ей вид ярмарочного пугала.
- Мерцальник? - недоуменным шепотом спросил Кратов.
- Малый Страж, - ответно прошелестел Тьмеон.
Малый Страж... Значит, где-то рядом мог бродить и Большой Страж. В
компании Средних и Небольших. И не хотелось думать о самой возможности
существования какого-нибудь Огромного Стража...
Что и от кого они стерегли?
Тварь неуклюже, как показалось Кратову, переступила короткими
толстыми лапами. Развернулась в сторону пришельцев всем широким и плоским
своим телом, по краям которого трепетала кожистая пелерина. Видны стали
мощные хватательные конечности, прижатые к брюху, числом не менее десятка.
То, что Кратов поначалу принял за башку, лишено было всякого намека на
глаза и уши и сильнее всего походило на раковину со скругленными краями.
Или на параболическую антенну, которая чутко ловила их каждое движение,
каждое дыхание.
Раскачиваясь при движении, чмокая присосчатыми ступнями по
зеркальному полу, Малый Страж двинулся к ним сквозь анфиладу. За ним по
стенам волочилось донельзя искаженное и потому запредельно уродливое
отражение.
Кратов изо всех сил пытался уловить его намерения, чтобы затем
решить, как поступать дальше. Ничего не получалось. Вокруг Малого Стража
распространялся слабый, едва уловимый эмоциональный фон невыразительной,
нейтральной окраски. Из чего следовало, что в данный момент его обладатель
не питал к незваным гостям ни радушия, ни ненависти, ни даже любопытства.
Или же что Кратов ни дьявола не смыслил в оттенках эмоций Малых Стражей...
Биссонет, бледный как полотно, почти не дышал. И не мигал вылезшими
из орбит глазами.
Зато Тьмеон был совершенно спокоен. И это внушало некоторую
уверенность.
А где-то совсем рядом все садил и садил по наковальне невидимый
кузнец.
Малый Страж поравнялся с ними. На мгновение застыл, нервно суча
хваталищами: перламутровая ослизлая внутренность раковины пульсировала,
чешуйчатое брюхо было выпачкано в копоти.
Неспешно обошел превратившихся в статуи людей. Снова застыл, плавно
вращая антенной.
Биссонет, казалось, был близок к обмороку.
Малый Страж чмокнул ступнями и, равнодушно отвернувшись, побрел
куда-то вбок. Дойдя до глухой стены, выпростал хваталища, уперся ими в
камень. Перед ним вскрылась узкая и темная щель потайного хода. И Малый
Страж сгинул.
- Минуло, - бесцветным голосом сказал Тьмеон.
Биссонет несвязно выругался, часто задышал и сел прямо на пол.
- Что нам угрожало? - спросил Кратов, встряхивая затекшими руками.
- Ничего, - ответил Аафемт. - Малый Страж охотится на тех, кто
движется. В особенности на тех, кто убегает. Но вы вели себя разумно, и он
вас не увидел.
- А если бы мы повели себя неразумно? - вымученно усмехнулся
Биссонет.
- Таких Малый Страж наказывает. - Тьмеон небрежно кивнул головой
через плечо.
Биссонет последовал глазами за его кивком. Лицо его застыло.
На матовой глади стен то тут то там виднелись бесформенные кляксы
пушистой жирной сажи. Нужно было обладать изрядным воображением, чтобы
угадать в них контуры человеческих фигур. Но, судя по всему, у Биссонета с
воображением был полный порядок.
- Ничего, - сказал Кратов. - Для первого раза вы вели себя достойно.
- Можно подумать, вы не испугались!
- Я не испугался. - Спокойно встретив недоверчивый взгляд ксенолога,
Кратов пояснил: - Иное дело, что я не знал как себя вести.
- Так я вам и поверил, - кисло проговорил Биссонет. - Вы хорошо
разглядели его?
- В деталях и подробностях, - хмыкнул Кратов. - А вот вы упустили
шанс обнять его и расцеловать, как того хотели.
- С какой стати?! Это же типичный биотехн! А братание с биотехнами
выходит за рамки профессионального интереса ксеноэтологии.
Кратов поглядел на ровную поверхность стены, поглотившей Малого
Стража.
- Пожалуй, вы правы, - сказал он смущенно. - А я-то старался
понапрасну, читал его эмоциональный фон...
- Некоторые разумные расы имеют обыкновение творить биотехнов по
образу своему и подобию. Вспомним наших людей-два. Судя по Малому Стражу,
местные демиурги не блистали красотой. И ни капли не походили на Аафемт.
"Третья сила", чтоб ей пусто... - Биссонет закряхтел, помассировал ступню.
Страдальчески морщась, выпрямился. Его колени чуть заметно подгибались. -
Спросите нашего Вергилия, долго ли еще идти.
- Полагаю, не очень, - медленно промолвил Кратов, глядя вверх.
Биссонет тоже посмотрел. И снова выругался.
Над их головами, под самыми сводами зала, неслышно, словно сказочные
видения, проплывали просторные серые полотнища самых разнообразных
очертаний. Они в беспорядке выходили из одной непроницаемой стены, на лету
перестраивались в клин и пропадали в противоположной. Иногда в центре
какого-нибудь из полотнищ коротко и ясно вспыхивал причудливо закрученный
энергетический разряд, похожий на фрагмент арабской вязи.
- Мы почти у цели, - сказал Тьмеон.



6

Они стояли посреди громадного помещения, разинув рты и задрав головы.
И ощущали себя муравьями, угодившими в самую сердцевину сверхсложного
агрегата на полном ходу. Отовсюду - из пола, из стен, из потолка -
выходили трубчатые магистрали, размалеванные полосами и пятнами всех
мыслимых оттенков цветовой гаммы. Некоторые из них слабо светились,
некоторые пульсировали, некоторые не делали ни того ни другого, а просто
издавали звуки. Между ними и сквозь них, не делая попыток свернуть или
сманеврировать, носились знакомые серые полотна. Стены здесь вне всякого
сомнения являлись приборными панелями, и эти приборы охотно
демонстрировали свои показания, которые некому было прочесть. Что-то
мигало, полыхало и вращалось. Сухой жаркий воздух был насыщен
электричеством, волосы на головах потрескивали и топорщились. Зеленый
гребень Тьмеона выбрасывал искры. Под ногами звенело, пол содрогался от
размеренных тяжких ударов незримого молота по незримой наковальне.
Очистительное поле особенно назойливо кололо ступни, и Кратов с уважением
поглядывал на босого Видящего Внутрь.
Время от времени Аафемт всплескивал руками, все послушно замирали и
уже без особого волнения выжидали, пока их обнюхает какой-нибудь
приблудный Малый Страж.
- Должно быть, именно отсюда они управляют планетой, - почти
прокричал Биссонет на ухо Кратову. - Здесь один из контрольных постов, а
сам аппарат упрятан еще ниже.
- Похоже на наши гравигенераторы, - согласился Кратов. - Только
огромных размеров и топорно сделанные.
- Это на ваш вкус топорно! Привыкли к усредненному галактическому
дизайну... А им так больше нравится. И ваш протопульсатор для них был
хорош.
- Что это, Тьмеон? - спросил Кратов, обводя помещение рукой.
- Дом Мерцальников, - сказал тот. - Таких домов много, и это один из
них. Видящие Внутрь приходят в каждый из известных домов, когда Аафемт
нуждаются в Очищении. Видящие Внутрь усаживаются и начинают размышлять об
очистительном огне. И приходит огонь. Видящие Внутрь размышляют о
переменах. И все меняется. И будет подан Знак. Тогда Видящие Внутрь
покидают дома Мерцальников и опускаются по лестнице до самого низу. И они
видят, что Очищение завершилось, и ничто в этом мире не осталось
по-прежнему.
- Вы понимаете, Кратов? - возбужденно спросил Биссонет. - Все с ног
на голову! Мы, идиоты, почитали Видящих Внутрь за гонимую интеллектуальную
элиту. А в этой сумасшедшей культуре вообще нет места интеллекту! Есть
только жрецы, каратели и серая масса землепашцев. И эти... посредники
между волей Осязающих Мрак и Мерцальниками. Без памяти о прошлом, без
мыслей о будущем. Да и безо всякого представления о настоящем... С какой
стати им бояться смерти? За что цепляться в этой жизни? Они просто
пережидают срок земного бытия, отбывают его как наказание!
- Но для чего Осязающим Мрак может понадобиться это самое Очищение?
За каким чертом им учинять планетарный пожар?
- Да это же колоссальное жертвоприношение! Мы на Земле со всей нашей
разнообразной историей о таком и мечтать не могли. Старый, как вселенная,
спор между желаемым и возможным. Так ли редко к власти приходили маньяки?
Все равно какие: религиозные, политические... И в самые различные периоды
их царствования, по самым различным поводам они неизбежно учиняли
чудовищные гекатомбы! Многообразные фараоны, императоры, цари и князьки.
Инквизиция. Иван Грозный и Гитлер. Сталин и Пол Пот. Бешеные арабские
вожди двадцатого и двадцать первого веков...
- При чем здесь желаемое и возможное?!
- Что нужно, чтобы отвлечь собственный народ от внутренних невзгод?
Натравить его на соседей - пускай режут друг дружку... Как проще всего
добиться изобилия и сытости? Истребить лишние рты. Мотыгами или
непосильным трудом. Пусть они при этом еще пирамиды построят или выроют
канал!.. Одна сложность: для исполнения всех необходимых ритуалов
приходится содержать громадный штат жрецов. От которых того и гляди
дождешься ножа в спину. Вот если бы нашелся какой-нибудь простой в
обхождении механизм для массового убийства! Да еще, паче чаяния,
божественного происхождения... У нас на Земле с этим всегда было сложно, и
бедным маньякам вечно приходилось что-то выдумывать с риском для
собственной жизни. То "Молот ведьм", то "Коммунистический манифест", то
"Мою борьбу". А здесь - все готово, все под рукой! Планета-машина, которую
можно вертеть туда-сюда как глобус. Услужливые Мерцальники, готовые
исполнить любую прихоть этих гребнистых ублюдков... Серебряные Змеи гоняют
в хвост и в гриву Видящих Внутрь, не выпуская их на поверхность без нужды.
Зато Видящие Внутрь всегда отсидятся в своих подземельях, а Серебряные
Змеи еще неизвестно как переживут Очищение... А над всей этой каруселью -
Осязающие Мрак! Могущественные, справедливые, святые!
- Еще одна модель? - спросил Кратов с иронией. - Все улеглось по
своим полочкам?
- Разумеется, нет, - раздраженно сказал Биссонет. - Я все больше
прихожу к убеждению, что нам никогда не удастся выстроить для этой
цивилизации хоть какую-нибудь разумную модель. Если к Аафемт вообще
применимо понятие "разумного". Это раса сумасшедших. Им удалось то, чего
не добились мы за тысячелетия со всеми нашими религиями с их байками о
царстве небесном: избавиться от инстинкта самосохранения. И когда
нарождается чересчур много лишних ртов, или какая-нибудь болезнь, или
просто надоело изо дня в день видеть вокруг себя толпу народа - Осязающие
Мрак делают ручкой. Видящие Внутрь сползаются в дома Мерцальников. Те
разворачивают планету...
- ...хитроумно сглаживая гравитационные возмущения, - ввернул Кратов.
- Гравитация - воля богов!
- ...все могильники и дольмены уплывают за терминатор, где никому в
голову не придет их разыскивать - даже Дилайту! С терминатора катится
огненный вал. И толпы Аафемт со счастливыми улыбками на устах идут в
полымя Очищения. Черт возьми, я не удивлюсь, если у них атрофирована
болевая реакция!
- "Двухглавый крылатый дракон с одной головой в огне и другой во
мраке", - промолвил Кратов.
- Что это?
- Мой перевод названия планеты с языка Иовуаарп. Как я теперь
понимаю, перевод неточный. Я-то думал, речь идет о планете, которая
разделена на горячее и холодное полушария. Но Иовуаарп встроили в название
еще один смысловой слой, явно относящийся к обитателям этого мира.
"Дракон, сгорающий в огне своего безумия"...
- Можно еще проще, - сказал Биссонет. - Безумный феникс. А мы угодили
в его гнездо - накануне очередного самосожжения.
Он с неприязнью поглядел на Тьмеона, апатично вслушивавшегося в чужую
речь.
- Скажите ему, что мы хотим видеть Мерцальников, - потребовал он. -
Этих негодяев, которые готовы исполнить любое бредовое желание самого
отпетого параноика.
Кратов перевел, опуская сильные выражения.
- Мерцальник будет рожден, - сказал Тьмеон. - Пусть Чужие наберутся
терпения. Еще не все для этого совершено.
С этими словами он не спеша двинулся к ближайшей трубе толщиной в
человеческую руку, что выходила из пола и пропадала в переплетении
магистралей, пульсируя рубиновым светом.
- Будет рожден? - переспросил Биссонет. - Что он имеет в виду?
Кратов не ответил. Он неотрывно следил за Тьмеоном.
- Имагопревращение, - пробормотал ксенолог раздумчиво. - Мерцальники
- имаго... - И вдруг закричал: - Кратов, прикажите ему вернуться,
задержите его!
Они одновременно бросились вперед, чтобы успеть оттащить Видящего
Внутрь от сатанинского сияния.
Но тот уже погрузил в него руки по локоть.
Его одеяние и плоть вспыхнули, словно тончайший пергамент. Охваченный
облаком искр и пепла, скелет качнулся вперед и, переломившись в пояснице,
ударился об пол.



7

Биссонет с воплем отпрянул. Налетел на остолбеневшего Кратова,
шарахнулся в сторону - прямо в перекрестие труб. Тот едва сумел ухватить
его за рукав. Ксенолог вырывался, мотая головой, страшно оскалившись, кося
выпученными глазами на то, что осталось от Тьмеона... Кратов ударил его по
лицу. Сгреб за грудки, оторвал от пола, будто куклу, и с силой приземлил.
Биссонет взвыл, перекосившись на один бок.
- Еще? - спросил Кратов зловеще.
- Кретин! - заорал Биссонет. - Моя нога!..
Кратов выпустил его, виновато засопел. Биссонет, поскуливая, отхромал
от него подальше и сел спиной. Стащил ботинок, принялся растирать ступню.
- Дайте-ка я, - сказал Кратов.
- Идите в задницу! - огрызнулся Биссонет, но к ноге все же подпустил.
Щиколотка, несмотря на все ухищрения, распухла и налилась багровым.
Единственное, что мог сделать Кратов, так это наново отключить
акупрессурой болевые окончания.
- Вы ударили меня... - шипел Биссонет сквозь зубы. - Никогда вам не
прощу... никогда!..
- Поквитаетесь еще, - сказал Кратов, колдуя над ногой. - На корабле.
Специально спроворите ксенологический совет и воздадите мне сполна, за все
сразу.
- Зачем он так? - уже спокойнее спросил Биссонет.
- Вы же сами все прекрасно объяснили! Ему было безразлично, жить или
не жить. Мы просили показать нам Мерцальника. А как проще всего сделать
это, если не обратиться в него самому?
- Безумное поверие, - пробормотал Биссонет. - Достойное этих идиотов.
Неужели на всех их суицидальных обрядах не нашлось никого, кто бы воочию
убедился и донес до остальных, что нет и быть не может никакого имаго?
- Полагаете, Мерцальники - выдумка?
- А вы полагаете иначе?!
- Но ведь кто-то же должен управлять гравитационной машиной!
- Почему обязательно должен? Может быть, десятки тысяч лет никто ею
уже не управляет! Да, были у нее хозяева, но сгинули, вымерли. Остались
одни только биотехны-мутанты... разных размеров Стражи. Стерегут
заброшенное барахло невесть от кого.
- Опять вы за свое? Но дольмен-то пропал!
- Ну, и не было никакого дольмена! И гравитационной машины нет, вы
все придумали! А я, дурак, распустил нюни, поверил вашим басням о смене
полушарий, да еще горячечному бреду этого сумасшедшего о Мерцальниках.
- Флюгер вы, - сказал Кратов, распрямляясь. - Ничего своего за душой,
все надуто ветром. Лучше было бы вам улететь на Землю. Лепить свои
игрушечные модели, которые никому на хрен не нужны. Холить бороду и
нагуливать зад. Будь здесь настоящий ксенолог - Дилайт или хотя бы Павел
Аксютин...
- А я, по-вашему, фальшивый?! - взревел Биссонет. - Кто вы такой,
чтобы судить? Люмпен, отброс, плоддер! Мои модели во всем научном мире!..
- Подите вы, - отмахнулся Кратов. - В плоддерах я всякого
насмотрелся, но вящего засранца еще не встречал. И запомните одно: отсюда
я, так и быть, вас вытащу. Но упаси вас Бог попадаться мне на глаза на
корабле!
- Вот уж когда мы доберемся до корабля... - начал было Биссонет.
И осекся.
От лица его отхлынула кровь. Медленно отвисла челюсть. Медленно
поднялась рука и медленно же простерлась туда, где белели останки Тьмеона.
- МЕРЦАЛЬНИК, - выдохнул Биссонет.
Кратов обернулся.
Над распавшимся скелетом неподвижно парила ослепительно-белая
бесплотная фигура. Лоскут свежевытканного тончайшего шелка. Или же клочок
атласной бумаги на черном бархате. Потому что в сравнении с этой чистой
белизной любой сумрак до предела сгущался и виделся именно черным
бархатом... Слегка присобранные кисейные края фигуры волнообразно
колебались, словно от невидимого сквозняка, временами задевая нижней
кромкой осклабившийся череп...
- Биссонет, - прошептал Кратов. - Я его узнал. Тогда, в дольмене,
были Мерцальники.
- Типичный плазмоид, - бормотал ксенолог. - Кто бы мог поверить... Но
откуда он здесь... в поле естественного тяготения? Он же неминуемо должен
разрушиться!
- Мерцальники управляют целой планетой. Им ничего не стоит создать
любое поле тяготения для себя.
- Но эта гравитационная машина построена на иных принципах, вовсе не
для плазмоидов! Как они могут управлять ею, а самое главное - чем?! У них
же нет рук!
- Гравитационная машина одного возраста с планетой. Наверняка ей
несколько миллиардов лет. Мерцальники не всегда могли быть такими, как
сейчас - вспомните Малого Стража. У которого есть руки... Они обратили
себя в плазмоидов. Чтобы управлять машиной, им достаточно ориентированных
полей. Или даже телепатических приказов.
- Кто бы мог поверить... - повторил Биссонет.
Кратов, как завороженный, сделал шаг по направлению к
ослепительно-белой фигуре. Она и в самом деле околдовывала, манила к себе.
Хотелось приблизиться, протянуть руки, ощутить кожей эту прохладную
колеблющуюся поверхность.
- Назад, - сказал Биссонет. - Вы что?
- Не знаю, - ответил Кратов, сражаясь с собой. - Заговорить с ним.
Пусть прочтет мои мысли, как читает в головах у Видящих Внутрь. Может
быть, он поймет...
- Что, что поймет?! - прохрипел Биссонет. - Назад! Вы спятили! Это
чужой разум, абсолютно чужой, у нас с ним нет ничего общего, ни единой
точки соприкосновения! Если бы он был способен что-то понимать, то разве
допустил бы хоть одно Очищение?! Ему безразлично, живы мы или нет. Может
быть, он даже предпочитает, чтобы мы... как Тьмеон... Может быть, он
питается некротической энергией! И вместе с остальным гадюшником нарочно
превратил бедных Аафемт в стадо безумцев, одержимых жаждой смерти! Не
смейте даже приближаться к этой мрази со своими мыслями!..
- Да, верно, - упавшим голосом сказал Кратов. - Я снова не могу
читать его эмоциональный фон. У него иные эмоции.
- Уйдем, Кратов, - зашептал Биссонет и потянул его за рукав. - Пока
он занят не нами... Но, ради Бога, смотрите, смотрите во все глаза и
запоминайте, такая удача не выпадает дважды!
Они попятились к выходу из зала, неотрывно глядя на Мерцальника.
Тому, казалось, и в самом деле было не до них. Не сдвинувшись ни на
миллиметр, он продолжал висеть над костяком и облизывать его череп.
- Прочь отсюда, наверх, - торопил Биссонет. - Пока я не взорвался от
впечатлений. Сам дьявол не знает, какую модель строить для этого мира...
- Лучше бы вы придумали, как нам открыть люк, - буркнул Кратов.
Напоследок он обернулся, чтобы еще раз увидеть фантастическую
картину. Все эти самосветящиеся трубы и неведомо что демонстрирующие
приборы. Стаи серых полотнищ, что бесшумно резали накаленный воздух под
высокими сводами. И Мерцальника.
Он споткнулся на ровном месте.
...Это было мимолетное ощущение, неожиданно для него возникшее и
тотчас же прекратившееся. И не нашлось бы слов, чтобы описать его
человеческим языком.
Полная отчужденность. Странный, гнетущий мир враждебных видений,
которые хочется разрушить, смести одним усилием и впредь о них не
вспоминать. Но этого нельзя делать, ибо разорвется единое поле мысли и
нанесенная рана долго не зарастет. Брезгливая жалость к слабым, немощным,
разобщенным и потому неспособным на высокий полет мысли созданиям.
Неприятное осознание личной несвободы. Жгучее, неодолимое желание
исполнить все обязательства и поскорее уйти. Вернуться туда, где хорошо.
Где всегда легко, светло и радостно. Где нет нужды вспоминать о
неприятном, о том, что кануло в потоки вечности без возврата. Где все в
каждом и каждый во всех. И нет прошлого. И незачем заботиться о будущем.
Есть только спокойное море настоящего. В нем растаяла мутная река
прошлого, из него же истекает чистый ключ будущего...
...И было видение. Две нелепые, несуразные твари, каким-то чудом
очутившиеся там, где им быть не положено. Жалкие, отвратительные, ни на
что толком не годные. Движущаяся клоака, распространяющая вокруг себя одни
только ядовитые миазмы. Переполненная страхом и жаждой бегства в свой
убогий мир. И хотелось, чтобы так и было, чтобы твари поскорее сгинули,
вернулись туда, откуда явились...
- Кратов, назад!
Зеркальные стены ожили. Дрогнули, задышали, вскипели, будто лавовый
поток. Вспучился пол. На потолке набух и прорвался гигантский нарыв.
Вход на контрольный пост на глазах зарос камнем, сам собой
разгладился, и на его месте образовался глухой тупик.
- Да вы никак уснули! - возмущенно сказал Биссонет. - Вас едва
стенами не сжевало!
- Мерцальник... - промолвил Кратов, мотая головой.
- Что - Мерцальник?!
- Нет, ничего. - Ему потребовалось некоторое время, чтобы
окончательно стряхнуть наваждение. Но он никак не мог отделаться от
брезгливости к собеседнику. И к самому себе тоже. - Давайте уносить ноги.
Мне не нравится, когда меня жуют.



8

Отчетливо помнилось: все эти бесчисленные залы были выстроены в одну
прямую, как стрела, анфиладу. Чтобы вернуться, достаточно было идти себе и
идти никуда не сворачивая. Не задевать того, что светится, издает звуки
либо выглядит подозрительно. Держаться подальше от контрфорсов и боковых
ходов. Предупредительно замирать при малейшем проявлении любопытства со
стороны Малого Стража. Чего, казалось бы, проще?
И все же они ухитрились заблудиться.
Это представлялось невероятным, но когда прошло что-то около двух
часов, а они так и не вышли к колодцу, Биссонет начал проявлять
беспокойство.
- Вам не кажется, что мы курсируем по кругу? - спросил он отчаянным
голосом.
- Мне кажется другое, - помолчав, ответил Кратов. - Пока мы глазели
на Мерцальника, кто-то перетасовал все подземелье. Возможно, сам
Мерцальник и перетасовал. Мы ему... гм... не понравились.
- Почему вы так решили? - осведомился Биссонет испытующе. - По-моему,
наше присутствие могло сделать честь любой компании!
Кратов взвесил на руке содержимое мешка.
- Краюха еще цела, - сообщил он. - Но это ненадолго.
- Хочу заранее уведомить, - бледно улыбаясь, промолвил Биссонет. - Я
худ телом и малокалориен. И буду сопротивляться.
- Забыли упомянуть, что вы еще и ядовиты, - хмыкнул Кратов. - Поэтому
можете быть спокойны: на вас у меня иммунитет отсутствует. А трапеза вышла
бы прелюбопытная. Едок и блюдо находятся в равных условиях. Здоровая
состязательность за право не быть съеденным... А еще вы забыли, что я
обещал вас отсюда вытащить.
- Вы мне многое обещали... - сказал Биссонет. Он остановился и прямо
взглянул на Кратова снизу вверх. - Я не знаю, выберемся ли мы. После всего
увиденного трудно делать прогнозы. Поэтому я предлагаю вам мир. До сих пор
вы имели дело исключительно с моей ногой. Не откажетесь ли принять и мою
руку?
Кратов с некоторым изумлением пожал его удлиненную хрупкую ладонь.
- Что это на вас нашло? - спросил он на всякий случай.
- Я обещал извиниться, если получу доказательства вашей правоты.
Дольмена мы не нашли и протопульсатор не повидали. Но зато сейчас мне
стало ясно, что вам не было нужды лгать. Уэркаф буквально нафарширован
тайнами. Здесь может произойти любое чудо. И непринужденная смена
материков. И протопульсатор на неизвестных нам конструктивных принципах. И
черт с рогами - хотя туземцы предпочитают величать его Малым Стражем... А
коли так - значит, вы и впрямь видели дольмен, а в нем работающий прибор.
- И Мерцальников, - добавил Кратов.
- И Мерцальников. Хотя, казалось бы, с какой стати они так ополчились
на протопульсатор, что даже не поленились восстать из преисподней?
- По здешним меркам правильнее сказать: из рая, - внес поправку
Кратов. - Их гнев мне как раз понятен. Управление гравитацией является
одной из их жизненных функций. Может быть, Мерцальники даже имеют
специальные органы как генерации, так и восприятия волн гравидиапазона.
Работающая сепулька попросту неприятно воздействовала на их гравиуши или
гравиглаза.
- Или гравинос, - ввернул Биссонет.
- И они без особых церемоний, как это принято в их кругу, с ней
разделались. А потом ушли туда, откуда явились - под землю... Но мне все
еще непонятно, откуда взялась сама сепулька.
- Это вопрос! Как мы сейчас понимаем, Аафемт не в состоянии создать
такой прибор. Пределом их квалификации является строительство дольменов и
могильников. Мерцальникам сигнал-пульсатор вообще ни к чему - у них от
него изжога и несварение.
- Значит, нужно продолжать поиски нечистой "третьей силы" Аксютина, -
подытожил Кратов.
Биссонет привычно скорчил кислую гримасу, но сдержался.
- Мерцальники на эту роль, безусловно, не годятся, - сказал он. - А
вот за Археонов они вполне сойдут. И такую гипотезу следует обсудить.
Если, разумеется, уцелеет хоть один человек, который изложит ее в ИОК...
Негромко переговариваясь, они брели по бесконечной анфиладе.
Поравнявшись с очередным скоплением контрфорсов и не найдя там обугленных
костей неудачливого предшественника - одного из немногих запомнившихся
ориентиров, они даже не были удивлены или раздосадованы. Расположившись
прямо на полу, пренебрегая слабыми уколами в седалища, исходившими от
сиявших медицинской чистотой плит, прикончили последнюю "краюху": большой
брикет ноздреватого кукурузного хлеба с витаминными добавками и пол-тубы
выдохшегося теплого тоника. Биссонет стряхнул крошки с колен - те, не
коснувшись пола, закружились, поплыли - и с любопытством проводил их
глазами.
- Как вы думаете, - сказал он. - Если мы отыщем здешний
мусоросборник, это поможет нам выбраться?
- Не думаю, - ответил Кратов. - Вряд ли они поднимают мусор на
поверхность. Скорее всего, утилизуют прямо на месте.
- Теперь мы налегке. Признаться, я уже не верю, что, по-носорожьи
слепо ломясь вперед, мы достигнем цели. А вы?
- Я тоже.
- Предлагаю обследовать боковые ходы.
- И заплутать еще сильнее?
- Вряд ли такое возможно... Мне просто наскучили эти однообразные
интерьеры. И потом - я не прощу себе, если хотя бы краем глаза не увижу,
что таится по соседству! Вдобавок, у меня такое чувство, что в этот раз мы
не погибнем.
Спорить Кратов не стал.
В первом из ответвлений, мрачном и дурно пахнущем, не сделав и
десятка шагов, они наткнулись на завал. Груда грязного хлама, слежавшегося
за долгое время, поднималась почти до низкого потолка. Приглядевшись,
Биссонет охнул и пулей вылетел на свет. Это были истлевшие кости в
ошметках плоти и лохмотьях одежды. Сотни, а может быть - тысячи
человеческих скелетов. То ли вся эта толпа набилась в узкий проход,
спасаясь от чего-то невыносимо ужасного, да здесь и сгинула. То ли сюда
сволакивал останки после каждого имагопревращения некий таинственный
блюститель чистоты, прямой родич Малого Стража... Холодея, Кратов вышел из
склепа.
- Может быть, достаточно? - спросил он потрясенного Биссонета.
- Это тоже факт, - вымолвил тот неповинующимися губами. - А факты
суть предмет ксеноэтологии. Мы с вами только приступили. И у нас нет
выбора. Только, пожалуйста, идите первым...
Другое ответвление обернулось покатым спуском в огромную ванну,
наполненную черной вязкой жидкостью, похожей на расплавленный асфальт.
Поверхность ванны рябила и изредка вспучивалась радужными пузырями.
- Нефтяной кисель, - сказал Кратов. - Родная среда обитания Иовуаарп.
Вот за чем они сюда так рвались.
Большинство ходов оканчивалось тупиком. Возможно, для подземной
обслуги в них и отпирались какие-то скрытые двери. Но приблудным гостям
дороги не было. Следовало отдать должное хозяевам лабиринта: тупики, чтобы
не внушать беспочвенных надежд, возникали в нескольких десятках шагов от
анфилады.
Иногда ход приводил в прекрасно освещенное и совершенно пустое
помещение. Можно было встать посередине, произнести что-нибудь громко и
отчетливо, а затем наслаждаться эхом - многократным и почти без потери
качества.
Случалось, впрочем, что эхо напрочь отсутствовало. Голоса глохли,
словно в подушке. И в двух шагах нельзя было понять слов собеседника.
Дважды такие помещения оказывались занятыми. В первом из них повсюду
- и на стенах, и на потолке, а в особенном изобилии на полу, неподвижно
распластались уже знакомые серые полотнища. В другом, забившись в угол,
свернувшись в клубок, дремал Малый Страж. Пришельцев он не заметил.
Зато примерно в двадцатом по счету боковом ходу они обнаружили
эскалатор.
Вымощенная необычно белыми плитами полоска пола, едва только Кратов
ступил на нее, внезапно ожила. Плавно, без рывков, тронулась и понесла его
вдоль усеянных мигающими "светильниками" стен. Биссонет с торжествующим
криком последовал за ним.
- Я же говорил, что мы отсюда выберемся! - объявил он, подбираясь
поближе и балансируя руками. - Не может быть, чтобы эта дорога не вела на
свободу!
- Может, может, - сказал Кратов. - Вам не приходило в голову, что это
транспортер для мусора?
Биссонет озадаченно притих.
- Но мы всегда сумеем возвратиться, - произнес он наконец без большой
уверенности.
Кратов не ответил. До рези в глазах он всматривался вперед. За каждым
поворотом их мог подстерегать сюрприз. И вряд ли разумно было полагать,
что он непременно окажется приятным.
- Провалиться мне, если мы не поднимаемся, - с надеждой сказал сзади
Биссонет.
Бегущая лента и в самом деле все круче забирала кверху. Через полчаса
пришлось утвердиться на четвереньках, дабы ненароком не опрокинуться.
"Глумление над человеческим достоинством", - ворчал ксенолог.
Еще спустя какое-то время они легли плашмя, цепляясь скрюченными
пальцами за белые плиты.
- Хочу вас обрадовать, - сказал Кратов сдавленным голосом. - На
транспортер для дерьма это непохоже.
- Что вы смыслите в здешнем дерьме... - просипел Биссонет. - Все
равно отступать уже поздно.
- Одно не дает мне покоя: отчего Видящие Внутрь не пользуются
эскалатором?
- Во-первых, мы этого не знаем. Возможно, и пользуются - для подъема.
Такое допущение особенно приятно, ибо оно дарит нам шанс выбраться на
поверхность. А то, что для спуска они используют лестницу, свидетельствует
лишь об однонаправленности подъемника. Во-вторых, они дебилы. С них
станется сотни и тысячи лет мотаться по подземелью одним маршрутом, не
отклоняясь от него ни на шаг. А в-третьих...
- ...они не дебилы и прекрасно знают, куда именно ведет эскалатор.
Чего, в отличие от них, еще не знаем мы.
- Отступать поздно, - упрямо повторил Биссонет. - И мне наплевать,
куда он ведет. Я устал. Я вообще намерен закрыть глаза и целиком
довериться судьбе...
"Я тоже, - думал Кратов. - Будь что будет. Не верю, что со мной может
случиться нечто скверное. Не может быть, чтобы все закончилось таким
дурацким образом: на сумасшедшей планете, в смрадном подземелье. До сих
пор Бог оберегал меня от глупого конца... Мы поднимаемся неведомо куда, но
то, что это "неведомо что" может оказаться не избавлением, а очередным
контуром лабиринта, ни черта не значит. Кроме того, что мы снова будем
бродить в сумерках, совать носы во все дыры и ввязываться во все авантюры.
Пока не набредем-таки на верный путь. Так и только так. Этот нытик и
себялюбец вопреки моим ожиданиям и собственным взбрыкам ведет себя все же
по-мужски. И доставляет хлопот не так много, как можно было предположить.
Хотя бы на этом ему спасибо. Мы даже немного притерлись друг к другу, что
само по себе не так давно представлялось положительно невозможным.

...Но все ж и феникс, и ворона - птицы,
Должны прийти к согласию они!
[Пак Инно. Пер. с кор. А.Жовтиса]

И я непременно вытащу его отсюда. И все кончится наилучшим образом.
Лишь бы этот эскалатор не волок нас в пасть самому сатане..."
- А-ах!!!
Упругий толчок волны ледяного с непривычки воздуха. Слепящая вспышка.
Распяленные пальцы судорожно подгребают пустоту.
Кратов успел осознать, что уже не лежит, а летит. Он зажмурился,
поджал ноги, обхватил голову руками...
Ударился локтями, с отвратительным скрипом проехал по чему-то
жесткому и колючему. Опрокинулся на бок, замер, тяжело дыша.
"Кончилось", - подумал он с облегчением.
За его спиной с силой шмякнуло мягким о твердое. Раздался
приглушенный вопль.
Кратов сел, щурясь от нестерпимо яркого света. Вдохнул живой,
дурманящий запах. Запах красной травы.
- Биссонет, как вы?
Тот чертыхнулся и после паузы пожаловался:
- Я ободрал себе рожу...
- Мы выбрались, - сказал Кратов, улыбаясь.
- ...и отбил все потроха, - добавил Биссонет.
- Мы живы, - проговорил Кратов. - Мы все повидали и остались целы.
- Отчасти, - буркнул ксенолог. - Я еще не пересчитал свои конечности.
Из черного зева шахты всплывали сизые клочья вонючего пара.
Кратов отвернулся. Долго глядел не отрываясь на затянутое серыми
тучами небо, на смутную тень спутника в зените, на размытые столбы черного
дыма над терминатором. Потом на спесивые свечи кактусов, на траву,
полегшую под порывами горячего ветра. Будто наново привыкал. "Кончено, -
думал он. - Тот, на небесах, что бережет меня, снова не обманул... Сейчас
вызову корабль, и больше вы меня оттуда поленом не вышибете".
Все так же улыбаясь, он перевел взгляд туда, где только что зияла
шахта эскалатора. Но от нее не сохранилось и следа. Куда ни кинь глазом -
трава да кактусы.
И несколько угловатых раскоряченных фигур, молча застывших
неподалеку. В развевающихся, тончайших серебристо-белых плащах,
придававших им зловещее сходство с Мерцальниками.
Кратов пошевелился, привставая... Одна из фигур неловко, как на
шарнирах, вскинула руки, в движении смыкая воедино кулаки, обмотанные
металлическими лентами. Выхлестнуло и зазмеилось тонкое огненное жало.
- Серебряные Змеи, - сказал Биссонет приглушенно.
- Спокойно, - сказал Кратов одними губами, по-кошачьи подбираясь. -
Их всего лишь пятеро. Такого огня я не боюсь. Мы уйдем от них.
- Нет, Кратов, - шепнул Биссонет. - Нет. Уходить мы ни за что не
станем.




ИНТЕРЛЮДИЯ. ЗЕМЛЯ

Внизу на веранде все утро звучала музыка. С нее начинался мамин день,
ею же завершался. Музыка наполняла собой весь дом, просачивалась в каждую
щель. И даже когда ненадолго - обычно, с появлением Кратова - воцарялась
тишина, казалось, что во всяком темном уголке дома и сада прячется эта
незримая, неслышная музыка и ждет своего часа, чтобы вырваться на свободу.
Разрозненные, несвязные сочетания звуков. Чистые, плывущие, эфирные
аккорды. Холодная, отстраненная, лишенная логики мелодическая вязь. О чем
могла думать мама, обитая в этом музыкальном пространстве?..
Кратов лежал в постели, слушал музыку и глядел в потолок. По потолку,
будто по туго натянутому белому полотну, бежал паучок. Старинная примета:
теперь жди новостей... Кратов ничего не ждал: ни новостей, ни экстренных
вызовов. Недаром он укрылся в Садовом Поясе, исчез для всего мира, словно
растворился среди этого покоя и тишины. "На своей постели, в своей
комнате, в своем доме, - мысленно произнес он, как заклинание, и попытался
проникнуть в самую глубину этих понятий. - Кстати, на своей планете".
Своя планета. Что это - пустой звук?
Да, ему здесь хорошо. Где-то рядом, поскрипывая половицами, по
веранде ходит мама и слушает свою варварскую музыку. Вокруг люди. Тысячи
людей, миллионы, целый океан людей. Он вырос в этом океане. Правда, тому
минуло столько дней, столько событий... Он отвык от огромных городов,
многоголосых и многоликих улиц. Даже Оронго, нависавший над Садовым Поясом
подобно сияющей башне, крохотный, в сущности, город-дом, пугал его.
"Наверное, все же я окончательно сменил место жительства. Это случилось
десять лет назад. С тех пор мой дом на Сфазисе. Моя семья - крутой на язык
и поступки старик Энграф, шумный великан Фред Гунганг, добрая, как сама
доброта, Руточка Скайдре. Ну и, конечно, Чудо-Юдо-Рыба-Кит. Кто он мне?
Слуга? Друг, брат? Не сразу и решишь. Подумать только: звездолет-биотехн
стал членом моей семьи. Но кто же мне тогда мама, Игорь?.."
Кратов наконец убедил себя встать. Накинул халат и, шлепая босыми
ступнями по дощатому полу, спустился на веранду. Ольга Олеговна,
царственно прекрасная с самого утра, совершенство во плоти, улыбнулась
ему.
- Что тебе снилось, сын? - спросила она.
На ладони у нее сидела маленькая взъерошенная птаха с бурой спинкой и
желтым клювом.
- Даже и не упомню, - сказал Кратов и осторожно, чтобы не спугнуть
пернатую гостью, поцеловал маму в щеку. - Это важно?
- Сегодня пятница, а в ночь с четверга на пятницу снятся вещие сны.
- Мама, ты превратила дом в зверинец, - произнес Кратов с притворной
укоризной. - Вечером здесь гостит Люцифер. А это кто?
- Майна по имени Зика. Она умеет говорить, правда - под настроение.
Да и болтает, надо признать, всякую чушь.
- Зика - цыпа! - объявила майна хриплым игрушечным голосом. - Смерть
кошкам!
- "Эта бедная, невинная птица ругается как тысяча чертей, но она не
понимает, что говорит", - улыбнулся Кратов. - А где же Люцифер?
- Отдыхает. К тому же, они с Зикой не ладят. Зика пыталась его
съесть. Кто способен поддерживать нормальные отношения с существом,
которое питает к тебе преимущественно гастрономический интерес?
- Например, ксенолог, - сказал Кратов.
- Нет, нет, не вздумай ее гладить! - Ольга Олеговна отвела
потянувшуюся было руку Кратова. - Она испугается, и у тебя не останется ни
шанса завоевать ее расположение. Зика глупенькая, не то что твои
инопланетные чудовища. А так она пообвыкнет и со временем сама пойдет к
тебе на руки. Как истая женщина...
Кратов, усмехаясь, спустился в сад. По влажной траве прошел на задний
двор. Там лежал Чудо-Юдо, черный и лоснящийся, словно валун, обкатанный
волнами. Перепонка, таившая люк в его боку, немедленно истаяла.
- Давай улетим, - застенчиво предложил Чудо-Юдо на понятном только
для них двоих языке мыслей. - Я тут уже надремался. Скоро лопну от
энергии. Тут странно. То сыро, то сухо. То холодно, то тепло. А в космосе
хорошо. Всегда одинаково. Давай слетаем домой, а?
Кратов задумчиво потрепал его по упругой щетинистой коже. Дом для
биотехна - Сфазис. А для него, человека?
- Успеем еще, - ответил Кратов. - Налетаемся. У меня здесь много дел.
Он все же забрался в кабину - Рыба-Кит даже заурчал от удовольствия,
будто он не Кит, а кот, которого к месту погладили по шерстке. В китовом
чреве, в полной недосягаемости для постороннего глаза и уха, через
собственный видеал биотехна Кратов вызвал пост Южного отряда страйдеров на
Земле.
Связь наладилась не сразу. Очевидно, по ту сторону канала проверили
полномочия вызывающего - а Кратов догадался воспользоваться личным
привилегированным кодом, - и лишь сочтя их достаточными, откликнулись. На
экране возник молодой человек весьма сурового вида и весь какой-то
квадратный: квадратные плечи, квадратная нижняя челюсть и квадратный же
бритый череп.
- Сменный координатор, сейл-командор Новацкий, - назвался он, коротко
кивнув. - Чем могу быть полезен?
- Я брат раддер-командора Игоря Кратова. Ваше руководство обещало
знакомить меня со всей новой информацией о нем и его миссии...
"Не могу же я, в самом деле, рассказать про паучка!" - прибавил
Кратов мысленно.
- Мне это известно. Сожалею, ничего нового.
Кратов помолчал, разглядывая собеседника. Сейл-командор Новацкий
старался выглядеть и безусловно выглядел чрезвычайно мужественно. "Совсем
как я, - подумал Кратов. - Полжизни тому назад".
- Быть может, у вас есть какие-то прогнозы?
- Прогнозы обычные. К тому же, установленный срок ожидания не истек.
- И вы, как всегда, не намерены их искать?
- Искать? - на квадратном лице Новацкого проступила снисходительная
улыбка. - А потом искать тех, кто отправился на поиск?.. Это другая
Галактика, другой мир. Бывает, что там действуют иные физические законы.
- Бывает, - раздраженно сказал Кратов. - Но исключительно редко. В
очень удаленных Галактиках. Нет необходимости разъяснять мне эту азбуку.
- Простите, - улыбка Новацкого стала смущенной. - Я забыл, с кем
разговариваю. Но это отнюдь не азбука.
- Я тоже прошу прощения, - буркнул Кратов. - Мне не следовало
повышать голос. Просто я обеспокоен.
- Думаю, вам будет легче, если вы узнаете, что мы тоже обеспокоены.
Раддер-командор Кратов имел много друзей в отряде. И мы серьезно озабочены
проблемой спасательных операций. Нельзя всякий раз бросать товарищей в
беде. Мы отрабатываем поисковые акции, совершенствуем нашу технику. У нас
новые энергонасыщенные корабли. Нам помогают страйдеры всего
Галактического Братства. Но мы пока не всемогущи...
Распростившись со слегка сконфуженным и потому подрастерявшим свою
мужественность Новацким, Кратов попробовал разыскать Марси. Он проделывал
одну и ту же операцию изо дня в день по нескольку раз.
Легко отзывались все, кто был ему нужен и кто - не особенно.
Например, сразу нашелся Астахов: "Извини, друг, сегодня никак. Подкинули,
наконец, проблему, не могу оторваться, очень уж аппетитно. А то, знаешь,
голова ссыхаться начала от безделья..." Вполне доступен был Резник:
"Господи, наконец-то ты объявился! Я уж встревожился, не унесло ли тебя
снова по волнам эфира. Давай встретимся... м-м-м... завтра вечерком. На
старом месте, идет? Кстати, тебя Геша домогается. Не знаешь, зачем?"
Кратов догадывался, зачем. Но не торопил событий. Ему нужна была
Марси, а она пропала. Как растаяла - почти сразу, едва только они
вернулись из своего суматошного "напрыга на цивилизацию". И моментально
выяснилось, что он в ней нуждается. Чтобы она шла рядом, повиснув на его
руке, спорила и вредничала, смешно морщила носик и в самые неподходящие
минуты лезла целоваться.
Отчаявшись, Кратов покинул китовье чрево. Ему требовалось как-то
свести на нет целый день. Садиться за мемуары не хотелось, и еще
предстояло придумать оправдание такому свинству. Лететь в город хотелось и
того менее. Особенно, когда нет маленькой, теплой, уютной Марси... "Ты
разленился, звездоход, - бичевал он себя. - Расслабился, размяк.
Интересно, сколько времени понадобится, чтобы ты восстановил форму?"
Он обогнул печально вздыхавшего Кита. И сразу наткнулся на Гешу
Ковалева.
Почти с минуту они стояли лицом к лицу молча, застигнутые встречей
врасплох.
Геша был прекрасен. Темно-синее облегающее трико выгодно подчеркивало
все достоинства его телосложения. Волосы с самого утра тщательно
подстрижены и уложены. Одного ему не хватало: своеобычного выражения
полного довольства жизнью на лице.
Геша с трудом оторвал взгляд подозрительно блестевших глаз от Кратова
и переместил его на чудовищную тушу Рыбы-Кита.
- Что это? - спросил он потрясенно.
Не говоря ни слова, Кратов подхватил его под руку и поволок в глубину
сада - прочь отсюда, подальше от мирно дремлющего биотехна. Он
предполагал, как именно сложится их с Гешей дальнейшая беседа, и не питал
иллюзий, что Кит пожелает остаться в ней сторонним наблюдателем. Геша
слабо упирался и невнятно бормотал протесты, но Кратов держал его крепко.
Лишь когда Кит пропал из виду, он выпустил гешину руку и остановился.
- Кратов, - сказал Геша сдавленным голосом. - Я ничего не хочу
слышать и знать. Я прошу одного: верни мне Марси.
Кратов отрицательно покачал головой.
- Почему?!
- Но ты же не хочешь меня выслушать.
Геша помолчал, набычившись. Потом медленно проговорил:
- Теперь хочу.
- Она меня любит. И я не стану...
- Неправда! - зарычал Геша. - Она не может любить тебя! За что ей
тебя любить? Она и видела-то тебя всего несколько часов!
- А сколько, по-твоему, нужно времени, чтобы полюбить? - спросил
Кратов тихо.
- Ты же старец! - Геша выпятил челюсть и пошел на него грудью. - Ты
урод, нелюдь! Что в тебе любить?!
Рассмейся Кратов ему в лицо, Геша смял бы его, как горный сель
бревенчатую избушку. Но в светлых до прозрачности глазах Кратова он
обнаружил сочувствие. И, не дойдя до него какой-то пары шагов, обессиленно
замер.
- Кратов, - сказал он шепотом. - Ты погубишь ее. Ведь ты улетишь, а
она должна будет остаться. Она же не сумеет без тебя, она просто зачахнет
одна. Ты - иной, у тебя иные мысли, не наши. Ты живешь чужой, непонятной
нам жизнью, тебе не нужны наши заботы... наши дома, наши женщины... Ты
заразишь ее своей инакостью, и она погибнет. Верни ее мне, Кратов.
- Я такой же, как и вы, - сказал Кратов печально. - И не стоит ничего
выдумывать себе в оправдание, Геша. Ты не сумел ее... зачаровать, что ли.
Ты красивый и сильный, но мужская сила для нее не главное.
- Конечно, - произнес Ковалев с ожесточением. - Все глядят на меня,
как на придурка. Геша большой ребенок. Не так чтобы умный, зато абсолютно
здоровый. Но я же не виноват, что у меня под черепом не хватает какого-то
винтика! Не всем быть гениями, и не требуйте от меня того, что я не могу!
Вы же умные, так будьте и добрыми! Неужто мне вымирать из-за того, что я
дурак?!
- Я ничего не требую от тебя, Геша. Будь самим собой, пожалуйста. Но
Марси я тебе не отдам даже из жалости. Право выбора было за ней, и она
выбрала меня.
- Кратов, - сказал Геша трясущимися губами. - Я тебя ударю.
- Тебе полегчает? - усмехнулся Кратов. - Тогда, разумеется, ударь.
Гешина ладонь смазала его по щеке.
Кратов покачнулся. Он стиснул зубы, чтобы не сорваться, и, упаси Бог,
не натворить глупостей.
...С самого давнего детства, еще родителями замечена была за ним одна
особенность. Едва осознав себя как личность, только-только научившись
стоять, а то и раньше, маленький Костик не выносил, когда его даже
ненароком задевали по лицу. Не было для него горшей обиды. Первым
побуждением Костика бывало тогда наброситься на обидчика с кулачишками. А
после, уже от бессилия достойно отомстить, он поднимал отчаянный,
безутешный рев. И ничто не могло его успокоить - ни яркая игрушка, ни
мамины руки. Пока нестерпимую обиду не смывала обычная младенческая
забывчивость...
- Ты что, Кратов? - спросил Геша испуганно.
Тот молчал, прикрыв глаза, утолкав кулаки поглубже в карманы халата и
слегка раскачиваясь на носках.
- Теперь ты меня ударь, - попросил Геша в растерянности.
- Нет, - сказал Кратов, трудно шевеля сведенными губами. - Нет, -
повторил он уже свободнее. - Мне не за что тебя бить. И потом, от моего
удара ты можешь умереть, Геша.
- Тогда прощай, - сказал тот, неловко мотнул головой и, ссутулившись,
побрел в сад. Напрямик, не глядя под ноги, не разбирая дороги.
"За что? - думал Кратов, зажмурившись. - Почему? Я не чужой им, я
здесь родился. Все, что бы я ни делал - для них. Чего же они все время
требуют от меня? Быть похожим на них? Никогда не гореть в чужом огне, не
замерзать в чужие морозы? Забыть все, что узнал за долгие годы, отучиться
чувствовать эмоциональный фон партнера, не слышать инфразвук, не видеть в
темноте? Впредь больше не плутать под чужими звездами, не вести
бесконечных бесед с теми, кого они пренебрежительно окрестили
"нелюдями"?.. Они нежатся под ласковым, повседневным и повсеместным
солнышком и лениво, как бы между прочим, воздвигают барьер между собой и
нами. В то время как мы, заточив себя в скафандры и корабли, говорим от их
имени с Галактикой - без гарантий на понимание, успех и собственное
благополучие..."
"Стоп! - осадил он себя. - Стоп, звездоход. Это как раз то, чего от
нас ждут. Начало отчуждения. Ненависть. Потом безразличие. Если ты
привыкнешь так думать, срастешься с этими подлыми мыслями - значит, в их
упреках есть истина. А ее там нет! И я один из них, вне зависимости от
того, хотят они видеть меня своим или нет..."
"Да стоп же!"
Кратов скривился, будто ему влепили еще одну пощечину. "Они... ты
назвал их "они". Ты допускаешь: есть "они" и есть "мы". Правду здесь
говорят, правду чувствуют. Прекрати, остановись, гони эти мысли прочь, не
это сейчас важно... А что же тогда важно, что?!"
Он вернулся к Киту. Снова втиснулся в кабину - биотехн счастливо
замурлыкал. Примерно с минуту посидел молча перед слепым экраном видеала,
собираясь с мыслями. Затем с подчеркнутой неспешностью набрал одному ему
на всей Земле ведомый код.




ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ. ГНЕЗДО ФЕНИКСА (4)


1

- Кратов, - произнес Дилайт ровным голосом. - Как вы тут очутились?
- Осуществляю ксенологическую поддержку, - ответил тот, улыбаясь. - С
вами все в порядке?
- Он в своей стихии, - отметил Биссонет. - Даже не похудел.
- Здесь отменное питание, - уверил Дилайт, поднимаясь им навстречу из
кресла - грубо сколоченного, обтянутого неряшливо выделанной кожей, но на
вид вполне приспособленного к человеческим седалищам. - Меня обуревают
противоречивые чувства. С одной стороны я, несомненно, рад вас видеть и
даже готов обнять. С другой же, ничто сейчас так не свяжет мне руки, как
ваше присутствие. И не столько ваше, сколько...
- Послушайте, вы, несчастный прагматик, - высокомерно прервал его
Биссонет. - Пока вы прохлаждались под крылышком Осязающих Мрак, мы с
коллегой Кратовым раскололи почти все здешние орешки.
- Прохлаждались! - сказал Дилайт негодующе. - Здесь круглосуточно
никак не менее трехсот десяти градусов по Кельвину. Прибавьте сюда почти
стопроцентную влажность. Чтоб вы в аду так прохлаждались, друг мой!
Командор миссии выглядел весьма необычно. Лохматый, поросший плотной
рыжеватой бородой, что значительно усугубляло его сходство с капитаном
пиратской шхуны. В мятых и перепачканных сажей серых брюках и тонком
черном свитере - "конхобар" по причине духоты был снят и небрежно
переброшен через спинку кресла.
- Хлев, - сказал Биссонет, брезгливо поводя носом. - Обезьянник. Как
вы могли допустить, чтобы вас, посланцев великой цивилизации, разместили в
таких гнусных условиях?!
- Откуда в вас, в профессионале высшей пробы, подобное чистоплюйство?
- парировал Дилайт. - По местным понятиям мы пользуемся всеми мыслимыми
благами, на какие могут претендовать лишь особы, приближенные к самому
Алмазному Жезлу. Между прочим, когда я участвовал в контакте с
арахноморфами Аэндора, мне доводилось отдыхать на ложе из специальным
образом разжиженного паучьего гуано, что так же свидетельствовало о
крайней степени уважения хозяев к высоким гостям...
- Если вам нравится спать в дерьме - ваше дело, - сказал Биссонет. -
Но не вдавайтесь в подробности, если не хотите, чтобы меня стошнило на
ваших глазах. Где здесь можно лечь ксеноэтологу с мировым именем, чтобы не
угодить в гуано?
- Все углы этого номера-люкс к вашим услугам, - произнес Дилайт,
делая широкий приглашающий жест.
Биссонет огляделся. Все обозримое пространство пещеры, исключая разве
что потолок, было утыкано мягкими, хотя и слегка обтерханными, шкурами.
- Я хочу в кресло, - объявил Биссонет и, бесцеремонно отстранив
командора, плюхнулся на кожаное сидение. Судя по негодующему кряхтению,
ожидаемого удовольствия ему это не доставило.
Сквозь узкие оконные щели под самыми сводами пробивался слабый
пепельный свет. Его лучи падали на грибообразную каменную тумбу,
заваленную свитками. Кроме тумбы и кресла, иной мебели не наблюдалось.
Кратов подошел к окну, привстал на цыпочки, выглянул. Ему удалось увидеть
лишь чьи-то широко расставленные ноги - босые и довольно грязные.
- Охрана, - пояснил Дилайт. - Опасаются, что мы вдруг обратимся в
змей и удерем через эти отдушины. Мы не связаны в наших передвижениях по
дворцу, но за его пределы нас пока не выпускают.
- Вам сложно было сообщить о своем положении на корабль? - сварливо
осведомился Биссонет.
- Первым долгом у нас отобрали браслеты, - сказал командор.
- У нас тоже, - заметил Кратов. - Поразительная неприязнь к средствам
связи! Откуда им известно назначение браслетов?
- Только за последние десять лет я принужден буду сменить уже
четырнадцатый личный браслет, - промолвил Дилайт. - Партнеры по контактам,
особенно гуманоиды, питают к ним особое пристрастие. В данном случае, я
лично демонстрировал Осязающим Мрак их действие в позапрошлой миссии. И
хотя Аафемт на каждом шагу кичатся своим пренебрежением к накоплению
знаний, это они запомнили.
- Где Джед и Хаим? - спросил Биссонет.
- Хаим беседует с Хрустальным Туманом. Это один из приставленных к
нам жрецов. Вытянуть из него полезную информацию чрезвычайно трудно,
однако Элул не теряет надежды. И кое в чем уже преуспел. Джед как военный
атташе не отходит от него ни на шаг. Молча сидит в уголке и время от
времени угрожающе зевает во всю розовую пасть. Что производит на жрецов
определенное впечатление... Фогратора он лишился одновременно с браслетом,
но батареи успел извлечь и даже растоптать. Так что с нами полный
порядок... Но как долго вы намерены испытывать мое терпение?
- Я хочу одного, - сказал Биссонет. - Сидеть и ни о чем не думать. А
еще лучше - попасть в свой кабинет. На этой... как ее?.. на Земле. За свой
стол, в мягкое, черт возьми, кресло. Придвинуть поближе все наличные
средства фиксации знаний и освободить мой бедный, беременный информацией
мозг. Пусть Константин рассказывает, а я изредка буду вставлять реплики,
идет?
Дилайт перевел взгляд с него на Кратова, потом обратно, с легким
изумлением покачивая головой.
- Что за диво диковинное стряслось, что могло вас так сблизить,
братец Лис и братец Кролик? - спросил он.
- Когда Татор и Вилга улетели... - начал было Кратов.
- Куда? - тут же остановил его Дилайт.
- Я отпустил Юрия, дабы он внес поправки в нашу модель, - сказал
Биссонет. - У нас возникли кое-какие новые любопытные соображения. К
сожалению, весьма неполные в свете того, что нам с коллегой Кратовым
довелось узнать в ходе нашей вергилиады.
- А что же Аксютин?
Кратов и Биссонет переглянулись.
- Он улетел еще раньше, - сказал Кратов. - В тот же день, когда мы с
вами расстались. Его обожгло огнем Серебряных Змей. Моя вина, я не сумел
его удержать.
- Обожгло, - повторил Дилайт медленно. - Значит, они все же
отважились преступить запрет. Ясно... - Он задумчиво поскреб пятерней в
бороде, взгляд его на мгновение уплыл. - Так что там с моделью, Берт?
- Очевидно, мы поспешили с ней, - продолжал Биссонет. - Но в
противном случае вряд ли Видящие Внутрь осмелились бы выйти на нас. Их
отпугивал корабль, между тем как "иглу"...
- Вы что же, вступили в контакт с Видящими Внутрь?!
- Эта ваша "интеллектуальная элита", - произнес Биссонет с
великолепным презрением. - Стадо суицидально озабоченных параноиков. Они
проели мне всю плешь своим бредом. И если бы не наше желание во что бы то
ни было увидеть Мерцальника...
- Так, - сказал командор. - Стало быть, еще и Мерцальник.
Прекрасно... Я прошу прервать ваше повествование до прихода Хаима.
Поскольку при повторе вы неизбежно упустите что-нибудь существенное.
- Это верно, - согласился Биссонет. - Замкните уста, Константин. А я
пока подремлю.
Но подремать ему не удалось. Дверь из черного, пропитанного смолой
дерева с жутким скрипом отворилась, и явились Элул и Джед.
- Вот что выясняется, Дин... - с порога провозгласил Элул и осекся.
Джед, страшно заревев, набросился на Кратова. Сгреб его в охапку,
оторвал от пола, закружил.
- Я знал! - орал он. - Я сердцем чувствовал, что этот плоддер не
угомонится и непременно разыщет нас даже у самого дьявола в заднице!
- Доктор Биссонет, - нежно протянул Хаим. - И вы здесь. Не мираж ли
это? Позвольте мне вас потрогать.
- Еще чего! - фыркнул Биссонет. - Сначала вымойте лапы. И снимите эту
дурную шерсть с физиономии. В ней вы похожи на Маркса, а я с детства
испытывал идиосинкразию к социал-утопистам.
- Посмотрю я на вас через неделю, - сказал Хаим. - Когда привыкнете
причесываться собственной пятерней и умываться собственным потом.
- Надеюсь, питаетесь вы здесь не собственными выделениями? - уточнил
Биссонет.
- Не собственными, - уверил его Элул. - Отнюдь нет. Это я вам
гарантирую.
- И я не намерен торчать здесь еще неделю!
- Что же вы намерены предпринять?
- Хаим, - вмешался Дилайт. - Эти двое вступили в контакт с Видящими
Внутрь.
- Позвольте, - опешил тот. - Что значит - вступили в контакт?! Как
они с ними изъяснялись - на языке мимики и жестов? Или чертили-таки
пифагорово исподнее на песочке?
- Дело в том, - сказал командор миссии, коротко и прямо взглянув на
Кратова, - что Константин знает сакральный язык Аафемт. Он ведь у нас
любопытный.
- Любопытство, конечно, не порок, - озадаченно произнес Элул. - И я
хотел бы услышать подробности.
- Звездоход! - взревывал Джед, охлопывая Кратова широкими светлыми
ладонями. - Знал бы ты, как я рад тебя видеть, как я устал тут без тебя!..
Кратов, продолжая улыбаться, машинально кивнул. Он напряженно пытался
понять, откуда Дилайту стало известно про его языковые познания. И все
отчетливее сознавал, что неоткуда.
- О черт! - вырвалось у него.
- Ты что, звездоход? - удивился негр. - Я тебя помял?
- Да нет, Джед, все прекрасно...
Биссонет уже рассказывал. Упиваясь всеобщим вниманием, неспешно и с
живописными подробностями. Старательно опуская всякие упоминания о
многочисленных своих сшибках с Кратовым. В его изложении оба они выглядели
этакими неразлучными Диоскурами, движимыми единственной целью постигнуть
истину до ее пределов. Впрочем, когда речь заходила о конкретных фактах,
он преображался и становился протокольно точен. Иногда Биссонет обращал
взор на Кратова, словно требуя подтверждения своих слов. И тот немедля
подтверждал - утвердительным междометием либо просто кивком.
Мысли его заняты были совсем иным.
Дилайт, сосредоточенно меряя пещеру шагами из угла в угол, как бы
невзначай задержался возле Кратова. Положил руку ему на плечо и легонько
сжал. Будто пообещал что-то.



2

Алмазный Жезл, верховный иерарх касты Осязающих Мрак, по сути дела -
духовный владыка всех Аафемт, восседал в затемненной нише, что была
высечена прямо в скале. Он был с головы до ног закутан в пышные шкуры,
перехваченные тонкими металлическими лентами. Во вздыбленной над высоким
залысым лбом гриве, припудренной серебром, сияли самоцветные камни. На
дряблых щеках лежали густые мазки охры. Впалые глаза были прикрыты, но
когда устало смеженные, подкрашенные синим веки приподнимались, то
казалось, что и в орбиты тоже были вделаны огромные черные ониксы. В руках
иерарх твердо сжимал символы верховной власти - два посоха из черного
дерева, инкрустированного алмазами. Во всем его облике ощущалась дремлющая
до поры огромная, колдовская сила. Только при помощи такой силы и можно
было править этим сумасшедшим миром.
- Смотрите во все глаза, - шепнул Дилайт, обращаясь к Биссонету и
Кратову. - Когда еще вам доведется побывать при дворе живого фараона!
На полукруглых ступенях, концентрически расходившихся от ниши,
вразброс стояли жрецы рангом поплоше, в шкурах различной поношенности. И
лент у них было поменьше, и самоцветов в волосах небогато, и у каждого
один посох без особых украшений. Лица и обнаженные по локоть костлявые
руки были пестро и неряшливо расписаны, глаза выпучены до остекленения,
тонкие бескровные губы спесиво сжаты.
Еще ступенью ниже располагался ряд Серебряных Змей, наглухо укутанных
в свои мимикрирующие плащи. Над сомкнутыми опущенными кулаками трепетали
сонные язычки подземного мертвого пламени.
- Могильники, дольмены, - пробормотал Биссонет. - Стоило ли ломать
копья из-за ерунды, когда здесь такой дворец... Где же раньше были ваши
глаза, господа ксенологи?
- В прошлый раз Алмазный Жезл беседовал с нами на священной поляне,
на пороге убогой соломенной хижины, - промолвил Дилайт, не поворачивая
головы.
- А следующую миссию он примет в коктейль-баре на крыше небоскреба! -
ядовито сказал Биссонет.
Неслышно возникший рядом Аафемт в жреческом облачении
нечленораздельно каркнул.
- Чужие могут сесть, - перевел Хаим.
Кратов оглянулся. Ничего похожего на кресла для почетных гостей не
обнаруживалось. Рассеяв его недоумение, Джед первым умостился прямо на
полу, подогнув по-турецки ноги. Его примеру последовали остальные.
И только Дилайт продолжал стоять.
- Чужой Старший желает говорить? - негромко осведомился жрец.
- Хрустальный Туман видит, - надменно ответил командор.
В тронном зале установилось тягостное молчание. Слышно было, как в
удаленном закутке со звоном капало... И когда пауза сделалась совершенно
невыносимой, Алмазный Жезл внезапно отверз уста. Кратов не удержался и
вздрогнул, когда в тишину упали первые скрежещущие звуки его голоса.
- Откройте глаза, - переводил Элул. - Ибо они закрыты для
Истиносвета. То, что в них отражается, есть ложь. Миражи обмана одолевают
рассудок. Тьма поселяется в душе, отягощая собой серебряное имаго.
Обманутый не возродится. Говорящий лживо не возродится вдвойне. Пришедший
из тьмы не возродится никогда. Откройте глаза своего имаго. Ибо глаза
бренной плоти слепы от рождения. Только Очищение дает жизнь. Тело -
колыбель, имаго - младенец. Не питайте младенца темным ядом. Отравленный
не возродится. Этой ночью я открыл глаза и увидел Истиносвет. Все, что
есть, не будет. Все, чего нет, возникнет. Гнусная тьма будет развеяна, и
воцарится чистое благо. Родится много младенцев. Родится наш мир. Он устал
от тьмы. Разум отягощен ложью. Он просит облегчения. Это будет. Одно
превращение - ничто. Много превращений - все. Так замыкается круг, так
размыкается обруч.
- Похоже на бред, - сказал Кратов. - Со зловещим смыслом.
- Знакомая песня, - проворчал Биссонет. - Правда, на другие стихи...
Они устали от памяти и хотят зачеркнуть прошлое. Наступает сезон пожаров.
- У меня от этих прорицаний скоро разовьется черная меланхолия, -
сказал Хаим. - Знаете, что такое "синапофименон"? В ту пору, когда Марк
Антоний строил амуры с Клеопатрой, египтяне скуки ради учредили академию с
этим названием. Члены ее только тем и заняты были, что измышлением новых,
особенно приятных способов самоубийства. А потом испытывали их на себе.
- Так то на себе, - заметил Джед. - Это хотя бы справедливо. Зачем же
остальных впутывать?
- Поверь мне, в этом мире остальные будут только счастливы...
Дилайт продолжал стоять.
Очевидно, и Алмазный Жезл наконец заметил это. Он прервал мрачные
пророчества и надолго замолчал. Потом так же неожиданно - Кратов снова
вздрогнул, - заговорил вполне доступным языком:
- Чужой Старший должен быть доволен. Он видит новые лица. Это хорошо.
Ибо гости никогда не обременяли своим присутствием чертогов Осязающих
Мрак.
- Но я прошу Алмазного Жезла указать нам обратный путь, - громко
сказал Дилайт.
- Каждый день одно и то же, - добавил от себя Хаим. - А толку
никакого.
- Чужой Старший напрасно спешит, - проскрипел иерарх. - Еще не
соткана до конца ткань поступков и событий. Когда Истиносвет откроется
моим глазам, никто не задержит никого.
- Неужто он ждет, когда ему приснится, будто мы ушли? - спросил
Биссонет.
- Все сложнее, коллега, - сказал Элул. - Истиносвет постигается в
комплексе. Это и явь, и сон, и наркотические видения, и шаманские
действа... Сейчас они с командором обменяются еще парой реплик, и
аудиенция завершится.
- ...Но в ткань поступков и событий вплетены темные нити, - продолжал
Дилайт. - Разве Алмазный Жезл этого не видит?
- Чужой Старший ошибся. Ткань соткана из чистого серебра.
- Это фальшивое серебро, и оно тускнеет под пристальным взглядом!
Над кулаками плащеносцев с шипением взметнулись огненные клинки.
- Чужой Старший должен разъяснить свои слова, - заскрежетал иерарх.
- Алмазный Жезл простер над Чужими свое сияние, - спокойно сказал
Дилайт. - Он думает, что его власть безгранична. Но Серебряные Змеи
ужалили Чужого.
- Чужие погружены в Ложнотьму! - взревел Алмазный Жезл. - Их разум
омрачен отравленными видениями. Как может быть то, чего нет?!
- Истиносвет не гаснет, - резко сказал Дилайт и сделал правой рукой
короткий пронзающий жест.
Серебряные Змеи слаженно, будто по неслышимой команде, шагнули еще на
одну ступеньку вниз.
- Та-а-ак, - протянул Хаим и проворно встал.
- Что случилось? - забеспокоился Биссонет.
- Кажется, нашего командора достали, - пояснил Хаим. - Он произнес
формулу абсолютной правды перед лицом Алмазного Жезла. Это серьезно.
Теперь уже все оказались на ногах.
Строй плащеносцев разорвался. Высоченный худой Аафемт выступил
вперед, откидывая с лица капюшон. Его лицо, умащенное серебром, казалось
неживой маской, прозрачные выпуклые глаза глядели холодно, по-змеиному не
мигая.
- Драконий Шип никогда не обрушивал священный огонь на грязного
Чужого, - сказал Аафемт. - Истиносвет не гаснет.
И тоже ткнул рукой в пустоту.
- Драконий Шип осквернил чистоту Истиносвета, - промолвил Дилайт
высокомерно. - Он может выбирать.
- Дин, ты сошел с ума! - сказал сзади Элул. - Что за ковбойские
штучки?!
- Я знаю что делаю, Хаим, - сказал командор, не оборачиваясь.
- Так это Драконий Шип спалил Аксютина? - отрывисто спросил Кратов.
Ему не ответили.
- Вы оба призвали в свидетели своей правоте немеркнущую истину, -
задумчиво изрек Алмазный Жезл. - Но один из вас совершил святотатство.
- Но не Драконий Шип, - сказал плащеносец. - Что значит Истиносвет
для Чужого, лишенного имаго?
- Истиносвет безграничен, - ответил Дилайт. - Его сияние озаряет все
миры. Он не гаснет!
- Драконий Шип выбрал? - нетерпеливо осведомился иерарх.
- Чужой Старший осквернил чистоту Истиносвета, - ответил тот, не
глядя на Дилайта. - Пусть Алмазный Жезл услышит. Верно, что в ткани
поступков и событий появились инородные нити. Но это не лучезарное серебро
Истиносвета. Это ржавый металл Ложномрака, подброшенный теми, кто
укрывается в сиянии алмазов. Истиносвет не гаснет! Над Чужими всегда
стлалась завеса тьмы. Так было: Чужие, лишенные имаго, прошли сквозь врата
Нетленной