поспешно повернуть назад, отступив от приблизившегося к нему на пол метра дройда.
- Какого дьявола ты тут устроил?!
У Леи мелькнула безумная догадка, что дройда подменили, когда Хэн уходил в Муни Центр. Она нервно сдвинула подушку. Нет, она знала, что перед ней настоящий Арту. Это безумие…
Арту снова попятился к стенному шкафу с вытянутой вперед сварочной рукой, на конце которой сквозь свет канделябра угрожающе поблескивал живой огонек. Абсолютно бесшумные до этого момента взрыватели в шкафу вдруг несколько раз взвизгнули в повышенной тональности, издав предупредительный сигнал, напоминающий писк насекомых, свидетельствуя о приближающемся взрыве, способном по мощности снести полдома.
- Лея, надень обувь, - сказал Хэн, вытаскивая из угла свои ботинки и поспешно натягивая их на ноги.
Лея отбросила подушку, в которую вцепилась и, не задавая вопросов, последовала совету Хэна. До взрыва оставалось не дольше минуты. К тому же они оказались запечатанными в комнате.
… Чуви продолжал колотить в дверь, но чтобы ее высадить, требовалось явно больше времени, чем у них было. Выглядевший несколько странно в ботинках и без одежды, Хэн в два прыжка преодолел кровать, отделявшую его от Леи. Он развернулся так, чтобы дройд не смог заметить его жест, указывающий Лее на предмет, которым она могла бы воспользоваться. Она поняла его план, подсказанный им прямым стечением обстоятельств. Ей хотелось сказать, что ведь это Арту… но она промолчала. Очевидно, за всем происходящим что-то скрывалось, но времени выяснять что к чему у них не было .
- Нет, Арту…
Хэн уже двинулся к маленькому дройду, держа в руке шерстяное одеяло, как будто желая ослабить электрический ток его паяльника. Дройд неподвижно стоял, загораживая запаянный шкаф, из которого доносились сигналы последней степени перегрузки, сохраняющие четкий ритм со всей смертоносной точностью взрывного устройства.
"Хорошо, что он не умеет кричать", - подумала Лея.
Хэн взмахнул одеялом. Арту бросился к нему, метнув перед собой молнию, но в этот момент Лея схватила со стола маленький бассейн с огоньками и со всей силы швырнула его в дройда. Хэн уже отскочил назад с быстротой, свойственной людям, всю жизнь сосредотачивающимся на своих нервных окончаниях, подобно рефлективно скрутившемуся от огня волосу. Поток воды принял на себя заряд паяльника, разрядившись голубоватыми брызгами и ослепительными искрами. Дым и молния еще продолжали извергаться из-под сорванных крышек дройда, тонкие нити голубого свечения прыгали и дрожали, когда Арту издал свой последний полный отчаяния крик.
Хэн стремительно прыгнул мимо него, ударив изоляционной подошвой по тонкой деревянной дверце стенного шкафа, и вырвал оттуда взрыватель. казалось, все произошло в течение одной секунды, и у Леи только теперь мелькнула мысль, что если бы Арту сварил вместе источник питания и спусковой механизм, то все взлетело бы на воздух прямо из-под его манипуляторов…
Было бы несерьезно жалеть дройда, так как очевидно, что взрыв убил бы и его, и их обоих, и Чуви…
Хэн оторвал блоки питания от обоих взрывателей, и швырнул их через комнату на кровать, где Лея накрыла их своими подушками. Запущенный, но лишенный энергии взрыв превратился в заполнивший всю комнату пар. из-под одеяла доносились звуки, напоминающие икоту.
Секундой позже в спальню влетел Чубакка, выломав наконец дверь.
Некоторое время все молчали. Хэн остановился за шкафом и уставился на две батарейки от центральных блоков питания взрывателей, они шипели в булькающей у его ног воде.
Комнату наполнял запах паленых перьев и сгоревшей изоляции. Чуви взглянул на почерневшего от обуглившихся деталей, накренившегося на бок неподвижного Арту. Он был мертв. Чуви завыл.

Глава 13

Помимо всех проводов энергосистемы, находящихся в доме, Арту перерезал также и кабель коммуникационной связи. Чубакке пришлось совершить путешествие в туманную темноту ночи, относя Джеваксу рапорт о случившемся в доме. Он вернулся назад потрясенным главным ответственным по связи. Он сказал, что его уже разбудили сегодня по причине неисправности связи в расположенной рядом долине Бот-Ум, коммуникативный центр которой в пятый раз вышел из строя в течение последних шести месяцев.
- Я ничего не понимаю, - бормотал старый млуки, вглядываясь в остатки обгоревшей кровати и рассматривая обуглившегося неподвижного дройда, над которым зловеще возвышался установленный Хэном ограничительный болт.
- Да, если насосными станциями и механическими оросителями мы еще можем пользоваться, как старыми "общественными медяками", подвергнув их небольшому ремонту, то новее они от этого не становятся и, откровенно говоря, многим из них давно место на свалке, но что касается оснащения вашего Арту…
- Минуточку, - прервала его Лея, снимая ботинки и облачаясь в темное ало-черное кимоно.
Вся масса ее огненных волос обрушилась позади ее спины. Она потратила последние пятнадцать минут на установку всех имеющихся под руками световодов и аварийных панелей на батарейках, а также подняла все фитильки из лужи на полу.
- Вы кажется утверждали, что ошибки в программировании, вроде этой, обычное явление?
- Нет, не обычное, - млуки открыто посмотрел на Лею из-под густых, выступающих бровей, - но уже неоднократно случалось видеть впадающих в безумие оросителей, начинающих блуждать по улицам и опрыскивать удобрениями прохожих. А сколько раз роботы, занимающиеся выработкой льда, покидали свои мороженицы и начинали маршировать, заставляя посетителей прятаться за перегородками или спасаться бегством. Большинство людей, занимающихся добычей льда, да и просто вынужденных пересекать Бот-Ун или Мифипсин, как правило, имеют при себе специальное термооснащение и сигнализацию на случай подобных столкновений.
Он кивнул головой на свои вытянутые вперед руки и Лея заметила серебро, сверкнувшее внутри его ушей:
- Я, собственно, конечно, не механик, но я подозреваю, что это результат длительного пребывания в долине. Даже несмотря на то, что она стала теперь значительно уже, наши насосные станции не в состоянии уничтожить или хотя бы нейтрализовать многочисленные едкие газы, выбрасываемые в нее из протоков у основания ущелья, от которых в долине постоянно поддерживается недопустимая для аппаратуры сырость. Но рапортов о механических неполадках вроде вашей с Бот-Уна не поступало еще ни разу.
- Но здесь вовсе не механические неполадки, а скорее какие-то ошибки в программировании, - возразила Лея.
- Но закладываются программы все-таки механически, и это я могу заявить вам, как профессиональный механик, - сказал Джевакс, почесывая голову.
"Да, механически", - подумала Лея, наблюдая на следующее утро, как Чубакка кружит среди останков Арту-Дету, периодически испуская шипящие пучки искр. Один из ее знакомых программистов уже предупреждал Лею, что всевозможные нежелательные явления могут возникать и без ошибок в программах или механических дефектов. Даже Кви Ксакс верила и научно обосновывала, что в один прекрасный день Звезда Смерти может превратиться в своеобразную мину замедленного действия.
Воздух в расщелине Плавла отличался исключительной влажностью, и темный халат Лея быстро облепил ей руки и спину. Она облокотилась на перила террасы, наблюдая как Хэн и вуки работают, торопясь использовать дневной свет, Обещанные Джеваксом ремонтные службы несколько задержались, за это время друзья полностью оторвали заваренные замки. Лея подумала, что ремонтники, наверное, прибудут только ночью, после того как разберутся с неполадками в Муни-Центре, и когда закроются службы сортировки и упаковки товаров.
Конечно, устаревшая техника, не рассчитанная на работу в таком гипервлажном климате, часто ломалась. Благодаря механизации все вокруг, не исключая симпатичных смесителей и рубильников, выполненных в старинном кухонном стиле, становилось все более "бесчеловечным"… Но ведь Арту довольно длительное время провел на болотах Дагобаха и не превратился в результате в маньяка-убийцу, хотя Лея сомневалась, что сама смогла бы там выдержать хотя бы день, судя по рассказам Люка об этом зеленом мире змей.
Нестарая няня утверждала, что ей лучше ничего не слышать о таких вещах.
Усевшись на перила балкона, Лея подумала, что судя по замечаниям программиста, механические неполадки могли бы стать причиной того, что Арту сбился бы с тропы и безумно бросился в заросли… но каким образом без предварительного обдумывания он мог последовательно произвести целый ряд работ по закрытию дверей, запаивая замки и перерезая провода между панелями стен и в вентиляционных шахтах, являлось загадкой.
Сомнений, что это был их собственный Арту, не оставалось. Они уже проверили серийные номера его центрального дока и мотиватора,
В результате бурной деятельности в мехе Чубакки образовались проплешины, сквозь которые просматривалась его синтетическая плоть. Так сильно он не пострадал, даже путешествуя прошлой ночью по туннелю.
Но никаких следов вмонтированного передатчика, способного координировать действия Арту извне, так и не обнаружили. Да и когда его могли бы установить? Арту постоянно находился на глазах у Леи прошлой ночью… за исключением нескольких разве что минут, но и тогда она слышала, как он движется.
- Ну, как это называется? - раздраженно вопросил Хэн, махнув рукой в сторону невообразимой кучи обломков.
Чубакка проворчал в ответ нечто невнятное. Вуки уже имел дело с моторами "Тысячелетнего Сокола", Пребывавшими порой в гораздо худшем состоянии, и они потом неплохо летали. Но Лея, осмотревшая кучу никуда не годной проволоки и свисающий с террасы кабель, была настроена более скептично.
Тем не менее Арту начал понемногу подниматься на свои платформы и издал слабый пробный писк.
- Ну и что ты собирался?.. - начал Хэн, но Лея остановила его, слегка коснувшись плеча.
Арту был еще слишком слаб для беседы с разгневанным мужчиной.
- Если можешь скажи, пожалуйста, что все это значит? -мягко обратилась она к дройду.
Арту встал чуть потверже, покрутил головой и жалобно бибикнул.
- Может он что-нибудь сказать? - не унимаясь, спрашивал Хэн. - Зато я могу тебе что-то сказать! Он пытался убить нас!
Дройд снова издал тончайший, полный отчаяния визгливый звук.
- Не волнуйся, - сказала Лея, опускаясь на корточки рядом с дройдом и поглаживая его по центральной оси, соединяющей торс с платформами, несмотря на ворчанье мужа. - Я не собираюсь мучать тебя, и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Скажи мне, что же произошло?
Она обернулась через плечо на Хэна и Чуви с отвертками и кусачками в руках, образовавших крайне зловещую скульптурную группу у ограды.
Все лампочки в Арту разом отключились.
- А ты уверен, что приварил ему все в нужной последовательности? - спросила Лея у Чуви, натягивающего защитные очки.
- Ха, но ведь он же работает, не так ли? - вступился за своего механика Хэн.
Присев на корточки, Чубакка снова занялся делом, а Лея отошла сторону. Не слишком большой любитель механики, Люк когда-то обучил ее разбирать на составные части и собирать снова стандартные моторы крестокрылов, и в ясном свете дня она могла разобраться в двигательной системе "Сокола". Лея наблюдала за вуки и ей показалось, что он повторяет работу, сделанную уже полчаса назад. И Хэн, и Чуви были настоящими механиками и имели свою систему устранения неполадок.
Лею больше волновала сейчас Крей, общения с которой ей очень недоставало. Несколько дней она уже ничего не знала о происходящем с Люком и его друзьями.
Что-то пронеслось мимо аркады внизу. Ярко-желтый маноллиум вспорхнул из-под папоротников подобно испуганному цветку и со свистом улетел за деревья. Лея, никогда не терявшая бдительность за все годы, прошедшие между битвами Йавина и Эндра, автоматически попыталась отыскать причину переполоха.
Разглядеть удалось немного, но и этого оказалось достаточно. Нечто, напоминающее призрак, мгновенно растворилось в тумане. Призрак носил белое облачение и хвост черных, как ночь волос.
Лея, я забыл спросить вчера вечером, может тебе попалось что-нибудь в городских хрониках? - раздался голос Хэна с балкона позади нее.
- Да, - быстро ответа Лея. Она перелезла через перила балкона и легко спрыгнула в густые заросли папоротника в полутора метрах внизу. - Я скоро вернусь…
Разглядеть что-либо в густом тумане на расстоянии большем, чем несколько метров, уже составляло немалую трудность. Стволы деревьев ветви виноградной лозы и папоротники плоскими силуэтами маячили в сером мутном полумраке.
Полузакрыв глаза, Лея сконцентрировалась на внутренней интуиции. как учил Люк. На уровне подсознания она прочувствовала шорох платья между деревьями, шелест листьев под ногами… уловила запах духов. Лея машинально провела рукой по бедру в поисках пистолета. Обычно, отправляясь на поиски, она брала его с собой, но сегодня забыла. Возвращаться Лея не стала. Не торопясь, она спокойно продолжала двигаться, преследуя женщину, чье лицо мелькнуло перед ней в тусклом свете ламп прошлой ночью.
Теперь Лея вспомнила, где видела ее раньше. В восемнадцать лет она вошла в число избранных членов Императорского Сената. Согласно корускантской традиции Древние Дома представляли своих дочерей при Дворе по окончании ими школы, в возрасте шестнадцати-семнадцати лет, в том случае, если родители не имели больших амбиций и связей, чтобы еще до этого найти своей дочери выгодную партию. Лея помнила, как ужаснулась ее тетушка, когда она отказалась предстать перед Императором. Отец тогда поддержал ее. Они оба считали, что лучше в первый раз выйти в свет, когда она станет независимым Сенатором, а не в качестве юной девушки на рынке невест…
Интересно что сказали бы сейчас ее тетушки, узнав, что Лея вышла замуж за человека, начавшего свою карьеру контрабандистом и чьих родителей вообще никто не знает. Какими удивленными глазами они посмотрели бы на нее в роли Президента после долгих лет ее блужданий по самым запутанным маршрутам вокруг галактики в компании оборванных воинов-идеалистов, умеющих по достоинству оценить ее голову. Лея решительно не могла себе представить, какую реакцию вызвало бы подобное известие - отвращение или гордость. В свои восемнадцать она не слишком хорошо понимала своих родственников. Она не могла понять их так, как понимают друг друга взрослые. Теперь Лея была в состоянии это сделать, но они уже мертвы.
Она вышла из рощи в аркады. Белое платье быстро удалялось по улице Старых Аркад. "Впереди рыночная площадь", - подумала Лея.
Она никак не могла вспомнить когда она в первый раз увидела Звезду Смерти в небе над Альтерааном. Утром или вечером? Кто-то рассказывал, что все произошло в один из теплых вечеров в конце весны. Тетушка Руж, как обычно перед ужином, приводила в порядок волосы перед зеркалом в золоченой раме в будуаре, тетушка Селли позволила себе прилечь, не снимая ботинок, сославшись на ипохондрию, а тетушка Тая по-детски лепетала со своими маленькими питомцами. Лея до сих пор помнила имена питтинсов - Таффи Винки, Флаффи и ЛА-АЛМ, что расшифровывалось как "Летательный Аппарат атакующий любую местность", так она называла последнего. Розовые, как леденцы, они были настолько маленькими, что умещались в ее сложенных чашечкой ладонях.
Все питтинсы погибли, когда кто-то нажал пресловутый рычаг на Звезде Смерти. Все остальные, разумеется, погибли тоже. И все остальное…
Лея, скрипнув зубами, спускалась вниз, вдоль старых домов и магазинов, пытаясь справиться с навернувшимися на глаза слезами и внезапно подступившим к горлу комом. Конечно, тетушки изрядно помучили ее в детстве, но такого конца они никак не заслужили.
Отец лично представил ее Императору в ротонде Сената как самую юную представительницу Альтераана. Она как сейчас, помнила его темные и злые глаза на высушенном, как у ящера, лице, сверлящие ее из-под глубокой тени черного капюшона. Но ее тетушки все-таки настояли, чтобы она посетила церемонию императорского приема гостей той ночью.
Там-то она впервые и заметила преследуемую теперь девушку. Лее исполнилось тогда восемнадцать лет, и она носила скромный белый костюм, в каком обычно ходили члены Сената, включая ее отца. На вечере присутствовали и другие сенаторы, но в целом колонный зал для приемов скорее напоминал роскошную постель, устланную яркими осенними цветами; в этом цветнике преобладали тускло-золотые и бронзовые, темно-фиолетовые и изумрудно-зеленые тона. среди обычной толпы придворных, детей правителей и отпрысков древних аристократических фамилий, чьи родители искали своим чадам удачный альянс, Лея насчитала с полдюжины женщин потрясающей красоты, одетых в изумительные платья, носящих бриллианты достойные принцесс. Они не походили на жен высокопоставленных чиновников или аристократов, более того, даже их вассалов. Спросив о них тетушку Руж, Лея получила весьма высокомерный ответ:
- Император приглашает тех, кого хочет и это, бесспорно, его право, но, дорогая, никто не обязан с ними общаться.
Она поняла, что ото любовницы Императора. И эта девушка, эта женщина была одна из них.
Лея увидела ее. Женщина обернулась, продолжая лавировать среди фруктовых башен, ювелирных лавок, ярких витрин и огней базарной площади, напоминая маленькую рыбку, которая надеется ускользнуть от более крупной среди зарослей кораллов. Она бросилась бежать, Лея устремилась так же, петляя меж изворотливых торговцев, лавочников и антигравитационных линий для вагонов, спускающихся из аркад.
"Она не намного меня старше", - подумала Лея, нырнув в аллею. Миновав ее открытую пасть, она обернулась на сужающуюся перед ней перспективу. Старинные дома вокруг базарной площади возвышались над уходящими вглубь полуразрушенными фундаментами и первыми этажами наиболее древних построек города. Лея бесшумно скользнула вниз по короткому лестничному пролету. Проскочив мимо наклонившихся колонн, она увидела зал, служивший раньше бассейном для горячего источника и ставший теперь оригинальным открытым погребом под домом с искусственно сверкающими белыми стенами. Погреб был по колено заполнен клубящимися парами, слегка отдающими серой и кретчами. Выпрыгнув наверх с противоположной стороны, она снова оказалась на аллее.
Женщина скрылась за стеной упаковочных контейнеров, ожидая пока Лея исчезнет в аллее, чтобы вернуться назад.
Стройная и маленькая, совсем как ребенок, такая же как одиннадцать лет назад. Совершенный овал лица, ни одной морщинки. Ее быстрые глаза не знали, что такое бессонная ночь. Лее вспомнился совсем не относящийся к делу обширный каталог Крей с рекламой крема "Антиморщин Слуфбери" и Фрукты Камба Молтокиан", сохраняющих свежесть кожи. Тяжелый хвост из черных волос, свисающий вдоль спины, на свету слегка отливал бронзой. Волосы, когда-то виденные Леей короной тщательно уложенных прядей, остались нетронутым серебром.
Всю дорогу от дома до аркады Лея пыталась вспомнить ее имя и, ступив между двух столбов из застывшей лавы, обрамляющих вход в аллею, она произнесла.
- Роганда.
От неожиданности женщина обернулась и прижала ладонь к губам. Среди блуждающего, рассеивающегося в тени тумана невозможно было определить выражение ее глаз, но, немного спустя, Роганда подошла ближе и в низком реверансе присела перед Леей.
- Ваше Высочество.
Лея никогда раньше не слышала ее голоса. Тетушка Роже слишком хорошо следила за тем, чтобы между ними было соответствующее расстояние. Этот голос звучал нежно, с по детски сладким пришептыванием.
- Я умоляю вас не выдавать меня.
- Кому? - практично осведомилась Лея, жестом разрешив ей подняться.
Хорошо заученное ею движение, результат упорных трудов тетушкиного учителя, получилось непроизвольно, как легкий отголосок утраченного.
Роганда Исмарен - не была единственной, кто опасался здесь своего разоблачения. Возможности Леи и Хэна в их расследовании, если здесь действительно было что-то достойное более близкого знакомства, могли резко ограничиться в случае обнаружения, кем они являются на самом деле.
Роганда поднялась на ноги, взмахнув краем одежды, разогнавшим туман, поднимавшийся от фундамента дома, построенного в низкой и наиболее влажной части улицы.
- Им, - сказала она, кивнув в сторону суетливо шумящей базарной площади, почти не видимой за клубами пара.
Ее жест остановился на каменном фундаменте одного из домов, образующих белое кубическое пространство вокруг них, с красивыми террасами, решетками и лестницами. Каждое движение девушки выдавало исключительную отточенность жестов профессиональной танцовщицы. Она не уступала Лее в умение преподнести себя.
- Никому в этом городе. Империя рухнула не так уж давно, но даже те, кто появились позже имеют достаточно оснований ненавидеть слуг Императора.
Лея немного расслабилась. Девушка, похоже не нашла оружия. Разве что какой-нибудь кинжал или фантастически маленький пистолетик могли притаиться где-нибудь между складок ее незамысловатого платья из белого полотна, облегающий покрой которого сводил такую вероятность до минимума. Как любовница Палпатина, Роганда попадала под перекрестный огонь между друзей и врагов Императора. Лея невольно поразилась, как ей удалось вырваться из Корусканта.
- Здесь, семь лет назад, я обрела покой и безопасность. Не надо заставлять меня снова искать новый дом, - тихо добавила Роганда, умоляюще сложив руки.
- Нет, конечно я не стану, но почему ты выбрала именно это место? - смущенно спросила Лея.
Она помнила ее только на приеме у Императора. Бриллианты украшали свисающее с головы Роганды покрывало, расшитое тяжелыми полосами золота и целым созвездием сияющих топазов, рубинов, ситриков. Запомнились красиво задрапированные складки переливающегося шелка ее одеяния, поддерживаемые драгоценностями и образующие волнистые линии вокруг выложенных алмазами брошей, размером с ее растопыренную ладошку. Бриллиантовые цепи, тонкие, как нити вышивки, свисали рядами, подчеркивая изгибы ослепительно золотистого воротничка. Впечатление от волос Роганды усиливали вплетенные местами кружева и шелковые ленты всех оттенков золотого и алого. Ее маленькие белые руки утопали в блеске удивительных крошечных колечек.
Но Роганда не торопилась с ответом и отступила назад.
- Зачем вы спрашиваете меня об этом? Здесь в стороне от пересечения дорог… Никто не знает это место и не станет меня здесь икать. Ни повстанцы, от которых я убежала с Корусканта, ни военно начальники, которым бы хотелось вернуть все назад. Я хочу только покоя.
Она застенчиво улыбнулась.
- Раз уж вы зашли так далеко, может быть заглянете ко мне в гости?
Роганда повела рукой в сторону аллеи.
- Мои апартаменты, правда, не отличаются особой элегантностью, на зарплату упаковщика фруктов трудно найти что-либо подходящее, но я по-прежнему могу гордиться своим кофе. Это, пожалуй, единственное, что осталось у меня от былого блеска.
Кофе, подаваемое на приемах у Императора, представляло из себя нечто особенное, Лея навсегда запомнила его вкус. Он поставлялся со специальных плантаций соответствующих по климату миров, экспортирующих эти сорта только для Императора, в том числе и знаменитый Винный, известный трудностью его выращивания. Однако путешествие среди аркад на окраину города не очень привлекало Лею.
- В другой раз. И все-таки мне кажется, что существует масса других мест, где ты могла бы остановиться? - слегка качнув головой, еще раз поинтересовалась Лея
- Вдали от дорог не так уж и много.
Роганда попыталась улыбнуться, отбросив прядь волос, упавшую поперек бровей. Ее кожа отличалась чистотой, бледная, почти белая, как у тех кто живет без солнечного света на кораблях, в пещерах, туннелях или мирах, где жалкие лучи солнца, просачивающиеся сквозь туманную атмосферу, поглощаются специальными кристаллическими куполами.
- Да и контрабандистов почти не стало. Я не знаю, что известие о моем присутствие вряд ли порадует республиканцев. Они слишком ненавидят имя Палпатина, и те кто не были объединены.., так как он объединял… никогда не поймут, что значило отказаться от такого объединения.
Лея вспомнила рассказы Люка об его службе Клану Императора и содрогнулась.
- Ну, а как же миры и города под управлением самостоятельных правителей и новых диктаторов? Или миры, где сохранили свое влияние древние аристократические династии?..
Девушка вздрогнула, как будто ветер из аллеи обдал ее ледяным холодом вместо нестерпимого жара дрейфующих паров.
- Многим из них я была представлена, как подарок… Единственное, что я хочу… это забыть.
- Что ты делала у нашего дома?
- Я ждала вас, - откровенно заявила Роганда. - Мне хотелось поговорить с вами на едине. Я узнала вас прошлой ночью, когда ваш дройд провалился… Я надеюсь, вам удалось без проблем снова найти дорогу? Я почти уж собралась помочь вам, но… не знаю как и сказать. Как правило все мои попытки найти поддержку среди тех, кто знал меня раньше при дворе закончились плачевно. И я по опыту знаю… Мне слишком досталось, чтобы повторять глупости тех дней.
Она отвернулась, бессмысленно крутя маленькое кольцо с топазом на своем пальце, единственное, по всей вероятности, украшение, оставшееся от тех дней. Лея подумала, что, возможно, это последнее, что осталось непроданным, чтобы оплатить дорогу сюда. Ее маленькие руки были по-прежнему белыми и беззащитными, как попавшие в клетку птички.
- Я обмирала от страха, что вы узнали меня прошлой ночью. Я боялась, что вы расскажете обо всем мужу, а он другим. Я… решила поговорить с вами лично. Попросить вас молчать, -заключила она, посмотрев Лее в глаза.
С базарной площади донеслась волна громкой музыки. Суетливые предприниматели начинали собирать свои товары. Какой-то торопыга-носильщик кричал:
- Назад, леди и джентельмены, еще поворотик и все рухнет…
Где-то неподалеку Лея услышала приглушенный стук, как будто там маршировали кости скелетов. Видимо, их издавал механический ороситель, возвращающийся из ремонтной мастерской к своим аркадам. Мелодичный голос Ифориана вещал:
- Свежие торты! Свежие торты! Сладчайшее в городе пирожное!..
Тем временем высоко над лотками с фруктами и сладостями проносились гондолы с цветными навесами из шелка и диванчиками для питья кофе. Они легко и быстро скользили под гигантским кристаллическим куполом на несущем колесе, то поднимаясь, то опускаясь, как молчаливые птицы.
- Но почему ты ничего тогда не сказала?
Роганда снова уставилась на свое, постоянно вращаемое колечко. Ее длинные черные ресницы дрогнули.
- Я… я не могу ясно выразить это. Я слишком долго жила в постоянном страхе. Это никогда не объяснишь тому, кто не испытал такого сам.
Она подняла на Лею взгляд полный мольбы. Ее черные глаза сверкали от нахлынувших воспоминаний, вот-вот грозя излиться слезами.
- Иногда мне кажется, что я уже никогда не смогу избавиться от страхов, что по ночам мне вечно будут сниться кошмары, как будто я снова с ним.
- Да, конечно. Я обещаю не выдавать твоей тайны.
Голос Леи прозвучал хрипло и уродливо, поразив ее собственные уши. Она прекрасно понимала, что такое ночные кошмары.
- Спасибо вам. Может все-таки заглянете ко мне на чашечку кофе? Я умею делать его по всем правилам, - сказала она, вся дрожа, почти шепотом и попыталась улыбнуться.
- Спасибо, но Хэн будет волноваться, не зная куда я запропастилась, - с улыбкой отказалась Лея и пошла назад в сторону базарной площади, но вдруг обернулась, вспомнив нечто важное.
Как-то во время произносимой тетушкой Роже о главных целях воспитания преемников для выпускниц пансиона Благородных Леди, тетушка Селли успела кое- что шепнуть Лее на ухо…
- Роганда… у тебя кажется был сын?
Роганда молниеносно отвела взгляд в сторону. Ее голос тонул в доносящихся с площади звуках музыки.
- Он умер, - сказала она, быстро развернулась и растворилась в тумане. Как будто светящиеся клубы пара стремились поглотить своего призрака.
В тиши аллеи Лея вспомнила день взятия Корусканта повстанцами. Дворец Императора представлял из себя бесконечный роскошный лабиринт из прозрачных куполов, висячих садов, пирамид зеленого и голубого мрамора, с золотыми вкраплениями… Летние покои, открытые солнцу и ветру, сменялись зимними, дальше шли сокровищницы, концертные залы, непременная тюрьма… Роскошные апартаменты любовниц соседствовали здесь с кабинетами министров и каморками профессиональных убийц. Сметая все на своем пути, партизаны убивали всех кто только попадался им на глаза. Лея хорошо помнила, что среди жертв оказались не только Президент Кафедры Правосудия и глава Императорской Школы Пыток, но и придворный дизайнер по костюмам и бесчисленное количество абсолютно безвинных слуг всех возрастов, профессий и положений в обществе, чьи имена так никогда и не были преданы гласности.
"Неудивительно, что у Роганды до сих пор трясутся от страха руки," - подумала Лея, проходя базарную площадь.
Задумавшись, она едва не попала под колеса дешевой механической тачки фирмы Джериджадор, вызвав потоки брани со стороны водителя, даже не заметив этого. Перед глазами стояла украшенная перстнем с топазом рука Роганды. Ее детская ручка была еще меньше собственной небольшой руки Леи. Судя по гладкой, холеной коже, руки бывшей любовницы Императора до сих пор не знали ни порезов, ни ссадин от работы упаковщиков.
"На зарплату упаковщика фруктов трудно найти что-либо подходящее…"
Болтунишка, старый приятель Осы Ним, и то имел по крайней мере три повязки на своих пальцах. То же самое можно было сказать о доброй половине клиентов Дымчатого янтаря и о большинстве людей, мимо которых она шла по площади. Забинтованные пальцы и красные руки, алые или желтые в зависимости от сорта винограда, брэндиферта, липаны или винного кофе… Подон и слохан из-за сложности их обработки в основном упаковывались дройдами.
Уже подходя к улице Старых Аркад, Лея вдруг всерьез задумалась о том, чем могла закончиться для нее дегустация кофе у Роганды…

Глава 14

Кто ты? - загорелись на экране янтарного цвета слова, словно выпрыгнув из кромешного мрака офиса управления отсеком двенадцатого этажа.
Одновременно из лабиринта коридоров донесся приглушенный стенами аккорд гулких звуков, издаваемых тальцами, спрятавшимися в личных комнатах младшего офицерского состава. Перед тем как отключиться, Трипио попытался еще раз проникнуть в системы управления Повеления, находящиеся в этой части корабля и доложил, что хотя отдельные блоки функционируют, связь с центральным кабелем все-таки нарушена, скорее всего по вине жадных до проволоки джавасов.
Пожалуй, это была единственная новость, немного успокоившая Люка.
Отдаленные завывания прекратились. В офисе установилась тишина, не нарушаемая даже ревом циркуляторов. затем ритмичный вой возобновился снова. В помещении пахло джавасами, тальцами, от столпившихся в конце коридора китанаков, похожих на толстые грибы, исходила густая волна запаха ванили. Люк, внезапно почувствовав смертельную усталость, взглянул в ониксовую глубину экрана.
- Кто ты? -- спросил он, уже отчасти зная ответ.
На экране, не буква за буквой, а сразу целиком засветилось имя; словно машина давно ждала его вопроса:
- Каллиста.
Люк облегченно перевел дыхание. Ему могли и не ответить
"Она в порядке Ран нет. Только ссадины в результате грубого обращения", - продолжал компьютер.
- Спасибо, - отстучал на клавиатуре Люк. С плеч его словно гора свалилась, от неожиданной и счастливой развязки у него закружилась голова.
- Спасибо, - вслух прошептал он в одушевленную теперь темноту. - Спасибо.
"Они на девятнадцатом этаже, в ремонтном ангаре по правому борту. Они разобрали таи полдюжины TIE-сов Мугшуба, чтобы сконструировать себе пристанище. Эти свиньи и не на такое способны".
Наступила пауза.
"Хорошо еще, что они не многим искуснее штамповок для цемента и ни на что не способны, кроме как делать новых маленьких Гаморреанцев".
- Ты можешь провести меня к ним?
"Я могу проводить тебя до шахты грузового лифта, используемого ими в качестве перехода, но в нем полно ловушек, и он охраняется. Ты в состоянии подняться?"
- Да, я…
"Но ты не владеешь ключами системы, а внутренние службы могут запаять любую дверь в комнатах и коридорах. Они ведь сама любезность".
Всматриваясь в экран, как в черную стену, за которой где-то скрывалась Каллиста, он пояснил:
- Из-за ноги я вынужден пользоваться перигином, но постепенно рана начинает мешать мне концентрировать Силу, хотя, в целом, я думаю, что справлюсь с подъемом.
Сказав это, он содрогнулся. Побочный эффект перигина снижал возможности концентрации и манипулирования Силой, а ведь были еще усталость, истощение и постоянная боль. Мысль о предстоящем подъеме на сто метров вверх по шахте лифта на самом деле приводила его почти в отчаянье.
Он снова спросил кто она. вкладывая в слова новый смысл.
Но она молчала. Спустя некоторое, довольно продолжительное время, на экране засветились слова:
"Вместе с ней дройд с живыми глазами. Кто это? Зачем он? Может быть это одно из творений, задуманных Палпатином? Что их связывает?"
- Палпатин мертв. Лазерный луч аккуратненько выбил его скелет из тела…
В этой битве собственный скелет Люка чуть не выскочил из кожи. Адская боль… Голос Дарта Вейдера…
Люк помотал головой, отгоняя видения.
- Империя распалась на шесть или десять больших частей, управляемых Лордами-Воинами и Правителями. Корускант подвластен Сенату, как и большая часть внутри Края Вселенной. Возникла новая Республика и она набирает силу.
На мгновение экран почернел. Затем его пространство пересекли постоянно увеличивающиеся спиральные линии, исполняющие геометрический танец вырвавшегося на свободу радостного чувства.
Люк понимал ее радость. Такую энергию и жар он почувствовал в лесах Зеленой Луны, когда понял, что первый барьер уже взят.
Послышалась музыка не существующего уже человека.
Танец несуществующего тела.
Триумфальный восторг и искренняя благодарность.
"Мы победили! Мы победили! Я мертва, но мы победили!"
Люк знал, будь она здесь, бросилась бы в его объятия. Подобно Триву Потману, она ждала долго.
Ее ответ выглядел приблизительно так:
"Ты совершил достойное меня…"
Танец подвижными кольцами распространился на все экраны, находящиеся в комнате.
- Почти, - сказал Люк.
Снова длительная пауза.
"На девяносто восемь процентов".
Он понял, что это шутка и рассмеялся.
"Ты - мастер Люк? Карлисен - твое настоящее имя?
- Скайвокер, - ответил он, - Люк, Блуждающий-в-Небе.
Внезапно экран замолчал и погрузился в темноту.
- Я сын Анагена. Анагена, убившего Палпатина, - тихо добавил Люк.
На экране ничего не изменилось, но ему показалось, что он посмотрел в ее глаза, ощутил волны несущихся мыслей, почти смятение чувств.
"Расскажи мне".
- В другой раз, - пообещал Люк. - Что случилось с этим кораблем? Его назначение? Почему он возобновил жизнедеятельность? Сколько времени у нас есть?
"Сколько у нас времени, я не знаю. Я… бок о бок с системами Повеления, но в нем есть вещи для меня недосягаемые. Я существую так уже тридцать лет. Я попыталась сломать локаторы и, прежде чем попала сюда, повредила и уничтожила большинство автоматически срабатывающих передач, которые могли бы повлиять на центральный компьютер с расстояния. Компоненты связи я уничтожила, разбив их на части или отключив. Никто не сможет больше воспользоваться этими средствами, но сохранилась опасность ручного управления Станцией. Вот единственная причина, по которой я здесь…"
- Значит, я был прав. Я знал я чувствовал… Эти орудия стреляли не механически. На корабле такого масштаба…
Люк чувствовал, как шевелятся волосы на его голове.
Масштаб не при чем. Из орудий стреляю я. Все эти годы я нахожусь в компьютере, управляющем батареями. Вначале я думала, что ты - агент Империи. До вас никто не мог проникнуть на корабль, никто из находящихся здесь не уцелел. Пришельцы и десант появились уже после новой активизации систем Повеления".
- Я не понимаю. Если никто не приходил, пока не началась активизация Системы… - начал Люк.
"Его привела в действие Сила. Я чувствую это… Нарушенная связь систем реагирования отключилась на все эти годы. Отключилась с помощью Силы".
Шокированный, Люк молчал. Янтарные буквы, как удары молота, поражали его прямо в сердце.
- Сила? Но это невозможно.
Он наклонился ближе, как будто желая прикоснуться к ее руке, взять ее ладонь…
"Я знаю, это так".
- Но Сила не может действовать через дройдов и механизмы.
"Нет, не может".
На некоторое время Люк замолчал, обдумывая значение услышанного, и то, чем оно может обернуться. Ифор снова пробудился в нем. Он вдруг весь похолодел, как бы погрузившись в полумечты Никоса. Все вокруг поплыло. Волны мрака распространялись вокруг, ища и поглощая. Нечто таинственное привело его сюда - видение о каком-то тайном нападении, готовящемся среди ночи…
- Но зачем? Зачем сейчас бомбить Белзавис? Там сейчас ничего нет.
Ничего, кроме Леи, Хэна, Чуви и Арту. Ничего, кроме тысяч ни в чем не повинных людей и маленькой кучки не столь уж неповинных…
Хэн и Лея еще не были там, когда Люк ощутил первый мрачный порыв. Никто не мог сказать ему, где они находятся.
"Всем служащим корабля. Начинается трансляция сообщений в комнатах отдыха", - внезапно прервал мысли Люка механический контральто.
"Всем служащим корабля собраться в комнатах отдыха для просмотра передачи. Отсутствие и уклонение будут рассматриваться, как…"
"Лучше посмотри", - вспыхнули на экране оранжевые буквы. - "Не подавай повода рассматривать твое поведение, как выражение симпатии к злым намерениям и так далее. Прикрой задницу".
В этот момент Люку показалось, что он видит ее улыбку.
"В двенадцатый параграф Военной Инструкции по классификации вредительств входят: подстрекательство к восстанию против существующего правительства, участие в деятельности повстанцев и подозреваемых соучастников из администрации корабля, отказ давать показания при наличии очевидных фактов планирования или осуществления преступной деятельности на любом уровне, комбинации с системами, принятие самостоятельного решения на борту любого из кораблей Флотилии.
После рассмотрения всех очевидных фактов обвиняемый признан виновным в саботаже против верховного командования корабля и подстрекательстве к дальнейшей повстанческой деятельности новых неустановленных пока личностей".
- Ну вот, теперь во всем, что натворили джавасы, обвинят Крей, - пробормотал Люк Трипио, сопровождающему его на пути в комнату отдыха.
Они остановились у входа, затерявшись среди китанаков, приведенных сюда еще вчера для просмотра допроса Крей, по-прежнему что-то оживленно обсуждающих.
Ближе, у экрана, крики гекфеддов стали отчетливее. Они взвизгивали и рычали, оскалив зубы, периодически выкрикивая:
- Это она во всем виновата! Ведьма! Она скрывает целую группу повстанцев!
"Несмотря на великолепный послужной список десантника Крей Манглы, решением систем Повеления она приговаривается к прохождению сквозь сеть лазерного излучения. Приговор вступает с силу завтра в тысячу шестьсот часов. Всем служащим собраться в комнатах отдыха…"
- Люк!.. - закричала Крей, перекрыв монотонное звучание компьютеров Программ Юстиции.
Ее серое, истощенное лицо покрывали ссадины. Она устремила взгляд своих темных, изможденных глаз в камеру.
- Люк! Забери меня отсюда! Пожалуйста, вытащи меня! Мы на девятнадцатом этаже, центральный сектор по правому борту, ремонтный ангар номер семь. Мы поднимались по шахте лифта номер двадцать один. Она охраняется, там полно ловушек…
Гекфедды загикали и заорали, а ближайший из находящихся в Палате Юстиции клаггов процедил сквозь зубы:
- Шипи, шипи, развратная уродина.
Крей содрогнулась. Крей, с ее стильностью и любовью к косметике, никогда не обнаруживавшая никаких физических признаков страха. Люк хорошо знал ее, и ярость охватила его, заставив забыть боль в ноге.
Но она быстро встала, когда охранники схватили ее за руки и потащили к выходу.
- Лифт номер двадцать один! Десять охранников, они обстреливают туннель рикошетящими пулями, попадающими в нижние двери, в десяти метрах под коридором ловушка…
- Ты еще трепыхаешься, потаскушка! Скоро тебя пустят под лазер на паровые котлеты! Тебе место в дробилке! Бросить ее в бак ферментов! Лучше швырнуть червям, жрущим объедки!..
- В тысяча шестьсот часов. Завтра, - прошептал Люк, в котором ледяной холод боролся с молотом бьющей в висках кровью. - Мы можем…
- Эй, ты!
Угбуз, Крок и еще три или четыре борова стояли перед ним, сложив на груди тяжелые руки. Их желтые глаза злобно поблескивали, отражая свет аварийных фонариков, единственных осветителей в данном секторе.
По мере отключения систем коммуникаций на корабле становилось все темнее и темнее. Джавасы продолжали разбирать установки генераторов и растаскивать аварийные лампы и попадающиеся им световоды. кто-то догадался установить фитили в пластиковые баллоны из-под кухонного масла, расставив их по углам комнаты отдыха. Впрочем, в расположенной неподалеку такой же комнате освещение продолжало работать. MSE-роботы и СП-80 осушали лужу, образовавшуюся от невыключенного опрыскивателя наверху. По пути к пресловутой комнате Люк заметил джавасов, напоминающих мирминов на пикнике. Они утащили несколько MSE и занялись разбором зарядных устройств этих более крупных дройдов.
В секции сильно пахло гаморреанцами и дымом.
- Я послал запрос на твое имя в центральный компьютер, Карлисен.
Угбуз занял позицию между Люком и выходом. Несмотря на усталость, Люк постарался подобрать необходимую ноту, фокусируя Силу на уме Угбуза:
- Я вовсе не майор Карлисен.
- То же самое показывает и компьютер, приятель. Так кто же ты такой и чем занимаешься на этом корабле? - прорычал сквозь зубы Угбуз.
- Мы знаем, чем он занимается…
- У вас неточная информация… - начал Люк, но почувствовал холодную тень от точной информации в их сознании, искаженном действием системы Повеления.
Повернувшись к ближайшему китанаку, Трипио испустил бесконечную трель из свистков, звонков и имитаций захлопывающихся клапанов, к которой внимательно прислушались и все остальные китанаки, пока Угбуз прорычал следующее:
- Что-то уж слишком много забавных вещей происходит на борту с тех пор, как вы здесь появились, мистер. Я думаю, нам с вами придется немного потолковать.
Кольцо вокруг Люка заметно сузилось, поскольку китанаки, воодушевленные неподдельным любопытством, слились с гаморреанцами в одно целое, цепляя их за руки огромными неуклюжими лапами и пытаясь что-то сказать.
Люк изловчился и проскочил между ними.
- Держи его! - взревел Угбуз, зажатый между двух важных, как монументы, грибов, вцепившихся в него мертвой хваткой.
Он раздраженно рванулся вперед, волоча их за собой, хотя мог бы для начала попробовать освободить руку. Китанаки, нашедшие наконец аудиторию, ни за что не желали отпускать новых собеседников, продолжая что-то болтать.
- да уберет от меня кто-нибудь этих вонючих язбосов?! -взревел Угбуз.
Двое из его импровизированных десантников-сородичей уже замахали секирами, пытаясь освободить своего босса, но Люк уже бежал к выходу, выдернув за собой Трипио.
Он еще успел увидеть, как секиры безжалостно рубили темные складки плоти, добираясь до жизненных центров китанаков. В следующую секунду дверь обрушилась с ужасающим грохотом.
На узкой пластинке монитора, обычно указывающего серийную комбинацию данной двери, зажглась надпись:
"Этаж номер шесть. Сушилка прачечной".
Люк захромал, вцепившись в руку Трипио. Дверь за их спинами, подпрыгнув на полметра, уже была готова сорваться с петель. Оглушительный грохот ударов, проклятья и заунывный визг рикошетящих пуль, сменились возгласами гаморреанцев, ворвавшихся внутрь.
- За ними! За ними! - кричали они, пока беглецы неслись по коридору, пересекающему пополам помещение офиса.
Люк не пожалел остатков своей Силы, чтобы перевернуть все попавшиеся на пути столы и стулья. Подобно урагану он пронесся сквозь толпу разноцветных афитеханцев, ворвавшихся в зал. Так, пританцовывая, они бежали, время от времени падая и путаясь в кольцах временного соединительного кабеля, показавшегося Люку неким живым змееобразным существом, вставшего на сторону преследователей и тоже пытающегося схватить их за ноги.
Внезапно боль взорвалась в нем красной вспышкой. Люк пошатнулся. Трипио настойчиво тащил его дальше.
- Иди первым, - выдохнул Люк, еще не зная, сможет ли поднять его на восьмой этаж по аварийной шахте.
Перед панелью он упал на колени, обливаясь потом и дрожа от слабости.
- Мастер Люк, я мог бы пока остаться здесь…
- Нет. После того, что ты проделал с китанаками. Кстати, что ты сказал им? - переводя дыхание, спросил Люк.
Трипио наполовину просунулся через панель, демонстрируя готовность лезть куда угодно, хотя его конструкция не позволяла приспособиться к перекладинам лестницы.
- Я сообщил им, что Угбуз интересуется рецептом проклятых пирогов их предков. Как вам известно, единственное, что они обсуждают все время, это рецепты и генеалогия.
Люк рассмеялся и смех придал ему сил. Полуприкрыв глаза, он призвал на помощь всю свою Силу, поднимая своего золотого дройда по чернеющей впереди шахте…
Йода когда-то сказал ему: "Нет никакой границы между древесным листом и кораблем". Он поднял тогда обыкновенные желто-зеленый листик размером с ноготь Люка и пустил его танцевать в теплом влажном воздухе Дагобаха. "Нет никакой разницы между древесным листом и всем этим миром". Поднимая сейчас Трипио, Люк видел перед собой тот листик - маленький, светящийся, отбрасывающий в черноту шахты золотистые блики.
Сзади снова раздались голоса. Проклятия и визги гаморреанцев и жалобные сопрано радужных афитеханцев.
Подтянувшись на руках в отверстие аварийного хода, Люк на некоторое время повис, держась за перекладину лестницы и собираясь с духом перед подъемом. Ему нужно было, пользуясь только одной ногой, преодолеть первую перекладину, затем следующую и…
"Держись, Люк. Ты сможешь".
Он снова почувствовал ее близость. Он знал, что она где-то рядом. Люк услышал из коридора заклятия Угбуза и крик Крока:
- Сюда, капитан… - и начал поспешно подниматься.
Ноги едва шевелились, словно парализованные. Каждая перекладина давалась ему с великим трудом. Люк спускался в разверзшуюся под ним бездну шахты. Но медленно ее поддержка и участие помогали ему метр за метром преодолевать бесконечный, как ночной кошмар, спуск.
На шестом этаже царила кромешная тьма. В неподвижном, застоявшемся воздухе воняло джавасами, смазкой, изоляцией и собственным потом Люка, ковыляющего по мрачному коридору. Тени Трипио и Люка, как пьяные качались из стороны в сторону в тусклом мерцании световодов на посохе Мастера. На случай их перезарядки он уже оторвал откуда-то заряженный блок питания. Впереди и со всех сторон он слышал попискивание и скрежет ног джавасов, видел горящие огненные жучки их глаз.
"Трипио. Джавасы пойдут за ним следом, если я оторвусь", - подумал Люк.
Когда Люк почувствовал запах, а затем услышал движение тальцо, он со вздохом облегчения вознес хвалу Людям Песков. Действуя только на своей территории они не брали на себя труд изучить окружающие коридоры.
Повсюду он видел сорванные панели, награбленные и сваленные в кучи мотки проволоки, размонтированных и выпотрошенных дройдов, валяющихся вдоль стен. Шлемы, пластины жилетов, детали огнеметов и пустые патронтажи были разбросаны по залам. Проверив оружие, Люк убедился, что во всех механизмах отсутствуют зарядные устройства.
Преодолевая боль, Люк ковылял по гулким черным пространствам, и у него появилось зловещее чувство, будто он заблудился в кишечнике разлагающегося монстра. Убийцы-зомби усердно занимались уничтожением его тела, съедая его изнутри.
Но на данный отсек шестого этажа не распространялось влияние систем Повеления. Не удивительно, что Каллиста указала ему именно это место.
Крей. Ему нужно было во что бы то ни стало спасти ее. Только она сможет найти контакт с системами Повеления. Только она знает, ка обезвредить искусственный разум, управляющий этим микрокосмом.
В тысяча шестьсот часов… Его тело готово было расплыться зловонной лужей. Завтра Люку предстоял новый подъем по шахте. При мысли о расстоянии в тринадцать этажей он вздрогнул.
"Они обстреливают тоннель рекошетирующими пулями", -вспомнилось ему.
- Каллиста… - позвал он.
Но ответа не последовало.
"Я существую бок о бок с системами Повеления".
Она умерла, войдя в компьютерную систему. Люк уже видел, как дух Джедаев мог покидать физическое тело и вселяться в другие вещи, как дух Екзар Кун, навсегда оставшийся в камнях Явина.
Зная, что она предотвратила возможность автоматического регулирования, зная, что Империя обязательно пошлет агента для ручного управления, Каллиста оставалась все эти годы и годы в компьютере батарей, охраняя доступ к системе, поглотившей ее жизнь, - невидимый призрак, вечно блуждающий над забытым полем битвы.
- Трипио, попробуй найти здесь точку отсчета, -предложил Люк, нагибаясь, чтобы поправить провода, наполовину вырванные из трупа MSE-робота.
Фразы Каллисты то вспыхивали то мягко исчезали на экране, соответствуя, по-видимому, волнам ее воспоминаний:
"Когда наш ковчег на Чаде попал на территорию вистохов, -а это случалось почти каждый раз, - прежде чем ремонтировать каркас и борта нашего судна, мы сперва выпускали в океан так называемого "щебетунчика". В ночь перед началом работ с гиканьем и щебетом он уплывал от нас. Поскольку вистохи защищают свои владения от всего на свете, они бросались следом за ним, и малыш уводил их а несколько километров от базы. Это давало мне, папе и тетушке Клейн шанс сделать все необходимые работы и невредимыми вернуться назад. Интересно, может, клагги тоже среагируют на "щебетунчик" и у вас окажется достаточно времени, чтобы подняться по шахте? Мне кажется, они тоже неравнодушны к границам своих владений".
- Если "щебетунчик" будет говорить голосами Угбуза и гекфеддов, они клюнут, - кивнул Люк.
Он сидел перед экраном, развалившись на куче покрывал и телогреек, собранных Трипио в углу ремонтного участка. Всех найденных Люком батареек едва хватило бы для подключения одного диагностического аппарата, и часть их он использовал для компьютера, а остальные разложил перед собой, словно торговец на "блошином рыке". Даже при помощи джавасов, контролирующих весь отсек, трудно было бы собрать больше. Они представляли собой бесценный товар, с помощью которого Люк собирался осуществить свою сделку, а совет Каллисты придавал им еще большую цену.
Вдвоем они разработали план кампании.
- Некоторые наиболее крупные игровые аппараты в комнатах отдыха оснащены имитаторами речи. Трипио, ты ведь наверное знаешь, какова амплитуда частотных колебаний речи гаморреанцев? - спросил Люк.
- Я в состоянии в точности воспроизвести язык и тональность более чем двухсот тысяч рас, обладающих органами чувств, - с вполне простительной гордостью ответил дройд. -Вербальная частота гаморреанцев простирается от пятидесяти до тридцати тысяч герц. Писк начинается от…
- В таком случае ты сможешь помочь мне запрограммировать имитатор голоса?
- С удовольствием, Мастер Люк.
- Тогда нам останется только поднять имитатор на уровень девятнадцатого этажа и выманить охрану клаггов из шахты.
На экране появилась схема коммуникаций корабля. Она не давала абсолютно точного местонахождения каждой кабельной линии и переходов между ними, но позволяла более-менее точно набросать план одного из угловых секторов на семнадцатом этаже. Яркими огоньками загорелась линия, обозначающая главный переход. Затем на экране засветилось табло.
"Проход запечатан. Он связан с вентиляционными циркуляторами и только дройды способны пользоваться им при подъеме на девятнадцатый этаж. Если ваш "щебетунчик" окажется легким, вы сможете пропустить его на большой скорости по туннелю и, чем дольше будет сдерживаться стрельба лучами, тем больше у него окажется шансов преодолеть проход без больших повреждений".
- Ты можешь помочь нам? Можешь остановить стрельбу, -глубоко задумавшись, спросил Люк.
После длительных колебаний схема коммуникаций исчезла с экрана. Извне послышались какие-то смутные звуки, и Трипио, полязгивая, направился на разведку. Свет от белого экрана нитями золотых отблесков заиграл на контурах его фигуры, обозначавшейся на черном фоне прямоугольного выхода.
"Это все равно что заставить остановится выстрелы из огнемета. Отключить каждое орудие невозможно, их слишком много, и какая-то часть обязательно сработает. Невозможно избежать рикошета всех пуль и остаться невредимым".
Наступила еще одна длительная пауза. Люк подумал, что она, наверное, отвела сейчас в сторону взгляд, также как Лея, когда она начинала говорить о Бейле Органе, чтобы скрыть свою боль.
"Чем сильнее они вас ранят, тем больше им захочется вас добить. Но, если вам удастся встроить имитатор голоса в дройда, движущегося со скоростью выстрела, он сможет избежать большей части выстрелов. К тому же механические структуры гораздо устойчивее человеческой плоти".
"Чем сильнее они вас ранят, тем больше им захочется вас добить", - холодея, повторил про себя Люк. Она уже испытала весь ужас перехода к комнате управления орудиями и узнала, как первый же удар лазера снижает способности концентрировать Силу, чтобы предотвратить следующие удары, насколько сложнее становится выдержать даже второй и как почти невозможно избежать третий.
Люк хорошо помнил, как кровь клагга стекала по ступенькам и как несло горелым мясом от его трупа. Он очень тихо сказал:
- Я бы предпочел, чтобы этого не случилось.
"Мудры, сильны и полезны знания настоящего Мастера Джедая", - не без сарказма пронеслось в его голове древнее изречение.
"Все верно".
Они замолчали. Обоим в этот миг казалось, что они стоят по разные стороны бездонной ночи, протягивая друг другу руки, - и не в силах соприкоснуться.
- Твоя родина - Чад?
Некоторое время экран оставался черным. Люк уже испугался, не обидел ли он ее вопросом, или, может быть, сели аккумуляторы, но слова засветились снова, как белые цветы, тонущие в бездонной пустоте.
"У нас было глубоководное ранчо. Мы и наши стада двигались вдоль по Альгикову течению от Экватора до края Арктики. Первый раз я использовала Силу для транспортировки упакованного льда, когда мне удалось взойти по трапу вместе с частью стада. Отец никогда не мог понять, почему я не осталась с ним, если была там так счастлива".
- А ты была счастлива?
Люк посмотрел на огненный меч, изготовленный ее руками -возможно, на Дагобане или какой-то другой планете, выбранной ею для постижения военных искусств. И орнамент по краю рукояти провела, как напоминание о пене родных волн.
"Мне кажется, я была счастлива, как никогда".
Люк не стал спрашивать, почему же в таком случае она покинула родину. Он сам когда-то испытал подобное.
- Забавно, я ведь всегда ненавидел Таттуин, нашу ферму. Но временами мне тоже кажется, что именно там мне было хорошо по-настоящему. Но я с радостью покинул те места. Даже если бы все мои остались тогда живы, я рано или поздно улетел бы оттуда, - тихо сказал Люк.
"Сила напоминает движение волн, или глубинное течение, несущее тебя на своей спине. Еще в детстве я постигла существование движущегося начала волн. Когда убедилась, что оно есть, я уже не могла не искать Джедаев. Так же как не могла объяснить это".
Что касается Люка, то он в свое время все-таки попытался продемонстрировать биение этих внутренних волн своему дядюшке Оуэну и тетушке Веру еще даже не научившись говорить.
- Их больше нет, ты знаешь… Я имею в виду Джедаев, -снова очень тихо сказал Люк.
Опять экран потемнел, как потемнело бы лицо человека, услыхавшего дурную весть.
"Я знаю. Я чувствовала… опустошенность источников Сил. Я понимала, что это значит".
Люк глубоко вздохнул:
- Оби-Ван Кеноби долгие годы скрывался на Таттуине, он стал моим первым учителем. После того, как его убили, я отправился на Дагобах учиться у Йоды. Йода умер семь лет назад.
Он глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями.
- После того, как я покинул его…
При воспоминании об этом Люк, как всегда, ощутил приступ горького раскаяния. Будучи последним учеником Йоды, он покинул учителя, а вернулся слишком поздно.
Он задумался о Кипе Дароне, лучшем из учеников, о Стрине и Клигхале, вспомнил и всех остальных из маленькой группы в джунглях Явина. Вспомнил Тене из Датомира, Крей и Никоса, Джассина и Джайну, Анакина и многое другое, с чем ему пришлось еще столкнуться: дьявольское обольщение Темной Стороны Силы, тайную крепость Императора на Вэйланде и то, что там произошло… Екзара Кина, расплавленного Голокрона, дымящийся пепел Ганториса на камнях Явина и… уничтожение миров.
Его сердце-алмаз из сокровищницы сердец Джедаев всегда отличалось закаленностью, твердостью и силой, но пережитая боль не уменьшалась от всех этих качеств. Забывшись, Люк прошептал нечто, о чем никогда не говорил даже с Леей, сестрой и второй половиной его души.
- Временами мне кажется, что все это происходило уже бесконечно давно…
- Мастер Люк…
На пороге снова обозначились очертания Трипио.
- Мастер Люк, по-моему джавасы жаждут поговорить с вами. Им интересно, что бы вы хотели получить в обмен на проволоку, батарейки и огнемет, - заявил он, и в голосе его явно слышалось недовольство слишком большими запросами потрошителей аппаратуры.
- Готов с кем угодно поспорить на мой Огненный Меч и ботинки, что из всех многочисленных гостей на корабле именно Люди Песков расположились у перегородки с ангаром транспортных средств. Как ты думаешь? - спросил Люк, приспосабливая диагностическое, размером с ладонь, зеркало в выпотрошенную полость реконструируемого им дройда-следопыта, чтобы отрегулировать сложную систему связей вставленного в него имитатора голоса.
"Это непостижимая загадка даже для Мастера, проникающего в тайную природу Вселенной".
Светящиеся слова предстали на мониторе имитатора голоса в виде готической вязи. Люк, машинально следивший за ответами, совсем не ожидал такого поворота дел.
"И тебе предстоит проникнуть в глубочайшие тайны Темной Стороны Силы".
- Что-о?
Имитируя шепот, она ответила максимально уменьшенными буковками-точками:
"Вселенная знает, что такое юмор".
- Я мог бы стать в тысячу раз лучшим Джедаем, если бы знал об этом заранее.
Люк угадал ее усмешку в легком сиянии, озарившем экран.
Снова занявшись дройдом-следопытом, доставленным джавасами, одним из отключенных Пзобе Грей, Люк изрядно помучился, напрягая всю свою Силу, преодолевая головную боль и тошноту от грохота выстрелов. Он старался не обращать внимания на следы электрических ожогов на руках. Он продолжал рассказывать о Таттуине, Обе-Ване, Йоде, падении Империи и трудностях новой Республики, о Бакуре и Гериеле Калистоне, о Лее и Хэне, Чуви и Арту. Об Академии на Явине и опасностях, поджидающих необученных и невоспитанных адептов, чья Сила пока бесконтрольна. Об Екзаре Куне.
О своем отце.
Время от времени на большом экране диагностического аппарата, оказавшегося в непосредственной близости от него, то прямым ответом на его рассказ, то просто репликами мелькали фразы Каллисты о ее детстве на Чаде. О непонимавшем ее отце и о новой матери, слишком потерянной и несчастной, чтобы понять их обоих. О луне и волнах, льдах и фосфоре о поющих в глубинах сийенах. О Джине Алтисе, Мастере Джедае, посетившем Чад и прибежище Джедаев на Беспине, висящем среди облаков.
"Это все равно, что кататься на сийене".
На диагностическом экране промелькнул толстый, с длинной спиной ящер-рыба, огромный и поразительно красивый в блеске своих диких сил. Темнота вокруг вдруг наполнилась соленым ветром, свистом бичей, взревывающими драконообраными существами, запряженными в подобие колесниц.
"Огромные, стремительные и ужасные. Они блестят, как бронза на солнце… Я едва справлялась с ними".
- Да, конечно, - сказал Люк, вспомнив внезапный прилив сил в конце битвы с Екзар Куном, когда впервые Огненный Меч, откликнувшись на его зов, оказался у него в руке, оторвавшись от сугроба и вскочив ему в ладонь.
Он рассказал Каллисте о Никосе и Крей, о том, как они пытались найти помощь у целителей Итора, об атаке Драба Маккама и миссии Леи и Хэна на Белзависе.
- Все это случилось относительно недавно, - сказал Люк, отодвигаясь назад и включая дистанционное управление импровизированным "щебетунчиком". Но реакции не последовало. Не раздражаясь, Люк удалил крепления покрытия и снова вставил зеркало внутрь, занявшись подключением следующей из нескольких схем к зарядному устройству размера А. Он отключил все связанное оружием, хватанием руками, удалив добрую половину программ, зная, что лететь по длинному туннелю этой штуке придется под его непосредственным управление.
- По всей вероятности, они уже там. Но даже, если их там нет, в целом население города составляет приблизительно тридцать тысяч человек.
"Трудно представить", - появилась прямо перед его глазами надпись на мониторе.
"Дом Плетта занимает довольно небольшое место, хотя внутри есть пещера, но пути к ней проходят подо льдом. Единственное, что там находилось снаружи, это большой дом в окружении сада, равного которому по красоте я еще не видела. Я росла, не видя садов. В море их просто нет".
- Их не бывает и в пустынях.
"Запомнилась тишина, какую не часть встретишь. Разве что ночью на нашем ковчеге, когда все уже в трюме, а звезды светят так ярко, как будто спустились вниз к границе мира. От этого они становились еще заманчивее, - может быть, оттого, что морю нельзя доверять даже во сне.
- Мастер Люк.
Люк сел, почувствовал дрожь уставших рук и боль в спине. Две одинаковых луны глаз вошедшего Трипио отражали в темноте лучи единственного световода. Запах кофе витал вокруг него, подобно облачку, купающемуся в лучах заходящего солнца.
- Надеюсь, вам это покажется вполне съедобным, - сказал Трипио, опуская поднос и снимая с него салфетку.
Ближайшая столовая, известная Каллисте, находилась на седьмом этаже в комнате отдыха офицеров, и пока Люк занимался предоставленным ему джавасами дройдом, Трипио добровольно предпринял опасно путешествие.
- Выбор был очень ограничен. Того что вы обычно предпочитаете, к сожалению, не оказалось. Я подобрал заменители, приблизительно соответствующие по качеству протеина и карбогидрата, и… м-м… - происхождением.
- Спасибо, Трипио, - отозвался Люк с энтузиазмом. - Как ты туда добрался? Без неприятностей?
Люк, как правило, недолюбливал искусственные яйца всмятку, но он так долго не ел, что одобрения заслуживало все мало-мальски съедобное.
- Почти, сэр. Я столкнулся с группой джавасов, но тальцы прогнали их прочь. Они очень высоко оценили вашу заботу о трехногах и их кормление.
- А, значит они тоже здесь?
Люк проглотил два ужасных на вид яйца и удивился, насколько ему сразу полегчало.
- О да, сэр. И тальцы, и трехноги. Причем тальцы просили меня узнать, не могут ли они чем-либо вам помочь.
"Возможно, тальцы получше дройдов разбираются в человеческой пище, но к тому времени, когда я опять захочу есть, надеюсь, мы будем уже недосягаемо далеко отсюда", -подумал Люк.
"Хочу тебя порадовать. Есть два лайнера", - сообщила Каллиста, когда Люк снова взялся за работу. - "Ты ведь не сможешь собрать Клаггов и Гакфеддов вместе на одном и том же лайнере".
- И на каком же из них должны ехать Люди Песков?
"На ландере".
- Они ни за что в него не сядут. Они ненавидят узкие пространства.
"Поражаюсь, зачем они делают столько дыр в стенах. Тебе крупно повезет, если они не повредят центральную линию энергосистемы".
- Еще одна причина поторапливаться, пока эти безумцы не начали управлять кораблем. С ними, как правило, у нас не получалось хорошей компании.
"Ты говоришь так, будто пытался общаться с ними".
Люк улыбнулся. В детстве, можно сказать, они часто оказывались ближайшими соседями. Люди Песков и джавасы. Любой из живших на Таттуине прекрасно знает, что лучше держаться подальше и от тех, и от других.
Он снова отклонился назад и щелкнул по пульту дистанционного управления. Раздались грубые, как из кишечника, звуки: "Давайте, стройтесь веером, друзья, и успокойтесь. Нам предстоит перерезать всех восставших клаггов".
Люк глубоко вздохнул и покачал головой:
- Трипио придется немного изменить текст…
"Удивительно какой грамотный штурмовик", - вспыхнуло на экране, когда педантичный дройд отвернулся.
Улыбка Люка мало чем отличалось от искривленного кабеля:
- Гораздо лучше будет, например: "Гей, всем заткнуться и выстроиться веером. Пошли долбать вонючек клаггов".
"Ты забыл сказать "сэр".
Люк чуть было не толкнул ее локтем, как он обычно делал, когда у Леи вырывалась какая-нибудь слишком остроумная шутка, но замер. Этого сделать он не мог.
Она представляла из себя лишь кости и пыль на полу комнаты управления орудиями.
Смех стих сам собой. Их обоих волновала теперь одна проблема: все - и Люди Песков, и гаморреанцы, равно как джавасы, афитеханцы, китанаки, смущенные и беспомощные тальцы являлись пленниками "Глаза".
Он снова взял зеркало и, отыскивая нужное соединение, на мгновение увидел свое собственное отражение и тусклый луч света за спиной. Трипио, похожий на испачканную и помятую золотую статую, слегка отсвечивая в загадочном полумраке, машинально приводил в порядок забытый поднос. Рядом, позади него, отчетливо виднелся бледный овал лица, окруженный облаком черных волос.
На смену уходящей печали в серых глазах появились озабоченность и любопытство, они снова начинали оживать.
Люк почувствовал, как сердце переворачивается под его ребрами. Он осознал, что такое ужас и печаль неизбежной ночи.

Глава 15

- Интересно, зачем ей понадобилось лгать?
- О чем ты?
Лея, не снимая своего стильного костюма, поудобнее уселась на постели, скрестив перед собой ноги и налив бокал сока из бутылки, захваченной с кухни по дороге в комнату. Джевакс, как и обещал, усовершенствовал кое-что в ее отсутствие.
Металлические ставни закрывались в окнах с помощью гигантского замка, впрочем, его почти не было видно, так как крепления вмонтировали в стены. Новая дверь в спальню заняла свое место. Стенной шкаф тоже заменили.
Сидя на противоположном конце кровати, Хэн проверял огнеметы.
- Можно подумать, она работает в Доме Цветов мадам Лоты на Спейспорт роу.
- Неужели там так одеваются? - просила Лея, поражаясь, что эта идея до сих пор не пришла ей в голову.
- Ну ты-то, я думаю, тоже одета в свой рабочий костюм? -криво усмехнулся Хэн.
Лея презрительно провела рукой поверх гладкого темного полотна своей кофты, по вызывающе сшитым хлопчатобумажным брюкам и высоким краям ботинок.
- Она не могла оказаться на дороге к Муни-Центру прошлой ночью, если она работает в баре.
Ни в одном из списков сотрудников упаковочных установок Плавла имени Роганды не оказалось. Тем более Лее показалась странной и неподходящей для вечера одежда девушки.
Пока Она говорила, Хэн поднялся с постели, вышел на балкон и выстрелил, выбрав мишенью куст папоротников в нескольких метрах от аркады. Папоротники исчезли, словно срезанные ножом. Он поставил на место предохранитель и бросил огнемет Лее:
- Новенький и неплохо стреляет… Я так понял, тебе не попалось ничего интересного среди городских записей.
Казалось, прошла уже тысяча лет с тех пор, как вернувшись прошлой ночью, она увидела промокшего, измотанного Хэна, заклеивающего порезы Чуви. Разумеется, все мысли, навеянные данными записей тут же испарились из ее головы. После звонка Мары из нижних миров Лею занимали совсем другие идеи.
- Нет… хотя кое-что заставляет задуматься. Никаких записей о Джедаях или самом Плетте нет, но очевидно, что они занимались какими-то особенными видами бизнеса, процветавшего здесь, и их программы должны были оказаться в архиве городских Хроник времен Галактики Брафлена, в разделе "Фрукты Империи". Все архивные программы производят впечатление составленных для модели 4-6%, соответствующих более древней системе тех времен, когда здесь жили Джедаи. Конечно, никто не может знать, куда подевался этот компьютер, но мне кажется, что, скорее всего, его, как сырье и проволоку, продали Нубблику при установке новой аппаратуры, - не торопясь говорила Лея.
- Неплохая идея, - проворчал Хэн. - Конечно не совсем то, что я хотел услышать, но идея мне нравится. И что случилось с Нуббликом дальше?
Лея задумчиво кивнула.
- В одну прекрасную ночь он исчез. Приблизительно семь лет назад. Ночной клуб перешел его компаньону Брайну Кемплу, занимающемуся как импортом так и экспортом на Линии Пандовертина. Согласно документам Слайта, он дважды брал на поруки увлекшегося коридором Драба Маккама. После прихода Кемпла за Маккама поручились еще раз - теперь уже Муббин Випхид, практически сразу же после исчезновения Слайта. Но в списках имеющих право на владение собственным лайнером в порту имени Маккама не встретилось ни разу. И вот еще. По-моему, тебе будет интересно…
Чубакка появился на пороге, издавая переливчатое рычание и указывая на центральную комнату, где снова началась трансляция сигналов из нижних миров.
Цифры кода соответствовали номеру Леи, но изображение было как будто стерто. В процессе его регулирования расплывчато сияющие зеленые, коричневые и белые пятна внезапно слились в фигуру и лицо адмирала Акбара.
- Возможно, что это ничего особенного не значит, Принцесса, но я считаю своим долгом сообщить о полученных мною последних рапортах из Сектора Сенекса и Сектора Джавекса. Из них следует, что лидеры шести или семи древних Домов, принадлежащие к нижней иерархии, не принимавшие участия в военных действиях и не подчинявшиеся военным Лордам Империи, почему-то оказались "в отставке"… без права забрать с собой свои семьи и жен, - мягким свистящим голосом говорил адмирал.
- Ничего себе! Кажется, это серьезно.
Брови Хэна невольно приподнялись.
Адмирал напоминал призрака, попавшего внутрь голографического пространства из нижних миров или статую, выкованную из тумана внутри кубического, воспроизводящего трансляции аппарата. Он сложил на груди свои покрытые чешуей руки,
- Любопытно отметить, что эти события произошли практически одновременно с "отставками" неподчинявшихся экс-правителей на Вероне и Муссубира Третьего, а также представителя Корпорации Сейкфа и высокопоставленных членов рода Меккуна. Дрост Элиджин - глава Дома Элиджинов, очевидно забрал свою семью, но оставил ее в Эриаду.
- Какая внезапная эпидемия агрессии, - заметил Хэн, остановившись за спиной Леи и скрестив на груди руки. - Не заметно никакой транспортировки десанта?
Каламариан протянул руку к узкому стеллажу с опечатанными жесткими корочками рапортов, видных только с его стороны.
- Нет, пока не поступало никаких сообщений о перемещении войск ведущими Лордами Войн, но наши агенты на Спуме озабочены новым усиленным набором десантников для укомплектования необходимого персонала для флотилии адмирала Харрека, а информация, просочившаяся из центра Корпораций Сейнора свидетельствует о серьезных вкладах в новые авантюры. Сейнер заказал новое оборудование