По сравнению с некоторыми мужчинами, рядом с которыми ей доводилось просыпаться, Фера, по крайней мере, была чистоплотной.
Ее не отпугивал пол Фера. Испуганная часть ее мозга стала молить о защите. Может быть, это и был способ завоевать доверие Фера, еще один рычаг воздействия на нее, возможность получить шанс пронести оружие, то самое, хранящееся в тайнике за ее головой?
– Секс есть секс, – тихо прошептала Скайла. – Если он помогает выжить, какая разница, с кем?
Она прикусила губу и отвернулась. «Разница в том, что Фера выиграет. Точно так же, как она выиграла этот раунд».

***

Синклер спал в соблазнительных объятиях полного изнеможения. Он затерялся в царстве снов, среди грез, которые преследовали его и издевались над ним.
Он стоял в центре роскошной комнаты, украшенной оружием и резными трофеями, мысли его были полны тревог и зловещих предчувствий. Рядом с ним стоял Мак. Лицо его было мрачно.
Синклер наблюдал, как разворачивают привычную, вечно грызущую его душу драму другие действующие лица его сна и этой комнаты: мрачно-задумчивый Командующий, легкая и грациозная Скайла Лайма и изъеденный временем старик.
– Правда ли, что Синклер Фист мой сын? – гремел голос Стаффы кар Терма. Командующий нависал своей громадой над ошеломленным стариком. На лысине старика багровел след удара. Весь съежившийся, в белых, замызганных старой грязью одеждах, он еле трепыхался, когда железный кулак Стаффы сгреб его за рубашку. Пальцы Стаффы вцепились в грубую ткань, как когти хищника в добычу.
Магистр Браен побеждено сник.
– Да. Мы забрали его от Претора. «От Претора? Как? Это Стаффа заварил всю эту кашу? Он что, хотел этой шарадой что-то выиграть?» Мак, стоя рядом с Синклером, прошептал:
– Все они поганые сумасшедшие!
– А что с Крислой? – спросил Стаффа.
– Претор оставил ее у себя, – жалобно проныл Браен. В колеблющейся атмосфере сна Стаффа, казалось, раздувался, менялся, его очертания расплывались.
Сбегающий с его плеч угольно-черный плащ распростерся, как крылья мстителя над слабой добычей хищника. Старик сжался перед ним, как давным-давно высохшая ящерица. Голос Стаффы бил по этой съежившейся рептилии с непобедимой яростью:
– А Арта Фера? Она не Крисла?
– Нет! Она просто биоробот. Командующий. Биоробот, предоставленный Претором? – защищалась рептилия сухим шепотком.
– Чтобы убить меня! – Стаффа качнулся назад, темный хищник, потрясенный ядом, попавшим в старую рану. Вперед выступила Скайла Лайма, блистательная белая богиня, чьи голубые глаза сверкали, как драгоценные камни.
Она обратила свой горящий смертельным огнем взгляд на старика… в этой своей сияющей накаленности черты ее стали похожи на черты Анатолии.
Гигантская хищная птица, в которую превратился Стаффа, круто повернулась на своих черных лапах, широкие крылья распростерлись.
– Подожди, Браен. А что это Синклер заявил, будто видел на Риге своих родителей7 Огорчение, переполнявшее Синклера, стало концентрироваться в острую боль, а сердце забилось падающим ритмом. Каждый удар его разносил по телу горячее беспокойство.
– И Таня и Балинт, – Браен еще больше съежился, его чешуйчатая плоть стала как будто пыльной, плесневой, из-под нее выглянули когти. Прямо на глазах у Синклера тело старой ящерицы сморщилось, кожа стала пергаментной, как будто влага из него вытекала вместе со словами.
– Да, они были Седди. Еще одна из идей машины. Если бы Тибальт был устранен до того, как он зачал наследника, стремление Риги ко всемогуществу было бы нарушено. Молодой офицер службы безопасности. Или Такка, поломала это дело. В то время получилось так, что они создали великолепный повод для того, чтобы Синклер был помещен под опеку риганцев. Это позволяло укрыть его от обнаружения.
Текучий страх разбегался жгучими узорами по телу Синклера. «Нет! Неправда! Не может быть Таня! Балинт! Они мои родители! Они должны ими быть! Ну, просто должны».
Мак стал тянуть Синклера прочь, крепко схватив за руку, а в это время комната заколебалась и исчезла. Но Стаффа последовал за ними, его плащ крыльями развевался за спиной, а он преследовал их, как сокол, опускающийся на испуганного зайца. Рука с когтями протянулась к ним, его голос прогремел в такт мощному биению крыльев: «Я клянусь.., ты мой сын. Если я смогу провести анализы состава крови, то докажу это! Докажу! Докажу! – мой сын!»
Когтистая лапа выставилась вперед, свет отражался от полированных цвета черного дерева лап и чешуи. Она придвигалась, тянулась, вцепилась своими когтями в Синклера, стоявшего как столб, окаменевшего от страха.

***

Синклер застонал и повернулся, мучительно закололо в боку. Он заморгал, открывая глаза, перекатился назад, потянулся вниз, нащупывая бластер в кобуре и пакет документов, которые, переехав по поясу, остро впились ему в бок. Несмотря на то, что в комнате было тепло, его прошиб холодный пот.
Он хватал ртом воздух, а последние туманные обрывки сна уходили прочь. Зевнув, он с трудом сел и оглянулся вокруг. Наверху молочная ткань драпировок играла бесконечно-переменчивой игрой света и цвета. Привычные стены и обстановка не успокаивали. Не после такого жуткого сна! Чувство мрачного предчувствия и неизбежного поражения не оставляло его, как ощущение остатков легкого аромата духов мертвой его любви. Эти стены были безмолвными свидетелями, как и тогда, когда здесь проводил свои последние дни Тибальт.
– Подъем? – крикнул Мхитшал.
– Полагаю, да, – Синклер, шатаясь, поднялся и прошел в туалет. – Надолго я отключился? – он посмотрел на свой коммуникатор. – На целых три часа?
– По вашему виду было ясно, что вам это было необходимо, – объяснил Мхитшал от двери. – Вы все время недосыпаете.
– Анатолия и Бачмен уже вернулись?
– Нет, сэр.
– Глупая выходка, – настаивал Синклер, выходя из туалета. Он провел рукой по своим непослушным волосам.
– Бачмен получил приказ охранять ее. Не беспокойтесь о них. Бачмен решителен, быстр, иначе нас с вами здесь сегодня не было бы. Его мужество не раз выручало в трудную минуту.
Синклера это не убедило.
– Может быть. Но с Или, не знаю… Мхитшал, мы сейчас ведем другую борьбу. Какой я дурак! Она всюду добавила свой яд.
Он снова вообразил себе образ Стаффы из сна. «Отравлен змеей.., а сколько раз я называл Или рептилией?»
– Рад, что вы снова стали самим собой, – коротко ответил Мхитшал.
Синклер бросил на него злобный взгляд и протиснулся мимо него к своему коммуникатору.
– Пока я спал, что-нибудь еще возникло?
– Конечно, но я постарался, чтобы вас ничто не разбудило.
Синклер прошел в кабинет и уселся за стол. Мак должен был вот-вот быть здесь. Пропади все, где же он?
– Мхитшал, давно уехали Анатолия и Бачмен?
– Уже почти семь часов.
– Семь? – Синклер повернулся к своему коммуникатору, – соедини меня с Мейз.
Он проглядел остальные поступившие сообщения. Кэп продолжал совершать реквизиции, как и Аксель. Аксель стала просто первоклассной, ей можно было гордиться. Она взялась с необыкновенной сноровкой за реорганизацию военных сил. С ее званиями стратегических и тактических перемен ока смогла осуществлять много логических я административных функций.
– Синк, ты? – Мейз приоткрыла опухшие глаза, чтобы окончательно прогнать сон и говорила невнятно, – что случилось?
– Прости, что беспокою. Первый сержант Бачмен и один его подчиненный пропали вместе с Анатолиев Давиура. У Бачмена должен быть боевой коммуникатор. Посмотри, может, тебе удастся его вызвать. Узнай, где он находится.
– Наверняка, попробую, – она обратилась к другим мониторам и заговорила в систему коммуникации. Потом довольно долго слушала, потом покачала головой.
– Синк, мы получили очень слабый отклик, буквально толчок стрелки, так бывает, когда сигнал блокируется или заглушен. Если.., я повторяю, если это Бачмен, то он нас может слышать, но мы не можем прочесть его сигнал.
Синклер нахмурился, потер пальцами подбородок.
– Найди Кэпа. Пусть он пройдется трайсектами по всей столице. Поглядим. Установим сетку от середины дворца…
– Сделаем, – Мейз замучено посмотрела на него. – У нас опять неприятности?
Ощущение несчастья, носящееся а воздухе, как будто сошлось на нем, осело на него липкой лентой, как дым в холодном воздухе. Прошло столько дней, а от Или – и в слова, как если бы она каким-то шестым чувством воняла перемену их отношений.
– Не знаю, Мейз. Просто какое-то странное ощущение. Что-то заваривается. В любой момент земля может уйти у нас из-под кот. Не расслабляйся.
Выражение ее лица стало суровым.
– Ладно, – и помолчав, – ты считаешь оно превращается в Таргу?
– Будем надеяться, что нет.

***

Всему персоналу:
«Получив это указание, считайте себя уведомленными, что непредвиденные обстоятельства привели к кризису в гражданском управлении и администрации. В 17 часов 30 минут официально начата Операция «Клещи» и предприняты шаги к предотвращению возрастающего военного вмешательства с целью взятия под контроль имперской администрации, ведающей коммунальным обслуживанием. Весь персонал должен быть наготове и немедленно ознакомиться со своими приказами. Весь директорат с этого момента призван в состояние высшей готовности в до следующего распоряжения должен вести себя крайне осторожно в отношении основного населения.
Настоящим передаю прямой приказ Министра о сведении к наивозможному минимуму какого бы то ни было беспокойства основного населения, так как гражданское население может включиться в конфликт, если опознает истинный характер происходящей в настоящее время борьбы за власть.
В настоящее время мы не можем оценить потенциальную возможность вовлечения общевойскового командования среднего звена. Однако по мере развертывания Операции «Клещи», такая оценка будет проведена, как только это станет возможным. Принимая во внимание, что весь штат службы Внутренней Безопасности действует спаяной преданностью и инициативой, эта операция может быть завершена таким образом, что большинство общевойсковых офицеров даже не узнает о смене командования.
В добавление к прилагаемым приказам каждый из Руководителей Безопасности получит дополнительные специальные инструкции, в которых будут подробно расписаны его (ее) цели, обязанности и время завершения различных поручении. Каждый руководитель безопасности будет отвечать за координацию его (ее) офицеров и специалистов-техников и немедленно сообщать о любых случаях неожиданного сопротивления.
Все вопросы и сообщения должны направляться ко мне или, в случае срочной необходимости, непосредственно министру Такка.
Вам, верным работникам Внутренней Безопасности, мы полностью доверяем и восхищаемся вами. Удачи всем и каждому из вас».
Служба помощника Директора. Гиселл.

Глава 27

Мейз вышла из своего временного помещения для отдыха, пытаясь на ходу надеть свое вооружение и еще толком не проснувшись. Моргая и зевая, она осмотрелась.
Легкая серая полоска отмечала место заката за извилистой линией ЛС, поставленных рядами за ее штабом. В воздухе было морозно, и даже мысль об организации поисков, не говоря об их координации, вызывала внутреннее раздражение. Но делать было нечего, Синклер беспокоился, а если был обеспокоен он, этого было достаточно для Мейз и всего Первого Тарганского дивизиона.
«Пропади все пропадом, когда же, наконец, я смогу немного поспать?» За последние месяцы все они измотались, но теперь, с понятной гордостью, могли видеть явные улучшения. Регулярные войска приходили в порядок, превращались в настоящую армию, такую, которая воюет, чтобы побеждать, а не тянуться за спиной Компаньонов.
Мейз подошла к своему ЛС и командному центру. Ей придется оторвать Шиксту от упражнений по совместной координации всех ЛС, которыми они занимаются, пока она просматривает на мониторе сообщения.
При ходьбе Мейз широко размахивала руками, описывала ими круги, как ветряная мельница, чтобы усилить кровообращение и, может быть, наконец, проснуться.
Было совершенно непохоже на Бачмена вести себя так безответственно: вдруг взять и исчезнуть. Тот факт, что она не смогла связаться с ним, только усиливал тревогу. Может быть, тот слабенький сигнал был все-таки его? Куда, в какую поганую дыру могло его занести, что сигнал был таким паршивым? Последний раз они столкнулись с такой проблемой, когда оказались внутри горы Макарта, где связь действовала только в области прямого видения.
Макарта.., под землей. Мейз остановилась и замерла.
– Бачмен! Неужели ты там внизу, в субструктуре?
– Командир Мейз? – окликнул ее голос сзади. Она обернулась, рукой прикрывая зевок.
– Да, в чем дело?
Двое вооруженных молодых людей с суровыми лицами подошли и стали с двух сторон. Один протянул ей пленку, говоря:
– Только что пришла, мэм.
Мейз одной рукой развернула пленку. На таких обычно пересылают официальные сообщения. Другой рукой она искала в напоясной сумке фонарик. Все ее внимание сосредоточилось на неожиданном сообщении, так что она едва замечала, что вокруг нее собрались мужчины и женщины в форме, как будто возникшие из темноты ночи.
– Что еще за ночная шутка? Что это значит? Я арестована? Какого рода…
Мейз увидела при вспышке своего фонарика блеск оружия. Из темноты выскользнула рука и ловко отсоединила ее коммуникатор.
– Боюсь, что это означает то, что сказано, командир. Вы можете спокойно пройти с нами и получите возможность во всем разобраться, или можете пойти под действием оглушающего хлыста. Если ситуация выйдет из-под контроля, у нас есть указание убить вас и доставить ваше тело. Вам выбирать.
– А чьей властью указано? – прошипела Мейз сквозь стиснутые зубы. Ее сердце начало бешено стучать. Она набрала воздух в легкие, готовясь закричать, но в спину ей ударила оглушающая боль. В судорожной агонии она напряглась и упала на руки этого мужчины. Сознание ее едва теплилось на грани обморока, она слабо помнила, как ее несли к аэрокару, и тело ее бессильно раскачивалось. А потом серый туман закружил голову, сомкнулся и затопил ее мозг.

***

Сощуренными глазами Скайла наблюдала за Артой Фера. Игра набирала силу, и каждая из них остро ощущала, что поставлено на кон. Ставкой Скайлы была ее жизнь, а Арта добивалась превосходства, которое теперь не могла себе позволить потерять. Изматывающая борьба характеров все нарастала, каждая из них боролась за любой, даже самый маленький перевес.
Скайла сидела на изогнутой скамье за обеденным столом, колени ее были притянуты к груди, руки свободно согнуты на лодыжках. Сверкающие приспособления ее сейчас только раздражали, как впрочем и обильная филигрань, тонким золотым узором покрывающая богатое дерево скамьи. Даже удобные подушки, казалось, издевались над ней. Пленница – в своей собственной роскоши.
В передней лоджии Арта делала гимнастику. Ее слегка покрытое загаром тело разгорелось от упражнений. Падавший под углом свет и легкая испарина придавали коже женщины атласный отлив, плотные мускулы играли в переливались. Пышные волосы Арты были оттянуты назад в конский хвост, на ней были только лифчик для поддержки груди и трусики-веревочка. Арта тянулась и выгибалась, грудь ее вздымалась и опадала – она продолжала свою суровую зарядку. Она наслаждалась своим телом, вызывающе демонстрировала свою красоту, каждое движение ее дразнило или угрожало, когда она принимала боевую стойку и отрабатывала свои удары телом, руками, ногами.
Скайла с трудом оторвала от нее взгляд и сосредоточила внимание на полированном платиновом блеске диспенсера. Накануне вечером Фера увеличила стойки. А когда Скайла лежала, она просмотрела ее шкаф, вытащила один за другим все белые доспехи Скайлы и вынесла из комнаты.
Скайла закрыла глаза, вспоминая, как она кричала, требуя у Фера объяснений.
– Я засунула всю твою одежду в мусоросборник, – обыденным голосом ответила Арта. – У тебя один скафандр остался, и я его надежно заперла на мостике. Ты должна решить, в каком виде предстать перед Или. В этих последних твоих белых доспехах или в одежде, которую я тебе оставила.
Когда Скайла получила, наконец, возможность заглянуть в свой шкаф, там оставались только две нижние рубашки и замызганный, весь в жирных пятнах, рабочий комбинезон. Сдерживая гнев, Скайла повернулась и ударила мозолистым кулаком по стене с такой силой, что на дереве осталась вмятина. Затем она направилась к Фере с единственным жгучим желанием – убить.
– Я могу включить ошейник раньше, чем ты успеешь дрыгнуть ногой, – победоносно промурлыкала Фера. – Какой выбор у тебя есть еще, Скайла? Подумай хорошенько, прежде чем начнешь действовать.
– Прекрати играть мной, сука!
– Играть? О, нет, Скайла. Теперь это стало слишком серьезно. Я не просто хочу тебя, я хочу тебя молящей, отчаявшейся, – она подняла одну бровь, в сверкающих янтарных глазах ее было видно, как она развлекается. – Твоим следующим действием будет попытка заставить меня убить тебя. Могу держать пари.
Тогда Скайла застыла, а потом сотряслась от съедающей ее изнутри безвыходной ярости, челюсти сжались, зубы заскрипели с такой силой, что должны была бы сломаться.
Фера рассмеялась, прекрасно зная, что власть полностью в ее руках.
– Я читаю твои мысли, Скайла. Ты гордая женщина. Самая гордая, которую я когда-либо знала. А такая гордость – слабость, и она сломает тебя в конце концов.
Фера подступила ближе к ней и легко, ласкающим движением пробежала пальцами по деревянной обшивке.
– Попытайся, Скайла. Прямо сейчас. Ударь! Посмотри, можешь ли ты ударить меня, заставь меня включить ошейник с такой силой, что он тебя задушит. На, давай! Вот твоя возможность.
Скайла едва-едва сдержалась.
– Погляди на себя, – подначивала ее Арта. – Тебя трясет… Ты покраснела от отчаяния. Ударь, Скайла. Покончим с этим. Лучше узнать сейчас. Полюби меня, Скайла. Полюби меня всей душой и телом, и я охраню тебя.., защищу твой разум от насилия Или.
Скайла на подгибающихся ногах отвернулась, шатаясь, добралась до спальной платформы. Она старалась не думать о бластере и виброноже, лежавших и близко, и вне пределов ее досягаемости.
– Так в чем все дело? Изнасиловать мое тело, чтобы Такка не изнасиловала мой разум?
– Вовсе нет, – с довольным смешком проговорила Арта. – Как я продемонстрировала тебе прошлой ночью, изнасиловать тебя я могла бы в любой момент. Нет, Скайла, я хочу, чтобы ты умоляла меня… иначе я тебя не приму.
Эти слова горем взорвались у Скайлы в мозгу, когда она смотрела, как Арта, напрягаясь, выделывает пируэты своей боевой тренировки. Несомненно, эта женщина была великолепна.
«Лучше, чем я? Если бы только она дала мне возможность проверить».
Скайла потрясла головой, зажатая в тисках снова проснувшегося чувства беспомощности. Как можно выиграть, когда твой враг знает твой план и знает, что у тебя нет выбора, и что отчаяние заставляет тебя испытать один последний шанс, как бы мал он ни был.
Скайла встала, когда Арта закончила свою последнюю молниеносную атаку на воображаемого врага и начала расслабляющие движения. Опустив голову, Скайла нажала кнопки на диспенсере, заказывая чашку стассы, очень-очень горячей. Сердце в ее груди колотилось как бешеное.
Арта прошла вперед и схватила полотенце, чтобы вытереть пот, стекавший по ее лицу и шее.
– У тебя есть выбор, Скайла. Ты можешь постоять со мной в душе, где я могу следить за тобой, или я прикую тебя к постели. Что выбираешь? Скайла горестно пожала плечами.
– Постель, наверное. Хоть две благословенные минуты не видеть тебя.
Она двинулась к задним кабинам, с чашкой кипящей стассы в руке, а внутри нарастало волнение. Вступив на порог главной спальни, Скайла помедлила, начала оборачиваться.., и использовала силу движения поворота, чтобы швырнуть кипящую стассу в лицо Фера.
Та закричала, обожженная кипящей жидкостью. Скайла кинулась на нее, вкладывая в удары всю накопленную силу своей ненависти. Фера едва успела выставить локоть, отражая удар ногой лишь настолько, чтобы он не убил ее.
Скайла извернулась в воздухе, выровнялась и приземлилась. И тут нога ее поскользнулась на мокром от стассы полу. Она тяжело упала, ударившись головой о ребристый пол так, что у нее потемнело в глазах.
Ошеломленная ударом, но полная решимости, Скайла заставила себя подняться и схватила Фера за коленку, единственное место, до которого могла дотянуться. Глаза ее уловили лишь, как что-то мелькнуло, и жестокий удар отбросил ее голову назад. Скайла закричала от злости, в глазах у нее помутилось, и она кинулась вперед, пальцы ее рвали в клочья лифчик с груди Фера и, царапаясь, лезли вверх, чтобы вонзиться в ее тело.
Вцепившись друг в друга, они брыкались, лягались, визжа и раскачиваясь от ударов, в луже разлитой стассы. Скайла победоносно завопила, сомкнув пальцы на горле Фера, мускулы ее предплечий напряглись в усилии раздавить трахею.
На мгновение они застыли, обезумев от ярости, глядя в глаза друг другу, янтарные, тигриные и кобальтово-синие. И в этот миг Скайла увидела, что взгляд Фера слегка прояснился, и в ту же секунду поняла, что проиграла. Прежде чем она успела отреагировать, ошейник обезглавил ее и она безжизненно упала на мокрое тело Феры.
Она пришла в себя, ощущая странную прохладу и легкость во всем теле. Скайла моргнула, почувствовав пронзительную боль из-за того, что ошейник прекратил приток крови к мозгу.
– Бедная Скайла, – мурлыкала Фера. – Ты попыталась.., и была так близка.., так близка к успеху.
Ладонь ее опустилась, нежно гладя волосы Скайлы. С леденящей уверенностью она осознала, что лежит на полу, а голова ее покоится на коленях Фера. Дрожащей рукой она дотянулась и протерла глаза от мути. Поворот головы дался ей с большим трудом, но она смогла поглядеть мимо этих гигантских, нависших над ней грудей в блестящие странным блеском глаза Фера.
– Это была хорошая попытка, Скайла, – продолжала напевать Арта, – но, дорогая моя, ты проиграла. Ты совершенно захватила меня врасплох.., и в самый незащищенный момент. Я была медлительна, совсем расслабилась после тренировки. И эта горячая стасса дала тебе как раз тот необходимый для успеха краешек, чтобы зацепиться, и ты бы убила меня.., а ошейник прикончил бы тебя.., если бы ты не поскользнулась, – она матерински улыбнулась.
– Отпусти.., меня, – ее голос звучал, как скрип резца по дереву.
– Нет, Скайла. Ты использовала свой последний шанс, – Арта вздернула голову. – Так что будет дальше? Ты можешь решить теперь. Я? Или Или? Неужели так плохо быть моей любовницей? Я буду лелеять тебя, Скайла. Ты продержалась дольше, чем я думала. А твое решение умереть, чем быть побежденной, потребовало невероятного мужества. Я не верю, что женщина такого мужества и хитрости хочет, чтобы ее демонстрировали в Министерстве внутренних дел в одной из этих дурацких, сексуальных ночных рубашечек.
– Почему бы тебе просто не убить меня?
– Потому что я хочу тебя спасти.
– Сгинь в аду, сука.
Арта кивнула, ее руки еще нежнее перебирали волосы Скайлы.
– Мы в одном прыжке от Риги. Мы можем там оказаться через пару дней.., или можем протянуть подольше. Гораздо дольше. Тебе решать, Скайла. Даю тебе три часа.

***

Эймс сорвал с себя шлем и швырнул его на компьютер перед собой.
– Вот и все. Они нас достали.
Командный центр Армии Севера начал закрываться по мере того, как переставали работать коммуникаторы. Когда-то эта комната была читальней Императорского курорта. Теперь она была оснащена компьютерами и ситуационной доской. Там, где раньше царствовали мягкие пухлые кресла для отдыха, теперь пространство занимали побитые вращающиеся стулья, которые скрипели при каждом движении сидящих. Офицеры начали выключать коммуникаторы по мере того, как главный компьютер забирал их сведения и запоминал для дальнейшего изучения. Усталые мужчины и женщины собирали свои вещи, тихо переговаривались, проигрывая заново отдельные эпизоды битвы, которая занимала их целиком уже долгие три дня.
Дион Аксель откинулась в своем командном кресле, массируя переносицу. Ее прямые коричневые волосы колыхались при каждом движении.
– Это было хорошо разыграно. Они ударили в ваше слабое место и заполнили его прежде, чем мы смогли им противодействовать.
Когда она затем посмотрела на него, в глазах ее светилась мрачная твердость.
– Что у тебя на уме, Дион?
Уголки ее рта стали подергиваться.
– Что-то не совсем… Я имею в виду, я знаю Фримена и Крисента. Они не проделали бы этот номер, если бы от этого зависела их жизнь и если бы у них было всего десять недель на подготовку.
Эймс улыбнулся ей одной стороной рта.
– Просто я видел, как такие вещи происходят. Я видел на Тарге людей, которые осваивали это за ночь. Пару раз почувствуешь, как пульсирующий огонь покалывает твой скальп, и быстро всему научишься.
На нее это не произвело впечатления.
– Вот именно. Никто из этих ребят не испытывал жужжания пульсирующего огня вокруг своей головы. Послушай, ты столько лет пробыл на разных фронтах, что думаешь у всех есть твой инстинкт выживания? Ты считаешь это само собой разумеющимся?
– Может быть, – Эймс скрестил руки на груди. – Ну и что.., что это доказывает?
Дион глубоко вздохнула, приподняв грудью свои доспехи так, что это доставило Эймсу удовольствие, несмотря на то, что она была на семьдесят пять лет старше его.
– Все слишком быстро, вот что. И это в третий раз мы вступаем в бой с регулярами, которые заставляют вас попотеть. На этот раз они выиграли.., что кажется мне чертовски подозрительным.
– Мы же сами работаем над этом проблемой. Этим парням никогда не справится ни с одним из Тарганских дивизионов. Да и с вашим, если на те пошло.
Дион проворчала что-то себе под нос и встала, глаза ее все еще были устремлены на боевую информацию.
– Может, и нет, но я нюхом чую крысу в упакованном грузе.
– Послушай, ты из-за подозрений сна лишилась. По чему бы тебе не слетать во дворец и узнать, что думает об этом Синклер.
Она кивнула каким-то офицерам своего штаба, встретившимся им при выходе.
– Возможно, завтра утром. А сегодня ночью я хочу выспаться.
– И я тоже, – объявил Эймс. – Когда все это закончится, я собираюсь осесть где-нибудь и провести остаток моей жизни во сне.
Дион озабоченно улыбнулась и двинулась к двери.
Долгое время Эймс сидел за своим коммуникатором, обдумывая снова боевую игру, которую они только что провели. Их обошли необученные дивизионы, предполагалось, что их недавно перебросили сюда с Эштана. Тогда откуда же они узнали, что Эймс собирается отозвать своих людей из садов и ударить по лесу? Да, он уже трижды использовал такую тактику при проведении маневров, но эти новые парни не должны были этого знать.., или должны?
Он еще сильнее нахмурился и вытянул ленты с последними тренировочными упражнениями, просматривая записи, наблюдая за действиями частей. Его противники, предположительно, мягкотелые новички, которых он встречал на предигровом инструктаже, последовательно отрицали Святую, черт бы ее побрал, Книгу, не в реальном проведении действий были настолько плохи, что Эймсу не составляло труда их высечь. Но на этот раз?..
Он снова прокрутил части записи, наблюдая, с какой легкостью действует противник. «Так, как если бы они это уже проделывали раньше».
Но ведь это исключалось!?
Эймс откинулся назад и нервно стал постукивать пальцев по подбородку. Кое-где предполагалась измена…
«Или это Синклер устраивает вам сюрпризы, чтобы мы не расслаблялись». Это было легко проверить. – Эймс отключил систему я вышел яз двери, пройдя мимо двух офицеров безопасности. Он не сделал и четырех шагов, когда эти самые офицеры нагнали его и окликнули.
– Одну минуту, сэр! Нам надо сказать вам несколько слов.
Эймс искоса глянул на женщину.
– Знаете ли вы, как давно я не спал? Восемь часов подряд.
– Да, сэр. Но, сэр, мы не могли не подслушать ваш разговор с Дион Аксель. Если можно, мы бы могли пролить некоторый свет на вашу дилемму.
Эймс помедлил, потом остановился.
– Вы хотите сказать, что в этом есть нечто особое? Молодая женщина быстро взглянула на своего спутника.
– Не здесь, сэр. Там есть комната.., в конце холла. Если бы вы были так любезны…
Эймс заколебался, внезапно ощутив какую-то неуверенность. Он же был в штабе Четвертого Тарганского дивизиона. Если ему здесь что-то грозит, да еще рядом с двумя офицерами безопасности, то где же тогда можно быть спокойным?
– Да, конечно. Но объяснение должно быть стоящим. Вам же положено наблюдать за той комнатой, из которой я вышел.
Ответил молодой человек.
– Объяснение будет хорошим, командир Эймс, я обещаю вам.
Эймс позволил им отвести себя в конец коридора. Он вошел в комнату, окинул взглядом тяжелые мешки и кипы белья. Когда дверь за ним защелкнулась, он обернулся, говоря:
– Ладно, так что там за история об этой команде… Он так и не успел договорить, как парализующий прут уперся ему в живот. Он почувствовал, что падает, а затем его окружил запах свежего белья, когда на его обмякшее тело надели мешок.
Прут снова послал в него заряд боли, оглушая еще больше, но он услыхал, как молодая женщина произнесла:
– Доставочный фургон будет через десять минут. Нам надо продержать его таким, по крайней мере, в течение этого времени.
– А они не будут проверять?
– Что искать? Грязное белье?
Парализующий прут снова и снова уничтожал реальность мира Эймса, пока, наконец, его кричащие от боли нервы просто не отключились, оставив плавать его в черном тумане.

***

– Сюда, – тихо позвала Анатолия. Разъедающая паника сменилась постоянной болью ужаса, когда она пробиралась по нижним областям, снова переживая бесконечный ужас погони и унылых надежд.
– Рад, что вы знаете, куда идете, – тихо ответил Бачмен. – Все это шибает в нос Макартой.
– Если это все, что вы можете сказать, лучше не говорить, – откликнулась сзади Уилер.
Анатолия вела их вниз по ломаной линии прохода. Свет проникал сюда только сверху через узкую щель. Вонючий воздух нес запахи горячего масла, плесени и разложения.
– Внимание, требуется помощь, это сержант Бачмен. Кто-нибудь есть здесь? На помощь, на помощь. Если вы получили это сообщение, мы были атакованы членами Внутренней Безопасности. Мы примерно в пятнадцати кликах на северо-запад от дворца. Мы снизу на подуровнях, около.., черт, где мы находимся?
Анатолия крикнула через плечо:
– Простите, сержант, я только знаю дорогу, потому что ездила по ней. Я не могла бы показать ее на карте, даже ради спасения своей души.
– Забудьте об этом, – сказала Уилер. – Если они не засекли нас до сих пор, они…
Коммуникатор на поясе Бачмена издал слабый звук, сопровождаемый потрескиванием, но сквозь него Анатолия смогла расслышать:
«Сержант Бачмен? Вы нас слышите? Командир дивизиона Мейз. Пожалуйста, ответьте. Бачмен, пожалуйста, ответьте. Синк о вас беспокоится. Вы слышите?»
– Мы здесь! Мейз! Мы на подуровнях!
– Эй, потише! – зло зашипела Уилер. – Ты чего хочешь добиться? Мы уже ушли от двух отрядов нехороших парней.
Бачмен передвинул слабый луч света.
– Да, и если мы сможем заставить группу опуститься сюда к нам, не скажешь, кто кого потянет, – он наклонился вниз к своему коммуникатору, – Мейз, ты меня слышишь? Мы в пятнадцати кликах на северо-запад от дворца в подуровнях. Мы пытаемся оторваться от людей Или. Ситуация Тарга, повторяю, Тарга!
Долгое время они ждали, потом донеслось:
– Сержант Бачмен. Вы слышите? Мы получили очень слабый сигнал, на уровне оптического шума. Если это вы.., если вы принимаете, я организую поиски. Мы будем вас искать. Если можете добраться до места, где можно передавать, а мы можем вас засечь, мы вас найдем. Если слышите меня, ответьте.
– Я вас слышу. Это не фон! Мы в пятнадцати…
– Тарга! – предупредила Уилер. – Кончай и беги, черт подери. Наша компания увеличивается, они спускаются по трубе сзади нас. Не то пятеро, не то шестеро.
Анатолия вытянула шею и увидела слабенькие тени на входе в трубу в полутора километрах за ними.
– А в таких узких расщелинах звук разносится далеко, – Анатолия заставила себя двигаться быстрее. – Надо надеяться, что они никого не поставили дожидаться внизу.
– На случай, если поставили, мне лучше идти первым, – Бачмен положил руку ей на плечо и протиснулся вперед. Через плечо спросил:
– После того как выберемся из этой дыры, в какую сторону идти?
– Направо. Может, шагов пятьдесят вдоль нагромождений фундамента и найдешь налево забитый мусором уголок. Выглядит, как тупик, но пройдешь шагов десять внутрь в темноту и там металлическая лестница, старая и ржавая, она спущена на следующий уровень.
– Как ты это все отыскала? – спросила Уилер.
– Убегая, – ответила Анатолия. – Точно так же, как и сейчас…

***

Голографическая камера мерцала призрачным желтым светом и придавала такой же оттенок лицу склонившейся над дисплеем Райсты Брактов, подчеркивая складки на ее униформе и морщины на ее коже. На фойе голубоватого полумрака зала совещаний командования эта старуха выглядела зловещей, как ведьма.
Мак оперся рукой на одну сторону камеры и заглядывал туда через плечо Райсты, слегка щурясь от яркого сияния голограммы. Для него все эти фигурки смысла не имели.
– Что вы думаете?
Она потрясла головой.
– Ни малейшего следа неприятностей. Мелкие банды. В основном спокойно. Здесь нет ничего отличного от рутинной серии упражнений. А что выяснилось из информационных сообщений прессы?
– Ничего, – ответил Мак. – Вроде бы все знают о военных учениях, призваны резервисты, то там, то тут упоминается имя Синклера и почтя всегда в благожелательных тонах. Имя Или не всплывает нигде, люди вроде бы тревожатся о войне, но не обращают внимания на внутренние беспорядки. То есть все так, как мы ожидали.
Райста сделала гримасу и выпрямилась, спина ее хрустнула, когда она нажала на нее.
– Тогда, может быть, вы тревожитесь зря? Он кивнул, скрестил руки на груди и прислонился к голографической камере.
– Да, возможно. Я прослушал все военные частоты. Мейз, Шикста, Эймс – все они на месте и разговаривают так, будто ничего неприятного не произошло, кроме того, что все они переутомлены. Единственное чего не хватает, это разговорчивости Синклера. Но, может быть, последние два дня у него хватало других дел, а мы несколько сбавили темп.
– Да, можно полагать и так.
Мак уставился в невозмутимые глаза Райсты.
– Вы этому тоже не верите, да?
– Верю? На чем нам строить догадки? Только на том, что Синклер не бросил все и не кинулся жечь линии связи, приветствуя нас дома и рассказывая, какие мы замечательные, что выбили душу вон из Сасса и выбрались оттуда живыми?
– Вы видели его лицо в тот последний день, – Мак ударил кулаком в ладонь, – это же Синклер. Он переживал, командир. У него душа болела, потому что он считал, что посылает нас в безвозвратную командировку. Он чувствовал себя в ловушке, несчастным и виноватым. Я слишком давно его знаю. Он должен уже быть на связи, счастливый, как какой-нибудь паршивый жаворонок, что нам все удалось. К черту все формальности, он был бы здесь, сияющий я довольный.
Райста скептически подняла бровь.
– Говорю вам, я его знаю.
– Мак, я в этом не сомневаюсь. Я тоже считала, что знаю его. Я не люблю его, но думала, что знаю.
– Почему в прошедшем времени?
– Потому. Времена в речи могут передавать многие оттенки мысли.
– А уточнить не можете, командир?
Райста прикусила нижнюю губу, снова склонившись над голокамерой, мерзкий желтый свет омывал ее древнее липе, ее горбатый нос.
– Возможно, Синклер, которого вы знали. Ну, он ведь молод. Я много видела молодых людей, наблюдала за ними с интересом долгие годы. Молодые люди впечатлительны. А Или хитрая профессионалка, знающая все фокусы и уловки.
– Синк не купится на…
– Неужели? Она красивая женщина, а как вы говорите, у него болит душа, потому что он только что послал лучшего друга почти на верную смерть. Как вы думаете отреагирует он, если милая Или застанет его в таком состоянии и посмотрит на него своим нежным ласковым взглядом, а взгляд она умеет менять, как хочет?
– Синк слишком умен и проницателен.
– Верно! У него была одна любовь, и он ее потерял. Он одинок, вечно на бегу. Если она правильно подойдет к нему, она возьмет его в руки за несколько дней… И, Мак, она оставит его очарованным.
– Говорю тебе, Синклер слишком умен. Райста кивнула и прищурилась.
– Ты тоже не дурак, верно?
– Бьюсь об заклад.
– Тогда, может быть, скажешь, что, если Крисла позовет тебя однажды ночью в постель ты что, вежливо улыбнешься и уйдешь?
– Это совсем другое.
На лице Райсты ничего не отразилось.
– Вот именно. Как я уже говорила, я получаю массу удовольствия, наблюдая за молодыми мужчинами. К несчастью, это все, что мне осталось, в моем возрасте.
– Может, мы вернемся к предмету разговора?
– Не заводись, не красней, мальчик.
– Перестаньте так меня называть!
– У нас есть еще день, прежде чем мы выйдем на причальную орбиту. Какой у тебя план?
Мак овладел собой, преодолел раздражение и широко развел руками.
– Как только придумаю, тут же дам знать.
Хорошо, ты можешь надеяться только на то, что ты ей чем-то сможешь пригодиться. Если же нет, может оказаться, что лучше бы твой хитроумный план, сохранивший нас живыми после Сассы не удался.

***

– Если они нас ищут, то где же они, черт возьми? – резко спросил Бачмен у темноты. Он должен был повысить голос, чтобы его можно было услышать за шумом вентиляторов, качающих горячий воздух у них над головой. Его бурлящие потоки не только поддерживали в помещении приятное тепло, но его завихрения сдували весь мусор в тупичок, куда привела их Анатолия.
Она сидела в этом мусоре на корточках. Каждые десять минут Бачмен пробовал свой коммуникатор. Усталые, голодные, умирающие от жажды, они отдыхали на куче пластика и бумаги. За маскирующим шумом вентиляторов их голоса нельзя было услышать дальше четырех метров.
– Неплохая норка, – похвалила Уилер, ее лицо едва можно было различить во мраке. – Надо отдать должное, Анатолия, ты отличный солдат. И ты долго жила здесь внизу?
Она нервно потерла руки, драгоценная распечатка лежала у нее на коленях.
– Кажется, будто прошла вечность.
– Это правда? То, что ты сказала, что убила кого-то металлической палкой?
– Да. Он загнал меня в похожее место. Стал меня насиловать, и я забила его до смерти, – она посмотрела вверх, ненавидя и темноту, и воспоминания, ею вызванные. – Он, наверное, до сих пор там лежит, гниет в мусоре. Люди редко сюда спускаются. Если вам нужна пища, вы поднимаетесь выше, ближе к поверхности, где мусор богаче.
Бачмен включился в разговор:
– Ты уверена, что хочешь говорить об этом? Может, помечтаем, что будем делать, когда выберемся отсюда, что-нибудь о ресторане с эштанским бифштексом и рипарианским элем.
– А как насчет того, чтобы добраться до Министерства внутренней безопасности и перерезать горло Или, – предложила Уилер.
– Согласен, но чтобы только не разозлить Синклера. Он с ней близок. Слышал от Мхитшала.
– Он не близок с ней, – стала защищать его Анатолия. – Я думаю, он знает, чего она стоит и чего хочет.
– Знает что-то, чего не знаю я? – заинтересовался Бачмен, желая посплетничать.
– Он не такой дурак, как вы думаете, – упрямо продолжала настаивать Анатолия. – Она использовала его. И не сиди здесь с видом святого, это могло случиться с каждым. Или хитрая, а у Синклера много забот. Она знает, как надо обращаться с мужчиной.
– И самыми разными способами, – сострила Уилер. У Анатолии начали гореть уши, она подняла палец и ткнула в темноту.
– Сделайте человеку снисхождение. Он был одинок. И тяжесть всей империи навалилась ему на плечи.
– Из того, что говорил Мхитшал, ясно, что пару раз он испытал на своих плечах тяжесть Или.
– Поверить не могу, что слышу это! Что с вами такое? После всего того, что Синклер для вас сделал, вы не можете сделать ему скидку? Он работает на износ, стараясь привести в порядок войска, чтобы сассанцы не раздавили нас, как гнилые плоды сливы. Ну, так он ошибся, и Или этим воспользовалась. Отстаньте.
– Прости, – отступил Бачмен, но смешок испортил его извинение. – Ух, мы же не знали, что ты такая поклонница Синклера Фиста.
– А вы нет?
– Полегче, – успокоила ее Уилер, – Синк помог нам выжить на Тарге. Мы прячемся здесь внизу в темноте от убийц Или только ради Синка. Не то чтобы этим надо было хвастаться, так уж сложились обстоятельства, но это получше, чем быть трупом на Тарге. Да, мы точно подтруниваем над Синклером Фистом… Но он наш, поэтому и сплетничаем. Поняла? Мы можем говорить что хотим о Синке. Но если кто еще откроет рот, мы ему ногу открутим и в глотку засунем.
– Чертовски верно, – сказал в темноте Бачмен. – Ну, а ты, Анатолия? Ты каким боком встроилась в эту картинку? Что дня тебя значит Синк?
Она нахмурилась в темноту.
– Он старый друг, вот и все. Я когда-то оказала ему услугу. Он сделал то же самое, и все.
«Но было ли все это?» Она продолжала представлять его озабоченное лицо, вспоминать теплоту его взгляда, когда он подвинул и через стол пакеты с едой.
– Ну, значит это не так просто, – мягко подначила ее Уилер. – Ух, знаешь, большинство из нас, из солдат, я имею в виду, чувствуют себя ответственными за Синка. Нас это очень расстроило, что он крутится вокруг Или. Видишь ли, мы все знали Гретту.., сказать по правде, любили ее. Для многих она неподражаема и неповторима.
Анатолия вздернула подбородок.
– Я не любовница Синклера. Мы просто друзья.
– Я и не говорила, что любовница, – Уилер подвигалась в своих бумажках, – но никогда не мешает знать обстановку.
Анатолия шмыгнула носом и покрепче обхватила колени, прижимая к груди драгоценную распечатку.
«Я даже не знаю, что из себя представляет Синклер, и уж подавно, смогу ли я любить его».
Однако вопрос, произнесенный вслух, застрял у нее в голове. А каким будет Синклер любовником? Он, казалось, был таким добрым и уязвимым. А эта печаль в его странного цвета глазах находила какой-то отклик в ее душе. Ей нравилось, как он касается вещей, его движения были ласковы, как будто он боялся повредить физическому миру.
Но если он был такой добрый, ласковый, сообразительный, как мог он связаться с Или? Неужели она действительно обращалась с ним иначе, мягче, как утверждал Синклер? Или у него была какая-то червоточинка в характере, которая еще не проявилась на глазах у Анатолии.
Она едва заметила движение мусора, как в узкой нише закружился вихрь. Ощущение чего-то неладного только успело возникнуть, как их ослепил яркий свет. Несмотря на то, что она ничего не видела от боли в глазах, Анатолия нырнула в сторону, стараясь зарыться в кучу отбросов. Уголком глаза она уловила движение Бачмена, когда он вскочил на ноги и направил свой бластер, изрыгающий фиолетовые нити в сторону источника ослепительного света.
Анатолия сунула распечатку и кубик данных в заплесневелую кучу отходов и отступила назад, зная, что путей для отхода нет.
Тело Бачмена содрогнулось, когда удар бластера попал ему в плечо и закрутил волчком. Тем временем Уилер была уже на ногах. Она бросилась к свету, одной рукой прикрывая глаза, другой сжимая пистолет.
Она подняла его и нажала на спуск. К ужасу Анатолии, голова женщины взорвалась розовой пеной, превращенной в пыль крови, мозга, костей. Обезглавленный труп Уилер упал ничком вперед в рассыпанный мусор, из шеи лилась струей кровь.
– Анатолия Давиура? Встаньте, – усиленный рупором голос перекрыл рев вентилятора. – Вам не причинят вреда, если вы сдадитесь. Вам не причинят вреда.
Долгие секунды она была неподвижной, парализованной другим ужасом.
– Вы слышите меня? Вам не причинят вреда. Она медленно покачала головой. Она не могла набраться достаточно мужества, чтобы подняться. Только когда черные силуэты появились из света, ей удалось встать из мусора.
– Наконец мы вас захватили, – голос молодой женщины прозвучал громче вентилятора. – Вы не знаете и половины того, что натворили.
– Я ничего не сделала!
– Нет? Об этом вы сможете рассказать Или Такка.

***

«Как-то, каким-то образом мы должны найти приемы, чтобы прекратить это проклятое вещание, которое ведут Седди. Оно, как кислота, медленно разъедает сознание людей. Донесения с мест продолжают поступать, и в каждом одно и то же: люди стали беспокойны и более, чем раньше, непослушны.
Мой штаб провел статистическое обследование и предсказывает, что если Кайлла Дон будет продолжать свои возмутительные проповеди, через шесть месяцев у нас начнется гражданская война. Революционные лозунги и призывы пишут краской на стенах. Есть сообщения об актах саботажа в правительственных зданиях.
Я тщательно рассмотрела дело, изучила все сведения. Не думаю, что настанет лучшее время для действия, чем сейчас. Макрофт, который анализировал сообщения Сассанской разведки, абсолютно уверен, что может их привести в чувство не более чем за четыре месяца. Это означает, что единственной реальной оппозицией остается Стаффа.
Почему он отказывается отвечать на мои послания? Все, что я получаю из Итреаты, – это повторяемый дурацкий вопрос: «Когда будет освобождена Скайла Лайма?»
Стаффа, ты можешь наслаждаться своей игрой на нервах, но я первая не моргну. Нет.
Да будет так. Последний кон начат, и игра на весь свободный космос пошла. Мне жаль, Синклер, но твоя полезность была очень урезана твоим же собственным успехом. Ты теперь мой. Я выиграла.., или проиграла все».
Запись в личном блокноте Или Такка.

Глава 28

Взвинченный до предела, Синклер метался туда-сюда, Переходя из своей спальни в серо-голубой коридор и обратно. Из-за энергетических бамперов за ним с беспокойством наблюдали. На ходу он ударял кулаком одной руки в ладонь другой, и этот звук его как-то успокаивал.
Напряжение нарастало, и Синклер продолжал бродить по фантастическим покоям, где жил и умер Тибальт. Он просто чувствовал присутствие императора, наблюдающее, выжидающее.
– Сэр, не могу ли я… – спросил Мхитшал, когда Синклер в который раз прошел мимо своего адъютанта. Мхитшал сидел за столом, попеременно глядя то на Синклера, то на монитор коммуникатора. – Не могу ли я что-нибудь предложить вам? Например, чашечку стассы?
– Нет. Провались все! Где Мейз? Она должна уже позвонить.
– Почему бы вам не позвонить ей? Синклер скривил лицо.
– Я не хочу, чтобы она думала, что я ей надоедаю. Она вполне способна организовать простой розыск без того, чтобы я доводил ее до бешенства своей настырностью.
– Но вы будете лучше себя чувствовать, – сказал Мхитшал.
Синклер беспомощно хлопнул руками по бедрам и, повернувшись, уставился на сверкающее полировкой дерево и хрусталь роскошного потолка, с их бесконечными радужными переливами.
– Ты же знаешь, я ненавижу это место. Мхитшал потер рука об руку, как бы стараясь их очистить, и настороженно посмотрел на Синклера.
– Мы можем отсюда убраться. Лично мне, сэр, никогда не нравилось пользоваться тем, что предлагала Или. А это касается и этих апартаментов – и вообще дворца.
Синклер рассеянно постучал по полированным панелям на стенах, рассматривая их глубокое сияние и тонкую резьбу.
– Это дворец меня душит. Ты чувствуешь это? Какая-то тяжесть в воздухе. А что еще тебе в нем не нравится?
– Это не ваша обстановка. Да, конечно, средства связи здесь устроены великолепно. В мгновение ока можно связаться с любым уголком империи. Но, если говорить всерьез, сэр, вы могли бы это сделать из любого места столицы. Субпространственная связь идет через Центральный Коммуникатор независимо от того, где вы находитесь, – Мхитшал сделал жалобное выражение лица. – Вы сказали, сэр, что я могу говорить, что думаю. Что ж, ладно, буду говорить. Мне кажется, вы забыли, кто вы есть. Вы были очарованы Дли, а теперь начинаете приходить в себя. Я думаю, нам надо поскорее к черту выбраться отсюда и пристроиться где-нибудь в таком месте, которое сможем называть своим собственным. Я не доверяю Или. Это место.., это золотая клетка!
– Клетка? Я велел Шиксте проверить здешний коммуникатор. Насколько она могла оценить, с ним никто не пытался ничего сделать. Наша охрана рассчитана на то, чтобы не пускать людей сюда, но не на то, чтобы не выпускать нас. Коридор, ведущий к выходу, под контролем. Мы можем вырваться в любой момент.., что бы ни произошло.
– И все-таки это клетка. Скажите мне, сэр, разве у вас нет ощущения, что вы здесь в ловушке?
– Да, мне опротивел дворец.
Мхитшал счастливо заулыбался и облегченно вздохнул.
– Я надеялся, что ты так скажешь. Честно, Синк, тебе надо быть с войсками. Ты не продажный политик. Посмотри на себя. Ты переминаешься с ноги на ногу, бьешь свою ладонь, как будто это лицо Браена. Именно поэтому ты так сходишь с ума из-за Мейз. Ты должен был бы быть там, а не ждать здесь, что случится.
Синклер склонил голову, мысли его мчались галопом. Неужели дело было в этом? Неужели Мхитшал так хорошо его знал?
«Я потерял себя. В этом моя настоящая проблема, ведь так? Я запутался во всех этих хитросплетениях. Я чувствовал себя таким виноватым из-за Или, что теперь никак не могу сосредоточиться на важном».
Он переменил позу, чувство отчаяния нарастало. Воздух, что ли, стал тяжелым, или это ощущение, что он задыхается, связано с этой комнатой. Комнатой, в которой Тибальт занюхался любовью с Или Такка», прямо здесь на полу веред письменным столом?
Он смотрел на это место и вспомнил, как посмотрела на него Анатолия, когда он признался, что занимался сексом с Или. Липкое ощущение нечистоты до сих пор мучило его. Анатолия. В который раз он не мог не думать о ней. Только что он, одиноко шагая под холодным дождем, чувствуя себя опоганенным, полный отвращения к себе, а в следующее мгновение появилась она. Ее проницательные голубые глаза оценивающе глядели на него, вливая силы. Ее присутствие внезапно привело мысли в порядок. В эти два коротких дня она вела себя с ним честно.
Неожиданно это хрупкое прозрачное равновесие оказалось под угрозой. Что если Или сделала что-то, догадалась, что у Анатолии были какие-то подходы к Синклеру? Подумала ли Или об этом?
В том-то и гнусность, что наверняка подумала.
Он опять ударил кулаком в ладонь, сердце его бешено забилось. Он искоса жестко глянул на Мхитшала.
– Давай выбираться отсюда к чертовой матери. Пойди в гараж и скажи им, что нам нужны оба ЛС, заправленные для эвакуации – он направился в спальню, но, увидев неожиданное смущение Мхитшала, вернулся и ткнул в него пальцем.
– Ну, не сиди же, делай это. Я зайду в спальню взять оттуда некоторые вещи, забрать одежду свою и Анатолии, и еще я возьму с собой Третью Секцию.
Мхитшал ухмыльнулся, вскочил на ноги, воскликнул:
«Да, сэр!» и бросился к двери.
Синклер рассмеялся, когда услышал радостный вопль снаружи. Он помедлил, в последний раз оглядывая все дворцовые приспособления в кабинете Тибальта. На этот раз он нежно коснулся ладонью дорогого дерева: «Полагаю, что просто не подхожу, чтобы быть твоим императором. Извините».
В наступившей удушливой тишине он взял себя в руки и медленно прошел назад, мимо стола, на котором состоялся этот роковой обед с Или, вспомнил ее жгучие глаза и то, как она им играла.
В спальне он перетряхнул весь гардероб, не то чтобы там было много вещей: только двое доспехов, голубое платье для Анатолии и еще немного повседневной одежды, которую Мхитшал достал для нее.
Собрав все это в охапку, он подошел к спальной платформе: постель Тибальта.., она никогда не была постелью Синка. Здесь Или довела его до сексуального экстаза, в этом наслаждении он изверг из себя здравый смысл вместе с семенем.
– Сколько раз она спала здесь с тобой, Тибальт? Сделала ли она с тобой то же, что со мной? Не так ли она пробралась к тебе через охрану?
– О, делала с ним не только это, а гораздо больше, – произнесла у него за спиной Или.
Синклер отшатнулся, отступил назад, когда она вышла из потайной двери рядом с туалетом. Вслед за ней шли несколько молодых людей, направив на него сверкающие пульсационные пистолеты. Или подняла маленький приборчик и нажала кнопку. Дверь в столовую беззвучно закрылась.
– Собираешься куда-нибудь?
Синклер уронил одежду, но она помешала ему выхватить бластер, когда он судорожно пытался это сделать.
– Я бы не стала, – предостерегла его Или. – Мне не обязательно забирать тебя отсюда живым. Можно и как Тибальта. Он умер как раз здесь, на этом самом месте, – она указала на роскошный ковер, – Арта его буквально изломала. В конце концов, она его практически кастрировала.
Синклер бросил испуганный взгляд на дверь, никакой надежды добраться до нее не было. Его окружили охранники Или. В отчаянии он стал рассматривать тайный вход, через который она вошла, раздумывая, есть ли шанс добраться до него и выхватить оружие.
Или улыбалась, подходя поближе, в ее темных глазах светилось удовлетворение. Она кивнула на потайную дверь, ее черные волосы отражали свет при каждом движении головы.
– Тибальт велел сделать проход отсюда в мои личные апартаменты. И, да, я сохранила свои собственные комнаты и здесь, и в министерстве.
– Почему ты не рассказала мне, что сюда есть еще один вход?
Она склонила голову набок.
– Я никогда не раскрываю все свои возможности, Синклер, ты уже должен был это понять. Люди, которые делали этот проход, с большим мастерством замаскировали его. Когда он закрыт, то выглядит как остальная стена. И не только выглядит, но даже если проверить сенсором, масса двери уравновешивается массой стены, – она улыбнулась. – У Тибальта была очень ревнивая жена. Так как она не могла иметь детей, то ненавидела саму мысль о том, что у него будет другая женщина.
– А зачем здесь эти парни? – кивнул Синклер в сторону охранников.
– Гарантия, – Или подошла к спальной платформе и присела на нее, пробежалась по ней пальцами. – Если хочешь повторить первую ночь здесь, я их отошлю.
Он покачал головой, в груди мучительно ныло.
Или кивнула без возражений.
– В таком случае стой спокойно, – она поднялась с грацией распускающегося лотоса и приступила к нему, легко проведя пальцами по его щеке, а другой сняв с его пояса тяжелый бластер.
Поглядев на него пустыми, как вода, глазами, она попятилась и швырнула его бластер охранникам.
– Или, таким путем тебе не добиться моей помощи в военных вопросах.
– Я знаю это, Синклер. Я подготовилась иначе, – легкая тень улыбки подняла уголки ее рта. – Видишь ли, ты мне больше не нужен.
– У тебя есть способ уничтожить Компаньонов?
– Нет.., он есть у тебя. Это все, что мне сейчас нужно то, что у тебя в голове.., и я это извлеку из тебя. С твоей помощью или без. Ты подготовил и солдат, и офицеров, даже самых упрямых из Первого дивизиона. Мак эффективно усмирил сассанцев. Этот толстый сассанский бог-червь со страху чуть ума не лишился. Сассанская империя распадается прямо на глазах: их корабли и экипажи стараются хоть как-то поддержать рассыпающуюся систему связи. И не до безумных атак на нас.
Синклер набрал полную грудь воздуха и заорал:
– На помощь!
Или подняла руку, останавливая кинувшихся вперед охранников.
– Не сработает, Синклер. Неужели ты всерьез думаешь что эту комнату не сделали звуконепроницаемой? Тибальт любил, чтобы его развлечения оставались сугубо личными что бы тут не происходило. А, вижу забрезжило понимание в твоих глазах. Знаешь, тебе стоит немного подумать. Я всегда могла читать твои мысли. А теперь, не будешь ли ты так любезен, – она наклонила голову в сторону потайной двери.
Синклер облизнулся. «Попытаться справиться сразу ее всеми? Умереть здесь?»
Снова читая его мысли. Или подняла бровь.
– У тебя действительно нет выбора. Твое время истекло, Синклер, – она вытащила из-за пояса маленькую серую палочку. – Ты пойдешь.., или тебя понесут?
При виде парализующего прута воля Синклера была сломлена, он понял, что побежден. Даже если он потянет время и если Мхитшал догадается, что что-то не так, бронированная дверь, защищавшая эту комнату, задержит охрану, пока не станет слишком поздно.
– Я пойду, – он шагнул к двери, горечь поражения несколько умерялась знанием того, что Мейз, Эймс и Шикста разберутся в том, что произошло. Тарганские дивизионы все еще были на свободе, вооружены и опасны.
«Пропади все, Мейз, ты моя последняя надежда».

***

– Есть у кого-нибудь вопросы? – спросила Шикста, внимательно обводя взглядом лицо офицеров, сидевших за столом совещаний. – Если нет, будем считать, что мы закончили на сегодня. Я хочу, чтобы вы все изучили манипулирование до следующей тренировки. Или нужно, чтобы броня двигалась согласованно с вашей атакой. Думайте так вы не просто металлическая колотушка, а челюсти гигантского резака. Свыкнитесь с этой идеей.., проспите с ней ночь.
Затем, кивнув, она поднялась. Один за другим офицеры вышли из комнаты, тихо разговаривая. Шикста глубоко вздохнула, побарабанила пальцами по столу, перебирая в уме, не забыла ли она чего-нибудь, не пропустила ли.
Отойдя к нише в стене, она отдернула кружевную занавеску и налила себе порцию эштанского бренди. Погруженная в свои мысли, она подошла к ситуационной доске, где продолжали мигать и светиться огоньки, – чучело армии, застывшей во времени. Сколько еще пройдет времени, прежде чем Синклер пошлет их к звездам раздавить Сассу? И что потом? Компаньоны?
– Первый дивизион?
– Так точно, – Шикста повернулась и увидела двух вошедших в комнату молодых людей.
– Нам надо, чтобы вы вышли с нами. У нас проблема. Это займет минуту.
Шикста фыркнула и со страдальческим видом, соглашаясь, подняла глаза к резному потолку.
– Как я буду рада, когда это все кончится, – одним глотком она допила свой стакан. – Хорошо, давайте пойдем и разберемся, – она двинулась к ним. – Можете по дороге рассказать, в чем проблема?
Черноволосый, коротко стриженный молодой человек улыбнулся.
– Ничего особенного, по моим понятиям. Офицер по снабжению не хочет выдавать нам снаряжение, нужное для завтрашних учений. Если вам не трудно. Довольно будет одного слова кого-то с достаточной властью, чтобы.., ну как это сказать? Преодолеть бюрократическую некомпетентность.
Шикста рассмеялась.
– Я поняла. Вы хотите, чтобы я навалилась на этого типа и немного поорала на него. Без труда. Хотела бы я, чтобы все так легко решалось.
Двое сержантов встали за ее спиной. Что-то в них было такое? Может быть, они были слишком бойкие, слишком гладко говорили, чтобы быть частью армейской машины? «Так ведь всякие бывают», – сама себе сказала Шикста, выходя в главный коридор, идущий через весь дом.
– Шикста? – позвали ее, когда она уже выходила через открытую дверь. Она оглянулась и за двумя сержантами увидела Дион Аксель. Она стремительно шла по коридору.
– У тебя есть минута?
– Да. Мне нужно только сказать пару слов одному офицеру по снабжению снаружи, и я тут же вернусь к тебе.
Дион склонила по-птичьи набок голову, так что прямые каштановые волосы ее заколыхались, и внимательно оглядела двух сержантов. Глаза ее сузились, спина резче выпрямилась.
– Если возможно, мне нужно поговорить с вами сейчас. Два сержанта переглянулись, потом с холодной решимостью во взгляде перевели глаза на Шиксту. Их внезапная напряженность не ускользнула от ее внимания.
– Ну, вы, ребята, подождите снаружи. Я сейчас вас догоню. – Она придержала дверь, и один из них помедлил, как бы желая настоять на своем, переводя взгляд с Аксель на Шиксту. Потом коротким жестом пригласил второго выйти наружу, но видно было, что он едва скрывает свое раздражение.
Шикста неуверенно закрыла дверь. Она нахмурилась сильнее. Почему? Что могло побудить двух сержантов Первого дивизиона рисковать почти открытым нарушением субординации?
Пожав плечами, она последовала за Дион, которая повела ее в дальний конец коридора.
– Что там такое случилось?
Дион сделала жест, традиционно означавший «заткнись и следуй за мной».
Ворча про себя, Шикста прошла за Аксель до конца коридора и вскоре они вышли из дома с противоположной стороны в ночь. Там на траве стоял ЛС и несколько солдат в броне с тяжелыми бластерами, опущенными к ноге. Платформа была хорошо освещена. Дион шла быстро, с решительным наклоном плеч. В ослепляющем свете ЛС ее дыхание серебрилось расходящейся струйкой в морозном воздухе. Около платформы она кивнула охранникам и забралась внутрь. Шикста в три шага нагнала ее, тревога комочками начала терзать ее внутренности.
– Что ты хочешь мне рассказать? Что, черт возьми, происходит?
Когда последний из солдат залез внутрь – они были из Девятнадцатого Риганского, – Дион хлопнула рукой по контрольной панели платформы и обратилась к коммуникатору.
– Вытащи нас отсюда, Сэм.
– Подожди минуточку, – Шикста протестующе подняла руку. – У меня же встреча с…
– Ты слышала что-нибудь от Мейз, от Эймса? – резко повернулась к ней Дион, когда ЛС поднялся и ускорение бросило их в сторону.
Шикста еле удержалась на ногах.
– Нет, но я же…
– Я не могу их дозваться по коммуникатору. И Синклера тоже. Я только что пыталась. Его ЛС блокирован во дворце, Мхитшал сказал, что он и охрана эвакуированы. Проблема в том, что когда Мхитшал вернулся, дверь в спальню Синклера оказалась закрытой. Это было час назад, и Мхитшал мучается, не взорвать ли ее. Я сначала вызвала Эймса, но его нигде и следа нет. Мейз и Кэп – исчезли.
– Что? Подожди минуту. Командиры так просто не исчезают. Я имею в виду, что у нас у каждого поясной коммуникатор и никто далеко не отходит от своего командного пункта. Ты лучше снова попытайся.
Дион скрестила руки на груди, ее карие глаза сверкнули.
– Шикста, у вас, тарганцев, один роковой недостаток. Вы считаете, что все в империи за вас. Что-то произошло. И я думаю, это что-то чуть не случилось с тобой.
– Что ты имеешь в виду?
– Двух сержантов. Они не встревожили тебя? Ведь они готовы были спорить, останавливаться тебе для разговора со мной или нет? Черт бы тебя побрал, думай! Ты видела, как они реагировали. Шикста, эти сержанты привыкли, чтобы им подчинялись. Это было видно по их глазам.
Она медленно опустилась на штурмовую скамью.
– Да, в них было что-то странное. Но почему сержанты Первого будут так рисковать? Ведь они могут быть наказаны?
– Потому что они не сержанты, – Дион упала на сиденье рядом с ней, кулаки ее были крепко сжаты. – Я думаю, они из Внутренней Безопасности, – она твердо посмотрела ей в глаза. – И нам надо решать, что теперь делать.
Шикста начала осознавать, что почва превратилась в зыбучий песок.

***

Когда-то эта каюта принадлежала Синклеру. Тогда, как и теперь, письменный стол был завален пленками. Тогда, как и теперь, мужчина, сидящий в том же самом кресле, беспокоился и неотрывно смотрел на голографическое изображение Риги, вырастающее на мониторе. Тот же звук кондиционеров и приглушенная вибрация напоминали слушателю, что он на космическом военном корабле. Мак Рудера неопределенность приближения к Риге мучила не меньше, чем когда-то Синклера.
– Мак, могу я чем-то помочь? – спросила Крисла. Она мерила шагами тот же путь, что раньше Мак. При ходьбе ее мешковатое платье шуршало. Она нервно крутила пальцами, тянула их, а мягкие янтарные ее глаза невидяще смотрели вперед.
«Неужели я так же метался перед Синком?» Мак глубоко вздохнул и сердито швырнул свой карманный коммуникатор на стол.
– Помочь? Не знаю, милая леди. Можете вы заглянуть в будущее? Извлечь правду из разреженного воздуха? Что за черт, там внизу делается? Мы достаточно близко, чтобы услышать боевые коммуникаторы, а мы слышим только учения. Почему Синклер не ответил на нашу просьбу о переговорах? Почему не отозвались Мейз, или Кэп, или Шикста?
– Но они вроде бы не воюют? – напомнила Крисла. – Дальняя телеметрия показывает, что скопления войск заняты только учениями.
– Да, именно этим по сообщению риганского коммуникатора в основном занят Синклер. Я знаю, сколько времени это занимает, но, пропади все, единственное ответственное лицо, с которым придется говорить, – это Или.
– Командир Брактов говорила с другими командирами эскадр. Они уверяют, что все в порядке, – Крисла уселась на уголок постели Мака. – Мак, я давно общаюсь с военными, достаточно долго, чтобы знать, как распространяются новости. Если что-то там заварилось не то, слухи об этом обязательно дойдут до Райсты.
– Но я… Да, да, вы правы. Кто-нибудь обязательно рассказал бы, хоть что-то, – он помолчал, а потом добавил:
– Если только Райста… Нет, об этом даже думать нельзя.
– Ты думаешь, что она не все тебе рассказывает? Мак нерешительно пожал плечами, потом потряс головой.
– Нет. Знаете что? Я стал ей верить. Разве это не пугающее открытие?
– Значит, ты не считаешь, что у нее есть свои расчеты? Мак вытянул губы.
– Да, черт побери, у нее есть свои расчеты. Она хочет, чтобы все было по-старому, но она знает, что этого не произойдет.
– Но это не значит, что она на вашей стороне.
– Нет. Хоть она однажды сказала мне, что она риганка. Солдат империи, – Мак нравоучительно поднял палец. – Самое важное это то, что Райста ненавидит Или Такка… Ненавидит со страстью, от которой просто кровь стынет в жилах. Это ключ ко всему. Райста знает, что империя сейчас другая; что говорить, весь мир другой. И на нынешний момент у нас с ней больше общего, чем разногласий. Если изменится ситуация, это отношение тоже может измениться. Но до тех пор она с нами.
– Что возвращает нас к нашей проблеме. Если что-то случилось плохое, кто-нибудь рассказал бы, да рассказал бы об этом Райсте, а она тебе. Вы оба сами себя напугали. Ведь к этому, в конце концов, все сводится?
Мак вопросительно посмотрел на нее.
– А у вас никогда не бывало плохих предчувствий, которые сбывались, хотя на поверхностный взгляд все казалось прекрасным?
Она улыбнулась, и эта улыбка растопила ее сердце.
– Конечно, Мак. Самым замечательным было время, когда я написала, что не надо отделять себя от Стаффы. Я должна была принять его транспортировку. Просто знала, что должна, – она поглядела в сторону. – И за это непонимание я наказываю себя, своего ребенка и человека, которого люблю, уже более двадцати лет.
Мак ободряюще подмигнул ей и, несмотря на боль, которую причинили ему ее слова, сказал:
– Вы скоро увидите своего сына. После того мы поработаем и придумаем, что и как нам делать со Стаффой.
Она потянулась к нему, взяла за руку. Его как током ударило.
– Спасибо, Мак. Ты настоящий джентльмен. Я навсегда в неоплатном долгу перед тобой. Если я когда-нибудь смогу что бы то ни было сделать для тебя, только скажи.
Он постарался, чтобы на его лице ничего нельзя было прочесть.
– Забудь об этом.
«То, чего я хочу от тебя, я никогда не смогу попросить. Ты же знаешь, как сильно я полюбил тебя. Пропади все пропадом. Если Стаффа причинит тебе боль, я его пополам разрежу плазменными ножницами».
– Мак? – ее обеспокоенный голос вернул его на землю.
– Так, ничего. Просто задумался.
– Мак, когда-то я бы сказала тебе, что все кончится хорошо. Но я уже не так наивна, как была. Но вот я думаю, не слишком ли ты недооцениваешь моего сына? У него должно быть достаточно здравого смысла, если он сумел выжить и пережить все то, о чем ты мне рассказывал в таких подробностях. Даже если Или какое-то время им манипулировала, он достаточно сообразителен, чтобы разобраться в ней, ведь так?
– Надеюсь, что так. Но очень молод и тяжело переживает смерть Гретты. Люди немножко трогаются, когда с ними случается такое. И если она к тому же отбирала информацию, которую он получает, кто знает, чему он поверит.
– Мы, каждый из нас, должны пролагать свой жизненный путь, – она пристально глядела на разукрашенный потолок.
«Верно. Так почему же я должен был влюбиться в женщину, которой я никогда не буду нужен? Как же ты, Мак, предложил себе такой путь?»
Затянувшееся молчание прервало жужжание коммуникатора. На экране появилось лицо Райсты.
– Появилась горячая линия на Риге. С вами хочет говорить командир Мейз.
Мак выпрямился и крутанулся на стуле.
– Райста, если хочешь, послушай. Мне потом может понадобиться твоя оценка.
Райста искоса скептически глянула на него и прищурилась так, что морщинки собрались в гримасу.
– Если ты этого хочешь. Тут ведь может быть секретная информация.
– Пусть будет секретная. Ну и что? Крисла и я как раз говорили об этом. Может, я и дурак, но считаю, что ты все еще на нашей стороне.
– Однажды может настать день, когда ты пожалеешь о своем доверии ко мне.
– Да, и ты, может быть, тоже. Ладно, давай. Экран коммуникатора замигал. Мрачное лицо Райсты сменилось лицом Мейз. Она выглядела усталой, как если бы долгое время не спала. Вьющиеся волосы, как нимб окружавшие ее голову, были резко освещены верхним светом, позволявшим видеть на заднем плане серую непримечательную комнату.
– Мейз, как приятно тебя видеть. Что происходит в гнойном аду? Где Синк?
Она подняла одну бровь, но глаза выглядели странно тусклыми.
– Не возникай. Мак. Все в порядке. Синк нам дал убийственное расписание. Мы должны заново обучить все войска, но уже заметен прогресс. Кое-что оказалось более сложным, чем думалось, вот и все. Сейчас все под контролем, но мы были очень заняты.
– А с Синклером все в порядке? Почему он не выходит с нами на связь?
– Мак, он же все дело тащит на себе. Это не Тарга. Там у него самое большее было два дивизиона. Здесь его завалили дела. Он велел пожелать тебе всего наилучшего и передать его поздравления. Ты все проделал изумительно. Сасса в столбняке. Возможно, навсегда.
Мак нервно покусывал губу.
– Ты упомянула об осложнениях. Какого рода? Или? Мейз, казалось, заколебалась, но взгляд ее оставался невыразительным.
– Просто проблемы связи.
– Есть что-нибудь еще, что я должен знать?
– Нет, – она посмотрела на него пустым взглядом, затем снова начала говорить.
– У меня для тебя есть приказ. Ты и командир Брактов должны перейти на обычную причальную орбиту в военной зоне и затем на челноке прибыть на военную станцию в Министерстве обороны. Для вас место будет очищено. Там вы увидитесь с Синклером.
Мак нахмурился.
– С тобой все в порядке? Мейз, ты какая-то не такая. Где ты находишься?
– Я устала. Мак. Я на ногах уже почти три дня. От этого станешь дурной. Синклер не лучше. Ты хочешь знать, где я? – снова пауза. – Я в Министерстве обороны. Твой кабинет тоже здесь.
– Мой кабинет?
– Твой и командира Брактов. Мы собираемся в ближайшие два дня произвести перемены в командной структуре. Мак, вам и командиру Брактов приказано явиться сюда с рапортом при первой возможности, понятно?
– Да, принято.
– Очень хорошо. Я собираюсь кое-что сделать и лечь поспать. Счастливого приземления, Мак. Экран погас и Мак почувствовал, что беспокойство усилилось.
Райсте не понадобилось много времени, чтобы оценить ситуацию. Ее тоже не успокоил разговор.
– Что ты об этом думаешь? Ты знаешь ее лучше меня, Мак Рудер.
– Это была точно Мейз. Но она выглядела, как тергузская грязь, вот что я об этом думаю.
– Она говорит, что несколько дней не спала, и она так и выглядит, – Райста покачала головой. – Я такое видела раньше. Мак. И ты видел. Может, это так и есть. Синклер действительно, без глупостей, переучивает армию. Он их в землю вгоняет.
– Они знают, как это делается, – неуверенно защищался Мак. – Что ж, вы слышали приказ. Думаю, мы оставим «Гитон» на орбите и спустимся