восьмому вагону.
Там, на нижнем уровне, стоял обжигающий холод, дул сильный ветер. Я увидел, как шесть или семь механиков ремонтной бригады, одетых в грязные комбинезоны, зажгли сигнальные шашки и выпрыгнули из открытой двери в ночь. Еще несколько человек сгрудились вокруг монитора.
- Пожалуйста, вернитесь в свое купе, сэр. Все в порядке, - проговорил стюард, заметив мое приближение.
- Похоже, возникла какая-то проблема?
- Просто вернитесь обратно, сэр. Номер вашего купе? Я распоряжусь, чтобы вам принесли выпить.
- Только что в последних вагонах сработали тормоза и кто-то взломал тридцать четвертую дверь,- сказал я.
- Откуда вы?… - удивленно заморгал стюард.
- Что происходит?
- Сэр, ради вашего спокойствия и комфорта, просто вернитесь…
Времени на споры не оставалось.
- Что происходит, Инекс? - Я прочитал его имя на латунной табличке и приправил свои слова легким касанием Воли. Произнесение имени всегда помогает усилить ментальное воздействие.
Он снова удивленно заморгал.
- В четырех последних вагонах включились тормозные системы, что привело к остановке состава, - быстро и покорно ответил стюард.
- Кто-то дернул стоп-кран?
- Нет, сэр. У нас нет такой информации. К тому же все тормозные системы поезда сработали бы одновременно. Мы полагаем, что причина в обледенении механизмов.
- Это могло привести к избирательному включению тормозов?
- Да, сэр.
- А что насчет двери?
- Она открылась сразу после того, как мы остановились. Старший стюард полагает, что это сделал один из инженеров, чтобы проверить исправность тормозов. Вероятно, он забыл уведомить систему и…
- Значит, взлома не было?
- Дверь открыли изнутри. С помощью ключа.- Влияние моего психического воздействия убывало, и к стюарду возвращался его шутливый тон. - Сэр, прямо сейчас на линии работает ремонтная бригада. Вам не о чем беспокоиться.
- Включая того инженера, который открыл дверь?
- Я уверен в этом, сэр.
- Узнайте! - приказал я, снова воздействовав на него Волей.
Стюард оттолкнул озадаченных коллег и занялся монитором.
- У кого есть доступ к ключам?
- Кто вы, черт побери, такой? - спросил кто-то.
- Заинтересованный гражданин. - Мне ничего не оставалось, как применить Волю ко всем присутствующим. - Итак, у кого есть ключи?
- У инженеров начиная со второго класса и выше, а еще у стюардов первого класса и у сотрудников охраны, - запинаясь от острого желания выложить мне все, произнес один из них.
- Сколько всего человек?
- Двадцать три.
- Их пересчитывали?
- Не знаю, - пожал плечами Инекс.
- Отойди! - приказал я и приложил перстень к сканеру монитора.
Численность персонала составляла восемьдесят четыре человека. Каждому из них был имплантирован подкожный датчик, чтобы бригадир поезда в любой момент мог узнать, где находятся его люди. На дисплее возник план состава, но экран был настолько крошечным, что мне пришлось прокручивать изображение. Локомотивная бригада отображалась красными огоньками, инженеры - янтарными, стюарды - зелеными, а сотрудники охраны - синими. Обслуживающий персонал - повара, официанты и уборщики - розовым.
Красные и янтарные точки сосредоточились в районе локомотива, а синие и зеленые рассеялись по вагонам. Верхний уровень девятого вагона, где располагались комнаты персонала, был полон розовых огней. Я увидел скопление зеленых и синих курсоров на нижнем уровне восьмого вагона, около двери № 34. Это были люди, стоявшие сейчас возле меня.
В дополнительной графе светились янтарные и синие огоньки, обозначающие тех, кто покинул поезд; чтобы проверить тормозную систему.
В девятом вагоне, среди розовых курсоров, затесался один зеленый. Я запросил более подробную информацию. Зеленый огонек указывал на стюарда первого класса Реберта Оуинса. Он находился в своей комнате.
Экспресс совершил аварийную остановку, и весь штат, кроме обслуги, рассеялся по составу, чтобы контролировать порядок в поезде. Кроме Оуинса.
- Оуинс - стюард первого класса. У него должны быть ключи.
- Да, сэр, - кивнул Инекс.
- Почему же он не отправился по вагонам?
Охранники переглянулись.
- Когда вы в последний раз его видели?
- Он был сегодня на утренней вахте, - сказал один из них.
- Я видел его в комнате отдыха, обедающим после смены, - добавил другой.
- А с тех пор?
Оба покачали головами.
- Он должен был выйти еще в девять, - сказал Инекс. - Я пойду проверю его.
Мне хотелось сказать «не надо». Ведь он уже был мертв. Однако я подумал, что не стоит пугать людей раньше времени.
- Сделайте это, Инекс.
Я снял вокс с ближайшего охранника. Он даже не заметил этого.
- Идите в комнату Оуинса, а потом расскажете мне, что нашли. Вокс-канал, - я подкрутил ручку ответчика, - шесть.
- Да, сэр.
Когда Инекс развернулся, чтобы уйти, я дотронулся до его лба. Стюард задрожал. Мой ментальный "лед" будет сохраняться на нем еще с полчаса, даже когда он окажется вне пределов моей досягаемости.
Инекс убежал.
Я посмотрел на дверь вагона. Она была прикрыта, но огонек «не заперто» все еще горел. На металлической подножке таяли комья грязного снега.
- Сколько людей покинули состав? - спросил я.
Один из стюардов сверился с монитором.
- Двадцать человек, сэр.
- А сколько вернулись с тех пор, как вы здесь собрались?
- Ни одного, - разом ответили собравшиеся.
Вессоринцы искали меня. Нас. Они узнали, что мы находимся в поезде, и подсадили своего человека в Фонетте или Локастре. Кого-то, кто втерся в доверие к Реберту Оинсу, убил его и забрал ключи. Кого-то разбирающегося в технике, сумевшего остановить поезд, открыть дверь и впустить сообщников.
И они наверняка вызнали, какие купе мы занимаем.
Выхватив Ожесточающую, я побежал обратно к третьему вагону по переходам нижнего уровня. Должно быть, я выглядел нелепо, несясь по коридору поезда с саблей наперевес. Но купе были полны невинных имперских граждан, и я не осмеливался воспользоваться пистолетом.
И пользоваться внутренней связью было рискованно. Поэтому я потянулся к своим попутчикам сознанием. Элина была неприкасаемой, я обращался к Эмосу, Креции и Медее.
- Готовьтесь. На подходе неприятности.
Сотрудники экспресса в ужасе отскакивали в стороны, вытаращив глаза на мой клинок.
- Забудьте! - используя Волю, приказывал я им, и, вмиг успокоившись, они отправлялись по своим делам.
Я добежал до четвертого вагона и уже собрался подниматься на верхний уровень, когда увидел стюарда, лежащего на лестнице лицом вниз. Кто-то свернул ему шею.
Почти в тот же миг в моих наушниках раздался безумный крик Инекса:
- Он мертв! О Боже-Император! Он мертв! Реберт мертв! Поднимайте тревогу!
Взвыла сигнализация, оранжевым замигали световые панели в стенах. Я увидел, что на мониторе в конце вагона зажегся третий красный огонек.
Прижав перстень к сканеру, я запросил информацию.
Аварийный код 946, ключ 2452 - несанкционированное вскрытие замка, окно 146, третий вагон, верхний уровень.
Я перешагнул через труп стюарда и стал подниматься по лестнице.
В верхнем коридоре третьего вагона было еще холоднее, чем в восьмом. Морозный воздух и снег врывались внутрь через брешь на месте последнего по левой стороне окна. Вероятнее всего, его вырезали из рамы энергетическим мечом или газовой горелкой.
Пространство освещал тусклый свет дежурных ламп. Беспокойно мигающие аварийные огни лишь ухудшали видимость. Продолжала реветь тревога.
Впереди прямо передо мной двигались едва различимые угловатые фигуры. Трое. Из-за завывания бури и пронзительного воя аварийной сигнализации они не услышали, как я подошел.
Я прижался к облицованной деревянными панелями стене. Изголодавшаяся Ожесточающая пульсировала в моей ладони. Стало ясно, что эти трое защищены от ментального воздействия. Все они были облачены в боевую броню.
Один, по всей видимости главарь, махнул остальным двигаться вперед. В его руках мелькнула уродливая тень штурмовой винтовки.
Он приказал им идти к дверям наших купе.
Я шагнул вперед.
Главарь действовал профессионально. Он оглянулся, чтобы проверить тыл. И увидел меня.
И тут весь ад вырвался на свободу.

Глава 14
ОЖЕСТОЧАЮЩАЯ ПРОТИВ ЯНЫЧАРОВ
ЭТРИК, КЛИНОК К КЛИНКУ
ПОСЛЕОБЕДЕННАЯ ВЫПИВКА В НОВОЙ ГЕВЕЕ

Двое наемников развернулись и открыли огонь из примитивных крупнокалиберных автоматов. И не только потому, что у меня в руках был клинок. Они прикончили бы любого, пусть даже случайного свидетеля.
Они были профессиональными убийцами, эти вессоринские янычары. Раз уж обязались закончить работу, завершить контракт, то любой, кто вставал на их пути, превращался в мишень.
Тот факт, что они использовали автоматическое оружие, подтверждал их принадлежность к племени вессоринцев. Абсолютные прагматики военного ремесла, они преследовали поезд на продуваемом всеми ветрами спидере и высаживались во время снежной бури. В таких условиях стандартное лазерное вооружение грозило выйти из строя, его энергетические батареи могли не выдержать такого холода. Но хорошо смазанные автоматы продолжали исправно работать и при более низких температурах.
Вессоринские янычары. В прошлый раз я сражался с ними, не зная, кто они такие. Теперь их грозная репутация чуть не заставила меня застыть на месте. Вессоринцы, сразу трое. Защищенные боевой броней и стреляющие из тяжелых автоматов. Честно говоря, я предпочел бы схлестнуться с разъяренным касркином.
Но в моей ладони, ожившая и внимательная, лежала Ожесточающая. В течение некоторого времени я открыто пользовался своей Волей, благодаря чему сабля набрала силу. Я провел хан фасл, движение, описывающее перевернутую восьмерку, и первые три пули высекли искры из моего клинка. Затем стремительной серией последовали уве cap, ульсар и ура вайла бей. Расплющенный свинец вновь отлетел в стену.
Следующая очередь замолотила по ковру и дверям купе. Послышались истошные вопли пассажиров.
Я перекатился и вскочил на ноги. Один из вессоринцев спрятался за углом. Полдюжины пустых гильз разлетелось в тумане синего дыма. Дуло его оружия светилось в сумраке, словно паяльная лампа. Наемников отличала поразительная слаженность действий.
Если не считать того, что я уже находился у него за спиной.
Автоматная очередь измочалила деревянную панель вагона. С громким звоном разлетелось оконное стекло. А Ожесточающая сняла стрелку голову.
Второй вессоринец бросился вперед и увидел, как тело его товарища разваливается на куски. Гротескная маска приглушила яростный рев янычара.
Я ответил несколькими последовательными ура гех, чтобы отразить размытые белые очертания летящих пуль, и провел уйн таги вайла, расколов ствол его оружия. Таги перерубил противнику предплечья, а затем последовал смертельный выпад эул цаер.
Две горячие красные струи били из обрубков рук вессоринца и дымились в морозном воздухе. Ожесточающая прошла сквозь керамитовую броню, закрывавшую грудь обреченного янычара, и рассекла сердечную мышцу. Кровь почти мгновенно замерзала на изрешеченных стенах вагона.
И вдруг, раньше чем я услышал грохот очередного выстрела, пуля ударила меня в челюсть и опрокинула на спину. Слава Императору, она прошла по касательной и лишь разорвала кожу на подбородке. Третий вессоринец уже навис надо мной, передергивая затвор.
Все было как во сне. Холодный воздух донес до меня запах гари, а в уши ударил крик. Вессоринец махал руками, словно его атаковал рой жалящих насекомых. Дроны Креции порхали вокруг, беспрестанно терзая его тело хирургическими скальпелями.
Затем дважды протрещало лазерное оружие. Наемник замолчал и в буквальном смысле мертвым грузом рухнул у моих ног.
С трудом подняв голову, я увидел в дверях купе Элину Кои, дрожащими руками сжимающую пистолет.
- Элина! - завопил я. - Выводи всех из купе! Вытаскивай их в коридор и веди сюда!
- Но Медея… - начала было неприкасаемая.
- Выполнять!
Я подбежал к выбитому окну и бросился в ледяную стужу. Ожесточающую мне пришлось засунуть в ножны, и это ей не понравилось. Мороз пробирал до самых костей, а по всему телу молотили твердые, словно камень, градины. Снаружи вагон почти полностью обледенел. До сих пор не понимаю, как мне удалось удержаться. Я вцепился в ледяную корку. Пальцы тут же онемели от холода.
Подтянувшись, я с неимоверным трудом вылез на крышу третьего вагона. Меня обступила снежная чернота ночных Атенат. Из-за плотной метели вокруг ничего не было видно. Я едва сумел подняться на ноги. Плоская крыша была гладкой, как каток.
Сделав всего лишь один шаг, я тут же поскользнулся и повалился лицом вперед. Глаза залепили хлопья снега, рот наполнился кровью: я прикусил себе язык.
Боль подстегнула мою ярость. Отплевываясь, я потащился дальше. Впереди, едва различимые в черно-белом вихре, двигались люди - трое одетых в боевую броню вессоринцев на краю крыши.
Они устанавливали взрывное устройство направленного действия над купе, которое я делил с Эмосом. На моих глазах окно разлетелось ураганом стекла и пламени. Первый янычар стал спускаться вниз. Его товарищи, оставшиеся на крыше, удерживали веревку.
Я ринулся вперед. Вырвавшись из ножен, Ожесточающая затрещала во влажном воздухе. Картайский боевой клинок рассек канат и глубоко вонзился в крышу вагона. Убийца завопил и скрылся в снежном вихре.
Остальные действовали молниеносно. Первый уже стаскивал с плеча автомат, когда второй бросился на меня с голыми руками. Таги вайла встретил его в воздухе, развалив голову нападавшего на две половины, словно зрелый плод гуммиса. Труп скатился с крыши.
Я поднял подрагивающую Ожесточающую. Третий вессоринец попятился, целясь в меня из автомата. Мы едва могли сохранить равновесие под ударами ураганного ветра.
Наемник выстрелил. Ульсар отбросил пули в темноту. Противник выстрелил снова и поскользнулся. Меня спас только уйн ульсар.
- Я - Грегор Эйзенхорн. Тот, за чью смерть вам заплатили. А кто ты?
Он помедлил.
- Именоваться Этриком, носить знак клансэра. Клан Сзобер.
- Клансэр Этрик. Я слышал о тебе. - Мне приходилось перекрикивать шторм. - Ваммеко Тарл упоминал твое имя.
- Тарл? Он был…
- Это он помог вам проникнуть в поезд? Так я и думал. Я давно понял, что он идет по моему следу.
- Будь это так, твоя просто сдох бы.
- Да ну? Круто. Сдавайся.
- Ни за что.
- О-хо-хо. Может, тогда скажешь, не Понтиус ли заплатил вашему клану за эту работу?
- Кто есть Понтиус?
- Значит, Ханджар. Ханджар Острый.
- Хватит.
Он выстрелил и бросился на меня, замахиваясь энергетическим мечом. Ожесточающая снова спасла меня от пуль и ушла в уве cap, блокируя выпад сверкающего клинка. Два столба энергии сошлись и протяжно загудели.
Этрик вновь попытался воспользоваться автоматом. Схватив рукоять Ожесточающей обеими руками, я провел косой взмах и кончиком лезвия вспорол ствол оружия. Клансэр отбросил искореженный автомат и метнулся вперед. Короткий, но широкий фальшон старинного образца вонзился в мягкие ткани моего правого плеча. Я взвыл от боли.
Янычар не преминул воспользоваться полученным преимуществом и пошел в атаку. Мне пришлось отбить его выпад, проведя лехт суф, а затем ульсарами отразить два более стремительных режущих удара.
Этрик был крупным сильным мужчиной. Кроме того, у него было еще одно преимущество - длинные руки. Воины Вессора почитали фехтование одним из трех основных боевых искусств, уделяя ему столько же времени, сколько стрелковой подготовке и рукопашному бою. Уже то, что Этрик умело орудовал старинным энергетическим оружием, характеризовало его как профессионала.
Я же использовал неортодоксальную смесь методик, которым обучался в течение долгих лет, но в основе ее лежала Эул Вайла Скрай, или «гений остроты», древнее боевое искусство Картая.
Вступив в схватку на крыше Трансатенатского экспресса, мы оба были вынуждены импровизировать. Наши ноги скользили по обледеневшему металлу, а ураганный ветер грозил сбросить нас вниз.
Этрик продолжил атаковать, пытаясь дотянуться до моего горла, и мне пришлось ответить вариацией на тему таги фех cap - парировать его выпады, держа Ожесточающую вертикально. Время от времени мне удавалось провести фон улье и фон уйн. Моей целью были сердце, живот и правая рука противника.
Янычар защищался мастерски. Особенно хорошо ему удавался скользящий взмах с оттягом назад. Он отбивал каждый фон бей, которым я старался отвести его клинок вниз и в сторону, чтобы пробить гарду. Изобретательно аритмичные атаки практически невозможно было предугадать. Я искренне восхищался его профессионализмом.
Не потому ли Понтиус Гло нанял этих вессоринцев? Ему, знатоку боевых техник и воинских доблестей, нужны были не просто убийцы, но настоящие мастера своего дела.
Вне всяких сомнений, приобретение услуг Клансэра Этрика стало достойным вложением денег.
Наемник наступал с невиданным упорством. Мощными прямыми выпадами он оттеснил меня к самому краю крыши. Отступать мне было некуда. Один шаг назад, и я мог рухнуть между вагонами. Я не сводил взгляда с вражеского меча, и у меня не было возможности обернуться, чтобы перескочить на соседнюю крышу. Стало ясно, что Этрик готовится к последней, решающей атаке.
Картайский путь меча учит, что перед лицом смертельной опасности у воина остается два выхода: либо постараться заблокировать выпад, либо спровоцировать противника на преждевременную атаку.
Эту технику называют геж кул асф, что означает «обузданный конь». Применяя ее, следует вести себя так, будто вы имеете дело с неоседланной лошадью, которая собирается броситься на вас вне зависимости от того, что вы намереваетесь делать, и будто ваш клинок - длинные вожжи, позволяющие использовать этот бросок в свою пользу. Этрик приготовился атаковать, а я должен был помешать ему.
Я провел эгн кульсар, поднимая меч в обеих руках и орудуя им так, чтобы лишить противника возможности ударить меня в верхнюю часть тела или сбоку. Ему не оставалось ничего другого, как пригнуться и парировать выпад. Я вынуждал его сражаться в непривычной для него манере. В такой неудобной позе он легко мог потерять равновесие.
Этрик опустил одно плечо и взмахнул мечом от бедра. Мои "вожжи" определяли высоту и направление его удара. Противник ринулся вперед. Вместо того чтобы поставить блок, я отступил в сторону, словно манкариальский тореадор перед ауроксом.
Вложив в выпад всю свою силу, наемник уже не мог остановиться. Поскользнувшись, Этрик выплюнул проклятие и сделал единственное, что оставалось, - превратил свое падение в прыжок.
Едва долетев до следующего вагона, он врезался в его стену грудью, но успел вцепиться в козырек руками и повис. Неимоверным усилием выбросив вверх фальшон, он вонзил снабженную коротким шипом головку эфеса в металл крыши. Тем временем его ноги нащупали уступ на шатком покрытии межвагонного соединения.
Я поспешил воспользоваться преимуществом. Однако не успел я ступить и шагу, как потерял равновесие, шлепнулся на спину и начал сползать вниз. Перевернувшись на живот, я судорожно искал, за что зацепиться. Этот маневр стоил мне Ожесточающей. Драгоценный клинок полетел в темноту.
Шип на рукояти меча Этрика завизжал по металлу, когда тот подтянулся и влез на крышу четвертого вагона. Обернувшись, вессоринец зловеще рассмеялся. Он видел, что я нахожусь в ужасном положении. Продолжая ухмыляться, он осторожно полез по межвагонному соединению, чтобы прикончить меня. Еще два шага, и он окажется на расстоянии удара.
Я отпустил одну руку и стал судорожно шарить у себя за спиной. Этрик перебрался на крышу третьего вагона и поднял меч. Торжествующее выражение на его лице сменилось недоумением, когда янычар уставился на дуло моего автоматического пистолета.
Начинать бой на мечах, а заканчивать его огнестрельным оружием - это противоречило всем благородным правилам Эул Вайла Скрай. Картайским мастерам было бы за меня стыдно. Но к тому времени мне уже было наплевать на благородство.
Я выстрелил только один раз. Пуля пробила грудь вессоринца, и он скатился с крыши.
Только вернувшись в относительное тепло вагона, я почувствовал, насколько устал и как сильно замерз. В коридоре верхнего уровня толпились люди. Стюарды провожали до смерти перепуганных пассажиров в купе. Инженеры озадаченно осматривали изрешеченные выстрелами стены и бросали тревожные взгляды на трупы трех вессоринцев. Элина яростно спорила с кем-то из членов локомотивной бригады.
Мое внезапное появление через окно было встречено криками. Представляю, как это выглядело со стороны: покрытый инеем и с застывшей кровью на лице и плече.
Креция и Эмос растолкали зевак и подбежали ко мне.
- Я в порядке.
- Дай мне посмотреть… Золотой Трон! - на вдохе произнесла Креция, поворачивая мою голову, чтобы рассмотреть глубокую рану на подбородке.
- Не суетись.
- Тебе необходи…
- Не время. С Медеей все в порядке?
- Да, - выпалил Эмос.
- Никто не пострадал?
- На всех хватит и твоих ран, - нахмурилась Креция.
- Бывало и хуже.
- Это точно, - согласился Эмос. - С ним бывало и похуже.
Элина продолжала орать на бригадира поезда, который в ответ кричал на нее. Это был высокий, стройный мужчина, облаченный в униформу Трансконтинентальных Перевозок, сшитую из дорогой парчи. На его голове красовалась здоровенная фуражка. Его преклонный возраст выдавали заменяющие глаза, нос и уши аугметические имплантаты - довольно примитивные устройства, заключенные в корпус из черного металла. Скорее всего, они были изготовлены руками преданных инженеров локомотива. Даже зубы у бригадира были металлическими, а строгое лицо украшала эффектная белоснежная борода. Звали его Аливандр Сако, и, как я позднее выяснил, он управлял Трансатенатским экспрессом уже в течение трехсот семидесяти восьми лет. Аливандр и сам походил на бородатый локомотив.
Я оттащил Элину в сторону.
- Я требую объяснений, - зарычал Сако. Его голос вибрировал в механической гортани. - Произвол! Ничего подобного на борту Трансатенатского экспресса никогда не случалось. Это неслыханно, недопустимо…
- Недопустимо? - эхом отозвался я.
- Вы несете ответственность за случившееся? - спросил бригадир.
- Как ни печально признать, но это именно так…
- Арестуйте его немедленно! - завопил Сако. Вперед шагнули двое дородных охранников, вооруженных лазерными пистолетами.
- Три трупа здесь и три снаружи, - спокойно произнес я, прямо глядя бригадиру поезда в искусственные глаза и демонстративно игнорируя охрану. - Все они защищены броней, все профессиональные вояки. Неужели вы захотите связываться с таким человеком, как я? Думаете, это хорошая мысль?
В коридоре воцарилась гнетущая тишина, еще более холодная и пронзительная, чем бушевавший снаружи ледяной шторм. Все взгляды были прикованы к нам. К вящему неудовольствию Сако, на нас глазели и несколько не успевших убраться пассажиров.
- Может быть, мы продолжим разговор без посторонних? - предложил я.
Мы вошли в одно из пустующих купе. Я откинул деревянную крышку встроенного в стену кодифера, переключил его в гололитический режим и прижал перстень к сканеру. На небольшом столе возникли голограмма печати Инквизиции, удостоверяющие мою личность сведения и медленно вращающееся трехмерное изображение моей головы.
- Я инквизитор Грегор Эйзенхорн, Ордос Геликана.
Сако и его охранники молчали.
- Вы удовлетворены, или, может быть, мне покрутить головой, чтобы вы мне поверили?
Бригадир поезда посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.
- Простите, сэр. - Он был настолько ошарашен, что едва подбирал слова. - Чем Трансконтинентальные Перевозки могут быть полезны могущественному Ордосу?
- Что ж, сэр, для начала вы могли бы отдать приказ следовать дальше.
- Но…
Все это начинало мне надоедать.
- Я путешествовал инкогнито, сэр. Но теперь, когда мне пришлось представиться, я и вести себя буду, черт побери, соответственно! Этот поезд переходит под мое командование.
После того как инженеры привели в порядок тормозную систему, стюарды кое-как залатали дыры в корпусе, а сотрудники службы безопасности под моим личным контролем обыскали весь состав на предмет других "безбилетников", экспресс был готов продолжить путь.
Перед отправлением я закутался в теплую форменную одежду и выбрался из вагона, чтобы подобрать Ожесточающую. Клинок капризно вибрировал в моих руках, словно возмущаясь тем, что я посмел оставить его посреди снежной бури. А затем напоследок жалобно взвизгнул, когда я вкладывал его в ножны.
Мысленно попросив у него прощения, я направился к закоченевшим в снегу телам трех янычаров.
Поезд тронулся в пять часов и шел без остановок. Мы вырвались из ночи в уютный заснеженный рассвет. Буря стихла. Сако гнал локомотив на пределе возможностей, пытаясь наверстать упущенное время. Экспресс промчался по южной оконечности Атенатского хребта и спустился по холмистым предгорьям и скалистым ледниковым полям. За окнами мелькали унылые горные пастбища и каменистые долины, потом вдали стал виден непроходимый первозданный лес, и наконец, показались первые крошечные деревушки. Мы выехали на просторы залитого утренним солнцем Южного плато.
У меня не было сил любоваться этими прекрасными пейзажами. Войдя в купе, я тотчас же повалился на кровать. Креция присела возле меня. Сквозь полудрему я успел почувствовать, как мне перевязали раны, а затем провалился в глубокий сон. Ожесточающая беспокойно дремала рядом.
Я проспал несколько часов, а проснувшись, обнаружил, что экспресс все так же летит, не сбавляя скорости. По моим подсчетам, мы должны были прибыть в Новую Гевею к полуночи. Сако получил строгое указание никому не докладывать о наших приключениях.
Вероятно, Понтиус снова попытается напасть на нас в Новой Гевее. Я сверился с картой маршрута и подумал о том, чтобы приказать Сако совершить незапланированную остановку на дополнительной станции, в одном из городков к северу от Новой Гевеи. Мы могли бы высадиться и нанять воздушный транспорт, а поезд отправился бы дальше.
Но мой непримиримый и внимательный враг, скорее всего, ожидал подобного хода. Я решил, что будет куда безопаснее не скрываясь прибыть к вокзалу одного из главных городов планеты.
Я размышлял обо всем этом, лежа на кровати, и слушал, как в соседнем купе охает Медея. Через некоторое время она появилась в дверях, слабо улыбнулась и, прихрамывая, направилась ко мне. Я обрадовался тому, что Бетанкор уже может ходить, но нахмурился, увидев, что она использует в качестве трости рунный посох. Только ей могло прийти в голову проявить подобную непочтительность.
Кряхтя, Медея присела на край моей кровати.
- Скучать не приходится, верно?
- Ни секунды.
Она посмотрела на Крецию, мирно сопящую на соседней кушетке, и покачала головой.
- Доктор весь день не отходила от тебя, Грегор.
- Знаю.
- Она ведь больше, чем просто старый друг?
- Да, Медея.
- Опять эти твои тайны.
- Да.
- Ты никогда не рассказывал мне о ней.
- Я никому не рассказывал. Креция Бершильд заслужила покой.
Медея посмотрела на меня в упор.
- А тебе не кажется, что и Грегор Эйзенхорн заслужил покой? Ты можешь быть сколь угодно великим и ужасным инквизитором и все такое прочее, но, помимо этого, ты - человек. У тебя же есть жизнь и кроме этой чертовой работы.
Я подумал над ее словами. И, к сожалению, не смог с ними согласиться.
- Но теперь вы снова вместе. Ты и наш добрый доктор.
- Я возродил дружбу, которую не имел права обрывать.
- Да, точно. Возродил. - Она сделала удивительно непристойный, но красноречивый жест.
Если бы я мог, то непременно бы улыбнулся.
- У тебя есть ко мне еще что-нибудь, или ты пришла только для того, чтобы развлекать меня своими вульгарными выходками?
- Да, есть еще кое-что. Что мы будем делать, когда доберемся до места?
Новая Гевея представляла собой скопление пирамид-ульев, нависших над дельтой реки Санас, огни которых показались вдали еще за час до прибытия поезда.
Трансатенатский экспресс с грохотом и свистом вкатился в главный терминал вокзала за две минуты до полуночи. Я поспешил выйти одним из первых, прошел по просторному залу под аркой стеклянного свода и направился к офису Гильдии Астропатика, расположенному возле товарной станции.
Получив доступ к «Эгиде», я прочитал ответ Нейла. Он соглашался, что все это напоминает неприятности на Иичан, и проклинал имя Садии. Еще он сообщал, что будет ждать меня в полдень в «Салоне Энтилауля», баре, расположенном в четвертом улье на шестидесятом уровне, и что «Каукус» уже готов к отлету.
Я устало просмотрел сообщение и перевел взгляд на астропата:
- Ответ из трех слов. «Шип Розы поднимается». Отправляйте.
На следующий день, за несколько минут до полудня, я зашел в «Салон Энтипауля». Стены прямоугольного помещения пересекали многочисленные переплетения алюминиевых труб. В размалеванные краской из баллончиков фанерные перекрытия были искусно вмонтированы цепочки ламп, мигавших в такт грохочущему пунду. Андеграунд. Заведение должно было казаться крутым и опасным, но все это оказалось подделкой. Клерки среднего уровня приходили сюда пообедать или выпить после работы, а студенты Администратума назначали любовные свидания девушкам из лиги логостикаторов. Здесь отмечались продвижения по службе и отставки, а также устраивались шумные попойки по случаю дней рождения. Я бывал в настоящих барах для твистов и слушал подлинный пунд. Ничего общего.
Я закутался в накидку Эмоса, пониже натянул капюшон и надел дыхательную маску, позаимствованную в экспрессе. Мне хотелось выглядеть как какой-нибудь техноадепт, пришедший пообедать, или механик, ускользнувший с работы, чтобы повидаться со своей девушкой.
В этот час народу в заведении почти не было. Скучающий бармен полировал бокалы за узкой стойкой, а у двери в кухню болтали одетые в униформу официантки. Обе держали свои стеклянные подносы словно щиты арбитров.
С полдюжины посетителей сидели в отдельных кабинках. Мое внимание привлекла фигура, закутанная в длинный плащ. Человек в одиночестве склонился над стаканом, повернувшись спиной к двери.
Я присел за один из центральных столиков. Подошла официантка. От нее несло обскурой, а брови были подведены так высоко, что глаза казались неестественно огромными.
- Что будете пить?
- Двойной зерновой тандерей во льду.
- Без проблем, - развернувшись, бросила девица. Музыка не стихала ни на секунду. Официантка вернулась довольно быстро, неся на подносе единственный стакан, сделанный из замороженного под высоким давлением льда. Девица взяла стакан щипцами и поставила его передо мной.
- Сдачи не надо, - пробормотал я и подбросил монетку.
- Была бы то сдача. - Усмехнувшись, она ловко поймала монетку и засеменила прочь, вихляя той частью своего тела, которой ей вихлять определенно не стоило.
Я не притрагивался к напитку. Лед постепенно таял, и по столу начала растекаться маслянистая жидкость.
Человек, закутанный в плащ, поднялся и подошел ко мне.
- Шип Розы?
Я поднял глаза.
- Он самый.
Незнакомец сбросил плащ. Резкие черты лица, длинные прямые черные волосы, подведенные глаза мерцали нефритом.
Ничего общего с Гарлоном Нейлом. Это была Марла Таррай.
Она села напротив, залпом опрокинула мою выпивку и слизнула капли со своих длинных пальцев.
- Мы знали, что рано или поздно доберемся до вас.
- Догадываюсь. А кто это «мы»?
Остальные посетители бара поднялись и пересели за ближайшие к нам столики. Марла Таррай щелкнула пальцами, и все они откинули полы одежды, демонстрируя пистолеты. Она щелкнула снова, и оружие исчезло.
- Значит, это западня?
- Конечно.
- И сообщения были не от Нейла?
- Очевидно.
- Вы взломали глоссию?
- Правда, мы умные?
Я откинулся на спинку стула.
- И как вам это удалось?
- Мистер Эйзенхорн, неужели вас это интересует прямо сейчас?
- Почему бы и нет, - пожал я плечами. - Особенно учитывая, что вы взяли меня тепленьким. Вокруг эти проклятые вессоринцы. Я умру, не успев подняться со стула. Так что и вреда причинить не смогу.
- Думаю, вы уже сами обо всем догадались,- сказала она, улыбаясь.
Я почувствовал, как ее мощное сознание пытается проникнуть в мой мозг.
- Йекуда Вэнс.
- Верно, мистер Эйзенхорн. Ваш астропат оказался нам весьма полезен. У него правильные взгляды на жизнь. А янычары превосходят всех прочих в умении убеждать. Вэнс отправлял вам сообщения, притворяясь Нейлом. Он знал глоссию.
Она снова попыталась проникнуть в мое сознание.
- Вы используете защитные методики, - произнесла она, мрачнея.
- Конечно. Да и вы на моем месте поступили бы так же. Впрочем, должен признаться, я разочарован. Я надеялся, что Понтиус сам придет сюда. В конце концов, это ведь западня. Последнее стояние Эйзенхорна. Он мог бы проявить учтивость и появиться здесь, чтобы посмотреть, как я умру.
- Понтиус занят другим делом, - бросила она и только потом поняла, что прокололась.
- Благодарю за подтверждение моих догадок, - спокойно кивнул я.
- Ублюдок! - зарычала Таррай. - Какая тебе с этого польза? Ты уже покойник!
- Так и есть. Я уже покойник!
Она замерла в нерешительности, а янычары уже вскочили и повыхватывали оружие, не обращая внимания на визжащих официанток. Бармен нырнул под стойку.
Марла Таррай медленно протянула руку и содрала с моего лица дыхательную маску.
- Этрик? - Ее нефритовые глаза широко распахнулись.
- Да, - ответил я.
Нас разделяло около трех километров. Я сидел в снятой накануне комнате и обливался потом, концентрируя свою Волю и направляя ее через рунный посох в тело клансэра Этрика.
Таррай отпрыгнула, роняя стул.
- Проклятие! - завопила она.- Он раскусил нас! Раскусил! Но откуда он узнал?
- Йекуда мог прикидываться Нейлом, отправляя сообщения на глоссии, но Вэнс не знал того, что было известно Гарлону. Мы сражались с Садией на Лете Одиннадцать, а не на Иичане, - произнес я, шевеля губами Этрика.
Марла Таррай выхватила плазменный пистолет и выстрелила Этрику в грудь. Бессоринцы открыли огонь из автоматического оружия и лазерных карабинов.
Пока мою марионетку разрывало на части, я высвободил вихрь варпа, который уже давно вызвал и удерживал в своем сознании.
Он вылился из растерзанного тела Этрика и загулял ураганом, уничтожая янычаров, «Салон Энтипауля» и все вокруг в пределах пятидесяти метров.
Тело Марлы Таррай распалось на атомы. В последние миллисекунды жизни ее ментальные барьеры рухнули, и я получил четкий отпечаток сознания могущественного псайкера. Не всего, конечно, но и этого оказалось достаточно.
Достаточно, чтобы понять: я только что уничтожил дочь Понтиуса Гло.

Глава 15
СВЯТИЛИЩЕ, КАТАРСИС И ФИШИГ
ТЕХТ УЙН САХ
ПРОМОДИ

Пятнадцать дней спустя мы были уже далеко от Новой Гевеи, да и от самой Гудрун тоже. На какое-то время я избежал когтей Ханджара Острого.
Утром, перед встречей моей марионетки с Марлой Таррай, мы с Эмосом зафрахтовали легкий лихтер под называнием «Дух Уайстена» и к вечеру уже оставили планету. Через пять с половиной дней в окрестностях Кито мы встретились с «Иссином».
Мой старый друг, Тобиус Максилла, эксцентричный владелец быстроходного торгового судна «Иссин», без промедления откликнулся на кодовое слово глоссии «Санктум». Ему пришлось прервать путешествие по Геликану, развернуться и взять курс на Гудрун. Тобиус никогда официально не привлекался к моим расследованиям, однако являлся давним и надежным союзником и неоднократно предоставлял свой корабль к моим услугам.
Он утверждал, что помогает мне из соображений финансовой выгоды и, кроме того, ради сохранения хороших отношений с имперской Инквизицией.
К слову сказать, я каждый раз лично проверял, чтобы Ордосы щедро вознаграждали его.
Однако я давно понял, что истинной причиной, по которой он никогда не отказывал мне, была страсть к авантюрам, не дававшая Максилле покоя. Участие в моих предприятиях давало ему возможность пощекотать нервы и заняться более опасным делом, чем нелегальная торговля предметами искусства и монотонные путешествия по исхоженным маршрутам Геликана.
Ни одному капитану я не доверял так, как Тобиусу Максилле, и ни на одном судне я не чувствовал себя в большей безопасности. Именно поэтому, когда у меня отняли все и приперли к стенке, я, не раздумывая, обратился к нему за помощью и спасением.
Кроме того, Максилла обладал поистине чудесными способностями поднимать настроение и боевой дух. Как раз с этим в моей команде были большие проблемы. Особенно после событий в Новой Гевее. И виноват в этом был я.
Поняв, что "Нейл" - не что иное, как очередная уловка Гло, я тотчас же начал обдумывать ответный ход.
Часть разделов Малус Кодициум касалась создания «треллов» - людей, которыми можно управлять ментально, точно марионетками. Никогда раньше мне и в голову не приходило использовать это знание, настолько омерзительным оно мне казалось. Тем более, что в Кодициуме говорилось, что для достижения наилучшего результата необходимо проводить ритуалы над свежим трупом. С другой стороны, к этому можно было относиться как к расширению моих псионических способностей, вполне оправданному в данной ситуации.
Я не собирался вдаваться в подробности предстоящего мероприятия, но Медея, Элина, Креция и Эмос поняли, что я намереваюсь сотворить нечто из ряда вон выходящее. Их опасения подтвердились, когда я втащил тело Этрика в апартаменты, которые мы арендовали в четвертом улье. Креция пробормотала что-то о похищении тел, а Медея молча ушла в свою комнату. Когда на борту «Милашки» я сказал ей, что могу зайти слишком далеко, она восприняла эти слова как шутку. Да и к моим делам с Черубаэлем отнеслась весьма равнодушно. Теперь она поняла, что знает недостаточно о тайных уловках псайкеров.
Эмос старательно делал вид, что ничего не замечает. Он ни разу не заговорил о Малус Кодициум с тех пор, как увидел его в моем кабинете. И не раз заверял, что доверяет мне.
Атмосфера в моей команде была напряженной.
Во время подготовки к проведению ритуала я запретил кому-либо входить в мою комнату. Это тоже могло быть ошибкой. Кроме Элины, невосприимчивой к ментальным воздействиям, все мои соратники ощущали тревогу и психологический дискомфорт.
Кроме всего прочего, мне предстояло освоить навыки управления варп-вихрем, который я никогда прежде не использовал. Новоиспеченного трелла необходимо было снабдить оружием, способным повергнуть моих хитроумных врагов. Оглядываясь назад, я задумываюсь: уж не сам ли Малус Кодициум заронил эту идею в мою душу.
Мое оружие сработало. Преследователи были уничтожены. Но я сомневаюсь, что осмелюсь воспользоваться варп-вихрем снова. Слишком тяжелыми оказались последствия. Когда все закончилось, я потерял сознание и моим друзьям пришлось взломать дверь, чтобы вытащить меня из комнаты и оказать мне помощь. Представляю, насколько их поразило увиденное. Выгоревший круг на полу, жуткие символы на стенах, медленно оседающие психоплазменные хлопья. Думаю, тогда они впервые почувствовали: я пытаюсь воспользоваться тем, что не могу полностью контролировать.
Возможно, они были правы.
Никто из них не захотел говорить об этом. Эмос подобрал Малус Кодициум и незаметно сунул его в карман. Позднее, на борту «Духа Уайстена», он тайком возвратил его мне.
- Не хотелось бы касаться этого снова, - сказал он. - И надеюсь, что больше никогда не увижу эту книгу.
Такая реакция меня просто обескуражила. Всю свою жизнь Убер посвятил приобретению знаний. В его случае это было почти клинической потребностью. А теперь он сам отвергал источник тайных знаний, аналогичных которому не было в этой Галактике. Я полагал, что он единственный смог бы оценить книгу по достоинству.
- Это ведь Малус Кодициум, верно?
- Да.
- Они не смогли найти его. Ордосы искали его на Фарнесс Бета, когда пал Квиксос, но ничего не нашли.
- Верно.
- И произошло это потому, что ты забрал его и не сказал им.
- Да. Именно таким было мое решение.
- Ясно. Благодаря ему ты и научился контролировать демонхостов?
- Да.
- Ты разочаровал меня, Грегор.
Максилла, как всегда, играл роль радушного хозяина, и настроение моих сотрудников постепенно улучшалось. Он встретил нас в главном швартовочном отсеке "Иссина". Тобиус был великолепен в своем пестром седриловом халате, синем шелковом шейном платке, скрепленном золотой фибулой в виде звезды, и фиолетовой замшевой шапочке с серебряной кисточкой. На его добродушном, набеленном лице сияла улыбка, подведенные снизу черным глаза смеялись, а платиновая цепочка, протянутая от алмазной серьги в левом ухе к сапфировому гвоздику в носу, мелко подрагивала.
Позади него застыли позолоченные сервиторы, доставившие прямо в отсек подносы с освежающими напитками. Он поприветствовал нас, пофлиртовал с Медеей, а затем переключил все свое внимание на незнакомых ему женщин - Крецию и Элину.
- Куда? - услышал я за спиной и обернулся. Неудивительно, что это был первый вопрос, который он мне задал.
- Позволь мне воспользоваться услугами твоего астропата и начинай рассчитывать курс к тому месту, где мы впервые встретились.
Я отправил Фишигу сообщение на глоссии, приказывая изменить маршрут, обойти Гудрун и встретить меня в другой точке. «Шип жаждет Гончую, колыбель Гончей, в шесть». Бледный, словно мертвец, безымянный навигатор Максиллы исполнил свои замысловатые ритуалы, и «Иссин» с ревом ворвался в варп с такой скоростью, на какую только был способен мощный двигатель этого судна.
Как обычно, я не мог расслабиться во время путешествия по адскому небытию варпа, поэтому уединился с Максиллой в его каюте. Он был сам не свой до сплетен и, когда мы снова встречались, смаковал их по нескольку часов, пытаясь наверстать упущенное время. Учитывая, что окружавший его экипаж состоял в основном из сервиторов, он испытывал недостаток общения.
Я с нетерпением ждал этого разговора. Мне никогда не приходилось изливать ему душу, но теперь я почувствовал, что Максилла - единственный человек в Империуме, который сможет выслушать и полностью понять меня. Или, по крайней мере, не станет меня осуждать. Максилла был капером. И не пытался этого скрывать. Всю свою жизнь он занимался тем, что искал и находил лазейки в законах, правилах и инструкциях. Думаю, мне действительно хотелось знать, как он ко мне относится.
Его каюта располагалась рядом с капитанским мостиком. Просторное помещение с полуэтажом, где стоял огромный обеденный стол из полированного дюросплава, за которым мы так часто трапезничали все вместе. Потолок в этой части каюты представлял собой купол, закрытый защитными щитами. Они раздвигались с помощью дистанционного пульта, открывая взору панораму звездного неба. На полуэтаж - широкий зал с мраморным полом - вела изогнутая балюстрада из древесины тефры. Как уверял Максилла, этот трофей был захвачен на двадцатимачтовом солнечном паруснике на Наутилии. Между кристеле-фантиновыми колоннами стояли скульптуры и бюсты, стены украшали живописные и гололитические картины. Вокруг некоторых особо ценных экспонатов мягко мерцали стазис-поля, другие поддерживали в воздухе невидимые лучи репульсоров.
На полу лежал изящный, узорный олитарийский ковер, вокруг которого была расставлена элегантная антикварная мебель - несколько кушеток и кресел с подлокотниками в форме свитков, обтянутых светотканью с Сампанеса. Один только этот ковер стоил целое состояние.
Под куполом потолка сияли шесть потрясающе красивых люстр, созданных стекольщиками Витри. Каждый светильник поддерживался отдельным антигравитационным устройством в форме блюда.
Я сел на кушетку и принял протянутый Максиллой пузатый бокал с амасеком.
- Ты похож на человека, которому необходимо снять груз со своей души, - произнес Тобиус, устраиваясь напротив.
- А что, это так заметно?
- Нет, боюсь, все гораздо сложнее. Последние несколько месяцев меня одолевает ужасная скука. Я уже начал мечтать о приключениях. Когда ты, единственный, кто умудряется постоянно влипать в самые рискованные и опасные предприятия, наконец-то прислал мне сообщение, я воспрял духом.
Он вставил папиросу со лхо в длинный серебряный мундштук, прикурил, слегка щелкнув своим смертоносным перстнем, и откинулся на спинку кресла. Выдыхая ароматный дым, он принялся неспешно раскручивать амасек в бокале.
- Ну… - Я действительно не знал, с чего начать. Максилла со вздохом поставил бокал на столик и, словно факир, взмахнул палочкой дистанционного управления. Воздух в каюте сгустился, звуки стали казаться несколько приглушенными.
- Можешь говорить свободно, - сказал он. - Я активировал защитное поле.
- На самом деле я просто не знаю, с чего начать.
- Грегор, мне постоянно приходится прокладывать курсы и просчитывать маршруты. Исходя из своего опыта, могу сказать: начинать нужно всегда…
- С начала? Знаю.
Я решил изложить ему свою историю в общих чертах. Но вскоре понял, что мне не обойтись без подробностей. Дюрер. Туринг. Баталии с «Круор Вультом» и Черубаэлем. Покрытое белилами лицо Тобиуса сделалось по-клоунски трагичным, когда я рассказал ему о Елизавете. Он всегда питал к ней слабость.
Мне приходилось возвращаться в далекое прошлое, объяснять появление Черубаэля, описывать события на Фарнесс Бета и сражение с Квиксосом, что в свою очередь потребовало упоминания о миссии на Синшаре. Я рассказал о нападении на Спаэтон-хаус и нашем отчаянном бегстве через всю Гудрун. Я перечислил список убийств, произошедших в субсекторе. Тобиус был знаком с Гарлоном Нейлом и Натаном Иншабелем, не говоря уже об остальных членах моей команды. Моя повесть о мести Понтиуса Гло стала унылым перечнем плохих новостей.
Начав, я уже не мог остановиться и не скрывал ничего. Наконец признаться во всем и скинуть с себя этот груз было облегчением. Я рассказал о Малус Кодициум и о том, в какой опасности оказался, храня его. Поведал о том, что создавал демонхостов. И треллов. И вихри варпа. Откровенно признался в сделке, которую заключил с Гло на Синшаре.
- Тобиус, все мои союзники - моя семья, если хочешь - все, кроме тебя, Фишига и той горстки, которая взошла вместе со мной на борт, погибли из-за того, что я натворил на Синшаре. Умерли… конечно, я не делал точных подсчетов… две сотни верных слуг Империума. Двести человек, посвятивших себя моему делу, в твердой уверенности, что я хорошо выполняю свою работу… Уже и не говорю о людях, подобных Полу Расси, Дуклану Хаару и бедному недоумку Вервеуку, которые пали во время прелюдии к этой кровавой бане. Или о магосе Буре, должно быть, убитом Гло во время побега.
- Грегор, разрешишь кое-что уточнить? - спросил Максилла.
- Всенепременно.
- Ты сказал, что это твое дело. Что они посвятили себя твоему делу. Не кажется ли тебе, что это несколько самонадеянно?
- О чем ты?
- Ты ведь искренне веришь, что служишь Императору?
- Ну конечно же.
- Значит, они пали, служа Императору. Они погибли во имя его дела. И ни один гражданин Империума не смеет просить о большем.
- Не думаю, что ты меня внимательно слушал, Максилла…
Он поднялся с кресла.
- Нет, инквизитор, мне кажется, это ты не слушал. Причем ты не слышишь даже самого себя. Обращаю на это твое внимание. Грегор, ты отказываешься замечать очевидные вещи.
Он пересек зал и остановился, подняв взгляд на гололитический портрет, изображающий имперского воина. Картина была очень древней. Мне не хотелось даже думать о том, где Тобиус достал ее.
- Знаешь, кто это?
- Нет.
- Магистр Войны Терфеук. Командовал имперскими войсками в сражениях при Пацификусе почти пятьдесят столетий назад. Теперь это уже седая история. Большинство из нас даже не смогут сказать, в чем были причины той проклятой войны. Во время битвы за Короссу Терфеук бросил в бой четыре миллиона имперских гвардейцев. Четыре миллиона, Грегор. Хвала Трону, подобные сражения уже в прошлом. Конечно же, это была эпоха Высшего Империализма, эра легендарных Магистров Войны, культа личности. Так или иначе, Терфеук добился победы. Даже его советники не верили в возможность взятия Короссы, но ему это удалось. Из тех четырех миллионов вернулись живыми только девяносто тысяч. - Максилла обернулся и посмотрел на меня: - И ты знаешь, что он сказал? Терфеук? Знаешь, что он сказал об ужасной цене своей победы?
Я покачал головой.
- Он сказал, что для него было величайшей честью столь хорошо послужить Императору.
- Рад за него.
- Грегор, ты не понимаешь. Терфеук не был мясником. Он не жаждал славы. По всем меркам, он был гуманен и любим своими людьми за честность и щедрость. Но когда пришло время, он ни на мгновение не пожалел о цене службы Императору и защиты Империума от извечных врагов.
Максилла снова сел на место.
- Мне кажется, это все, в чем ты виноват. Тебе приходилось принимать трудные решения, чтобы как можно лучше служить Императору там, где остальные могли бы оказаться недостаточно сильны и потерпели бы поражение. Ты вынужден исполнять свой долг и принимать последствия. Я уверен, что наш дорогой Терфеук мучился от бессонницы еще много лет после Короссы. Но он справлялся с этой болью. И не сожалел ни о чем.
- Вести людей в битву - это не то же самое, что и…
- Различия несущественны. Имперский социум - вот твое поле битвы. Люди, которых ты потерял, были твоими солдатами. А солдаты - это только военные ресурсы. Они существуют, чтобы их использовали. И ты использовал эти ресурсы, чтобы побеждать в своих сражениях. Кстати о книге, про которую ты говорил. Этот демонхост. Мне он показался обворожительным. Хотелось бы встретиться с этим парнем.
- Уверяю, тебе бы это не понравилось. К тому же это «тварь», а не «парень».
Максилла пожал плечами.
- Думаю, ты хотел поговорить со мной об этом потому, что надеялся найти во мне сочувствующего слушателя. Ведь я старый разбойник и все такое прочее… - Он глубоко затянулся и выдержал паузу. Клянусь, временами я начинал думать, что Тобиус читает мои мысли. - Позволь мне кое-что сказать, Грегор. Я люблю тебя как брата, но мы совершенно разные. Я - капер. Игрок. Лжец. Подонок. Мои недостатки слишком очевидны и многочисленны, чтобы их перечислять. Я не ищу лазейки в правилах; я просто нарушаю их. Ломаю. Разрушаю. Любым доступным способом в любое удобное время. В этом мы отчасти родственные души. Ты ведь обходишь правила Империума и Инквизиции. Без сомнений, ты тот, кого они называют радикалом. Но этим наше сходство ограничивается. Я нарушаю правила ради собственной выгоды. Чтобы заполучить желаемое, преумножить свои богатства и поднять свой статус. Чтобы сделать жизнь лучше для себя. Себя. И только для себя. А вот ты поступаешь так не ради собственного блага. Ты делаешь это ради системы, в которую веришь, и Бога-Императора, которому поклоняешься. И, проклятие, это означает, что твоя совесть может быть чиста.
Меня поразила страстность его речи. Кроме того, меня ошеломило его указание - которого никто ранее не осмеливался сделать, - на то, что я стал радикалом. Когда же это произошло? Мои поступки, возможно, были радикальными, но становился ли я таковым по сути?
В той роскошно обставленной каюте я понял, что Максилла попал в самую точку, озвучив отвергаемую мной истину. Я изменился, сам не признавая в себе этих изменений. Моя благодарность Тобиусу Максилле за это болезненное осознание будет вечной. Я даже почувствовал себя лучше.
- Полагаю, ты не можешь обратиться за помощью к своему начальству?
- Нет, - ответил я, все еще пытаясь прийти в себя от сказанного Максиллой.
- В противном случае тебе придется рассказать им то, о чем им, по твоему мнению, знать не следует?
- Конечно.Чтобы получить какую-либо официальную помощь, мне пришлось бы составить подробный отчет. А он развалится при самой поверхностной проверке, если в нем не будет упоминания о Кодициуме и Черубаэле. Во имя Трона, это еще не полный список! Я ведь скрыл от них существование Понтиуса Гло. Что я мог бы им сказать? «Понтиус Гло истребляет моих людей. Откуда он взялся, мой повелитель, мой Великий Магистр? Ну, если честно, я знал о его существовании в течение столетий, но скрывал это от вас. А теперь он восстал и беспокоит нас только потому, что я подарил ему тело».
Тобиус усмехнулся:
- Твоя позиция ясна. Но что ты скажешь Фишигу? Наш любезный Годвин куда более прямолинеен и непримирим.
- С Фишигом я разберусь.
- Итак, каким будет твой следующий шаг? Ты, кажется, упоминал о некоем псайкере, дочери Понтиуса. Ты ведь что-то увидел в момент ее смерти?
Действительно, перед тем как Марлу Таррай уничтожил варп-вихрь, ее ментальный щит исчез. Полученная мной картина была далека от совершенства, но изобиловала информацией.
- Марла Таррай оказалась намного старше, чем выглядела или утверждала. Она была незаконнорожденной дочерью Понтиуса и гувернантки с Гудрун, которую Гло взял с собой на Квентус Восьмой. Марла была рождена в двадцатом и от зачатия развращена воздействием носимого Понтиусом ожерелья. Более того, за прошедшие три сотни лет несколько известных еретиков избежали кары Инквизиции. Оказывается, все они были некем иным, как Марлой Таррай в разных обличьях. Теперь, когда она мертва, можно будет закрыть много дел.
- Понтиусу это не очень-то понравится.
- Догадываюсь. Теперь Гло еще сильнее, чем прежде, захочет увидеть меня мертвым. Но, понимаешь ли, на самом деле они охотились за Малус Кодициум. Я увидел это в ее незащищенном сознании. Гло знал, что книга у Квиксоса, и догадывался, что, когда тот погиб, она перешла ко мне. И Понтиус очень хочет ее заполучить.
- И ты знаешь почему?
- Я поймал образ бесплодного мира прямо перед тем, как Марла Таррай умерла. Иссушенная скорлупа, где допотопные города лежат погребенными под слоем золы. Гло что-то ищет там, и для этого ему необходим Малус Кодициум.
- Зачем?
- Понятия не имею.
- Где этот мир?
- Не знаю. В ее сознании было одно слово, название. Гюль. Но что оно означает или на что указывает? Она погибла прежде, чем я смог что-либо выяснить.
- Я сверюсь со своими картами и спрошу навигатора. Кто знает? - Он подался вперед и посмотрел на меня. - И еще о книге. Этот Малус Кодициум. Могу я посмотреть на него?
- Зачем?
- Потому что я ценитель уникальных и дорогих предметов искусства.
Я вынул книгу из кармана и протянул ему. Тобиус изучал ее с почтением, его лицо озарила улыбка.
- Смотреть особо не на что, но красива по своей сути. Благодарю за предоставленную возможность подержать ее. - Он возвратил мне книгу. - Поверить не могу, что собираюсь сказать это, - добавил он, - не кто-нибудь еще, а я! Но… на твоем месте я бы ее уничтожил.
- Думаю, ты прав. Скорее всего, я так и поступлю.
Я поставил на столик пустой бокал и направился к дверям. Максилла отключил защитное поле.
- Спасибо, что уделил мне время и за гостеприимство, Тобиус. А теперь я, пожалуй, удалюсь к себе.
- Спокойных снов.
- Один последний вопрос. - Я был в дверях. - Ты сказал, что нарушаешь правила, чтобы заполучить желаемое. Что не служишь никому, кроме себя, и все твои поступки направлены только на получение собственной выгоды.
- Так я и сказал.
- Зачем же тогда ты помогаешь мне?
Он улыбнулся:
- Доброй ночи, Грегор.
Через четыре дня «Иссин» достиг Спеси, отдаленной планеты в Геликанском субсекторе, на которой в 240-м я впервые встретился с Фишигом, Биквин и Максиллой.
Отчасти можно сказать, что там же мы впервые схлестнулись с Понтиусом Гло. Круг замыкался самым странным образом.
Я решил встретиться с Фишигом именно на Спеси потому, что это место показалось мне самым удобным. Когда мы познакомились, Годвин служил исполнителем в местном подразделении арбитров. Спесь была его родной планетой.
В течение одиннадцати из двадцати девяти месяцев своего солярного года путь Спеси пролегает слишком далеко от своей звезды, и население вынуждено зимовать в огромных криогенных гробницах, чтобы пережить темноту и холод. Эту нескончаемую зимнюю ночь называют Бездействием. Я испытал всю «прелесть» этого сезона на себе во время первого визита.
Но на этот раз мы прибыли в начале Оттепели, промежуточного сезона между бездействием и Живительностью.
Гробницы опустели, и величественные города пробуждались под лучами бледного солнца. Население было увлечено неистовым празднованием, сопровождавшимся обжорством, танцами и всевозможными излишествами. Торжества продолжались три недели. Считалось, что они посвящены возрождению общества, но мне думалось, что смысл этого мероприятия коренится в необходимости восстановления организма после продолжительного криосна - усиленная физическая активность и обильное высококалорийное питание.
Для встречи с Фишигом я предложил спуститься на поверхность отчасти по той причине, что Креция, Элина и Медея смогли бы немного развеяться на фестивале, да и Максилла был всегда охоч до вечеринок. Но Фишиг ответил, что скоро сам прибудет на «Иссин». И через несколько часов появился на личном шаттле.
Я почувствовал его напряжение сразу, как он ступил на борт. Годвин был вежлив и, казалось, обрадовался, увидев Медею, Эмоса и Максиллу. Но со мной едва перемолвился парой слов. Я же сказал ему, что счастлив видеть его живым и здоровым и рад, что ему удалось избежать атаки со стороны Гло.
- Гло, да? - протянул он.
Фишиг уже слышал об уничтожении резиденции Дамочек и других наших баз.
- А я-то думал, кто это устроил…
- Нам надо поговорить, - сказал я.
- Да, - кивнул Годвин. - Но не здесь.
Максилла предоставил нам свою каюту, и я включил защитное поле.
- Годвин, нет ничего такого, что стоило бы скрывать от остальных, - произнес я.
- Нет? Гло убил всех, кроме нас. И все потому…
- Почему?
- Ты обязан был уничтожить это чудовище еще много лет тому назад, Эйзенхорн. Или хотя бы передать его Ордосам. О чем, черт возьми, ты думал?
- О том же, о чем и теперь. Я считал это наилучшим выходом.
- Нейл? Иншабель? Бур? Сускова? Все треклятые Дамочки? Наилучший выход?! - прошипел Годвин ядовитым тоном.
- Да, Фишиг. И что-то я никогда не слышал, чтобы ты возражал.
- Возражать тебе? Да ты бы меня и не слушал!
- Конечно. Нечего было слушать. Ты хоть раз предлагал передать Гло Ордосам?
- Нет, - потупился Фишиг, - и все потому, что твои рассуждения всегда казались мне весьма логичными. Ты был так уверен в своей правоте!
- Это мелко, Годвин,- пожал я плечами. - Твои слова - словно кислый виноград. Я сам знаю, что все пошло не так, как того хотелось бы. И что я вижу? Мой старый друг тут же решил, что во всем виноват я один! Да, я принимал трудные решения, которые казались мне правильными. Если бы ты когда-нибудь, хоть раз, возразил мне, я прислушался бы к твоему мнению.
- Ты слишком все упрощаешь, черт побери, слишком. Я всегда был только твоим преданным псом. Исполнителем был, исполнителем и остался. Если бы я даже и настаивал на уничтожении Гло, ты бы согласился, но сделал все по-своему.
- Неужели ты считаешь меня настолько двуличным? Из всех, кто может давать мне советы, тебя я ценю больше прочих!
- Да ну? - Он бросил перчатки на кушетку и налил себе клаублада. - А кто приказал Буру тайком смастерить тело для Гло? Кто неожиданно для всех оказался экспертом по призыванию демонов? Ты всегда прикрываешься потрясающе благочестивыми речами! Слушая тебя, все мы благодарим звезды и самого Императора за то, что нам посчастливилось работать под твоим началом. Но ты лжец! Лицемер! А может быть, и хуже!
- А ты слишком сильно погряз в пуританском идеализме, что явно не идет тебе на пользу… И мне тоже, - прошипел я. - Мне очень нужна твоя помощь, Годвин. Ты один из тех немногих, кому я действительно доверяю, и один из редких людей, которые обладают достаточно сильным духом, чтобы удержать меня от ошибок. И ты нужен мне сейчас, чтобы помочь уничтожить Гло. Не могу поверить, что ты вот так запросто отвернешься от меня.
Он уставился на содержимое своего бокала.
- Я не раз предупреждал тебя, что так и произойдет, если ты перешагнешь черту.
- Я не пересекал никакой черты. Но если тебе действительно так кажется - уходи. Покинь это судно и дай мне работать. Ты всегда сможешь рассчитывать на мою благодарность за свою службу. Только не думай, что я стану особенно горевать.
- Значит, вот как ты это видишь?
- Да.
Он поколебался.
- Грегор, я отдал тебе свою жизнь. Восхищался тобой. Мне всегда казалось, что ты был… прав.
- Ничего не изменилось. Я служу Императору. Точно так же, как и ты. Откинь свою злость, и мы сможем снова работать вместе.
- Дай мне подумать.
- Два дня, а потом мы покинем орбиту.
- Значит, два дня.
Очевидно, Годвину не потребовалось так много времени.
Я как раз получил через астропатический банк «Иссина» довольно очаровательное сообщение и отправился разыскивать Фишига. В просторном зале на средней палубе Максилла играл с Крецией в регицид. Было заметно, что старый ловелас проявляет серьезную симпатию к доктору Бершильд.
Увидев меня, Креция тотчас же вскочила и восторженно продемонстрировала ошеломляющее платье из фунзи-шелка.
- Тобиус заставил своих сервиторов сшить его для меня! Разве не великолепно?
- Великолепно, - согласился я.
- Грегор, бедняжке совершенно нечего было надеть. Из вещей - только несколько походных мешков. Это наименьшее из того, что я могу сделать. Подожди, еще увидишь эпиншировое платье, которое они сейчас вышивают для нее.
- Вы видели Фишига? - спросил я.
Креция резко обернулась на Максиллу, и наш хозяин внезапно погрузился в изучение игровой доски.
- Что такое? - спросил я.
Креция взяла меня за руку и отвела к обзорному экрану.
- Он ушел, Грегор.
- Ушел?
- Рано утром. Улетел на своем шаттле. Ужасный человек.
- Он мой друг, Креция.
- Думаю, уже нет.
- Он что-нибудь сказал перед отъездом?
- Нет. По крайней мере, не мне. С Тобиусом он тоже быстро попрощался. Фишиг не ложился допоздна, разговаривал с Медеей и Эмосом.
- О чем?
- Не знаю. Меня не пригласили. Тобиус провел для нас с Элиной экскурсию по своему художественному собранию. У него есть несколько экстраординарных ра…
- Они поговорили, а утром он просто улетел?
- Мне очень нравится Медея, но она, похоже, несколько беспечна. На ее месте я бы не стала рассказывать людям вроде Фишига о том, что ты делал в Новой Гевее.
- А она рассказала?
- Это всего лишь мои предположения. Но, думаю, она вполне могла это сделать.
Я отправил сервиторов за Эмосом и Медеей. Те явились в мою каюту практически одновременно. Оба, казалось, чувствовали себя неловко.
- Ну?
- Что «ну»? - резко бросила Медея.
- Что, черт возьми, вы ему сказали?
Она отвела взгляд. Эмос начал теребить полу своей накидки.
- Грегор, я просто старалась помочь ему понять. То, что ты делаешь… и что уже сделал. Если бы он во всем разобрался, то смог бы посмотреть на произошедшее другими глазами.
- В самом деле? А тебе не приходило в голову, что он - пуританский сукин сын, готовый взорваться в любой момент? Каким и был все это время?
- Я подумал, что единственным выходом было рассказать ему все откровенно, - смущенно пробормотал Эмос. - Искренность - наилучшая политика, Грегор.
Бетанкор что-то пробурчала себе под нос.
- Ох, могла бы уж сказать так, чтобы все слышали! - прорычал я.
- Искренность - наилучшая политика, - произнесла Медея. - Мне это показалось весьма забавным.
- О чем ты?
- Обо всем, о чем ты никогда не говорил нам. Искренность, в которой ты нам отказывал.
- Примечательно, что именно ты говоришь об этом, Медея Бетанкор. Если честно, то мне казалось, что я все тебе рассказал. Всем делился. Клялся своими тайнами.
- Да ладно… - Она отвела взгляд.
- О Трон, ты же все рассказала ему, да? О Черубаэле, Кодициуме, Гло и обо всем остальном!
В ее измученных глазах стояли слезы.
- Я думала, что он сможет понять, если все рассказать напрямую…
- Неудивительно, что он уехал, - сказал я, присаживаясь.
- Медея и я, - выступил вперед Эмос, - мы защищали тебя, пытались заставить его понять и увидеть все под другим углом. Нам казалось…
- Что?
- Нам казалось, он смог бы снова доверять тебе, узнав все.
- А мне казалось, что вы двое более благоразумны, - сказал я, покидая каюту.
В ангаре «Иссина» были припаркованы две грузовые гондолы, пузатый пинас, три стандартных шаттла и несколько небольших спидеров.
Я был занят раздачей приказов сервиторам, которые уже готовили к вылету двухместный спидер, когда появилась заплаканная Медея.
- Я сяду за штурвал, - сказала она, застегивая молнию летного комбинезона.
- Не стоит беспокоиться. Ты уже сделала достаточно.
- Но это моя работа, Грегор! Я - твой пилот!
- Забудь.
Я забрался в тесную кабину ярко-красного спидера, закрыл купол и включил единственную турбину.
Распахнулся пусковой люк, и я на полном ходу устремился к Спеси.
Я проследил его полет до Катарсиса, столицы Спеси. Осветительные ракеты и фейерверки фестиваля взлетали над крутыми крышами мегаполиса. Празднование было в полном разгаре. Припарковав свой маленький спидер на посадочном поле в космопорте Катарсиса, я тут же влился в плотную реку скачущих, поющих и кричащих горожан, заполонивших улицы. Все лица после недавнего криосна имели землистый оттенок, все гуляки были пьяны.
В мои руки совали бутылки, а женщины и мужчины бросались на меня с пьяными объятиями и поцелуями. Меня толкали, пихали, закидывали лепестками цветов и конфетти. Запах криогенных химикалий, выходящих из тел вместе с потом, заполнил весь город.
На поиски Фишига ушел целый день. Наконец, я нашел его на последнем этаже обветшавшего, но все еще проявляющего волю к жизни отеля, в номере с видом на Молитвенник.
- Убирайся, - сказал он, когда я открыл дверь.
- Годвин…
- Убирайся ко всем чертям! - завопил он и швырнул стопку в противоположную стену. Фишиг был пьян, и это было на него непохоже, хотя к тому времени весь город находился в том же состоянии.
Фейерверк кашлял и свистел на площади под окнами.
Несколько долгих минут Фишиг буравил меня взглядом, а затем скрылся в ванной. Он вернулся, неся две стопки и поднос со льдом.
Я стоял в дверях и смотрел, как он медленно и осторожно готовит две порции анисовой настойки со льдом.
Одну он поставил перед собой, а вторую напротив. Весьма дипломатичный жест.
Я сел и поднял стопку.
- За все, что мы прошли вместе.
Мы выпили. Я пододвинул ему стопку, и он налил еще. Передавая следующую порцию, он впервые посмотрел мне в глаза. Я рассматривал его старый шрам под изуродованным глазом. Он уже был у него, когда мы познакомились. А потом взглянул на светло-розовые отметины там, где его лицо было восстановлено после нашего столкновения с сарути. Это случилось на пораженном варпом мире недалеко от КСХ-1288.
- Я не собирался удирать, - сказал он.
- А я так и не думаю. Когда это Годвин Фишиг удирал без боя?
Он горько рассмеялся. Мы выпили по второму кругу, и он снова наполнил стопки.
- Что бы там ни говорила Медея, что бы ни рассказал тебе Эмос, это правда. Но все не так, как тебе кажется.
- Да что ты?!
- Я не еретик, Годвин.
- Разве?
- Возможно, я стал тем, кого ты назовешь радикалом. Но я не еретик.
- А разве не то же самое сказал бы еретик?
- Да. Думаю, что так. Если бы ты позволил нашим сознаниям соприкоснуться, то увидел бы…
- Благодарю покорно! - Он вздрогнул и со скрежетом отъехал на стуле назад.
- Ладно. - Я пригубил настойки. - Без тебя все будет по-другому.
- Знаю. Ты и я. Что нам все выродки Вселенной! Само Око Ужаса боялось нас!
- Да, точно.
- Мы могли бы все вернуть, - сказал он.
- Могли бы?
- Снова работать бок о бок, как в старые времена, и уничтожать темноту.
- Да, мы могли бы. Мне бы этого хотелось.
- Именно, поэтому я и сожалею, что убежал вот так. Я должен был остаться.
- Да, - кивнул я.
- Я многим тебе обязан. Необходимо было проявить настойчивость. Ты еще не потерян. Не до конца. Ты еще только начал соскальзывать.
- Соскальзывать?
- В яму. Яму радикализма. Яму, из которой не возвращаются. Но я могу вытащить тебя.
- Вытащить меня?
- Да. Еще не слишком поздно.
- Не слишком поздно для чего, Годвин?
- Для спасения, - сказал он.
Снаружи бесновалась толпа. В вечернее небо взмывали фейерверки, рассыпающиеся огнями, похожими на новые звезды или на светлячков.
- И что означает твое «спасение»? - спросил я.
- Сдается мне, это и есть моя миссия. Сам Император свел нас. Я должен помочь тебе, удержать от непоправимых поступков. Это судьба.
- Да? И что говорит тебе судьба?
- Отрекись от всего. От всего, Грегор. Отдай мне Малус Кодициум, демонхоста, рунный посох. Позволь мне отвезти тебя на Трациан во Дворец Инквизиции. Ты примешь там епитимию. Я буду просить за тебя, умолять о снисхождении. Они не будут слишком суровы к тебе. Вскоре ты снова вернешься в дело.
- Ты действительно думаешь, что после того, как сдашь меня Инквизиции, расскажешь им обо всех моих деяниях, они позволят мне продолжать работать?
- Они поймут!
- Фишиг, даже ты меня не понял!
Он разочарованно посмотрел на меня.
- Значит, ты не согласен?
- Думаю, что на этом месте мне придется попрощаться. Я восхищаюсь твоей самооверженностью, но меня невозможно спасти, Годвин.
- Можно!
- Нет, - покачал головой я. - И знаешь почему? Я не нуждаюсь в спасении.
- Значит, и мне пора прощаться, - сказал он, наливая настойку.
- Помни о том, что мы делали вместе, - сказал я.
- Да.
Я затворил дверь и удалился.
Целых три часа я пробивался к посадочной площадке через плотные толпы гуляк. Я завел быстроходный красный спидер и отправился обратно к «Иссину».
Максилла, Креция, Элина, Эмос и Медея встречали меня в стыковочном ангаре.
Я вытащил из кармана смятую копию астропатического сообщения, полученного накануне, и бросил листок Максилле.
- Мы покидаем орбиту. Новое место назначения - Промоди.
- А что насчет Фишига? - спросила Элина.
- Он не придет.
В картайской технике есть движение, называемое техт уйн сах. Если переводить дословно, то оно описывает положение ног, но философия его куда более глубока. Оно означает то мгновение в поединке, когда вы получаете преимущество и начинаете побеждать. Это поворотный момент, ось, где разыгрываются жизнь и смерть. В этот миг удача переходит на вашу сторону, и вы понимаете, что победите, если действительно постараетесь.
Я почувствовал, что незашифрованное астропатическое послание с Промоди было эквивалентом техт уйн сах. Его отправил мне верный друг, которого я не видел уже очень давно.
В сообщении говорилось только: «Ханджар должен быть остановлен».
Путь до Промоди занял десять недель. Наконец, «Иссин» добрался до этого мира джунглей, расположившегося на вытянутом подоле сектора Скарус, а если быть точным, то субсектора Антимар.
На тот случай, если все это окажется западней, я решил спуститься на поверхность в одиночку на небольшом красном спидере.
Они ожидали меня на склоне холма, на опушке рощи пунцев - деревьев с мясистыми, похожими на лопасти, розовато-оранжевыми листьями. Во влажном теплом вечернем воздухе витали тропические ароматы и кружили насекомые.
Я выбрался из окутанного клубами пара спидера.
Мой старый ученик Гидеон Рейвенор пролетел над мшистым холмом и направился прямо ко мне. Его поддерживало гравикресло.
Слева от него шла Кара Свол. А справа - Гарлон Нейл.

Глава 16
СПАСЕНИЕ С МЕССИНЫ
ПРОРОЧЕСТВО ГИДЕОНА
НИЧТО НЕ ВЕЧНО

Гарлон заключил меня в медвежьи объятия, а Кара робко поцеловала в щеку, привстав на цыпочки.