вследствие продета через оконный проем достаточно полновесного тела. Корнилов отвлекся от видоискателя и попытался рассмотреть феномен невооруженным глазом, но «фантом» к тому времени уже бесследно растаял в воздухе. Майор ещё несколько минут поснимал лежащего в глубоком обмороке Андреева, зафиксировал общий вид дачи и отступил на исходные позиции – к микроавтобусу.

– Что стряслось? – обеспокоенно спросил Борис, увидев на лице начальника крайне озабоченное выражение.

– Надо бы его взвесить: бодрствующим, а потом – в нокауте, – не замечая, что размышляет вслух, сказал Корнилов и уселся в машину.

– Взвесить? – подчиненный удивленно взглянул сначала в сторону леса, а затем на майора. – Вас газом шарахнули, что ли, а, товарищ майор?

– Но ведь, если из человека выбралось нечто материальное, его вес должен уменьшиться? – продолжил беседу с самим собой Корнилов.

– Ломоносов доказал, – усаживаясь за руль, согласился Боря. – Сейчас доберемся до конторы, там вас быстренько подлечат… Сейчас… А по пути я токсикологам позвоню, или лучше психиатрам, может, они по структуре бреда определят, чем вас отравили? Тогда ещё быстрее получится…

– У тебя жар? – неожиданно отвлекаясь от собственных мыслей, спросил майор. – Говоришь, как будто бредишь.

– Это вы мне или снова с самим собой? – уточнил Борис.

– Это я тебе, – ответил Корнилов. – Какие токсикологи, какие психиатры?

– Вас же отравили?

– Меня?

– Вас…

–Чем?

– Газом…

– Газом?

– Слава богу, – сообразив, что происходит, облегченно вздохнул Борис. – Я уже испугался. Никогда не думал, что это так страшно – когда вроде бы нормальный человек говорит сам с собой, но не с экрана, во время новогоднего обращения, и не на заседании госсовета, а в жизни…

– Ты не видел и вот этого, – серьезно сказал Корнилов, подбрасывая в руке видеокамеру. – То, что вы наснимали в квартире Дарьи, подтверждается самым натуральным образом. Причем это точно не человек-невидимка. Ходу, Боря! Прямиком в самый центр мировой контрразведки. Приличный телевизор в нашей конторе найдется или из патриотических соображений все буржуйские ящики поменяли на отечественные?

– До этого пока не дошло, – офицер в шутку осенил себя крестным знамением.

Корнилов покосился на Бориса так, словно жест сотрудника вызвал в сознании майора самые странные ассоциации, но все же не дал прямого ответа на некий главный вопрос. Заметив взгляд начальника, Боря сделался нехарактерно серьезным и оставался таковым до самого просмотра в кабинете директора полученной Корниловым записи.

После просмотра он сделался серьезным вдвойне…




Глава 19.

МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. ВОПРОСЫ ВЕРЫ


Утро было чудесное. Выйдя из подъезда дома, я несолидно потянулся и, прищурясь, взглянул на солнце. Надежда, ничуть не осуждая меня за столь непосредственное поведение, улыбнулась и кивнула вышколенному шоферу. Он открыл перед нами дверцу машины и почти бегом вернулся на свое место, когда мы уселись. Машина плавно тронулась и покатила в сторону приобретенного мной три дня назад участка земли. В пригород, на огромную свалку.

Я открыл окно и щелкнул пальцами. Почти мгновенно в салон влетела пара испуганных воробьев. Они замерли на подголовнике водительского сиденья и уставились на меня вполне осмысленными глазками.

– Что случилось? – строго спросил я и протянул им на ладони немного проса.

Воробьи вежливо склюнули по паре зерен и наперебой зачирикали о совершенно невероятных вещах.

– На востоке горят леса. Все думают, что это от жары, но мы говорили с сойками, они недавно вернулись оттуда. Это не так, совершенно не так!

– Конкретнее, – потребовал я, протягивая им наперсток с водой.

Птахи попили и немного успокоились.

– Это безликие. Они хотят вас вернуть. Вы нужны им для какого-то важного дела.

– Интересный факт, – сказал я, оборачиваясь к Надежде. – Крылатые всерьез решили вернуть нас на пружину. Мы что, последние в своем виде?

– Действительно, – согласилась она. – Но зачем тогда было нас изгонять?

– Что-то здесь не стыкуется, – сказал я и задумался. Я вспомнил и осознал пока отнюдь не все, что было даровано мне от рождения Творцом. Я до сих пор так и не коснулся чего-то главного. Настолько важного, что прочие знания в сравнении с ним терялись и выглядели не крупнее россыпи мелких песчинок рядом с небоскребом. Мне предстояло ещё немало сделать и обдумать, чтобы из пелены, окутавшей мое сознание за время бессознательного рабства у безликих, проступил хотя бы краешек этого грандиозного знания. Я прекрасно понимал, что без него гожусь лишь в криминальные лидеры таких несовершенных и в то же время интересных земных существ…

Неужели все действительно упиралось в амбиции людей? Если сделать некоторые допущения, человечество было вполне способно добиться того, чтобы безликие забыли и о коррекции спирали, и о том, что они хозяева Времени. Люди даже могли бы согнать их с пружины… Весьма вероятно, что безликие этого и боялись… А если это так на самом деле? Недаром же мне не понравилась версия о том, что причиной недовольства Иила послужил прототип гравитонного двигателя. Быть может, старец испугался самих землян? Но почему? Неужели люди дали повод? Выросли до уровня высшего разума? Не рановато?

Воробьи между тем продолжали сидеть неподвижно, а шофер то и дело посматривал на них в зеркало, словно опасался, что может задеть птиц затылком или фуражкой.

Я взглянул на восток и рассмотрел за горизонтом, в сотне километров от города, сплошную стену огня и густого белого дыма. Деревья стонали, теряя листву, кору и задыхаясь без соков земли. Сама земля трескалась от жара и тонула под слоем бездушного пепла. Животных и птиц поблизости не было уже давно. Они бежали, огибая город по широким дугам и тщательно избегая встреч с людьми.

Мысли Огня были, как всегда, сумбурны, но очень просты, а потому понятны. Он был голоден и храбр. Его сила достигла своего пика, и теперь ему было уже не важно, сырыми или сухими ветками и травой собирались откупиться от него Лес и Степь. Он несся со скоростью товарного поезда, постукивая лопнувшей корой деревьев и выстреливая крупными искрами на многие метры вверх. Густой дым застилал испуганное Небо и кружил в издевательской мазурке под крыльями растерянного Ветра. Мой невесомый приятель, в конце концов, впитал в себя безумие бушующего процесса всеобщего окисления и принялся раздувать Огонь, приговаривая, что это «очень веселая игра». Его временное расстройство психики мне не понравилось даже более, чем факт обширного лесного пожара в мою честь.

А ещё мне не нравилось, что животные мигрировали спокойно и грамотно, отнюдь не так, как можно было ожидать от напуганного огнем зверья.

– Что они задумали? – прервала мои наблюдения Надежда. – Хотят нас образумить?

– Скорее пристыдить, – я усмехнулся, – словно не знают, кто мы такие и насколько нам плевать на судьбу всех покрывающих планету лесов…

– Возможно, они рассчитывают на человеческие слабости наших новых тел, – предположила Надежда, – сострадание, любовь, совесть…

– Вряд ли можно перевоспитать хулигана, надев на него смокинг, – возразил я.

– Я-то с тобой согласна, – Она кивнула, – но у безликих на этот счет может быть своя теория.

– Нет, скорее всего они заметили изменения в нас ещё до наказания, ведь мы научились созидать до ссылки, в своем настоящем облике…

– Тогда дело плохо, – Надежда приняла нормальный вид и задумчиво провела алмазным когтем по боковому стеклу, разрезая его пополам. – Я уверена, что мы нужны им не для дела. Раз мы начали прогрессировать, безликие уже не могут нам полностью доверять и использовать в своих тайных делах, следовательно, мы становимся обузой, и нас следует убрать…

– Ты не договариваешь, – сказал я и покачал головой.

– Возможно, – согласилась она, – только если я договорю, это может исполниться, я чувствую настроение произнести Слово.

– Не надо, – я рассмеялся. – В таком настроении лучше заниматься любовью, а не говорить лишнее. У крылатых есть гораздо более важный мотив, чем простое неумение разрывать спираль. Я в этом почему-то уверен. Проклятая амнезия не дает мне понять ход их мыслей до конца, но я найду ответ и на этот, и на множество других вопросов. Я предельно упрям, даже когда цель всего лишь маячит на горизонте…

– И скромен, – заметила Она.

– И это тоже, – смеясь, согласился я. – Но даже если воспользоваться теми крохами знаний, что у нас имеются, намерения безликих становятся не такими уж размытыми. Ты же хотела сказать, что крылатые считают нас даже не обузой, а потенциальными конкурентами, причем весьма серьезными и сильными, а значит, хотят разделаться с нами раз и навсегда. При условии, что мы десятикратно сильнее любого из них – они будут действовать осторожно и хитро, но не успокоятся, пока мы не погибнем. Так?

– Да, – Она оскалилась и глухо зарычала.

– Я думаю, что нам не стоит сердиться, – спокойно заметил я, продолжая оставаться в человеческом облике, – безликие совершили серьезную ошибку, и они за неё поплатятся. Здесь, на планете, мы для них слишком сильные противники. У нас неисчислимая армия, а на стороне крылатых только верующие ортодоксальных религиозных течений. Но главное – мы знаем Слова и видим суть вещей…

– Они видят суть получше нас, но в целом ты прав, – согласилась Она, снова превращаясь в белокурую Надежду. – А ещё на нашей стороне справедливое чувство самосохранения.

– Инстинкт самосохранения, – поправил я.

– Чувство, – упрямо ответила Надежда. Я пожал плечами и отпустил воробьев на свободу. Чувство или инстинкт – семантика. Главное, что мы не были связаны никакими правилами или нормами. Только логика и здравый смысл. Плюс сила и звериная отвага…

К свалке мы подъехали как раз в тот момент, когда бригада бульдозеристов второй смены передавала трудовую эстафету третьей. Пять десятков желтых машин успели расчистить строительную площадку и подъезды к будущей фабрике всего за два дня. Впрочем, с таким оснащением и за те деньги, что я им платил, это было даже медленно. Хотя горы мусора, сдвинутого с вековых мест залегания, в высоту могли сравниться с девятиэтажным домом.

– Мы дадим людям деньги, работу и чистоту, – сказал я, указывая на картину грандиозной подготовки к строительству, – после этого они пойдут за нами против кого угодно…

– Только ни на секунду не забывай, что в их сказках ты отрицательный герой, – предупредила Надежда, – а безликие как раз наоборот…

– В данной ситуации я реален, а они нет. И пока так будет продолжаться, я завоюю поддержку всех людей, а о крылатых просто забудут или того хуже – припишут им все то, что пока числится за мной. Человечеству совершать такие подвиги, по-моему, даже в удовольствие.

– А если безликие тоже сойдут с пружины?

– Тогда люди увидят их лица, – я ухмыльнулся, – и неизвестно чем обернется такое откровение. Одно дело – наблюдать из-за кулис, как обманом присвоенная тобой религия работает на твой авторитет, а другое – доказать, что ты действительно тот самый ангел. Ты бы на их месте стала рисковать?

– Возможно, нет, но, в крайнем случае…

– Да что гадать? Посмотрим…

Я вышел из машины и внимательно оглядел раскинувшееся вокруг изобилие. Мусор кишел жизнью примитивной, но весьма разнообразной. Кроме того, здесь были представлены все известные химические элементы и соединения. В общем, я увидел именно то, что мне было нужно. Для пробы я слил воедино пару кусков каких-то радиотехнических останков и передвинул несколько электронов с орбиты на орбиту. Получилось вполне сносно. Я наклонился и поднял образовавшийся кусочек золота. Он был горячим и темным. Стоявший неподалеку в ожидании ценных указаний прораб негромко охнул и нечленораздельно выругался. Я бросил ему свежеиспеченную драгоценность и приказал:

– Пока молчи.

Прораб алчно закивал и спрятал золото в карман. Взгляд его, между тем, интенсивно забегал по россыпям мусора в надежде на такую же удивительную удачу. Я рассмотрел сквозь отбросы в глубине ближайшей кучи приличный кусок аккумуляторной батареи и превратил его в самородок самых невероятных размеров. Чем помог прорабу чуть позже углубиться в мутные воды зарождающихся иллюзий…

Неожиданно из-за ближайшего мусорного отвала показался уже знакомый мне человек. Он не спеша подошел к нашей компании и едва заметно кивнул.

– Пятьсот второй? – Я усмехнулся. – Ты сбежал с занятий?

– Я вернулся, чтобы увидеть, как ты собираешься действовать, – серьезно ответил времянин. – Обратить людей в свою веру – задача не из легких.

– Пока я собираюсь обратить лишь эту кучу, – я махнул рукой на собранный бульдозерами мусор. – Что ты хочешь увидеть?

– Пока не знаю, – в его голосе действительно слышалась неуверенность. – Зачем ты преобразуешь суть вещей, ведь ты не голоден?

– Я создаю то, что люди ценят больше, чем веру и преданность, – не стал скрывать я. – Я дам им то, о чем они мечтают, а вы не можете дать этого, поскольку ни разу толком не попытались их понять. Я стану их кумиром и обеспечу себе нормальную жизнь, а вы навсегда распрощаетесь с контролем над единственной планетой внутри спирали Времени.

– Зачем тебе идти на открытый конфликт с Советом? – удивленно спросил он. – Если бы ты захотел, то мог убедить Равных и без угрозы их интересам на Земле.

– Нет, крылатый, только сильный может быть спокоен, – ответил я. – Мир – это постоянная готовность к войне. Запомни эту простейшую истину. А потом, почему ты решил, что твои безликие старейшины подарят мне жизнь? За какие заслуги? Просто так благодать Творца ни на кого не обрушивается. Ее надо заслужить. То же можно сказать и о щедрости равнодушных. Бесплатно твои соратники могут лишь убивать. За все остальное они требуют мзду. А ведь они не владеют мирозданием, и значит, не имеют права распоряжаться судьбами существ. Это промысел Творца… Хочешь, я сам прочту тебе лекцию? Пока у меня есть время и настроение…

– Зачем тебе это? – неуверенно спросил «человек». – Ты намерен разбить нашу армию, постепенно обратив в свою веру всех её солдат?

– Я хочу выговориться, поскольку именно так, в процессе беседы, я вновь обретаю потерянные за время рабства частицы самого себя. Уж не знаю, чем вы меня поили или кормили, но память это зелье мне подпортило изрядно. На мое счастье – не так уж необратимо. Постепенно я вспомню главное, и тогда ты первым поймешь, что за дело было у меня на этой планете. Так ты будешь слушать?

– О чем? – осторожно спросил юноша.

– О том, насколько нужны человеку услуги двух одинаково чуждых бесов, – пояснил я. – Например, твои и мои…

– Что так, что этак, – собеседник неожиданно для меня вздохнул. – Значит, и золото тебе не поможет…

– Совершенно верно, – согласился я. – Но я не собираюсь при помощи денег войти в число святых. Мне не нужно, чтобы люди молились иконе с моим изображением за здравие или упокой родни. Я всего лишь отниму у людей веру в вашу безгрешность и заставлю их понять истину. Я заставлю их придумать ангелам новый облик. Ощущаешь, насколько легко вы можете «вылететь из бизнеса»?

– Совет Равных этого не допустит, – мрачно возразил он.

– Увидим, – я пожал плечами. – Надумаешь продолжить обмен мнениями, милости прошу. По другим вопросам меня лучше не отвлекать. Договорились?

Он не ответил и просто зашагал обратно, оставив меня в компании прораба, бульдозеров и суетящихся рабочих. В тот момент я почти пожалел, что крылатый ушел. С ним беседовать было гораздо приятнее, чем руководить уборкой смрадной кучи отходов.

Минут через тридцать после моего отъезда ещё один работник нашел увесистый кусок золота, и никакие опасения не смогли остановить его в стремлении поделиться радостью с особо доверенными лицами. А у тех нашлись свои доверенные и так далее… К утру. весь мусор был не просто собран, а аккуратно сложен и рассортирован.

А на следующий день здесь уже стояла километровая очередь из желающих устроиться ко мне на работу…




Глава 20.

ИЮНЬ БУДУЩЕГО ГОДА. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ЗНАКОМСТВО


– Мы знакомы уже месяц, но ты ни разу даже не заикнулась о семье, не вспомнила ни одного эпизода из прошлого… Все разговоры только о нем, словно твоя жизнь началась в апреле этого года, – с осуждением сказала Даша, поднимая на пластиковой ложечке кусочек пирожного.

– Ты просто не представляешь себе, какой это мужчина! – Наташа тяжело вздохнула.

– Эй, подруга, ты, часом, не влюбилась?

– Ой, я уже ничего не знаю! – Наташа расстроенно покачала головой. – Эта его Надежда и так следит за каждым моим шагом. Не дай бог что-нибудь заподозрит! Я же вылечу с работы в один момент!

– Мне казалось, что на твоего шефа просто невозможно надавить, – заметила Даша.

– Ну, ты же понимаешь, что на любовниц это правило не распространяется, – подруга усмехнулась. – Он на прошлой неделе, знаешь, кого с лестницы спустил? Прохоровского! Представляешь? Самого известного в городе бандита! Этот бедный «пахан» себе едва шею не свернул. А чекистов наших недоделанных как вежливо он послал! Я даже не сразу поняла, почему они вдруг загрустили…

– Крутой какой, – Даша криво улыбнулась. – Чекисты у него тоже что-то вымогали?

– Не знаю, – Наташа пожала плечами. – Что-то о подрыве национальной безопасности бубнили, а шеф показал им одну бумагу, из столицы, на фирменном бланке, и они тут же ушли.

– Индульгенцию от президента? – заинтересовалась Даша.

– От премьера, – созналась Наташа. – Слушай, только ты никому! Продашь меня – не просто с работы вылечу, а попаду вместе с мусором на переработку!

– А что, такое возможно? – Дарья сделала вид, что напугана. – Тогда ты мне лучше ничего не рассказывай, не то и меня следом за тобой отправят, а я пока не готова…

– Я не знаю, вроде бы он на такие дела пока не решался, но предложения ему поступали, это точно. «Первомайская» группировка чей-то труп хотела упрятать, большие деньги обещали, сволочи. А он им предложил пойти к ментам и признаться.

– Вот, оказывается, почему в него стреляют через день? – Даша усмехнулась.

– Да, только снайперы у них все косорукие, – отхватив слишком крупный кусок мороженого, проговорила Наташа сквозь набитый рот.

– Смотри, чтобы тебя не задели, – обеспокоенно заметила подруга.

– Да все на него уже рукой махнули, – проглотив мороженое, сказала Наталья. – Теперь любят его. Тем более что в криминальные дела он и в самом деле не лезет, ну а для силовиков он лучший друг, потому что сумел договориться с правительством.

– Скажи лучше, купил он всех на корню, – скептически морщась, возразила Даша.

– Ой, не знаю как всех, но меня – точно, – Наташа мечтательно подняла глаза к потолку. – Мало того, что я целыми днями перед ним млею, так он мне ещё и снится каждую ночь…

– Что же это за самец такой?! – удивилась Дарья. – Может, проведешь в контору, познакомишь?

– Во-первых, он всегда страшно занят, – отрицательно качая головой, сказала подруга.

– Я не собираюсь его соблазнять, – перебила её Даша.

– Хочешь распрощаться с нормальной жизнью? – спросила Наталья, не обращая внимания на её реплику. – Ты просто не видела, что творится после того, как он уходит, например, из ресторана или какого-нибудь бутика. Все девчонки-продавщицы просто рыдают, часть мальчишек, к слову, тоже…

– Ну, что-то ты загнула, – Даша недоверчиво покачала головой.

– Можешь мне не верить, – девушка пожала плечами. – Только это правда, чистая до стерильности.

– А что – во-вторых? – поинтересовалась Дарья.

– Девка его невменяемая, – ответила Наташа. – Увидит тебя поблизости от шефа – порвет на месте, в лоскуты.

– Прямо сразу, без разбирательств?

– Именно так. Я до сих пор удивляюсь, что жива.

– А что, у его подруги есть повод для реальной ревности?

– Ну как тебе сказать? – Наталья замялась.

– Он же «страшно занят»?! – Даша громко рассмеялась.

– В нем энергии, как в атомной станции, и быстрый он тоже, как цепная реакция, – Наташа вздохнула. – Но это было так, мимоходом…

– Значит, ты неспроста меня тормозишь? Надеешься на продолжение?

– Какая уж тут надежда? – Наташа снова вздохнула. – Если давно не получала солнечных ударов, приходи в субботу. В офисе будет пресс-конференция, я тебя проведу. Блокнот какой-нибудь прихвати, скажем, что ты из «Столичного комсомольца»…

– Почему именно из него? – Даша невольно насторожилась. Логотипом этой газетки группа Корнилова украсила микроавтобус, в котором обычно выезжала на спецоперации.

– К примеру, – спокойно пояснила Наталья, и Даша расслабилась.



Толпа журналистов, казавшаяся весьма внушительной, совершенно потерялась в огромном зале городского офиса компании Адамова. Деловитые сотрудники вежливо указали места, где следовало устанавливать телекамеры, помогли посетителям расставить микрофоны, подключить аппаратуру и рассесться в мягких креслах. Пока продолжалась вся эта суета, Даша внимательно изучила интерьер и даже успела перекинуться парой фраз с Натальей.

– Где ты её отыскала? – поинтересовался неожиданно возникший за спиной девушки Артем.

– Наташу? – Дарья неопределенно покачала головой. – Случайно познакомились. Она отмокала после трудового дня в одном из баров, к ней пристал какой-то пьяный «браток», а я объяснила ему, куда следует идти. Он ушел, а у нас с Натальей завязалось знакомство…

– Это случайность, не поспоришь, – сдерживая ухмылку, сказал Артем. – Если не считать того, что ты её перед этим неделю «пасла», а «браток» был из местного Управления нашей конторы…

– Я и говорю – его величество Случай, – невинно глядя на сотрудника, согласилась Даша. – А ты под какую телекомпанию аккредитацию получил?

Она указала на камеру, которую офицер бережно пристраивал на штатив.

– А я ничего не стал выдумывать, – Артем простовато улыбнулся. – Корочки показал и предупредил охранников, чтобы помалкивали…

– Грамотно, – одобрила девушка. – Ладно, после поговорим. Кажется, сейчас уже начнется…

Пресс-конференция началась и закончилась для Даши практически одновременно. Все два часа, пока мужская половина аудитории сыпала каверзными вопросами, большая часть женщин, в том числе и Дарья, пребывала в сладостном оцепенении. Некоторые, конечно, находили в себе силы задать вопрос, но при этом нервничали, сбивались с мысли и безудержно краснели. Адамова такая реакция журналисток, казалось, ничуть не удивляла. Он благосклонно кивал и отвечал на их вопросы, одаривая сногсшибательными улыбками. Даша, не имея репортерской закалки, просто просидела все время, отведенное на мероприятие, делая вид, что помечает что-то в блокноте. Она прекрасно понимала, что зарождающееся в глубине души ощущение не имеет права на жизнь, но поделать с собой не могла ровным счетом ничего.

Из оцепенения её вывел голос Артема, который, до конца исполняя роль оператора, по окончанию пресс-конференции деловито погрузил аппаратуру на плечо и собрался покинуть зал в общей толпе. Увидев, что его коллега по-прежнему сидит в опустевшем ряду, он, нарушая конспирацию, подошел к ней и тронул за плечо:

– Пора, красавица, проснись, – негромко процитировал Артем.

– Что это было? – пытаясь отшутиться, спросила Даша.

– Гипноз обыкновенный, – поставил диагноз Артем. – Я думаю, у нас завелся очередной народный психотерапевт.

– У меня прямо ноги отнялись, – призналась Даша, поднимаясь с кресла. – Это очень опасный субъект…

– Для незамужних девиц, – продолжил фразу напарник и кивнул. – Можем поменяться ролями, если ты в себе не уверена. Я буду его вести, а ты меня подстрахуешь.

– Нет уж! – решительно заявила Дарья. – Ты мою подругу не видел?

– С «Онегиным» удалилась, за кулисы, – подсказал сотрудник. – Ты точно пришла в себя?

– Не заметно? – Взгляд Даши приобрел обычное, чуть насмешливое выражение.

Артем молча ухмыльнулся и, отсалютовав, направился к выходу.

– Проведи меня в офис, – попросила Даша Наталью, перехватывая подругу в коридоре.

– Ты ещё здесь? – Наташа растерянно оглянулась. – Если охранники тебя заметят – выведут и. больше не впустят. Лучше приходи завтра, в обед, может быть, я что-то придумаю.

– Проведи прямо сейчас, – потребовала Даша. – Завтра я уже не смогу найти в себе столько смелости.

– Ага! – Наталья сочувственно улыбнулась. – Зацепило? А я тебя предупреждала!

– Он что, так уж сильно занят?

– Нет, сидит в кабинете, потягивает виски, расслабляется после конференции…

– Ну вот!

– С ним Надежда! – Наташа отчаянно помотала головой. – Ничего не выйдет.

– А может, её отвлечь?

– Бесполезно, – Наташа развела руками. – Извини, сейчас я не в состоянии тебе помочь.

– Тогда я сама пойду, – решительно заявила Дарья.

– И что скажешь? Здравствуйте, я ваша поклонница, возьмите меня, пока я не сошла с ума от переживаний? Я даже представляю, чем в тебя запустит его подруга. У шефа на столе всегда стоит такая тяжелая хрустальная пепельница…

– Я увернусь, – уже не так решительно ответила Даша.

– Остынь, – Наталья обняла её за плечи и направила к выходу. – Завтра зайдешь ко мне, как бы позвать на обед, возможно, он будет где-то поблизости.

Даша тяжело вздохнула и, словно отгоняя наваждение, встряхнула головой.

– Вот и ты пропала! – смеясь, сказала Наташа. – А не верила мне!

Следующего дня Даша не дождалась. Когда на улице стемнело, она переоделась в спортивный костюм и направилась к дому, где, по достоверным сведениям, проживал загадочный господин Адамов. Особо гениального плана в голове у девушки не было, но она подгоняла себя мыслью о том, что, сидя дома, ничего не выяснишь и что природа нечеловеческого обаяния этого субъекта должна иметь какое-то разумное объяснение, а значит, без серии «испытаний» не обойтись. Все эти сумбурные доводы никак не желали найти свое место в стройной версии, которую Дарья составила на основе формальных и агентурных данных. Вернее – они сводили все достижения поднадзорного к дешевой мистике, а Даша в эзотерические улики не верила.

– Я тоже не верил, – выслушав сбивчивые пояснения напарницы, заметил присоединившийся к пробежке Артем, – пока мы не начали это дело. Ты просто не видела, что раскопала наша группа в столице…

– Что? – заинтересовалась девушка.

– Это пусть Корнилов тебе рассказывает. Я ещё перевру что-нибудь…

– Ладно, – согласилась Даша. – Когда он прилетит?

– Скоро, – пообещал напарник. – Ты, кстати, не в гости ли к Адамову собралась?

– Хочу понаблюдать, – неопределенно ответила Дарья.

– Не суйся! – строго предупредил Артем. – Или охрана с лестницы спустит, или сожительница его глаза выцарапает. Да и если прорвешься к нему, что скажешь? Зачем пришла?

– За советом, как начинающая предпринимательница, – ответила Даша.

– Не клюнет, – напарник покачал головой, – а ты ненароком в обморок рухнешь и в бреду разболтаешь ему все секреты…

– Бежал бы ты… домой, – раздраженно посоветовала девушка.

– Я настаиваю на том, что твоя идея сыровата, – упрямо заявил Артем.

– Запечется по ходу дела, – решительно сказала Даша и ускорила шаг.

Вернулась домой Дарья поздно. Она без сил рухнула на кровать и попыталась проанализировать полученные за долгий день данные и ощущения. Последних было на порядок больше, поскольку вечерняя пробежка не помогла ей приблизиться к разгадке личности Адамова ни на шаг. Охранники Дашу не выставили, и подруга бизнесмена её не покусала, но в подъезд дома девушка попасть не смогла, а сидевшие неподалеку в небольшом фургончике ребята из местного Управления «конторы» посодействовать ей не смогли. Они сами бились, как рыба об лед, уже второй месяц и не спускали с Адамова пристальных взглядов, но результат как был, так и остался нулевым. Все хитроумные шпионские приспособления отказывались работать наотрез, как ни пытались преодолеть этот феномен профессора от электроники. Аппаратура исправно выдавала результаты в лаборатории, но умолкала, как только её направляли в сторону Адамова или его жилища. Инженеры в ответ на все вопросы чесали затылки и бормотали что-то о приборах активного экранирования нового поколения, которыми якобы пользуется служба безопасности Адамова. Внедренные в эту службу агенты ни о каких приборах не знали, и это противоречие создавало во всех подразделениях «конторы» достаточно напряженный фон. Оставалось визуальное наблюдение, но и его затрудняла привычка поднадзорного проводить большую часть времени внутри своего офиса или завода.

В том, что без смены тактики наблюдение зайдет в тупик, никто не сомневался, но новых предложений от местных ребят не поступало. От размышлений Дашу отвлек телефонный звонок. Она подняла трубку и устало произнесла:

–Слушаю…

– В душ уже сходила? – спросил Артем.

– Нет пока, а что?

– А мы уже едем, – ответил напарник.

– «Мы» – это кто?

– Шеф прилетел, – пояснил Артем. – Везу его к тебе…

– Жду с нетерпением, – сказала девушка и, положив трубку, поплелась в ванную.




Глава 21.

ТОЧКА СОБЫТИЯ


С момента появления на городской свалке первого из моих бульдозеров не прошло и двух недель, а я, раздав важным людям килограммов двести желтых слитков, уже разрезал алую ленточку на воротах новой фабрики.

А ещё через две недели в городе не осталось ни пылинки, потому что мусор я скупал у населения за приличные деньги.

К тому времени о фабрике, где любое дерьмо запросто перерабатывается в золотишко, поползли самые невообразимые слухи, со мной начали искать знакомства бизнесмены, проходимцы, банкиры, бандиты и сотрудники силовых структур сначала в масштабе города, а затем и страны. Меня принялись почитать и уважать, уговаривать, запугивать, умолять, шантажировать, подкупать и покушаться на мою жизнь… В общем, существование стало полноценным и весьма интересным. Но главное – все заинтересовавшиеся мной люди теперь зависели только от меня. Чем больше человек думает о ком-либо, боится ли он, завидует, или вожделеет, тем больше от него зависит. Фокус известный. Я и моя загадочная фабрика полностью заняли их мысли. Они мечтали о теплом месте в моей фирме или о тесном сотрудничестве. Они бросались наперебой ухаживать за Надеждой и подсовывали мне своих любовниц. Они рыдали по ночам от зависти или благоговения. Но главное – им было не до безликих. Они осеняли себя напоследок крестным знамением и продавали свои души мне… Я упорно шел к главной цели: не оставить во всей стране ни одного равнодушного ко мне человека. Чтобы сказать Слово, которое услышит каждый, потому что, думая обо мне, люди, сами того не зная, обретали способность слышать мои мысли и слова.

Я собирался спросить их, не желают ли они благоденствия, не после смерти, а прямо сейчас и, чтобы не оказаться таким же краснобаем, как безликие, был готов дать каждому то, чего он желал на самом деле. А, получив желаемое, кто из них вспомнил бы о времянах? Никто. А раз никто – кудрявые были обречены остаться без армии, чего я, собственно, и добивался с тех пор, как дал Иилу опрометчивое обещание защищать человечество от внешнего врага…

Итак, на все дела у меня ушло ровно два месяца. Тридцать дней Прошлого, которое по милости безликих мы с Надеждой были вынуждены изменить, и столько же времени, по которому мы продвигались на ощупь, как самые настоящие люди. Признаюсь, это было даже занимательно. Идти вперед, совершенно не подозревая о том, что тебя ожидает за следующим поворотом или в следующую минуту. Но, как бы то ни было, мы добрались до рубежа, за которым лежало хитросплетение вероятностей пространственных событий. Мы прошли свой путь до точки Настоящего. Оставалось приложить последние усилия и смело шагнуть в Будущее. Я был уверен, что это получится у меня легко и элегантно. Ведь помешать этому могли только безликие, но материальную базу я уже подготовил и до момента кардинального пересмотра в человеческом воображении облика ангелов оставалось совсем немного. Других препятствий на пути своего грандиозного замысла я не видел. Ну, разве что, взбешенные моим непослушанием безликие могли плюнуть на конспирацию и наброситься на меня с кулаками прямо в мире Земли? Это казалось маловероятным, ведь вторжение на планету без разрыва Времени для обленившихся крылатых было делом слишком уж хлопотным, хотя и возможным, но безликие могли поступить и по-другому. Например, набраться ещё немного терпения и пойти более длинным, но проверенным путем. Именно тем, который таил в себе самую большую для меня проблему.

Заключалась проблема в том, что все существо людей было пропитано верой. Насколько они могли полюбить меня, нам ещё предстояло выяснить, а вот безликих, почти правильно отображенных на гравюрах и храмовых росписях талантливыми художниками, они любили уже несколько тысячелетий. Крылатым времянам фантазия живописцев добавила правильные черты, поскольку иначе безликие походили бы скорее на пришлых врагов, чем на высших существ, а чуть позже добавились нимбы и в изображениях начал проступать благоговейный страх. Обвинять художников в искажении действительного облика соседей по измерениям смысла нет, ведь они отражали в своих шедеврах не пришельцев, а представление людей о небожителях. В целом мне было наплевать, похожи крылатые обитатели Времени на архангелов или нет. Скверным было то, что безликие неспроста лелеяли в сознании верующих эти заблуждения. Им был выгоден собственный культ, поскольку он открывал наиболее легкий путь к душам людей и избавлял крылатых времян от необходимости искать оправдание своим поступкам. Воспоминания, вновь обретенные мной после изгнания на Землю, содержали множество красочных иллюстраций на эту тему. Во времена диких и необузданных страстей, когда я спускался на планету в предыдущий раз, пантеоны людей были переполнены. Они верили в самих себя и своих героев. Их боги были равны царям, как ни странно это звучит для современного человека, и жили на вершинах гор. Жили, надо сказать, отнюдь не праведной и безгрешной жизнью. Они обманывали ближних, похищали друг у друга дочерей, дрались с титанами и между собой, пировали и предавались разврату. В их жизни не было лишь утомительного труда и долготерпения. И царство мертвых не являлось исправительной колонией с режимом семиэтапной строгости. Оно было лишь пристанищем душ и печали. Награда для простых землян была прижизненной. Они становились богоподобными героями, если хотели, и вполне счастливыми козопасами, если ленились совершать подвиги. Они проливали кровь – свою или чужую – легко и бесстрашно. Нуждались ли они при этом в надежде на спасение души? Возможно. Но я что-то не заметил этого. Зато в ней нуждались рабы с севера и особенно их дети, рожденные в неволе. Их шанс стать героями был ничтожен, и потому они нуждались в новом пантеоне. И он был построен. Как раз в момент моего возвращения на спираль Времени. Правда, в нем остался только один из самых почитаемых язычниками богов, но зато он стал создателем всего. (Из вредности, видимо, назло развеселой сотне предшественников, или просто в результате отсутствия конкуренции.) Такая трансформация была, по сути, упрощением культурных традиций до уровня понятных рабам словосочетаний, но прижилась именно она.

Я тогда удалился на пружину с чувством легкого недоумения и даже горечи от того, что моя звериная совесть не позволяет навязывать людям свои правила игры, а вот безликие воспользовались ситуацией с ловкостью хороших фокусников. Их образы под шумок были накрепко вбиты в головы поклонников новой веры. Откуда было знать наивным людям, что истинное Слово вовсе не является простым сочетанием звуков, а безликие – не те ангелы, в которых они так беззаветно верят? И Зверь это не враг человеческого рода, а всего лишь живой инструмент безликих для грязной и тяжелой работы. Такой, например, как переделка истории, упрощение верований или помощь в маскировке жителей четвертого измерения под главных персонажей земных религий. Каюсь, я допустил халатность, позволив крылатым воспользоваться слабостью среднего человеческого разума. Зато теперь я чувствовал, что мне наверняка придется выполнить данное в разговоре с безликим обещание, выступив защитником землян, и постулаты многих религий в этот ответственный момент могут сработать не хуже крепких тормозов. Слишком уж давно люди решили для себя, что сподвижники бога выглядят точь-в-точь, как мои бывшие хозяева. Хотя задуматься о том, что добро не бывает с мечом, а зло не воскрешает умерших, люди могли бы давно. Задуматься и прийти к выводу, что безликие, Звери и сам Творец такие же обычные существа, только из иного мира, и не имеют никакого отношения к религиям Земли.

Мне предстояло растолковать это землянам, и я пытался придумать как можно большее количество приличных аргументов в пользу себя любимого и против непогрешимости безликих.

Что интересно – в главных книгах людей говорилось открытым текстом, что Зверь, то есть я, тоже один из жителей пружины, но никто не обращал на этот факт никакого внимания. Потому что о многомерности Вселенной люди не ведали, а слишком сложная структура взаимоотношений добра и зла, их неразрывная связь и равное количество в любой пригоршне бытия землянам не нравились. Причудливая смесь правды и ставших догмами условностей была настолько убедительной, что люди до последнего времени так и не разобрались, что существовало на самом деле, а что придумано искусными фантазерами. Но главное, они не знали, существует ли реально то, о чем так горячо твердили все священные книги. От поляризации их мир удерживало именно это невежество, и гармонией такую ситуацию я бы не назвал. Сомнительное равновесие, так точнее, которое устраивало безликих, поскольку являлось действенным орудием контроля над людьми и фактором естественного отбора, наряду с войнами, эпидемиями и катаклизмами. Безликие контролировали человеческую популяцию, стараясь держать её в усредненном, медленно развивающемся состоянии. Почти так же, как сдерживали и контролировали они на спирали нас, Зверей. Равновесие религиозного неведения устраивало и людей, поскольку давало хотя бы туманные ответы на море вопросов. Люди, как бы ни была низка нынешняя степень их религиозности, по-прежнему не внимали голосу разума, зато охотно верили собственным выдумкам, в которых ангелы были очень похожи на безликих времян. Считая, что на стороне противника лишь ортодоксы, я больше успокаивал самого себя. Даже ученые, те, кто вынуждал крылатых пойти на крайние меры, или немногочисленные сатанисты, абсолютно не годились мне в союзники. Потому что учение последних было всего лишь банальным отрицанием общепринятых норм и ни намеком не походило на истину, а наука для ученых – настоящих возмутителей спокойствия – становилась прочной повязкой на глазах. В недоказуемое экспериментально они не верили.

Вот такой парадокс. Безликие могли использовать людей против меня, а потом стереть их с лица Земли, пообещав мне жизнь в обмен на разрушение спирали Времени у истоков. Затем, когда мы с Надеждой вернулись бы на пружину и остались вдвоем против неисчислимого количества крылатых, нас заставили бы перекроить начало Времени, а после убили. Вот и вся религия с астрологией…

Как мы могли этого избежать? По-моему, прежде всего нам следовало выиграть войну на Земле, то есть выжить, а как только представится возможность – проникнуть к фальшивым истокам и найти второй конец обрыва пружины. Тот, что мог привести к истокам реальным. К заветной обители Творца… Это было тяжело, но только так мы могли найти самого Создателя, который и остановил бы своеволие безликих.

Я, конечно, немного размахнулся – найти второй конец. Особенно если учесть, что, кроме меня, ни один Зверь даже не задумался над фальшивостью мнимых истоков. Ведь расстояние между оборванными концами пружины было чудовищным. Мы, видя суть вещей на любой дистанции, ни разу не заподозрили, что где-то есть продолжение нашей спирали, вернее – её предшествующий отрезок. Но все-таки он был, потому что сказано: истоки – обитель Творца. Сказано не за столом, между парой рюмок и десертом, а Словом. То есть – истинно. Вот потому у меня и возник вопрос: где Творец, если то, что показывали нам безликие, было истоками? Элементарное логическое построение, но честного ответа от крылатых на этот простой вопрос мне не дождаться. Почему? Потому, что Творец придуман? Ерунда. Он существует, так в свое время было сказано Первым Зверем, а значит, сомнению не подлежит. Следовательно…

Неладно было что-то в спиральном королевстве безликих гуманоидов с крыльями. Возможно, никакими праведниками они не являлись, а даже наоборот – были беглыми каторжниками, которые спрятались от Творца и замели следы, разрушив огромный участок пружины. Или Он выгнал их за ненадобностью. Тоже вариант…

С другой стороны – почему крылатые должны объяснять что бы то ни было своим домашним животным?

То есть нам, грубо говоря, сторожевым собакам. Так, видимо, они и рассуждали, тем более что мы никогда их ни о чем и не спрашивали. Вернее – не спрашивали раньше, а теперь и сами догадались. Не собаки все – таки, пусть и тупо сторожим спираль…

Так или иначе, мне требовалось приложить пресловутые «последние усилия» и при этом выжить. В тот момент я никак не мог предположить, что все мои старания напрасны, поскольку дальнейшая судьба Земли была уже решена безликими…




Глава 22.

ИЮНЬ БУДУЩЕГО ГОДА. ПОДГОТОВКА


– Упрямство и заносчивость Зверя крайне рассердили учителя. Старец отказался продлевать подготовительный период, и Совет Равных все же принял окончательное решение, – объявил Андреев, переступая порог своего кабинета в министерстве.

В помещении его уже давно дожидался Михаил.

– Старцу не следовало давить на Зверя, да и вообще – лично вмешиваться в ход нашей работы на планете, – качая головой, сказал Басманов. – Он, как всегда, полез к Адамову со своими нравоучениями, и тот вполне предсказуемо его отшил.

– До принятия Советом решения о начале передела миров старец не мог рисковать и вводить в круг посвященных кого-то, кроме нас с тобой. Потому он и явился перед Зверем лично…

– Я говорил о другом, – Михаил поморщился. –. Ошибка учителя заключается не в том, что он вмешался в дело, а в том, что попытался ускорить его при помощи проповедей. На Зверей такие увещевания не действовали никогда.

– Ты считаешь себя умнее Иила? – Андреев удивленно посмотрел на помощника. – Учти, в нужный момент я это припомню…

– Ну что вы, в самом деле, все наизнанку выворачиваете?! – Басманов сделал вид, что расстроен.

Удовлетворившись его реакцией, подполковник самодовольно ухмыльнулся и продолжил:

– От нас больше не требуется тормозить проект с гравитонными двигателями. Теперь нам следует переключить все внимание на Зверя. Он должен вернуться и выправить истоки. Что скажешь?

– Зверь не вернется на спираль, – Басманов развел руками. – После того, как Адамова не сумел убедить сам учитель, я честно бился над этим вопросом весь месяц, но этот парень – самое упрямое существо во Вселенной. Впрочем, поскольку принято решение о начале агрессии, это теперь не важно.

– Важно, – возразил Андреев. – Разорвать спираль без Зверя все равно невозможно, а вторжение Совет оставил на самый крайний случай…

– Вторжение будет самой большой ошибкой в истории нашего мира, – недовольно качая головой, заявил Михаил.

– Что ты понимаешь в стратегии выживания? – Андреев нахмурился. – Чем забивать себе голову такими сложными вещами, лучше подумай, как нам решить проблему с коррекцией спирали. Кто сможет её подправить, кроме Зверя?

– Кроме Зверя, никто, – ответил Басманов.

– Кроме Зверя, – задумчиво повторил подполковник. – Кроме Зверя? Отличная мысль! Мы почему-то забыли, что у нас в наличии не одна, а целых две особи этого экзотического вида. Остается придумать, как отвлечь самца и чем соблазнить его самку…

– У меня вариантов нет, – угрюмо ответил Михаил.

– Ты в последнее время слишком часто хмуришься, – с подозрением заметил Андреев. – Что с тобой происходит? Ты сомневаешься в справедливости решений Совета?

– Нет, – капитан поднял на командира удивленный взгляд. – С чего вы взяли?

– Когда я уходил на спираль в последний раз, я дал тебе задание закончить дело с пропавшей дискетой. Ты его завершил?

– У девицы нет никакой дискеты, я проверил это дважды…

– Ты утверждаешь, что она так вот запросто отказалась от дальнейшего расследования и простила неизвестным злодеям смерть своего друга? Разве это похоже на нормальную человеческую реакцию?

– Она занята наблюдением за Зверем, – неуверенно ответил Басманов.

– Значит, она тем более опасна.

– Будь вы правы, она подобралась бы к Зверю гораздо ближе, чем находится сейчас…

– Что-то ты темнишь, – с ещё большим подозрением проронил подполковник.

– Уж не хотите ли вы обвинить меня в отступничестве?! – возмутился Михаил.

– Нет, это прерогатива учителя, – спокойно ответил Андреев. – Однако, чтобы не создать для себя массу лишних проблем, ты должен довести дело до конца. Хочешь ты или нет, но твоя «побывка» в столице окончена. Возвращайся в Н-ск. Я прибуду туда через пару дней, накануне визита министерской делегации. К моему прилету никаких девиц из столичного управления контрразведки в Н-ске быть не должно!



Артем, получив на завтра заслуженный выходной, удалился с весьма довольным видом. Корнилов тем временем расположился в кресле и строго взглянул на свою сотрудницу, как бы предлагая начать доклад.

– Я его боюсь, – призналась Даша, непроизвольно передернув плечиками. – Иногда мне кажется, что этот Адамов – не человек. За месяц мне трижды удалось подобраться к нему почти вплотную, и каждый раз в душе не оставалось ничего, кроме какого-то щенячьего восторга. Не мужчина, а бездна обаяния, ума и уверенности в своих силах. Его можно привлечь к уголовной ответственности минимум по десяти статьям, но ни у кого не возникает даже мысли об этом. Он оставил далеко за кормой всех известных воротил, как теневого, так и легального бизнеса, но по-прежнему жив. Его завод – изобретение, сравнимое разве что с безвременно утерянным в космических глубинах прототипом гравитонного корабля, но я не встретила ни одного человека, который смог бы внятно объяснить принцип действия его главной установки. За месяц на улицах города стало чище, чем в операционной, а между тем местная промышленность выбрасывает в окружающую среду тонны отходов ежедневно. Во что перерабатывается эта куча мусора? Золота Адамов сдает много, но не настолько, чтобы рухнули все финансовые рынки. Даже если предположить, что половина мусора и сажи идет на изготовление компонентов асфальта и резины, куда сваливается все остальное?

– Сдавать в Гохран и производить на самом деле – разные вещи, – заметил Корнилов. – Я, пока сюда летел, тоже об этом думал. Однако дело вышло за рамки сугубо нашей компетенции. На днях в Н-ск прилетает премьер и половина кабинета министров. Наш директор тоже. Впрочем, интересно не это…

– Солидная делегация, – Даша усмехнулась. – Дайте я угадаю. Помимо министров экономического блока и нашего шефа на встрече будет глава Центробанка и… министр обороны.

– Верно, – майор кивнул. – Что, согласись, довольно занятно.

– Вы раскрыли заговор в Генштабе?

– Пока нет, но получили некоторые его детали. Меня, честно говоря, они озадачили. Как ни старались наши аналитики, у них каждый раз получалось, что в основе заговора лежит религиозный мотив. Причем не восточно-экстремистский, а вопросы веры в целом, вне зависимости от течения или конфессии.

– Бред какой, – Даша скривилась. – С чего вдруг нашим генералам ударяться в религию?

– Пока не знаю, – ответил Корнилов. – Но приезд министра обороны на встречу с чудо-предпринимателем наводит меня на вполне определенные размышления. Сама посуди, что за дело маршалу до чисто экономических проблем? Возможно, загвоздка не в заводе или изобретении Адамова, а в личности самого бизнесмена?

– Религия и военные, загадочный золотодобытчик за месяц, при помощи денег и обаяния, прибравший к рукам половину страны, – Даша задумалась. – Никакой связи я не вижу, но чувствую, что она есть. Единственный способ её обнаружить – внедрение. Если бы мне удалось поприсутствовать на встрече Адамова с правительственной делегацией…

– Для того я и прибыл, – серьезно сказал майор. – Наш директор прилетит сюда на день раньше министров, я тебя ему представлю, и он лично проведет инструктаж.

– Какая честь! – иронично произнесла Даша.

– Только ты хотя бы ему не дерзи, – Корнилов устало махнул рукой. – Что у нас по «Зверю»?

– Ничего нового, – девушка пожала плечами. – Да я, честно говоря, и не думала над этим. Мне хватало Адамова и его подруги. Ох, и стерва, доложу я вам…

– Ты не вздумай влюбиться в этого типа, – строго предупредил майор.

– О чем вы?! – Даша удивленно округлила глаза.

– Все о том, – Корнилов усмехнулся. – Я же не слепой.

– Господь с вами, товарищ майор! – Девушка отчаянно помотала головой. – Это просто работа! Разве может токарь влюбиться в свой станок?

– Токарь – нет, – согласился начальник, – но ведь и Адамов не чугунный. Живой, привлекательный мужчина…

– Это вы отомстить мне хотите?! – догадалась Даша. – Издеваетесь?

– Это я тебя подготавливаю, – возразил майор. – Если снова столкнешься с Адамовым где-нибудь в темном коридоре, постарайся не думать о своем долге перед страной. Слишком уж умен этот фрукт, расшифрует тебя в момент.

– И что же вы предлагаете? – Даша подозрительно прищурилась. – Отдаться ему, пока он не сообразил, что я старлей службы безопасности, и выведать все секреты в постели?

– Это сама решай, – серьезно ответил Корнилов, – по обстановке…

– Вы меня просто убили! – Девушка едва не задохнулась от возмущения.

– Ты только не изображай здесь оскорбленную невинность, – майор поморщился. – Сама же говорила, что ближе трех метров от него находиться не в состоянии, начинаешь таять, как Снегурочка. Вот и совмести полезное с приятным. Убудет, что ли?

– Ни за что! Можете уволить меня прямо сейчас!

– Ладно, я не настаиваю, извини, – Корнилов примирительно поднял руки. – Хватит о работе, поздно уже… Как ты здесь вечера коротаешь?

– Засыпая перед телевизором, – отрезала Даша, все ещё обижаясь на майора.

– Не дуйся, – попросил Корнилов, – пожалуйста…

– Вон там, через дорогу, неплохой клуб. Экзотические танцовщицы, дискотека… Если в приказном порядке, могу сопроводить.

– Приказываю, – быстро согласился майор.

– Я привыкла за чужой счет ни в чем себя не ограничивать, а там все страшно дорого, – предупредила Даша.

– Напугала, – Корнилов рассмеялся. – Идем, непогрешимая ты моя…



Лишь десятый или одиннадцатый телефонный звонок пробился сквозь толщу отягощенных алкоголем сновидений и заставил Дашу проснуться. Девушка сначала схватилась за трубку мобильного, но потом осознала, что звонит обычный телефон, и с недоумением взглянула на трезвонящий аппарат. Кроме Корнилова, звонить на этот номер не мог никто, а майор в данную минуту сдержанно храпел на диване в соседней комнате. Даша поднялась с постели и, прикрыв дверь в спальню, подняла трубку.

– Вы в большой опасности, – послышался смутно знакомый голос.

– Кто вы? – пока ещё медленно соображая, что к чему, спросила девушка.

– Вы меня не помните? – удивился собеседник.

– Мы разговаривали с вами перед моим отлетом из столицы? – догадалась Даша.

– Совершенно верно, – ответил незнакомец. – Те, кто убил вашего друга, продолжают охотиться на вас.

– Почему? – спокойно поинтересовалась Даша.

– Они считают, что дискета по-прежнему в ваших руках…

– Какая дискета? – Девушка сделала вид, что никак не сообразит, о чем идет речь. – У меня нет ни компьютера, ни дискет.

– Я понимаю, – вежливо согласился с её правилами игры собеседник. – Это и не важно, есть или нет. Решение принято, и через пару дней все, хорошо или плохо, но закончится, так что теперь информация, которую сумел расшифровать ваш друг, ничего не стоит… Я просто хочу предупредить вас – грядут серьезные испытания, так что будьте предельно осторожны.

– Почему вы это делаете? – неожиданно для себя спросила Даша. – Вы же наверняка рискуете из-за меня своей жизнью.

– Помните, я говорил о даре предвидения? Считайте, что меня посетило очередное озарение…

– Если вы способны видеть будущее, зачем пытаетесь его изменить?

– Будущее это не зафиксированная реальность, а поток вероятностей, – терпеливо пояснил незнакомец. – Я выбрал ту, которая кажется мне оптимальной. Вы в ней играете одну из ключевых ролей…

– А вам не кажется, что такое вмешательство в божий промысел не по плечу даже ясновидящему? – окончательно проснувшись, поинтересовалась Даша.

– Считайте, что я атеист, сударыня, – в голосе собеседника промелькнула насмешка. – В отличие от тех, кто считает вас мишенью… Берегите себя. До свидания…

– До свидания, – сказала девушка в уже отключившуюся трубку.

Очередной сеанс связи с загадочным помощником не внес особой ясности ни в первое, ни во второе дело. Было очевидно лишь то, что готовится серьезный переполох, и одним из его участников должна стать именно она.

Потратив несколько минут на бесплодные размышления, девушка вспомнила поговорку о том, что утро мудренее вечера, а тем более ночи, и вновь отправилась спать…



Корнилов разбудил девушку, когда не было ещё и шести часов. На водные процедуры он отвел сотруднице только пятнадцать минут, но Даша умудрилась уложиться. Машина к тому моменту уже стояла у подъезда.

– Во всем виноват распорядок работы предприятия Адамова, – коротко пояснил майор, наливая девушке кофе.

– Могли бы вчера предупредить, – укоризненно качая головой, заметила Даша.

– И сорвать вечеринку? – Корнилов рассмеялся. Торопливо допив кофе, они вышли из квартиры и погрузились в микроавтобус, который тотчас стартовал в сторону пригорода, туда, где всего месяц назад располагалась гигантская свалка.

Завод вовсе не производил впечатления наспех возведенного каменного монстра. Приемные боксы и громадина основного цеха были построены из кирпича, а вспомогательные и административные здания сверкали зеркальными стеклами и металлом. Территория вокруг предприятия, вопреки ожиданиям, оказалась тщательно спланированной и ухоженной. Асфальтовые дорожки, пышные газоны, клумбы;.. Ни единого клочка мусора или окурка.

Машина остановилась на просторной парковке, и Даша поспешила выйти на свежий воздух. После вчерашнего активного отдыха в клубе и разорванного сна голова была тяжеловатой, а мысли текли немного медленнее, чем обычно. Корнилова выпитое накануне спиртное не смогло выбить из привычной колеи, и он проявил большую энергичность, нежели подчиненная. Майор и сопровождающие его сотрудники местного Управления бодро зашагали вперед, к входу в здание администрации. Даша отстала на десяток шагов, с удивлением осматривая окрестности. Она никак не могла поверить, что всего пять недель назад на этом месте располагались многометровые залежи различных. отходов и воздух был пропитан смрадными испарениями. Девушка догнала основную группу и обратилась к одному из офицеров:

– Большая была свалка?

– Тридцать гектаров по площади, а глубина иногда доходила до двадцати метров, – ответил офицер и указал вправо. – Распадок между теми холмами был завален почти доверху.

– Невероятно, – Даша недоверчиво покачала головой. – Как же здесь могли жить люди?

Она махнула рукой в сторону микрорайона, дома которого возвышались сразу за указанной сотрудником границей свалки.

– Теперь они на Адамова просто молятся, – офицер усмехнулся. – Новую улицу решили его именем назвать.

– Молятся? – Даша озадаченно взглянула на Корнилова.

Майор пожал плечами и буркнул:

– Метафора…

Девушка снова приотстала и задумалась. Она чувствовала, что ответы на все вопросы где-то рядом, но у Даши пока не получалось ухватить за хвост ключевую мысль.

Заводская охрана отнеслась к визиту федеральных агентов с пониманием. Их вызвался сопровождать сам начальник внутренней охраны. Он показал гостям большую часть помещений и вкратце описал порядок работы предприятия. Даше все здесь казалось несколько странным, впрочем, как выяснилось позже, так решила не только она.

– Вы будете что-нибудь опечатывать? – поинтересовался охранник, когда агенты завершили обход и вернулись в зал для переговоров.

– Это не наша задача, – ответил Корнилов. – Все, что нужно, опечатает другая контора. Вы приготовьтесь, кроме нас, в ближайшие два дня сюда заявится ещё не одна делегация специалистов, Федеральная служба охраны, военные, милиция…

– Военные уже были, – соглашаясь, ответил заместитель начальника заводской стражи. – Их подполковник всю душу из меня вынул.

– Не понимаю, к чему здесь можно придраться, – польстил охраннику Корнилов.

– Потому, что вы человек разумный, – дружелюбно ответил собеседник, – а тот твердолобый солдафон только и знал, что выискивать пути скрытого проникновения и отхода. Как будто не известно, что в нашем городе легче встретить марсианина, чем террориста…

– Это верно, – согласился майор, – но почему вы решили, что он не просто осматривал помещения, а искал какие-то «пути»?

– Я же сам подполковник в отставке, – охранник усмехнулся.

– Сергей Петрович работал в нашем Управлении, – шепотом подсказал Корнилову один из сопровождающих.

– А, тогда все становится на свои места, – обрадовался майор. – Чекисты бывшими не бывают, так, Сергей Петрович?

– Совершенно справедливо, – охранник улыбнулся.

– В таком случае, наша задача облегчается, – заявил Корнилов. – Разумеется, если вы не откажете нам в маленькой просьбе…

– Временно принять на работу ещё одного сотрудника охраны? – предугадав следующую реплику майора, спросил Сергей Петрович. – А, понимаю, наверное, эту милую девушку?

– Даша, – представил сотрудницу Корнилов. – Желательно в группу обслуживающего персонала…

– Понимаю, – охранник кивнул. – Предпочитаете профессию секретаря или официантки, сударыня?

– Все равно, – спокойно ответила Даша.

– В таком случае, жду вас завтра в семь утра. Это время смены бригад, инструктажа охраны и начало рабочего дня вспомогательного персонала. Оформлю вас по временному наряду. Мы иногда привлекаем таким образом работников, если штатные сотрудники болеют или просят отгул. Подзаработаете заодно. У нас официантки за смену получают больше, чем лейтенант безопасности в месяц.

– Я старший лейтенант, – немного раздраженно ответила девушка.

– Ну-ну, – Сергей Петрович усмехнулся. – Если мы закончили, разрешите, товарищи офицеры, откланяться.

– Последний вопрос, – пожимая охраннику руку, сказал Корнилов. – Как звучала фамилия того подполковника?

– Который выискивал лазейки? – Сергей Петрович задумался. – Кажется, Андреев…

– Спасибо, – майор с чувством встряхнул его руку. – Вы нам очень помогли.




Глава 23.

ИЮНЬ БУДУЩЕГО ГОДА. СУТЬ ВЕЩЕЙ


– Здесь располагается основной цех, – я провел группу гостей по вместительному залу и жестом пригласил их подняться в офис.

Металлическая лестница вела в светлое и просторное помещение прямо из цеха. В офисе шелестели кондиционеры, пахло свежесваренным кофе и чистотой. Правительственная делегация важно переступила порог, и её члены принялись с интересом озираться по сторонам. Честно говоря, на их месте я бы поступил точно так же. В этой части здания было на что посмотреть.

Куполообразный потолок был сделан из цельного куска хрусталя, и это произвело на посетителей, пожалуй, самое сильное впечатление. Даже совершенно безграмотному человеку стало бы понятно, что изготовить подобный свод было не под силу ни одному стеклодуву, однако прозрачный купол диаметром в три десятка метров существовал не виртуально, а на самом деле и не имел никаких швов или стыков. Оправившись от первого потрясения, гости прошли к центру зала, но только когда последний из них остановился перед большим круглым столом, до посетителей дошло, что при их передвижении не было слышно звука шагов. Пластиковый пол поглощал все колебания, словно некая «акустическая губка». Чиновники осторожно выдвинули стулья и медленно расселись вокруг стола. Я намеренно затягивал начало беседы, ожидая, когда гости проникнутся атмосферой моей обители в полной мере. Готовясь к этой встрече, я не пожалел времени и сил, доводя дизайн интерьера до абсурда. По углам зала для переговоров стояли доспехи средневековых рыцарей, а у дальней стены в застекленном стенде красовалась одна из первых моделей «Харлей-Дэвидсон». Слегка тонированные окна выходили в угрюмый кирпичный двор, где круглосуточно разгружались мусоровозы. На противоположной окнам стене разместилась коллекция оружия, но не старинного, а самого современного. У основания стены расположилась пышная клумба с буйно цветущими тропическими растениями. (Я их не просил ни о каком цветении, но зеленым друзьям захотелось сделать мне приятное.) В отличие от кресел для гостей, мое походило на самый настоящий трон, впрочем, именно средневековым троном оно и являлось. Завершали этот дизайнерский маразм два больших аквариума. В одном плавала стайка краснобрюхих пираний, и его дно украшали тщательно обглоданные буйволиные черепа, а в другом бесконечно кружила парочка мелких акул. Акулы за несвободу на меня немного обижались, а вот пираньям было все равно, лишь бы почаще кормили.

Кофе гостям подали такие очаровательные девицы, что у одного из чиновников едва не случился сердечный приступ. Хорошо, что я вовремя заметил, как сжались стенки его коронарных сосудов. Я в одну секунду восстановил нормальное кровоснабжение сердечной мышцы сластолюбца, и он даже ничего не заподозрил. Умереть ему было суждено от инфаркта и довольно скоро, но не здесь. Допускать никчемные конфузы на собственной территории я не собирался. Девицы пробыли рядом с гостями ровно столько времени, сколько требовалось для того, чтобы внести в сугубо деловое настроение делегации элемент непринужденности. Когда чиновники слегка подтаяли, мои прекрасные помощницы не спеша удалились в комнату для персонала. Я с довольной улыбкой откинулся на спинку трона и, приглашая посетителей к началу беседы, развел руками.

– Ну что ж, – медленно начал один из гостей, – мы увидели очень много интересного, господин Адамов. Очень много…

Он выдержал паузу, работая мимикой так, чтобы на его лице отразилось наличие недюжинного интеллекта, и даже проницательно прищурился, изо всех сил стараясь произвести на меня должное впечатление. Наконец, устав гримасничать, он сдался и продолжил:

– Но мы не видели главного – вашей машины для переработки мусора…

– Она находится в подвальных помещениях этого здания, господин премьер-министр, – уважительным тоном ответил я. – Однако вся информация о ней настолько конфиденциальна, что я не могу показать установку даже вам. Прошу прощения.

– Понимаю, – премьер протер очки и растерянно взглянул на своего заместителя. – Можете не извиняться. Главное в другом. Насколько быстро вы готовы пополнить наши резервы обещанным количеством драгметаллов?

– Сегодня у нас вторник? – Я сделал вид, что задумался. – Очередные двадцать тонн я смогу отгрузить уже в пятницу.

Министры уставились на меня осуждающе, как на человека, который рассказывает похабные анекдоты первоклашкам. Я невозмутимо допил свой кофе и принялся распечатывать настоящую кубинскую сигару. Премьер мне верил, но протокол требовал от него очередной паузы и сомнительного похмыкивания. Руководитель Центрального банка в мыслях выражался более недоверчиво: «заливает». Глава Минфина испытывал ко мне лютую ненависть, так как серьезно опасался за свой портфель. Директор ФСБ прикидывал, как бы прижать меня «к ногтю», но так, чтобы я не успел уничтожить перед этим установку и чертежи. Только пятый гость не думал ни о чем предосудительном. Он сидел и молился своему Творцу, пытаясь избежать соблазна. Меня он при этом обзывал Лукавым, исчадием ада и проклятием рода человеческого…

Неадекватность мотивов Священной книги сложившейся ситуации была очевидной, но, видимо, лишь для меня. Министр обороны, оказавшийся неожиданно и глубоко верующим человеком, был безнадежно отравлен ядом пропаганды, привнесенной в этот мир крылатыми времянами. Он искренне верил, что именно безликие являются теми самыми ангелами и архангелами, о которых сотни и тысячи лет назад написаны религиозные бестселлеры. Я отчетливо видел, что и в будущем разубедить этого человека будет нелегко, а сделать это прямо сейчас – вовсе невозможно. Он отчаянно не желал меня слушать, но этого, требовал служебный долг, и министру не оставалось ничего, кроме совмещения «искушения» с молитвой.

Я усмехнулся, но трогать его разум не стал. «Не хочет пока что лезть в мои сети – не надо, – рассуждал я, наблюдая за маршалом. – Все равно никуда не денется, придет. Дело времени».

Для профилактики я мысленно влез в его голову и немного покачал вестибулярный аппарат. После этого при каждой попытке повторить «оборонительную» молитву маршала охватывал приступ дурноты. Бедняга даже позеленел, настолько ему было плохо. Я нажал кнопку интеркома и позвал доктора. Министра увели в комнату отдыха, где, как мне потом доложили (да я и сам это видел сквозь пару стен метровой толщины), он промучился мигренью до позднего вечера.

Остальных делегатов я проводил в специальный культурно-банкетный зал фабричного оздоровительного центра, и мы оросили договоренность дорогими напитками под хорошую закуску.

После того как высокие гости покинули офис моей мнимой фабрики, я сбросил все ещё непривычный облик человека и легко запрыгнул на крышу главного цеха. По нагревшейся за солнечный день крыше бродил на редкость задумчивый Ветер. Он неторопливо перекатывал по пластику плоской кровли комок бумаги и напевал себе под нос нестройную мелодию. Заметив меня, он обрадованно закружился, приглашая немного полетать. Я отрицательно покачал головой и оглянулся.

После коньяка с лимоном мне страшно хотелось кого-нибудь сожрать. Деликатесы, которыми закусывали министры, были для меня слишком пресными. Мне хотелось свежего мяса с кровью. Я взглянул вниз. Из грузовика, подъехавшего к воротам цеха, выпрыгнул и бодро прошел в диспетчерскую шофер…

Нет, с разумными двуногими я был временно в союзе…

Неподалеку от фабрики стояла пара обветшалых пятиэтажек со старомодными чердаками под шиферными крышами, Я оттолкнулся от карниза и плавно подлетел к потенциальной «столовой». Ожидания оправдались, и через пару минут я хрустел уже двадцатой летучей мышью, слизывая с пальцев ароматную теплую кровь. Животные не разлетались. Они покорно покачивались на балках вниз головой и ожидали, когда я утолю свой зверский голод. Мыши ничего не имели против моего выбора блюд, хотя инстинкт самосохранения стучал во все их кожистые перепонки, требуя расправить бархатистые крылышки и смотаться. Тем не менее «вампиры» продолжали висеть и вежливо попискивать нечто вроде: «приятного аппетита». Честно говоря, драматичность ситуации меня не трогала. Во-первых, я Зверь, во-вторых, голоден, а в третьих, никогда не любил этот род кровожадных слепцов. Разве что в гастрономическом плане. В них не было гармонии. Они прекрасно слышали, но очень скверно видели, и как раз этот нюанс опускал их в моих глазах на самый низший уровень ценности. Формирования абсолюта какой-то одной функции, пусть и естественного, эволюционного, я не признавал. Как зло уравновешивает добро, как день сменяет ночь, так и живое существо должно быть способно к. бинарной жизни. Живущим только ночью или только днем я не доверял. Поэтому съедал их без сожаления и традиционного «Привет, как дела, извини…».

Насытившись, я вернулся на крышу цеха и, сместив Суть брошенного Ветром грязного листка бумаги, получил неплохую сигаретку.

«Видеть Суть вещей и менять её по желанию – вот чего не хватает людям, – подумалось мне после сладкой затяжки ароматным дымом. – Впрочем, тогда бы они перестали быть людьми. А это скучно».

Меня они устраивали именно такими, какими являлись. Они были забавными, но при этом странными и непоследовательными существами. Они прекрасно разбирались в логике и механике, но никогда не следовали постулатам этих фундаментальных наук. Приводила такая взбалмошность к ужасным и непоправимым последствиям, но редко кто пытался запомнить, а. лучше записать результаты. Впрочем, записывая, люди все равно их перевирали, да к тому же почти сразу приступали к редактированию в свете новых веяний в так называемой политике. В конечном итоге от истины в записях не оставалось и следа. Проходило время, и все повторялось снова. Они использовали те же законы, вновь плевали на них и вновь ошибались. И так до бесконечности. Как при этом мог накапливаться опыт, я не понимал никогда.

Ладно, непоследовательность хотя бы не убивала, но разве это был их единственный недостаток? Сколько смертельных комбинаций пороков и ошибок помнила завиральная человеческая история? Например, войны. Малые, большие, тайные, явные, информационные, экономические… Какие угодно, но всегда. Ни дня без стрельбы, ни минуты без свежего трупа, ни секунды без насилия. Однако всех это устраивало, и никакие исторические примеры не могли хоть как-то повлиять на стремление человека надавать по черепу своему ближнему, с целью получения материальной выгоды или просто от скуки. Чаще, конечно, венцы творения поднимали руку на братьев по разуму с целью наживы. Чем все заканчивалось – известно. Появлялась третья категория людей, вооруженная лучше первой, и проявляла насилие по отношению к агрессорам. Круг замыкался, но на то он и круг, чтобы быть примером бесконечности и безысходности. Появлялись новые любители поживиться за чужой счет, и все повторялось. На низком уровне – преступления, на уровне повыше – войны, на уровне принятия глобальных решений – политика… Впрочем, разве только в этом проявлялись «лучшие» черты человечества?

Например, охота на ведьм, которая уносила миллионы жизней, словно эпидемия чумы? Она существовала во все времена, только под разными лозунгами. А сколько раз по миру прокатывались волны лихорадочных припадков алчности? Сотни? Тысячи? Только куда исчезали счастливые обладатели богатых приисков и кладов? Где жили хотя бы их потомки? Куда уходили цветущие империи и синдикаты? А главное – почему они уходили?

Никто не задавался подобными вопросами, если твердо решал не просто выжить в суматошном мире, но и разбогатеть. Только вперед и черт с ними, со всеми остальными неудачниками! Это была психология сильных. Моя в том числе. Но я-то Зверь и не могу иметь другой психологии генетически, а откуда она появилась у людей? Неужели между нами имелось родство?

Занятно. Тогда что общего было у людей с безликими? Самодовольство и навязчивая доброта?

Времяне хотели видеть мир планеты однозначно белым, как их балахоны, но вся жизнь людей лилась сплошным серым потоком. В нем были две струи – черная и белая, но только вначале они неслись настолько стремительно, что не смешивались и текли в одном русле параллельно. Чем дальше вдоль спирали Времени шел человек, тем шире и медленнее становилась река его жизни. Цвета её течений теряли контрастность, плыли навстречу друг другу, смешивались и, наконец, образовывали единый поток. Он был, безусловно, сер, то есть сбалансирован между двумя цветами, но приобретал более или менее светлый оттенок в зависимости от того, какой из первоначальных ручьев был сильнее и полноводнее.