тому же – стражи лучшие воины. Как в случае разрыва, так и во время вторжения, они должны быть рядом с Иилом, иначе времяне могут поставить решения старца под сомнение. Люди называют подобные фокусы политикой.

– В таком случае старец должен быть благодарен землянам за науку, – кивнув, заметил отступник. – Стражи, как я понял, не посмели отказаться, хотя, и не дали прямого положительного ответа?

– Верно, – согласился ученик. – Но они обязательно вступят в игру. Рано или поздно.

– Лучше бы – поздно, – медленно проговорил собеседник.

– Я раздумывал о том, можно ли повлиять на Совет Равных, – понизив голос, чтобы не мешать размышлениям отступника, произнес Пятьсот второй, – и пришел к выводу, что это нереально.

– Верно, – встряхнувшись, ответил отступник. – Совет полностью доверяет Иилу. А посему выходит, что стратегическое преимущество принадлежит старцу и его армии. Земляне бессильны помешать Зверю и почти наверняка не смогут сопротивляться агрессии воинов Времени. Особенно если вызванная разрывом спирали катастрофа и вторжение нашего войска произойдут одновременно.

– Меня просто трясет от ощущения собственного бессилия, – ученик нервно взмахнул крыльями и потряс головой.

– Все не так плохо, – загадочным тоном заверил его собеседник. – Проникнуть в Пространство и подготовить людей мы вряд ли успеем, на это нам просто не хватит единомышленников, а вот опередить Совет и договориться со Зверем нам вполне по силам.

– Зверь спит, –Возразил ученик, – но, даже если он проснется, от этого будет мало прока. Стражи наложили на его память четырехуровневый блок. Мы не сумеем пробиться сквозь эту защиту, а тупая тварь, которой является Зверь с выключенным сознанием, пользы нам не принесет.

– Я, как и ты, знаю одно из истинных Слов, – посерьезнев, напомнил ученику отступник. – Мы придем к колыбели Зверя и произнесем их. Это не просто разбудит спящего, но и подстегнет его разум. Я верю в скрытые силы этого существа, поскольку не однажды слышал от предков, кем он был до того, как его обуздали стражи. После мы разыщем и разбудим его самку, которая всколыхнет в Звере сильную волну эмоций, ну и, в конце концов, мы приведем его сюда, в подвалы, и откроем ему остальные десять Потерянных Слов. Не уверен, что эти мероприятия смогут избавить спящего от всех уровней блокировки, но два или даже три разрушатся точно.

– А что это даст, – ученик замялся, – кроме кучи неприятностей от Совета и множества проблем с распоясавшейся тварью?.

– Ты говоришь, как недоучка, – с осуждением произнес отступник. – Кто внушил тебе мысль о том, что без оков Зверь непременно должен превратиться в буйнопомешанного? Старец? Но ты же сам окрестил Иила политиком. Все, что ты слышал о Звере до сих пор, – ложь. Он не идеален, это верно, но разумен и вполне уравновешен. Конечно, если его не слишком донимать. Кроме того, Зверь знает нечто такое, чего как огня боятся стражи и твой учитель…

– Поэтому они и закрыли ему доступ к собственной памяти?

– Скорее всего, – согласился собеседник. – Ну так что? Ты готов?

– Мы не сможем открыто явиться к колыбели и пропеть над ухом спящего существа свои слова, – все ещё сомневаясь, заметил ученик.

– Сделаем это тайно, по очереди, – предложил отступник. – Как только Совет вынесет решение разбудить Зверя, у нас появится вполне официальное прикрытие. Ведь даже стражи будут не в курсе – кому именно поручено выполнить решение Равных. Главное – действовать быстро.

– А если не до конца очнувшийся Зверь заподозрит неладное и откажется пойти с тобой в подвалы? Ты намерен обрисовать ему сложившуюся ситуацию?

– Это займет слишком много времени, – собеседник покачал головой. – В конце концов, наша основная задача – заставить Зверя думать и вспоминать, а значит, мы можем предпринять любые шаги, лишь бы он пришел в себя. Например, если он заупрямится, мы просто столкнем его в Пространство. Против такого взрыва эмоций не устоит ни один блок, пусть его установят трижды стражи! Земля! Прекрасное место для отдыха и восстановления душевных сил! Он ещё и полюбит этот ненавистный Иилу и стражам мирок, вот увидишь…

– Но, в таком случае, проснувшееся чудовище может принять сторону людей, – неожиданно для себя вывел Пятьсот второй, – и это перечеркнет все планы старца…

– Беру свои слова обратно, – довольным тоном произнес отступник, – ты не такой уж «недоучка», а вполне сообразительный юноша. В Пространстве, да ещё над планетой, Зверь практически непобедим, и я уверен, что это он вспомнит сразу, как только окажется на Земле…

– Что ж, надеюсь, вы правы, – ученик покорно опустил голову и тихо добавил: – Да поможет нам Создатель…

– Никакого Творца не было и нет, – вновь похлопав Пятьсот второго по плечу, ответил собеседник. – Сказки все это, дружище…




Глава 8.

МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. ПОДОЗРЕНИЯ


– Дарья, ты спишь? – Голос Романа был каким-то странным.

– Теперь уже нет, – Даша приложила телефонную трубку к другому уху и недовольно взглянула на часы. – Ты с ума сошел, Ромео? Три часа ночи! Звонить в такое время – самое свинячье свинство!

– Просыпайся немедленно, – Роман почему-то перешел на шепот. – Профессура накачалась до бровей, а я, если не поделюсь тайной хотя бы с тобой, не доживу до утра!

– Что-то серьезное? – Даша едва удержалась, чтобы не зевнуть. – Ты где?

– В конторе. Мне удалось построить модель артефакта! Представляешь?!

– Нет, – честно ответила девушка. – Не тяни. Что там получилось?

– Спираль… гигантская, диаметром не меньше двух единиц!

– Нашел время шутить, – Даша возмущенно фыркнула. – Тебе шеф тоже наливал?

– Более того, – продолжил Роман, словно не замечая её ироничного комментария, – то пятно, помнишь? Я обработал его изображение на новой машине!

– Кто тебе позволил прикасаться к секретной технике?! – Даша окончательно проснулась и села в постели. – Ты же можешь вылететь из проекта в два счета!

– Это того стоит! – заверил Роман. – Приезжай, сама все увидишь!

– Сейчас ночь, – возразила сотрудница. –Нельзя потерпеть до утра?

– Утром сменится охрана, и к новому компьютеру нас не подпустят на пушечный выстрел! Приезжай, это действительно того стоит!

– Ты уверен? – с сомнением спросила Даша, между тем уже нашаривая одежду.

– Клянусь лысиной шефа!

– Тогда дело действительно серьезное, – согласилась девушка. – Еду.

Даша была уже на пороге, когда её домашний компьютер пискнул, оповещая хозяйку о том, что ей пришло сообщение по электронной почте. Сначала девушка хотела вернуться, но потом решила, что это дурная примета, и, захлопнув дверь, торопливо спустилась по лестнице.

Для четырех утра в холле конторы было подозрительно людно. Даша протолкнулась сквозь толпу охранников и подошла к бодрому и свежему, словно его и не будили посреди ночи, Андрееву. Подполковник как-то странно взглянул на сотрудницу и, взяв её под локоть, отвел в сторону.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Даша.

– Кто-то взломал систему секретной машины, – пояснил военный.

– Кто-то из наших? – осторожно спросила девушка.

– Нет, – Андреев покачал головой. – Все произошло в Сети.

Даша с облегчением вздохнула и приподнялась на цыпочки, пытаясь увидеть среди толпы знакомую фигуру.

– А где Ромео? Он звонил мне отсюда…

– Давно?

– В три… Сказал, что ему удалось построить модель артефакта и расшифровать пятно…

– И что он увидел? – заинтересовался Андреев.

– Он не признался, – девушка развела руками. – Попросил приехать и убедиться, что это не бред…

Подполковник задумчиво кивнул и отвел глаза.

– Что? – Даша встревоженно схватила его за руку. – Что-то с Ромой?

– Кроме взлома системы, произошел ещё и другой неприятный инцидент, – с сочувствием ответил военный. – Кто-то проник в контору и похитил диск…

– Вот это да! – Девушка изумленно вытаращилась на Андреева. – Нет, Ромео не проникал, он отсюда даже и не выходил! Зачем ему похищать запись?!

– Да, Роман здесь ни при чем, – согласился офицер, – он скорее всего видел злоумышленника, и тот поспешил избавиться от свидетеля… К сожалению, ваш сотрудник погиб.

– Не может быть! – Даша охнула и прикрыла рот рукой. – А старички?

– С ними все в порядке, – успокоил её подполковник. – Их сейчас допрашивает молодой человек из органов… майор Корнилов, кажется. В кабинете начальника охраны лаборатории…

Этот горький и тяжелый день показался Даше самым длинным в жизни. Бесконечные вопросы, рапорты, участие в следственных мероприятиях вымотали её до предела, и, приехав домой, она хотела лишь одного – упасть на кровать и забыться. Впрочем, переступив порог квартиры, девушка почувствовала себя немного лучше, и ей не пришлось долго раздумывать, чтобы понять, что без горячей ванны все же не обойтись. Пока набиралась вода, Даша успела приготовить кофе и даже проглотить нечто вроде наспех скомпонованного бутерброда, но настоящее удовлетворение принесла именно горячая ванна с душистой пеной. Водные процедуры оказали настолько благотворное влияние на её уставший организм, что девушка смогла добрести до компьютера и проверить содержимое «почтового ящика». Там было лишь одно сообщение, но, когда Даша его прочла, сонливость отступила, словно её не было вовсе. Письмо пришло в тот самый момент, когда хозяйка покидала свою квартиру, и содержало пару картинок, а также текст из одного слова:

«Зверь…»

К чему имела отношение такая странная подпись, Даша не понимала. Ведь на первой картинке вращалось аксонометрическое изображение спиральной пружины, а на второй чернела какая-то клякса, словно взятая из теста Роршаха. Даша долго изучала странные картинки, но к определенному выводу так и не пришла. Что хотел сказать Роман? При чем здесь какой-то «Зверь»? И почему покойный коллега написал это слово с большой буквы? Даша скопировала информацию на дискету, а затем стерла в компьютере и послание и Упоминание о том, что оно приходило…




Глава 9.

ВРЕМЯ. РЕШЕНИЕ


Мне больше не хотелось спать, но безделье меня тяготило. Я прогулялся поперек пока ещё узкого витка вероятностей от одного края к другому и, не найдя в таком занятии ничего интересного, задумался. Мне не давало покоя мое пробуждение. Слишком уж оно было странным. Просветление все не наступало, а как ускорить этот процесс, я не знал. Мучаясь от избытка свободных мгновений, я спустился по спирали к тому моменту, в котором старец, после «тайной вечери» со стражами, отправился отдыхать. Здесь ничего интересного больше не предвиделось. Я потянул носом воздух и двинулся по следу Иила, но не беспечно вертя головой по сторонам, а внимательно рассматривая протекающие на этом витке события. Очень скоро я убедился, что в подобной тактике есть определенный смысл. Буквально через сотню шагов я неожиданно обнаружил, что почтенный старец так и не добрел до своего жилища, а вновь завернул в какое-то общественное заведение. Это было нечто вроде клуба для проведения бесед и диспутов. Немного подстегнув свои недавно обнаруженные способности, я сосредоточился и выделил из потока мыслей и образов те, что принадлежали интересующим меня субъектам. Вернее, одному из субъектов. Мыслей старца я, как ни старался, уловить не смог. Тем не менее с первых же секунд мне стало понятно, что Иил беседует с одним из своих учеников, который только что вернулся и разведки.

«Как интересно, – подумалось мне. – Если я способен перемещаться по собственному миру почти так же легко, как эти крылатые, следовательно, мне должны быть доступны и прочие таланты? Этот парень вернулся из второго мира, означает ли это, что я тоже могу выходить за пределы Времени?» Вопросы были действительно захватывающими, но я решил сначала выслушать «мнение специалистов». Я приблизился к двери и обнаружил, что теперь позиция позволяет улавливать не только мысли, но и звуки, а также видеть интересующих меня крылатых прямо с улицы, не входя внутрь здания.

Ученик поклонился и, не слишком вежливо опустив приветствие, произнес:

– Я сделал все, что смог, учитель…

– Но этого оказалось мало?

– Скорее всего, – уверенно ответил Сто пятый. – Мы выбрали слишком критический момент Настоящего. Нам следовало уйти на пару витков в прошедшее Время и прервать эксперимент в самом начале…

– Я понимаю, – остановил его Иил, – но все эти два года-витка с проектом было связано слишком много побочных вероятностей. Лишь когда эксперименту присвоили статус совершенно секретного, с него осыпалась шелуха и появилась возможность сохранить наше вмешательство в тайне от людей.

– Да, вы правы, учитель, но я боюсь, что, заботясь о соблюдении конспирации, мы опоздали, – скептически заметил ученик. – «Соединением миров» может оказаться не вступление человека на поверхность спирали, а непосредственно разрыв ткани Пространства. Что, если выхода гравитонного корабля в Бездну уже достаточно для запуска механизма пресловутой катастрофы?

– Будем надеяться, что ты не слишком близок к истине, – задумчиво ответил старец. – Какие ты принял меры?

– Испытания закончатся неудачей. Я позаботился об этом несколько земных минут назад, Когда возвращался на спираль, – безликий взялся за рукоять своего меча и, вынув его из ножен, указал на крупную зазубрину у самого основания клинка. – Связь с кораблем прервана и уже никогда не восстановится. Обломки пресловутого гравитонного двигателя превратились в космический мусор. Все видеозаписи и отчеты уничтожены. Человек, который мог догадаться о сути увиденного землянами артефакта, мертв. Если люди и рискнут продолжить научные изыскания по опасной для нас тематике, то на создание второго прототипа у них уйдет не меньше года. Это приличный запас времени – почти виток.

– И все-таки ты не смог убедить их в полной бесперспективности проекта, – уточнил Иил.

– Пока в их душах остается хотя бы проблеск надежды – они не сдаются, – ученик развел крыльями в стороны, – здесь мы бессильны.

– Значит, год? – Старец задумчиво наклонил голову и вздохнул. – Нет, Сто пятый, это не выход. Оттягивая неизбежное, мы лишь ослабляем самих себя, свою решимость пойти на крайние меры и восстановить извечное равновесие между мирами! Нет и ещё раз нет! Мне тяжело это говорить, но время пришло. Пора будить Зверя…

– Это очень серьезный шаг, – попытался возразить ученик.

– Я все прекрасно понимаю, – спокойно ответил Иил. – Сначала я созову Совет…

– Совет принимает лишь отсроченные решения, – вновь возразил учителю Сто пятый. – До вступления его постановления в силу пройдет немало шагов. Что, если за этот отрезок Времени земляне все же одумаются?

– Возможно, однако я не верю, что ситуация изменится, – ответил Иил, – не то у людей воспитание. Но, в любом случае, несколько десятков шагов в запасе у тебя есть. Продолжай свою работу. После заседания Совета я пришлю тебе в помощь Пятьсот второго.

– Да, надежный подручный мне не помешает, – согласился ученик. – Но почему не сейчас?

– Если я приду на Совет совсем без учеников. Равные могут встревожиться, – пояснил старец. – Все должно выглядеть буднично, обыденно и достоверно, вплоть до времени «Ч»… Чем внезапнее перемены, тем легче управлять растерянной толпой. Даже Равные должны пребывать в неведении о наших истинных намерениях до самого последнего момента…

– Вы великий стратег, – с уважением произнес ученик и поклонился.

– Ступай, ступай, – снисходительно ответил Иил, – человеческое тело нельзя оставлять без сознания надолго. В нем ведь может проснуться прежняя личность…

– Я уничтожил её, – возразил Сто пятый.

– Ты пока ещё по-детски наивен, – старец вздохнул. – Чтобы не вызывать подозрений у окружающих, ты оставил внутри тела память прежнего человека, а значит, и большую часть его разума. Я уже не раз сталкивался с ситуациями, когда «оболочке» оказывалось вполне достаточно этого для полного восстановления утраченной власти над собственным «я». Мы были не в силах справиться с такой могучей волей, и почти всех подопытных пришлось уничтожить. Это было давно, во времена великих экспериментов, но к процессу вселения в чужую суть я до сих пор отношусь с легким предубеждением.

– Вы говорите о расе зверей? – поинтересовался ученик.

– О совершенно вымершей расе, – с фальшивым сожалением подтвердил старец.

– Звери – это не люди, – самоуверенно заявил Сто пятый. – С двуногими ещё ни у кого из наших разведчиков не возникало подобных проблем.

– Все когда-нибудь случается впервые, – изрек учитель и махнул рукой. – Будь внимателен…

Я бесшумно покинул Настоящее и вернулся на свой виток в Будущем.

«Вот ведь паразиты эти крылатые! – Внутри меня все просто кипело. – Время великих экспериментов! Выходит, они извели всех зверей, пытаясь вселиться в их оболочки?! Но с какой целью?! Что за странный научный метод?»

На спирали происходило нечто странное, это было понятно. Имея в голове полнейшую кашу из обрывочных воспоминаний и смутных догадок, вникнуть в суть происходящего я не мог, но был уверен, что под чутким руководством Безликих жизнь на пружине стремительно катилась под уклон. Придя к такому выводу, я задумался и попробовал сопоставить факты. Я никак не мог взять в толк, зачем времяне лезут ещё и во внешний мир, если у них полно скрытых проблем на пружине? Почему так опасен научный проект землян для Времени? И почему за него следует карать все человечество? Просто так будить Зверя на спирали было не принято, а значит, дело предстояло серьезное… Серьезное и странное… Впрочем, чтобы узнать побольше, мне наверняка следовало всего лишь набраться терпения…




Глава 10.

МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. КОРНИЛОВ


– Да поймите вы, товарищ майор, то, что произошло ночью, не может быть связано с внутренней борьбой за лидерство в научной области, – Иван Иванович нервно протер очки и снова водрузил их на переносицу. – Гравитонными двигателями занималось исключительно наше конструкторское бюро. Испытательная лаборатория также принадлежит нашему ведомству. Что нам делить? Нет, это все происки врагов! Наглая провокация иностранных разведок!

– Давайте я сам решу, чья это провокация, – майор Корнилов поморщился. – Нам требуется отработать максимальное количество версий. Мы уже обсудили с вами личные качества участников проекта, и теперь я хотел бы услышать ваше мнение о других заинтересованных лицах. Например, о подполковнике Андрееве.

– Респектабельный молодой человек, – руководитель проекта пожал плечами. – Мне его представили как адъютанта самого министра обороны.

– Кто представил?

– Начальник научного комплекса, кажется, или его заместитель, – ученый задумался. – Или позвонил кто-то, я, честно говоря, не помню.

– Придется вспомнить, – строго сказал Корнилов. – Иначе это будет зафиксировано как грубейшее нарушение режима.

– Ну зачем сразу – нарушение?! – Иван Иванович заволновался и, нахмурив брови, сделал вид, что вспоминает. – Заместитель начальника, точно!

– Какой из замов? – дотошно поинтересовался майор.

– Как раз по режиму, – гордо ответил ученый. – Так что здесь никаких нарушений нет.

– Это мы ещё проверим, – пообещал Корнилов. – Ну и как вы отнеслись к такому «вмешательству извне»?

– Как отнесся? – Руководитель удивленно взглянул на майора. – Нормально. Наш центр принадлежит Министерству обороны, так почему я должен возражать против присутствия военных?

– Даже на закрытых совещаниях?

– Даже на них, – согласился Иван Иванович.

– И вас не смутило, что Андреев не специалист, а какой-то там адъютант?

– Не «какой-то там», а самого маршала, – ученый поднял вверх указательный палец. – Внимание высшего руководства к такому грандиозному проекту вполне объяснимо, и я не видел повода, чтобы искать подвох… Так вы подозреваете, что преступление совершил…

– Стоп! – резко оборвал его Корнилов. – Я пока.лишь собираю информацию. И все же, разве то, что вместо специалиста к вам пришел, грубо говоря, клерк, вас совсем не удивило?

– В нашей стране, чтобы спокойно закончить любую работу, даже забивание гвоздя, лучше ничему не удивляться и не задавать лишних вопросов, – назидательно ответил Иван Иванович. – В противном случае очень скоро на пороге объявляетесь вы или ваши ясноглазые коллеги, а уж тогда времени на дела не остается вовсе… Допросы, кутузки, лесоповал…

– У вас какое-то устаревшее представление о спецслужбах, – майор усмехнулся, – из тридцатых годов прошлого века.

– Разве что-то изменилось? – ученый натянуто улыбнулся. – Впрочем, это уже вопросы внутренней государственной политики, а не текущего расследования, верно?

– Согласен, – Корнилов достал из кармана сигареты и, не спрашивая разрешения, закурил.

– А что касается компетентности подполковника Андреева, – вернулся к теме ученый, – мне показалось, что он вполне отчетливо представлял себе, о чем идет речь, и даже сделал пару толковых замечаний.

– Какой широкообразованный офицер, – задумчиво проронил Корнилов. – Почему же он до сих пор не руководит всем вашим центром?

– У каждого свое понятие о карьере, – ответил Иван Иванович. – Видимо, в штабных кругах подносить чай министру считается делом не таким хлопотным, но не менее почетным.

– Чай подносит ординарец, – заметил майор, – но, в целом, вы, возможно, правы.

Беседу с руководителем проекта Корнилов закончил уже затемно. Даша к тому времени отправилась домой, а больше беседовать майор ни с кем не собирался. Немного поразмыслив, он решил дать девушке несколько часов отдыха и отправился в контору. Там его дожидались оперативники из группы наблюдения.

– За принцессой смотрите? – поздоровавшись с офицерами, спросил майор и уселся за свой рабочий стол.

– С огромным энтузиазмом, – заверил один из сотрудников. – Конкурс на этот пост, как в престижный университет…

– Вы там не сильно «кобелируйте», – Корнилов скривился. – Увидит – съест на месте вместе с табельным оружием, не знаете её, что ли?

– Все в рамках приличий! – подняв обе руки, воскликнул офицер. – Дарья же нам как «сестра полка». Никаких интимных снимков. Просто страхуем боевого товарища.

– Ладно, – майор кивнул. – Теперь к делу. Где у нас Артем?

– Здесь я, – появляясь из смежного кабинета, откликнулся сотрудник.

– Надевай галстук и двигай в военное ведомство…

– Поздно же, товарищ майор, – попытался возразить офицер, – меня дальше дежурного никто не пропустит.

– Ничего, дальше тебе и не нужно, – ответил Корнилов. – Выяснишь только один вопрос: есть ли в свите их маршала некий подполковник Андреев и как с ним связаться. Соври насчет потерянной им в троллейбусе медали «За взятие продсклада» или ещё что-нибудь…

– Я соображу, – Артем рассмеялся.

– Сообрази, – майор махнул рукой. – Как что-то узнаешь, сразу звони. Теперь вы, соколы мои…

Корнилов обернулся к остальным подчиненным.

– Разрешите, я в очередной раз докажу преимущество современного подхода к решению проблем над работой по старинке, – предложил тот из офицеров, что сидел за компьютером. – Чем гонять Артема, не проще ли было обратиться к компьютерной сети?

– Кто тебя подпустит к таким сведениям? – заметил другой сотрудник, – Вдруг ты хакер?

– Обзываться каждый может, – первый офицер улыбнулся, – а мозгами шевелить – через одного, а то и двух. Я же не говорю о формальных запросах… Не смотрите на меня так укоризненно, товарищ майор, ещё ожоги получу от жгучего стыда! Ну, не самый честный способ получения данных, но кто в нашем мире совершенен? Вот, извольте! База управления кадров военного министерства, пополняется каждую неделю. Вот сейчас я нажимаю кнопочку, и, пожалуйста…

– Доказываешь, что я совершенно обоснованно руковожу тобой, а не наоборот, – заметил Корнилов. – Нет в твоей базе такого подполковника, а это означает…

– Что этот субъект никакой не военный, – предположил ещё один, молчавший до сих пор офицер, – хотя документы у него были настоящие, утром, в лаборатории, я сам их проверял…

– Или его не внесли в компьютер по той или иной причине, – продолжил первый, – например, он по особым поручениям специализируется или не успели просто…

– Вот Артем нам все и расскажет, – резюмировал Корнилов. – Подождем. Кто сегодня дежурный по чаю?

– Один минут! – с готовностью откликнулся компьютерщик. – Я вчера новый чайник получил – вот, даже инвентарного номера ещё нет – просто зверь, а не нагревательный прибор!

– Как раз зверей нам в группе и не хватало, – майор откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. – Что-то не звонит наш лазутчик…

Артем объявился через два часа собственной персоной. Он выглядел несколько растерянным, а в руках вертел обломки своего телефона. Осторожно положив испорченный аппарат на стол, он взглянул на новый чайник, а затем перевел взгляд на «дежурного». Тот молча налил сотруднику чашку крепкого кофе и бросил туда пару ложек сахара.

– Как это понимать? – поинтересовался Корнилов, указывая на останки телефона.

– Не стрелять же в них, – офицер пожал плечами.

– В кого? – Майор прищурился. – В военных?

– Сказали, что я слишком любопытный, – Артем кивнул и потер ссадину на подбородке, – хотели в подвалы утащить, едва отбился…

– Замечательно, – Корнилов хмыкнул. – Началась какая-то возня.

– Товарищ майор, – вдруг оживился компьютерщик, – поправка в базу данных пришла…

– В такой-то час? – Майор развернулся к экрану.

– Исправились, двоечники, – сотрудник ухмыльнулся. – Файл «А»… Так, посмотрим… Ну вот, теперь есть. Подполковник Андреев, офицер по связям «черт-те с кем»… Белые нитки прямо изо всех швов торчат. Чего они добиваются? Чтобы мы окончательно рассердились и проявили к ним максимум внимания? Скучают без приключений?

– Значит, так, товарищи контрразведчики, – приняв окончательное решение, Корнилов поднялся с кресла, – я свяжусь с начальством и вытрясу разрешение на разработку этой загадочной компании в окружении министра, а вы пока садитесь на хвост Андрееву. Ведите его по жизни с применением всех доступных технических средств.

– Придется подключить ещё ребят, – заметил Артем.

– Пока работайте в обычном составе, получим «добро» от директора – развернемся в цепь, – заверил Корнилов. – Все, допивайте кофе и в бой… Капиталистическое отечество в опасности!




Глава 11.

ВРЕМЯ.СОВЕТ


– Не хочу показаться непочтительным, великий Иил, но этот юноша ещё не вступил в возраст Меча. Сможет ли он воспринять наш разговор так, как и подобает мудрому созданию Творца? – Председательствующий на совещании муж вопросительно сцепил длинные пальцы и сложил руки на груди.

– Пятьсот второй – мой ученик, – коротко ответил старый Иил и властно взмахнул рукой, давая понять, что продолжения дискуссии не потерпит.

Статус ученика придавал Пятьсот второму особую значимость, хотя и не наделял его тем объемом прав, который имели рядовые, но взрослые мужи и жены. Ученик самого Иила… Это было высокое звание. С ним на плечи юноши взваливалась огромная ответственность в оправе почета и уважения, хотя и без особых привилегий, если поблизости не было учителя. Учеников не подвергали обструкции за их приближенность к Носящему Имя, просто таковы были традиции Времени. Юношам передавались великие знания, а значит, и великие тайны. Любой досужий разговор с ними мог показаться подозрительным всеведущим стражам. Что делали последние с болтунами, можно было узнать лишь из легенд, поскольку времяне никогда не нарушали правил своего мира, и наказывать их было не за что.

Двенадцать мужей из Совета Равных расположились по краям светлого круга, который символизировал очаг Знания в пустоте Бездны. Спиральный мир Времени придавал довольно большое значение символике и последовательному исполнению всех ритуалов, прочно укоренившихся за бессчетное количество витков. Так, любое совещание Совета начиналось с традиционного слова Памяти. Его произносил старейший из Равных. Сейчас это был Иил.

– Мы помним наше право и великий долг, – нараспев произнес старец, – ибо, забывая, мы обречены на совершение ошибок. Наш мир был создан Великим Существом из виртуальных флуктуации пустоты, которая сохранилась ныне только в Бездне, за Стеной Потерянных Слов, там, где нет ни Времени, ни Пространства. Поступок Творца для нас непостижим, так же, как непостижимы наши собственные мотивы для следующих за нами псов, зверей и живущих на Земле людей. Их разум слаб и не способен воспринять наш мир, а значит, они не в силах приобщиться к нам и принять участие в выработке решений. Что ж, мы избраны Создателем вершить дела от его имени во благо этих существ, и нам нести сей груз ответственности вечно. Творец нас создал и оставил. Шаг мудрый и для нас весьма значимый. Мы не можем переложить ношу ни на чьи плечи. Но мы и не пытаемся. Заветы Творца гласят, что суть мира в целесообразности, и это вовсе не обязательно понимать каждому элементу его структуры. Например, человеку. Как может его слабый, закованный в хрупкую белково-водную оболочку разум осознать масштабы воспламененной Творцом Вселенной? Разве в силах человек представить, что существует Стена, за которой нет ничего? Глядя вокруг, на происходящие в своей короткой жизни изменения, он только смутно догадывается, что трехмерная модель существования ложна, а время не столь однозначно, как показывают стрелки на часах. Взаимное расположение компонентов мироздания недоступно пониманию человека. Он не знает, что Время это целый мир, в чем-то подобный Пространству и пронзающий его спиральным стержнем от начала Вселенной до её далекой гибели. Пространство нанизано на Время и вращается вокруг него вместе с образующей Вселенную материей. Но человеку этого не постичь, поскольку его мир ограничен тем, что он видит глазами или в телескоп, и это подобно взгляду рыбки из аквариума. Она ведь тоже считает свой водоем единственным и самым главным в мироздании, а тех, кто бросает ей корм или меняет воду, она не признает ни существами, ни даже природными силами. Для неё они непостижимы, а следовательно, нереальны… Я вовсе не желаю подчеркнуть, что земляне наивны, я говорю о том, что нам следует проявлять о них особую заботу, как нам и завещал Творец. Ведь он недаром поместил Землю внутрь спирали Времени, что само по себе факт уникальный. Мы, послушные и верные творения Создателя, заботимся о его любимой игрушке с особым старанием. И вот настал момент, когда нам следует понять, не грозит ли ей очередная беда?

Иил замолчал и прислушался к наступившей вокруг пятна тишине. Его сегодняшнее вступление было необычно кратким. Настроившиеся было на скуку, Равные встрепенулись и с большим интересом склонили свои курчавые головы чуть набок. В отсутствие мимики это означало удивление, так же как у людей – приподнятые брови. Удивила Равных, конечно же, не привычная лекция об истинной структуре мира, а поворот темы, который сулил в скором времени какое-то развлечение. «Не грозит ли беда»? Если задуматься, Земле всегда что-нибудь угрожало. Реально или гипотетически – не суть важно. Для Равных нужен был только повод, а как превратить его в стройную и убедительную теорию, они знали.

– Развитие человечества уже давно идет в неверном направлении, – продолжил Иил после короткой паузы, – однако никогда ранее люди не представляли опасности для Вселенной. Они по мере сил уничтожали друг друга, губили свою планету, смешивали с грязью великое Знание, но для потрясения основ мироздания этого было недостаточно, и ничто не предвещало настоящей беды. До последнего времени. Один виток назад ситуация изменилась. Мы предприняли некоторые меры профилактики и ненадолго отсрочили развязку, но час все же пробил. Люди нашли способ проникнуть в мир Времени!

Последняя фраза была произнесена старейшиной с особыми интонациями. Впрочем, произнеси он её даже абсолютно обыденным тоном, эффект оказался бы не меньшим. Члены Совета почти одновременно сделали по шагу вперед, выражая тем самым крайнюю степень озабоченности словами Иила.

– Это грозит нашему миру настоящей катастрофой, – произнес один из них, нервно хлопнув наполовину сложенными крыльями.

– Земляне пока не осознали, насколько грандиозное открытие сделано ими, и считают, что это всего лишь новый способ преодоления Пространства, – заметил Иил, – но очень скоро они проведут первые испытания, и тогда их взору откроется спираль, а значит, они увидят и нас. В условиях планеты осмыслить наш истинный облик они не в состоянии, но, проникнув в мир Времени, люди поймут все.

– «Все» им никогда не понять, – возразил ещё один член Совета, – однако опасения старейшего не напрасны. Обитатели Пространства недостойны властвовать над Временем, а значит, мы должны лишить их возможности взойти на спираль.

– Сделать это будет непросто, – сказал Иил, сцепив пальцы. – Прямо вмешаться в жизнь на Земле мы не можем, действовать через адептов – слишком трудоемко.

– Значит, необходимо подготовить группу разведки, – предложил Равный, высказавшийся первым. – Если разведчикам не удастся помешать осуществлению проекта, мы разбудим Зверя, и он разорвет спираль в начале этой цивилизации.

– Разведчики уже действуют, – заверил Иил, – однако, чтобы предусмотреть все нюансы, я предложил бы времянам подготовиться и к высадке на планету.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – заметил Равный.

– Я тоже, – согласился старец, – но вы же знаете Зверя. Когда мы приняли решение уничтожить предыдущую цивилизацию, он вместо простого разрыва Времени едва не разнес Землю на куски. Не вижу причин, по которым за прошедшие витки он мог измениться и поумнеть.

– Предлагаю принять решение с наступлением нового витка, – с воодушевлением заявил третий Равный. – Как этого и требует закон о Совете…

– Не уверен, что за такой короткий отрезок настоящего мы сумеем обдумать все «за» и «против». До очередного витка осталось менее сотни шагов по спирали Времени, – возразил первый.

– У нас нет иного выхода, – ответил ему четвертый Равный. – Люди могут осуществить задуманное в любой момент.

– Поскольку право первого голоса остается за мной, я объявляю, что мы соберемся здесь ровно через шестьдесят шагов и примем окончательное решение, – заявил Иил, вяло взмахнув при этом крыльями.

Равные медленно отступили в тень и молча разбрелись, шурша длинными одеждами. Пятьсот второй впервые в жизни ощутил странное чувство горечи. Он прекрасно понимал, что Совет нельзя винить, поскольку Равные считали себя спасителями мира Времени и были убеждены в том, что поступают верно. Внутренний голос подсказывал ученику, что наступил тот самый момент, о котором упоминал Главный отступник. Ученик встрепенулся и хлопнул крыльями. Другой выход из ситуации все-таки был, и Пятьсот второй твердо решил им воспользоваться. Он пока так и не понял, что ему за дело до странных бескрылых существ, населяющих планету, но чувство ответственности разрасталось, заполняя не только все мысли, но и душу ученика.

– Тебе следует отдохнуть перед дорогой, – заметив в движениях юноши нервозность, сказал Иил. – Однако Сто пятый уже давно ждет на планете, и я не могу предоставить тебе слишком долгий отпуск.

– Всего лишь пару шагов, учитель, – кланяясь, попросил Пятьсот второй. – Я хочу попрощаться со своими подругами…

– Ступай, – разрешил старец. – Но к исходу второго шага ты должен быть уже рядом со Сто пятым…

Пятьсот второй ещё раз поклонился и быстро исчез за ближайшим углом. Выждав, когда учитель покинет площадь Совета, юноша внимательно осмотрелся и бегом пересек запретное для полетов место. Оказавшись на противоположной стороне площади, он взмыл почти к самому небу и выбрал нужное направление. Маршрут пролегал вовсе не к покоям, а вдоль по спирали к тому месту, где пока ещё не было состоявшихся событий, а кипел бурный океан вероятностей – в будущее.

Опасаясь пропустить колыбель, Пятьсот второй спикировал к поверхности и двинулся по серому металлу пешком.

Очень скоро спираль под его босыми ногами стала обжигающе холодной, а Время истончилось до такой степени, что ученик отчетливо увидел кривизну его стальных боков. В этом отдаленном витке не жил никто. Вернее – почти никто. Кроме Зверя, который спал своим странным беспробудным сном.

Через несколько десятков шагов после того момента, как холод, идущий от поверхности пружины, стал невыносим, ученик расправил крылья и снова взлетел. Он парил осторожно, опасаясь задеть верхний виток, но в то же время быстро продвигаясь к замеченной вдали темной точке. Вскоре точка превратилась в пятно, затем размытые очертания трансформировались в постоянно меняющий форму силуэт, который, в конце концов, обрел стабильность, и перед Пятьсот вторым предстал спящий Зверь.

Ученик понимал, что лишние размышления ни к чему не приведут, а потому решительно протянул руку и тронул Зверя за плечо. Спящее существо недовольно заворчало и перевернулось на другой бок. Пятьсот второй наклонился к его уху и, как мог, произнес Слово пробуждения. Получилось это у него не слишком хорошо, ведь правильно проделывать подобные штучки крылатые не могли, однако юноше повезло. Прием сработал, и спящий начал пробуждаться.

Ученик развернулся и полетел обратно в настоящее.

«Что я делаю?!» – в сотый раз спросил себя Пятьсот второй, в ужасе прикрывая крыльями голову. Ответа он не находил, но почему-то чувствовал, что поступает правильно.

«Вот оно, в чем дело! – торжествующе подумал я, узнав того, кто меня будил, по эмоциональному фону. – Чужой среди своих! Отступник высшего уровня! Ученик Иила – агент подвальной братии изгоев! Теперь понятно, почему я неожиданно проснулся. Наверное, это именно отступники разбудили меня и в первый раз! Отчаянные ребята. И этот „буревестник“ тоже не робкого десятка, если отважился нарушить запрет самого учителя».

Смелость парня мне понравилась, но я не стал открывать ему, что так и не заснул ещё с прошлой побудки. Я дождался, когда он улетит, и только после этого поднялся на ноги. Итак, в запасе у меня оставалось всего несколько шагов. Да, да, именно у меня, ведь принять решение предстояло не только крылатым, но и мне. Решение, надо сказать, непростое, поскольку я очень смутно помнил правила, которые завещал соблюдать Творец, но прекрасно осознавал, что страшно боюсь их нарушить. Это противоречие между волевой и подсознательной деятельностью разума повергло меня в глубокое уныние. Что, если времяне хотели сделать из меня орудие неправедного труда? Отказать им в содействии? А если искалеченная память шалила и на самом деле закон обязывал меня выполнять все приказы крылатых, не заботясь о последствиях для Пространства? Помочь им? Но если все так хорошо и благодетельно, зачем они держали меня без сознания столько витков?

Не знаю, как долго бы я размышлял над этими риторическими вопросами, но на мое счастье зазвучали фанфары, и я вздохнул с облегчением…




Глава 12.

МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. СЛЕЖКА


– Где ты раздобыл такое невзрачное тело? – в словах Андреева сквозила изрядная доля высокомерия.

– Я тоже рад тебя видеть, – откликнулся Михаил. – Учитель дал мне целых два шага отпуска, и я потратил их на создание дубликата человеческой оболочки.

– Было бы гораздо проще вышвырнуть сознание из готового экземпляра, – с недоумением заметил подполковник. – К чему все эти сложности? Хочешь остаться чистеньким?

– Хочу, – с вызовом глядя на соратника, ответил Михаил. – Создать тело сложнее, чем захватить готовое, да и скопировать память взятого за образец человека, не повредив её, тоже непросто, но зато у меня нет никаких угрызений совести сейчас и я не буду вздрагивать по ночам в будущем…

– Ты идиот? – с фальшивым сочувствием поинтересовался Андреев. – Через месяц весь этот мир превратится в прах, и тебе не удастся уйти в сторону. Ты, как и все мы, возьмешь в руки меч и ринешься в бой. На твоих доспехах не останется ни одного квадратного сантиметра, который не будет забрызган красной кровью землян… О каких кошмарах ты говоришь?

– Я ещё не достиг возраста Меча, – возразил юноша.

– Получив задание, ты автоматически стал воином, – назидательным тоном заметил подполковник. – Твой меч ждет тебя в арсенале, рядом с комплектом доспехов. Если ты не знал об этом простом правиле, я тебе искренне сочувствую. Надо было потратить отпуск на развлечения. Так или иначе, ты здесь, а потому включайся в работу. Твой прототип был связан с военной службой?

– Он и теперь с ней связан, – ответил Михаил, – только служит на другом краю страны, неподалеку от южной границы.

– Хорошо, я оформлю тебя как офицера роты охраны, – решил Андреев. – Но это утром. Сейчас нам необходимо закончить одно дельце. Я заверил учителя, что все документы, связанные с научным проектом, уничтожены, однако у меня остались некоторые сомнения.

– Ты обманул старца? – удивился помощник.

– Во-первых, с этой минуты я твой начальник и ты будешь обращаться ко мне на «вы», – раздраженно приказал подполковник, – а во-вторых, сомнения – это не улики, хотя и требуют проверки не меньше, чем факты. Понятно?

– Так точно, товарищ подполковник, – спокойно ответил Михаил.

– Сегодняшнюю ночь мы посвятим не самому отвратительному занятию, – неожиданно подмигнув, продолжил Андреев. – Я подозреваю, что у одной весьма привлекательной, но чертовски упрямой девицы остались связанные с проектом записи. Мы проследим за её квартирой визуально, при помощи тепловых сканеров, проверим на прочность систему защиты её компьютера и прослушаем телефон. Если этого окажется недостаточно, мы дождемся, когда женщина уснет, и посетим её скромное жилище с кратким неофициальным визитом…

– Так она женщина или привлекательная девица? – кивая в такт мерному перечислению методов, спросил помощник и ухмыльнулся.

– Ага, значит, ты не такой уж святоша? – ехидно поинтересовался подполковник.

– А что я спросил?

– Тогда какая тебе разница?

– Если она молода и красива, было бы проще завязать с ней знакомство и провести обыск по завершению любовных утех, когда подозреваемая уснет, – Михаил пожал плечами. – Или у неё имеется приятель?

– Уже нет, – на этот раз усмехнулся Андреев. – Но наша барышня весьма разборчива в связях и не станет приглашать первого встречного к себе домой.

– Разве вы не знакомы? – уточнил помощник.

– Мне лучше сохранить с ней чисто деловые отношения, – возразил подполковник.

– В таком случае, представьте меня как своего приятеля, – предложил Михаил.

– В таком-то теле? – Андреев саркастично скривился. – Нет уж, «приятель», будем работать по моему плану. Это более трудоемко, но надежно.

– Как прикажете, – помощник пожал плечами. – Но что, если у её дома стоит охрана?

– Ты хочешь спросить, есть ли у меня запасной вариант? – догадался подполковник. – В крайнем случае, мы покинем оболочки и проникнем в жилище подозреваемой в своем истинном облике.

– Отличный план, – не слишком одобрительно проронил Михаил.

– Другого не будет, товарищ капитан, – завершая обсуждение, строго отчеканил Андреев. – Позиция для наблюдения уже подготовлена. Чердак дома напротив. Вам придется взять на себя техническую сторону операции, а я изучу обстановку вокруг жилища и проверю, нет ли охраны…

– Об этом я и говорил… – попытался напомнить помощник.

– Я собирался сделать это и без ваших подсказок! – раздраженно перебил его командир…



Отправив группу «в бой», Корнилов задержался в конторе, чтобы согласовать некоторые планы с начальством, и потому первый рапорт принял, когда заглянул в свой кабинет, чтобы забрать кое-какие вещи.

– Чехарда какая-то началась, товарищ майор, – доложил по телефону офицер группы наблюдения. – Вокруг Дашиного дома мужики бродят толпами. Пялятся на её окна во все глаза, разве что серенады не поют…

– Она опять голышом по квартире разгуливает? – поинтересовался Корнилов.

– Нет. Из ванной вышла в халате. Теперь вот сидит за компьютером, через окно её не видно.

– Сколько «мужиков»?

– Двое. Один поднялся на чердак дома, что через дорогу, и колдует там над какой-то аппаратурой. Я не уверен, но мне показалось, он изучает Дашину квартиру с помощью «термоскана»… А второй обошел все окружающие кусты раз восемь… или девять.

– Продолжайте наблюдение и не забудьте сфотографировать обоих, – приказал майор. – Если через час не успокоятся, попросите ментов устроить им проверку документов. Милиция поблизости есть?

– А этого не потребуется, – заверил подчиненный. – Я и так знаю, кто эти следопыты.

– Чутье? – Корнилов усмехнулся.

– Зачем чутье? – ответил компьютерщик. – Сравнил физиономию того, что шныряет по кустам, и фото из нашего досье. Это Андреев.

–С этого бы и начинал, – майор несколько секунд помолчал. – Глаз с них не спускать! Я уже еду.

Машина затормозила в квартале от нужного дома, и оставшееся расстояние Корнилов преодолел пешком, усиленно делая вид, что идет по неотложным делам, совершенно не интересуясь событиями, происходящими за пределами своего внутреннего мира. Подозрительного субъекта майор вычислил сразу и не только потому, что в столь поздний час на улице было не слишком людно. Этого мужчину он видел утром в лаборатории. Сейчас подполковник Андреев был не в форме, но выправка и запоминающаяся внешность военного позволили Корнилову заявить с полной уверенностью, что это именно тот представитель Министерства обороны, который заставил всю группу майора забыть о личной жизни и работать круглые сутки. Майор задумчиво качнул головой и вошел в подъезд, подвал которого, а по общегородскому плану гражданской обороны – штатное бомбоубежище, был с незапамятных времен оборудован всем необходимым для работы небольшого филиала «конторы». Дежурный впустил начальника внутрь помещения и бесшумно прикрыл за ним тяжелую входную дверь.

– Весь вечер на манеже подполковник Андреев! – бодро доложил оператор следящей системы, комментируя изображение на экране компьютера. – «Адъютант его превосходительства» и, по странному стечению обстоятельств, злой гений ославившегося минувшей ночью секретного научного проекта…

– Почему ты так решил? – усаживаясь перед компьютером, спросил майор.

– Вот взгляните, получено из центра спутниковой разведки десять минут назад, – офицер вывел на монитор четкий снимок. – Краски бедноваты – ночью снимали, – но главное видно без дополнительной оцифровки. Видите эту макушку?

– Вполне возможно, – с сомнением сказал Корнилов. – Один человек, скорее всего мужчина… Время тоже подходящее – три пятнадцать…

На фотоснимке был зафиксирован вид сверху на подъезд лаборатории, а в углу кадра замерли цифры. Они указывали на то, что съемка велась прошлой ночью, начиная с трех часов пятнадцати минут и до четырех ноль-ноль.

– Это Андреев, я уверен, – заявил сотрудник.

– Для полной уверенности нам следует уложить подполковника на капот и сравнить его макушку с той, что мы видим на снимке, – заметил майор. – Вряд ли он позволит нам это сделать, а мы сумеем настоять на своем. Но даже в случае полного совпадения эта косвенная улика ничего не докажет.

– А зачем тогда он здесь крутится? – удивленно спросил офицер.

– Вот и я думаю – зачем? – Корнилов закурил и прищурился от попавшего в глаза дыма. – Неужели Дарья успела припрятать какие-то секретные материалы?

– Я сейчас ей позвоню, – хватаясь за телефонную трубку, предложил оператор.

– Отставить, – резко приказал майор. – Тот, кто пользуется «термосканами», наверняка способен подключить к работе ещё и не такие продвинутые устройства. Для злодеев квартира нашей милой сотрудницы в данный момент представляет подобие пустой стеклянной банки. С прозрачными стенами и отличной акустикой… Нет, сейчас нам лучше не дергаться. Предупреди ребят, пусть подтянутся к Дашиному дому. С дистанции военные ничего существенного рассмотреть не сумеют, а это значит, что ближе к рассвету они попробуют влезть в квартиру и провести там обыск по старинке, ручками. Вот тогда-то мы их и накроем…

– Понял, товарищ майор, но если на штурм квартиры нашей неприступной красавицы пойдет только один из чудо-богатырей? Второй ведь улизнет. Может быть, вызовем ещё пару групп?

– Пока они сюда доберутся, на улице станет совсем тихо, и любой подозрительный шорох может сорвать нам всю операцию, – возразил Корнилов. – Будем брать только «взломщика». Со вторым разберемся позже.

– Объект приближается, но это не Андреев, – доложил оператор.

– Вижу, – с досадой буркнул Корнилов. – Подполковник таким способом проверяет, будет ли с нашей стороны реакция…

– Пропустить его? – офицер обернулся к начальнику.

– Придется рискнуть, – согласился майор. – Передай ребятам, чтобы приготовились.

– Первая группа, – негромко сказал сотрудник, наклонясь к микрофону передатчика, – видите объект?

– Вошел в подъезд, – доложил оперативник группы захвата. – Как только проникнет в квартиру, мы его возьмем…

Напряженное ожидание не успело превратиться в томительное, поскольку уже через пару минут от офицеров пришел новый рапорт:

– Он нас обнаружил, пришлось взять его прямо на лестнице!

– Черт! – выругался Корнилов. – Повезло военному! Почему выдали свое присутствие?!

– Он нас словно учуял, – оправдываясь, ответил сотрудник.

– Оружие, липовые документы, подозрительные предметы при нем есть?

– Пустой…

– Ну, так извинитесь и отпустите на все четыре стороны!

– Есть, товарищ майор.

–Сами–ко мне, за пряниками…

– Есть, – уже не так бодро ответил офицер. К тому времени, когда трое оплошавших оперативников вошли в подвал, Корнилов немного успокоился и подчиненным не пришлось выслушивать никакие нравоучения. Майор обвел их долгим взглядом и спросил:

– Что произошло? Только честно, без историй про звериное чутье мирового империализма…

– Это моя вина, – неожиданно ответил Артем. – Я, когда его увидел, вздрогнул слегка… Видимо, одежда зашуршала, вот он и услышал. Бросился бежать, тут мы его и взяли…

– Я не знал, что у тебя начали сдавать нервы, – строго глядя на подчиненного, заметил Корнилов.

– Дело не во мне, товарищ майор, – офицер растерянно развел руками, – а в капитане Басманове, то есть подозреваемом. Мы с ним после училища два года вместе прослужили.

– Понимаю, – майор кивнул. – С тех пор не встречались, и ты, увидев старого приятеля, обрадовался… Бывает.

– Нет, товарищ майор, не в этом дело, – подчиненный отрицательно покачал головой. – Мишу Басманова месяц назад тяжело ранили на Кавказе, он сейчас в госпитале на «растяжке» лежит. Я был у него недели две назад…

– Та-ак, – протянул Корнилов. – А этот… «дубликат», кем представился?

– Капитаном Басмановым, – доложил старший группы.

– Да он и узнал меня, вот что странно, – снова вступил в разговор провинившийся оперативник. – Только будто бы не сразу… Лишь когда мы его отпустили, протянул мне руку и пробубнил что-то вроде: «Бывай, Артем, будет время – позвоню…» А я так обалдел, что и не уточнил, куда он мне позвонит. Дома у меня телефона нет, а номер мобильного я ему не давал…

– Еще интереснее, – майор задумчиво взглянул на оператора. – Боря, подключишь к своей суперсистеме его телефон?

– Без проблем, – заверил компьютерщик, – только не Артему этот фрукт собирался звонить, товарищ майор…

– Сам знаю, – согласился Корнилов, – это на всякий случай. Скорее всего «капитан» намерен о чем-то побеседовать с нашей спящей красавицей. Если сравнить все известные нам и ему телефонные номера, без сомнений совпадет только Дашин. Видимо, этот «капитан» хочет выйти из игры, или у него имеется ещё какая-то причина для недовольства собственным начальством. Ну что же, это обнадеживает, а заодно является очередной косвенной уликой против определенной части обитателей военного министерства. Теперь я не просто уверен, что им есть что скрывать, а могу это доказать…

– На простых, но ярких примерах, – добавил неутомимый Боря и постучал согнутым пальцем по экрану компьютера.

На плоском мониторе демонстрировались две фотографии и пара биографических справок. На подполковника Андреева и капитана Басманова, сотрудников Министерства обороны.




Глава 13.

ВРЕМЯ. ЗВЕРЬ


– Идем? – спросил меня безликий гуманоид с парой огромных крыльев за спиной. В своих длинных белых одеждах он казался выше собственного роста и потому выглядел гораздо более значительным существом, чем являлся на самом деле. Он возник неожиданно и быстро, как чертик из шкатулки, но меня этим ничуть не удивил. Его светлые, но не седые волосы никак не реагировали на усилия Ветра, сохраняя строго определенную последовательность волн тщательно уложенных кудрей. Зато торчащие из-под балахона кончики крыльев откликались на дуновения весьма охотно. Их перья слегка трепетали, словно пытаясь доказать, что владелец крыльев не восковая статуя, а живое существо…

Мне никогда не нравились эти субъекты, я помнил это точно. Я не видел их глаз, а потому не мог понять, куда они смотрят. Это раздражало. Пусть бы в их лицах не было ни одной черты; ни носа, ни ушей, ни рта… Но только не глаз… Не может быть разумное существо настолько безликим. Даже атрофичное Солнце с его стилизованным глазом-пятном казалось более живым в сравнении с такими вот созданиями.

– Ладно, – не слишком охотно согласился я. Он взял меня за руку и, как ребенка, повел против хода спирали. Я сделал вид, что удивлен направлением движения. Ведь, с точки зрения крылатых, я спал и об их замыслах не должен был знать ничего.

– Это неправильно, – тихо возразил я, указывая за спину, – нам нужно идти вперед.

– Туда мы и шагаем, – равнодушно ответил спутник. – Направление – понятие весьма субъективное. Вперед – это туда, куда ты смотришь. Назад – это туда, откуда ты вышел. По-моему, все очень просто…

– А-а, так вот почему у тебя нет лица? – пробормотал я себе под нос, надеясь, что он не услышит моей реплики.

– Поэтому тоже, – равнодушно согласился крылатый, – но не только.– Скоро мы придем? – спросил я, когда, обходя по широкой дуге город улиц-каньонов, мы отмахали первую тысячу шагов.

– Ты нетерпелив, – укоризненно заметил безликий.

– Напротив, я само Терпение, просто я уже и сама Усталость.

– Ты лжешь, – раздраженно отмахнулся спутник, – такие, как ты, не устают.

В общем-то, он был прав. Такие, как я, не уставали никогда. Зачем мы были созданы, если не могли уставать, умирать, любить, желать? Словом, больше были похожи на растения, чем на существ… Словом? Да, мы могли произносить Слово, хотя пользовались своим талантом крайне редко. Я произнес его лишь дважды. Последний раз это было настолько давно, что я и не вспомню точной даты, хоть убей. Помню лишь, что пружина Времени за моей спиной была совсем короткой и слабой. Я стоял у истоков и пел свою лучшую песню из нескольких Слов. Пришедшее на ум воспоминание показалось мне почему-то не слишком приятным. Тогда рядом со мной стояли безликие, кажется, несколько псов и… стражи. Видимо поэтому воспоминание мне и не нравилось. А ещё потому, что я стоял тогда на коленях… Больше я не помнил ничего…

Безликий, насколько я понимал, снова вел меня к забытым истокам. К обрыву пружины, который мы по наивности называли точкой отсчета. По наивности? Откуда в моей голове появилась такая крамольная мысль, я не знал. Она пришла одновременно со вторым «пробуждением», и потому я даже предположил, что именно она стала тем самым звонком, который окончательно стряхнул с меня остатки вечного сна. Было в этой мысли нечто чуждое, незнакомое. Не отважного ли ученика это было открытие? Ведь зачем-то он меня «разбудил»? Намеренно и окончательно. Зачем и почему? Потому, что ошибся и вступил на скользкий путь борьбы с незыблемыми законами Времени? Ведь, освободившись от оков беспробудного сна, я становился вовсе не тем примитивным Зверем, каким был последнюю тысячу витков. И поскольку, кроме безликих, на спирали не было других высокоразвитых существ, этот ученик, несомненно, являлся одним из тех крылатых, что спорили ещё с самим Творцом. В таком случае он был не просто шпионом-отступников в стане Иила, но и посвященным в основную тайну подпольной организации. Я помнил, что существовала целая легенда о происхождении отступников. Создатель держал их как образчик глупости и неверия в очевидные факты, но когда Он ушел, отступники, наоборот, стали неким живым свидетельством Его существования. Кто-то поговаривал, что Творец настолько привык к ним, что даже доверил хранить несколько Слов, наказав выдать священные сочетания звуков первому из существ, способных произнести эти Слова. Это все было моими воспоминаниями из какой-то далекой прошлой жизни. Больше о структуре общества на спирали я не припоминал почти ничего. Немного поразмыслив, я решил держать свои выводы при себе, потому что не знал, где и как смогут они мне пригодиться. Но в то, что они ещё пригодятся, я верил безусловно.

– Средние века, – сказал крылатый, мельком взглянув в Пространство, ограниченное кольцами пружины Времени, где в проекции витков катился серебристо-синий шар Земли.

Я осторожно посмотрел туда же, но не увидел ничего, кроме тумана. Все-таки его невидимые глаза были зорче моих. Да и пожалуйста! Зато он не мог сделать то, что было доступно мне. Он не мог воздействовать на пружину.

«Воздействовать?! – внезапно осенила меня догадка. – Вот зачем мы шли против хода Времени! Старец успел уговорить свой Совет начать вторжение, и безликие приняли решение без дополнительных размышлений? Вряд ли. Слишком серьезное дело задумал Иил. Но в таком случае этот субъект, так же, как взбунтовавшийся ученик, действует на свой страх и риск? Отлично! Ведь это означает, что он полностью в моих руках, и никто из крылатых не придет к нему на помощь. Он осмелился принять решение вместо Совета, так пусть теперь пеняет на себя… Уродливый сноб! Захотел выправить истоки, наверное, расширить, как уже случалось, и теперь доставлял к месту проведения работ меня – живой „шагающий экскаватор“?

Это я помнил тоже. Когда весь мир заселили прожорливые и бесперспективные громадины, мы вырыли в теле спирали, примерно за триста сотен витков до Настоящего, огромный кратер, и все эти крокодиловы предки исчезли в одночасье. Что же, интересно мне знать, не устраивало безликих в нынешнем раскладе? Размах человеческих амбиций? Претензии двуногих существ на высший трон? В сказку о том, что гравитонные двигатели способны погубить мир Времени, я почему-то не верил. Безликие боялись не научных открытий землян, а чего-то еще. Иил был хитер, это я понял сразу, и все его напутствия ученику или доводы в споре со стражами не содержали правды, более чем того требовал текущий момент.

Впрочем, я начинал углубляться в дебри. Безликим требовалось выправить истоки спирали Времени. Только и всего. Почему и зачем – вопросы, ответ на которые оставался на их совести. Я – лишь машина для исправления ошибок. Вот от этого, в процессе принятия решений, мне и стоило отталкиваться…

Нет, все-таки как-то унизительно быть инструментом, вам не кажется? Возможно, мозгов у меня действительно не больше, чем у отбойного молотка, но и такого количества серого вещества оказалось вполне достаточно, чтобы обидеться до помрачения рассудка. Мне вдруг и на самом деле стало нестерпимо обидно! Я не мог ослушаться безликого, но начал уверенно продвигаться в этом направлении, постепенно закипая, словно медный чайник…

Остатки разума заставили меня предпринять последнюю попытку поиска нейтрального решения, и я отсрочил взрыв эмоций на пару коротких мыслей. Что, если дело было все же не в переделке истории? Разрушить участок спирали я мог и в полудреме. Так зачем же меня заставили досрочно проснуться? Или эту игру затеяли вовсе не отступники, и я оказался «центральным нападающим» не случайно, а мой отказ разрушать спираль был также грамотно просчитан? Занятно… А если я не пойду к разрыву, а сделаю его прямо здесь и сейчас? Получится вполне приличная пакость всем крылатым, независимо от их позиции в явно вырисовывающемся конфликте. Ведь обе стороны хотят меня использовать, а значит, заранее мне не нравятся. А раз так, будет вполне справедливо подложить свинью и тем и другим. Я был создан не для созидания? Тогда для чего? Для разрушения? Разрушения спиральной пружины, именуемой Время? Нет ничего проще!

Мой разум окутала серая пелена безумия. Безликий, ни о чем не подозревая, продолжал тянуть меня за собой. Я резко высвободил из его прохладных пальцев свою руку и без замаха ударил кулаком по кудрявому затылку. Безликий, словно бы споткнувшись, упал на скользкую поверхность витка и остался лежать неподвижно.

Торопясь и нервничая, я принялся кромсать податливый металл острыми гранями своих алмазных когтей. От интенсивной работы я даже вспотел. Жар моего разгоряченного тела накалил металл добела. Вырванные из витка куски были мягкими и теплыми. Они уже не имели волнистых краев. Скорее их вид был схож с кусками плохо промешанного теста. Увлекшись работой, я чуть не сломал один коготь и случайно уронил несколько капель пота на спину лежащего ничком безликого. Было жаль, но выжить спутник не имел никаких шансов. Мой пот был для него смертелен.

Пока крылатый не забился в конвульсиях, я решил не отвлекаться и продолжил работу. До глубины, которая могла серьезно повлиять на ход истории, оставалось не больше десятка взмахов. Я надломил ещё один коготь. Сказывалась торопливость. Или я все-таки уставал? Нет, не должен был…

Впрочем, кто это сказал? Этот полумертвый Никто? А что он понимал в моей физиологии? Последний взмах… Готово!

Я увидел, как из глубины Пространства, угрожающе клубясь, поднимается Туман и как он ползет все выше и выше, направляясь ко мне.

Я поднял над головой руки с вытянутыми пальцами и, завертевшись вокруг вертикальной оси, взвился живым алмазным буром над истерзанным витком Прошлого. Мои когти впились в обращенную к дефекту поверхность верхнего витка, и я пополз по круглому стальному боку, медленно огибая его огромную кривизну. Безумная мечта все-таки сбылась – я дотянулся…

Забава мне понравилась и, как только закончилось восхождение, я снова подпрыгнул и перебрался на следующий виток. Одолев и его, я немного поразмыслил и прыгнул снова, а затем ещё и еще… Примерно через четыре сотни покоренных витков я решил, что убежал от места преступления достаточно далеко, и остановился.

На горизонтальном участке последнего витка Прошлого, в тридцати шагах, а по земному летосчислению – за месяц до Настоящего, меня ждал Зверь. Почти такой же, как я, только, несомненно, самка. Это я определил по запаху ещё издалека.

– Ты надорвал спираль? – недовольно спросила Она.

– Зачем спрашивать об очевидном? – обходя её по кругу, поинтересовался я.

Мы так редко встречали себе подобных существ, что углубляться в морализаторские беседы было просто глупо…

– Ты такой же маньяк, как все особи твоего пола, – агрессивно ответила Она и, быстро подойдя вплотную, прижалась ко мне всем телом.

– Я скучал, – сказал я, обнимая её крепко, но нежно.

– Я тоже, – шепнула Она, но тут же отстранилась. – Ты сделал это, чтобы позвать меня?

Женщины! Они совершенно уверены, что весь мир вращается вокруг них, придуман для них, обязан им, а уж о том, кто им управляет, лучше даже и не заикаться – конечно же, они!

– Угадала, – тем не менее соврал я. Мы были неспособны лгать без особых на то причин. Что же заставило меня это сделать?

– В испорченном тобой Средневековье царит хаос, – появляясь, как всегда, неожиданно и в самый неподходящий момент, осуждающе заявила безликая женщина в синевато-белых одеждах и с тщательно уложенной прической. Как они умудрялись подкрадываться настолько незаметно? Складывалось впечатление, что вся спираль прошита червоточинами потайных ходов. – В Европе чума. Счет пошел на миллионы. В Азии засуха. По северу будущей Америки прошли ураганы. Несколько племен просто исчезло… В Индии голод, холера…

– А ещё затонула Атлантида и вымерли динозавры, – прервал её я, сжимая тяжелые кулаки. – Отстань…

– Ты бездушная, тупая скотина! – возмущенно крикнула безликая, отступая на несколько шагов.

Я махнул рукой и вернулся к прерванным ласкам. Моя возлюбленная не возражала.

– Ты взял на себя слишком много! – с явной угрозой прошептала безликая. – Ты будешь наказан тысячей шагов!

– Плевать я хотел на твои наказания, – спокойно ответил я, но не плюнул, потому что к моим губам прижались пальцы партнерши.

Над краем витка поднимался Туман. Это меня настораживало, но я был настолько увлечен любовной игрой, что не придал этому вопиющему факту никакого значения.

Туман накрыл нас удушливым одеялом как раз в момент единения. Пока единственного доступного нам варианта созидания. Вернее, единственного осознанного нами варианта. Я шумно выдохнул и приподнялся.

Звуки. Новые, незнакомые звуки поразили мой слух, как стрела поражает сердце – стремительно и глубоко.

– Что это?! – не в силах скрыть охватившее меня волнение, я вскочил на ноги и завертел головой.

Закатное или рассветное (красное и красное, кто его разберет?) круглое Солнце висело у самого горизонта, подкрашивая нежно-розовым цветом край фиолетовых туч, а глубокое синее небо ослепляло своей чистотой. Поросшее всходами пшеницы поле едва заметно колыхалось нежно-зелеными волнами под дуновением моего полоумного друга Ветра. Миллионами голосов насекомых, животных и птиц наполнялось и переполнялось это великолепие, и только мой вопрос так и остался чуждым элементом в окружающей гармонии.

– Я не хочу! – зарычал я, вырывая из земли огромный слой дерна. – Мне здесь не место!

– Тысяча шагов по счислению спирали, – пытаясь утешить меня, шепнула подруга. – Безликие нас все-таки ценят…

– Ценят?! – Я возмущенно оскалил острые клыки. – Да без нас их пружина – всего лишь артефакт! Кусок железа! Мы храним её, движем, удерживаем от разжатия! И вот благодарность?!

– Тысяча шагов, это не много, – упрямо гнула свое подруга. – Учти, что они ещё не знают о том, как ты поступил с тем безликим…

Я задумался и вдруг понял, что все эти переживания неожиданно распахнули передо мной один из доселе запертых подвалов памяти. Я вспомнил не все, что когда-либо знал и умел, но настолько много, что для осмысления нахлынувшего потока информации лучшего места, чем Земля, быть просто не могло. Да, пожалуй, мне действительно стоило поостыть. В конце концов, не в первый раз…

Мы вышли на ухоженную дорогу и побрели по обочине, провожая взглядами проносящиеся мимо бензиновые автомобили. Я ещё не вынырнул из океана собственных воспоминаний, но уже отчетливо понимал, что для такого субъекта, как я, поле деятельности на планете просто не имеет границ.

– Ну что, Ева, – я обернулся к подруге, – тряхнем стариной?

– Нет, не Ева, – возразила Она, – пока ты валялся бесчувственным чурбаном, в моей жизни случилось немало взлетов и падений, и во время последнего наказания в этой стране меня звали Надеждой…

– На что?

– Может быть, на лучшее, а может – просто назвалась первым попавшимся именем… Уже не помню…

Я усмехнулся и, наклонившись к кювету, выудил из густой, влажной травяной полутьмы скользкую гадюку. Она испуганно вытянулась и замерла, глядя на меня немигающими бусинками глаз.

– Скажешь, что я вернулся, – строго приказал я змее и зашвырнул её обратно в траву. – Придется нам устроиться более основательно, чем раньше. Шутка ли – тысяча шагов?! По-местному – около трех лет!

– Не забывай, что мы попали на Землю за целый месяц до наступления Настоящего, – напомнила подруга. – Возможно, крылатые ещё одумаются и отменят наказание…

– Нет уж, – резко заявил я. – Никаких подачек мне не надо! Будем налаживать жизнь без оглядок на возможную амнистию…

– И все-таки, в наказании есть один плюс, – вдруг сказала подруга, – мы выяснили, что способны созидать, и теперь на это у нас есть время.

– Да, – согласился я, представив тысячешаговый кусок стальной спирали в своем кармане, – время у нас есть…




Глава 14.

МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. МАНЕВРЫ


– Вчера мы проявили ненужную поспешность. Тактика меняется, – заявил Андреев, прогуливаясь по своему кабинету. – Начнем ухаживания.

– Я это предлагал с самого начала… – попытался вставить реплику Михаил.

– Помню, – повышая голос, оборвал его подполковник. – Я выманю девицу из квартиры, а ты проникнешь туда в истинном облике и найдешь дискету…

– Если она существует, – все же умудрился добавить Басманов.

– Я в этом не сомневаюсь, – Андреев нахмурился. – Старт в девять вечера.

Понимая, что спорить с начальником бесполезно, Михаил, не спрашивая разрешения, развернулся «кругом» и вышел из кабинета. Самоуверенность Андреева, с одной стороны, вызывала в душе капитана раздражение, но с другой – была Басманову выгодна. Подполковник свято верил в свою непогрешимость и считал, что на самом деле именно он является самой удачной вариацией на тему задуманного Творцом разумного существа. На самовлюбленности Андреева можно было играть бесконечно долго, особенно если не выдавать своей истинной заинтересованности и поддерживать начальника во всех заблуждениях…



Корнилов ехал в сторону своего дома, надеясь, что телефон и рация будут молчать ещё хотя бы два часа и ему наконец-то удастся помыться, переодеться и нормально пообедать впервые за последние двое суток, но сволочная техника имела на этот счет особое мнение. Телефон разразился мелодичной трелью, и майор был вынужден ответить.

– Слушаю…

– Товарищ майор, наш Андреев снова вышел на тропу войны, – бодро доложил Боря.

– Где он? – поинтересовался Корнилов, разворачивая машину через двойную разделительную полосу.

– Пригласил Дарью в бильярдную недалеко от дома, якобы поговорить о происшествии в лаборатории.

– Значит, второй военный снова пойдет на штурм, – предположил майор.

– Он же вроде бы за нас? – спросил Борис.

– Теоретически, – ответил Корнилов. – Наблюдайте за квартирой.

– А принцесса?

– Я её подстрахую. Артема мне в помощь отправь, будет достаточно…

– Есть, сэр!

– Сам такой. Конец связи…

Майор сунул трубку в карман и, словно что-то предчувствуя, взглянул в зеркало. Позади вдруг мелькнули красно-синие сполохи «мигалки», и уверенный голос приказал:

– Пятьсот шестьдесят два, примите вправо и остановитесь…

– Спешу я, командир, – с досадой процедил сквозь зубы Корнилов, но приказ выполнил.

Милиционер, как назло, не торопился покидать свою машину, видимо, делая запрос на центральную станцию, когда же майор потерял терпение и собрался выйти сам, из патрульной «Волги» резво выпрыгнули оба сидевших там офицера, причем держа на изготовку оружие.

– Руки на баранку! – целясь Корнилову в лоб, приказал один из них.

– Что вам под хвост попало? – удивленно спросил майор, запуская руку во внутренний карман.

– Положите руки на руль! – теперь милиционер уже не говоршг, а кричал.

– Да я за документами! – невинно улыбаясь, пояснил Корнилов.

– Делайте, что вам говорят, – более спокойно приказал второй, усаживаясь на сиденье рядом с майором.

– Если ты выстрелишь, попадешь в своего напарника, – уже без улыбки, обращаясь к первому, заметил Корнилов.

– Зато я не промажу, – прервал реплику майора второй милиционер, приставляя к боку Корнилова ствол автомата. – Ты откуда такой крутой?

– С Лубянки, – коротко ответил майор.

– Это теперь у чекистов модно в краденых машинах разъезжать? – Милиционер взял из рук Корнилова документы и внимательно их изучил.

– Запрос будешь делать? – вместо ответа поинтересовался майор.

– Буду, – подтвердил милиционер.

– Тогда побыстрее, – попросил Корнилов. – Я спешу на задержание.

– Успеешь, –