холодного ночного воздуха. В небе расцвела очередная осветительная ракета. Отовсюду слышался треск вражеского оружия.
Я побежал вперед.
- Медея! Медея!
Теперь, когда я оказался среди высокой травы, стало практически невозможно определить, где именно она упала.
- Медея!
Лазерный луч протрещал в опасной близости от моего плеча. Выпустивший его налетчик находился всего в дюжине метров слева. Только теперь я осознал, что безоружен. Болтер я отдал Шастру, а Ожесточающая и посох остались в кабине корабля.
К счастью, главианский игольный пистолет Медеи все еще лежал в кармане моего плаща. Я схватил оружие обеими руками, прицелился и нажал на спусковой крючок.
Первый выстрел свалился ближайшего налетчика в траву. Второй - продырявил еще одного, и тот исчез в колючем кустарнике.
Я поглядел на индикатор магазина. Осталось только два заряда. Отчаяние нарастало в моей груди. Выстрелы звучали все ближе.
- Медея! - позвал я, обшаривая заросли.
Она лежала в густом кустарнике лицом вниз. На спине ее шелковой безрукавки виднелось кровавое, обожженное по краям отверстие. Я вскинул обмякшее тело Медеи на плечо. Из ослабевшей руки девушки выскользнул автоматический пистолет. Подняв и осмотрев его, я понял, что в обойме еще есть заряды.
Противник уже почти подобрался к колючим зарослям, в которых я обнаружил Бетанкор. Отстреливаясь, я наслаждался мощным ревом и отдачей увесистого оружия. Игольные пистолеты - изящные и смертоносные игрушки, но, пуская их в дело, чувствуешь себя так, словно у тебя в руках водяной пистолетик. А эта штука, с хромированным квадратным стволом, лягалась, словно юрф, эжектор со звоном выбрасывал латунные гильзы.
Я развернулся и побежал к кораблю, ожидая в любой момент получить выстрел в спину. Рядом зашипели яркие импульсы. Но на этот раз они предназначались не мне. Элина Кои лежала в открытом люке-судна и прикрывала нас стрельбой из лазерного пистолета. Я и не знал, что она вооружена. Эмос спрятался в глубине кабины, чтобы дать неприкасаемой достаточно места, но, когда я подбежал к катеру, помог мне втащить внутрь Медею. Я молился, чтобы она была жива.
Пока Убер и Элина устраивали ее на сиденьях в конце салона, я вскочил в кабину. На возню с ремнями времени не было. Элина выстрелила в последний раз и отступила назад. Я крикнул ей, чтобы закрыла люк. По корпусу застучали многочисленные выстрелы. Разбилось стекло иллюминатора. В обшивке появились пробоины.
Я поднял корабль и развернул его в сторону наступающих налетчиков.
Мне кажется, хотя теперь я не совсем уверен в этом, что, нажимая на гашетку, я произнес нечто крайне непоучительное. Что-то вроде: «Жрите это, ублюдки».
Не думаю, что мне удалось задеть кого-нибудь из них, но, клянусь Золотым Троном, это заставило их попрятаться.
- Сэр! - Элина пыталась перекричать рев турбин.
С противоположной стороны рощи к нам приближался шар света. Я не мог видеть сам спидер, только его прожектор, сияющий, точно «белый карлик» в ночном небе.
Пора было убираться.
Все еще держась на малой высоте, я направил машину на юг. Над дорогой мы пронеслись уже со скоростью в сорок пять узлов. Впереди маячил лес.
Передо мной стоял выбор: лететь над деревьями, но при этом стать отличной мишенью для преследователей, сбавить скорость и пробираться через лес с выключенными огнями или попробовать пролететь сквозь него на максимальной скорости, освещая путь фарами.
Я избрал третий вариант.
Носовые огни вычертили впереди конус света. Несмотря на наличие навигационных приборов и локационных систем, несмотря на включенные огни, этот полет граничил с самоубийством. Уже через несколько секунд, едва избежав лобового столкновения с рослой елью, мне пришлось сбавить скорость до тридцати узлов.
- Вы… вы всех нас погубите! - завопила Элина.
- Помолчи!
Черные силуэты деревьев скользили мимо иллюминаторов. Мне постоянно приходилось бросать машину то влево, то вправо, опасно наклоняя корпус, почти становясь на крыло, а затем снова разворачивать судно, подныривать под сплетения массивных ветвей, словно под мосты, и задирать нос корабля, перепрыгивая через поваленные стволы древних гигантов. Несколько раз я был вынужден прорываться прямо сквозь кроны деревьев. Турбины с протестующим воем перемалывали душившие их листья, аварийная сигнализация заходилась в жалобном протестующем вое. Экран сканера почти полностью горел красным.
Элина начала читать молитву Императору.
- Помолись за нас всех! - проорал я. - Эмос! Как состояние Медеи?
- Хвала звездам, она жива. Дыхание затруднено. Насколько я могу судить, у нее задето легкое. Плюс обширный внутренний ожог. Ей нужен врач, Грегор!
- И она его получит. Сделай все, что сможешь, устрой ее поудобнее. В шкафчике позади тебя есть аптечка. Перевяжи ей рану.
Полет на такой скорости через плотную, почти непроходимую чащу сам по себе был чистым безумием и требовал предельной концентрации. Сосредоточиваясь на препятствиях и угрозе столкновения, я часто менял курс. Вынужденные маневры уводили нас в сторону от намеченного направления. Мы летели зигзагами, а это не самый короткий путь к спасению.
На нас охотились, по крайней мере, четыре спидера из пяти, виденных мной на лужайке перед домом. Два следовали за нами прямо через заросли, держась примерно в пятистах метрах позади. Еще два набрали высоту и пытались уйти вперед, чтобы встретить нас в лоб.
Еще там, в поместье, мне не составило труда определить, что мы имеем дело с устаревшими военными моделями: громоздкие энергоустановки, не только более крупные, чем легкие турбины с Урдеша, но и лучше бронированные; установленные на турелях орудия, из которых можно было вести стрельбу в любом направлении и пилотам не нужно было заходить прямиком на цель.
Затрезвонил ауспекс. С неба упали полосы яркого света. Казалось, будто это солнечные лучи пробиваются через облака. Один из спидеров летел прямо над нами.
Мне пришлось резко свернуть, и не столько для того, чтобы оторваться от преследователя, сколько для того, чтобы не разбиться об очередной массивный ствол. В это время стрелок, засевший в дверях спидера, открыл огонь.
Я заложил крутой вираж, опустив одно из крыльев, обогнул колоссальное храмовое дерево и метнулся в сторону. Огни наверху на мгновение пропали, но затем появились вновь, быстро двигаясь параллельно нам по левому борту. Дерево, промелькнувшее справа от меня, взорвалось фонтаном из щепок под ураганом пуль.
Проклятие! Я был более чем уверен, что у них не было ни тепловизоров, ни датчиков движения. Они следовали за светом моих фар, подсвечивающих полог леса.
Я вырубил огни, но, к сожалению, не сбросил скорость. Пропищало предупреждение о возможном столкновении. На этот раз не напрасно. Несмотря на резкий поворот штурвала, мы задели ствол краем крыла.
Нас сильно затрясло. Загудела аварийная сигнализация двигателей. Турбина правого борта остановилась.
Я перешел в режим форсажа и нажал на кнопку перезапуска правого модуля, надеясь, что он просто заглох от удара. Если кожух или сама турбина повреждены, перезапуск мог закончиться для нас весьма плачевно.
Лопасти заглохшей турбины провернулись, двигатель закашлялся. Я попытался снова. Еще один протяжный хрип. В двадцати метрах позади нас лес вскипел потоками древесных щепок, коры и раскрошенной листвой, когда спидер попытался достать нас неприцельной очередью.
С третьей попытки турбина правого борта все-таки ожила. Зависнув на месте, я поиграл штурвалом туда-сюда, в стороны, дергая и наклоняя корабль, опуская его нос, затем хвост, накреняя короткие крылья, просто чтобы удостовериться, что контроль над судном не утрачен. Все, казалось, было в порядке.
Я оглянулся через плечо и увидел, что мертвенно-бледная Элина пристально смотрит на меня, а Эмос баюкает Медею.
- У нас все в порядке, Грегор? - шепотом спросил он.
- Ага. Прости, что так вышло.
Поляну слева от нас внезапно озарили вертикальные струи света, а затем землю перепахала очередь, пущенная из бортовых орудий вражеского спидера.
Они все еще пытались найти нас вслепую.
Мне вспомнился один космический поединок со значительно превосходящими силами противника. Мидас вел катер, ориентируясь только на показания места, скрытого его элегантными штанами. Помню, как он тогда посмотрел на меня и произнес: «Мышь станет котом».
Мышь станет котом.
Я медленно задрал нос судна, поворачивая его к источнику света, зависшему над деревьями.
Всего секунду я жал гашетку.
Тонкий луч прожег подсвеченную сверху листву. Последовала краткая вспышка. Ломая ветви, девять тонн пылающего металла рухнули на поляну, разваливаясь на части и разбрасывая во все стороны куски горящей обшивки.
- Причесали одного, - самодовольно произнес я. Что ж, именно так и сказал бы Мидас.
Однако к нам уже приближались огни других преследователей. Я отыскал подходящее укрытие недалеко от пылающих обломков - перекрученный ствол копылокора от старости завалился набок. С его сухих ветвей свисали завесы из мха.
Я следил за приближением огней и медленно разворачивал судно так, чтобы нацелить его пушку на ближайший спидер. Враги сбавили скорость, они явно нас потеряли. Прожектора одного из них горели соблазнительно близко, но его заслонял плотный строй толстых дубов.
Второй метнулся к горящей поляне - месту недавней аварии.
Я поднял нос корабля и, когда пролетающий над нами спидер вошел в зону видимости, шаря прожекторами по лесной подстилке, нажал на кнопку пуска.
Выстрел оказался довольно неплох. Луч срезал хвостовой лонжерон спидера. Тот потерял управление и закувыркался в воздухе. По его корпусу забегали синие электрические дуги. Тяжелая машина врезалась в гигантское храмовое дерево, а оно в свою очередь рухнуло на него.
Второй спидер вынырнул из-за дубов и открыл по нам стрельбу. Очередью содрало завесу мха с гниющих веток.
У кого-то все же хватило ума взять с собой прибор ночного видения. Они могли видеть нас.
Я выстрелил, промахнулся и, врубая прожектора и набирая максимальную скорость, бросился наутек. Дисплей локационного сканера залило сплошное размытое красное пятно. Нас сильно трясло и швыряло из стороны в сторону. Приходилось закладывать крутые виражи.
Пилот преследующего нас спидера был хорош. Омерзительно хорош. Как и остальные наемники, он явно был лучшим из тех, чьи услуги можно купить за деньги.
Он прилип к моему хвосту, словно пиявка. Увеличив скорость до тридцати восьми узлов, я прорывался сквозь плотный строй деревьев, виляя и меняя высоту. А преследователь гнался за мной по пятам, используя в качестве ориентира мой реактивный след.
Погоня уже походила на какой-то безумный танец.
Мы петляли между деревьями, синхронно наклонялись и кружили вокруг стволов. Если я, облетая развесистую крону, становился на одно крыло, то он в точности повторял мой маневр, обходя ветви с другой стороны. Взревев турбинами, я заложил крутой вираж и развернулся на север, а затем прокрутился и метнулся на юг. Он проскочил чуть дальше, но уже через мгновение вернулся, быстро набрал скорость и снова сел мне на хвост. Мимо промчались трассирующие заряды.
Два резких толчка сотрясли корпус. Приборы подтвердили мои опасения. В нас дважды попали. На панели появилось сообщение о том, что в системах уменьшается запас энергии. Либо одна из батарей повреждена, либо вовсе вышла из строя.
Мимо кабины снова промчались трассеры. Передо мной вспыхнули аварийные руны.
Если сейчас не предпринять решительных действий, от нас останется память только в виде новой полоски на кабине спидера. Можно было бы заглушить турбины и нырнуть вниз. Тогда он проскочил бы мимо. Но, падая на такой скорости, мы просто разобьемся и сгорим заживо.
- Держитесь! - проорал я.
- Вот дерьмо! - выругалась Элина Кои.
Я врубил основную турбину на полную мощность и взмыл вертикально вверх.
Ломая ветви, мы прорвались через лесной полог к небу. Спидер промчался под нами. Он замешкался и пытался развернуться, чтобы продолжить погоню, но мой маневр сбил его с толку. Всего лишь на мгновение, но этого было достаточно.
Совершая разворот, спидер не сбросил скорость. Ударившись о дерево, он ободрал стабилизатор одного из крыльев. Больше мы его не видели, если не считать нескольких ярких взрывов.
Меня трясло, руки онемели. Стало почти невозможно сосредоточиться.
Но Мидас, уверен, мог бы мной гордиться. Он постоянно пытался преподать мне свои навыки, но неоднократно заявлял, что боевого пилота из меня не выйдет.
По его мнению, я обладал необходимой скоростью реакции, но у меня не получалось видеть вею картину в целом. И я всегда пропускал одну последнюю деталь, которая могла привести к гибели.
И эта последняя, пропущенная деталь уже приближалась к нам с севера, мчась над кронами деревьев и сверкая залпами автоматического орудия.

Глава 10
ПАДЕНИЕ
ДОКТОР БЕШИЛЬД ИЗ РАВЕЛЛО
ХАНДЖАР ОСТРЫЙ

Это был четвертый спидер, охотившийся за нами. Я даже не успел выругаться, как огонь его орудий развалил нам хвостовую часть и покорежил заднюю турбину, разодрав ее кожух и вывернув все еще вращающиеся лопасти.
Нас закрутило и бросило вниз. Кабина тряслась, точно в лихорадке. Элина кричала.
Я боролся со взбесившимся штурвалом. Наконец, мне удалось снова перевернуть турбины на крыльях в вертикальное положение и подать на них максимальное напряжение, чтобы замедлить падение. Рухнув прямо в крону храмового, дерева, корабль накренился носом вниз, и мне пришлось буквально повиснуть на штурвале, чтобы вытянуть его на себя. - Пристегнуться! - проорал я. Больше я ничего не успел сказать. Мы ударились о массивный ствол. При столкновении сорвало левую турбину и до голого металла ободрало краску. Корабль подскочил на торфяном холмике, покрытом преющей листвой и мхом, словно на трамплине. Затем корпус накренился влево - оставшаяся турбина продолжала работать на пределе мощности и все еще пыталась поднять нас в воздух. Наконец аварийная сигнализация возвестила о том, что перегруженный двигатель заглох. А потом мы врезались в ствол дуба, завалились набок и проехали по глинистой земле добрых пятьдесят метров, прежде чем ткнулись носом в небольшой валун и остановились.
Наступила непривычная тишина. Я не потерял сознания, но мне потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что я лежу на боку напротив люка. Застонала Элина, начал кашлять Эмос. Время от времени в кабину с тихим звоном падали осколки разбитого лобового стекла.
Я с трудом протиснулся к пассажирским местам.
- Элина? Ты ранена?
- Нет, сэр… Не думаю…
- Нам надо выбираться. Помоги мне.
Вытащив наружу заходящегося кашлем Эмоса, мы вернулись за Медеей, которая, к счастью, пока не приходила в себя.
Огни спидера шарили по прорехе, оставленной нашим кораблем при падении. И в любой момент…
Мы поспешили оттащить Убера и Медею в овраг, подальше от поверженного судна.
- Оставайтесь здесь,- прошептал я,- Элина, дай мне свое оружие.
Она молча протянула короткоствольный лазерный пистолет.
- Оставайтесь здесь,- повторил я и побежал к нашему судну, чтобы подобрать посох и меч. Рунный посох я отбросил в кусты и вооружился Ожесточающей.
Спидер спускался вниз, обходя верхние ветви и стараясь не сводить с нашего корабля своих фонарей.
Я заткнул саблю и пистолет за пояс и, подпрыгнув, ухватился за нижние ветви огромного сучковатого бука, росшего рядом с местом аварии.
Отдуваясь и кряхтя от натуги, я подтянулся и скрылся в густой листве.
Спидер медленно подползал к дымящимся обломкам, поводя из стороны в сторону прожекторами. В открытой двери я заметил стрелка, спрятавшего лицо за маской. Одну руку он держал на стволе орудия, а другой поворачивал фонарь.
Я поднимался все выше, пока вражеский спидер не оказался прямо подо мной. Пилот что-то произнес. Я отчетливо слышал потрескивание вокса внутренней связи. Стрелок ответил и, отпустив фонарь, взялся за рукоятки орудия.
Поляна озарилась вспышками разрывов. Корпус доблестного крошечного суденышка с Урдеша сминался, словно фольга.
Прекратив пальбу, стрелок обернулся к пилоту. Сейчас или никогда.
Я отпустил ветку и спрыгнул прямо на крышу спидера. Она слегка закачалась подо мной, но, восстановив равновесие, я присел, ухватился за верхнюю рамку входного люка и влетел в проем.
Стрелок не мог меня видеть. Он как раз нагнулся к ящику с боеприпасами, закрепленному в стенной стойке. Я ударили его в спину и приложил головой о перегородку кабины. Мужчина попытался встать. Я не дал ему такой возможности и выбросил из люка. Он упал на спину с высоты десять метров и вряд ли быстро очухается.
Увидев меня, пилот издал приглушенное рычание. Секунду спустя дуло моего лазерного пистолета ткнулось в его челюсть.
- Сажай машину. Немедля! - приказал я.
Оставалось молиться, чтобы он оказался наемником, а не культистом. Когда цена вопроса становится слишком высока, наймит идет на сделку, чтобы прожить еще денек и получить новый чек. А вот культист, невзирая на приставленный к голове пистолет, уже вогнал бы нас в ближайшее дерево.
Двигаясь очень медленно, чтобы я мог быть уверен в значении жестов, пилот остановил основной двигатель и посадил спидер на лесную лужайку.
- Заглуши машину! - приказал я.
Он повиновался, турбины с гудением остановились. Огни на приборной панели погасли, за исключением нескольких оранжевых рун режима ожидания.
- Отстегивайся. На выход.
Пилот расстегнул ремни безопасности и медленно выбрался из кресла. Я продолжал держать его на прицеле. Налетчик оказался низкорослым, но крепко сложенным мужчиной. Он был в абляционной броне и сером летном шлеме с дыхательной маской и визором.
Наемник выпрыгнул из люка и остановился, подняв руки.
Я спустился следом.
- Сними шлем и брось его обратно в спидер.
Пилот подчинился. Кожа на его лице оказалась бледной и веснушчатой, жидкие волосы были коротко подстрижены. Он одарил меня спокойным взглядом пронзительно-голубых глаз.
- Расстегни комбинезон.
Он нахмурился.
- До талии.
Держа одну руку поднятой, он потянул застежку вниз. Под абляционным комбинезоном я разглядел майку и, что интереснее всего, старые, словно размытые татуировки на плечах. На пластиковом шнурке болтался маленький диск психощита. Я сдернул устройство и забросил его в кусты. А затем применил Волю.
- Твое имя?
- Грх-х… - зарычал пилот, корча гримасы.
- Имя!
- Эйно Горан.
Не знаю, как описать это поточнее, но, когда я пробивался к его сознанию, у меня возникало ощущение, будто я трогаю нечто, обмотанное целлофаном.
- Верно, но мы оба знаем, что это имплантированная личность. Довольно грубая работа. Как тебя зовут на самом деле?
Он покачал головой и стиснул зубы. Имплантируемые идентификаторы можно было приобрести на черном рынке достаточно дешево, особенно столь низкопробные, как этот. Поддельные личности обычно продавались в комплекте с необходимыми бумагами. Имплантаты прилипали к человеку на ментальном уровне подобно пыли, оседающей на мебели. Ничего необычного. Если у вас есть деньги, вы можете приобрести даже соответствующие отпечатки пальцев и идентифицируемую сетчатку глаза. А если много денег, то и новое лицо.
Защита пилота напоминала просто установленную второпях фальшивую стену, способную отразить лишь случайные касания чужих сознаний. Она не обладала даже минимальной реалистичностью, не имела ни малейшего намека на биографические энграммы. Ментальная маска, столь же дешевая и гротескная, как карнавальные личины, которые носили его товарищи.
Но, несмотря на дрянное качество, она была установлена кем-то, обладающим большой силой. Я постарался удалить ее, но защита даже не сдвинулась с места. Это раздражало. Маска была очевидна, но я не мог избавиться от нее.
Впрочем, на долгую возню времени не оставалось.
- Спать! - Я применил Волю, и пилот упал, потеряв сознание. - Элина! Эмос! Выходите! - прокричал я и принялся затаскивать безвольное тело налетчика обратно в спидер.
Обыскав пилота на предмет оружия и ничего не обнаружив, я связал его руки за спиной куском провода, найденным здесь же, в кабине. Бережно держа Медею, Элина и Эмос спешили к спидеру. Тем временем я заткнул наемнику рот, завязал глаза и примотал его к одной из поперечных стоек.
Мы погрузили на борт все свои вещи и устроили Медею на откидной койке в кормовой части командного отсека. Я занял место пилота и принялся разбираться в особенностях управления машиной.
Через несколько минут мы уже летели с выключенными огнями над самыми кронами деревьев. Взошла луна. Небо было ясным, если не считать столба коричневого дыма, заслонявшего звезды далеко на севере. В моем поместье все еще бушевал пожар. В воздухе, кроме нас, никого не было. Стараясь держаться как можно ниже, я взял курс на юг.
Немного успокоившись, я осмотрел кабину. Стандартный военный спидер, приобретенный, скорее всего, специально для этой операции. Штампованные опознавательные надписи были грубо сточены напильником, а служебные номера смыты кислотой. Рядом с основной панелью управления в кабине располагались каркасные стойки, в которых обычно закреплялись дополнительные приборные модули. Однако из всего возможного оборудования спидер оснастили только воксом. Из пустых отверстий для ауспекса, топографического сканера и прибора ночного видения торчали лишь обрезанные провода. Рядом имелись разъемы для подключения навигационного кодифера и даже системы удаленного управления огнем, позволявшей пилоту совмещать обязанности стрелка.
Кто бы ни снабжал наемников техникой, он обеспечил только самую минимальную, базовую комплектацию. Вооруженный транспорт для перевозки живой силы, оборудованный устаревшей моделью вокс-коммуникатора. Никаких автоматических систем. И ни одного намека, позволяющего определить сборщика или поставщика.
Но, несмотря на это, спидер все же обладал определенными преимуществами - приличной мощностью и дальностью полета. Такая машина могла пролететь без подзарядки тысячу километров. Этого вполне хватало, чтобы прибыть в Спаэтон-хаус, уничтожить его и снова бесследно исчезнуть.
Вокс время от времени начинал бормотать, но я понятия не имел о том, какие коды или жаргон используют наемники, и вовсе не собирался сообщать им, что этот спидер все еще функционирует.
Вскоре вокс отключился. Я отсоединил его, извлек из крепления и приказал Элине выбросить прибор за борт.
- Зачем? - спросила она.
- Не хочу рисковать, вдруг в нем есть маячок или локатор.
Она кивнула.
Я постарался определить, где мы находимся. Эта задача оказалась не из легких, учитывая, что под рукой имелся весьма скудный арсенал навигационной аппаратуры. Пришлось в голове по памяти восстанавливать карту местности и строить догадки. Можно было направиться в Дорсай, ближайший крупный город, который, скорее всего, находился в часе полета к западу от нас. Но, принимая во внимание масштаб организованной против меня операции, я понял, что с тем же успехом мы могли бы стремиться в логово карнодонов.
Вдоль восточного побережья Гостеприимного Мыса располагались небольшие рыбацкие поселки. До ближайшего из них мы могли бы добраться за пару часов. В пределах досягаемости находилась и Мадуя, храмовое поселение на юго-востоке материка, и Энтрив, торговый город на краю девственного леса. Были еще и Атенатовы горы.
Вначале я подумывал вызвать арбитров, но потом отказался от этой идеи. Нападение на Спаэтон-хаус, без сомнения, должны были заметить часовые в Дорсае, в особенности когда начался серьезный пожар, но подкрепление так и не прибыло. Неужели арбитрам заплатили, чтобы те вовремя закрыли глаза? Или они сами были каким-то образом причастны к этому налету?
Пока я не выяснил, кем и чем являлись мои враги, нельзя было доверять никому, включая правительство и даже саму Инквизицию.
Не в первый раз за свою жизнь я оказывался в абсолютной изоляции.
Я взял курс на горы. К Равелло.
Равелло раскинулся на холмах, окружающих западные Атенаты, у самого подножия перевала Инсы, на берегу пресного озера, где берет свое начало великий Друннер. Городок был известен небольшим, но прославленным университариатом, специализирующимся на медицине и филологии, и прекрасной часовней Святого Кадьвана, украшенной одними из лучших, на мой взгляд, религиозными фресками в субсекторе. Кроме того, местный пивоваренный завод поставлял эль, сваренный на воде из местного озера, во все уголки Гудрун.
Высокие старые здания образовывали узкие улочки и так близко прижимались друг к другу, что крыши из позеленевшей меди наползали одна на другую, словно пластины брони. С воздуха город казался заплатой темного мха, облепившего голубые склоны Итервалля.
Когда мы подлетели к городку, солнце уже показалось из-за дальних хребтов. Небо было чистым и ослепительно синим. Я направил судно вдоль гряды Малых Атенат. Итервалль был достаточно высок, вокруг его пика кружили облака, но сразу за озером вздымались настоящие горные гиганты: Эсембо, остроконечный, словно сломанный зуб; темно-лиловый вгрызающийся в небо треугольник Монс Фулько; увенчанный снежной короной Корвачио - место отдыха и гибели сотен альпинистов.
У нас почти иссякли батареи, и спидер начал терять скорость. Я спустился к дороге и влетел в западные ворота городка. В столь ранний час на улицах не было видно ни пешеходов, ни машин.
Мостовые, выложенные иссиня-серым аузилитом, тем же самым, из какого были построены здания, ярко блестели на солнце и казались влажными в тени узких переулков. Мы пролетели мимо сквера, в котором студент отсыпался после ночной попойки, лежа на краю небольшого фонтана. Свернули на более широкую авеню, где «елочкой» были припаркованы гражданские наземные автомобили и флаеры, а затем поднялись по узкой улочке. Я опустил стекла спидера и вдохнул свежий утренний воздух. Приглушенный звук двигателей отражался от высоких стен. Окна домов по обеим сторонам крутого мощеного переулка были закрыты ставнями. Сколько времени прошло, а я еще помнил дорогу.
Мы припарковались недалеко от переулка в тесном внутреннем дворике. У стены росла горная шпурра. Это растение, или, по крайней мере, его небольшие желтые весенние цветы, являлось эмблемой Святого Кальвана. Молельные бутылочки и монетки усеивали маленький каменный бассейн, в котором росло дерево.
Ставни на первом этаже задрожали от гула наших двигателей, и я порадовался, что попросил Эмоса убрать оружие из дверей спидера. По крайней мере, теперь судно походило на частный транспорт.
- Оставайтесь здесь, - сказал я Элине и Эмосу. - Ждите.
Я вернулся в тихий переулок. На мне все еще была та одежда, которую я надел перед аутосеансом, - сапоги, бриджи, рубашка и кожаный плащ, а Эмос одолжил мне свою серо-зеленую накидку. Я удостоверился, что на мне нет ни инсигнии, ни значка властных полномочий, а перстень с печаткой не должен привлекать внимание. Из оружия - только автоматический пистолет Медеи, заткнутый за пояс сзади. Слава Императору, в спидере нашлась коробка с патронами, и я пополнил обойму.
Бездомная собака, появившаяся из подворотни, остановилась, чтобы обнюхать полу моего плаща, а затем, не проявив интереса, побежала по своим делам.
Насколько я помнил, нужный мне дом располагался в середине переулка. Четырехэтажный особняк с балконом под карнизом из медных пластин. Окна закрыты ставнями, тяжелые филенчатые глянцево-красные двери заперты на замок.
Звонка на дверях не было, поэтому я просто постучал.
Ждать пришлось довольно долго.
Наконец я услышал шаги, открылось крохотное оконце.
- Что привело вас сюда в столь ранний час, сэр? - спросил старческий голос.
- Я хочу видеть доктора Бершильд.
- А кто ее спрашивает?
- Пожалуйста, впустите меня. Я представлюсь доктору лично.
- Сейчас слишком рано! - возразил голос.
Я поднял руку и выставил вперед перстень с печаткой так, чтобы старик смог его разглядеть.
- Пожалуйста, - повторил я.
Оконце захлопнулось, послышался звон ключей, одна из дверей отворилась. Тени внутри дома казались непроницаемыми.
Я шагнул в восхитительную прохладу прихожей, и, пока мои глаза привыкали к сумраку, сутулый, одетый в черное старик закрыл за мной дверь.
- Подождите здесь, сэр, - сказал он и зашаркал прочь.
Я огляделся. Полированная мраморная мозаика на полу искрилась от малейшего лучика света, пробивавшегося извне. Стены украшали восхитительные росписи. В простых позолоченных рамках красовались старинные анатомические зарисовки. Пахло теплым камнем, остывшим ужином и, немного, дымом из камина.
- Кто вы? - раздался знакомый голос.
Я поднялся по лестнице и остановился на площадке, озаренной утренним светом, струящимся через открытое окно.
- Прости за вторжение.
- Грегор? Грегор Эйзенхорн? - Доктор Бершильд из Равелло в сонном удивлении шагнула ко мне. Она все еще сохраняла свою прекрасную фигуру.
Мне показалось, что она собирается обнять меня или поцеловать в щеку, но вдруг остановилась. Ее лицо помрачнело.
- Это ведь не просто дружеский визит, не так ли? - спросила она.
Я спрятал спидер от посторонних глаз в частном, окруженном стеной дворе позади резиденции доктора. Тем временем старый слуга Фейбс открыл ставни и подготовил для Медеи каталку. Пилота, который еще не очнулся после моего ментального приказа спать, мы оставили связанным в кабине.
Креция Бершильд уже надела хирургический передник и встретила нас в холле первого этажа. Она практически ничего не говорила, пока осматривала Медею и считывала ее показатели.
- Заноси ее! - приказала она слуге, а затем посмотрела на меня: - Еще кто-нибудь ранен?
- Нет, - ответил я. - Как Медея?
- При смерти. - В ее голосе не было и тени шутки. Креция сердилась, и я не мог ее за это винить. - Сделаю, что смогу.
- Благодарю вас, доктор. Мне жаль беспокоить вас по столь неприятному поводу, однако…
- Однако ее нужно было доставить в городскую больницу! - бросила Креция.
- Мы можем обойтись без этого?
- Ты хочешь спросить, можем ли мы сделать все неофициально? Будь ты проклят, Эйзенхорн! Мне это не нужно!
- Я знаю.
- Сделаю, что смогу.- Она поджала губы.- Проходите в гостиную. Я распоряжусь, чтобы Фейбс принес вам чего-нибудь выпить.
Креция резко развернулась на каблуках и скрылась в глубине дома.
- Итак, - спокойно произнес Эмос, - кто она все-таки такая?
Доктор Креция Бершильд была одним из лучших анатомов на планете. Ее трактаты и монографии широко распространились по всему Геликанскому субсектору. После долгих лет практики в Дорсае и некоторого периода, проведенного на другой планете, Мессине, она заняла пост профессора анатомии здесь, в университариате Равелло.
И давным-давно я чуть не женился на ней.
Ста сорока пятью годами ранее, а если быть точным - в 241-м я потерял левую руку в перестрелке на Саметере. Детали того дела не важны и, кроме того, описаны в другом отчете. Меня тогда снабдили протезом, но я ненавидел его и никогда им не пользовался. Спустя два года, оказавшись на Мессине, я устроил все так, чтобы мне пересадили полностью функционирующий трансплантат.
Операцию делала Креция. Заигрывать с женщиной, которая только что пришила вам к запястью выращенную в чане клонированную кисть, не лучший способ искать жену, я понимаю.
Но она была смышленой, образованной, активной и не стала отталкивать меня. В течение многих лет мы поддерживали отношения, сначала на Мессине, затем общались на расстоянии. А потом, как только она вернулась на Гудрун, в Равелло, чтобы получить докторскую степень, я обосновался в Спаэтон-хаусе.
Она очень нравилась мне тогда. И нравится до сих пор. Трудно сказать, можно ли было говорить о чем-то большем, чем нравилась. Мы никогда не признавались друг другу в любви, хотя мне несколько раз хотелось это сделать.
Я не видел ее уже почти двадцать пять лет. В этом и состояла моя вина.
С тех пор как Креция отправилась заниматься Медеей, прошел час. Мы сидели в гостиной. Окна были открыты. Солнечные лучи пронизывали легкий тюль, вычерчивая на полу сияющие прямоугольники. Я наслаждался чистым свежим горным воздухом.
Гостиная была обставлена старинной мебелью. На полках стояли редкие книги и сувениры с разных концов Галактики. Вдоль стен протянулись витрины, в которых хранились тщательно восстановленные древние медицинские аппараты. Не переставая что-то бормотать себе под нос, Эмос с головой ушел в изучение выставленных предметов. Элина устроилась на пуфике и пыталась успокоиться. Я был абсолютно уверен, что она повторяет про себя умиротворяющие упражнения из арсенала Дамочек. Каждые несколько минут она рассеянно убирала пряди каштановых волос со своего изящного лица.
Фейбс вкатил в гостиную серебряную тележку, на которой оказались дрожжевой хлеб, фрукты, масло и только что снятый с плиты черный кофеин.
- Не желаете ли чего-нибудь покрепче? - спросил слуга.
- Нет, спасибо.
Он показал на шелковый шнурок возле двери:
- Звоните, если вам что-нибудь потребуется.
Я разлил по чашкам кофеин, Эмос отрезал себе ломоть хлеба и взял зрелый плойн. Элина воспользовалась щипцами и опустила в маленькую чашечку с полдюжины кубиков янтарного сахара.
- Кто мог это сделать? - немного помолчав, спросила она.
- Что, Элина?
- Кто… кто напал на нас, сэр?
- Сказать честно? Понятия не имею. Я все еще пытаюсь обдумать возможные варианты. Но пока мы не разберемся в этом деле, нам надо где-нибудь спрятаться.
- А здесь безопасно?
- Да, на какое-то время.
- Они были наемниками, - произнес Эмос, стряхивая крошки со своих морщинистых губ. - Вне всяких сомнений.
- Об этом я уже и сам догадался, Убер.
- Вспомни пилота, которого ты взял в плен. Ты же видел татуировки на его теле.
- Да, видел. Но не смог их рассмотреть внимательно.
- Базовый футу - язык вессоринских янычар, - продолжил Эмос, отпив горячего кофеина.
- Точно? Ты уверен?
- Вполне, - ответил он. - У этого человека на коже была записана клятва возвращения.
Выслушав Эмоса, я задумался. Вессор - это дикий мир, расположенный на окраине Антимарского субсектора, населенный немногочисленными племенами и известный своими выносливыми и яростными воителями. Представители Империума даже пытались сформировать из вессоринцев гвардейский полк, но оказалось, что ими трудно управлять. С дисциплиной у них проблем не было, но вот верность Терре оказалась для них слишком условным понятием. Они объединялись в кланы и ценили только такие простые вещи, как земля, собственность, родной дом и оружие. Поэтому как наемники они превосходили всех прочих. Они были готовы слепо, яростно и до последней капли крови сражаться во имя Императора, но только при условии, что ценность его имени будет подкреплена серьезным денежным чеком.
Неудивительно, что нападение на Спаэтон-хаус было организовано настолько безыскусно и оказалось таким эффективным. То, что кто-то из нас вообще остался в живых, казалось теперь почти чудом. Я даже порадовался, что до сего момента не знал, кем они были. Если бы мне сказали, что передо мной вессоринские янычары, я мог бы растеряться… вместо того чтобы бросаться на них сломя голову и вытаскивать Медею.
Мне стало жарко то ли от новостей, то ли от солнца, прогревшего гостиную. Стащив накидку Эмоса вместе с кожаным плащом, я закатал рукава рубашки. Не успел я вытащить из-за пояса пистолет, как в комнату вошла хмурая Креция. Увидев оружие, она скорчила совсем уж кислую мину и, сняв хирургические перчатки, ткнула в мою сторону пальцем:
- Выйдем.
Я сунул пистолет под свернутый на столе плащ и проследовал за ней во вторую гостиную. Ставни в комнате все еще оставались закрытыми, на стенах висели многочисленные картины и гололитические оттиски. Креция включила верхний свет.
- Закрой дверь! - приказала она. Я повиновался.
- Креция…
- Не начинай, Эйзенхорн, - она предупреждающе подняла палец, - не стоит. Я серьезно подумываю над тем, чтобы вышвырнуть вас отсюда! Как ты посмел…
- Медея, - решительно проговорил я. - Как она?
- Состояние стабилизировалось. Но не более того. Ей выстрелили в спину из лазерного оружия и рану не обрабатывали в течение нескольких часов. Как, по твоему мнению, она может себя чувствовать?
- Она выживет?
- Если не будет осложнений. Я подключила ее к системе жизнеобеспечения. Сейчас она в палате в подвальном помещении.
- Благодарю, Креция. Я перед тобой в долгу.
- Да, будь ты проклят, так и есть. Это просто неслыханно, Эйзенхорн. Двадцать пять лет. Двадцать пять лет! Я не вижу тебя, не получаю от тебя ни слова, и вдруг ты объявляешься нежданно-негаданно, вооруженный, от кого-то скрываешься, и один из твоих людей оказывается ранен. И ты думаешь, что я должна просто смириться с этим?
- Не совсем, ведь я прекрасно понимаю, насколько ужасное впечатление произвело наше появление. Но Креция Бершильд, которую я когда-то знал, была готова время от времени сталкиваться с неожиданностями. И всегда находила время для друзей, оказавшихся в беде.
- Друзей?
- Да. Креция, ты единственная, к кому я могу сейчас обратиться.
Она презрительно фыркнула и развязала лямки передника.
- Грегор, все эти годы я только и мечтала о том, чтобы ты ко мне обратился. Но ты никогда этого не делал. Ты всегда держал меня на расстоянии. Никогда не хотел вовлекать меня в свои дела. А теперь… - Печально пожав плечами, женщина замолчала.
- Прости.
- Ты притащил оружие в мой дом… - прошипела она.
- Похоже, про связанного наемного убийцу, лежащего в моем спидере, рассказывать не стоит, - осторожно проговорил я.
Креция резко обернулась и с мрачной улыбкой покачала головой.
- Невероятно. Проходит двадцать пять лет, и вот ты прикатываешь на рассвете только для того, чтобы принести с собой неприятности.
- Нет. Никто не знает, что мы здесь. И это одна из причин, по которой я пришел именно к тебе.
- Ты уверен?
Я кивнул.
- Кто-то устроил налет на мою резиденцию прошлым вечером. Дом сожгли, прислугу перебили…
- Ничего не хочу об этом слышать!
- Нам едва удалось унести ноги. Медее требовалась медицинская помощь. А нам всем - укрытие, надежное место, в безопасности которого я мог бы быть уверен.
- Не желаю ничего больше слышать! - прорычала она.- Не впутывай меня в свои разборки! Я не хочу, чтобы меня втянули во все это! Я наслаждалась здесь жизнью и…
- Ты должна меня выслушать. Тебе необходимо знать, что происходит.
- Зачем? Я не собираюсь в этом участвовать! Какого черта ты не отправился к арбитрам?
- Я никому не могу доверять. Даже властям.
- Будь ты проклят, Эйзенхорн! Почему я? Почему здесь?
- Потому что я доверяю тебе. Потому что мои враги способны вычислить всякого, с кем я вступал в контакт на этой планете, способны контролировать каждый участок арбитров, каждый офис Министорума и Администратума. И лишь наши с тобой отношения держались в тайне. Даже мои ближайшие друзья не знают, что между нами существует близость.
- Близость? Близость?! Ты знаешь, как польстить, свинья!
- Прошу тебя, Креция. Я должен сделать еще кое-что. Привести кое-какие дела в порядок. Мне придется попросить тебя о небольшой помощи. Потом мы уйдем и никогда больше не станем тебя беспокоить.
Она присела на кушетку и нервно потерла ладони.
- Хорошо. Что вам нужно?
- Для начала твое терпение. Затем… доступ к частному каналу вокс-связи. Потом мне необходимо вызвать астропата, если это вообще возможно. Кроме всего прочего, я хочу, чтобы твой человек приобрел для нас одежду и кое-какие вещи.
- Все лавки сегодня будут закрыты.
- Я подожду.
- Одежду можно найти и у меня.
- Отлично.
- Вокс-коммуникатор в моем кабинете.
Заглянув к Медее, я нашел ее мирно спящей и отправился в комнату, приготовленную для меня Фейбсом. Элина и Эмос отдыхали в комнатах по соседству.
Я привел себя в порядок, вымылся и побрился, делая все это на автопилоте, поскольку голова моя была занята осмыслением произошедших событий. Осмотрев себя в зеркале, я обнаружил на теле несколько ссадин и лазерные ожоги на бедре, которых не замечал все это время.
Моя одежда была грязной, изодранной и прожженной в нескольких местах, а к бриджам пристало множество липких семян.
Заботливый Фейбс положил на кровать кое-какие вещи на смену. Оказалось, что это моя собственная одежда, которую я оставлял здесь в былые времена, чтобы переодеваться по приезде. Креция сохранила ее. Я не знал, восхищаться мне или беспокоиться. Кроме того, вещи были свежими и выглаженными, словно их регулярно приводили в порядок и проветривали. Я понял, что все эти годы Креция Бершильд надеялась на мое возвращение.
Скорее всего, ее расстроило то, как именно это случилось. Я пришел просить о помощи, а она хотела, чтобы я вернулся ради нее. Крецию нельзя было винить в этом. Не знаю, как бы я реагировал на ее месте. Особенно учитывая неприятности, в которых я оказался, и тот факт, что я сам разорвал все дружеские связи с ней два с половиной десятилетия тому назад.
В городе звенели колокола часовни, созывая верующих на молебен. Уже открывались прибрежные гостиницы, и ветер доносил запахи жарящегося мяса и специй.
Я выбрал темно-синюю хлопковую рубашку с узким воротником, черные твиловые брюки и короткую жилетку из черной замши. Сапоги мои выглядели вполне прилично. Оставалось только их почистить. Я хотел было спрятать пистолет под жилетку, но вспомнил о том, как Креция относится к оружию, и засунул его вместе с рунным посохом и Ожесточающей под матрац.
У меня осталось совсем немного личных вещей: перстень с печаткой, портативный вокс малого диапазона, несколько монет и подтверждение моих полномочий - металлическая печать в кожаном футляре. Впервые после отлета с Дюрера я заскучал по своей инсигнии. Она все еще находилась у Фишига, где бы он сейчас ни был.
Мешок со свитками и книгами, спасенными из Спаэтон-хауса, лежал в комнате Эмоса.
Вешая плащ в платяной шкаф, я почувствовал некоторую тяжесть и вспомнил, что у меня имелось еще кое-что.
Малус Кодициум.
Эта треклятая адская книга. Насколько я знал - последний и единственный экземпляр. Сведений о существовании других копий ко мне не поступало.
Одна половина Инквизиции была бы готова удавить меня, чтобы заполучить ее, а вторая - обвинить в ереси и сжечь вместе с книгой.
На этом труде основывалось могущество Квиксоса, совращенного Хаосом заслуженного инквизитора, которого я заставил заплатить по счетам на Фарнесс Бета. Я должен был уничтожить книгу или отдать ее Ордосу. Но не сделал ни того ни другого. Изучая и тайно используя ее, я расширял свои знания и возможности. Благодаря ей я пленил и подчинил себе Черубаэля. Благодаря пониманию, которое она дала мне, я разоблачил несколько культов.
Книга была небольшой, но толстой, в мягкой обложке из простой черной кожи, с неровными, вручную обрезанными страницами. Безвредная сама по себе.
Я сел на кровать и взвесил книгу в руках. Свет позднего утра заливал комнату, небо было синим, вдалеке, скрытые легкой дымкой, виднелись лиловые склоны Итервалля. А меня бил озноб. Казалось, я погрузился во тьму.
Я никогда всерьез не задумывался над тем, почему не уничтожил этот отвратительный труд. Думаю, я сохранил его ради содержащихся в нем знаний. Из любопытства. За свою жизнь мне неоднократно приходилось сталкиваться с запретными артефактами, самым отвратительным из которых был проклятый Некротек. Эта чудовищная книга жила собственной жизнью. Она словно жалила, когда кто-либо пытался к ней прикоснуться. Она соблазняла открыть ее. Даже просто находиться рядом с ней означало отравлять свое сознание.
Но Кодициум был тих. Всегда. Он никогда не казался мне живым, как другие, пропитанные ядом ереси тома, с которыми я сталкивался. Он всегда оставался просто книгой. Его содержание беспокоило меня, но не он сам…
Лишь теперь я задумался над тем, что с того самого момента, как она оказалась в моих руках, все вокруг начало меняться. Черубаэль, потом жуткие события на Дюрере…
Возможно, эта книга отравляла меня, извращала мой разум. Возможно, я, сам того не понимая, слишком далеко шагнул за черту именно благодаря ее пагубному влиянию.
Она действовала постепенно. Незаметно. Коварно. Как только вы касались Некротека, становилась ясно, что это отвратительная вещь, вы понимали, что ее соблазнам необходимо противостоять. Вы знали, что сражаетесь с ними.
Но Малус Кодициум был другим… Бесконечно злобный и в то же время изысканно утонченный, он медленно просачивался в душу человека, прежде чем тот успевал заметить это.
Не потому ли Квиксос превратился в чудовище? Я всегда задавался вопросом: почему он сам не осознавал своего перерождения? Почему он так и не увидел собственного падения?
Я убрал книгу в ящик прикроватной тумбочки. Во всем этом необходимо разобраться. Но не раньше, чем мы покинем Равелло.
Спустившись в кабинет Креции, я нашел вокс-коммуникатор. Там же стоял и цифровой модуль.
Я включил его. Утренние передачи, сводки погоды и планетарные новости. Ни одного упоминания об инциденте в окрестностях Дорсая. Этого и следовало ожидать, но продолжало нервировать.
Включив вокс, я стал перебирать имперские каналы, прослушивать частоты арбитров, трансляции СПО, переговоры Министорума. Ничего. Или никто не знал о произошедшем прошлой ночью в Спаэтон-хаусе, или они просто сохраняли зловещее молчание.
Мне был необходим астропат. У меня не осталось выбора. На Гудрун я уже никому не мог доверять.
Фейбс оказался столь добр, что подключил к спидеру силовой кабель. Батареи постепенно заряжались. Во дворе было жарко. Насекомые гудели в густых зарослях буканта, покрывавшего стену дома.
Наемник уже проснулся. Заслышав мои шаги, он закрутил головой из стороны в сторону. Я сорвал липкую ленту с его рта и поднес к губам кружку с водой.
- Это просто вода. Попей.
Он стиснул губы и отвернулся.
- Ты сдохнешь на такой жаре. Пей.
Он вновь отказался.
- Послушай, если ты не будешь пить, то станешь слабым и куда более уязвимым. А ведь тебе предстоят допрос и психопробы.
Он подумал и сглотнул слюну, но, когда я поднес кружку, снова отвернулся.
- Пусть будет так, - сказал я и поставил кружку на пол.
Вессоринцы славятся своей выносливостью. Поговаривают, будто они могут обходиться без воды и пищи в течение многих дней, если того требует поставленная боевая задача. Впрочем, если он собирался просто выделываться, меня это тоже вполне устраивало.
Я тщательно обшарил внутренности спидера. Позаимствованный из кабинета Креции переносной сканер был настроен на отслеживание коротко- и длинноволновых сигналов… передатчики, маяки, декодеры. Ничего. Я удостоверился, что все в порядке, и заодно проверил самого вессоринца. Чисто. Шансы налетчиков найти нас с помощью маяков были равны нулю.
На осмотр судна у меня ушло полчаса. Затем я вновь присел рядом с пилотом. Солнце поднялось уже достаточно высоко. Горячие лучи пробрались сквозь боковой люк и раскалили металлический пол. Спасаясь от жары, вессоринец подобрал ноги, стараясь укрыться в остатках тени.
Я снова предложил ему воду. Ответа не последовало.
- Как тебя зовут? - спросил я.
Он сжал челюсти.
- Как тебя зовут? - На этот раз я применил Волю.
Он задрожал.
- Эйно Горан. - Его голос был сухим и хриплым.
- А до того, как ты стал Эйно Гораном, как тебя звали?
- Ргх-х…
Его решимости можно было позавидовать. Вессоринцы относились к «затупленной» расе, среди них часто рождались неприкасаемые. В программу их военной подготовки входило изучение методов сопротивления допросам, и поначалу мне казалось, что он знает какой-то трюк, позволяющий блокировать ментальные удары.
Но, продолжая допрос, я начал подозревать, что в большей степени его сопротивление было связано с имплантированной личностью. Я попытался удалить ее, но, как и прежде, она не сдвинулась с места. Маска казалась грубой и примитивной, но установлена была надежно, и часть ее действовала как щит. Он не просто не хотел отвечать. Он не мог этого сделать.
- Грегор?
Я выглянул из люка и увидел, что во двор вышла Креция.
- Грегор, что, черт возьми, ты делаешь?
Я вылез из спидера и отвел ее к стене сада. Вессоринец наверняка слышал, как она назвала меня по имени.
- Этот человек связан, словно проклятый цигнид! - возмутилась Креция.
- Этот человек убил бы меня, представься ему такая возможность. Он связан ради нашей общей безопасности. Я должен допросить его.
Креция впилась в меня сердитым взглядом. Она переоделась в длинное платье из синего атласа с эпиншировой вышивкой. Ее соломенного цвета волосы были собраны на затылке в тугой узел и закреплены двумя золотыми булавками. Она была красивой и надменной, точно такой же, какой я запомнил ее. Мне всегда нравились ее высокие скулы, красивый рот и бледно-карие глаза, в которых отражался интеллект и горела страсть. Правда, с момента нашего появления в них пылала только ярость.
- Словно цигнид, - повторила она. - Я не позволю ничего подобного в моем доме…
- Тогда что ты предлагаешь? У тебя найдется надежное и безопасное помещение, в котором его можно содержать?
- Предоставить тебе камеру для него? Ха!
- Либо так, либо он останется в спидере.
Она задумалась, а затем произнесла:
- Я прикажу Фейбсу разобрать одну из кладовок наверху.
- И чтобы никаких окон.
- Во всех есть чертовы окна! Но в той кладовке только небольшое вентиляционное оконце, недостаточно широкое, чтобы в него мог кто-нибудь пролезть.
- Спасибо.
- Я хочу осмотреть его.
Возражать было бесполезно. Она тщательно осмотрела пилота.
- Не беспокойтесь. Я доктор Кр…
- Не думаю, что ему стоит знать твое имя. Как и мое. Осторожнее с ним.
Она сделала глубокий вдох и постаралась говорить как можно спокойнее:
- Я врач. И просто собираюсь осмотреть вас. У вас есть имя?
Пилот покачал головой.
- Он использует имя Эйно Горан.
- Понятно. Эйно, ситуация неприятная, но если вы будете сотрудничать со мной и с Гр… и моим другом, это сможет изменить ваше положение в лучшую сторону. И в самое ближайшее время.
Друг. Я почувствовал злобную издевку, которую она вложила в это слово.
Креция неодобрительно посмотрела на меня.
- Ему необходимо пить и есть. Особенно пить, учитывая эту жару.
- Скажи это ему.
- Вы должны пить, Эйно. Если вы не станете пить, я буду вынуждена положить вас под капельницу.
Только после ее увещеваний пилот выпил немного воды.
- Очень хорошо, - сказала она и обернулась ко мне: - Его путы слишком тугие.
- И ослаблять их я не стану.
- Тогда подними его и дай немного пройтись по двору. Свяжи руки чуть иначе.
- Возможно, позднее. Если бы ты знала, кто он такой и что сделал, то не была бы настолько гуманна.
- Я офицер Официо Медикалис. Не имеет значения, что он натворил.
Мы возвратились в гостиную.
- Его личность имплантирована. Я должен проникнуть сквозь нее.
- Чтобы узнать, кто он на самом деле?
- Чтобы узнать, на кого он работает.
- Ясно.
Она села и принялась грызть ногти. Креция всегда так поступала, когда нервничала.
- У тебя есть медицинские препараты. Может быть, зендокаин? Вульгата оксибарбитал?
- Шутишь?
Я покачал головой и сел напротив нее.
- Я говорю серьезно. Мне необходим психотропный препарат, или, по крайней мере, опиат, или барбитурат, чтобы ослабить его силу воли.
- Нет. Это абсолютно недопустимо.
- Креция…
- Я не стану участвовать в пытках!
- Это не пытки. Я не собираюсь причинять ему боль. Мне просто необходимо открыть его сознание.
- Нет.
- Креция, я в любом случае сделаю это. У меня есть мандат Священной Инквизиции на проведение допроса, а обстоятельства позволяют мне применить куда более жесткие меры. Разве тебе не кажется, что будет лучше, если это произойдет под твоим профессиональным присмотром?
Вечером мы перетащили вессоринца в дом и поместили его в освобожденном Фейбсом чулане. В комнате не осталось ничего, кроме кровати с матрацем. Я снял с пилота повязку, а затем, держа его на прицеле, попросил Эмоса развязать пленника.
Креция молча наблюдала за происходящим, подчеркнуто не замечая оружия.
- Расстегни комбинезон! - приказал я. Креция хотела было что-то сказать, но я прервал ее:
- Ты ведь должна осмотреть его руку, доктор?
Я заставил его раздеться еще и для того, чтобы Эмос тщательно изучил татуировки на теле наемника. Пока ученый осматривал его и заносил свои примечания на информационный планшет, вессоринец стоял перед нами с угрюмым видом, опустив взгляд в пол.
Он был строен жилист, словно канат. Старые шрамы покрывали все тело. На первый взгляд он показался мне довольно молодым человеком, но либо он на самом деле был старше, чем выглядел, либо его короткая жизнь была чрезмерно жестокой.
Эмос закончил осмотр.
- Пойду оформлю все должным образом. Но уже сейчас могу сказать, что мои подозрения подтвердились.
Он развернулся, чтобы уйти, но я остановил Убера и вручил ему пистолет:
- Пожалуйста, подержи его под прицелом.
Я заново связал руки наемника спереди, затем связал вместе его лодыжки, а конец шнура примотал к кровати.
- Садись! - приказал я вессоринцу.
Он сел. Забрав оружие у Эмоса, я заткнул пистолет за пояс и отпустил ученого.
- Готовы приступать, доктор?
Она удивленно посмотрела на меня.
- Вот так сразу? Разве ты не собираешься дать ему шанс самому сознаться?
В этом не было никакого смысла, но мне хотелось, чтобы Креция оставалась на моей стороне.
- Как тебя зовут? - произнес я.
- Эйно Горан.
- Скажи, как тебя зовут на самом деле?
- Эйно Горан.
Бросив предупреждающий взгляд на Крецию, я применил Волю. Я сосредоточил ее в направлении вессоринца. Доктор не должна была ничего почувствовать, но краем глаза я заметил, что ее все же немного затрясло.
Пилот пробулькал нечленораздельный ответ.
- Теперь пора, пожалуйста, доктор.
Креция быстро ввела десять кубиков зендокаина в предплечье мужчины и отошла в сторону. Зендокаин - это психотропный препарат, способный усиливать синаптическую деятельность и поддерживать активность коры головного мозга, находящейся под воздействием опиата. Наемник закашлялся, и через несколько мгновений его взгляд приобрел стеклянный блеск.
Креция проверила его кровяное давление.
- Все в порядке, - кивнула она.
Я положил ладонь на затылок вессоринца и проник своим сознанием в его разум. Он был расслаблен и не сопротивлялся, но его мозг сохранял активность. Идеальный баланс. Я собирался взломать его имплантированную личность.
Я задал несколько пробных вопросов, подавая их сразу и в вербальной, и в ментальной форме. Пилот отвечал вяло и невнятно.
- Как тебя зовут?
- Эйно Горан.
- Сколько тебе лет?
- Сорок с-стандартных.
- Твой рост?
- Два анна три квена.
Я понятия не имел, что такое «квен», но был готов поспорить, что это одна из мер Вессора. То, что он мог оперировать цифрами, было хорошим знаком.
- Где мы находимся? - продолжал я.
- В комнате.
- И где она?
- В каком-то доме. Черт его знает.
- На какой планете?
- Гудрун.
- Какого цвета небо?
- Хм, это небо?
- Да. Какого цвета это небо?
- Синего.
- А какое еще небо я мог подразумевать?
- Не знаю.
- Как меня зовут?
- Грегор.
- Откуда тебе это известно? - спокойно спросил я.
- Она назвала вас так.
Креция нервно посмотрела на меня.
- А дальше?
- Не знаю.
- Но кем бы я мог быть? Как ты предполагаешь?
- Эйзенхорн.
- Откуда ты это знаешь?
- Работа.
- Что за работа?
- Наемная работа. Работа за деньги.
- Расскажи мне об этом подробнее.
- Ничего больше не знаю.
- Как тебя зовут? - снова спросил я.
- Сказано же. Эйно Горан.
- Откуда ты?
- С Гесперуса.
- Какого цвета небо?
- Синего. Определенно.
- Как тебя зовут?
- Эйно Горан. Эйногоранэйногоранэй… - Слова потекли из него потоком, бесконечные и бессмысленные.
- Откуда ты родом? - продолжал я.
- Гесперус… гм. Не знаю.
- Что означают татуировки на твоем теле?
- Обязательства.
- На каком языке?
- Не знаю.
- Это случайно не клятва возвращения?
- Ух… кхм…
- Это традиция среди наемников, верно?
- Кхм…
- Она означает, что если взять тебя в плен, то можно получить неплохой выкуп, вернув тебя на родную планету. Все верно?
- Да.
- Значит, ты действительно наемник?
- Да-а-а-а.
- Какого цвета небо?
- Синего. Нет, да… синего.
- Как тебя зовут?
- Мм…
- Я спрашиваю, как тебя зовут?
- Подождите… Я знаю это. Трудно думать… - Его глаза были готовы выпрыгнуть из орбит.
- Как тебя зовут?
- Не знаю.
- Ты наемник?
- Да…
- Я был вашей целью вчера вечером?
- Да.
- Кто был вашей целью вчера вечером?
- Эйзенхорн.
- Эйзенхорн - это я?
- Да.
Он посмотрел на меня, но его глаза оставались остекленевшими, а взгляд расфокусированным.
- Каким был приказ?
- Грохнуть всех. Все спалить.
- От кого поступали приказы?
- Клансэр Этрик.
- Клансэр - это титул?
- Да.
- Клансэр Этрик - вессоринский янычар?
- Да.
- Значит, на самом деле ты и сам вессоринский янычар?
- Да.
- Как тебя зовут, янычар?
- Сэр! Ваммеко Тарл, сэр!
Он замолчал и замигал, не уверенный в том, что только что сказал. Креция гневно уставилась на меня.
- Все хорошо, Тарл, - сказал я.
- Мм… кхм.
Имплантированная личность сползала с его сознания, подобно размокшей бумаге. Теперь, когда его разум открылся, я обрушился на него всей своей убийственной ментальной мощью.
- Когда тебя наняли?
- Двадцать недель назад. Ргх-х-х. Двадцать недель.
- Где это произошло?
- Хеверон.
- Что ты там делал?
- Искал работу.
- А до этого что ты делал?
- Гн-нх… был нанят для пограничной войны. Нас нанимал местный губернатор. Но война кончилась.
- И ты нашел нового клиента?
- Клансэр сделал это. Хорошие деньги, долгосрочный наем. Оплаченный межпланетный транзит…
- И что вы должны были сделать?
- Нам этого не говорили. Просто отправили куда было надо.
- Куда?
- На Гудрун.
- И это действительно была Гудрун?
- Да… - Теперь его била дрожь.
- Каков был план операции?
- Оборудование и транспорт поставлялись клиентом. Нам приказали нанести удар по этому месту на мысе. Грохнуть всех.
- Кому принадлежало это место?
- Кому-то по имени Эйзенхорн.
- Сколько человек было нанято?
- Все мы. Весь клан.
- И сколько человек в вашем клане?
- Восемьсот.
Я помедлил.
- Восемьсот? И все были наняты для этой работы на Гудрун?
- Нет. Сюда отправили только семьдесят. Остальные работали по другим целям.
- И что это были за цели?
- Мне не сказали. Грх… Голова раскалывается.
Креция тронула меня за рукав.
- Ты должен остановиться, - прошептала она. - У него начинается гипоксия.
- Еще только пару вопросов,- прошипел я в ответ.
Я посмотрел на Тарла. Он вспотел и раскачивался из стороны в сторону, его дыхание стало прерывистым и учащенным.
- Где вы останавливались перед налетом?
- Н-нх… Питерро.
Маленький остров в заливе Бишиин. Интересно.
- Как называлось судно, доставившее вас на Гудрун?
- «Белтранд».
- Как звали вашего нанимателя?
- Не знаю.
- Ты с ним встречался?
- Нет.
- Ты когда-нибудь встречался с кем-либо из его агентов?
- Да… ух-хн-н! Больно!
- Грегор! - воскликнула Креция.
- Рано! Тарл, кто был его агентом?
- Женщина. Псайкер. Она прибыла, чтобы установить нам имплантированные личности перед рейдом.
- Она лично имплантировала их?
- Да.
- Как ее звали?
- Она называла себя Марла. Марла Таррай.
- Представь ее, Тарл! - приказал я.
Мне удалось получить краткий, но отчетливый образ женщины с острыми чертами лица и длинными прямыми черными волосами. Лучше всего мне запомнились ее глаза. Подведенные темной краской, огромные и зеленые, словно нефрит. Казалось, она вглядывается прямо в мою душу. Я даже отшатнулся назад.
- С тобой все в порядке? - обеспокоенно спросила Креция.
- Да, все хорошо.
- Мы прекращаем немедленно, - твердо сказала она. - Прямо сейчас.
- Прямо сейчас?
- Именно.
Янычар повалился на кровать. Кожа на его лице вздулась и покрылась капельками пота. Он закрыл глаза и застонал.
- Действие препарата заканчивается. Теперь он чувствует, как ты вторгаешься в его разум.
Тело пилота сотрясалось в конвульсиях. Похоже, Креции тоже немного досталось.
- Один последний вопрос.
- Я сказала, мы прекращаем немедленно, ты меня слышишь? Мне необходимо стабилизировать его состояние. - Доктор шагнула вперед.
Я предостерегающе поднял руку.
- Еще один. Пока он открыт. Если мы вернемся к этому позже или завтра, его сознание закроется. Ты ведь не хочешь проходить через все это снова?
- Нет, - смягчилась она.
- Тарл? Тарл?
- Отвали.
- Как звали вашего клиента? Как звали босса Марлы Таррей?
Вессоринец что-то пробормотал.
- Что он сказал? - прошептала Креция. - Я не расслышала.
А я расслышал. Не слова, но сообщение на ментальном уровне. Нечто, что он не был способен сказать, даже если бы захотел. Когда он обмяк от психического истощения, последние лоскуты имплантированного прикрытия сползли с его сознания и наружу вышло последнее имя.
- Он сказал - Ханджар, - произнес я. - Ханджар Острый.

Глава 11
АДЕПТ КИЕЛО
УВЕДОМЛЕНИЯ О СМЕРТИ
ОПАСНОСТЬ ДОБРОТЫ

Проснулся я под утро. В комнате стояли предрассветные сумерки. Прохладный ветерок покачивал занавески. Я оделся и спустился вниз. А по пути зашел проверить Тарла. Он беспробудно спал, свернувшись калачиком на кровати. Накануне вечером, удостоверившись, что с пленником все в порядке, Креция ввела ему небольшую дозу обезболивающего и накрыла одеялом. Он пребывал в отключке уже без малого четырнадцать часов. Креция чуть с ума не сошла от страха, когда узнала, что человек в ее чулане - вессоринский янычар.
Я откинул одеяло и проверил веревки на руках и ногах Тарла. Он тихо застонал.
Эмос тоже уже проснулся. Сидя в кабинете Креции, он пил собственноручно приготовленный кофеин и прослушивал первые утренние вокс-передачи.
- Не спится? - спросил я.
- Отнюдь. Я отлично выспался, Грегор. Просто я никогда не сплю долго.
Я достал еще одну кружку и налил кофеина из его кофейника.
- О нас ни слова, - сказал Эмос, указывая на вокс.
- Ничего?
- Это все очень странно. Ни слова, даже на частоте арбитров.
- Кто сумел нанять восемьсот вессоринских убийц, Убер, тот наверняка обладает достаточным влиянием. Либо новостные агентства сознательно умалчивают о произошедшем, либо были подвергнуты цензуре.
- Остальные должны догадаться.
- О ком ты?
- О Фишиге, Нейле. Не получив ответа из Спаэтон-хауса, они поймут, что что-то произошло.
- Надеюсь. Что тебе удалось узнать из татуировок нашего друга?
- Как и предполагалось, базовый футу. Я перепроверил это по разным источникам, с помощью кодифера доктора. - Он вынул планшет и подрегулировал свои очки. - Это клеймо свидетельствует о том, что Ваммеко Тарл, янычар, принадлежит клану Этрика, и за его репатриацию будет заплачено десять тысяч зкелл. Из плоти он сделан, и плоть говорит за него.
Эмос посмотрел на меня над стеклами очков.
- Странная практика.
- И полностью соответствует ментальности вессоринцев. Янычары - всего лишь вещи. Материальные ценности. Имущество. С таким же успехом вы могли бы захватить в качестве трофея пушку или танк. У них нет ни политических убеждений, ни привязанностей в тех конфликтах, в которые они оказываются вовлечены. Они бесполезны в качестве заложников. Эта запись просто и доходчиво объясняет это всем. Она предлагает в качестве решения проблемы некоторую сумму, достаточную, чтобы пленника не убивали.
- И сколько же это будет - десять тысяч зкелл?
- Думаю, достаточно.
- И что нам с ним делать, когда мы уедем?
Это был сложный вопрос.
Я отправился на кухню, чтобы сварить себе еще кофеина и разжиться хлебом. Там я нашел Крецию. Она выжимала сок из плойнов и горных ягод тар в хромированном прессе. Ее пшеничные волосы рассыпались по плечам, а короткий домашний халатик из кремового шелка едва доходил до середины бедра.
- Ой! - смутилась она, когда я вошел.
- Прости. - Я уже собрался ретироваться, но она остановила меня:
- О, не стоит беспокоиться, Грегор. Ты видел меня и… более раздетой.
- Да, точно.
- Конечно. Хочешь фруктового сока?
- На самом деле я искал кофеин.
- Как я могла забыть? Завтраки на террасе… я со своими фруктами и зерновым хлебом, и ты с кофеином, яичницей и беконом.
Я наполнил кастрюлю водой из-под крана и включил плиту. Затем ополоснул кофейник.
- Думаю, теперь ты можешь снова сказать мне: «Я ведь тебе уже говорила», - произнес я.
- О чем это ты?
- Ты всегда говорила, что фрукты и зерновой хлеб - путь к здоровой жизни, помнишь? Потом обычно начинала рассуждать о пользе диеты, клетчатке и всем таком прочем. Говорила, что употребление кофеина, алкоголя и красного мяса убьет меня.
- Беру свои слова обратно.
- В самом деле?
- Тебя убьет не твоя диета, Грегор. - Она сунула палец в рот и начала грызть ноготь.
- И, тем не менее, ты была права. Ты только посмотри на себя.
- Лучше не буду, - сказала она, с силой раздавливая очередной плойн.
- Ты столь же прекрасна, как и в тот день, когда я впервые увидел тебя.
- В тот день, когда мы встретились в первый раз, Грегор Эйзенхорн, ты был в полукоматозном состоянии после анестезии, а на мне была хирургическая маска.
- Ах! И как я мог забыть?
В ответ она одарила меня испепеляющим взглядом.
- Однако, - продолжал я, - это не ложь. И я действительно ужасно обошелся с тобой тогда. Впрочем, как и сейчас. Ты не заслуживаешь такого обращения.
Она попробовала свой сок.
- Не стану спорить. Но… отрадно слышать, что ты осознаешь это.
- Осознаю. Как и тот факт, что ты по-прежнему прекрасна.
Креция вздохнула.
- Омолаживающие программы стали довольно доступны. Я выгляжу так благодаря имперской науке, а не фруктовому соку.
- Я все еще верю во фруктовый сок.
- Да и ты выглядишь не так уж плохо, - усмехнулась она, - так что красное мясо и кофеин тоже вполне годятся.
Вода в кастрюле начинала закипать.
- Рядом с тобой я ощущаю себя тысячелетним стариком. Со мной жизнь обошлась не столь любезно.
- Даже не знаю. В твоих шрамах есть некое благородство. Нечто мужественное в том, как ты выглядишь в этом возрасте.
Я начал заглядывать в буфеты в поисках кофеина.
- Вон та банка, - показала она. - Смесь с цикорием. Как ты любишь. Я никогда не забывала об этом.
Я взял оловянную банку и бросил несколько ложек ее содержимого в кофейник.
- Креция, - я помедлил, собираясь с мыслями, - тебе давным-давно стоило забыть меня. Я не принес тебе ничего хорошего. По правде сказать, я никому не принес добра.
- Понимаю. - Она пожала плечами. - Но не могу. Такие вот дела.
Мы помолчали. Я влил кипящую воду в кофейник и оставил напиток настаиваться.
- Как поживает Елизавета? - вдруг спросила Креция.
Честно говоря, я ждал этого вопроса. В конце концов, я ведь разорвал наши отношения с доктором Бершильд именно из-за Биквин. Хоть мы и договорились с Елизаветой оставаться только друзьями, но у меня не получалось отказаться от своей любви. Она всегда стояла бы у нас на пути, и это было бы нечестно по отношению к Креции.
Об этом я и сказал ей двадцать пять лет назад, в этом самом доме. И ушел.
- Она умирает, - произнес я.
Креция поставила свой бокал на стол.
- Умирает?
- Или уже мертва.
Я рассказал обо всем, что случилось на Дюрере.
- О Боже-Император! - воскликнула Креция. - Ты должен отправиться к ней.
- Но что я могу сделать?
- Быть там, - твердо ответила она. - Быть там и сказать ей все, пока еще не слишком поздно.
- Откуда ты знаешь, что я еще не сказал ей?
- Потому что я знаю тебя, Грегор. Слишком хорошо знаю.
- Я… ладно…
- Вы двое никогда?… Ну, я имею в виду?…
- Нет. Она неприкасаемая. Я псайкер. Это невозможно.
- И ты никогда не признавался ей?
- Она знает.
- Конечно, она знает! Но ты никогда не говорил ей?
- Нет.
Она обняла меня. Я прильнул к ней, думая обо всех тех вещах, которые так и не сделал. Не то что не завершил, а даже не начинал. А затем вспомнил о том, чего уже не мог исправить.
- Я - последнее, что тебе нужно, Креция, - прошептал я, зарывшись лицом в ее волосы.
- Это уж мне решать.
Двери кухни распахнулись, и на пороге появился Эмос. Я выпустил Крецию из объятий. Хотя мог этого и не делать. Убер выглядел крайне озабоченно и ни на что не обращал внимания.
- Ты должен пойти и послушать это, Грегор, - сказал он.
Он прослушал по воксу новости со всего Геликанского субсектора. Некоторым из них уже исполнилось несколько дней и даже недель. К тому времени, как мы подошли к старому приемнику, диктор перешел к биржевым сводкам и навигационным прогнозам.
- Ну? - спросил я.
- Сообщение с Мессины, Грегор. Верхние уровни одиннадцатого шпиля Мессины Прима были уничтожены взрывом двадцать четыре часа назад. Предположительно это дело рук местной преступной группировки.
Меня бросило в холод. Шпиль одиннадцать, Мессина Прима. Именно там располагалась резиденция Дамочек. Нейл и Бегунди увезли туда Елизавету и Кару. Из соображений безопасности.
- В сообщении говорилось, что число жертв составило более десяти тысяч человек, - бормотал Эмос. - Арбитры Мессины ищут подозреваемых, но теракт приписывается радикальной группировке освободительного движения, действующего на планете.
Я сел, меня била дрожь. Креция присела рядом и обняла меня. Дамочек… больше нет? Биквин… Нейл… Кара Свол… Бегунди?
Это было слишком.
Я понял, почему Ханджар Острый нанял так много вессоринских янычар. Серия атак во многих мирах. Где еще ударил Ханджар? Какую еще боль он уже причинил мне?
Кого еще он убил?
В дверях появилась Элина.
- Что здесь происходит? - спросила она, протирая заспанные глаза.
С пистолетом в руке я мерил шагами внутренний двор. Два или три раза я поднимался по лестнице к чулану. К черту обязательства! Мне хотелось поквитаться!
Но каждый раз возвращался. Я советовал Медее забыть о мести. Пришло время самому последовать собственному совету. Мне вспомнились ее слова: «Ты снова предлагаешь мне способ… отвлечься. Потому что я не могу совершить того, о чем на самом деле мечтаю».
Так что же мне нужно? Я должен вернуться в игру. Должен собрать своих союзников. Должен выяснить, кем на самом деле является Ханджар Острый.
А затем - к черту советы, которые я давал Медее. Его необходимо уничтожить.
Ровно в девять часов, как и было назначено, прибыл адепт Киело в сопровождении клерка. Лица обоих из соображений секретности были скрыты капюшонами. Я встретил их в гостиной. Чуть позже к нам присоединилась Креция. Она переоделась в бежевый брючный костюм из мюррея.
Адепт Киело был пожилым, опытным астропатом, одним из лучших, кого могла предложить Гильдия Астропатика Равелло.
- Как я понимаю, сэр, это вопрос частного характера.
- Так и есть.
- Вы собираетесь оплачивать мои услуги наличными?
- Нет, адепт, прямым переводом средств. Мне необходимо организовать конфиденциальную передачу сообщений. И я ожидаю предельной секретности.
- У вас есть гарантии Гильдии, сэр, - произнес Киело.
Его клерк открыл информационный планшет и протянул мне сканер отпечатков пальцев.
Я приложил к нему свой большой палец и ввел код.
- Ага, - сказал Киело, когда планшет загудел, демонстрируя результат проверки. - Все улажено. С вашего счета сняты деньги. Все в порядке, мистер Эйзинг. Можем продолжать.
Конечно, я не собирался пользоваться счетами, которые каким-либо образом могли привести к человеку по имени Грегор Эйзенхорн. У меня имелось серьезное основание подозревать, что