домой.
Анатолия отчаянно замотала головой.
– Нет. Только не туда!
– Тогда – куда вы покажете, – сказала женщина.
Свет почти ослепил Анатолию.
– Проклятие! Командир! Ее избили до полусмерти! Она покрыта засохшей кровью.
– Симмс, заберите ее отсюда в медицинскую часть. Я прикрою аварийщиков.
– Да, мэм. Пойдем, Анатолия. Садитесь сюда, сейчас будет антиграв.

***

Мхитшал смотрел на Синклера с любовью и осуждением. Синклер называл взгляд «родительским» и понимал это как: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но я это не одобряю».
ЛС дергался, спускаясь в облаках. На Ригу пришел краткий зимний сезон. Не считая полюсов, это повсюду означало постоянные дожди и облачность и, как следствие, отклонения от курса при снижении.
Синклер сидел в командном пункте. Здесь были коммуникационный центр, стратегический пункт и стена из мониторов, дававших оперативную информацию. Из своего небольшого отсека Синклер управлял всем ходом войны. Позади под столом открывался люк, но чаще всего он ночевал на пластиковой скамейке. Сейчас там сидел Мхитшал, сцепив руки и глядя на Синка родительским взглядом.
ЛС снова дернуло, и Синклер вспомнил другой спуск, казалось, уже и в другой жизни. Тогда он был зеленым новобранцем, а высадка была на враждебную Таргу. Он закрыл глаза, вспоминая Гретту. Она была красива…
Синклер повертел головой, чтобы прогнать видение, усилием воли подавляя боль, чтобы не заплакать. Горе может ослепить, а сегодня вечером ему потребуется вся его воля.
– Пять минут, сэр, – услышал он вызов.
Они повернулись к коммуникатору:
– Вы, Мак?
– Да, Синк. Вы прибываете?
– Да. Мне нужно быть в министерстве через пять минут. Все нормально?
– Так точно. Мейз говорила, что все идет по графику. Кэп еще проверяет зеленую зону. Он говорит, что там все гладко, без единого выстрела. Только одна группа натолкнулась на какую-то шайку в университете, сделали пару выстрелов, чтобы остудить пыл студентов, и все затихло.
– Хорошо бы, у всех было так же.
– Да… И еще десятка два парней требовали от нас передачи установок. Они заявили, что их послала Или. Мы разогнали их, но она, возможно, даст какие-то объяснения. Я вас предупредил.
– Спасибо. Держите их подальше. Как проходит модификация?
– Хорошо. Некоторые считают нас сумасшедшими, но никто не гавкает в лицо. Они съеживаются, глядя на наше оружие и позволяют делать со своими конторами все, что нам угодно.
– Осталась минута. Что-нибудь еще?
– Ничего. Мак Рудер отключается.
Синклер выключил коммуникатор. Итак, возникли агенты Или. Она должна была быть вдвое безумнее и втрое опаснее…
Двигатель ЛС взвыл, Синклер покачнулся, машина замедляла ход. Резко затормозив, ЛС опустилась на крышу Министерства безопасности. Синк тихо сидел, собираясь с мыслями и прислушиваясь к бормотанию пилотов и стуку в кабине. Потом он отстегнулся. Мхитшал послушно поднялся, глядя на Синклера.
– Оставайтесь здесь, – приказал Синк. – Со мной будет все нормально. Или не собирается завлекать меня в западню. – Он усмехнулся. – Пока. Мы ей еще слишком нужны.
– Сэр, мне не нравится, что вы туда идете один. Что, если она.., ну…
– Отравит меня?
– Да! Что если она сделает что-нибудь такое.
Синклер успокаивающе положил руку на плечо ординарца.
– Нет, Мхитшал. Если она и решит отравить меня, то не сейчас, пока еще мы не разбили сассанцев. У нас впереди еще черт знает что, но сейчас мы с ней нужны друг другу.
– А потом?
– Потом мы можем опять сцепиться, но я надеюсь, к тому времени вокруг останутся обломки империи.
– Верно, сэр.
Но по лицу Мхитшала было видно, что он ни одному слову не поверил.
– Поверьте. – Хлопнув его по плечу, Синклер вылез из люка. Он прошел по пустому внутреннему помещению мимо рядов скамеек. Шаги глухо отдавались на площадке. Он нажал на замок, и внешняя дверца со скрипом отвалилась, стукнув по крыше здания.
За облаками догорала вечерняя заря. На горизонте не было изменений. После Тарги с запахом сосен, земли и дождя, здешний воздух казался нездоровым.
Из города слышался приглушенный гул, похожий на шум реки в каньоне. Даже в столичном городе на Тарге, не было постоянного признака активности.
Холодный ветер дул на броню. Его мундир не отличался ни особым фасоном, ни знаками отличий. Это была простая солдатская броня.
Дверь открылась, вышел молодой человек:
– Сэр Фист? Сюда, пожалуйста. Министр ждет вас. Синклер оглянулся. Мхитшал неуклюже стоял на выходе. Синк успокаивающе махнул рукой и пошел по плоской крыше, затем он спустился на лифте. Юнец поклонился и жестом показал дорогу, когда он вышел. Потом юнец исчез. Лифт уехал.
Синклер прошел по холлу, и перед ним открылись две украшенные бронзой двери. Он вошел в обширный кабинет, одну стену заполняли окна от пола до потолка, а на другой были украшения и экраны мониторов. Или, сидевшая за столом, с улыбкой поднялась навстречу.
– Приветствую, завоеватель, – сказала она. Или была в черном костюме, в котором он ее обычно видел. Тонкая ткань подчеркивала высокую грудь, тонкий стан, плоский живот. Грациозным движением она поправила черные как смоль волосы. Ее тонкая кожа контрастировала с цветом волос, черты лица были совершенны. Он забыл, что она красива.
– Мне следовало задушить вас, – сказала Или. – Я не понимаю вашей игры, Синклер, но она мне не нравится. Почему вы не разрешаете моим людям контролировать здания, которые вы занимаете? Разве мы с вами воюем?
«Начало, как я и думал». Вслух он сказал:
– Это я не знаю. Но у нас должна быть война с империей Сасса, как вы и планировали. У вас есть представление об их возможных мишенях?
На ее лице изобразилось выражение удовольствия.
– Думаю, это будут Этария или Селена. Я узнаю, когда они подготовят удар. Теперь вы ответьте: что это за чушь с общественными зданиями? Они принадлежат народу?
– Перестаньте. Пока они принадлежат мне. Мои войска заняли общественные здания, коммуникационный центр, важнейшие административные комплексы и обеспечивают безопасность. С другой стороны, вы располагаете всесторонней сетью информационных служб и правоохранительными органами. Хотите обменять половину моих правительственных зданий на воловину вашей шпионской сети?
Или невозмутимо смотрела на него несколько мгновений.
– Вы – мелкий негодяй.
– А вы – гадюка, жаждущая власти. Мы с вами обменялись любезностями. Чего вы хотите, нейтрализовать меня, чтобы я уже не мог расстроить ваших планов? Разве поможет делу, если мы будем гавкать друг на друга, как бешеные собаки?
– Черт вас побери, Синклер, почему я вас постоянно недооцениваю? Мне следовало бы подумать, какие меры безопасности вы примете, прежде чем явиться. Ну, вы это сделали, что дальше?
Синклер рассматривал голограмму Риги. На поверхности светились огоньки. Большую часть, как он отметил с удовольствием, означали здания, занятые его людьми.
– Мне нужны подразделения, возглавляющие список, который я вам присылал. Думаю, мне понадобятся те десять командиров.
– Все они считаются неблагонадежными. – Она вышла из-за стола и встала с ним рядом. Синклер вдохнул острый запах ее тела. Он заметил, что она немного выше его и очень хороша.
«Оставь это. Она – рептилия», – подумал он.
– Обед уже готов, – сказала Или. – Нам есть, что обсудить, и лучше – не в кабинете. Может быть, нам удастся урегулировать трудности и прийти к решению проблем ближайшего будущего.
Она взяла его за руку и провела через большую комнату. Ковер на полу был расцвечен желтым, зеленым и голубым. Она ввела Синклера в личные апартаменты, и он изумленно остановился. Дитя общественных зданий, казарм, привыкший к аскетизму промышленных заведений тарганцев, он не видел таких комнат. Прозрачные керамические арки украшали высокий потолок, фильтруя свет, переливавшийся всеми цветами спектра.
Ковер был синим, как море. Каждый предмет иллюминировался медленно двигавшимися огоньками. В воздухе веял ветерок, похожий на морской бриз.
– Нечасто вы поражаетесь, Синклер.
– Я никогда не видел ничего подобного.
– Это можно и изменить, если хотите. Комнаты во дворце гораздо интереснее устроены.
– Такой контраст!
– Контраст?
– Между тем, среди чего я вырос, и…
– Надо привыкать.
Он кивнул и подошел к столу, выросшему над полом. Зеркальные сферы были встроены в твердое дерево. Или грациозно уселась, подложив подушечку. Ока показала на сферы, в которых он увидел прекрасное жареное мясо ягненка, какую-то дичь, рипарианских раков и множество овощей и фруктов.
– Ешьте, – сказала она, – наслаждайтесь. Прежде чем заниматься делом, надо расслабиться.
Синклер посмотрел на нее недоверчиво:
– Может быть, сначала дело? А потом можно расслабиться.
– Очень хорошо.
Кладя кусок нежного мяса в рот, Или сказала:
– С чего бы вы хотели начать?
– С учений и снабжения. Мне следует обеспечить армию всем необходимым. Надо изменить структуру командования и переобучить целые соединения по моей тактике. Поможете ли вы мне?
Она облизала язычком пальцы.
– Да. Позволите ли вы мне управлять остальной империей, как мне заблагорассудится?
Синклер отрезал кусок бараньей вырезки, не зная как надо правильно есть.
– Посмотрим. Но тогда – все карты на стол. Давайте играть, и посмотрим, что из этого выйдет.
Она следила за ним, наблюдая смягчающее действие сытого желудка и крепкого Эштанского эля, который она подала, богатого и насыщенного, с крепостью до пятнадцати процентов или выше. Тихая музыка, которую Или запрограммировала, успокаивала и расслабляла. Она видела, что напряженность уходит. Вот он подался вперед и заявил:
– Я не хочу новой жестокой имперской системы. Смотрите, что случилось со мной. Я был третьим на межпланетных экзаменах! И меня забрали в армию!
Она наклонилась к нему с бокалом в руке:
– Вы были первым. Двое впереди вас победили политически. Их баллы были зафиксированы.
Его непонятного цвета глаза потемнели.
– Я был первым?
Она улыбнулась ему дружески:
– Первым. Вы знаете, я еще не разобралась с вашими соперниками. Я многое проверила. И прежде чем ругать имперскую систему, вам следует знать, что ни Тибальт, ни я и никто из риганских политиков не имел отношения к тому, что вас забрали. Я не могу пока доказать это, но думаю, что следует поблагодарить Седди.
– Седди? – в его глазах мелькнуло болезненное выражение. Сейчас это был обычный молодой паренек. Или придвинулась.
– Конечно, вы правы. Нужно сделать систему экзаменов честной, мы не можем бросаться талантами.
Он кивнул, выпив еще эштанского эля.
– Знаете, нам не обязательно быть соперниками.
«Осторожнее, Или, к нему нужно подобрать ключик».
– Вы использовали Арту Фера, чтобы убить Тибальта?
Она утомленно улыбнулась.
– Сколько людей вы лично убили на Тарге? Пять? Десять? А знаете ли вы, сколько людей погибло в районе Веспы, когда вы подвели мину и ловко заманили мятежников в ловушку. Не надо на меня так смотреть. Да, я убила Тибальта с помощью Фера. Мы с вами делаем одно дело. Я не такая оптимистка. И раз уж мы говорим начистоту, я признаю: я жажду власти, и беспощадна здесь, как беспощадны вы на войне.
Он уставился в бокал:
– Сколько есть времени перед сассанской атакой?
– Три, от силы – четыре месяца. Они собирают силы. Первый удар будет ограниченным, с целью вывести нас из равновесия.
– И вы не знаете, по какой планете, он придется?
– Пока нет. Но – не по Риге. Может быть, Этария или Селена. Скоро мы выясним.
Синклер молча смотрел в пространство. Потом сказал:
– Мне нужно знать дату их вылета, очень нужно.
Она внимательно следила за ним, видела, как он поник, понимала, что его одолевают неприятные эмоции.
– Вы восхищаете меня. Вы ведь уже знаете, как остановить их?
Он пожал плечами:
– Все в последнюю минуту. Разве это жизнь? Как всегда, мне надо делать невозможное.
«В его голосе – усталость от одиночества. Отлично».
– Вы больше не одиноки, Синклер, сказала она, подливая ему питья. – Будем работать вместе. Нам надо поговорить. Я поняла, какое правление вас устроит, это подойдет и для меня.
Он посмотрел на нее как-то вяло.
Она подняла глаза, и выражение лица ее сделалось беззащитным.
– Вы хотите больше прав для простых людей. А я надеюсь ослабить аристократию, парализовав ее силы. Что касается народа, то я ничего не имею против.
Он нахмурился, а она смотрела на него и видела, как он пожирает глазами ее тело.
– В чем дело? – спросил он. – Разве вы сами – не из аристократов?
Она рассмеялась, кокетливо откидывая на спину густые волосы:
– Нет, о Господи! Мой отец был рабочим на химическом заводе. В нашем районе самым могущественным человеком был констебль. Два года я работала у него. Он умер, у него было плохое сердце. Иначе я могла стать его женой. Но его рекомендация помогла мне устроиться в полицейскую школу на Риге. Я окончила ее с отличием, и дальше все пошло само собой.
– А ваша мать?
«Хорошо, я вызвала симпатию. Надо это использовать».
– Совсем не помню ее. Она умерла, когда мне не было трех.
– Простите.
– Ничего.
«Ага, клюет».
– Когда-то я переживала немало из-за смертей и утрат.
Но только успеваешь оправиться от потрясения – новый удар. В те дни я стала заброшенным и несчастным существом…
Она следила за его напряженным лицом, чувствуя, что пробуждаются его собственные воспоминания.
«Пора».
Она взяла его за руку и посмотрела ему в глаза.
– Все хорошо, Синклер. Я победила боль. Я стала сильной, стала той, кто я есть. – Она следила за его жадным взглядом. – «Пусть он одарен и умен, но он же – молодой мужчина, а его любовница погибла или пропала полгода назад».
Дыхание его стало чаще, шея покраснела. Его борьба с собственным желанием, память о Гретте – нравились ей.
– Я могу по-дружески помочь, – сказала она мягко. – Мне знакомо чувство одиночества. И вот мне встретился человек. – Она грустно улыбнулась, – он потянулся ко мне. Мы вместе с ним… – Она крепче взяла его за руку. – Может, мне лучше не говорить?
– О любовнике?
– Да.
На какое-то время одиночество исчезло.
– Ах, Синклер, если бы все заново, я бы поступила по-другому. Прижаться ночью к другому человеку, чувствовать, что ты не одна на свете… Что может быть лучше? Это такая редкость. Если бы, – добавила она помолчав, – пережить это снова!
Синклер уже гладил ее руку, но вдруг как бы опомнился:
– Кажется, мне пора. Мхитшал испереживался…
– Да, да… – она робко улыбнулась. – Может быть, и так. – Она глубоко вздохнула и потянулась. Он пожирал ее глазами.
– Знаете, мне приятно с вами. Так давно не было.
Она придвинулась еще ближе, положив голову на руки.
– Спасибо.
Он стал теребить ее локон.
– За что? Я вас слушаю?
Она осторожно стала ласкать его руку, следя за реакцией. Он вел себя беспокойно, как бывает у мужчин при эрекции, когда чувства не находят выхода.
– Кажется, вы все время проводите со своими солдатами, – шепнула она грустно.
– Да. – Он взял ее руку в свою и блаженно зажмурился.
Она слегка коснулась его тела своим бедром.
– А с вами можно иметь дело, Синклер Фист.
«Еще пара вечеров вместе, и я сделаю с тобой, что захочу».
Он напрягся:
– А я думал, у нас будет схватка. Я не ожидал…
– Что я вам понравлюсь? – она гладила его руку. Он наклонился к ней, и она потянулась к нему губами.
Или чувствовала, что он весь горит. Его пальцы удивительно нежно ласкали ее.
– Вы уверены, что это – хорошая мысль? – спросила она, отстраняясь и пытаясь справиться с дыханием.
– Нет, – прохрипел он.
Она грациозно поднялась:
– Кажется, я пока не готова…
Он потряс головой:
– Не.., что произошло?
Она рассмеялась.
– Я понимаю. Это – сладострастие. Вы молодой, сильный, умный, к вы выпили эштанского питья. Я понимаю, что это выглядит, как соблазн, но я думаю, что вы не поверите, что это получилось само собой, без помощи какого-то снадобья. Вы всегда подозревали меня.
Он кивнул, может быть, борясь с растущим желанием. Нервно потирая руки, он сказал:
– Вы правы.
– Синклер, я знаю, как меня воспринимают в империи. Я даже поддерживаю образ этакой беспощадной суки. Это – мое психологическое оружие. Только одна такая репутация нередко обезоруживает заговорщиков. Мое дело – безопасность, и я серьезно отношусь к нему. По-своему я тоже служу народу. Но у меня есть два лица: политическое и.., второе, которое я редко показываю. Только тем, кому доверяю.
– А мне доверяете?
Она покачала головой:
– Еще не совсем. Но может быть, со временем… Я хочу, чтобы вы дали мне шанс, как я вам. Посмотрите на меня непредвзято. Думаю, вы поймете: мы делаем одно дело, только по-разному.
– Так и не пойму, что сегодня со мной случилось, – смущенно улыбнулся он.
– Я понимаю. И может, когда мы станем союзниками, решим и этот вопрос. А сейчас вы немного не тверды на ногах. Поговорим утром. – Она проводила его к лифту, потом заперла дверь и пошла в спальню.
«Планируй свою войну, Синклер. Наводи новые порядки. Выигрывают, мой дорогой, те, кто умеет установить контроль, не важно, как. А у меня есть арсенал, о котором ты и не догадываешься».

Глава 8

Тиклат, начальник Управления безопасности на Этарии, пошел по освещенному туннелю в имперскую таможню. У ворот его осветил часовой в армейской броне, а не обычный чиновник. Значит, слухи о беспорядках верны.
К его удивлению, солдат загородил дорогу и долго проверял документы, сличая голограмму с человеком.
Тиклат был около двух метров ростом. Лицо украшали умные глаза над широким прямым носом. Он был в строгом темном дорожном костюме и с саквояжем.
Когда пришел вызов от Или, он слегка нервничал, но потом по коммуникатору ему сообщили, что его переводят выше, в Региональное управление, и страхи рассеялись. Нет, она не хочет наказывать его за беспорядки на Этарии. А если и так? Пусть попробуют выудить что-нибудь из трупа. Он все же проверил во рту, на месте ли смертоносный зуб.
Солдат кивнул и проворчал:
– Добро пожаловать.
Тиклат прошел по туннелю безопасности, проверявшему наличие оружия и других запретных вещей, и вошел в приемную. Тактитовые окна от пола до потолка бросали рассеянный свет на ряды скамеек для обозрения. Здесь слонялись несколько человек. Пол явно нуждался в основательной чистке.
Он первым заметил эту женщину, да и как можно было не заметить такое роскошное создание? Золотисто-каштановые волосы обрамляли классическое лицо, а балахон который был на ней, едва скрывал редкое совершенство тела. Мужчины нежно поглядывали на нее.
Она посмотрела на него восхитительными янтарными глазами и улыбнулась. Ему показалось, что планета перестала вращаться.
– Начальник Тиклат?
– Да.
– Здравствуйте. Я – от Или. Я ваша.
– Моя?
Снова улыбнувшись, она передала ему коробочку – прибор управления, соединенный с рабским ошейником. Тиклат пригляделся получше и заметил теперь сам ошейник, золоченую ленту вокруг ее красивой шейки. Он теперь вдыхал и запах ее тела, что возбуждало еще сильнее. Она сказала:
– Министр Такка хорошо награждает своих людей. Не знаю, что вы сделали, но она велела сказать, что я должна заменить пропавшую.
– О!
«Скайла Лайма! Значит, Или ничего не подозревает».
Она обещала ему должность начальника управления еще прежде, чем произошли события на Этарии. На сердце у него полегчало, сомнения рассеялись. Он не только жив, но и повышен в должности.
– Как называть вас?
– Когда-то меня звали Гретта, но вы можете называть как угодно. – И глаза ее блеснули возбужденно.
– Я буду называть вас «Прелесть». Я благодарен Или.
– Министр посылает вам привет, – сказала она. Я покажу вам вашу новую резиденцию и позабочусь о вас. Или примет вас утром, когда вы отдохнете. Затем я буду вашим гидом по Риге. Надеюсь, вы останетесь довольны.
– О большем и мечтать невозможно. Прелесть, – с улыбкой ответил он.
– Сюда, господин, – она многообещающе посмотрела на него. – Ваш багаж будет доставлен в резиденцию. Надеюсь, вас это устроит.
– Конечно.
На выходе стояло правительственное воздушное судно, охраняемое вооруженным караулом. Тиклат глубоко вдохнул риганский воздух.
– Похоже, дела здесь не очень хороши. – Он кивнул на охрану, когда судно поднялось над городом. Он смотрел на громоздящиеся огромные здания, плывущие в коричневой дымке. Много ли грязи под этой керамикой, стеклом и бетоном внизу?
– У нас целый месяц был разгул насилия. Ужасно. Членов правительства убивали, аристократов резали в постелях, вы не поверите. А как у вас на Этарии? Тоже была смута?
– Нет, нас не затрагивали тревоги империи. Благословенные священники не лезут в политику.
Аппарат приземлился на крышу высокого роскошного здания. Они вышли. Прелесть отвела Тиклата к лифту и нажала ладонью на замок. Они спустились в уютные апартаменты, подобные которым Тиклат не видел. Ноги утопали в ковре, а мебель была под стать императорскому дворцу. Одна стена просвечивала, открывая вид на город.
– Нравится? Если нет, могу предложить другой номер, – она преданно посмотрела ему в глаза.
– Прекрасно! Просто.., замечательно!
Она внесла в спальню его чемодан, привела в действие спальное место и проверила кондиционеры. Затем сняла хламиду, обнажив свое прекрасное тело.
– Вы хотите есть?
– Нет, – прошептал Тиклат, пожирая ее глазами.
Она подошла вплотную, помогая ему раздеться.
– Хотите еще чего-нибудь?
– Я… – Но она оборвала его, целуя и лаская.
Его как током ударило, когда к нему прижалась ее полная грудь.
Тяжело дыша, он ласкал ее, придя в восторг от прекрасного тела. Он отнес ее на ложе, увидев в ее глазах почти дикий огонь желания.
«Благословенные боги хотели этого для людей, – думал он. – Она – богиня во плоти, она – моя. Спасибо Или». Он вскрикнул, дойдя до экстаза.
Обессиленный, он упал на постель возле нее и погрузился в сон.
Арта Фера дождалась, пока его дыхание стало глубоким. Пальцем она отжала одну из секций ошейника и вытащила небольшой фиал. С улыбкой она положила фиал ему под нос и раздавила. Он вдохнул пары. Она подождала еще пару минут, прильнула к нему и прошептала: «Тиклат?».
Потом похлопала по щекам, наблюдая реакцию, затем сильно шлепнула его. Он спал.
Арта встала, отстегнув фальшивый ошейник, и, плюнув, швырнула в него.
Отодвинулась панель стены, и вошла Или вместе с группой техников с медицинскими приборами. Арта рассмеялась, увидев, как они невольно уставились на нее.
– Оденься, – приказала Или и обратилась к техникам. – А вам надо не глазеть, а делом заниматься. Надо прочистить его с ног до головы. Если мои подозрения подтвердятся, он сумеет убить себя, – она зло нахмурилась, – как и другие.
Арта подняла свою одежду:
– Где здесь душ? Мне надо смыть с себя его грязь.
– Там, – показала Или, вглядываясь в расслабленное лицо Тиклата.
– Очень скоро, дорогой Тиклат, я узнаю, что случилось на Этарии. А если ты – Седди? Значит, мне попалась одна из их «шишек».

***

Стаффа сидел на краю кушетки, покачивая ногой, потягивая бренди, и глядел на веселый огонь в очаге. Божественный Сасса проигнорирует его предложения. Одолевали грустные мысли. Я попробовал разумный путь. Ну и что теперь? Нанести удар по империи Сасса? Разве эта мера – не твое проклятие?»
– Все же я не понимаю, как вы оказались на Этарии? – спросил Майлс, – Я открыл карты, теперь – ваш черед. Что произошло, Командующий? Вы всегда были холодны и неприступны.
Стаффа нервно теребил в руках свой бокал, янтарная жидкость искрилась и переливалась. Он глубоко вздохнул.
– Ко мне пришло понимание. Это звучит странно? Но это так. Некогда Микленский Претор был мне отцом. Он воспитал меня, называл величайшим из своих созданий, да так и было. Он учил меня, но в процессе учебы поставил опасную ловушку. Что вы знаете о психоконструкциях, нейротренировках?
Легат нахмурился, сделав неопределенный жест.
– В мозг вводится некоторая информация с помощью трехмерной модели. Мы получаем данные через нейронные каналы и следуем этой системе.
– Система действительно простая. Нервные пути можно также заблокировать. В моем случае психологи и обучающая машина Претора сделали именно это. Они блокировали мои мозговые личностные центры. Самая лучшая иллюстрация этого: меня превратили в боевой «человеко-компьютер», без каких-либо нравственных ценностей. Я стал холодный, как жидкий водород.., и такой же бесчувственный. – Он посмотрел на пламя в очаге. – Он превратил меня в монстра.
Майлс поглядел на него с ужасом:
– Вот почему вы убили его?
Стаффа нахмурился, вспоминая голову старика в свете зеленого микленского заката.
– Может быть, мне трудно вспомнить. Я ведь сказал о ловушке. Однажды это сработало: тайная часть моего существа наполнила мой мозг эндорфинами, ацетилхолином и другими химическими раздражителями, вызвав мучительные эмоции. Хуже того: он сказал, что отобрал у меня жену и ребенка, похитил их несколько лет назад.
Оказалось, что моя жена была на его корабле.
– Вот почему вы тогда разнесли его… – прошептал Майлс, тупо глядя в стакан.
– Я убил ее, – сказал Стаффа, – Претор хотел использовать ее, чтобы поторговаться, спасти Миклену, но я не дал ему такой возможности. Можете представить себе мои чувства. Я же любил ее многие годы, выплачивал людям огромные деньги, чтобы ее нашли… Если вы посмотрите, то сведения об этом, наверно, найдете на каждом сассанском персональном компьютере.
– А ваш сын?
– Он жив. Поэтому я и попал на Этарию. Оттуда скорее всего можно было попасть на Таргу, где у Седди находился мой сын. Беда в том, что тогда я был нетерпелив и неопытен. – Он усмехнулся, увидев удивленный взгляд Майлса. – Я очень хорошо разбирался в имперской политике в военном деле, но имел слабое представление об улице. Шайка тамошних бандитов напала на меня и ограбила, но двоих из них я убил. Теперь представьте: я стою голый посреди улицы, а рядом – двое убитых. Меня приговорили к рабству. Пока в свободном космосе разыскивали меня, я несколько месяцев тянул лямку в Этарийской пустыне.
– Проклятые Боги! Вот где нашла вас Или!
– Да. Но мои взгляды изменились. Во-первых, мысли стали обретать целостность, я смог почувствовать себя личностью. Кроме того, я день и ночь делил испытания с людьми, чью жизнь я сломал. Чувство вины.., я переживал его, как проклятие. И ведь среди этих людей в этой проклятой пустыне я нашел немало хороших…
– А дальше?
Он хрипло усмехнулся.
– Дальше? Как вам рассказать, легат, о моих ночных кошмарах? Поставьте себя на мое место. Невозможно передать словами все мои чувства.
Майлс беспокойно опустил глаза.
– Но Или нашла вас. А потом вы устроили взрыв в управлении?
– Это – Скайла. Она, спасибо ей, помогла мне бежать и с помощью Седди – попасть на Таргу.
– Мы удивлялись, как это могло произойти.
– В люке корабля, с женщиной, которая теперь – Магистр Седди, Кайлла Дон. Вам бы следовало встретиться с ней, она производит удивительное впечатление. Я убил ее мужа и ее детей, когда она была майканской первой леди. В этом чертовом ящике она давала мне жизненные наставления, пути понимания мира.
– И вы стали Седди?
– Да, стал. У них есть многое, что они могут дать людям, но они не приказывают. Единственный приказ – остановить войну. Это было в горе Макарта, там я сражался с Синклером Фистом. И знаю его возможности. Я знаю ту планету, знаю, чего стоило ему покорить ее, особенно без риганской орбитальной поддержки. Если бы Скайла не сделала того, что сделала. Или нашла бы меня убитым на этих камнях.
– Вы думаете, мы не сможем разбить Синклера? Ему всего около двадцати.
– Я мог бы разбить его в настоящей войне. Но Джакре – нет. У него нет такой гибкости, воображения, таланта, как у Синклера. Года через два – максимум, он покорит империю Сасса. Но только слишком много миров погибнут прежде.
Майлс нахмурился:
– Звучит не очень обнадеживающе.
– Это неприятное положение для всех нас.
– Джакре собирается нанести удар. Он уже готовит силы. Вы это знаете, так как умеете не хуже других считывать ваши сканеры. Он собирается ударить через… – Майлс, испуганно остановился.
– Четыре месяца, верно?
Майлс потер лоб:
– Но ведь кажется, я принял решение?
– Но старые привычки умирают с трудом. – Стаффа вновь наполнил его сосуд.
– Каково будущее. Командующий? Ну, допустим, удастся остановить войну, а что дальше?
– Я хочу выйти за Запретные границы, Майлс. Если удастся это сделать, человечество станет свободным. Тогда и собираюсь вернуться на Итреату, и до конца жизни любить Скайлу Лайма и заниматься своим ремеслом.
– В этом ваша навязчивая идея?
Стаффа пробормотал себе под нос:
– Нет, мое искупление.

***

Макрофт благодарно вздохнул, когда их «шаттл» приземлился на Риге. В конце концов, это означало завершение долгого кошмара. Как странно: он ведь улетел отсюда могущественным дивизионным командиром, а вернулся бесславно.
Макрофт прокручивал в голове кампанию на Тарге. После неудачи Первого тарганского дивизиона, приземлился второй дивизион, обеспечивая безопасность Каспы и вступил в боевые действия с мятежниками. Откуда ему знать о политических хитросплетениях на далекой Риге?
Макрофт из своего офиса в Каспа наблюдал яростную битву, которую вел Синклер Фист, и высказался за его назначение. Дивизион Синклера тогда, как никак, ругали за большие потери. Потом, вопреки всякой логике, Фист выжил, добился своей цели и разбил мятежников.
«Откуда мне было знать?». Радуясь победе, Макрофт бросил шар за Второй Тарганский – и мятежники нанесли по ним сокрушительный удар». Гнев жег сердце Макрофта. «А ведь я назначил его! Черная неблагодарность. За это он унизил меня, восторжествовал надо мной». Гнев жег сердце Макрофта. Его спутники Сампсон Хенк из двадцать седьмого майканского, Арнсон из пятого селенианского, Рик Адам из восьмого риганского, и другие, были также обижены. Но могло быть хуже. Многих уже не было в живых.
– Вот и вернулись, – хмуро сказал Хенк, – интересно, встретят ли нас здесь, как героев?
– Нам повезло: мы живы, – вставил Адам. – Но что дальше? Фист погрузит нас на корабль и отправит на все четыре стороны? Сумасшедший он, что ли?
– И опасный, – сказал Макрофт, вставая и отстегивая приспособления на шлеме.
Женщина в военной форме вошла в отделение и открыла люк. Она ничего не сказала, молча выпустив их на шоссе ракетодрома. Но Макрофт заметил, что она еле сдерживает гнев.
Он вышел, ощущая тепло от машины, и глубоко вдохнул нездоровый риганский воздух.
– Ну, что ж, пойдемте, – сказал Хенк, – мы можем вызвать транспорт. – Он направился к зданию терминала.
Они шли молча, думая каждый о своем. К удивлению Макрофта, при входе их ждала группа молодых людей.
– Макрофт? – услышал он свое имя.
– Да?
Одного за другим их всех окликали по именам. Молодой человек, делавший перекличку, сказал:
– Прошу проследовать с нами. Транспорт ждет. Мы доставим вас на ваши квартиры.
– Квартиры? – спросил Арнсон.
– Да, сэр.
Макрофт подозрительно поглядел на окружавшую его группу:
– А что, если я хочу направиться куда-то по своему усмотрению?
Молодой человек улыбнулся:
– Боюсь, я должен настаивать, сэр.
Макрофт кивнул и вздохнул. «Может быть, какое-то военное предписание? Но тогда почему они не в форме?»
– Я должен настаивать, – повторил молодой человек.
– Пойдемте, – предложил Адам, – может быть, какая-то официальная путаница.
– Ладно, – согласился Макрофт. Но, следуя за эскортом, он не мог отделаться от мысли, что его предположение ошибочно.

***

Или Такка услышала сигнал своего коммуникатора. Она сидела в личной воздушной машине, рассеянно глядя на здания внизу и думая о тайнах Тиклата.
– Говорите, – повернулась она к коммуникатору.
– Министр Такка? Это – голубая команда. Руководители дивизионов под стражей. Сейчас мы перевозим их в министерство.
– Очень хорошо. Все прошло нормально?
– Да, мэм.
– Поместите их в одиночки. Позже допросим.
«И они поймут, какому хозяину они теперь служат».
– Хорошо, мэм.
Или откинулась на сиденье, улыбаясь: два захвата за один день.
«Да, Синклер, наша игра продолжается. Обеспечить свои позиции есть много способов».

***

– О, Боже, что я чуть было не сделал, – донесся стон Синклера из туалета в его апартаментах на борту «Гитона».
Мак Рудер курил, сидя за столом, заваленным, как всегда, всяким барахлом, смотрел на свое отражение в зеркале и пытался пригладить волосы. Он мигнул, услышав, что Синклера рвет.
– Не зря ли ты отказался от медицинского обследования? Может быть, она подложила какой-нибудь медленнодействующий яд? – Он с беспокойством поглядел на растерзанную койку Синка; казалось, он свалился с нее без чувств.
– Нет, – ответил тот в промежутках между рвотными спазмами, – я знаю, что это за штука. Ее варят на Эштане. Это не то, что здешнее питье. Настоящий эль. И если пьется он легко, то…
– Да, знаю, – с гримасой ответил Мак.
Синклер пошатываясь вышел из туалета, голый до пояса, шея его была обернута полотенцем. Темные волосы на голове взъерошены. Взгляд казался болезненным. Он плюхнулся на койку и, заметив хмурый вид Мака, сказал:
– Думаю, не очень много приятного я доставил тебе, проснувшись и заставив слушать, как меня рвет.
– Не в этом дело. Ты помнишь орбитального оборонного командира, который позволил нам пролезть на Ригу?
– Браена Хака?
– Да. Его нашли в то утро на его квартире.., мертвым. Последний раз его видели ночью, когда он уходил из комнаты отдыха офицеров орбитальной платформы. Говорят, он был с какой-то роскошной дамой. Половина ребят в баре только на нее и смотрели.
Синклер уставился в стену:
– Нет, нет, не она…
– Да, та самая, темно-золотистые волосы, груди, бросающие вызов силе тяжести и распространяющие флюиды.
Вид Синклера стал болезненным.
– Тебя опять тошнит?
Синклер медленно покачал головой:
– Нет. Черт возьми, пропади все это пропадом! Что я чуть было не сделал сегодня ночью!
– Ты уверен, что она ничего не подмешала?
– Да. Уверен, потому что она вытолкала меня, как последнего дурака. Гадюка.
Мак заворчал. «Черт, – подумал он, – трудно его в чем-то убедить. Что она там делала с ним?»
– Синк, она убивает людей с помощью Арты Фера.
Я не знал этого командира Хака. Но этот парень был явно на нашей стороне!
Синклер поскреб шею, потом поднял голову.
– Нам нужно четыре месяца, чтобы переобучить армию. Подумайте, какие есть способы предупредить удар сассанцев за этот срок.
Мак напрягся.
– Четыре месяца? Ты уверен?
Синклер, крякнув, поднялся и нажал кнопку настольного коммуникатора. Один из мониторов на стене засветился. Появилась военная космическая станция. Военные сассанские корабли сгрудились, как в коробке сигары.
– Уже два дня. Риганский агент говорит, что они будут готовы через три с половиной месяца. Не так много, но достаточно, чтобы нейтрализовать оборону около одной из наших планет и разнести там все. Есть данные, что Божественный Сасса собирается сделать именно это. Он хочет расшатать нас, заставить вечно обороняться, и, черт возьми, он на это способен.
Мак Рудер обеспокоенно поглядел на друга:
– Не очень-то хорошая перспектива, а?
– Мы должны предотвратить атаку. Мак. Мне нужно хотя бы месяцев шесть на напряженное обучение дивизионов. Мне придется переместить и обучить неизвестно сколько офицеров. Да еще подготовить для войны промышленную базу. К счастью, Тибальт уже начал дело, и нам остается продолжить. Надо задержать их удар, пока мы не будем готовы.
– Люблю чудеса. Но я не могу сидеть и ждать, пока ты будешь переучивать людей, которые тебя не переваривают, превращать их в ударную силу, и отправлять в район базы…
– В пределы империи Сасса.
– Вот именно, – чтобы там уничтожить корабли противника, а сассанские шпионы будут знать, что мы нанесем удар, но, конечно, ни за что не догадаются, где? Пойди, поругайся на эту тему с каждым командиром. Я со страхом думаю, как вы со всем этим справитесь.
– Хорошо. Я рад, что ты понял суть.
– Черт, о чем ты думаешь, Синк?
Синклер поднял руки и опустил их.
– Я ненавижу себя. Мак. Мы по-прежнему в той же луже. У нас так и нет времени передохнуть и привести все в порядок. Вечные кризисы! Помните нашу удачную операцию?
– На Тарге? Когда мы остались без транспорта? – До него дошел смысл этих слов. – Терпеть не могу великих идей.
– Но эту придется полюбить.
Мак повернулся, нажал кнопку, взял стакан и осушил одним глотком.
– Ну, так расскажите.
Синклер улыбнулся, но вяло.
– Я хотел бы, чтобы ты на «Гитоне» отправился на торговые пути между Микленой и империей Сасса. Там перевозят много грузов в сассанскую столицу. Если вам удастся захватить сбившийся с курса сассанский корабль, вы сможете перехватить все коды. По сигнальным постам в дальнем космосе они не смогут зафиксировать «Гитон» в паре с большим сассанским кораблем. Они и не ожидают, что какой-то корабль может проскочить защитные посты таким образом.
Мак чуть не поперхнулся:
– Ты с ума сошел! Как мы сможем провернуть подобную аферу?
Синклер шмыгнул носом.
– Вот это я еще не продумал как следует.

***

Или нагнулась, изучая зрачки Тиклата. Тонкий запах митола примешивался к его дыханию. Он был раздет и привязан к тяжелому стальному стулу. К его выбритому лбу, груди, запястьям и между ног были приставлены электроды. На подносе лежали фальшивый зуб, подкожная ампула, разборный ботинок, представлявший собой маленькую лабораторию, миниатюрный коммуникатор и какое-то замысловатое оружие. Ботинок был извлечен из его багажа.
Тиклат застонал, поднял голову, открыл глаза, мутными глазами глядя на серые стены комнаты для допросов. Некоторое время он хмурился, пытаясь понять, к чему здесь эти камеры под потолком.
– Тиклат! – тепло приветствовала его Или. – Добро пожаловать на Ригу. Я очень рада, что мой подарок доставил вам удовольствие. Сожалею, что пришлось так поступить, но при первом подозрении вы бы пустили в ход хитроумный седдийский зуб.
Тиклат смотрел на нее в недоумении.
– Вы знаете, кто я?
– Или Такка, – хрипло ответил он. Или следила за монитором за его спиной, следя за биологическими откликами и отпечатком его пальца.
– Ваше имя?
– Тиклат Исбанион.
– Должность в системе безопасности?
– Начальник управления на Этарии. Переведен на Ригу в порядке повышения.
– Вы – Седди?
– Я… – Он нахмурился, словно какая-то мысль мучила его. Выражение его лица стало болезненным. – Нет… Нет.., нет…
– Поразительно, – заметила Или, – вы первый человек на моей памяти, который так сопротивляется нашему снадобью. Вы произвели на меня впечатление. Мой поставщик митола очень хорошо рафинирует его. Но, может быть, вам нужна доза побольше. Или Седди знают средства, чтобы нейтрализовать действие митола?
Челюсти Тиклата сжались, мускулы лица напряглись – достаточное для Или подтверждение подозрений. Она взяла бутылочку с подноса, протолкнула трубку между его зубов и ввела в пищевод. Тиклат поглядел на нее ненавидящими глазами.
– Если это не действует, то всегда найдется мучительное средство, чтобы усилить эффект, – нежно напомнила Или. – Митол не притупляет ощущений, представьте, что в вашей голове дыра и кислота по каплям просачивается в мозг. Вас как будто понемногу сжигают. Отказывает одна рука, тускнеет память.
Тиклат закрыл глаза, стараясь игнорировать ее слова.
– Ну вот, хорошо, – сказала она, – пора митолу действовать. Так вы – Седди?
– Да. – Приборы работали так же, как и тогда, когда он называл свое имя.
– Вы понимаете, что не можете мне солгать?
– Да. – Показания опять были положительными.
– У Седди есть способы повышения сопротивляемости к митолу?
– Да. – По лицу видно было, что он сопротивляется, но это было напрасно.
«Я победила! Пусть сопротивляется. Сознание его предательства еще больше разрушит его».
– Ну хорошо. Я с удовольствием вытащу из вас всю информацию. Но время не ждет. Так что постарайтесь ответить на мои вопросы. Вы ответите?
– Да.
– Как Стаффа кар Терма бежал с Этарии?
– В корабельном люке.
Она посмотрела на приборы. «Черт, он не врет».
– В самом деле?
– Да.
– Тогда кто сопровождал Скайлу Лайма с Этарии?
Тиклат нахмурился, приборы показывали замешательство. По опыту допросов Или поняла, что надо делать.
– Сейчас сформулирую иначе: кто бежал с Этарии вместе со Скайлой Лайма?
– Никлос.
– Кто он?
– Седдийский агент.
– А Скайла не использовала свою возможность прикрытия для бегства?
– Нет.
– А кто использовал?
Или внимательно посмотрела на него.
– Тиклат, почему вам не начать с того, как вы вошли в офис и сообщили мне, что вы обнаружили Стаффу кар Терма. Расскажите мне обо всем, что произошло потом.
Слушая историю, Или подошла к персональному коммуникатору:
– Гиселл? Отмените все мои встречи утром. Есть кое-что важное.
– Но…
– Я сказала, отмените.

***

Дверь в медицинское отделение открылась. Анатолия ощутила густой запах медицинских препаратов. Она наморщила нос и села, оглядывая металлокерамический кокон, в котором оказалась. Это было похоже на огромную раковину моллюска. Человек, попав в раскрытый «рот», ложился, после чего его тело расслаблялось, «рот» закрывался и происходил автоматический осмотр повреждений. В тяжелых случаях входил в действие процесс комплексного хирурго-химо-электролечения.
Из дальней части помещения появился врач и, кивнув ей, сказал:
– Ушибы, трещина в ребре, истощение. Пара дней отдыха, несколько раз плотно поешьте и все будет хорошо.
Анатолия, хмуро кивнув, свесила ноги и встала. Кафельный пол был, как всегда, прохладным. Она потянулась за одеждой, с отвращением думая, что придется одевать грязные тряпки на чистое тело, но вдруг заметила, что одежда исчезла.
– Лучше сменить ее, – сказал врач, протягивая ей казенный халат. – В своей одежде вам было бы сейчас сложно добраться домой.
– Спасибо, – она попыталась улыбнуться, но неудачно. – Домой?
– Подписав заявление, вы свободны. Можно поздравить вас с тем, что вы так легко отделались.
Она кивнула, надевая халат, болтавшийся на ее тонкой талии, и завязала пояс. Теперь ее чистые золотистые волосы рассыпались по плечам. Через смотровую она вышла в коридор.
На контрольном пункте Анатолия оставила на коммуникаторе имя, адрес и другие данные, приложив к контракту отпечаток пальца. Интересно, во сколько обошлись ей медицинские услуги?
Вдруг она поняла, в каком она положении: без вещей, без кредита на ее имя. Как она попадет в квартиру, куда надо добираться чуть ли не через весь город?
Она подошла к одному из общественных коммуникаторов, надеясь, что Вет – дома. На ее счастье, так и случилось.
– Анатолия? Где ты? Я три дня не мог дозвониться.
– Я была в медицинском центре. Знаешь, сейчас я не хочу об этом говорить. Вет, мне нужна помощь. Не можешь ли ты подбросить меня домой и в лабораторию?
– Конечно. Через минуту.
Анатолия отключилась, на душе было нехорошо. «Нельзя мне домой, я не могу туда идти». Она глубоко вздохнула. Никогда она так не тосковала по родительской ферме в Вермилионе.
«Так что же делать? Куда идти?» Ну, об этом потом. Лучше вернуться к работе, это отвлечет, она забудет мрак, и липкую кровь.., и зловонное дыхание Микки, пытавшеюся стащить с нее одежду.

***

«Мне всегда доставляло огромное удовольствие общение с Или Такка. Хотя в моей администрации подобрались талантливые люди, никто не обладает подобным ледяным умом. Она не оставляет места случаю, и ее интриги носят отпечаток гениальности. И ведь какая целеустремленность и хладнокровие! Она ничего не делает, если это не служит ее целям. Власть – вот ее единственная страсть.
Она прекрасно находит свои жертвы и играет на их слабостях, пока не добьется своего.
Представить себя с ней в постели – волнующее ощущение. Но в чем дело? Что за извращенное наслаждение – ведь я знаю, что в ее теле – душа дьявола. Ведь точно известно, что она использует свою сексуальность для обмана жертв и спит с теми, кем манипулирует. И все же я воспринимаю ее положительно, зная, скольких она погубила. В любовном жаре я чувствую дрожь во всем теле, хотя знаю, что в постели, – беспощадная убийца, которая казнит меня, даже не задумываясь, если то будет отвечать ее целям. По крайней мере, я знаю ее шуточки, но, черт возьми, как жаль несчастных дураков, попадающих под ее чары».
Из дневника Тибальта Седьмого.

Глава 9

Скайла, сидя на, командирском месте, следила, как исчезают Сассанские очертания на главном мониторе, когда она послала добавочный импульс в мощные реакторы «Крислы». Рассекая космическое пространство, огромный корабль набирал скорость, чтобы достигнуть тридцатого гравитационного уровня, что приближало их к скорости света, не нарушая компенсационных гравитационных возможностей корабля. Монитор на мостике слабо светился. Офицеры с облегчением изучали данные приборов на своих постах. Первый офицер сидела, закрыв глаза. Ее «сигнальная шапка», соединяла ее с корабельными компьютерами и навигационным коммуникатором.
Скайла сделала финальную проверку системных данных на дисплее. Далее космическое сканирование зафиксировало три грузовых корабля по направлению от Миклены, больше чем за восемьдесят градусов. На их пути был только легкий туман и космическая пыль, отбрасываемая по ходу.
– Похоже, что путь до дома чист, – сказала Скайла. – Первый офицер, вы меня слышите?
– Так точно.
Скайла встала:
– Если понадоблюсь, я в своей резиденции.
Скайла быстро пошла по коридору. Она настроилась на волну Стаффы и, задумавшись, нахмурила свой высокий лоб.
«Не ловушка ли это? Черт бы побрал этого толстого дурака. Чего же хотят сассанцы? Войны? После того как Рома привез ультиматум Его Святейшества, здесь это вызвало большую тревогу. Сейчас, когда Скайла застала Стаффу врасплох, он сидел и печально смотрел прямо перед собой.
Она прошептала, разговаривая сама с собой:
– Стаффа, нельзя винить себя одного.
Дверь отворилась, и Скайла вошла в его комнату. Не так давно это было таинственное святилище Командующего. Здесь он запирался, чтобы строить планы и комбинации. Здесь он изводил себя воспоминаниями о жене, любимой Крисле, чьим именем назван корабль.
«И здесь мы впервые занимались любовью». Двадцать лет росло их чувство. Как, однако, незаметно, но беспощадно шло время. Пережитые вместе радости и горести, победы и трагедии скрепили то, что было между ними, в сверхпрочный сплав. Любовь незаметно пришла путями дружбы, уважения, восхищения. Но потребовался поступок Претора, чтобы они поняли, как много они значат друг для друга. Это единственное, что как-то примиряло ее со старым негодяем. Минуя приемную, она прошла через дверь направо от очага. Командующий сидел за столом, погруженный в свои мысли. Шлем венчал его темные волосы, как диадема. На дисплее во всю стену возникла трехмерная модель свободного космоса. Сассанские планеты светились голубым светом, риганские – оранжевым, ядовито-желтым был отмечен треугольник Итреатических астероидов, граничивший с обеими империями. Тут и там фиолетовыми стрелками и небольшими надписями были отмечены стратегические объекты.
– Мы выходим в пространство и набираем скорость, – сказала она ему. – Похоже, путь домой свободен. Нуль-сингулярность в двадцать пять часов.
Стаффа что-то проворчал.
Скайла встала сзади, массируя его плечи и наблюдая за его работой. Строчки статистических данных заполнили монитор. Больше всего цифр было внизу, где компьютерная система выводила заключение.
– Выглядит интересно. Что это?
– Статистические боевые факторы. – Он откинулся на сиденье, она обняла его за шею. – Пытаюсь понять, лучше ли предупредить Синклера о сассанской атаке или попытаться самим справиться.
– Что, по-твоему, предпочтительнее?
– Еще не знаю. Данные относительно возможностей Синклера противостоять атаке Джакре отрывочны.
Она удивилась:
– Будто ты знаешь, какие командиры будут у Синклера и какую цель поразит Джакре.
– Майлс скажет мне.
– Правда?
– А ты не любишь его?
– Толстый сассанский болван.
Стаффа задумался, машинально чертя что-то на бумаге. Он все смотрел на голографическую карту.
– Когда он согласился передавать информацию, я поверил. Он только начал изучать данные Седди, но уже осознал опасность. Можно сказать, что я чувствую это нутром, но он может рискнуть, потому что не больше нас хочет опустошения своей родины.
– Я должна положиться на твое нутро?
Стаффа потянулся к ней, и они поцеловались. Он сказал:
– Помнишь, я вырвался из психической ловушки Претора? Майлс становится человеком. Он уже понимает, что поставлено на карту. Ему ни к чему, чтобы их люди гибли миллионами. Но думаю, дело не только в этом. Майлс, по-моему, может сделать выбор. В наш циничный век такие люди еще есть. – Она гладила мускулистую грудь Стаффы, наслаждаясь теплом его тела.
– Хорошо, может, я ошиблась насчет Рома. Обещай, что ты не упустишь этого.
– Да… И ты, конечно.
– Не сомневайся. Я собираюсь спать. А ты? Ты сидишь уже десять часов, с тех пор, как отправил Рома обратно. Собираешься сидеть еще столько же? Манипулировать неполными данными?
Он улыбнулся, поглядев в ее синие глаза.
– Как на сканерах? Нет ли чего опасного?
Она покачала головой и пощекотала его лицо кончиком своей косы.
С неожиданной живостью он вскочил с кресла и кинулся к ней. Скайла отпрыгнула, обежала стол и бросилась к двери спальни. Когда он появился за ее спиной, она обернулась и они стали бороться. Это продолжалось несколько секунд, наконец Стаффа просто поднял ее и она потеряла равновесие.
Смеясь, он крепко обнял ее.
– Ты выиграл, – сказала она.
– Тебя, – ответил он.
Скайла наклонилась и поцеловала его, наслаждаясь чувством любви и надежности. Он начал расстегивать ее бронированный костюм, она помогла ему.
Стаффа осторожно провел пальцами по рубцу на ее бедре.
– Когда ты сделала это, я испугался до безумия, хотя и не понимал, почему.
– Так тогда, когда выстрел попал в мой шлем, и ты чуть не проиграл сражение, дежуря у госпиталя? – Она расплела свою пышную косу, пока он с восхищением смотрел на ее тело. Ее проворные пальцы расстегивали его серый костюм. Она стала, ласкать его, и дрожь пробежала по его сильному телу.
– Я скучала по тебе, – прошептала она.
– Прошло всего два дня, – ответил он, лаская ее грудь и глядя в глаза. – А будто пронеслась целая вечность.
Она отвела его на ложе. В их вдохновенной игре, Стаффа обернул тело в ее длинные блестящие волосы, как в сетку. Она прильнула к нему, сомкнув ноги над его ногами. Сердце стучало. Ей хотелось, чтобы их тела навсегда слились в одно.
«Стаффа, Стаффа, и как я могла жить без тебя?»

***

Когда любовная игра кончилась, Скайла лежала в его объятиях, положив голову на его грудь и водя пальчиком по шраму на коже.
– Если мы подготовим Синклера, сможет ли он справиться с Джакре? Он талантлив на земле, но воевать в космосе – это другое дело. Через минуту-другую – вы уже в гуще кораблей, среди вспышек и взрывов энергии, в водовороте хаоса. И потом остаются только обломки в космической пустоте.
– Я думаю, он научится быстрее, чем нам надо.
Скайла усмехнулась:
– Он хороших кровей. – Она помолчала. – А почему ты склоняешься к тому, чтобы дать ему шанс с Джакре? Гордость? Любопытство? Нечто личное?
Он поиграл ее блестящими волосами.
– Может быть. Это сразу и облегчает и усложняет дело.
– А Майлс знает, что мы можем уничтожить его флот, прежде чем он войдет в риганское пространство?
– Мы с ним говорили. Это очень огорчает его. Мы согласились, что до огня дело может дойти лишь в самом крайнем случае. А между тем он втайне подумает над возможностями быстрой передислокации. Туда не прибыл корабль, там он отправился в другом направлении… При разбросанности их ресурсов это будет эффективно. Если будет много неполадок. Святейший и Джакре поймут, что они ближе к краю, чем думали.
– Мы должны быть уверены, что сделали все возможное, чтобы предотвратить их удар.
– Это не так трудно.
– Как сказать. Сасса и Джакре хотят начать войну.
– Да нет, Сасса слаб по сравнению с Фистом. Принимая во внимание воспоминания, оставленные у него Седди, насколько, по-твоему, возможно отговорить его от задействования риганцев против Сасса? Нет, нам придется самим сосредоточить усилия, чтобы заставить отступить обе стороны.
– Каким образом?
Она рассеянно похлопала его по боку:
– Ну, эту деталь, босс, я еще не проработала. Но кое-что приходит в голову. Надо знать, когда все произойдет, и перехватить инициативу. Ты пока не хочешь использовать «Систему контрмер?»
– Нет. Это значило бы прибегнуть к последнему средству.
Они полежали молча, думая каждый о своем.
– А Майлс откроет Седди доступ в Сассанскую империю?
– Насколько от него зависит. Официальные бумаги, пропуска и так далее. У него есть и собственная хорошая идея. Он предложил наладить подпространственные передачи с Итреаты. Кайлла разъясняла бы их учение, цели, разоблачение односторонней эпистемологии.
Она задумалась.
– Он это наверняка решил? А как же его Бог?
Стаффа засмеялся:
– С чего ты взяла, что он всерьез считает, что Сасса – Бог? Я показывал ему старые записи времен деда Его Святейшества. Я много чего ему показывал, но прежде всего, он и не был особо благочестивым.
– У него еще текут слюни при упоминании моего имени?
Он улыбнулся:
– Нет, я сказал ему, что ты подслушала его бахвальство тогда на Итреате. С тех пор он тактично избегает тебя.
Она решила больше не говорить об этом сассанском толстяке.
– Расскажи мне о передачах, которые вы хотите организовать в подпространстве. Вы планируете вещать и на Ригу? Из нашего расположения и с нашими возможностями мы могли бы вещать на весь свободный космос. Тут не обойдется без Или. Кстати, пока вы с Рома толковали, мы получили сообщение с Итреаты. Синклер захватил Ригу, восстановил порядок, встречался с Или. С тех пор новостей пока нет. Тут может создаться еще одна критическая точка. Какое бы соглашение не могло быть достигнуто с Синклером, Или сделает все, чтобы это испортить.
Стаффа задумался.
– Подумать только, я ведь мог убить ее в тот день, когда ты нанесла удар по управлению безопасности. Всего и требовалось – нанести точный удар.
– А Синклер? Он – у нее в руках. Фист еще юнец. Он, может быть, прекрасный командир, но где ему разбираться в ее кознях? Или не знает равных в манипулировании людьми. Из всех наших врагов она самый опасный.
– Да, у нее яд в венах. И что бы там ни было, она заставит нас дорого заплатить, прежде чем все кончится.

***

Синклер вошел в конференц-зал Министерства обороны, а с ним – Мак Рудер, Эймс и Кэп. Комнату освещали лампы дневного света. Для этой встречи прозрачные стены были затемнены. До полусотни рядов вокруг кафедры занимали командиры эскадронов и дивизионов. Разговоры смолкли, когда Синклер поднялся на кафедру.
Он сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться. Он видел враждебные лица и как бы ощущал недовольство. Группа седьмой секции Мейз стояла вдоль стен глядя на собравшихся риганских офицеров. Люди Синклера выстроились позади него, вдоль проекционного экрана. Он стоял, глядя в глаза риганцам. Единственное знакомое лицо – Райсты Брактов было где-то в заднем ряду.
– Леди и джентльмены, добрый день. Я собрал вас, чтобы обсудить создавшееся положение. Старый порядок кончился с убийством Седьмого правителя империи седдийским агентом Артой Фера. Встает задача создания новой империи, хотя многие заранее настроены против. Я не собираюсь агитировать за какую-либо политическую систему. Нравится это нам или нет, перед нами – новое будущее. Я не собираюсь становиться тираном. Я хочу спасти империю.
Все молчали, враждебно глядя на вооруженных людей. Синклер продолжал:
– В ближайшие месяцы военную систему придется перестроить. Все, чему вас учили по тактике и стратегии, устарело. Я понял необходимость обновления после кампании на Тарге. Мы больше не сможем побеждать, не модернизировав систему. Вопреки мифам – война – скверная и грязная работа, поймите это. Если я не достиг ничего большего, то все же разрушил миф.
Встал пожилой седовласый командир:
– Я – Леопольд Винцент, командир эскадрона «Тибальт». Так как половина из нас арестованы ищейками Такка, а вы окружили нас своими солдатами, почему мы должны с вами сотрудничать?
– Нравится это нам или нет, но мы нужны друг другу и империи. Мы все знакомы с ситуацией. Как ни относись к этому, убийство Тибальта и казнь министра обороны и его заместителей вызвали кризис. Сейчас сассанцы собирают силы, чтобы нанести нам удар. Конечно, они понимают нашу слабость и немедленно этим воспользовались.
– А что Компаньоны? – спросил Винцент.
– Неизвестно. Может быть, они поддержат сассанцев. Но во всяком случае – не нас.
Риганские командиры беспокойно оглядывались.
– Кажется, вы начинаете понимать ситуацию. Семьдесят Компаньонов оказались мощной ударной силой. Пока Компаньоны делали грязную работу, аристократия сохранила старые командные привилегии. Риганские военные просто вступили в дело, когда враг был уже деморализован и ослаблен. У нас всего четыре месяца, чтобы перестроить военную организацию по образцу Компаньонов.
– Против Стаффы? – воскликнула женщина в заднем ряду, – это же самоубийство!
– Я сражался с ним, – сказал Синклер, – и мог бы победить его, если бы к нему не пришла помощь. Стаффу можно победить, но все должны понять: только не старой стратегией и тактикой. Не победить так и сассанцев. Месяцы остаются до смертельной битвы за свободный космос. – Он стукнул по кафедре кулаком. – Могу сказать, что он будет страшным и кровавым, словно на свободный космос обрушились проклятые Боги.
Встала приятная женщина с каштановыми волосами.
– Я – Дион Аксель, командир Девятнадцатого риганского. У меня вопрос, почему мы должны на вас полагаться? Я сама изучила тактику. Да, вы блестяще уничтожили пять дивизионов на Тарге, но лояльность не должна быть слепой. Ее надо заслужить делами. – В зале одобрительно зашумели.
Синклер кивнул, впервые улыбнувшись.
– Я согласен, командир Аксель. Предлагаю пари: если моя тактика не окажется наилучшей, я передам командование офицеру по вашему выбору.
Послышался недоверчивый ропот.
– Когда все мы на прицеле Или, как мы можем вам верить? – спросила женщина в первом ряду.
– Я дал слово. Или, черт вас возьми, не командует мной и моими людьми. Это не дело политических интриг. Наши люди – на грани гибели. Все мы должны понять, о чем идет речь. Если мы не победим, сколько погибнет миллионов людей? Сколько наших миров может быть уничтожено? Вы хотите, чтобы ваши дети стали сассанскими рабами? – Он покачал головой. – Сейчас не до суеты. Я готов все отдать ради победы, ради людей, которых я любил всю жизнь. Я не помышляю о власти императора. Но если это время пало на меня, я сделаю все, что в моих силах. – Он бросил взгляд на Аксель. – Вы задали разумный вопрос. Я заслужу делом ваше доверие. Сейчас дело важнее амбиций. Если нет – я уйду. У меня – все.
Аксель снова встала, обращаясь к собравшимся:
– Вы знаете меня. Знаете, что я занималась одно время тактикой. Мы знаем, что сассанская угроза реальна, и Синклер Фист ее правильно оценивает. Я изучила его тактические и стратегические новации. Они интересны, но лидерство зависит не только от этого. Как мы можем оценить правильность ваших планов?
– Для этого, – ответил Синклер, – мы проведем военные учения. Мне нужен шанс. Если я хоть однажды потерплю неудачу, выберете другого. Если я выиграю и кто-то не сможет работать со мной, то считаю своим правом заменить таких офицеров.
Один из офицеров вскочил:
– А если я откажусь? Никто не может отнять у меня Девятый Вермилионский.
Синклер дождался тишины.
– Тогда придется настоять. Мы – военные. Приказ есть приказ. Вы обязаны выполнять кодовые приказы, пока я не буду признан негодным.
Снова поднялась Аксель:
– Я верю Синклеру Фисту. Многих из вас я знаю не один год и, надеюсь, заслужила уважение. Знаю и опасность, грозящую империи. Я с ужасом видела, как Компаньоны занимали, казалось, неприступные позиции. Видела, как они побеждали планету за планетой, и удивлялась их успехам. Друзья, советую решить сначала сассанскую проблему, а о будущем думать, когда увидим, что оно у нас есть.
Встала Райста Брактов:
– Леди и джентльмены. Я хорошо понимаю, что нам угрожает. Я видела Фиста в деле. Вы знаете и меня тоже. Меня и мои дела. Командующий не раз предлагал мне должность у Компаньонов. Вы знаете также, что я до мозга костей – риганка. Я верю словам Фиста. Он все отдаст ради империи. Настало время и остальным приготовиться. Конечно, сейчас нет ничего постоянного, но я готова положиться на Фиста. Мне не нравится он или то, к чему он стремится, но прежде всего мы должны спасти империю.
Синклер следил за выражением лиц. Они казались неприязненными, болезненными, но прежде всего – задумчивыми. «Я все поставил на карту. Что это, мудрость, или идиотское отчаяние?»

***

Она стояла в открытой кабине корабля в длинном платье с заколкой-брошью на плече. Густые темно-русые волосы доходили до середины спины. Нежными руками она держалась за перила. Она стояла неподвижно и глядела на удаляющуюся планету с немой тоской.
Губернатор Захария Бичи хотел приблизиться к ней, но остановился, желая запечатлеть в памяти ее образ. Вот такой была она, Мэри Аттенасио. Она словно боялась потерять возлюбленного или тосковала по сыну, отправлявшемуся на войну в космическое пространство.
Он долго боялся побеспокоить ее, потом, наконец, приблизился, громко ступая, чтобы привлечь ее внимание. Она оставалась неподвижной.
– Вам грустно улетать, Мэри? – он решился посмотреть на нее, и сердце его забилось. На ее красивом лице остались явные следы слез. Янтарные глаза наполняла горечь.
– Нет, губернатор.
– Мировая политика не принимает в расчет людские горести и радости, человеческая жизнь кажется песчинкой тем, кто борется ради космических целей. Ради безопасности империи Его Святейшества на Миклене должно было это случиться. Когда-нибудь свободный космос будет под единой властью, тогда у нас будет мир. Мэри, человечество поселится под одной крышей.
Она молчала.
– Я должен сказать вам, что мы не собираемся разрушать вашу судьбу и жизнь. Действие имперской армии подобно поведению огромного зверя. Идя через лес, он не замечает мелких созданий, которых давит на пути. Для мышки, чья норка раздавлена, это катастрофа, но гигант не имел злого умысла. Норка и, может быть, детеныши…
– Я не приписываю Божественному Сасса злой воли.
– Рад слышать это, Мэри, – ответил Бичи. – Понимаю вашу печаль. Миклена была прекрасным миром. Я сам страдаю душой от ущерба, причиненного завоеванием. Несколько лет назад, когда я работал в составе сассанской делегации, я любил гулять там по вечерам и любоваться зданиями или отдыхать в садах на Агора Магна.
Она слегка нахмурилась:
– Не знаю, губернатор. Но я часто слышала, что Миклена – красивая планета. Для меня же… Нет, ничего, простите.
– Продолжайте. Вы всегда такая печальная. Разрешите еще спросить: не могу ли я чем-то помочь?
«Всегда так: она отвечает ему неизменно вежливо. Она внимательно слушает и поддерживает светскую беседу, пока речь не идет о личном. В этих случаях она умело уходит от разговора, вызывая мое восхищение».
Она вежливо улыбнулась:
– Вы всегда так добры, губернатор, я в долгу перед нами. Обещаю, по возвращении на Сасса это будет вознаграждено. Не только ваша доброта, но и ваше благородство.
Черт возьми, это вызвало у него болезненное чувство. Он был безнадежно влюблен в Мэри. Он хотел бы зажечь искру ответного желания в этой нежной прекраснодушной куколке. Но у него отчаянно не хватало сил. Он больше всего боялся повредить хрупкое создание. Ирония ситуации удручала его. Он не помнил такого состояния за несколько десятилетий государственной службы.
Планета уменьшалась по мере того, как их «Маркелос», набирая скорость, шел в направлении империи Сасса.
– Уже поздно, леди. У нас была транзитная задержка. Сейчас я хотел бы выпить бренди на ночь. Был бы счастлив, если бы вы разделили со мной это удовольствие.
«Ну, прошу вас, Мэри!».
– Вы очень любезны, губернатор. Но если вы не возражаете, я еще побыла бы здесь. – Она слабо улыбнулась. – Я вряд ли еще увижу Миклену в такой перспективе. Мне нужно… Благодарю вас, может быть, попозже в нулевой сингулярности.
Бичи нехотя поклонился:
– Как вам угодно. Если вам что-то понадобится, не колеблясь обращайтесь ко мне.
– Доброй ночи, губернатор, – но ее печальный взор был обращен к Миклене.
Он неохотно ушел, думая над ее словами. «Мне нужно». Нужно что? Нужен траур – и поэтому ты смотришь на уменьшающуюся планету?
Выйдя в главный коридор «Маркелоса», он сердито ударил себя по руке. Ну, еще месяц впереди, пока огромный лайнер приземлится в сассанском порту. Потом он займется устройством ее дел, а квартиру снимет по соседству со своей. Нужно только время. Со временем для него найдется место в ее сердце.
«Я отдал бы всю империю и свою душу за твой взгляд, обращенный на меня. Я надеюсь, кто-то неизвестный стоил твоей любви и боли. Кто бы он ни был».

Глава 10

Машина запросила код.
– 7355, – ответила Анатолия.
– Принято.
Лабораторный гул нарушил тишину вечера. Большинство преподавателей ушли.
Анатолия сжала кулаки, нахлынули воспоминания. Поездка на лифте, даже вместе с Ветом и Маркой, заставила ее содрогнуться. Она обнаружила, что дверь в ее квартиру выломана, в комнате – разгром. На одной стене красным было намалевано: «Пососи правительственного быка». Ее личные вещи были разбросаны, все ценное – украдено. Большая часть одежды пахла мочой. Нижнее белье было вывешено и заляпано краской, как после зверского изнасилования.
Колени ее задрожали, и она ушла, поддерживаемая своими спутниками.
«Больше никогда не вернусь сюда!»
Она останется в лаборатории – и будет работать над своей темой 7355, пока сможет сидеть. Потом она заснет на стуле. А если кто-то придет, уйдет в женскую комнату и отдохнет пару часов на скамейке.
«Не хочу больше видеть снов».
В ночных кошмарах ей мерещился Микки, хватающий ее за грудь и просовывающий руку между ногами. Ей слышалось, как металлическая палка пробивает его череп. До смерти, кажется, ей будет казаться, что у нее под ногтями запеклась кровь.
На экране появились данные, и Анатолия забылась, погрузившись в изучение структур образцов ДНК. Здесь, среди двойных спиралей гуанина, цитозина, тимина, аденина, сахаров, она находила стройность и порядок, который хотела видеть в жизни людей. Здесь в стройно-логичном мире понятий, она была как дома.
Сейчас ее мир состоял из трех образцов, все – человеческого происхождения. Два из них подходили под классификацию. Но третий, взятый ночью у молодого солдата, не был похож ни на что известное ранее.
Изучая структуры под микроскопом, она забыла обо всем, кроме уникального образца.
«Я найду. Я пойму, что это значит».
Шаг за шагом она изучала новую структуру, занося данные в коммуникатор. Часы шли незаметно. В лаборатории раздавался гул, хотя столица спала.

***

– Значит, Скайла Лайма влюблена в Командующего? – спросила Или, скрестив руки. Холодок комнаты допросов уже беспокоил ее, немного отвлекая.
– Да, – ответил Тиклат, глядя на нее тусклыми главами. Он вздрагивал от холода. Все же она сломила его, часами одолевая внутреннее сопротивление. Она работала с ним, как скульптор с куском влажной глины.
– А он любит Скайлу?
– Не знаю.
– Не было ли у них любви с Кайллой Дон?
– Нет.
– Но на Таргу они прибыли вместе в контейнере. Не предполагает ли это близости?
– Вы не поняли. Кайлла на самом деле Мастер Каан, в прошлом леди Майкл.
– Да, мы этим занимались. Стаффа убил ее мужа и детей при ней. Она осталась в живых потому, что своевременно поменялась местами со служанкой. – Она помолчала, обдумывая известные факты. – Так Кайлла не сможет стать его любовницей?
Тиклату было тоскливо.
– Я много раз говорил с Магистром Дон. Она терпимо относится к Стаффе, даже жалеет его. Но память о детях, о муже, изнасилование Компаньонами… Что можно тут ожидать?
– Очевидно, ничего, что я могла бы сейчас использовать. – Она прошлась по тесной комнате. – Но факт, что Скайла Лайма дважды спасала Стаффу. Второй раз она овладела флотом Компаньонов, чтобы вырвать его у меня из рук. Вопрос в том, насколько он любит ее.
– Не знаю. Я знаю только, что Никлос любит ее, а она едва замечает его. Он сходит с ума. Последний раз он говорил мне, что Скайла сейчас вместе со Стаффой, а он занимался с Магистром Дон и Магистром Браеном.
– Но вы говорили, что Браен – сломленный человек. Его главная цель – приманки для Стаффы. Так? Тарганская революция была задумана, чтобы завлечь Стаффу?
– Так.., насколько я знаю. Понимаете, Браен и Хайд не сообщают второстепенным агентам о своих планах. Я сам не знал бы этого, если бы не имел отношение к бегству Стаффы с Этарии. Больше ничего не знаю, клянусь.
Она кивнула.
– Понятно. Ну, что ж, познавательное заседание, Тиклат. Я занималась с вами почти всю ночь. Очень плохо, если Стаффа вытащил всю вашу седдийскую братию из Макарты.
Тиклат закрыл глаза и вздохнул:
– Простите, что не могу рассказать больше о седдийских агентах на Риге. После эвакуации Кайлла сделала перестановки. Обычно у нас были ячейки в разных местах на случай провала, как со мной.
Или подумала некоторое время: «Как мне это использовать? Скайла и Стаффа – в постели? Что это дает практически?»
– Скажите, Тиклат, если вы позовете Скайлу Лайма на помощь, какова будет реакция? Все же вы пошли на большой риск.
Он тяжело вздохнул:
– Пожалуйста, не спрашивайте меня о…
– Ну? – рявкнула Или.
– Я вам уже все рассказал.
– Отвечайте Тиклат. Или я введу вам еще митола.
– Не знаю. Наверно, будет зависеть от того, о чем я ее попрошу.
Впервые Или улыбнулась:
– Спасибо, Тиклат. Пока хватит. Завтра решим, о чем вы можете попросить дорогую Скайлу.

***

Синклер просматривал бесконечные списки снаряжения. Встреча с командирами прошла вничью, но он наконец получил шанс. И все же он не мог отогнать мысли об Или: «Что я едва не сделал этой ночью!»
Он ходил по своему кабинету на «Гитоне». Здесь до него долетал портовый шум, происходила поспешная передислокация кораблей. Райста раз семь выходила на связь, надоедая расспросами, но он не давал никакой информации.
«Слишком много утечек, Мак. Раз все под рукой, лучше переписываться. Сассанцам ни к чему знать о наших планах. Если кому-то очень интересно, лучше сообщить, что мы улетаем на Тергуз. Там-де беспорядки, рудокопы собираются бастовать».
Вслух он пробормотал:
– Чуть не переспал с Или. Как я мог?
«Наверное, дело в эле. Возможно, она подсыпала туда какого-нибудь любовного зелья». Опять он вспомнил ее глаза, губы, ее лицо, выражающее желание.
– Дурак, этот эль и был ее снадобьем, – он закрыл глаза, – Гретта, прости!
Он вернулся за стол и посмотрел на монитор. Не подумав, он просто нажал на «да» при проверке списка по всем 392 оставшимся пунктам. Все к чертям, потом можно будет разобраться!
На коммуникаторе возникло взволнованное лицо Мейз.
– Синк, извините за беспокойство. Я разговаривала с Дион Аксель, той.., с заседания. Что вы о ней знаете?
Он отвлекся от своих мыслей.
– Да, да. Начальница Девятнадцатого Риганского.
У вас нет