и покончим с этим.
- Неужели ты считаешь меня таким тупицей?
Он взлетел чуть выше, слегка наклонил голову набок и улыбнулся.
- Попытаться стоило.
Я был уже у двери, когда он снова окликнул меня по имени.
- Знаешь, я рад. Рад, что привязан к тебе.
- В самом деле? - без особого интереса спросил я. Он весело кивнул:
- У меня есть неплохой шанс окончательно совратить тебя.
На девятнадцатый день ему почти удалось провести меня. Когда я вошел в хранилище, он рыдал, лежа на полу. Я попытался проигнорировать его истерику и приступил к проверке печатей.
- Наставник! - Черубаэль поднял заплаканные глаза.
- Вервеук?
- Да! Прошу вас, наставник! Он отвлекся на мгновение, и мне удалось снова вернуть себе контроль над телом. Пожалуйста, освободите меня! Изгоните его!
- Бастиан, я…
- Я прощаю вас, наставник! Я понимаю, вы сделали все, что было необходимо. И я благодарен за то, что для выполнения этой трудной задачи вы выбрали именно меня! Но, пожалуйста, прошу вас! Пока я контролирую его! Изгоните его и избавьте меня от этой пытки!
Я приблизился к Вервеуку, сжимая рунный посох.
- Не могу, Бастиан.
- Вы можете, наставник! Сейчас, пока есть время! Ох, эти муки! Быть заточенным здесь вместе с этим чудовищем! Делить с ним общую плоть! Он вгрызается в мою душу и показывает мне такое! Это сводит меня с ума! Сжальтесь, наставник!
Я протянул руку и указал на сложную руну, начертанную на его груди:
- Видишь это?
- Да, и что?
- Это руна опустошения. Без нее невозможно осуществить заточение. Она освобождает тело-носитель от обитавшей в нем души, чтобы поместить в него демона. Проще говоря, она убивает первоначального хозяина. Ты не можешь быть Бастианом Вервеуком, потому что он мертв и был изгнан из этой плоти. Я убил его. Ты хорошо подражаешь его голосу, чего вполне можно было ожидать, учитывая, что у тебя его гортань и нёбо. Но при этом ты - Черубаэль.
Он со вздохом кивнул и снова взлетел, натянув цепи.
- Ты не можешь винить меня за эту попытку.
Я снова с силой ударил его по лицу.
- Нет, но могу наказать тебя.
Он никак не отреагировал на боль.
- Пойми это, демон. Твоя помощь слишком дорого стоила. И я ненавижу себя за то, что сделал. Но у меня не было выбора. Теперь, когда ты снова порабощен, я не собираюсь рисковать. Отныне главной целью моей жизни станет удержание тебя в неволе. Никто и никогда не скажет, что я устал или ослаб. Отныне ты в моей власти, и я не допущу повторения этой истории. Ты мой, моим и останешься.
- Ясно.
- Ты понимаешь меня?
- Я понимаю, что ты человек высокого благочестия и непревзойденной решимости.
- Хорошо.
- Только один вопрос: каково чувствовать себя убийцей?
Ранее я уже отмечал, что очень немногие граждане Империума могут распознать демонхоста или понять, что же он из себя представляет. Это правда. Но также верно и то, что в ряды осведомленных избранных входило несколько моих последователей. Тех, кто был со мной на 56-Изар, Иичане, Кадии, Фарнесс Бета.
Эмос и Медея, конечно, разбирались в таких вопросах. Я сам инструктировал их. И чувствовал, что Медея, как и Фишиг, хоть и смутно, понимает, кого мы привезли на борт «Милашки». Это порождало в ней тень сомнения.
А Эмос знал. Знал чертовски хорошо. Насколько я мог судить, ему было известно ровно столько, чтобы не сойти с ума. То есть практически все. Но он работал со мной дольше остальных, мы были друзьями и компаньонами дольше, чем я смел рассчитывать. Он доверял мне и не ставил под сомнение мои методы.
Вскоре я понял, что он не собирается даже касаться этой темы.
Меня такое положение вещей не устраивало. Поэтому я сам решил поговорить об этом открыто.
Удобный случай выдался на пятые сутки нашего путешествия. Поздней ночью мы сидели за двойным регицидом. Партия разыгрывалась на двух параллельных досках. На первой, перевернутой, были расставлены солдаты в качестве коронуемых фигур, а на другой игра шла по сложным, запутанным правилам с участием блуждающих часовых и со свободой создания регентов на белых квадратах после третьего хода… Единственный вариант старинной стратегической игры, над которой даже мудрому Эмосу приходилось напрягать извилины.
Мы потягивали лучший амасек, каким мог обеспечить нас Стартис.
- Наш пассажир,- начал я, беря фигурку сквайра, но потом опустил ее обратно, обдумывая следующий ход, - что ты о нем думаешь? Ты ничего мне не говорил.
- Я не думал, что вправе говорить об этом,- сказал он.
Я переместил сквайра к группе из трех солдат и тут же пожалел об этом.
- Убер, как давно мы дружим?
Вообще-то можно было заранее предположить, что он на самом деле станет считать.
- Мне кажется, что в первый раз мы встретились в седьмом месяце…
- Приблизительно, я имею в виду.
- Ну, друзьями мы стали несколько лет спустя, после нашей первой встречи, которая…
- Думаю, можно сойтись на том, что по грубым прикидкам мы дружим… очень давно?
Он задумался.
- Можно, - наконец неуверенно кивнул Эмос.
- И ведь мы до сих пор друзья, верно?
- О, конечно! Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. - Он быстро взял моего правого василиска и закрепился на второй линии. - Разве нет?
- Да, мы друзья. И я советуюсь с тобой.
Убер кивнул.
- Иногда мне кажется, тебя даже не надо просить о совете.
- Кхм… - Собираясь походить йалем, он поднял вырезанную из кости фигурку и стал разглядывать ее. - Меня всегда занимал йаль, - сказал он. - Геральдическое животное, история возникновения которого, судя по всему, уходит во времена, предшествующие Великой Ереси. Но что он собой представляет? Остальные фигурки имеют четкие аналогии, связанные с историческими традициями и структурой Империума. Но йаль… Из всех фигур в регициде он единственный остается для меня загадкой…
- Ты снова делаешь это.
- Делаю - что?
- Тянешь время. Уходишь от разговора.
- Я?
- Ты.
- Прошу прощения.
Он поставил фигурку, взяв одного из моих «хищников» ходом, которого я никак не мог предсказать. Теперь мои солдаты оказались зажатыми в тиски.
- Ну?
- Что - ну?
- Что ты думаешь?
Он нахмурился.
- Йаль. Очень странно.
Я резко подался вперед и взял его йаля. Это был глупый поступок, но он привлек внимание Эмоса.
- Я о другом. Пассажир.
- Это демонхост.
- Да, верно, - выдохнул я чуть ли не с облегчением.
- Ты заточил его в теле Вервеука на Микволе.
- Именно так. Мне кажется, вы видели, как я сделал это.
- Я был контужен и измотан. Но… да. Я видел.
- И что ты об этом думаешь?
Он превратил гвардейца в регента и тем самым проник в левую зону на моей стороне доски. До конца игры оставалось не более полдюжины ходов.
- Я стараюсь не думать о том, чего тебе это стоило. И о том, что человек, за которым я следовал все эти годы, которому доверял, внезапно обрел способность выпустить, использовать и снова заточить демонхоста. Я стараюсь не думать о том, что, возможно, Бастиан Вервеук был жив, когда совершался ритуал пленения. Стараюсь убедить себя, что мой драгоценный инквизитор не пересек ту черту, за которой нет пути обратно.
- Шах и мат, - добавил он после некоторой паузы.
Я признал поражение на обеих досках и откинулся на спинку кресла.
- Извини, - сказал я.
- За что?
- За то, что впутываю тебя в это.
- Твои вопросы…
- Нет. Я не об этом. В ходе охоты за Квиксосом мне довелось прикоснуться к некоторым темным знаниям. Главным в них было умение управлять демоном. И мне не хотелось его применять. Но титан - это уж слишком. Нельзя было позволить ему уцелеть. А противопоставить ему я мог только темные знания.
- Я понимаю, Грегор. Честно. В этой беседе не было необходимости. Ты сделал то, что должен был сделать. Мы выжили… по крайней мере, большинство из нас. Хаос остановлен. Это наша работа, верно? Никто и не говорил, что будет легко. Иногда необходимо чем-то жертвовать, иначе воля Бога-Императора не будет выполнена.
Он наклонился вперед, и его аугметические глаза заблестели в свете камина.
- Начистоту, Грегор… Если бы я думал, что ты стал каким-то слабоумным радикалом, сидел бы я здесь, играя с тобой в регицид?
- Спасибо, Убер.
Эмос заставил меня понервничать сильнее, чем я ожидал. С другой стороны, Медея, к разговору с которой я долго готовился, тоже преподнесла сюрприз.
- Демонхост… что? Мне все равно.
- Тебя это не беспокоит?
- Ни капельки. Меня волновал только Туринг, и ты бросил против него все силы, какие только мог.
- Да, это так.
- Ну вот и хорошо.
Мы сидели в роскошных, заваленных подушками креслах на обзорной палубе «Милашки».
- О, я поняла. Ты боишься, что мы все решим, что ты стал психошизоеретиком? - нахмурившись, спросила она.
Под «всеми» она подразумевала мою команду.
- А вы так решили?
- Проклятие, нет! Расслабься, босс! Умей я делать то же, что и ты, я поступила бы точно так же! Уничтожила бы Туринга любым доступным способом!
- Я сделал этого не ради твоего отца, Медея, - вздохнул я.
- Что?
- И да и нет. Конечно же, мне хотелось отомстить за Мидаса, но демонхоста я выпустил только потому, что Туринг и его треклятый титан угрожали уничтожить не только нас.
- Ты имеешь в виду ту планету?
- И ту планету… и другие.
- Верно. - Она спокойно пригладила волосы, убрала с лица прядь и потянулась к выпивке.
- В чем дело?
- Ты хочешь сказать, что, если бы планета была вне опасности, ты не стал бы вызывать демонхоста?
- Нет. Я хочу, чтобы ты поняла. Мне хотелось уничтожить Туринга. Хотелось, чтобы он заплатил за смерть твоего отца. Но я не стал бы призывать Черубаэля только из чувства мести. Это было бы слишком мелочным и недальновидным поступком. И потом, я бы не смог оправдаться даже перед самим собой. Демона я выпустил потому, что Фэйд Туринг уже не был просто моим личным врагом. Он стал врагом Империума. Я обязан был остановить его и не видел другого способа. На мое решение не повлияли эмоции, оно не было принято в минуту слабости. Мое решение было трезвым и обдуманным.
- Да какая разница! Туринг уничтожен, верно? Он сгорел? И все остальное меня не волнует. Хотя тебе не кажется, что ты мне кое-что задолжал?
- Я?
- Ты поклялся. На своих тайнах. Что я буду там, когда…
- Ты была там!
- Нет! Я не принимала в этом участия и не заставила Туринга страдать. Так что ты задолжал мне. И я хочу узнать твою тайну. Сейчас.
- Какую тайну?
- На твой выбор. Но она должна быть самой темной из тех, какие у тебя есть. Раз уж ты сам поднял вопрос… о Черубаэле…
Вот так я и рассказал ей о демонхосте. Все. Я сделал это, чтобы соблюсти свою клятву. А еще, как мне теперь кажется, потому, что хотел излить кому-то душу, а Биквин рядом не оказалось. Тогда я даже не задумался над тем, к чему это может привести.
Да простит меня Бог-Император.
Я всегда любил Гудрун, бывший столичный мир Геликанского субсектора. В течение долгого времени моя главная резиденция располагалась на перенаселенном Трациане Примарис. Но только ради удобства. В конце концов, это нынешний столичный мир и именно здесь находится Дворец Инквизиции. Я стараюсь как можно реже бывать на Трациане, потому что эта планета угнетает меня.
После жутких событий, произошедших во время Священной Новены пятью десятилетиями ранее, я переместил свою основную резиденцию на более спокойную Гудрун. Возвращаясь туда, я, так или иначе, чувствовал себя в безопасности.
Мы распрощались со Стартисом и сгрузили свой багаж на частный челнок. Для Черубаэля я подготовил грузовой модуль, полностью покрыв его письменами и защитными знаками. На это ушло много часов. Затем я провел соответствующие обряды и заковал демонхоста внутри модуля, добавив заклятие, которое должно было принудить его к покорности. Безмолвные сервиторы погрузили демонхоста в челнок.
Мы начали спускаться к Гудрун.
Я разглядывал поверхность планеты в иллюминаторы пассажирского отсека. Необъятные зеленые просторы диких земель и лесов, синева морей, выстроенные в четком порядке древние города. Много лет здесь располагалась столица субсектора, пока раздутый гигант Трациан Примарис не присвоил себе эту роль. По опыту я знал, что зла и коррупции здесь гнездилось ничуть не меньше, чем в любом другом имперском мире. Но, при всех недостатках и пороках, Гудрун была воплощением жизни Империума, исключительным примером той культуры, охране которой я посвятил свою жизнь.
Спускаясь, мы сделали небольшой крюк. Я решил, что разумнее будет спрятать Черубаэля где-нибудь подальше от своей резиденции, хотя раньше держал его в тайной темнице, устроенной в глубоких подземельях. Если за событиями на Дюрере последуют официальные разбирательства, мое поместье может стать объектом всевозможных нежелательных проверок.
В свое время я тайно приобрел на Гудрун несколько построек. Они не были зарегистрированы на мое имя, поэтому их можно было использовать в качестве укрытий или для личного уединения. Одним из таких зданий стала полуразрушенная наблюдательная вышка в трехстах километрах к югу от моего поместья. В прошедшие годы я не раз убеждался в том, что это место весьма способствует размышлениям.
С помощью сервиторов челнока я разместил покрытый защитными знаками грузовой модуль в подвале. А затем провел необходимые ритуалы удержания и активизировал простой, но эффективный сигнальный периметр, который установил в башне сразу, как только купил ее.
На какое-то время предпринятых мер должно было хватить. Позднее я очень порадовался, что сделал тогда все именно так.
Домом мне служило величественное поместье на Гостеприимном Мысе, в двадцати минутах полета от освященного веками города Дорсай. Поместье называлось Спаэтон-хаус, в честь построившего его дворянского рода. Вилла была возведена в форме буквы «Н» из серого аузилита и покрыта позеленевшей медной черепицей. К главному зданию примыкали гаражи и конюшни, авиационный ангар, хранилище дронов, прославленный ландшафтный сад с лабиринтом (чья математика была рассчитана самим Крауссом), гавань в личном фьорде и великолепный луг. С севера и востока поместье окружали первозданные леса, фруктовые сады и зеленые выгоны, а с террасы открывался отличный вид на залив Бишиин.
Мы прибыли поздно вечером. В доме было тепло, чисто и все подготовлено к нашему возвращению. Нас встретила Джарат, моя домоправительница, пожилая располневшая женщина, в своем любимом сером платье и шапочке с белой вуалью. Рядом с ней стояли Джабал Киршер, начальник службы безопасности, и Ольдемар Псалус, мой архивариус и библиотекарь. Возле них - Элина Кои из Дамочек и астропат Йекуда Вэнс. Остальные тридцать человек домашней челяди - горничные, конюхи, садовники, повара, виночерпии, скотники и прачки - были в свежеотутюженной белой униформе. Они и еще пятеро облаченных в черную броню офицеров службы безопасности выстроились чуть поодаль вдоль стены холла.
Я поприветствовал каждого лично. С тех пор как я в последний раз бывал дома, Джарат и Киршер наняли нескольких новичков. Я посчитал необходимым поговорить с ними и узнать их имена: Литу, веселая молодая горничная; Кронски, сотрудник службы безопасности; Альтвальд, возглавивший штат садовников после ушедшего на пенсию отца.
Меня мучил вопрос, когда от нас уйдет Джарат. Или Киршер, если уж говорить об этом. Джарат, наверное, никогда, решил я.
Первым делом я направился в подземелье, отключил щиты и дезактивировал замки, а затем потратил уйму времени на то, чтобы стереть все следы пребывания демонхоста. С помощью огнемета я очистил стены, выжигая рунические надписи. Тем же способом кремировал и жуткие останки предыдущего тела - носителя Черубаэля. Теперь это была просто пустая оболочка, лежащая среди провисших цепей. Когда-то ее искусственно вырастили по моему тайному заказу, чтобы впервые призвать демонхоста. В то время мне было трудно решиться даже на использование этого синтетического тела.
Вспомнив о Вервеуке, я вздрогнул. А потом все сжег.
И отправился в ванну.
Я пролежал в горячей воде несколько часов кряду.
Первые две недели, проведенные в Спаэтоне, ушли только на то, чтобы оправиться от пережитого на Дюрере. Я пытался расслабиться или, по крайней мере, прийти в себя еще во время путешествия к дому, но в дороге чувствовал себя напряженно из-за постоянных забот об удержании демонхоста.
Теперь, наконец, можно было позволить себе отдохнуть.
Я гулял по тропинкам Гостеприимного Мыса, подолгу смотрел на волны, разбивающиеся о камни гавани. Теплыми вечерами читал в саду или помогал младшим садовникам собирать ранние паданцы в плетеные корзины.
Я блуждал повсюду и, казалось, нигде. В библиотеке, на конюшнях или в своем кабинете - везде меня преследовали мысли о Елизавете.
Секретарскую работу, которую раньше выполняла Биквин, взял на себя Эмос. Каждое утро перед завтраком он докладывал мне о полученных сообщениях, а я говорил ему, как с ними поступить. Он отвечал на письма, оставляя частную корреспонденцию для моего дальнейшего рассмотрения, составлял реестр официальных посланий.
Он знал, есть только несколько сообщений, которыми я готов озаботиться: информация о Биквин, прямые послания от Ордосов или что-либо от Фишига.
Шла третья неделя моего пребывания в поместье. Однажды ранним утром, когда лучи восходящего солнца еще только начали рассеивать туман над Мысом, я фехтовал с Джабалом Киршером в пугназеуме. Я потерял форму, а потому избрал режим легких боевых тренировок. Мы проводили так уже третье утро.
Одетые в облегающие комбинезоны с утыканными шипами налокотниками и вооруженные шкорами - картайским тренировочным оружием с чашевидным эфесом, - мы кружили по площадке пугназеума.
Джабал мастерски владел холодным оружием, но был уже не молод, и, пребывай я в идеальной форме, мне не составило бы труда победить его. В чем он действительно превосходил меня, так это в знании боевых техник и в стратегии, ведь именно этому он учился всю жизнь.
В то утро Джабал, пользуясь моей вялостью и медлительностью, с терпеливым мастерством раз за разом одерживал надо мной верх. Три четверти часа, пять схваток, пять уколов. Его стареющее лицо блестело от пота, но на его счету было в пять раз больше побед.
- Может быть, хватит на сегодня, сэр? - спросил он.
- Ты слишком милосерден ко мне, Джабал.
- Проткнуть вас пятью прямыми выпадами - это милосердно?
Я повесил шкору на пояс и подтянул ремни защитного рукава.
- Будь я одним из новичков в службе безопасности, получил бы от тебя по приличному синяку за каждый из пяти проигрышей.
Киршер улыбнулся и кивнул:
- Верно. Однако синяки не помешали бы бывшему солдафону Гвардии или головорезу из трущоб. Они напоминали бы ему о том, что его новая работа - не просто хорошо оплачиваемая отставка. Мне кажется, вам такой урок не нужен.
- Никто не может быть слишком мудр, чтобы учиться, - послышался знакомый голос.
В дверях пугназеума стояла Медея. Девушка медленно обошла зал по краю, то скрываясь в тени, то оказываясь в ярко-желтых прямоугольниках света, льющегося сквозь окна крыши.
- Просто повторяю один из твоих многочисленных афоризмов. - Она посмотрела на меня в упор, и я понял, что с ней творится неладное.
Похоже, Киршер тоже что-то почувствовал. Краем глаза я заметил, как он поежился.
- Позволь мне поспарринговать с ним, - произнесла Бетанкор.
Я кивнул Джабалу. Он поднял шкору в картайском приветствии и покинул круглый зал.
Медея сняла свою светло-вишневую безрукавку и повесила ее на оконную ручку.
- И какое же оружие мы выберем? - Я налил в кубок воды из графина, стоявшего на стойке, и сделал глоток.
Тем временем она подошла к оружейному терминалу, включила монитор и стала быстро прокручивать графические шаблоны. Я заметил, что на Медее плотный полубронированный комбинезон, а на ногах - тренировочные туфли. «Значит, она заранее подготовилась», - подумал я.
- Мечи и энергетические щиты, - объявила Бетанкор, останавливая меню и щелкая по тумблеру выбора.
Последовали отдаленный скрежет и треск - автоматизированные системы арсенала, расположенного под полом пугназеума, извлекли выбранное оружие из стоек и подняли его к нише в стене рядом с терминалом. Два защитных модуля. Два коротких, слегка изогнутых меча с кастетными рамками на рукояти. Медея бросила один из них мне. Я аккуратно подхватил клинок, убрал свою шкору обратно в нишу и взял щит. Энергетический щит застегивался на левом предплечье. Из него выдвигался круглый механизированный эмиттер, размером с карманные часы. При включении он проецировал энергетический диск, который защищал тыльную сторону запястья и предплечья.
- Внимание, вами выбрано смертельное оружие. Внимание, вами выбрано смертельное оружие…- Терминал повторял предупреждение мягко, но настойчиво.
Я нажал клавишу и отключил его.
- Если ты боишься, мы можем взять модули побольше, те, которые защищают все тело,- предложила Медея.
- С чего это я должен бояться? Это ведь только тренировка.
Мы активировали эммитеры и встали чуть боком друг к другу, щит к щиту.
- Подать сигнал! - приказал я.
- Три, - донеслось из динамика терминала, - два, один… бой.
Медея атаковала первой.
Она ударила с разворота и одновременно заблокировала мой выпад. Столкнувшись, поля энергетических модулей наших щитов загудели и засверкали. Защищаясь, я ударил ее снизу. На мгновение оба клинка оказались запертыми в полях щитов. Раздалось протестующее шипение сгустка электрической энергии.
Нам пришлось разойтись. Мы закружились в боевом танце.
Она снова наступала, выбрасывая меч вперед, но он каждый раз встречался с моим щитом.
Однако Медея была осторожна. Эти приемы стары, как все миры вместе взятые. Есть только одно правило: если ты хочешь остаться в живых, больше работай щитом. Но если ты хочешь победить - атакуй.
Я держал энергетический модуль прямо перед собой, а она часто оказывалась открытой. Ее щит чуть запаздывал, словно забытый в небрежении, приглашая меня оступиться или сделать опрометчивый выпад.
Я сменил тактику. Удерживая клинок так, чтобы он все время находился в поле зрения Медеи, я решил использовать энергетический модуль, как учил меня Гарлон Нейл. Щит тоже являлся весьма эффективным оружием. Мало того что им можно было блокировать выпады противника, он мог также захватить или даже сломать меч. Кроме всего прочего, можно нанести врагу смертельный удар в кадык кромкой энергетического щита.
Внезапно Медея прокрутилась вокруг своей оси, и поле моего энергетического модуля затрещало при столкновении с ее полем. Удар был такой силы, что я чуть не раскрылся. Медея и не думала ослаблять натиск и занесла меч. Я подставил свой клинок, и мы обменялись стремительными выпадами.
Через секунду ее оружие оказалось в нескольких сантиметрах от моей щеки. Мне пришлось вскинуть щит и меч и скрестить их. Воспользовавшись этим, она чуть присела, развернула свой энергетический модуль и ударила меня в живот. Я согнулся и упал на маты.
- Достаточно? - спросила Медея.
- Давай еще раз, - поднимаясь, произнес я.
Она снова наступала, следуя за клинком. Этого и следовало ожидать. Я увернулся и сделал ложный выпад, позволяя ее щиту отбить мой меч.
Шипящий энергетический диск выбил оружие из моей руки, ужалив пальцы.
Так, как я и рассчитывал.
Медея на секунду отвлеклась, проследив взглядом за полетом клинка. Не теряя времени, я перехватил ее руку со щитом выше локтя, резко дернул вниз, и энергетический диск заблокировал ее собственный меч. Бетанкор растерялась, и тогда я ударил ее щитом между лопаток. Она упала.
Я мог ударить ее по спине ребром щита, а мог и по лицу. Но мы ведь только тренировались.
- Достаточно? - спросил я.
Она не ответила.
- Медея?
Бетанкор выключила и сняла свой щит.
- О чем ты думаешь?
Она подняла на меня глаза и тихо произнесла:
- Я никогда не хотела мести.
- Раньше ты говорила иначе.
- Знаю. И думаю, что это тоже было верно. Часть меня хотела поквитаться. Месть… я не чувствую…
- Удовлетворения?
- Вообще ничего. Только пустоту. Оцепенение и пустоту.
- Ну… кажется, я предупреждал тебя об этом.
Я помог ей подняться. Мы молча сложили оружие обратно в нишу, чтобы автоматическая система вернула его в хранилище. А потом взяли по кубку с водой и через боковые двери пугназеума вышли на залитую солнцем террасу.
День обещал быть жарким. На светло-голубом небосводе не было видно ни единого облачка. Темный лес манил прохладной тенью. Гавань вдалеке подернулась легкой, почти прозрачной дымкой, а блики солнца сверкали на волнах, словно бриллианты.
- С той самой поры, как я достаточно повзрослела, чтобы понять, что сотворил Фэйд Туринг, - сказала Медея, - мне постоянно что-то не давало покоя. Я всегда думала, что желаю отомстить ему.
- Месть - всего лишь прикрытие для других, более значимых эмоциональных реакций, - ответил я.
Она скорчила кислую мину.
- Перестань пытаться быть моим отцом, Эйзенхорн.
С таким же успехом она могла бы отвесить мне пощечину. Я никогда и не думал играть роль ее отца.
- Я только хотел сказать…
- Ты мудрый человек, - прервала она меня. - Умный. Знающий. На все вопросы у тебя есть исчерпывающие ответы.
- Почти на все.
- Но ты не чувствуешь.
- Не чувствую?
- Ты знаешь многое, но не чувствуешь того, о чем говоришь.
Мне показалось, что я не совсем правильно ее понял. Поэтому я не спешил с ответом и некоторое время молчал, прислушиваясь к далекому щебетанию лесных птиц. В саду тоже пели птицы. А под деревьями два молодых садовника утрамбовывали лужайки при помощи тяжелого катка.
- Я чувствую…
- Нет. Очень часто ты не чувствуешь смысла сказанного. Твои советы - это только премудрости, в которые ты не вкладываешь сердце.
- Мне жаль, что ты так думаешь.
- Я не имею права критиковать тебя, Грегор. Но ты настолько занят тем, чтобы поступать… правильно, что вовсе не интересуешься тем, почему же это правильно. Я имею в виду… - Она замялась, подбирая слова.
- Что?
- Не знаю.
- Попытайся.
Медея нервно глотнула воды из кубка.
- Ты сражаешься так, как учит тебя Киршер, только потому, что он считает это наилучшим способом сражаться.
- Как правило, так и есть.
- Конечно. Он же эксперт. Именно поэтому ты победил меня. Но почему это лучший способ? Например, с этим конкретным оружием?
- Потому что…
- Потому что он так сказал? Он прав. Но почему он прав? Ты никогда не задаешься такими вопросами. Никогда не задумываешься над тем, какие ошибки были сделаны, чтобы прийти к этому правильному выводу.
- Я все еще не уверен, что следую за твоей мыслью…
Она улыбнулась и покачала головой.
- Конечно нет. Вот моя точка зрения. Всю свою жизнь ты только и делал, что изучал оптимальные способы действий во всем. Искал наилучший способ сражаться, наилучший способ ведения расследований. Даже наилучший способ обучения. Но спрашивал ли ты себя когда-нибудь, почему поступать именно так - лучше всего?
Я поставил кубок на низкую ограду террасы.
- Жизнь слишком коротка.
- Это жизнь моего отца оказалась слишком коротка.
Я промолчал.
- Мой отец погиб, и я все время чувствовала потребность что-то сделать. Теперь ты говоришь мне, что я не желала мести. И ты, черт возьми, прав. Месть - это хлам. Ничего не стоящий мусор. Но почему? В чем тогда я нуждалась на самом деле?
- Я всего лишь пытался спасти тебя от пустого расходования душевных сил. - Я покачал головой. - Месть - это бесполезная трата времени и…
- Нет. - Медея прямо взглянула мне в глаза. - Вот видишь, опять. Ты снова предлагаешь мне способ… отвлечься. Потому что я не могу совершить того, о чем на самом деле мечтаю.
Я почувствовал, что начинаю терять терпение.
- И что бы это могло быть, Медея? Тебе это известно? - спросил я.
- Теперь - да,- сказала она.- Мне действительно кое-что было нужно от Туринга, но только не плата по счету. Мне нужно было то, что он у меня отнял. Мой отец. Будь у меня возможность общаться с отцом, Туринг вряд ли стал бы занимать мои мысли.
Она была права. Все стало настолько очевидно, что меня бросило в холод. Я задумался, сколько еще подобных ошибок успел наделать в жизни благодаря своей переполненной знаниями голове и промерзшему сердцу.
Я оглянулся на пугназеум и увидел, что светло-вишневая безрукавка Мидаса все еще висит там, где ее оставила Медея, припав к одному из окон, словно угодившая в ловушку бабочка.
- Я могу дать тебе то, чего ты хочешь, - сказал я, - по крайней мере, отчасти. Если ты действительно желаешь этого.
Я вызвал астропата Вэнса и приказал ему приступить к приготовлениям. Он предложил провести сеанс вечером, когда в доме все утихнет. Я согласился и попросил Джарат подать легкий ужин пораньше и оставить холодную закуску на случай, если мы захотим подкрепиться после того, как закончим с делами.
В семь часов мы с Медеей отправились в читальный зал, расположенный прямо над главной библиотекой. Я дал Киршеру четкие инструкции, строго-настрого запретив нас беспокоить. Большая часть домашней прислуги должна была пораньше отправиться либо по своим делам, либо на отдых.
Архивариус Псалус сидел в библиотеке и ремонтировал переплеты нескольких потрепанных книг.
- Оставь нас на некоторое время, - сказал я ему.
- И что мне делать?
Он выглядел расстроенным. Одряхлев от прогрессирующей и изнуряющей болезни, Псалус практически переехал жить в библиотеку. Она стала его маленьким мирком, и, выгоняя Ольдемара, я чувствовал себя полной сволочью.
- Иди, посиди в кабинете, понаблюдай за тем, как появляются звезды. Возьми хорошую книгу.
Он огляделся вокруг и засмеялся.
Моя библиотека находилась в самом центре Н-образного здания Спаэтон-хауса и занимала два этажа. Нижний ее уровень был разделен многочисленными стеллажами, а наверху располагалась галерея, вдоль стен которой также стояло множество книжных шкафов.
Газовые светильники, свисающие с потолка на изящных цепях, освещали теплым золотистым сиянием ряды читальных аналоев, установленных на первом этаже. Кроме этого, места для чтения были оборудованы настольными лампами, дающими более яркий голубоватый свет.
В библиотеке постоянно поддерживалась одинаковая комфортная температура, а специальные системы следили за уровнем влажности воздуха, дабы излишняя сырость не повредила книгам. Здесь всегда чуть-чуть пахло полиролью для мебели и химическими консервантами, а от стазис-контейнеров, в которых хранились наиболее старые и хрупкие экземпляры, веяло озоном.
Когда Псалус удалился, захватив с собой копию «Жизнеописаний» Бойденстайра, я повел Медею по металлической лестнице на верхнюю галерею, а оттуда к тяжелой двери личного читального зала, находящегося в дальнем конце помещения.
У двери Бетанкор остановилась.
- Я взяла с собой вот это. - Она достала из кармана главианский игломет. - Он принадлежал моему отцу. Один из пары, сделанной специально для него.
Кто, как не я, знал об этом. Медея до сих пор пользовалась обоими пистолетами.
- Оставь его снаружи, - сказал я. - Не слишком хорошая идея пытаться устанавливать связь через оружие. Даже через такую семейную реликвию, как эта. Яд смерти пропитал его сущность. Нам хватит и безрукавки.
Она кивнула и положила оружие на книжную полку. Мы вошли в читальный зал. Вэнс уже ждал нас. В маленькой комнатке горели свечи. Вокруг застеленного плотной тканью стола стояло три стула. Последние лучи закатного солнца переливались в витражном оконце, расположенном под самым потолком читальни.
Мы заняли свои места. Йекуда Вэнс, высокий, сутулый мужчина, с доброжелательным взглядом утомленных глаз, аккуратно расстелил на столе светло-вишневую безрукавку Мидаса. Астропат уже погрузился в медитацию и вот-вот должен был впасть в транс. Мне оставалось с помощью Воли привести Медею в состояние восприимчивого спокойствия.
Аутосеанс начался. Это достаточно простая псионическая процедура, которой мне неоднократно доводилось пользоваться в процессе расследований и различных изысканий. Вэнс служил каналом, проводящим энергии варпа. Я сфокусировал силы собственного сознания, чтобы подготовить нас к предстоящему общению. Наконец, в комнату проник холодный, морозный свет. Очертания окружающих предметов стали размытыми и полупрозрачными. Казалось, само измерение в небольшом читальном зале вытягивалось и нетерпеливо колебалось.
Безрукавка Мидаса превратилась в клубы бирюзового дыма. Над ней появилась некая аура, наполненная отзвуками чьих-то голосов, теплом касавшихся ее рук, импульсами людских сознаний, всем, что она накопила за время своего существования.
- Возьми ее, - сказал я Бетанкор. - Дотронься.
Медея осторожно протянула руку и провела пальцами по краю ауры.
- Ой, - воскликнула девушка, когда неясное свечение вдруг стало наливаться цветом и бугриться при ее прикосновениях.
Мы исследовали псионические воспоминания, «прилипшие» к этой одежде, пока не нашли отца Медеи. Мидас Бетанкор, пилот, воин, мой друг. Мы выманили его фантом из небытия.
Это был не призрак, а только образ, оставленный главианцем после себя. Отображение его сознания, его внешности, голоса, эмоций. Переплетение из ощущений. Отдаленный отзвук его жизнерадостного смеха. Слабый запах его излюбленного одеколона вперемежку с ароматом папирос с листом лхо, которые он имел обыкновение курить. Мы увидели его совсем юным, почти мальчишкой. Мы увидели его взрослым, таким, каким он был всего за несколько лет до преждевременной смерти. Вот он сидит за штурвалом боевого катера, который и сам теперь стал лишь призраком, а главианское «серебро» соединяет его руки с панелью управления машиной. Вот он ведет длинноносую яхту. Вот любуется восходом солнца над Стоячими Холмами на Главии.
Мы испытали его печаль по поводу гибели Лорес Виббен, но я сделал так, чтобы Вэнс быстро миновал это место и оградил нас от эмпатической боли. Мы наблюдали за Мидасом в ходе волнующих схваток, разделили радость от виртуозных маневров и мастерских выпадов, почувствовали торжество его побед. Мы увидели, как он снова и снова спасает жизнь и мне, и моим компаньонам.
Мы присоединились к нему за обеденным столом, в то время как все покатывались со смеху после очередной рассказанной им сальной истории. Мы, все трое, громко рассмеялись. Мы смотрели, как он сидит молча, изучая доску регицида, и старается понять, как Биквин удалось снова побить его. Потом сквозь бурю из цветных лент он повел свою невесту к алтарю в Главном Храме Главия Глевис. Я увидел себя самого, сидящего рядом с Фишигом, Елизаветой и Эмосом на передней скамье, громко кричащего и звенящего в церемониальные колокольчики вместе с остальной публикой.
- Это моя мать! - прошептала Медея. Укутанная фатой женщина держала Мидаса за руку. Она была ошеломительно прекрасной и неповторимо изящной. Джарана Шэйна Бетанкор. Мидас всегда обладал хорошим вкусом. Оставаясь верной вдовой, Джарана до сих пор жила на далекой Главии и управляла судоремонтной фирмой.
- Она такая молодая, - добавила Медея.
В ее голосе слышался оттенок грусти. Она уже много лет не бывала на Главии и не видела свою мать.
А потом мы почувствовали неловкость, словно вторгшиеся без приглашения гости. Мы увидели Мидаса и Джарану. Влюбленные обнимались на берегу озера Тайвуи. Мидас был вне себя от счастья и волнения.
- Правда? Правда? - продолжал спрашивать он.
- Да, Мидас. Правда. Я беременна.
Я посмотрел на Медею и увидел слезы в ее глазах.
- Думаю, нам стоит остановиться,- предложил я.
- Нет, я хочу увидеть больше,- ответила девушка.
- Мы должны, - настаивал я, чувствуя, что Вэнс уже начал уставать. К тому же мы все ближе подбирались к воспоминаниям о Фэйде Туринге и последних часах жизни самого Мидаса. - Мы должны остановиться. Мы…
Меня прервал неожиданно загудевший коммлинк. Я громко выругался. Киршеру же сказали: не беспокоить!
Посторонний звук моментально разрушил связь с прошлым. Сеанс прервался. Синий свет мигнул и погас. Резкий порыв ледяного ветра затушил свечи. Предметы в комнате приобрели привычные очертания. Я увидел, что стены читальни покрыты капельками конденсата. Болезненным толчком нас выбросило из варпа.
Тяжело дыша и пытаясь пересилить тошноту, Вэнс согнулся пополам на своем стуле. Мою голову пронзила внезапная всепроникающая боль. Медея зарыдала, вцепилась в безрукавку и зарылась в ее шелковые складки лицом.
Проклятый Киршер. Аутосеансы нельзя прерывать так резко. Любой из нас мог серьезно пострадать. Все мы сейчас были оглушены, по крайней мере эмоционально.
Я поднялся.
- Оставайтесь здесь! - приказал я обоим. - Постарайтесь прийти в себя.
Вэнс вяло кивнул. Медея даже не услышала меня. Девушка потерялась в урагане собственных чувств.
Я вышел на галерею, перевел дух и затворил за собой дверь. Вынув из кармана вокс, я нажал на руну «ответ».
- Надеюсь, у тебя есть веская причина побеспокоить нас, Джабал, - прохрипел я.
В ответ раздавался только треск статических разрядов.
- Джабал? Джабал? Это Эйзенхорн.
Ничего. Затем быстрый поток торопливых слов, которых я не сумел разобрать. И опять статика.
- Джабал?
Откуда-то издалека, из другого крыла дома, я услышал приглушенный троекратный треск.
Стрельба из лазерного оружия.
Я схватил игольный пистолет Мидаса и побежал к дверям библиотеки.

Глава 8
ПАДЕНИЕ СПАЭТОН-ХАУСА
ЗА НАШИ ЖИЗНИ
ШАСТР, ВЕРНЫЙ ШАСТР

В доме было спокойно и тихо. Горел приглушенный свет. Но в воздухе чувствовался отчетливый запах гари. Я поспешил вперед по покрытому коврами коридору, на ходу заряжая игольный пистолет. Тридцать патронов, полная обойма. Перезаряжать мне будет уже нечем.
На встроенных в стены мониторах системы безопасности мигали крошечные красные огоньки. Подойдя к ближайшему терминалу, я откинул его кожух и уже собирался вставить свой перстень с печаткой в считывающее устройство, когда почувствовал чье-то присутствие.
Я вскинул оружие.
Две горничные и уборщик выбежали в коридор и, увидев меня, громко завизжали.
- Спокойно, спокойно! - выкрикнул я, опуская пистолет. - Давайте сюда, шевелитесь!
Перепуганная троица подбежала ко мне и спряталась за цветочными кадками с декоративными растениями.
- Что происходит?
Они были так напуганы, что даже не сразу смогли ответить. Среди них я узнал новенькую горничную, молоденькую девушку по имени Литу. Она смотрела на меня красными от слез глазами.
- Литу? Что происходит?
- Налетчики, - сказала она, задыхаясь от страха. - Налетчики, сэр. Всего несколько минут назад наверху раздался грохот, а затем началась стрельба. Повсюду бегают вооруженные люди. Я видела мертвого человека. Кажется, это был Урбен. Кажется.
Роцеф Урбен. Один из моих охранников.
- У него все лицо было в крови, - заикаясь, произнесла Литу.
- Налетчики… В каком направлении их искать?
- В западном крыле, сэр, - произнес уборщик, Колион. - Думаю, они явились со стороны главных ворот. Я слышал, как господин Киршер говорил, что видел их и у конюшен тоже.
- Вы видели Киршера?
- Он был в бешенстве, сэр. Я услышал его слова, когда он пробегал мимо.
Я осмотрелся по сторонам. Запах гари становился все сильнее, а звуки выстрелов громче.
- Колион, - сказал я, - у тебя с собой ключи от дверей?
- Я никогда не расстаюсь с ними, сэр, - кивнул он.
- Умница. Уводи женщин этим коридором к восточному крыльцу. Спрячьтесь в саду. Ты понял меня? Доберитесь до сада. Спрячьтесь. Приказ ясен?
- Да, сэр.
- Если не получите от меня известий в течение следующих двадцати минут, постарайтесь выбраться отсюда самостоятельно. Позаботься о них, Колион.
- Слушаюсь, сэр.
Они убежали. Я вставил свое кольцо в разъем считывающего устройства и подтвердил пароль доступа. Небольшой пульт в стене осветил пространство диагностической голограммой. Невероятно, но она показывала, что все системы безопасности, все датчики, все защитные периметры и силовые щиты были отключены. Их вывели из строя с помощью ключа, с использованием правильного авторизационного командного кода.
Именем варпа, как?
- Джабал? - Я снова попытался воспользоваться воксом. - Кто-нибудь? Это Эйзенхорн. Ответьте.
На этот раз передатчик ответил. Человеческим голосом, твердым, словно камень.
- Эйзенхорн? Ты покойник, Эйзенхорн.
Я спустился в служебные помещения. Похоже, все разбежались. Двери были распахнуты, несколько стульев опрокинуто. Пар еще поднимался от кружек с недопитым кофеином. Незаконченная партия в регицид на столе в комнате дворецкого. Цифровой модуль, продолжающий передавать прямую трансляцию с арены в Дорсае. Упавшая папироса со лхо, прожигающая дырку в ковре.
Я затоптал тлеющий окурок.
За дверью, ведущей к западной лестнице, я нашел Урбена. Он действительно был мертв. Роцеф лежал на полу, распластавшись прямо в дверном проеме. Лазерный луч проделал в нем приличную дыру.
Я склонился над его телом, как вдруг услышал шаги.
Несколько человек показались на противоположной стороне лестничной площадки. Сначала я увидел только двоих. Они шли быстро, движения их были плавными и уверенными. Так себя ведут хорошо натренированные убийцы.
Оба были одеты в броню из металлической сетки с резиновой оплеткой. Лица нападавших скрывали гротескные маски из папье-маше, какие можно купить во время карнавала в Дорсае. Вооружены налетчики были короткоствольными лазерными винтовками.
Заметив меня, они сразу открыли стрельбу. Шквал огня накрыл дверной проем. Я едва успел нырнуть в укрытие. До меня доносились попискивание и треск их воксов.
Один из нападавших, в позолоченной маске карнодона, пригнулся и побежал ко мне, пока другой, в маске русалки, обеспечивал ему прикрытие.
Высунувшись из-за угла, я дважды нажал на спусковой крючок игольного пистолета и проделал два крошечных отверстия в ухмыляющейся морде карнодона. Его колени подогнулись, налетчик согнулся пополам и рухнул на пол.
«Русалка» снова дал очередь, и мне пришлось перекатиться к противоположной стене.
- Прекрати! - приказал я, используя Волю. Никакой реакции. Они были защищены от псионических воздействий.
Кто-то хорошо подготовился.
Я присел на корточки и выстрелил в люстру. Разгадав мои намерения, "русалка" отскочил в сторону, но я настиг его прямыми попаданиями трех игл, каждой из которых хватило бы, чтобы сразить человека наповал. «Русалка» тяжело шагнул назад и, падая, перевернул деревянную тумбу.
Я вошел в дверь, еще не зная, что за ней меня ждет третий противник. Его очередь пропорола мне плечо и сбила с ног.
А затем раздался очень громкий выстрел.
- Грегор?
Я посмотрел вверх. Надо мной стоял Эмос.
- Грегор, похоже, твою треклятую пушку заклинило, - растерянно пробормотал он.
Я поднялся на ноги. Привалившись к косяку ближайшей двери, старый ученый возился с моим болтерным пистолетом. Прежде чем умереть, третий налетчик проделал дырку в штукатурке прямо над головой.
- Дай мне. - Я вырвал у Убера болтер, освободил затвор и добавил более мягким тоном: - Спасибо, Эмос.
Он только пожал плечами.
- Это очень странно,- проговорил ученый.- Мы с оружием, похоже, не ладим, и все время…
- Тише, Эмос! Что здесь, во имя варпа, творится?
- На нас напали, - сказал он.
- Мне хотелось бы узнать подробности, мой старый друг.
- Сказать по правде, я знаю не многим больше тебя, Грегор. Бабах - и на нас напали. Никакого предупреждения, вообще ничего. Какие-то люди повсюду. Носятся толпами и стреляют. Мы решили, что ты погиб.
- Я?!
- Первым делом они взорвали твой кабинет. Гранатой или чем-то еще.
- Проклятие! Идем со мной. Держись поближе.
Мы поднялись по лестнице. В одной руке я держал игольный пистолет, в другой - болтер. В воздухе витали клочья дыма. Наверху мы обнаружили еще два трупа. Люди из моей прислуги. Их расстреляли, приставив к стене.
- Ох, это ужасно… - пробормотал Эмос.
Я кивнул. Кто-то должен заплатить за это безумие.
Из открытой двери моего кабинета валил дым.
- Отойди назад, - прошептал я Эмосу и ринулся внутрь.
Помещение было разгромлено. Ракета или рэм-граната, пущенная с лужайки, выбила окно и разнесла письменный стол и стулья в щепки. Прохладный вечерний воздух вливался через разбитую оконную раму. Ковер на полу медленно тлел, книжные полки горели.
Трое налетчиков обыскивали кабинет. Человек в маске клоуна сгребал в мешок драгоценные рукописи, информационные планшеты и свитки с полок, снабженных устройством климат-контроля. Другой, в маске змеи, пытался разбить стекло витрины, в которой лежала Ожесточающая. Третий, прячущий лицо за усмехающимся солнцем, ломом вскрывал бронированный сейф, где хранились дела и остальные служебные документы.
Бандиты обернулись и схватились за оружие.
О Трон, какими быстрыми они оказались! У меня имелось преимущество внезапности, но они двигались просто молниеносно. «Змея» даже успел выпустить очередь. Мне пришлось пригнуться, прежде чем я опрокинул его выстрелом из болтера. Его труп ударился о бронированную витрину и, оставив кровавую полосу, съехал вниз. «Клоун» был не таким проворным. Игольные заряды прошили его раньше, чем он выпустил из пальцев свой мешок. Он просто повалился набок и, стукаясь головой о книжные полки, тоже сполз на пол.
Я перекатился к другой стене и прицелился в третьего. Но солнцеликий отбросил лом в сторону и скрылся за обломками стола.
Поток его лазерного огня встретился с моими болтами и иглами. Готов поклясться, что, по крайней мере, два болтерных заряда взорвались прямо в воздухе, сбитые лазерными импульсами. Но иглы прошли и сквозь деревянные обломки, и сквозь налетчика. Он откинулся назад… мертвый.
Я поднялся и подошел к тому, что осталось от моего письменного стола.
Там я и нашел Псалуса. Я сам отправил его сюда всего несколько часов назад. Горящие страницы «Жизнеописаний» Бойденстайра были разбросаны по всему кабинету. По всей видимости, архивариус сидел за столом, когда в окно влетела ракета.
- Император милостивый… Ольдемар… - прошептал Эмос.
Если мой старый ученый был шокирован ужасным зрелищем, то я к тому времени был уже просто разъярен. Я бросил в карман игольный пистолет и стал сгребать с полки у окна обоймы для болтера.
- Нам пора убираться отсюда, Эмос. - Я поднял мешок, брошенный «клоуном», и вручил его Уберу.
Все еще ошеломленный, он медленно кивнул.
- Собери все ценное, - добавил я. - Ты знаешь, что делать.
Он поспешно повиновался.
Я ввел коды безопасности в витрину, где хранились Ожесточающая и рунный посох. Панели из бронированного стекла с гудением разошлись в стороны.
Снаружи раздался пронзительный гул, по лужайкам в саду стали шарить лучи прожекторов. Оказывается, у нападавших имелось и воздушное прикрытие.
Один заключительный штрих. Открыв кодовый замок пустотного сейфа, я извлек древнюю, ветхую копию Малус Кодициум и тут же убрал ее под плащ. Но Эмос все видел.
- Пошевеливайся! - поторопил я ученого.
- Один момент. - Эмос сгреб несколько последних свитков в мешок и водрузил его на спину. - Все, я готов.
Я вышел в коридор, сжимая в одной руке болтер, а в другой - Ожесточающую. Посох пришлось закинуть за спину. Снизу доносились звуки яростной перестрелки.
Мой верный друг Джабал Киршер не собирался сдаваться без боя.
- Следуй за мной! - приказал я Эмосу.
Прошло только несколько минут с того момента, как тревожный вызов прервал аутосеанс. Но встреча с тенью Мидаса Бетанкора уже казалась давней историей.
Дом был объят огнем. Холодное ночное небо над восточным крылом освещали языки пламени, в воздухе кружили хлопья пепла и сажи.
Выйдя на улицу, мы спрятались в тени у стены кухни. Отсюда было прекрасно видно все, что происходит на лужайке заднего двора. Там стояло три тяжелых спидера. С выдвинутыми посадочными опорами они очень походили на глянцево-черных жуков. Боковые люки были открыты, а кабины пусты. Четвертый и пятый, проходя на малой высоте, обшаривали поисковыми прожекторами заднюю часть дома и расстреливали флигель орудийным огнем.
Итого пять кораблей. Каждый из них был способен перевезти до дюжины вооруженных людей. Это означало, что Спаэтон-хаус осаждает небольшая армия. Кто-то очень хотел уничтожить и меня, и весь мой штат. Кто-то хотел добраться до моих тайн и моих ценностей. И у него явно хватало денег и влияния, чтобы добиться своего.
По правде говоря, защитная система дома была рассчитана на то, чтобы сдерживать нападения даже таких масштабов. Инквизиторы легко наживают себе врагов. Укрепленная резиденция - профессиональная необходимость.
Однако систему Спаэтон-хауса каким-то образом удалось взломать. Энергетические щиты, пустотные экраны, замки, датчики движения, сторожевые сервиторы, орудийные блоки - все это оказалось нейтрализованным, когда появились налетчики.
Одно я знал наверняка - это были наемники. Хорошо обученные, целеустремленные, абсолютно безжалостные. Но кто оплатил их услуги и почему?
Очередная серия взрывов прокатилась по поместью. Вспышки озарили ночное небо. «Искать ответы будем потом», - решил я.
Взорвались конюшни, которые использовались в качестве ангара и гаража.
- Как насчет одного из их кораблей? - прошептал Эмос, показывая на машины, стоящие на лужайке.
Это было слишком опасно. Нам пришлось бы выйти на открытое место, а спидеры, скорее всего, охранялись. Я покачал головой.
- Тогда к водным докам? - предложил он.- Может быть, у них нет лодок?
- Нет, они наверняка перекрыли все пути для отхода. Им известна планировка, они знали, что необходимо уничтожить конюшни. Их проинформировали обо всем, что располагается и внутри, и вокруг поместья.
Мы повернули обратно, прошли через кухню, пересекли внутренний садик с небольшим огородом и отправились к посудомоечному помещению позади обеденного зала. Клубы дыма висели в воздухе, словно шелковый занавес. У меня оставалось одно последнее средство к спасению, о котором они не знали - не могли знать.
Ожесточающая дернулась в ладони, давая мне знак, что кто-то приближается. Я шагнул вперед, прикрывая собой Эмоса.
В дверном проеме показались две фигуры. Элина Кои - неприкасаемая, приписанная к этому дому, - поддерживала Ксела Шастра, одного из людей Киршера. Он был ранен в предплечье и плечо.
- Элина! - прошипел я.
- Господин! Хвала Императору! Мы думали, что вы погибли! - Узкое лицо женщины напряглось от страха, кровь Шастра залила все ее эпиншировое платье.
Я быстро оглядел раны Ксела. Повреждения оказались весьма серьезными, но у него был шанс выжить при условии, если мы вовремя доставим его в больницу.
- Вы встречали кого-нибудь еще? Киршера? Что с ним?
- Я видел, как он погиб, - с трудом проговорил Шастр. - Налетчики заставили нас отступить. Киршер остался в главном зале. Один против двадцати выродков.
- Ты уверен, что он…
- Они разнесли его на куски. Но прежде он успел прикончить не меньше шести ублюдков. Киршер сказал мне, что их впустил Кронски.
- Что?
- Кронски. Новенький. Его наняли в прошлом месяце. Он предал нас. Отключил защитную систему.
Измена, совершенная изнутри. Чего я и боялся. Нанимая этого Кронски, Киршер, без сомнения, тщательно изучил его прошлое и подверг ментальному допросу. И я сам поприветствовал предателя в своем доме. Неизвестный враг обладал огромными ресурсами, демонстрировал хорошие навыки и тщательно подготовился к вторжению. Все это лишь усиливало мое уважение к противнику.
Рев летящего спидера раздался где-то поблизости. Стекла в рамах затряслись от грохота стрельбы.
- Вы продержитесь еще немного? - спросил я Шастра и Элину.
Они кивнули.
- Куда мы идем? - спросила неприкасаемая.
- Выходим из обеденного зала на улицу, пробираемся через розарий позади лабиринта, затем сворачиваем на юг к внешней изгороди и уходим по главной дороге в лес.
Я понимал, что описываемый маршрут составит не менее двух километров. Однако все присутствующие кивнули - оставаться на месте было равносильно самоубийству.
Мне захотелось вызвать Медею по воксу, но я знал, что это бесполезно. Наверняка налетчики прослушивали все каналы. Вместо этого я потянулся к ней своим сознанием.
- Медея… Медея…
К моему удивлению, ответ пришел практически мгновенно.
- Мы около пугназеума. Медея собирается пойти и захватить один из спидеров. - Это был Вэнс.
- Нет! Останови ее, Йекуда. Они слишком хорошо охраняются. Скажи Медее «Громовой Дуб». Она поймет. Если мы доберемся до места первыми, то будем ждать вас столько, сколько сможем…
На отполированном деревянном полу погруженного в темноту обеденного зала поблескивали осколки. Мы подошли к окну. Стекла были выбиты, вечерний бриз шелестел гардинами.
Розарий снаружи казался тихим и мрачным. Свет пожаров бросал длинные тени на безукоризненно ухоженную лужайку.
Над крышей вновь проревели двигатели. Нам снова пришлось спрятаться. Спидер завис над розарием, и выхлопы дюз выжгли траву на газоне. Машина подлетела так близко, что я смог расслышать потрескивание и бормотание вокса, доносящиеся из кабины. Поисковый прожектор метнулся в нашу сторону. Неожиданно ослепительный луч морозно-белого света ворвался в обеденный зал. Осколки стекла вспыхнули, словно созвездия в зимнем небе.
Когда спидер вновь снялся с места и направился к задней части дома, я прошептал:
- Теперь пошли!
Мы выбрались на лужайку. Эмос двигался на удивление проворно, а вот Элину задерживал Шастр. Мне пришлось вернуться и помочь ей. Ксел продолжал извиняться, упрашивая оставить его и уходить.
Он был хорошим человеком.
Мы добежали до сада и, скрываясь в тени деревьев, направились к лабиринту. В воздухе витал сильный терпкий запах бирючины и кисло-сладкий аромат созревающих плодов. Ночные насекомые порхали в полумраке.
Пройдя примерно сотню метров, мы остановились, чтобы перевести дыхание. Со стороны резиденции продолжали доноситься крики и стрельба. Здание было охвачено огнем пожара. Стараясь не смотреть в ту сторону, я огляделся. Глаза постепенно привыкали к темноте.
Изящные яблони, тумины и плойны были посажены правильными рядами. Белая кора туминов сияла в полумраке, точно снег, а некоторые из раннеспелых плойнов были тщательно укрыты мешковиной от вороватых птиц. Всего лишь несколько дней назад я собирал здесь первый урожай тумина вместе с молодыми садовниками. Мы то и дело перешучивались. С нами был и Альтвальд. Он накрывал темные раздутые плойны. Тем вечером Джарат подала на десерт потрясающий пирог с тумином.
Джарат. Я задумался: что стало с моей бессменной домоправительницей?
Мне так и не удалось это узнать.
Уловив движение в темноте, Шастр напрягся и вскинул свой лазерный пистолет. Но это оказался обычный садовый сервитор. Он обходил плодовые деревья и распылял пестициды. Не обращая внимания на происходящее, он спокойно выполнял свою ночную программу.
Мы снова пошли вперед, но когда через несколько шагов я обернулся, то увидел, как несколько человек выпрыгнули из окон обеденного зала и направились в розарий.
Приказав спутникам двигаться дальше, я пригнулся и почти пополз назад, стараясь быть как можно незаметнее на случай, если у преследователей окажутся приборы ночного видения или датчики движения.
Я догнал медлительного сервитора, открыл панель на его спине и, пока он тащился по траве, на ходу ввел в его программу новые параметры. Увеличив скорость, он изменил привычный маршрут и направился к розарию, аккуратно обходя плодовые деревья.
Я уже почти догнал Эмоса и остальных, когда услышал первые выстрелы: налетчиков удивило внезапное появлением сервитора. Он мог отвлечь их внимание и задержать на какое-то время. Нам бы очень повезло, если бы они решили, что их датчики засекли именно его.
Продвигаясь почти вслепую, мы, наконец, покинули фруктовый сад и пересекли заросший высокой травой выгон. За нашими спинами полыхал Спаэтон-хаус.
Мы повернули на юг… ну или примерно на юг. Вокруг на несколько километров простирались мои владения. На нашем пути стали попадаться дикие деревья и колючий кустарник. Здесь уже можно было расслышать шум морских волн, плещущихся за мысом.
Я пытался прикинуть, как далеко мы успеем уйти, прежде чем налетчики закончат четвертовать дом и поймут, что нам удалось ускользнуть.
Еще примерно двадцать минут ушло на то, чтобы продраться сквозь заросли крапивы, а затем через рощу сухого бука и тонкого финтля. Следующим препятствием оказалась ирригационная канава, доверху заполненная водой. С трудом перетащив через нее раненого Шастра, мы увидели, наконец, изгородь и дорогу за ней. Там, дальше начинались дикие нехоженые леса, какие до сих пор покрывают две трети поверхности Гудрун. Надежду освоить эти непроходимые заросли оставила еще первая партия колонистов.
- Мы почти на месте, - прошептал я. - Давайте же.
Испытываешь судьбу, как всегда, Эйзенхорн. Испытываешь судьбу.
Лазерные всполохи прорезали воздух прямо над нашими головами. Затем огонь стал кучнее. По нам стреляли по крайней мере из четырех стволов. Нападавшие пристрелялись, и теперь оранжевые импульсы кромсали крапиву за нашими спинами, раскидывая в стороны измочаленные листья. Следующим залпом рассекло стволы сразу двух молодых лиственниц, росших у изгороди. Сухой утёсник и финтль задрожали и окутались пламенем.
В небе взорвалась осветительная ракета. Пространство вспыхнуло резким безжалостным светом.
- К изгороди! Пошли! - прорычал я.
Обернувшись, я увидел, как темные фигуры продираются через крапиву и выходят из-за деревьев. Каждые несколько мгновений они останавливались, вскидывали оружие, и в нашу сторону летел очередной смертоносный импульс.
Мое внимание привлекли две белые светящиеся точки, отделившиеся от зарева над Спаэтон-хаусом. Преследователи подняли в воздух спидеры, которые теперь шарили своими прожекторами по кустарнику и лесу.
Направив свою ярость в Ожесточающую, я прорезал дыру в изгороди.
- Пролезайте! - завопил я.
Эмос полез первым. Шастр споткнулся и упал. Я протолкнул вперед Элину и вернулся за раненым.
Ксел сидел, прислонившись спиной к забору. Он поднял пистолет и выстрелил в темноту.
- Уходите, сэр! - сказал он, увидев меня. Насколько я мог разобрать, он успел застрелить двоих преследователей, выскочивших из зарослей кустарника. Остальные все еще скрывались в густом подлеске.
- Я тебя не брошу!
- Проклятие, убирайтесь! Вам не уйти далеко, если кто-нибудь их не задержит!
Шквал ответной лазерной стрельбы накрыл изгородь. В воздух полетели комья мокрой земли. Мне даже пришлось развернуться и подставить клинок Ожесточающей, чтобы отклонить часть выстрелов. Оружие загудело и задрожало в моей ладони, поглощая энергию.
- Уходите! - повторил Шастр.
Я понял, что его ранило еще раз, но он пытается скрыть это.
- Я не могу бросить тебя просто так…
- Конечно, нет! - прохрипел Ксел, откашливаясь кровью. - Дайте мне ваше чертово оружие! Эта проклятая лазерная батарея почти села.
Я протянул ему болтер и запасные обоймы.
- Император не забудет тебя, даже если я не выживу, - сказал я ему на прощание.
- Черт, уж лучше бы вам постараться выжить, сэр, иначе я потрачу свои силы впустую.
У меня не оставалось времени даже на то, чтобы пожать ему руку. Перебираясь через дыру в изгороди, я услышал рев первых болтерных выстрелов.
Элина и Эмос ждали меня на дальней стороне дороги, на самом краю леса. Я нагнал их, и мы побежали в темноту черной полуночи. Мы спотыкались о корни, карабкались по глинистым склонам.
Болтерная стрельба была слышна еще какое-то время. А затем затихла.
Да дарует Бог-Император мир и покой Кселу Шастру.

Глава 9
ГРОМОВОЙ ДУБ
ВОЗВРАЩЕНИЕ
МИДАС МОГ БЫ ГОРДИТЬСЯ

В течение часа, словно ослепшие, мы блуждали в абсолютной темноте. Совсем скоро плотные заросли заслонили единственный источник света - огонь пожара, охватившего поместье. Спаэтон-хаус остался далеко позади.
- Мы заблудились? - дрожащим голосом спросила Элина.
- Нет, - уверил ее я.
Вместе с Киршером и Медеей мы не раз охотились в окрестных лесах, и я знал эти места достаточно хорошо. Вот только темнота немного мешала сориентироваться. Знакомая местность приобретала некую загадочность, временами казалась почти чужой.
Требовалось несколько минут на то, чтобы отыскать знакомые приметы - большой камень или старое дерево - и продолжить путь в нужном направлении. В кромешной тьме я находил эти ориентиры не сразу, подчас приходилось шарить перед собой руками, а иногда я просто спотыкался о них.
Дважды над лесом проносились спидеры, освещавшие плотную листву над нашими головами. Если бы в их распоряжении имелись температурные сенсоры, мы были бы уже мертвы. Но у них были только прожекторы. «Наконец,- порадовался я про себя,- враг допустил ошибку».
Мы добрались до дуба.
Медея называла его Громовым Дубом. Наверное, ему уже исполнилось несколько сотен лет, когда молния убила его. Теперь это был лишенный листвы гигант с расколотым стволом, напоминающим разрушенную башню древнего замка. Кора отслаивалась от его мертвой древесины, и вокруг копошились личинки и жуки-короеды. Дуб рос в овраге и от широко раскинувшихся корней до разрушенной кроны имел около пятидесяти метров в высоту. Обхват же его мощного ствола составлял не меньше пятнадцати метров.
Я спустился в овраг. Давным-давно, когда молния расколола ствол лесного гиганта, у его основания образовалась обширная пещера - настоящая природная часовня со сводом из переплетенных могучих корней.
Мне рассказывали, что предыдущие владельцы Спаэтон-хауса как раз и использовали это место в качестве святилища для проведения своих церемоний.
Мы с Медеей обустроили в нем ангар.
Никто, кроме нас с Бетанкор и Киршера, не знал об этом. Мы сошлись во мнении, что в этом потайном месте неплохо спрятать легкое воздушное судно. Устроить запасное логово. Вряд ли мы на самом деле когда-либо предполагали, что на Спаэтон-хаус может обрушиться такая беда, как этой ночью, но посчитали нелишним припрятать один из кораблей от посторонних глаз.
Это судно представляло собой турбовентиляторный монокок, вручную собранный на Урдеше. Легкий, быстрый, сверхманевренный. Медея приобрела его из прихоти десятью годами раньше и держала в главном ангаре Спаэтон-хауса до одной памятной ночи. Нас тогда не было в поместье, а несколько младших членов моей команды решили на нем покататься - ведь он был куда быстрее, чем домашние шаттлы и громоздкие спидеры.
К тому времени, как мы вернулись домой, неполадки и внешние повреждения уже были устранены, но Медею не проведешь. Она заметила, что с машиной не все в порядке. Последовали выговоры.
Несколько недель спустя во время охоты мы нашли Громовой Дуб и решили, что нам нужен запасной корабль на крайний случай. Медея перевела судно сюда. Мы и не думали, что нам придется использовать его для собственного спасения. Тогда это было лишь поводом спрятать катер подальше от завидущих глаз молодняка.
Я стащил с корабля брезент и открыл люк. В кабине пахло кожей и немного лесной сыростью.
Шестиметровый корпус корабля был выкрашен в синевато-серый цвет. Сужаясь, клиновидной формы кабина переходила в короткий V-образный хвост. Судно было оборудовано тремя турбовентиляторными модулями, один из которых крепился позади пассажирского отсека под хвостом и служил основным двигателем, а два других, подвижных, были установлены на коротких крыльях, выступавших из крыши кабины. Эти двигатели предназначались для управления взлетом-посадкой и для контроля высоты. В кабине располагались удобные сиденья: в носу судна - кресло пилота, позади него два пассажирских кресла с высокими спинками и более функциональный многоместный диван у задней переборки.
Я занял место пилота, пристегнулся и приступил к предполетной подготовке. Элина и Эмос устраивались в креслах за моей спиной. Первым делом предстояло прогреть двигатели. Приборная панель засветилась зеленым. С тихим гулом начали вращаться турбины. Из-под посадочных опор взметнулся вихрь опавших листьев. Элина закрыла люк.
Мы не слышали вестей от Вэнса и Медеи с тех пор, как вошли в дикий лес. Я потянулся своим сознанием, призывая их поторопиться. Ответа не последовало.
Энергетические батареи судна были заряжены примерно на семьдесят пять процентов. На диагностической панели не горело ни предупреждающих, ни аварийных рун. Я провел заключительную проверку. Из вооружения судно имело только легкую лазерную пушку, неподвижно закрепленную под носом. Мы никогда ею не пользовались, и приборы показывали, что она отключена. Я ввел код активации, но на экране снова высветилось сообщение, что пушка отсоединена от системы из соображений безопасности и не функционирует.
Оставив турбины прогреваться на холостом ходу, я выбрался из кабины и полез под днище. Ствол пушки, с виду казавшейся просто изящной трубкой, закрывал прорезиненный чехол, препятствовавший загрязнению эмиттера. Я снял его, освободил скрученные провода, и из дула наружу выскочила небольшая иголка. Теперь пушка была активирована.
Поднявшись обратно в кабину, я устроился в кресле пилота и снова проверил приборы. На дисплее появилось новое сообщение: оружие подсоединено к общей системе и нуждается в подзарядке батарей. Поиграв тумблерами, я включил подзарядку, как вдруг ощутил это.
- Сэр, что случилось? - вскрикнула Элина, увидев, что я тяжело задышал и качнулся вперед.
- Грегор? - встревоженно произнес Эмос.
- Я в порядке… это был Вэнс…
Короткий жуткий ментальный вопль, донесшийся со стороны поместья. Псайкер страдал от боли.
Я попытался снова вызвать его, но не смог почувствовать ничего, кроме туманной стены страданий. Затем на секунду удалось уловить, как его сознание убеждает Медею бежать… бежать без оглядки.
В ментальном диапазоне снова вспыхнул красный поток агонии. Меня вновь скрутил приступ удушья.
- Бог-Император его прокляни! - выругался я, увеличивая мощность двигателей.
Турбины взревели. Нас тут же окружил водоворот листьев, сухие ветки застучали по фюзеляжу и иллюминаторам. Направив сопла двух боковых двигателей вертикально вниз, я поднял судно всего лишь на несколько сантиметров над землей и на самом малом ходу начал выводить его из пещеры.
Локационный сканер замигал красным, обозначая на дисплее силуэты переплетенных корней. Как только прибор сообщил, что хвост миновал арку входа, я ввел приказ набирать высоту.
Мы парили над землей и медленно разворачивались, пока топографический ауспекс сканировал пространство… один раз, второй. Затем я выровнял машину.
- Хм… Грегор? - Эмос наклонился вперед и указал на светящуюся сферу прибора над моей левой рукой. - Мы направляемся на север?
- Да.
- И… хм… думаю, тебе не надо напоминать, что именно с севера мы и пришли…
- Да. Прости. Мы возвращаемся.
Я слегка опустил нос корабля, дюзы на крыльях развернулись, и судно устремилось во тьму.
Бортовые огни я решил не включать и вел корабль через лес на скорости примерно в двадцать узлов. Видимость была практически нулевой, поэтому выбирать курс приходилось, используя одновременно и ауспекс, и локационный сканер, которые выводили на дисплеи зеленые и янтарные фантомы древесных стволов и ветвей. Я маневрировал между препятствиями, и время от времени, когда подходил к ним слишком близко, по экранам проскальзывали ярко-красные сигналы, предупреждающие об угрозе столкновения.
Один раз я что-то задел. Эмос и Элина вскрикнули. К счастью, маленькая ветка отлетела в сторону, не причинив нам вреда.
- Выдохните, - успокоил я спутников.
Конечно, быстрее и безопаснее было бы лететь над лесом, но я собирался как можно дольше оставаться незамеченным.
Тем временем все попытки дотянуться до сознания Вэнса оказались тщетными.
Едва избежав столкновения с массивной низко растущей веткой, мы нырнули к земле, пролетели над длинным склоном под самыми деревьями, и ауспекс подсказал мне, что край леса уже близко. Прямо перед нами показалась светлая полоса дороги.
В небе пульсировал резкий белый свет. Еще одна сигнальная ракета. Я заглушил основной двигатель, и корабль медленно пополз вперед на дополнительных турбинах.
Я мог видеть и изгородь за дорогой, и выгоны, и подлесок к югу от Спаэтон-хауса - весь путь, по которому несколько часов назад мы пробивались к спасению. Пейзаж купался в холодном, сером свечении, неровном мерцании угасающей осветительной ракеты. Вереница черных теней прочесывала высокую траву и подлесок.
- Медея, - потянулся я Волей.
Она не могла ответить. Бетанкор была «затупленной». Но я молился, чтобы она смогла услышать.
- Медея, я рядом.
На северо-востоке возле рощи финтлей неожиданно вспыхнул залп лазерных выстрелов. В небо взмыли еще две осветительные ракеты. Все вокруг снова разделилось на черное и белое. Налетчики двигались к роще.
Они сумели кого-то загнать в угол. И нутром я понимал, что это Медея.
Не включая огней, я бросил корабль вперед и помчался на малой высоте над дорогой, изгородью и выгонами. Струи, вырывавшиеся из дюз, прорезали след в траве. Когда мы пролетали над наемниками, они задирали головы и смотрели на нас сквозь прорези в карнавальных масках.
Я не удержался, резко бросил машину вниз и раскидал в стороны несколько налетчиков, а затем устремился к роще. Теперь огонь из всех стволов предназначался мне.
Откинув большим пальцем защитный колпачок, я нажал на кнопку лазерной пушки. Единственное орудие не имело системы наведения. Оно стреляло строго туда, куда был нацелен нос судна.
Пушка испускала непрерывный луч, пока кнопка гашетки оставалась нажатой. Полоса ярко-желтого света, толщиной с карандаш, вырвалась из-под носа судна и прорезала борозду в кустарнике возле рощи, взметая ошметки грязи и терзая растения.
Катер накренился, готовый упасть, но я вовремя выправил его и выстрелил снова.
Мне удалось срезать лучом двоих налетчиков, а затем судно вильнуло влево, круша стволы молодых и даже зрелых финтлей. В движении целиться оказалось крайне сложно.
Не долетев до первых деревьев примерно двадцать метров, я завис на небольшой высоте. Наемники усилили стрельбу. Корпус катера дрожал от многочисленных попаданий.
Я снова нажал на гашетку и стал медленно поворачивать судно справа налево. Налетчики бросились на землю. Тех, кто не успел залечь в траву, рассекло на части. Тонкий луч аккуратно и чисто разрезал броню, плоть и кости. Должно быть, я задел чей-то силовой модуль или гранату, потому что тело одного из нападавших разметало взрывом.
По фюзеляжу застучало еще больше выстрелов. Я снова устремился вперед, решив облететь рощу с запада.
Наконец на экране ауспекса появился силуэт Медеи. Мне потребовалась секунда, чтобы отыскать ее глазами. Просто точка среди высокой травы. Яркая точка. На ней была светло-вишневая безрукавка ее отца. Медее пришлось выйти на открытое место, чтобы я мог спуститься и подобрать ее.
По ней продолжали стрелять из лазерного оружия. Бетанкор развернулась и на бегу выстрелила в ответ.
- Вижу тебя! Ложись!
Девушка обернулась и посмотрела в мою сторону. А затем чей-то меткий выстрел повалил ее в траву.
- Медея!
Я рванул штурвал на себя. От резкого ускорения нас прижало к спинкам кресел.
- Эмос! Подготовь боковой люк!
Я постарался подлететь как можно ближе. Настолько, чтобы реактивные струи корабля не задели Медею. Действовать надо было молниеносно, и я просто заглушил турбины. При посадке нас довольно сильно тряхнуло.
Эмос уже открывал люк, но старик был медлителен и слишком напуган.
Я пробрался к выходу, оттолкнул Эмоса и выпрыгнул во влажную колючую фексотраву. В мои легкие ворвался поток