых звезд: крошечных белых карликов, голубоватых субгигантов, желтых солнцеподобных звездочек и ярко-фиолетовых светил типа Вольфа-Райе. Планеты, на которых находились «станции пересадки», были не менее разнообразны: причудливые скалы-столбы, ледяные поля, кристаллические образования, густые растительные дебри, бескрайние болота. Я никогда не сумею запомнить все ходы Лабиринта!
Коленька, однако, с уверенным видом перебрасывал меня из мира в мир, из системы в систему. Иногда комментировал: здесь поток времени течет в обратном направлении, а здесь живут очень агрессивные «зеленые человечки», только они нас по понятным причинам не заметят; тут обитают люди, но мы оказались в будущем, в объективном времени Гермеса прошло около пяти столетий, а если воспользоваться этой точкой перехода, окажешься в прошлом…
– Кажется, приехали… – выдохнул Николай. В глаза ударил золотистый солнечный свет, потянуло ароматным ветерком. Это был не «карман», а настоящая планета, живой мир. – Урод, оцени обстановку!
Огромная псина повела носом, огляделась и снова рыкнула.
– Отлично, просто отлично! – радостно воскликнул Крылов. – Нужное время, нужное место, я рассчитал точно! Доктор, узнаете планетку? Земля, между прочим, не хухры-мухры!
– Земля! – Я понял, почему этот мир сразу показался мне очень знакомым. – Поразительно! Какой регион?
– Не все сразу док, не все сразу… Могу только сказать, что Катастрофа произошла довольно давно. Извиняюсь, но мы с Уродом вас оставим, есть несколько срочных дел.
Я опешил:
– Вы что, хотите бросить меня здесь одного?!
– Поверьте на слово, Вениамин Борисович, через пару минут вы обрадуетесь так, как никогда в жизни не радовались. Видите холмик, на нем еще желтые цветочки растут? Идите туда.
Крылов гыгыкнул, свистнул пса, сделал шаг назад и растворился в воздухе вместе с Уродом. Я инстинктивно прыгнул за ним, но, разумеется, ничего не получилось – Лабиринт сингулярности отказался меня пропустить.
– Вот гаденыш…
Я находился в светлом лиственном лесу – березы, дубки, клены. Несколько вековых сосен. Указанный Крыловым холмик подозрительно напоминал развалины, виднелись разрушенные временем камни и кирпичная кладка.
Делать нечего, придется идти к источнику «радости». Хотелось бы узнать, что за неожиданный подарок приготовил мне Коленька.
Точно, развалины – когда-то здесь стояло огромное здание, длиной в сотню и шириной минимум пятьдесят метров, очертания фундамента неплохо сохранились. Стараясь не переломать ноги на камнях, я поднялся наверх, огляделся и раскрыл рот от изумления.
На полянке по ту сторону холма стоял «Франц-Иосиф» с опущенным по правому борту трапом. Сразу за черно-серебристым кораблем – пологий вал, за ним – сверкающая солнечными бликами река.
– Фантастика, – пробормотал я и щелкнул ногтем по операционной панели висящего на поясе ПМК. – Эй, ты очухался?
– Прошу извинить, имел место непредвиденный системный сбой, – виновато ответил ИР. – Была потеряна ориентация в пространстве, регистрировались гравитационные аномалии и…
– Цыц. Можешь установить связь с «Францем-Иосифом»?
– В каком диапазоне? Мои зрительные сенсоры находятся в прямом визуальном контакте с кораблем.
– Все с тобой понятно, бестолочь… Отставить связь.
– Принято, – шепнул ИР и замолчал.
Как «Франц» очутился на Земле и что он тут делает, меня интересовало в последнюю очередь – надоели загадки, вопросы и тайны. Корабль непременно узнает своего хозяина!
– Вы кто такой?
Признаться, я чуть в штаны не напустил, услышав обычный человеческий голос. Перепугался смертно от неожиданности.
Незнакомец стоял рядом, в десяти шагах. Вышел из зарослей высокой травы. В руках – пяток крупных подберезовиков. Да-да, обычных грибов. С коричневыми головками.
– Вы говорите по-немецки? – Грибник, молодой белобрысый парень с настороженными голубыми глазами, сам был обескуражен не меньше меня. – Вы здесь живете?
– Nein, – автоматически ответил я. – А вы по-русски разумеете?
– Юрген! Не бойся! – До боли знакомый голос! – Свои!
В овальном проеме бортового шлюза «Франца» появился темный силуэт. Спустя пару секунд капитан Казаков прыжками через три ступени преодолел трап корабля и ринулся ко мне.
– Доктор! Веня, маму вашу! Да быть не может! – вопил капитан, схватив меня за плечи. – Откуда?
– Оттуда, – пробормотал я себе под нос. – Осторожнее, Сергей, задавите!


* * *

Обстановка на борту «Франца» привела меня в некоторое замешательство. Кресла в центральном салоне раньше были обтянуты темно-коричневой кожей, а теперь стали жемчужно-серыми, деревянные панели на стенах буковые, а не из красного дерева, новый автоповар невиданной конфигурации, заменена плазменная панель системы дальней связи, совершенно другие комнатные растения… Но в целом корабль вполне узнаваем, особенно проекция личности его искусственного разума – старикан с пышными бакенбардами в красном мундире и при сабле вышел встречать меня лично, хотя раньше фантом древнего австро-венгерского императора старался не мозолить глаза экипажу.
– Отлично выглядите, доктор, – неискренне заявил Казаков. – Благородная седина, гордый профиль, морщины умудренного годами философа.
– Вот только не надо трогать мой профиль, – усмехнулся я. – Коленька, между прочим, сказал, что я фатально состарился.
– Врал, подлец. Вы его видели?
– Расстались десять минут назад, он меня сюда и доставил. Через Лабиринт сингулярности.
– Ничего себе! С Гермеса? Или вы жили у Чужаков? Насколько я помню, вы исчезли в 2302 году, я просматривал сообщение.
– Откровенно говоря, я был на Гермесе еще часа три назад.
– Три часа? – у капитана округлились глаза. – Субъективных? Очередной вариант Сферы Мёбиуса, только по-другому… Веня, сядьте или возьмитесь покрепче за что-нибудь. Знаете, какой сейчас год по стандартному исчислению от Рождества?
– Какой?
– Две тысячи шестьсот восемьдесят первый. Выходит… Да, верно, триста семьдесят девять лет.
– Ничуть не удивлен, я ожидал чего-то похожего… Но в таком случае что вы здесь делаете? Вы живы и по виду вполне здоровы, поправились, загорели. Давайте приготовим несравненный кофе, которым славится «Франц», и поговорим! Кстати, а где Сигурд?
– Гуляет по городу, должен вечером вернуться.
– По какому еще городу?
– Не поверите, доктор…
Беседовали мы очень долго, Казаков и герр Виттман, перебивая друг друга, объясняли мне, что произошло на Гермесе после «воскрешения» капитана, что творится в мирах Содружества (семьдесят с лишним обитаемых планет, ничего себе!) и как развивалось «обычное» человечество на протяжении без малого четырех столетий. О «Птолемее» тоже не забыли – я и предположить не мог, что сообщество ИР со временем приобретет такое колоссальное влияние!
Иногда к общению подключался «Франц» – корабль демонстрировал видеозаписи и карты планет Содружества, поправлял людей, если те ошибались, и консультировал по особо сложным вопросам. Мои выкладки, касающиеся металабиринта, Чужаков и подтвержденной теории «двух ветвей человеческой цивилизации», «Франц» воспринял спокойно, но без энтузиазма, зато Казаков и Юрген слушали не отрываясь. Вскоре капитан не выдержал, сбегал в лабораторию и притащил небольшой контейнер, некогда оставленный мною в Сфере Мёбиуса на Гермесе. Из пяти пар инъекторов остались только две.
– Самые ценные вирусы во Вселенной, – проговорил я, осмотрев ампулы. – Вы использовали по комплекту, один забрал Луи Аркур… Надеюсь, за четыреста лет препараты не испортились?
– Ничуть, – кивнул Виттман. – Мы сделали инъекции около месяца назад, штаммы работают, никаких отклонений. Ваши рекомендации, господин Гильгоф, очень помогли.
– Сюрреализм, – я откинулся на спинку кресла и утер выступивший на лице пот. – Четыреста лет, а? Круг замыкается, друзья мои.
– Вы правы, замыкается, – послышался низкий баритон с непременными ироничными интонациями. Объявился Сигурд: импульсная винтовка за спиной, на ремешке висят четыре подстреленные утки. – Добрый вечер, Вениамин Борисович. Безумно рад вас видеть. Я, кстати, не один. Принимайте гостей, встретил по дороге.
Андроид отступил в сторону.
– Черт возьми!..
Юрген и Казаков вскочили с кресел, шарахнулись в сторону, а капитан машинально коснулся рукой пояса в поисках отсутствовавшей кобуры пистолета.
Из коридора выглянул Урод, сделал несколько шагов по салону и завилял коротким хвостиком. Сразу стало тесно, очень уж крупной была собака.
– Чего вы дергаетесь? – Вслед за темно-серым монстром в отсек протиснулся Коленька. – Псина не кусается. О, Казаков! Как живой! Всем привет, джентльмены. Смотрите, кого я привел!
– «Франц», почему не предупредил? – прорычал капитан.
– Николай Русланович попросил меня не портить сюрприз…
– Опять все в сборе, – сказал Луи Аркур, появившийся за спиной Крылова. Выглядит гораздо моложе, чем на сегодняшнем дне рождения. Сегодняшнем? Ничего подобного, в объективном времени прошли столетия! – Есть одно предложение: выйти наружу и понаблюдать за весьма интересным зрелищем.
– Урод, прекрати пугать людей, – окликнул собаку Коленька. – Док, хватит рассиживаться! Идем!
Давно стемнело, на черном небе сияли знакомые созвездия, в западной полусфере мерцала Венера. Вся компания столпилась возле кормы «Франца».
– Чего ждем? – осведомился капитан.
– Вон они! – Крылов поднял руку. – Никак не могут изменить традициям, путешествуют по старинке!
Я разглядел быстро движущуюся огненную точку, вскоре появился серебристый инверсионный след, стали различимы красные и зеленые ходовые огни. У меня замерло сердце.
«Юлий Цезарь», первый корабль своего класса, снизился до высоты километра, описал над рекой плавную дугу, выпустил посадочные опоры и аккуратно приземлился рядом с «Францем».
– Это ты все устроил? – я развернулся и ухватил Коленьку за манишку. – Твоя работа?
– Чем вы недовольны? – от всей души возмутился Крылов. – Пустите! Нам с Борисом Валентиновичем показалось, что настало самое время для небольшой конференции на тему «кто виноват и что делать»! Полагаете, мне легко было отыскать вас всех и собрать в одном месте? Урод с ног сбился!
– Спасибо, – проворчал я, разжав пальцы. – Никогда бы не подумал, что меня придется искать с собаками но всей Галактике…
– Вас найти было проще всего, между прочим!


* * *

Автоповар пыхтел и надрывался, на корпусе мигали зеленые индикаторы, оповещавшие, что очередная порция готова. Удав громогласно жаловался на то, что овощи жестковаты, грибная подливка, наоборот, божественна, а мяса он не ест из вегетарианских соображений. Лолита увлеченно флиртовала с чересчур смущавшимся Юргеном, Луи Аркур настойчиво допрашивал Казакова – как это так бывает, умереть, а потом воскреснуть? Коленька был поставлен «на раздачу» – разливать, таскать тарелки и путаться у всех под ногами. Сигурд общался одновременно со всеми. Урода выпроводили в коридор, освободив массу жизненного пространства, дивная псина проявила сознательность, людям не надоедала и лишь грустно сверкала красными линзами зрачков из полумрака.
– У меня на Лации сплошная демократия, – увлеченно рассказывал Удав, расположившийся на диване рядом со мной. Уверенный в себе толстячок ничуть не изменился, хотя и опробовал на себе «Бич Божий» – все такой же пухлый, розовощекий и жизнелюбивый. – Хочешь – оставайся человеком, а хочешь – биотрансформируйся, никто не запрещает. Причем люди и не-люди отлично уживаются вместе, ни одного конфликта!
– Минутку, – помотал головой я. – Лаций? Ваша собственная планета, о которой вы мечтали еще до Катастрофы? В системе Альнитак?
– Альнитак давно вошел в состав Содружества, эта звезда находится слишком близко от Сириус-Центра, систему колонизировали двести лет назад по нынешнему времени Земли. – Борис Валентинович успел поймать пробегавшего мимо Коленьку за рукав. – Николай, будьте добры, подбросьте еще рагу и горячую булочку с топленым маслом!.. Я предпочел убраться подальше, аж в Магеллановы облака, – не люблю шумных соседей. Нашел подходящую планетку, пригласил интересных людей, заполучил с вашей, Веня, помощью физическое бессмертие и начал строить собственную цивилизацию по принципу «можно все, что не запрещено». А запрещено у меня только то, что запретил Иисус Христос своими десятью заповедями.
– То есть как «пригласили интересных людей»? – не понял я. – Откуда пригласили?
– Отовсюду. Из будущего, прошлого, из Содружества и миров, принадлежащих Чужакам. У меня достаточно агентов на Сириус-Центре и даже на таких отвратительных планетах, как Денеб-Дессау. Вы знаете, что там правят нацисты гитлеровского образца?.. Нет? А Содружество закрывает глаза на это безобразие! Численность населения Лация перевалила за двенадцать миллионов, свою Утопию я все-таки создал!
– Стали царем и богом? – Я вспомнил давний разговор на похожую тему.
– Не богом, но царем точно. Понятие «царь» надо трактовать как «следящий за исполнением закона», древнегерманская традиция. Мой авторитет никто не оспаривает – зачем? Я строгий, но справедливый. Прежде всего, я не желаю никем «управлять», а всего лишь предоставляю людям свободу действий и выбора в рамках основных десяти законов классического христианства.
– Вы же никогда не верили в Бога!
– Уверовал. Уверовал, доктор. Даже выписал к себе епископа и десяток священников католической церкви с Сан-Пьетро, обойдя все барьеры, установленные «Птолемеем», храмы построил! Без божественного вмешательства, без истинного чуда ничего подобного никогда бы не произошло!
– Я тоже задумывался о череде неслучайных случайностей…
– Вот видите? Мечты имеют свойство исполняться, только мечтать надо всерьез. Деньги, золото, шикарные самки, набитое брюхо, личный комфорт – это замечательно и в принципе необходимо каждому, но когда ты сталкиваешься с вечностью… Начинаешь думать только о вечности. Спасение – истинное спасение, оно не в личном блаженстве, не в зарезервированном месте VIP-класса в Раю! Спасение – это возможность давать, а не брать! Возможность творить, причем творить ради удовольствия и совершенно безвозмездно.
– Безвозмездно? Так Винни Пух говорил. А герои сказок живут только в сказках…
– Просто никто никогда не пробовал создать сказку собственными руками.
– Разве? Коммунисты в России, нацисты в Германии или на этом… нынешнем Денебе? Они были рождены, чтоб сказку сделать былью. И чем все кончилось?
– Доктор, не сравнивайте несравнимое! Троцкий и Ленин хотели осчастливить только мировой пролетариат, а всех прочих истребить, чтобы не мешали. Гитлер оказался более ограничен – осчастливить надо исключительно германскую нацию. Кончились оба эксперимента плохо, споров нет. Все оказались несчастны. Помянутые деятели не понимали главного – нельзя осчастливить насильно. Я никого не принуждаю, поселиться на Лации может любой, кто признает исходную универсальную систему ценностей, заключающуюся в одной фразе – не поступай с другим так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой.
– Ослушников расстреливаете или гильотинируете? – невинно осведомился я.
– Высылаем. Туда, где они не причинят никому вреда. В моем реестре четверть миллиона планет с неагрессивной окружающей средой, планет, разбросанных по тысячам галактик. Идеальная система пожизненного заключения. Не сбежишь.
– А как же «понять и простить»?
– Понимаем и прощаем. Запросто. Но жить в человеческом сообществе – отказать навсегда. У вас, кажется, четыреста лет прошло? За это время с Лация выслали десятерых. На Сириус-Центре, по проверенным данным, шесть с половиной тысяч умышленных убийств ежедневно. В чью пользу статистика?
– В вашу пользу, но Афродита населена миллиардами людей, а Лаций – жалкими двенадцатью миллионами!
– Ах, вы решили по гамбургскому счету? Отлично, давайте вычислим, я всегда любил математику… За сто лет, полный стандартный век, на Сириусе убивают примерно двести сорок миллионов человек. У меня за аналогичный период времени насильственной смертью погибают два с половиной человека. Как оно? Нравится процентное соотношение?
– Очень нравится, спорить не буду. Значит, маленький частный Рай?
– Неправильно. Не маленький и не Рай. И, разумеется, не частный, быть «законоговорителем» – это ответственность, и немалая. Веня, вы же еврей, должны понимать, каково было царю Соломону, когда он предложил разрубить младенца!
– Я не религиозный еврей, метафизика предков по крови меня не интересует. Но что такое «ответственность», я представляю очень хорошо.
– Рад за вас… – кивнул Удав и гаркнул начальственно: – Капитан! Сергей Владимирович, можно вас отвлечь?
– Слушаю, – Казаков подошел и предложил Удаву чокнуться наполненными рюмками. Оба выпили.
– Вы – военный, умеете наводить порядок. Тут зашел разговор об ответственности… И в нем должны принять участие все присутствующие. Будьте столь любезны, уймите наших друзей и коллег, надо всерьез поговорить о том, насколько мы ответственны за то, что сделали. Мы все допрыгались, господа. Пора бы совместно подумать, как разрешить эту ситуацию в общую пользу… Чтобы, как говорили классики, никто не ушел обиженным. Читали книжку? Поражающая своей девственной наивностью забавная фантазия на тему о счастье…

Интермедия-II
КУПИТЬ ДРАКОНА


Рассказывает Николай Крылов

– Я всегда знал, что вы душевнобольной, Николай. Какой-какой коридор, говорите?
– Но вашей классификации – семь-омикрон-восемь-пять-лямбда-три. Общая задержка во времени – тысяча триста шесть лет, четыре месяца и восемь суток с минутами. Обратный прыжок через девятнадцать точек, погрешность – сто сорок часов плюс-минус десять.
– Ого! Сами высчитали?
– Конечно, нет. Пришлось подключать ИР «Юлия Цезаря», четыре дня сидели…
– И как долго вы там развлекались?
– Пять с половиной земных лет. Экзотика!
– Вы однажды шею себе свернете, честное слово! И никакая моментальная регенерация не поможет! Рискованно!
– Говорят, будто риск дело благородное. Кроме того, всегда можно надеяться на помощь Урода.
Борис Валентинович подозрительно оглядел валявшегося у моих ног громадного пса и только головой покачал. Я знаю, что Удав относится к собаке неодобрительно, считает Урода «отходом от традиций» и даже «мерзкой тварью». Как здоровый консерватор, он полагает, что нельзя настолько извращать природу – разве это мыслимо, превращать зверя в… в… сам не знаю во что! Хотя нет, знаю: «в собаку, обладающую способностями, превышающими стандартные». Именно так характеризуют своих мохнатых детишек биотехнологии с Граульфа. Корректность формулировки исключительная, но в целом верно.
Удав полагает, что «жить красиво» – это не прихоть, а насущная необходимость, причем для любого человека. Дом должен быть удобным и просторным, пища – вкусной и обильной, вино – ароматным, обстановка умиротворяющей. Милые безделушки тоже не повредят. В число таковых безделушек старик записал галактику Большое Магелланово облако – вид по ночам открывается шикарный, никакого сравнения с бледной полоской Млечного Пути на Земле или Гермесе! По куполу неба раскидывает крылья колоссальная желто-оранжевая бабочка туманности с яркими пятнами звезд всех известных спектральных классов – красных, синеватых, золотых. После полуночи восходит здешняя «луна», вернее газовый гигант цвета морской волны с лазурными разводами, вокруг которого вращается планета Лаций, избранная Удавом своей постоянной резиденцией около четырех столетий назад.
Да, к худу или к добру (понятия не имею, откровенно говоря), выводы доктора Гильгофа об «универсальности» измененных клеток подтвердились: они делятся не сто – сто двадцать раз, как у обычного homo sapiens, а до пятисот или даже шестисот. Старение организма резко замедлено – мне намедни стукнуло четыреста двадцать три стандартных, и это никакая не шутка, Борис Валентинович полагает, что «библейское совершенство» позволит нам протянуть эдак пять-шесть стандартных тысячелетий.
Не верится? Мне тоже поначалу не верилось, а потом привык. В общем-то «бессмертия» как такового мы не получили, измененного «Аттилой» человека можно убить, а рано или поздно (все-таки скорее поздно…) он умрет – законы энтропии ради нас никто отменять не собирался. Но сколько всего можно успеть за это время, особенно если ты знаешь, что не ограничен пределами одной-единственной планеты или нескольких обжитых миров! И если ты умеешь пользоваться металабиринтом пространства-времени!
Я умею. И пользуюсь вовсю. Таких разгвоздяев, как я, в нашем сообществе не слишком много, большинство предпочитает тихую, устроенную жизнь, а в Лабиринт заглядывают исключительно для перемещений в пространстве без потерь в объективном времени. Зайти в гости к приятелю, живущему в соседней галактике, – в порядке вещей, достаточно заучить соответствующий алгоритм прыжков. Гораздо сложнее перемещаться по временным потокам, войдешь и не выйдешь – многовариантные линии развития сплетаются в немыслимую паутину, потеряться навсегда можно запросто.
Вернемся, однако, в настоящее, а именно на Лаций. До появления здесь Удава планета была необитаемой, дорогу в это захолустье старик нашел с помощью Дорог Гермеса незадолго до установления полной блокады системы Вольф-360. Мир замечательный – развитая углеродная жизнь (общие законы углеродной эволюции не изменишь, даже в Магеллановых облаках зверюшки и растения близки к привычным земным), геологическая эпоха более походила на земной олигоцен, на экваторе, как и положено, жарко, на полюсах холодно, четыре материка, соленый океан, гигантские млекопитающие и прочие достопримечательности.
Одно неудобство: планета вращается не вокруг звезды, а является спутником газового гиганта, отчего период обращения, год Лация, равен всего четырем тысячам тремстам шестидесяти часам, зато местные сутки длятся тридцать два часа с учетом «больших затмений», когда газовый гигант закрывает от нас солнце – уютную желтую звездочку класса G4.
Я сбежал в глубины Лабиринта сингулярности в 2287 году, когда Удав только начал отстраивать на Лации маленькую колонию и пока не помышлял об эвакуации с Гермеса. Долго мыкаться не пришлось – за прошедшие годы я успел перезнакомиться с несколькими Чужаками, которые сразу посоветовали мне спрятаться от чрезмерно назойливого «Птолемея» у хороших друзей и изучать Лабиринт постепенно, не рискуя оказаться в полном одиночестве там, куда Макар телят не гонял. Предложили на выбор: система Граульф, система RKF-505, система Юнона-II. Там живут люди, основное направление развития субцивилизаций – биология и биотехнология, что соответствует моим интересам и моему образованию. У них можно будет кое-чему научиться. Для вашего субъективного восприятия там – будущее. Как оно?
Вначале я согласился, получил координаты (вернее, схемы перехода) всех предложенных систем, а затем плюнул и отправился к Удаву – помогать строить «новый мир». В конце концов, Лолита мне симпатизировала, да и с ребятами из ее команды я был неплохо знаком. У Чужаков я чувствовал бы себя не слишком уютно. Единственно, попросил Удава и Лолочку никому и никогда не говорить о том, где я нахожусь; никому, даже Вене Гильгофу, – недоверчивость вошла в привычку, а доктор сам рано или поздно не выдержит и переберется к нам…
Прошу извинить за пошлейший литературный штамп, но годы шли действительно незаметно – их просто никто не считал. Работы было много, Лаций постепенно населялся, появилась столица (эстетствующий Удав, придерживаясь древнеримских традиций, разместил город на семи холмах у реки, названной, разумеется, Тибром). К нам стекались люди, причем многих нашел я и притащил на Лаций с Земли, но об этом можно рассказать потом…
Думаете, так просто создать собственную цивилизацию? Нет, это очень и очень непросто! Однако у нас было много времени и солидные возможности. Когда Удав перебросил на новую планету эвакуированные с марсианской «Кидонии» производства и постепенно восстановил технологические цепочки, позволявшие нам производить кремнийорганических андроидов, дело пошло быстрее – искусственные люди были незаменимыми помощниками. Иногда я гулял по знакомым участкам Лабиринта сингулярности, встречался с Чужаками, пытался освоить тонкости обращения с «новым» организмом… Впрочем, это дела старые.
«Путешествовать» всерьез я начал не столь уж и давно, когда Удав разработал относительно стройную и непротиворечивую классификацию «коридоров», выводящих человека в необходимую точку пространства-времени. Тогда-то мы и поняли, насколько глубоко и далеко можно забраться; непредставимо далеко, аж дух захватывает! А если учесть гильгофовскую теорию «бесконечного множества событий», то можно понять, какие перспективы перед нами открывались…
Вернее, передо мной. Удав сразу поставил диагноз: у вас, юноша, инородное тело в кормовой части. Сиречь шило в заднице. Что вам на месте не сидится? Понимаю, интересно. Но…
«Никаких „но“, – сказал я тогда, хотя и сформулировал отказ оставаться на Лации в более вежливой форме. Возможности есть? Стало быть, ими надо пользоваться! В любом случае я вернусь сюда.» «Если вернетесь», – уточнил Удав и проворчал что-то на тему свободы воли, которую никто не собирается ограничивать. Отправляйтесь навстречу приключениям. А лучше – убейте себя с разбегу. Чтобы не доставлять неприятности себе и другим.
Я помнил о печальном опыте любопытной Варвары, которой неизвестные злодеи оторвали нос на базаре, располагал мутными сведениями насчет кота, сгубленного любопытством, но ничего поделать с собой не мог. Не будь у определенных исторических личностей помянутого шила в заднице, никто и никогда не увидел бы Австралию, не побывал на берегах Новой Гвинеи и не открыл, прости Господи, Америку.
Вперед. Цель номер один – система Граульф, которую мне рекомендовали особо настоятельно.
И недалеко – всего семь прыжков: пять в пространстве, два в разных временных потоках.


* * *

Граульф, звездная система и одноименная планета, находится в соседнем рукаве галактики Млечный Путь, сиречь буквально за углом. Предками жителей Граульфа оказались скандинавы, финны, немцы из северных областей Германской империи и частично русские с северо-запада – в этих районах правительства двух Империй оставили зоны чрезвычайного командования, откуда и распространился «Аттила-плюс». Поначалу община была небольшой, всего-то двенадцать тысяч человек, сбежавших с Земли через несколько лет после Катастрофы, зато теперь субцивилизация Граульфа насчитывает больше ста миллионов людей и не-людей, за девять веков развития они построили биотехнологическое общество, да какое!..
Будущее. В прежние времена уверяли, что будущего не существует, а оно, однако, есть. Цветет и пахнет. Причем к гостям из прошлого здесь относятся положительно и вполне терпимо. Не ко всем, конечно, кое-кого могут выставить взашей… Меня приняли с доброжелательностью, знали, что я – один из Первых, хотя и стал таковым благодаря сущей нелепости.
Я был готов к необычностям, но в первый же день едва с ума не сошел. Нет-нет, очень многие понятия остались привычными: идите прямо, там Университет, вас ожидают на кафедре биотрансформации. Общение – ментальное, хотя говорить голосом не возбраняется. Первый же встреченный человек знал, кто я, откуда взялся и что мне здесь нужно. Фантастика…
У них все живое. Жилые здания, так называемая «техника», даже дороги в городе с биопокрытием. В первые часы я шарахался от самых невероятных существ удивительного облика, исполнявших вообще-то вполне привычные функции: уличные уборщики, ретрансляторы, некие подобия распределителей энергии, столики в кафе, наконец – листья растений… Буйство ярчайших красок, необычные звуки, мерцание незнакомых огоньков, крабообразные твари, спешащие по неведомым мне делам. И люди. Самые обычные homo sapiens, peшительно не обращающие внимания на копошащуюся вокруг жизнь. Жизнь очень привычную и очень необходимую – необходимую для существования этой субцивилизации. «Железные» машины здесь тоже найдутся, но особой популярностью они не пользуются.
– Можешь выбрать любое интересующее направление, – втолковывала мне высокая брунгильдистая дева, отвечавшая в Университете за работу с новичками. – Если человек не заинтересован в деле, которым занимается, ничего толкового не выйдет… Одно плохо – ты совершенно не разбираешься в обстановке, с тобой будет трудновато. Ничего, поможем. Методика обучения у нас самая разная – от вполне традиционной до недавно разработанных перспективных схем. Но для начала – обследование, придется выяснить, на что ты способен.
Оказалось, что способен я весьма на многое. Никогда бы не подумал, что модифицированный организм обладает настолько широкими возможностями. Зрение в различных диапазонах, регенерация, энергетические ресурсы клеток, распознавание всех известных волн и излучений, от рентгеновского до гравитационного, – это все ерунда, примитивные фокусы, которыми в мирах Чужаков владеют даже детишки.
Оказывается, я могу приспосабливаться к любой атмосфере и силе тяготения, выделять кислород из воды, трансформировать любые ткани организма, накапливать информацию в химической форме и затем передавать инфопакеты другим людям, по необходимости впадать в состояние самоанабиоза, приостанавливая или вообще отключая функционирование тканей и органов, регулировать возрастной облик – с этим я забавлялся особенно долго, хотелось увидеть, как я буду выглядеть лет эдак в семьдесят стандартных…
Об изменении внешности я вовсе не говорю: активируешь какой-нибудь ген, когда-то принадлежавший эволюционным предкам-рептилиям, и запросто покрываешься чешуей, которую не пробьешь никаким ножом. Неудобно, правда, да и процесс сравнительно долгий. В конце концов я получил полную расшифровку собственного генома (тьма-тьмущая информации, запомнил с трудом, хотя память у меня теперь что надо!), осознал и понял: экспериментировать можно всю оставшуюся жизнь. Брунгильда (на самом деле ее звали показательно: Ева) посоветовала особо не увлекаться, мол, человеком быть и привычнее, и приятнее.
Через несколько месяцев я наконец-то выбрал самый, на мой взгляд, любопытный курс – биоскульптуру и поселился на «мифологическом» факультете, как неофициально именовался отдел, занимающийся конструированием нестандартных организмов, сиречь тварей, которые не могли появиться на свет в результате естественной эволюции.
Чужаки были весьма оригинальным народом с очень богатой фантазией. Учтем, что в те времена (примерно плюс девятьсот сорок лет от Катастрофы) они расселились по доброму десятку тысяч систем. На мой предвзятый взгляд воспитанника техногенной цивилизации, некоторые сообщества будто соревновались друг с другом в экстравагантности, граничащей с легкой сумасшедшинкой.
Однажды меня отправили на Меркуриум (не путать с Меркурием в Солнечной системе!) – уточнить план заказа, причем Ева-Брунгильда мимоходом упомянула, что они там… ну… слегка того. Ни о чем беспокоиться не следует, тебя сразу проводят в представительство Граульфа, там работают наши сотрудники. Не упусти заказ, это ценные клиенты!
Задание ответственное, тем более что я впервые отправлялся в другой мир по направлению Университета. И разумеется, испытал жуткое потрясение. Впору вспоминать любимую фразу доктора Гильгофа – «Так не бывает!».
О Меркуриуме мне сообщили только общие сведения: численность населения колеблется в пределах двух миллионов человек, государственное устройство неофеодальное, экономический тип аграрный, развитая система гуманитарного образования. Природные условия – 9,7 по десятибалльной шкале, социальные – 10 ровно. Последнее звучало маловероятно, поскольку даже на благополучнейшем Граульфе социальные условия, то есть совокупность доступных каждому благ, не превышала 8,4 балла, а приснопамятный Гермес времен до Катастрофы я оценил в 4,2! У них там что, коммунизм построили? Тогда при чем здесь какой-то загадочный «неофеодализм»? Кстати, планетарных баз данных на Граульфе нет – Чужакам они просто не нужны, они и так все обо всем знают.
Очутившись на Меркуриуме за два прыжка, я вывалился из промежуточного «кармана» Лабиринта в глухую холодную ночь и нешуточно растерялся. Во-первых, где обещанные встречающие? Во-вторых, что это за место такое? В-третьих – здесь сыро!
Я и впрямь вымок до нитки за первые же несколько секунд – с небес щедро поливало ледяным дождем, низкие черные облака прошивали молнии, грохотало так, что земля тряслась. Во вспышках молний я различил широкую реку, на берегу которой находился, справа – крутой холм или скалу, на вершине которой расположилось очень внушительное строение, подозрительно смахивающее на крепость или замок с несколькими бастионами.
Пришлось «включить» инфракрасное зрение, иначе после первого же шага споткнешься и нос расквасишь. Регенерация регенерацией, а неприятно.
Заключение первое и пока единственное – готический роман. Именно в таких декорациях должны обитать прекрасные принцессы, заточенные злодеями в неприступные башни, доблестные рыцари, мудрые волшебники, монахи-пропойцы и прочие робин гуды. Только обнаружив несколько источников электромагнитного излучения, находившихся непосредственно в замке и зданиях окружавшего скалу городка, я слегка успокоился – цивилизация!
– Извините за опоздание. – Всадника, направлявшегося ко мне со стороны крепости, я увидел задолго до того, как он осадил коня и спрыгнул с седла. Лошадь самая настоящая, без «нестандартных способностей». – Мы зарегистрировали гравитационный всплеск на точке перехода… Я раньше вас не видел. Вы ведь с Граульфа?
– Оттуда, – кивнул я. – Может, пойдем куда-нибудь? Не на дороге же разговаривать.
– Конечно, конечно…
Отрекомендовались, познакомились. Представителя Университета звали паном Щепаном (в имени сразу угадывались западнославянские корни), трудился он при лаборатории здешнего алхимика (?!), подвизающегося при дворе его светлости. Какой-какой светлости? А вам разве не рассказали? Узнаю нашу очаровательную Еву, посылает новеньких и ничего им не объясняет! Его светлость – коронный электор Дольни-Краловицкой области князь Якуб Стржык. Хозяин сего гостеприимного замка. Я все вам растолкую. Эй, на воротах, отворяй! Не обращайте внимания, это клоны, а что грозно выглядят – так оно страже положено… Тут лестница, поднимайтесь за мной.
Я твердо решил не удивляться вообще ничему и бодро потопал наверх по каменным ступеням.


* * *

– Вы свидетель той далекой эпохи, должны знать, – добродушно гудел пан Щепан, одновременно шинкуя внушительным ножом хорошо прожаренного гуся. Обстановка располагала к неторопливым беседам: снаружи, за деревянными ставнями, шумел дождь, а комнате было тепло, пылал камин, светились тусклым золотом корешки книг в огромных шкафах и колебались огоньки свечей. Электричества в замке не было. – Признаться, ни в жизнь бы не поверил, что вы один из Первых… Меркуриум – мир традиций и редкостного консерватизма, здесь хорошо помнят историю. Именно историю, а не легенды, которыми она обросла с течением времени. На Земле перед Катастрофой зоны чрезвычайного командования располагались в крупнейших городах Российской и Германской империй, так?
– Так. Механовирус мог распространиться по довольно широкой полосе от Рейна до Тихого океана.
– Вот видите? Естественно, что абсолютное большинство выживших были европейцами, русскими и, частично, азиатами-монголоидами с Востока. Чехия тогда входила в состав Кайзеррейха, Силезию и часть Померании германцы вернули себе после реставрации монархии, а там хватало славянского населения… Сообщество Меркуриума создано выходцами из Центральной Европы – немцы, поляки, чехи, немного венгров. Большинство были военными, их не успели эвакуировать, плюс семьи, часть гражданских, которым посчастливилось заразиться. А теперь вспомните, кто составлял основной костяк армии Германской империи? Дворянство, как наследственное, так и титульное, жалованное, – монархия предпочитала опираться на определенное высшее сословие, на урожденную или искусственно созданную после всех революций элиту. Элита и уцелела. Потом началось формирование нового общества, расселение по иным мирам. Хотите, я покажу вам книги, наши хроники? Узнаете много интересного о первом постапокалиптическом столетии…
– Давайте в следующий раз. Меня гораздо больше интересует, почему Меркуриум стал именно таким. Нарушены все известные законы социального развития, реэволюция, если угодно, возврат к архаичной и доказавшей несостоятельность незнамо сколько веков назад общественно-политической формации!..
– В новых условиях прежние схемы не годятся. Изменился срок жизни, а значит, и демографическая ситуация. Детей рождается значительно меньше, численность стабилизировалась, – как думаете, почему нас так мало, всего два миллиона с небольшим? Учитывайте, что природа любит баланс, равновесие, – если бы новое человечество плодилось с такой же быстротой, как и наши уважаемые предки, возникли бы проблемы. Но нет, репродуктивная способность женщин изменилась, овуляция не чаще чем раз в пять лет, хорошо хоть срок беременности прежний. Вот вам одно из последствий «библейского совершенства». То же и с социологией в различных мирах – каждое сообщество живет так, как ему нравится, и так, как наиболее удобно. Меркуриум остановился на идеальной феодальной схеме. Все люди, homo sapiens, только дворяне. На полях работают клоны или андроиды.
– И у вас не возникает моральных терзаний насчет того, что эксплуатировать других разумных существ несколько неэтично?
– Эти разумные существа изначально запрограммированы на выполнение определенных функций. Нашим клонам-крестьянам нравится пасти коров или выращивать хлеб. Они выполняют эти обязанности с радостью.
– Но полноценными людьми не считаются?
– А что, в любом другом феодальном обществе смерды полноценными людьми считались? Они прекрасно живут, в чистоте и сытости, не мыслят ни о чем другом кроме изначально предназначенного им труда. Кроме того, полноценные люди – это мы с вами, а эти… Они всего лишь рабочая сила, призванная обеспечить элиту всем необходимым.
– В мои времена вас обвинили бы в социальном расизме.
– К счастью, мы живем в другие времена. Вы находитесь на Меркуриуме всего два часа, а уже делаете далеко идущие выводы? Не судите да не судимы будете. Помните, кто это сказал?
– Помню. Я не собираюсь судить, пан Щепан. Просто это немного… необычно.
– Конечно, у вас совершенно другое мировоззрение. Хотите посмеяться? Сообщество Меркуриума в настоящем виде появилось благодаря шутке. Игре. Когда-то здесь хотели построить цивилизацию, почти аналогичную земной, – высокие технологии, обмен информацией… Несколько умников, родившихся уже после Катастрофы и воспитанных в духе дворянских традиций сгинувшей Империи, решили усугубить эти традиции, довести их если не до абсурда, то до крайности, кажущейся нелепой. Они предложили: а давайте поиграем в летописное Средневековье? Со всеми необходимыми атрибутами?
– И что они выдумали?
– Очень просто. На базе биофабрик создадим клонов, которые построят нам несколько замков в самых живописных местах, на Граульфе или Юноне-II нам сделают чудовищ, мы наденем доспехи и начнем спасать прекрасных дам от людоедов и драконов… Сначала это было всего лишь игрой нескольких десятков маргиналов. А потом начали втягиваться все остальные – интересно же! Игра с ненулевым результатом, поскольку нет никаких гарантий, что дракон тебя не сожрет.
– Ни-че-го себе, – сказал я и потянулся к серебряному кубку, наполненному вкуснейшим ягодным вином. – Это же надо было суметь так заиграться!
– Игра со временем превратилась в обыденную жизнь, – усмехнулся пан Щепан. – Людям это понравилось, и понравилось всерьез. У нас несколько тысяч дворянских семейств, девять стран со статусом королевства! Не надо думать, что все и каждый сломя голову гоняются за чудовищами или освобождают девиц из плена: есть наука, самую малость высокотехнологичных производств, лучшие учебные заведения, – причем изучают там классические дисциплины, о которых в других мирах давно забыли! Философия, схоластика, риторика, христианская теология… Интересующиеся приходят учиться в наши университеты и школы с других планет, многие остаются очень надолго или навсегда. Если принимают правила игры, конечно…. Меркуриум может подарить человеку мечту – идеальное, а не идеализированное Средневековье.
– Идеальное? – усомнился я.
– Ну хорошо, почти идеальное – неприятных инцидентов тоже хватает. Здесь каждый найдет свое место. Хочешь быть студентом? Содержателем кабака или, прошу прощения, борделя? Священником? Хочешь заняться ремеслом или повоевать? Извольте. Достаточно лишь знать законы и выполнять их. Выполнять правила игры, которая, повторюсь, постепенно стала реальной жизнью. Мы уже не мыслим себя без сказочно-мифологического антуража. Это прочно и навсегда вошло в сознание общества, в менталитет. Вы знаете, пан Николай, какой менталитет наиболее силен и стоек? Всегда?
– Скорее всего, именно социальный.
– Неправильный ответ! Мифологический! Нет ничего сильнее атавистических страхов предков, унаследованных нами генетически. Реальны эти страхи или нет, существовали тысячелетия назад сказочные существа, которых боялись люди, или нет – это детали! Важно то, что мы воссоздали мифологический мир с помощью биотехнологий наших коллег из других систем. Все искренне полагают, что здешняя чертовщина неотъемлема и обязательна, даже сравнительно бестолковые клоны! Первопоселенцы, второе и третье поколения Меркуриума, относились к этому как к игре. А все следующие – уже как к реальности. Я вас рассмешу, но девяносто девять процентов обитателей планеты верят в искусственно создаваемую сказку!
– А последний процент?
– Последний процент эту сказку создает. И мы с вами в этом числе. Так что вы имеете сказать по поводу заказа его милости князя Университету Граульфа? Давайте обсудим.
– Давайте. Теперь я понимаю, почему Ева говорила о том, что жители Меркуриума – ценные клиенты.
– Весьма, весьма ценные, пан Николай!


* * *

Раньше я не имел никакого представления о понятиях «ограниченная разумность», «корректированная разумность» или «управляемая разумность», непосредственно относящихся к живым существам. Век живи, век учись…
Утро оказалось солнечным, мрачноватое настроение, вызванное ночной грозой, улетучилось. Пан Щепан уложил меня спать в гостевой комнатке при «резиденции алхимика», каковая занимала двухэтажную пузатую башню, нависшую над самым обрывом, – проснувшись и первым делом открыв ставни, я увидел далеко внизу голубую ленту реки, лесистые холмы и очаровательный, ну прямо игрушечный, городок с черепичными крышами и несколькими церквями: у них тут вполне веруют в Господа Бога (какая-то разновидность католицизма). Щепан упоминал даже про местного архиепископа. Очень надеюсь, что восстановить инквизицию обитатели Меркуриума не додумались, – я в такие игры не играю!
Заявились двое слуг, принесли завтрак и новую одежду. Мой наряд был чересчур вызывающ, на Граульфе любят эргономичный костюм и яркие цвета, на фоне беленого холста и темных суконных плащей эпохи «неофеодализма» я выглядел бы сущим попугаем. Неприлично-с…
Одеждой я остался доволен – мягкая тонкая кожа, натуральные ткани, только покрой необычный и пуговиц на курточке три десятка. Но гораздо больше меня заинтересовала прислуга. Значит, вот какие они, клоны Меркуриума!
– Что новенького? – с легкой развязностью осведомился я у клона, расставлявшего на деревянном столе плошки и чашки. Выглядел он совершенно как обычный человек, никаких внешних отличий.
На своего собрата, застывшего у дверей, клон походил лишь весьма отдаленно – во время ночной беседы со Щепаном я выяснил, что «люди с корректированной разумностью» (надо же, и у феодалов политкорректность в ходу!) не должны быть одинаковы внешне. Эдак можно с ума сойти, увидев толпу абсолютно идентичных пейзан – приближение к реальности должно быть максимальным (хотя я никак не мог разделить «приближение» и непосредственно «реальность», в этом мире вся жизнь – игра). Эмбрионы клонов еще до рождения подвергаются РНК-коррекции, что отражается на их внешности, темпераменте и характере, – на Земле любой пламенный борец за права человека скончался бы на месте от инфаркта, услышав о столь злодейском попрании означенных прав и циничном надругательстве над всеми возможными и невозможными общечеловеческими ценностями и свободами личности – клоны все-таки разумны, хоть и «ограниченно». А мы даже к андроидам относились как к полноценным людям!
Жуть берет, чесслово! Умельцы с Меркуриума запросто создали еще одну человеческую (скорее – псевдочеловеческую) расу – расу прислуги. И не испытывают никаких угрызений совести, так, мол, и надо, все довольны. Вот и объяснение, почему по социальной шкале планета набирает десять баллов – «настоящие люди» обеспечены всем, а «ненастоящие» на них пашут.
Впрочем, лезть в здешний монастырь со своим уставом я не собираюсь, это не мои проблемы.
– Сегодня отличная погода, сударь, – вежливо сказал клон. – Пан Щепан просил передать, чтобы вы после завтрака спустились вниз, в лабораторию. Если угодно, я вас провожу…
Есть не хотелось, я выпил горячий травяной отвар с медом, игравший здесь роль утреннего чая, прожевал кусочек холодного мяса, вытер руки услужливо поданным полотенцем и встал со стула:
– Пойдем, покажешь, что где находится. Ночью я ничего толком не разглядел.
Для начала прогулялись на двор и посетили удобства. Вполне цивильные удобства, замечу – неистребимый аромат выгребной ямы присутствует, но не раздражает. Они про канализацию нарочно забыли? Ради исторической достоверности? Точно, психи!
Замок, сложенный из огромных базальтовых глыб и желтоватого кирпича, нависал надо мной слегка угрожающе – очень внушительная постройка, прямо-таки эпическая! Попозже надо будет осмотреть крепость более детально. К естественным запахам двора примешивалась и откровенно химическая вонь, тянуло со стороны пристроек, расположившихся у подножия башни. Спросил у клона, чем пахнет. Получил четкий ответ: ихняя милость колдун или его подмастерья опытами занялись с утра пораньше.
– Колдун? – Я произнес это слово вслух, пытаясь взять в толк, что конкретно имеет в виду слуга. Весело они тут живут, дышат полной грудью, что называется. Впрочем, какой феодализм без колдовства?
Клонам вход в лабораторию был запрещен, мне лишь указали на нужную дверь. Вошел. И раскрыл рот.
Вот это «антураж», это я понимаю! Хоть кино снимай! Ряды колб и реторт на длинных столах, полыхают синим огнем горелки, булькают отвратительные видом и запахом жидкости, на полках – коллекция разнокалиберных хрустальных шаров и каких-то амулетов, чучело крокодила под потолком, пучки сушеных трав, черепа неизвестных мне животных, которых при жизни вполне можно было бы назвать «чудовищами». Стопки зачитанных фолиантов на полу, креслах и подоконниках, неподъемные тома в деревянных обложках с золотыми и цветными камушками…
– Нравится? – Пан Щепан, в берете с пером и фартуке, вынырнул из-за стойки и расплылся в довольной улыбке. – Все гости из других миров слегка ошалевают, увидев эдакую красотищу…
– Но зачем?.. – Я бессильно опустился на лавку и с трудом подавил смех. – Каков глубинный смысл этого балагана? Философский камень ищете?
– Ничего подобного. Обстановка, бесспорно, архаичная, но под внешним камуфляжем прячется вполне современная техника. Отсюда мы наблюдаем за обстановкой в радиусе до тысячи километров, прислеживаем за вашими кошмарными творениями…
– Почему же кошмарными? – обиделся я. – Знаете, сколько с ними возни?
– Гораздо лучше, чем вы, – фыркнул пан Щепан. – Я учился на Граульфе и не имею особых предрассудков, но остальные-то верят, причем искренне. Некоторых ваших питомцев вполне можно приравнять к биологическому оружию массового поражения.
Я знал, о чем говорил пан, – полночи условия нового контракта обсуждали! Заказец был порядочный, самый крупный за последние годы. В Университете постоянно вздыхают насчет того, что неофеодальные миры можно по пальцам пересчитать, нормальные-то люди нашими «экспериментальными образцами» мало интересуются. То ли дело «мифологический менталитет», требующий драконов, мантикор, метаципленариев и прочих безобразных страшилищ, которых мы поставляем оптом и в розницу романтическим идиотам! Биоскульптура – наука перспективная!
– Пан Щепан, как вы отнесетесь к одной маленькой просьбе? – решился я. – Можно пожить у вас подольше? Хотелось бы освоиться, приглядеться…
– Правила игры, друг мой, – помощник алхимика покосился на меня хитро. – Правила игры! Будете ходить в церковь на мессу? Кланяться его светлости? Бузить в кабаках с вагантами?
– Последнее мне особенно нравится.
– Оставайтесь. Только предупредите Еву. Ваша помощь в работе с новыми образцами будет незаменимой!


* * *

Коммерции в чистом виде у Чужаков нет. Людям, которые владеют всеми богатствами Вселенной, не нужны деньги. Основа межзвездной экономики – обмен. Наш Университет получает генетический материал и необходимые технологии более чем из пятисот систем, взамен поставляя уникальную биологическую и нанотехническую продукцию, аналогов в мирах Чужаков не имеющую.
Надеюсь, вы поняли, чем конкретно мы занимаемся. Отдел биоскульптуры, в котором трудится уйма народу (причем практически все – ради идеи и удовольствия), экспортирует наших уродцев в самые отдаленные системы. Спектр запросов у клиентов огромен. Ребенку нужна собака-сопровождающий, которая может вместе с ним ходить по Лабиринту сингулярности. Кому-то требуется биокомпьютер в виде домашнего животного, своеобразный зверь-секретарь. Военные с Xi Sco-А хотят получить боевых тварей для испытательных полигонов (далеко не все Чужаки являются пацифистами, да и близкое соседство с настоящими чужаками, «зелеными человечками», вынуждает заботиться о безопасности). Другие желают заказать искусственных хищников, которым придется противостоять хищникам обыкновенным, – в мирах наподобие Ассура хватает клыкасто-когтистых эндемиков, не отличающихся ангелическим нравом.
И так далее. Меркуриум, ранее ничем не отличавшийся от большинства планет с углеродной жизнью, развивавшейся по одному из «дарвиновских» типов, со временем был заселен таким количеством биоконструкторской нечисти, что я только диву давался, листая каталог, хранившийся у пана Щепана. За столетия непрерывного внешнего воздействия на естественную биосферу планеты сформировался уникальный живой мир, многие твари могли размножаться.
Менталитет «сказки» требует, чтобы сказка сопровождала человека постоянно, этого же требовали и сами обитатели Меркуриума, вернее, та их небольшая часть, которая руководила созданием «мира легенд» – несколько десятков высших дворян, старейших, тех, кто первым начал эту невероятную игру. Есть пруд? Значит, в нем должен обитать водяной. Да и какой лес без лешака, а гора без кобольдов? Домовые? Ничего особенного, берем низших приматов, на генетическом уровне изменяем внешность, повышаем IQ, РНК-программируем на выполнение определенных функций (лошадь расседлать