или от страха, или от
восхищения - это было трудно понять. Оба были одеты в грязные и поношенные
шерстяные костюмы и изодранные кожаные накидки. Мужчина обладал широкой,
приземистой фигурой и носил широкополую кожаную шляпу, которую натягивал
на глаза. Кевин указал на мрачные стены вокруг.
- Что это за место?
- Старое, очень старое... - пробормотал Пратт. - Оно разрушено уже
несколько столетий, но все же... - его голос был мрачен. - Все же это не
слишком подходящее место для того, чтобы у тебя соскакивало колесо. Разные
истории рассказывают об этом... Да и мне кажется, что я слышу что-то в
камнях.
Он продолжал относиться к Кевину подозрительно, постоянно облизывая
сухие губы, он косился на топор, брошенный поверх груза на повозке. Кевин
задумчиво посмотрел на него, на стены вокруг, на дорогу позади себя. Пратт
явно предчувствовал опасность, однако он отвернулся и повесил свой лук на
седло. За луком последовали меч и колчан со стрелами.
- Могу я чем-нибудь помочь, Пратт? У тебя тяжелый груз?
Теперь, когда в руках Кевина больше не было оружия, возница немного
успокоился.
- Ничего ценного, сэр. Немного кож для дубильщика в городе.
Кевин подошел к повозке, в то время как мальчик отскочил и спрятался
за мулом.
- То, что ты везешь, добрый Пратт, меня не интересует. Я спрашивал о
том, сколько это весит, - с этими словами он поправил камни в пирамиде,
подобрал слегу и просунул ее под повозку.
- Готов?
Пратт кивнул, поплевал на ладони и подкатил тяжелое, окованное
железом колесо, поставил его позади оси повозки. Кевин всем своим весом
навалился на длинный конец слеги, но ось только слегка приподнялась над
дорогой.
- Ты уверен, что тебе по ошибке не наложили камней? - пошутил он.
- Это хороший груз, сэр, - отвечал сквозь стиснутые зубы Пратт.
- Действительно! - Кевин просунул слегу дальше, под повозку, а
свободный конец принял на плечо и, напрягая мышцы ног, поднял вверх. Слега
сильно прогнулась и затрещала, но выдержала, и повозка тоже слегка
приподнялась. Пратт уставился на Кевина, широко разинув рот.
- Давай же! - прохрипел Кевин.
Пратт торопливо кивнул и ловко насадил колесо на ось, затем вбил в
ось новый клин.
- Готово. - Пратт довольно улыбнулся, затем, повернувшись к Кевину,
легко и быстро поклонился: - От души благодарю вас, сэр.
Кевин коротко кивнул в ответ.
- Как далеко тот город, о котором ты говорил?
- Это Мидвейл, сэр. До него две лиги, сразу за излучиной реки.
- А как называется эта река?
Прежде чем ответить, Пратт изумленно взглянул на Кевина:
- Как, сэр, это же Солнечная река! Она течет от Верхнего Вейла до
Нижнего. Люди говорят... - тут рука Пратта начертила в воздухе весь
маршрут, - что она течет и дальше, к Большому Городу, и впадает там в
море.
- Да, конечно, - Кевин проводил взглядом блестящую воду, исчезающую в
туманных холмах на востоке.
- Теперь я понял.
Пратт невыразительно уставился на него.
- Я жил некоторое время в городе, он называется Латония. Я видел, как
эта река встречается с морем. Я вышел к этой реке с севера несколько дней
назад, но тогда я не знал, куда я попал. Теперь я понял, что это, должно
быть. Великий Западный торговый путь.
Пратт удивленно нахмурил брови:
- Нет, это Солнечная дорога. - Теперь он снова начал относиться к
Кевину как-то странно, медленно отодвигаясь подальше.
- Я думаю, что в разных районах и называют все по-разному, добрый
Пратт, - сказал Кевин и добавил: - Можно спросить тебя кое о чем?
- Да, - это был тщательно взвешенный ответ.
- Почему ты так боишься меня? Неужели я выгляжу таким страшным?
Пратт некоторое время рассматривал нахмурившегося Кевина, потом
бросил быстрый взгляд на полуразрушенные стены, и морщины на его
собственном лице стали заметней и глубже. Еще раз оглядев дорогу в обоих
направлениях, Пратт сказал:
- На днях тут... очень плохие дела творились, очень плохие.
- Что же это были за "плохие дела"?
После небольшой паузы Пратт медленно ответил:
- Бандиты и разбойники. Они не знают никакой жалости. И... еще
кое-что. Говорят, что даже, хотя до города не так далеко... - и он
замолчал.
Кевин тоже молчал, вспоминая свою стычку с двумя горе-разбойниками,
затем спросил:
- И так ты подумал обо мне? Добрый Пратт, если у вас все разбойники
такие же, как те, что я повстречал на этой дороге, то, перепутав меня с
ними, ты меня оскорбляешь, - при этом он пристально посмотрел на Пратта,
но тот не отвел взгляд, продолжая смело смотреть ему в глаза.
- Я вижу вас впервые, сэр... И я не хотел оскорбить вас.
- Я знаю, - Кевин отошел к своему коню, снял с седла лук, меч и
колчан и снова надел все это на себя. Глянув в сторону нагруженной кожами
повозки, он слегка улыбнулся: - Если ты боишься разбойников, Пратт, то я
должен проводить тебя.
Пратт некоторое время размышлял, а затем, не то кивнув, не то пожав
плечами, ответил:
- Вы на самом деле очень любезны, сэр, - и он, прищурившись,
посмотрел на солнце. - Дело к полудню. Мы могли бы проехать немного по
дороге, чтобы убраться с этого места. Там, чуть подальше, есть родник.
Согласитесь ли вы разделить с нами обед? Это все, что может предложить вам
бедный человек в качестве благодарности.
Кевин заколебался, не зная, исходило ли это предложение от чистого
сердца или это была просто вежливость. Наконец он сказал:
- Я готов разделить с тобой хлеб, Пратт, если ты в свою очередь не
откажешься отведать моих дорожных припасов. Должен тебя предупредить,
однако, что ты должен действительно очень любить свое кожевенное ремесло,
чтобы тебе понравилась эта сыромятина.
Удивленная улыбка чуть тронула обветренное лицо Пратта. Он слегка
кивнул в сторону повозки.
- Сыромятная кожа в этих краях - основной предмет торговли, сэр, - и
он издал глухой довольный смешок.
Кевин потряс головой и улыбнулся в ответ:
- Будем надеяться, что твой хлеб получше твоих шуток.
- Это удивительный хлеб, сэр. Большинство наших парней просто ломают
его руками. Я же крошу его о своего мула. Чуть только он заупрямится, как
я сразу бью его буханкой между ушей. Между прочим, этот мул очень быстро
стал послушным, вот только теперь он стал малость туповат.
Кевин снова улыбнулся. Пратт вдруг напомнил ему старого Эдгара,
который... Он постарался отогнать от себя это воспоминание.
- Но-о-о! - закричал Пратт и хлестнул мула по спине. Мул налег на
постромки и потянул повозку по раскисшим колеям. Вдруг конь Кевина вскинул
голову и насторожил уши. Впереди раздался звонкий, как удар хлыста, щелчок
- это треснул под чьей-то ногой сухой сучок. Затем громко захрустели
ломаемые кусты, и на дорогу выскочило заросшее шерстью огромное существо.
Оно стояло на задних лапах и было выше человека раза в полтора. Стрела
была уже снаряжена, и Кевин вскинул лук.
- Нет, не надо! - закричал Пратт и взмахнул рукой перед Кевином. - Он
не опасен!
- Не опасен? - удивился Кевин, продолжал целиться в горло существа
как раз между разинутой пастью и грудиной. В уме он листал академический
бестиарий, пытаясь понять, что за зверь стоит перед ними. Зверь зарычал,
его тонкие губы растянулись, обнажив желтые клыки, его крохотные глазки
сверкали сквозь шерсть. Пратт же приблизился к твари, издавая мягкие,
свистящие звуки, словно перед ним стоял испуганный ребенок.
- Ну-ну, все в порядке, Углар, успокойся.
- Углар? - переспросил Кевин, все еще не опуская оружия.
- Ну да, - Пратт, не оборачиваясь, кивнул. - Он сам так себя
называет, - он подошел к твари совсем близко и ласково потрепал ее по
волосатой руке.
- Все в порядке, Углар, все в порядке. С нами все хорошо. Но ты
плохой мальчик, Углар, зачем ты все время шел за нами? Зачем ты следил за
нами из развалин? Нехорошо, Углар, нехорошо.
Волосатое создание по имени Углар захныкало, глядя на Пратта сверху
вниз. Кевин опустил лук.
- Вот что я тебе скажу Углар, - Пратт погрозил зверю пальцем, словно
перед ним был большой шаловливый мальчишка. - Ступай сейчас же домой.
Углар снова издал протяжный мыкающий звук. Пратт непреклонно кивнул:
- Ты должен пойти домой, Углар, и нечего со мной торговаться. Сейчас
же домой! Если ты снова будешь за кем-то красться, тебя поймают. Тебе
понятно?
На этот раз зверь хныкал в несколько иной тональности.
- Да, ты прав. Если будешь за кем-то идти, тебя поймают. А теперь
ступай!
Углар мрачно посмотрел в направлении Кевина, снова кривя губы и
обнажая клыки.
- Пусть этот человек тебя не тревожит, - предостерег его Пратт. -
Ступай домой и сиди там. Мы вернемся завтра.
С этими словами Пратт подозвал сына. Тот сделал несколько шагов
вперед и обнял существо за мускулистую ногу. Чудовище бросило последний
взгляд в сторону Кевина, слегка заворчало и, ломая кусты, скрылось в
зарослях возле дороги. Первое время еще было слышно, как оно шуршит в
подлеске, затем наступила тишина. Только голова коня еще некоторое время
поворачивалась, сопровождая Углара в его невидимом более пути через
развалины.
- Ад и преисподняя! - выдохнул Кевин.
Пратт сделал успокаивающий жест:
- Я тоже не знаю, что это за зверь, - сказал он. - Поэтому не
расспрашивайте меня. Он появился в нашей деревне два года назад, в
середине зимы. Тогда дней десять шел сильный снег, навалило его по самую
грудь, а наст был такой твердый, что на нем можно было танцевать с коровой
и не провалиться. Вот тогда-то и появилась эта штука. Он страдал от голода
и просил нас дать ему что-нибудь. Поэтому... - Пратт пожал плечами. - Что
бы вы сделали на нашем месте? Такая страхолюдина, ей-богу, он мог сам
забрать все, что ему захочется, но он просил... - Пратт повернулся к
Кевину и слегка нахмурился. - Понимаете? Он был похож на большую собаку,
которая ходит на двух ногах и может помогать по хозяйству.
- Да-да, - кивнул Кевин. - Просто я ни разу не видел ничего
подобного.
- Я тоже не видел, - согласился Пратт. - Он и нас напугал изрядно. Ту
первую зиму жена прожила в погребе с овощами. Но он оказался таким
ласковым. Я вот что еще скажу вам, сэр... - Пратт назидательно поднял
палец. - Мы чувствуем себя в большей безопасности, если Углар где-то
поблизости. Вы же знаете, что от того, что подчас появляется из глубины
леса, добра ждать не приходится, так что это редкий случай.
И они тронулись дальше по дороге, беседуя о странных тварях и
старинных сказаниях, о том, что в лесу гораздо больше страшного и
удивительного, чем это известно людям... и о том, что большая часть всего
этого является чужой и враждебной.


Дорога спускалась со склона горы вниз, пересекая несколько невысоких
холмов и лес. От Пратта, который стал гораздо более разговорчивым, Кевин
узнал множество подробностей о лежащей впереди долине. Крутые иззубренные
горы по ту сторону долины, до которых было около четырех лиг пути,
действительно оказались горами Макааб. Высокий утес, возвышающийся над
долиной на добрые пол-лиги, который царил над горизонтом подобно одиноко
торчащему клыку чудовища, назывался Скалой-Замком, поскольку он
действительно напоминал старинную башню или крепость. Узкое и глубокое
ущелье к северу от этого утеса называлось Проход у Скалы-Замка. Там
пролегал дальнейший путь на запад, и это было одно из самых опасных мест.
- Разбойники! - сердито вымолвил Пратт. - Ужас, что творят! Грязные
твари! И с каждым годом становится все хуже и хуже. Через Проход у
Скалы-Замка теперь никто не ездит, нет таких храбрецов. Те, кто отважился,
были убиты самым ужасным способом, а с нескольких содрали кожу. - Потом он
указал на север, где горы Макааб исчезали за темными тучами: - Там есть
еще Северный Проход, до него лиг двадцать. Но, как говорят, в прошлом году
и там появились бандиты и свирепые чудовища, - он печально покачал
головой, а рука его начертала в воздухе мистический знак. - Это сильно
подрывает торговлю. Городской дубильщик буквально сидит на кожах, которые
он не может переправить на запад, - и Пратт задумчиво оглядел свою
поклажу.
- А что, в долине нет стражников? - спросил Кевин.
- Есть-то они есть, - ответил Пратт, - Вейлская Стража, но они,
похоже, ничего не могут поделать. Их много погибло в проходах, да и
Королевских стрелков тоже. - Он подозрительно обернулся через плечо и,
понизив голос, продолжал: - Люди говорят, гора снова подымается.
- Гора подымается? - удивился Кевин.
Пратт прикоснулся к носу согнутым пальцем и кивнул:
- Вы услышите об этом.
- А что за свирепые создания, о которых ты упомянул? - в голосе
Кевина слышался сарказм. - Они такие же, как твой Улгар?
- Его зовут не Улгар, а Углар, - с упреком сказал Пратт. Некоторое
время он шагал молча, затем резко остановился и повернулся к Кевину лицом:
- Я бы не рассказывал вам, сэр, того, чего не видел собственными глазами,
но в последнее время об этом идет столько разговоров, что я не стал бы
относиться к этому так легко. У Вейла довольно темное и страшное прошлое,
- тут он повернулся и пошел дальше. - Вы сами можете выяснить это, если
хотите. В городе полно сказок.
Их неторопливый спуск в долину продолжался. В воздухе снова запахло
теплом раннего лета, лес зазеленел молодой листвой, а молодая трава по
обочинам дороги стала выше, гуще, и в ней засверкали первые яркие цветы.
Попутно Кевин узнал, что долина Вейл пролегает по течению реки Солнечной,
что она, так же, как и река, изгибается почти под прямым углом, "словно
рука в локте", с севера на восток. Поселок Мидвейл располагался как раз в
точке сгиба, в излучине Солнечной.
- Река Бешеная впадает в Солнечную как раз возле города, - объяснил
Пратт, - потому что течет с запада на восток. Это и будет Мидвейл. Верхний
Вейл расположен выше, по направлению к северу.
- Я так и думал, - вставил Кевин.
Пратт мельком взглянул на него, но решил, что Кевин не имел в виду
ничего обидного.
- Мидвейл большой поселок, сэр, почти что город. Мне просто
неизвестно, чем отличается одно от другого. Это город большой торговли...
- тут он вздохнул и поправился: - Был...
Через просвет в деревьях он указал на торчащие башни небольшого
замка.
- Это замок лорда Дамона, который правит Вейлом. Люди говорят, что он
- хороший правитель. Твердый, по правде говоря, но я ни разу не слышал о
том, чтобы он был жесток. Говорят, что он очень любит лошадей. Это,
наверное, добрый признак. По какой-то причине его замок называется Башней.
Почему - не знаю.
И Пратт затряс головой, словно отгоняя прочь все загадки сразу.
- Замок его стоит не в городе, а на скале, в том месте, где Бешеная
впадает в Солнечную, на острове. Дорога туда очень любопытная... - Пратт
вытянул прямую левую руку прямо перед собой. - Вот, представьте себе, что
это мост через Бешеную на Северную дорогу - Башенный мост, как его еще
называют. А это... - Пратт приставил правую руку под прямым углом к левой,
- это мост в замок на острове. Понятно? Он присоединяется к Башенному
мосту как раз в середине. А теперь - глядите!
Правая рука Пратта стала отклоняться вверх от левой.
- Вот так часть этого моста поднимается и закрывает ворота в стене. -
Пратт наглядно показал это еще раз. - Да, сэр, я сам однажды видел это!
Потрясающее зрелище, сэр! Таким образом замок остается посреди реки на
голой скале. И лучники из замка запросто подстрелят любого, кто взойдет на
сам мост. Видели когда-нибудь такое, сэр?
Кевин озадаченно нахмурился... и не улыбнулся:
- Нет, не видел...
- Конечно, нет! - Пратт уверенно кивнул. - Это удивительно, сэр.
И он принялся рассказывать о других чудесах.
В горах на юге жили карлики - крошечные люди. Хорошие ребята и
прекрасные фермеры. Их фрукты, овощи, сосиски и копчения считались одними
из лучших и всегда пользовались спросом. Их ткани были из самых тонких,
некоторые из них были сотканы настолько плотно, что считались
непромокаемыми. Они торговали на собственном маленьком рынке на Южном
холме в верхней части городка, а некоторые даже служили в городском
дозоре!
- Они, конечно, ершисты, как коробка с гвоздями, но на самом деле -
добрые парни. Я имел дело кое с кем из них, - хвастался Пратт. - А вон те
горы, южнее Скалы-Замка! - Он снова указал на горы Макааб. - Начиная от
большой горы и к югу они называются Зелеными горами. Там живут эльфы,
честное слово! Я, правда, так ни разу их и не видел. Они редко появляются
в городе, так же как и я, и потому мы ни разу не встретились, наверное, мы
приезжаем в город в разное время. А видите горы позади нас? Те, что к
северу? Вы и приехали-то сюда вдоль их отрогов. Это Стальные горы. - Тут
Пратт доверительно шепнул: - Знаете, кто там живет? Гномы!
Услышав это слово, Кевин поморщился. Пратт произнес это слово
совершенно как "громы".
- Гномы? - попробовал произнести Кевин.
- Да, гномы. Но и их я ни разу не видел, хотя, говорят, они тоже
бывают в городе, - подавленный такой несправедливостью, Пратт горестно
вздохнул. - Но мне доводилось видеть их изделия из металла. Чудесная
работа.
В воздухе запахло дымом, за деревьями показались хижины дровосеков и
их печи, в которых они пережигали древесный уголь. Между стволами также
виднелись небольшие расчищенные поля небольших хуторов.
- Участки свободных землевладельцев, - пояснил Пратт, указывая рукой
по обе стороны от дороги. - Земли лорда Дамона лежат на том берегу реки, к
северу. А вот здесь, - он показал на юг, - восточнее городка - Старый
замок. Он действительно очень древний. Я никогда там не был, но говорят,
что это самое большое строение, хотя оно и больше всех разрушено и изрядно
заросло. Говорят, что он был построен тогда же, когда и те стены на
перевале, где вы нагнали нас. Да, были времена, когда здесь было еще
опаснее, чем теперь.
Тем временем дорога расширилась настолько, что на ней свободно могли
разминуться два больших фургона, и внезапно вырвалась из леса на простор
полей. Пратт тут же остановился и широко развел руки в стороны.
- Здесь было место, где останавливались торговые караваны, - объяснил
он. - Бывало, здесь скапливалось столько фургонов, что их и сосчитать-то
было невозможно. А теперь гляньте - ни одного!
- Быть может, еще не сезон? - предположил Кевин. - Насколько я
заметил, дорога еще не годится для путешествий.
- Да нет, торговля уже должна начинаться, - возразил ему Пратт.
И с этого открытого места, где раньше останавливались торговые
караваны, Кевин впервые хорошенько разглядел город.


Солнечная река текла с севера, широкая и полноводная благодаря
обильным весенним дождям и бурному таянию снегов на вершинах. Прямо перед
городом она резко поворачивала и скрывалась в широком ущелье. В излучине
реки в беспорядке теснились глиняные мазанки и деревянные хижины. На
другом берегу реки начиналась главная часть города. Постройки карабкались
по крутому обрыву, громоздясь буквально друг на друга прямо от берега.
Издалека эта часть города выглядела совершенно как небольшая горная страна
коньков крыш, дымоходов и верхушек деревьев. Извилистые улочки пролегали
по естественным складкам берегового склона и потому совершали неожиданные
зигзаги, поворачивали под немыслимыми углами, петляя по уступам и
террасами. Серо-голубые барашки дымов оттеняли небо.
Небольшой замок лорда Дамона действительно был выстроен на плоской
вершине могучего утеса, который возвышался из воды как раз в том месте,
где сливали свои воды Солнечная и Бешеная. Кевин не мог не согласиться с
тем, что замок, благодаря такому выгодному местоположению, обладал
значительной оборонительной мощью. Над главной башней реяло зеленое с
золотом знамя Латонии, на башне пониже развевался вымпел зеленого цвета с
серебром - очевидно, цвета лорда Вейлского.
С обоих берегов реки были выстроены мощные пирсы, и Кевин разглядел
опытным глазом моряка несколько пришвартованных к причалу больших судов.
Одно из них было, пожалуй, больше двадцати шагов в длину.
- Здесь что, много плавают по реке? - спросил он с удивлением.
- Да, сэр. Это все торговля. Конечно, на север никто не ходит, там
слишком мелко, а вот вниз по реке - очень часто. Говорят, они спускаются
по реке до Риверсайда и Армлидейла. Некоторые клянутся, что доплывали до
самого Большого города и возвращались, хотя я и не пойму как, - Пратт
покачал головой. - Река ведь течет только в одну сторону.
- А здесь нет моста?
- Нет, сэр. Два или три раза попробовали, да только ничего из этого
не вышло. В первый раз попытались перекинуть мост прямо в городе, но в
излучине оказалось слишком глубоко, и они не смогли подыскать для моста
подходящих опор. Пытались и чуть выше по реке, но дух Солнечной очень
рассердился. Он сокрушал этот мост всякий раз, как его достраивали до
половины. Тогда приехал какой-то маг, с его помощью огромную скалу
сбросили прямо посреди реки, и все, казалось, уже было готово, чтобы
настилать мост, но тут река встала на дыбы и превратила эту скалу в
щебенку. Так что дух этой реки - очень могучий дух.
Теперь широкая дорога, по которой двигались Пратт и Кевин, шла прямо
через плотное скопление убогих строений, туда, где возле реки виднелся
целый ряд деревянных складских бараков.
- Это тоже часть города, - объяснил Пратт вполголоса. - Называется
она Кроссривер или Переправа. Сюда даже городская стража не заглядывает.
Это "черный город", здесь живут гончары, кузнецы и другие ремесленники.
Городской совет считает, что эту часть города можно было бы запросто
спалить, чтобы она не доставляла лишних хлопот. Здесь ведь есть и другие,
которые промышляют какими-то темными делами. Лучше нам здесь не
задерживаться, - резюмировал Пратт и поспешно взглянул на Кевина: - Я не
хотел сказать, что вы не сможете о себе позаботиться.
Теперь по сторонам дороги теснились покосившиеся харчевни и лавчонки
с дешевыми товарами, однако жители попадались им очень редко, да и
выглядели они мрачными и подозрительными.
- В Кроссривер мало кто работает днем, - рассказывал Пратт, - если
только мимо не идет торговый караван, а из-за разбойников в горах караваны
стали ходить редко. Он немного оживает ночью, как говорят, но сам я этого
не знаю. Во всяком случае, даже по нужде я бы здесь не остановился, не то
чтобы просто так.
Дорога заканчивалась на широкой пристани. То тут, то там были
привязаны к пирсу небольшие лодки, баржи, а также суда побольше. Тут же на
них посыпались предложения перевезти их на тот берег. После ожесточенной
торговли между тремя перевозчиками они остановились на одноглазом
паромщике, который вдруг принялся настаивать на том, чтобы за коня Кевина
ему было уплачено, как за полную повозку. В конце концов паром переправил
их на тот берег, причем Кевин прикинул в уме, что ширина реки у переправы
составила шагов двести. Так или иначе, но они все-таки достигли каменной
пристани Мидвейла.
За пристанью, позади приземистых каменных складок и складских
навесов, узкая полоска берега между рекой и городом была заполнена
городским рынком. Здесь они расстались. Пратт отправился на восток, в
нижнюю часть города.
- Они выселили дубильщиков и сукновалов из города из-за вони, -
улыбнулся он, - но я что-то не чую разницы. Счастливо вам, Кевин из
Кингсенда.
Кевин прощально поднял руку:
- И тебе того же, Пратт из Внешнего Вейла.
Пратт рассмеялся и повел своего мула прочь через сутолоку базарной
площади. Лишь только повозка тронулась, мальчик, молчавший всю дорогу,
внезапно сказал:
- А как зовут вашу лошадь, сэр?
Кевин некоторое время смотрел на своего коня, легкая улыбка чуть
тронула уголки его губ.
- Я пробовал по-разному, но он не отзывается. Я зову его просто Конь,
- ответил он. В ответ конь поднял голову и нехотя покосился в сторону
хозяина. - Похоже, его это устраивает, - заключил Кевин.
Сын Пратта сидел, широко раскрыв рот. Пратт рассмеялся гулко, и
вскоре они уже затерялись в базарной толчее.
Солнце начинало клониться к закату, и Кевин повел коня туда, где, как
ему казалось, начинала взбираться вверх по холму главная улица, и город
сомкнулся вокруг него. Здесь в воздухе не ощущался тошнотворный запах,
который преследовал Кевина в Латонии. Он так и не смог привыкнуть к этой
отвратительной вони, особенно по сравнению со свежими запахами моря. Порой
ему казалось, что он уже несколько недель не осмеливается вдохнуть полной
грудью. Но даже здесь, в Мидвейле, на маленьком клочке земли
сосредоточилось слишком много людей и животных, занятых самыми разными
делами. Здесь было слишком много шума и движения: лаяли собаки, повозки
грохотали колесами по булыжной мостовой, непристойные ругательства
выкрикивались в шутку и всерьез, звучали крики торговцев.
- Вино, вино, прекрасное вино! Целая кружка за одну медную монету!
Прекрасное вино!
- Большие пирожные, маленькие пирожные! Одно пирожное за медяк!
- А вот свежая крольчатина! - восклицал охотник, неся через плечо
длинный шест, увешанный ободранными тушками. - Дивные кролики, покупайте
их, пока они еще бегают!
- А вот сидр, прекрасный сидр, валит с ног взрослого мужчину! Коварен
и силен! За две монеты вы убедитесь, что я не солгал! Покупайте сидр!
Кевин смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на выкрики и
обращенные на него взгляды, окружив себя своими невидимыми стенами,
которые ограждали его от толпы и от многих вещей, происходящих
одновременно.
Он не любил быть в центре внимания, но на этот раз виноват был его
конь. Внимание зевак на улице привлекали не только невиданные размеры, но
и необычное поведение животного. Конь сбросил с себя безразличную дремоту,
теперь его голова вздымалась высоко над толпой, уши были отставлены назад,
шея круто выгибалась. Конь двигался за Кевином несколько наискось, словно
лемех гигантского плуга. Такой способ движения, при котором левое плечо
коня едва не касалось спины Кевина, помогал достичь сразу двух вещей:
во-первых, гремящий копытами по мостовой конь прокладывал путь в плотной
толпе и сутолоке, а во-вторых, не позволял никому подойти к Кевину сзади.
Кевину это не особенно нравилось - всякое случалось на запруженных людьми
улицах - но он ничего не мог с этим поделать. Такая поступь коня была
приобретена путем долгих тренировок, чтобы конь приучался прикрывать
корпусом спешившегося всадника.
Прохожие, бездельники, поденщики, возчики - все разглядывали
невиданное животное, но послушно расступались перед ними, словно вода,
обтекающая остров.
- Придется почаще выводить тебя в люди, - пробормотал Кевин коню. -
Да и меня тоже, - добавил он уже про себя, однако не слишком озабоченно.
В тех двух или трех деревнях, где он останавливался, он столкнулся с
неприятностями, потому что в каждой захудалой таверне обязательно
отыскивался какой-нибудь болван, ищущий ссоры. В последние два раза ему
просто пришлось поставить достаточно выпивки, чтобы поднять их скверное
настроение. Тогда ему казалось, что он поступил правильно, но позднее...
Кевин тряхнул головой и принялся рассматривать незнакомый город.
Вдоль улицы тянулись лавки и магазинчики, деревянные ставни которых
были подняты на манер навесов над прилавками. Обшитые деревом вторые этажи
домов нависали над улицей так, что небо виднелось только сквозь узкую щель
между примыкающими вплотную застекленными террасами. Каменные дома
выходили на улицу большими стеклянными окнами в свинцовых рамах, а тяжелые
двери то и дело открывались, впуская с улицы шумных посетителей.
Извилистые улочки и аллеи сворачивали то вправо, то влево, словно человек,
не уверенный в том, куда ему надо идти. Часто встречались каменные
ступени, которые вели вверх по склону сквозь узкие проходы между домами.
Время от времени улицы выходили на небольшие уютные площади, с каменным
бассейном и фонтаном посередине, а затем снова принимались кружить,
раздваиваться, снова сходиться, разветвляться, заканчиваться тупиками или
дворами, петлять, превращаться внезапно в ступени, спускаться к реке или
взбираться в гору. Казалось, что план города был скопирован со следа
пьяной гусеницы. Несколько раз Кевин вынужден был поворачивать назад,
чтобы снова отыскать то, что казалось ему главной улицей. Когда же он
спрашивал прохожих, где находится Королевский Армс-Холл, ответом ему был
недоуменный взгляд.
- Как вы сказали, Королевский Армс-Холл? Насколько я знаю, здесь
такого нет. Казармы городской Стражи дальше, выше по холму, - далее
следовал неясный указывающий жест.
- Как мне туда добраться?
Следовала задумчивая гримаса, горожанин чесал в затылке и глубоко
задумывался.
- Вам надо бы... сначала найти Кишечный переулок, затем дойти до
Козьей лестницы... - горожанин снова замолкал, разглядывая коня. - Нет,
так не получится.
Тут же свою помощь предлагал случайный прохожий:
- Вы ступайте по Чартер-Вей до свечной торговли, затем вверх по
Медвежьему Ущелью, до тех пор пока не увидите...
- Нет, не так, - перебивал еще кто-то, - ты только запутаешь
человека. Сэр должен пойти по Бейкер Роуд до фонтана у Старых Ворот, а
затем по Большой лестнице...
- Да у тебя чердак протек, дружище! Ведь ему придется тащить такого
здоровенного битюга вверх по Большой лестнице! Лучше пойти по дубовой
аллее до самой Стены, а там, у Коровьего брода...
- Нет, ты совсем не соображаешь. Пусть это и напрямки, но как он
протащит свою лошадь через Скандальный переулок?
- А тогда пусть повернет у Черри-Корт, и тогда ему не придется идти
через Скандальный.
- Черри-Корт ведет назад к Барн-Лейн.
- Ничего подобного, Барн-Лейн ведет вверх, к...
Кевин оставил их спорить дальше. Похоже, что они просто развлекались.
На следующей же площади он повстречал задумчивого юношу, который смог
помочь ему гораздо больше.
- Поверните налево вон там, - указал он, - а на первом перекрестке
держитесь правой стороны и попадете на Пурли-Лейн. Там, уже через восемь
или девять дверей, увидите Коровью площадку и повернете направо. Казармы
Стражи расположены в самом конце Старой Восточной дороги к Воротам.
На мгновение взгляд его остановился на коне.
- Неужели это всего один конь? - спросил он, улыбаясь.
- Нет, только кусочек. Лодочник не смог перевезти его целиком за один
раз.
- Отличный конь.
- Спасибо за то, что указали мне путь.
- А вам спасибо за зрелище.


Двое мужчин сидели друг напротив друга в маленькой и дымной таверне в
Верхнем Вейле. Тот, что был побольше, сделал большой глоток эля из кружки,
вытер бороду и с беспокойством оглядел комнату. Несмотря на то, что в двух
каминах ревело пламя, холодный пасмурный день снаружи оставался все таким
же промозглым и неуютным, и потому немногочисленные посетители таверны
сидели нахохлившись и молчали. Более крупный человек наклонился через стол
к своему товарищу и тихо сказал:
- Много страшных дел затевается, Джес. Мне это не нравится.
- Да, - кивнул его товарищ. - Старина Лейм Том на днях гнал из
Чаркрика стадо свиней. И они вдруг словно взбесились и разбежались. Со
свиньями это бывает, но Лейм говорит, что они как-то странно себя вели.
Ему удалось собрать только половину из них, когда он услышал, как
остальные визжат в лесу, как будто их режут. Вдруг они все замолчали. Он
отправился посмотреть, в чем там дело, но ничего не нашел, только пятна
крови. Он клянется, что кровь была повсюду, даже на деревьях. Так что он
помчался оттуда, словно кошка, которой подожгли хвост. Он говорит, что он
убежал, и я не могу его обвинять. А теперь я спрашиваю тебя, кто мог
заставить полудиких свиней вести себя так, а затем задрать их и унести?
- Я не знаю, Джес.
- Да-а... В последнее время такой ответ стал обыкновенным. Слишком
много таких новостей, от которых волосы встают дыбом, и слишком мало
добрых известий...


Из книги Мага Вейлского Экклейна "Вейл":
"В нескольких сотнях миль от города Латония, вверх по течению реки,
граница королевства Латония обозначена крутыми горами Макааб. Они
протянулись с севера на юг подобно высокому, зубчатому крепостному валу
более трех сотен лиг длиной, разделив Латонию и Палан столь же
определенно, как наводящая страх полуразрушенная стена. С той стороны гор
Макааб, с которой восходит солнце, в верхнем течении реки Солнечной и
располагается протяженная долина, ныне известная под названием Вейл.
Первоначально эта местность называлась Вестершир, и населяли ее беглые
рабы, отбросы общества, скрывающиеся преступники, разнообразные
вольнодумцы и прочие, подобные им. Однако нет никакого проку перебирать
истлевшие кости: теперь долина называется Вейл и она будет так называться
до тех пор, пока и наши кости не истлеют в земле.
Северная часть долины именуется Верхним Вейлом, нижняя часть
называется Мидвейл. Долина, путь в которую лежит через ущелье, называется
Внешним Вейлом. Никто не знает, почему в названиях местности не соблюдена
логика, но эти названия общеприняты, и теперь каждому становится понятно,
о какой местности идет речь. Это представляется так же весьма ценным при
выяснении направления и определении местоположения.
Для людей малосведущих должен непременно пояснить, что правильное
название гномов - номены. Само слово "номен" - это форма множественного
числа от единственного "ном". Слово "ном" обозначает конкретного
индивидуума, в то время как "номен" означает весь народ в целом. Сами
гномы называют себя только таким образом, и следует сделать предположение,
что они знают, что говорят.
Вейл является одним из весьма необычных и любопытных районов, где
люди, карлики - "литтлеры", номены и эльфы живут бок о бок, не позволяя
древним предрассудкам одержать верх над их здравым смыслом. Это очень
редко случается и потому представляет немалый интерес. Очень многие
приводят логичные доказательства того, что подобное гармоничное
сосуществование является невозможным, и мало кто пытается аргументированно
показать, каким образом это явление появилось на свет. Кстати говоря, это
не менее любопытная история.
В невысоких горах к югу от Мидвейла, которые логично было бы назвать
Нижним Вейлом, лежит Тришир - страна литтлеров. Они, как правило, всегда
готовы объяснить вам, что они живут не в Вейле, а в Тришире, который
состоит из трех частей: Нортшира, Вестшира и Фар Хиллшира. С этим никто не
спорит, карлики живут там дольше, чем люди.
Что касается гор Макааб, то южнее Скалы-Замка они совершенно
неожиданно начинают называться Зеленые горы. Это место жительства эльфов
из Зеленогорья, и ни один из литтлеров не может ничего возразить по поводу
их названий, ибо они живут здесь еще дольше, чем карлики.
Но раньше всех поселились в этом районе номены Стальных гор, сурового
края, окаймляющего Вейл с востока, тянущегося на север вдоль бассейна
Солнечной реки. Их вовсе не беспокоят те названия, которые мы употребляем.
Существует такая занимательная точка зрения, что мы интересуем номенов в
гораздо меньшей степени, чем они нас.
В Вейле существует два значительных поселения людей - Милфорд в
Верхнем Вейле и Мидвейл в Мидвейле. Из этих двух поселков более крупным и
значительным безусловно является Мидвейл, хотя жители Милфорда в
большинстве своем не придерживаются подобных взглядов. Однако главная
причина большей значимости Мидвейла налицо - он расположен в таком
выгодном месте, что никак не может быть менее важным.
Река Солнечная, как будто выйдя из своего буйного детства,
протекавшего в Верхнем Вейле, внезапно как бы взрослеет, успокаивается,
становится глубже и в том месте, где в нее впадает река Бешеная, совершает
резкий поворот на восток. Мидвейл как раз и седлает эту излучину и именно
в том месте, где реку пересекает Великий Западный торговый путь. Торговля
с востоком непременно должна в этом месте пересесть на суда и баржи, чтобы
дальше двигаться к Латонии и к морю. Как заметил однажды разочарованный
торговец, - чувствующий, что его здорово надули местные купцы - это самое
подходящее место для города, рано или поздно, но его обязательно бы здесь
построили.
Стараясь противопоставить что-то той волне обвинений, которая могла
захлестнуть город, жители Мидвейла готовы предложить любые услуги, которые
только могут понадобиться усталому путешественнику. Все, что угодно - от
чего-то особенного до предметов роскоши - можно получить в Мидвейле за
умеренную цену.
История Вейла тянется очень давно. В сохранившихся с древнейших веков
рукописях встречаются ссылки на "мрачную, кровью политую страну в верхнем
течении Западной реки (Солнечная), ужас наводящую угрюмыми очертаниями
Зубастых гор" (Макааб).
Поскольку я в своих скромных записках не смею надеяться, что мне
удастся подняться до таких ослепительных высот художественного слова, мне
пришлось составить краткий комментарий к истории.
Этот комментарий может оказаться полезным для тех, кто ищет факты и
знания, а не смешные истории и поверхностные сведения".



2

Шериф мидвейлской городской стражи был очень опытным человеком
массивного, плотного телосложения. Ему едва перевалило за пятьдесят, был
он жилист и крепок, а его обветренное лицо постоянно сохраняло выражение
внимательной недоверчивости. Казалось, что он целиком состоит из
побывавшего в употреблении оружия и потертых ремней сыромятной кожи.
Взгляд светло-голубых выцветших глаз, глубоко посаженных и сверкающих
из-под насупленных бровей, излучал такую первобытную энергию и
враждебность, что заставлял окружающих немедленно вспомнить о хороших
манерах.
Сейчас он был лишь слегка раздражен, что существенно отличалось от
его обыкновенного состояния. Глаза из-под нависающих седых бровей блестели
стальным блеском, а квадратная борода топорщилась, как проволочная. В
своей свободной тунике зеленого цвета, уперев руки в бока и широко
расставив обутые в ботинки ноги, он, казалось, занимал гораздо больше
места, чем на самом деле.
Молодой стражник застыл перед ним, широко раскрыв глаза в позе
почтительного внимания.
- И чей же это караван? - спрашивал шериф, причем голос его напоминал
звук тупой пилы, вгрызающейся в гранит.
- Мне не известно, сэр, - отвечал молодой стражник. - Это новый
человек в торговле, но он не из рабовладельцев, насколько нам... насколько
я знаю.
В голосе шерифа появились вкрадчивые интонации:
- А ты, с твоим опытом, конечно, знаешь их всех наперечет, мой юный
друг. Часовые извещены о караване?
- Да. Они уже выслали ему навстречу конвой.
- Хорошо сделали. А тебе, Станус, я скажу вот что. Возьми шестерых,
встретишь караван на Башенном мосту. Постарайся объяснить этому торговцу,
какой закон действует в Мидвейле: никакой работорговли, никакой продажи
или покупки невольников, никаких остановок в городе. Пусть следуют прямо к
Переправе и без всяких этих штучек встанут лагерем возле дороги к Стальным
горам. При любом нарушении закона караван будет расформирован, а его
собственность конфискована именем Дамона, лорда Вейлского. Сможешь
запомнить все это?
- Да, сэр, но я думаю, что часовые скажут им обо всем этом.
- Пусть тебя не заботит то, что тебя не касается, парень. Скажешь им
еще раз. Понятно?
- Так точно, сэр. Еще одно: старшина каравана клянется, что у них нет
никаких рабов, у них только пленники. Он говорит, что они...
Шериф внезапно рассердился:
- Этими штуками меня не проведешь и не обманешь! - зарычал он. - Если
они выглядят, как рабы, если они пахнут, как рабы, если с ними обращаются,
как с рабами, значит, они и есть рабы, по крайней мере, в соответствии с
нашим законом! Если ему это не понравится, тогда он сам может превратиться
в пленника! Теперь тебе ясно?
- Так точно, сэр.
- Тогда объясни ему то же самое. Я не собираюсь разжевывать это еще
раз!
Молодой человек нервно облизал губы:
- Есть, сэр, но держу пари, что им это не понравится.
- Им не понравится? - серо-стальные глаза блеснули, шериф наклонился
вперед так, что выкрикивал слова прямо в лицо стражнику: - Если ты в
течение пяти секунд не сядешь на коня и не отправишься на заставу, это не
понравится мне! Что из этого ты выберешь для себя?
- Есть, сэр! - молодой стражник бегом помчался на конюшню.
- Брекен! - громко позвал шериф, эхо его голоса многократно
отразилось от стен и каменных плит, которыми вымощен был плац перед
казармами.
Из дверей немедленно показался стражник, вооруженный мечом. На его
тунике пестрели какие-то значки, а гордое и самодовольное выражение лица
указывало на то, что стражник является обладателем одного из младших
чинов.
- Сударь мой!
- Какой я тебе сударь? Забудь это слово.
- Есть, сэр.
Шериф кивнул.
- Пусть он и сын чиновника из городского совета, но у этого
ничтожества Стануса кишка тонка дал службы! У него есть еще десять дней,
чтобы доказать, что голова у него на плечах, а задница внизу. Он... -
шериф внезапно запнулся, уставившись в направлении восточных ворот. -
Могущественные боги!..
Молодой человек, одетый как военный, вступил на территорию казарм,
ведя под уздцы самого большого коня из всех, которых приходилось видеть
шерифу. Благодаря тому, что конь двигался немного боком, создавалось
впечатление, словно он подталкивает своего хозяина сзади. В этот момент
молодой человек бросил повод, и огромный конь резко остановился, словно
примерз там, где стоял. Увидев это, шериф одобрительно хрюкнул.
- Это вы - шериф Мидвейла? - спросил юноша.
Его голос прозвучал тихо и застенчиво. Несмотря на морщину,
прорезавшую лоб молодого человека, в его голосе не было и следа
озабоченности. В всяком случае - пока.
- Это я, - шериф отрывиста кивнул.
- Мое имя - Кевин из Кингсенда. Я бы хотел получить квартиру для себя
и моего коня.
- Быть может, вы обратили внимание, юноша, что здесь не постоялый
двор.
Молодой человек остановился прямо перед шерифом, и хотя тот едва
доставал юноше до подбородка, он так и не поднял головы.
- Как, ты говоришь, твое имя?
- Кевин из Кингсенда.
- Никогда не слыхал.
- Это городок на побережье, далеко на западе в королевстве Венца, в
самом конце Королевского Тракта, - едва заметная улыбка промелькнула в
уголках его губ. - Как говорится, не самый край света, но оттуда уже рукой
подать.
- Так, понятно. А чем ты, - шериф внимательно оглядел оружие,
экипировку и коня, - занимаешься? Или об этом можно не спрашивать?
- Я - вольный рейнджер.
- Вот как! - шериф позволил своему лицу отразить удивление. Затем он
повернулся к Брекену, на лице которого играла хитроватая усмешка: - Вот
это да, Брекен, не вольный стрелок, не просто странствующий рыцарь или
королевский гвардеец, а целый рейнджер! - С показным вниманием шериф
принялся осматривать Кевина с головы до пят, время от времени восхищенно
присвистывая. - Подумать только! Никогда раньше не видел ни одного, -
бормотал он, - они так редко встречаются... мне всегда казалось, что они
должны быть гораздо больше. - Он отступил на шаг и сделал резкий жест в
сторону ухмыляющегося стражник: - Брекен, арестовать его!
Брекен быстро и вопросительно глянул на своего начальника, затем
сделал неторопливый шаг вперед, вытаскивая меч.
- Ну, иди-ка сюда, мальчик...
Конь громко всхрапнул, вздернул высоко вверх огромную голову и
двинулся вперед.
- Стоять! - приказал молодой человек.
Его рука совершила неуловимо быстрое движение к правому плечу. Ярко
сверкнула сталь, раздался звон и... меч Брекена взмыл в воздух, описал в
нем сверкающую дугу и с лязгом упал на каменные плиты двора. Молодой
человек стоял нахмурясь, чуть наклонив вперед лезвие своего длинного меча,
не делая, однако, попыток напасть. Шериф обратил внимание на то, что
лезвие меча не дрожит, хотя юноша держит его рукоятку свободно, почти
небрежно, а голос остается спокойным, хотя и резким.
- Во имя справедливости, шериф, вы принуждаете меня спросить, в чем
меня обвиняют?
Шериф криво улыбнулся, при этом лицо его перекосилось. Улыбка
совершенно ему не шла.
- Ни в чем. Я просто проверял твои слова. Если бы ты оказался не тем,
за кого себя выдаешь, Брекен арестовал бы тебя, а я пинком погнал бы тебя
вниз по дороге, за то, что ты - лживый дешевый щеголь, явился сюда со
своей жестяной сабелькой и стремился что-то доказать. Этаких хлыщей теперь
полно в горах и в лесу.
Меч Кевина, однако, не дрогнул, а взгляд оставался жестким.
- А что, если бы я ошибся, что, если бы ваши меры предосторожности
сбили меня с толку? Что, если бы я убил или ранил вашего человека?
Улыбка на лице шерифа быстро сменилась выражением хмурого
недовольства, которое ему было привычнее.
- Разве ты видишь, чтобы где-нибудь на мне было написано - "дурак"? -
проворчал он. - Твое чувство долга должно было воспротивиться
несправедливому обвинению. Если бы ты не был вольным рейнджером, ты не мог
бы и пальцем до него дотронуться, а если бы ты им был, то не стал бы. -
Некоторое время он молча смотрел на молодого воина, потом сказал: - Или
это можно было выяснить как-нибудь иначе?
Молодой человек ухмыльнулся.
- "Пусть беззащитный останется невинным, пока не будет доказано
обратное", - процитировал он, опуская меч.
- Беззащитный... - пробормотал Брекен, мрачно разглядывая свой меч.
Шериф не обратил на него никакого внимания:
- Быть может, и верно, что мы здесь никогда не видели рейнджера, но я
знаю правила, Кевин из Кингсенда. Если бы ты здесь поранил нашего
прекрасного Брекена... - Теперь Брекен тоже уставился на шерифа, потирая
запястье. Шериф попытался выдавить из себя еще одну улыбку: - Как бы ты
смог повредить человеку с таким добрым лицом?
Широкое лезвие сверкнуло в воздухе, перевернулось возле плеча и
скользнуло за спину молодого человека, возвращаясь в ножны. Кевин
продолжал ухмыляться.
- Мне кажется, что вы слишком легко рискуете здоровьем других, шериф.
- Как я рискую, не должно тебя касаться.
- Но мне не нравится, когда со мной играют в игрушки, - и он хмуро
посмотрел на стражника.
- А ты действовал слишком медленно. Ты подумал, прежде чем начать
действовать. В другом месте и в другое время ты бы уже валялся на земле,
как кусок мяса.
Брекен презрительно скривил губы:
- Хочешь попробовать еще раз? Посмотрим, может быть, у меня получится
сделать так, как ты больше любишь.
- Охлади свой пыл, Брекен, - шериф предостерегающе вытянул узловатую
мощную руку. - Беззащитный - самое подходящее слово в этом случае. Я знаю
тебя, но, похоже, этот тип тебе не по плечу. Мне кажется, этот парень и в
самом деле вольный рейнджер. Так что скачи к Западным воротам и пригляди
за Станусом. Посмотрим, сможет ли он поговорить с этими работорговцами и
не наложить в штаны.
При первых словах шерифа стражник вспыхнул, но потом, метнув на
Кевина последний вызывающий взгляд, быстро зашагал к стойлам. Шериф
повернулся к Кевину:
- Ну, а с тобой что мне делать?
- Я не знаю, шериф, что вы собираетесь со мной делать. Я пришел сюда
в поисках квартиры, а вместо этого мне навязывают какую-то детскую игру.
- Но я же объяснил тебе! Причины для этого имеются, и очень важные. Я
верю, что ты на самом деле рейнджер, но это не очень меня успокаивает.
Откуда ты пришел к нам?
- С востока и севера.
- И куда ты направляешься?
- На запад.
- Не слишком умно на сегодняшний день. Может потребоваться больше
одного рейнджера. На перевалах попадаются такие штучки, которые могут
послужить нешуточным испытанием дня доброй дюжины рейнджеров. В Мидвейле к
тому же гораздо больше постоялых дворов, чем здравого смысла. Почему тебе
так хочется остановиться в казармах Стражи?
- Потому что мне не хочется каждый раз тащить седло, сбрую и все
остальное в свою комнату, чтобы ничего не пропало. Но даже в этом случае
они не будут в безопасности. Так есть у вас койка для меня и стойло для
коня или нет?
- Как долго ты собираешься пробыть здесь?
- В чем вы подозреваете меня, шериф? Я - Королевский рейнджер, я
обучался в Королевской военной академии у мастеров Раскера и Сэнтона,
моими поручителями были капитан латонской городской стражи Даннел Лейк и
сержант Рейлон Уотлинг, которые, я уверен, преданно служат королю Латонии.
Я явился сюда вовсе не для того, чтобы проредить население вашего городка
и сложить их головы в кучу на базарной площади! Я приехал сюда вовсе не
для того, чтобы быть для кого-то проблемой, шериф!
Шериф, казалось, не заметил вызывающего тона, каким разговаривал с
ним Кевин, его голос оставался таким же негромким и спокойным:
- Теперь такое время, что приходится подозревать всех незнакомцев.
Дороги почти закрыты из-за разбойников и чудовищ. Ты мог бы оказаться
рыцарем, ступившим на кривую дорожку, который пробирается в горы, чтобы
присоединиться к таким же, как он.
- А еще я мог бы оказаться племянником короля, который послан с
проверкой деятельности шерифов.
- Для этого ты слишком смышлен, - он, казалось, что-то обдумывал. -
Ты что, остался без гроша в кармане?
- Я уже объяснил вам, шериф, почему мне не хочется останавливаться в
постоялом дворе. Похоже, что мы с вами в равной степени не доверяем чужим
людям, шериф.
- Да, пожалуй, и мне не захотелось бы таскать снаряжение такого
большого коня, - согласился шериф. Указав в сторону лестницы, ведущей на
галерею второго этажа, он сказал: - Там наверху есть комнаты для
наемников, в соответствии с Хартией Вейла. Если ты действительно на службе
короля, то можешь располагаться. У меня нет никакой бумаги и никакого
контракта. Но я присягал на верность королю и готов служить ему в случае
необходимости.
- Ладно, кто-нибудь покажет тебе свободное стойло и ванную. Это что
касается квартиры. В "Знаке голубого кабана" подают выпивку и приличную
закуску. Это на Верхней улице, на самой бровке холма. Можешь выйти через
задние ворота и сразу попадешь на Шестьдесят Шесть Ступеней. - Шериф
повернулся и крикнул: - Беркс!
В пролете арки показался старик, двигавшийся медленно, словно между
мыслью и действиями его происходила какая-то заминка:
- Да, сэр!
- Позаботься о молодом человеке.
Корке кивнул и медленно подошел. Шериф в это время рассматривал коня.
- Приходилось когда-нибудь сражаться на этом мастодонте?
- Один раз.
- Трудно им управлять?
- Не очень. Я обнаружил, что если сумеешь повернуть его голову в
нужном направлении, то остальное умудряется последовать за ней.
Шериф кивнул:
- Наверное, словно скала, катящаяся в пропасть. Я - Люкус Гаскин,
шериф лорда Мидвейлского.
Кевин кивнул в ответ, улыбаясь своим мыслям. Несмотря на всю
колючесть и внешнюю неприветливость, в шерифе, несомненно, было что-то
привлекательное. Он сильно напоминал Кевину Раскера из академии.
- Как долго вы были шерифом?
Шериф нахмурился сильнее.
- Без этих сведений ты, разумеется, прожить не можешь.
- Просто любопытно. Вы вовсе не похожи на высокопоставленных
служителей закона, которых я видел.
- Не слишком благороден, а?
- Я этого не сказал.
- Но ты об этом спросил. Я уже слышал это не раз, - он уверенно
посмотрел Кевину в глаза. - Я был назначен шерифом Мидвейла лордом Дамоном
Восьмым восемнадцать лет назад. Это был отец нашего нынешнего лорда. Ему
нужен был кто-то, кто был способен поддерживать порядок и закон в его
городе, а благородное происхождение к этому никакого отношения не имеет. В
то время я был командиром стражников. Предыдущий шериф... он вроде как
делал кое-что по-своему.
- А что с ним случилось?
- Его вызвали в замок... и он уже никогда оттуда не вышел, - шериф
твердо кивнул. - То, что лорд Дамон считает законом, то законом и
является! Это справедливый и честный закон, и он должен быть соблюден.
- Вы, должно быть, долго были в Страже, прежде чем стать командиром.
- Около двадцати лет. А еще раньше я состоял на королевской службе и
сражался в той заварушке с юго-восточниками при Календаи. Там я стал
сержантом.
Услышав это, Кевин заново оглядел шерифа. Его оценка сразу же
повысилась в несколько раз - эта самая "заварушка" с юго-восточниками была
основным объектом изучения в академии.
- Могу еще чем-нибудь быть полезен? - спросил шериф слегка
насмешливо.
- Этого уже более чем достаточно, - поклонился Кевин.
- Это мне известно! - шериф хмуро кивнул, как бы еще раз делая
ударение на своем высказывании, затем повернулся и пошел прочь. Кевин
увидел его прямую спину и чуть согнутые руки, в любую минуту готовые
схватить оружие. Каблуки его гремели по каменным плитам.
- Бестиан! - заорал он.
- Кто?! - раздался голос издалека.
- Бестиан! Пусть придет ко мне в комнату, и поскорее. Я хочу знать,
что за подонков они с Викетом арестовали несколько дней назад!


"Знак Голубого Кабана" оказался большой, беспорядочно выстроенной
гостиницей, громоздящейся на крыши соседних построек, на самой вершине
холма. Под крутой черепичной кровлей помещался второй этаж, сложенный из
темных тесаных бревен и покрытый облупившейся штукатуркой. Первый этаж был
сложен из каменных блоков, грубо отесанных рукой каменщика. По бокам
строения были прорублены многочисленные окна, в которые вставлены были
неровные стекла. Тяжелая дверь цвета темного масла стояла открытой.
Просторный зал уже наполнялся завсегдатаями, празднующими наступление
вечера и хрипло приветствующими друг друга. В зале было тепло, благодаря
четырем забранным решетками каминам и многочисленным масляным
светильникам, которые излучали мягкий уютный свет. В воздухе
распространялся запах эля и множества человеческих тел.
- И я вам скажу, парни, что никогда не придет тот день, когда Джон
Фэлен сможет меня уложить! Даю слово, я ему его кривой нос поправлю!
- Этот проклятый фургон так и ездит едва-едва, с тех пор как
Маленький Джек наехал на нем на малую стену...
- Это тот самый Маленький Джек, который стал отцом мальчишки Энид
Парн, а потом вдул двум девчонкам Эрли Барра?
- Он самый и есть.
- Предприимчивый парень, не так ли?
- ...и тогда медник и говорит няньке...
- Истину скажу, если в ближайшие дни торговля не пойдет в гору, то
очень многим не останется ничего другого, как сидеть и слушать, как бурчит
в животе.
- ...разбойники и чудовища - вот и все, что мы слышим!
Кевин занял пустовавший стол в уголке у дальней стены, так что
ближайшие к нему окна выходили на располагающийся внизу город, на путаницу
его улиц и крыш. Он почти расслабился, но, разумеется, не сильнее, чем
всегда. Конь его был поставлен в стойло, накормлен зерном и вычищен, его
комнатка в казармах Стражи оказалась опрятной и безопасной. Впервые за
долгое время он выкупался и переоделся в чистую одежду и запасные сухие
ботинки. Его дорожная одежда была выстирана и повешена на просушку, и
Кевин чувствовал себя настолько близким к ощущению полного довольства,
насколько это возможно для человека. К тому же - а осознав это
по-настоящему, он испытал чуть ли не шок - в его плаще и одежде было
зашито драгоценных камней на двадцать тысяч золотом. Но это золото
досталось ему обагренное кровью...
Кевин поспешно отогнала от себя это воспоминание, демон памяти чуть
было не овладел им.
Но эти двадцать тысяч - об этом следовало поразмыслить. Никогда
раньше ему и слышать не приходилось о таких деньгах, не то что представить
себя их владельцем. Его отец совершал сделки с грузом, а денег, что
остались от продажи "Кресчера", он практически так и не видел.
"Кресчер"... Одно это имя причиняло боль. Сержант Рейлон занимался
продажей шхуны и груза, а затем хранил вырученное от продажи золото, но
Кевин чувствовал к этим деньгам странное отвращение: ему казалось, что это
его жизнь и жизнь его родителей выражены в конкретной сумме денег. Он
истратил это золото, выкупая свой контракт, он приобрел достаточно
хорошего вооружения. Он также сделал подарки Раскеру, Сэнтону, капитану
Даннелу и Рейлону и после долгих раздумий передал остаток денег служителю
бога Маррина, который заведовал приютом для списанных на берег, увечных и
престарелых моряков. Из Латонии он выехал на взятой напрокат повозке с
парой серебряных монет в кошельке.
В Северо-восточном королевстве Кевин еще раз удостоверился, что бог
Удачи и Везения имеет два лица. То, что он присоединился к группе
искателей приключений, принесло ему больше золота, чем он мог унести, но,
с другой стороны, эта авантюра принесла ему...
Кевин не в силах был преградить путь нахлынувшим на него
воспоминаниям. Он в такой степени глубоко переживал это, что теперь эта
пьеса разыгрывалась перед его глазами совершенно против его воли.
Угольно-черные коридоры казались туннелями, прорубленными в самом
мраке. Кевин вспомнил влажные стены и омерзительный запах, царивший в
подземелье. Он вспомнил, как часто он прикладывался к своему бурдюку с
вином, совершенно уверенный в своей способности справиться со всем чем
угодно, и не обращая особого внимания на советы товарищей быть начеку. Он
только недавно вышел из стен Военной академии и удостоился звания
рейнджера, и ему не надо было указывать, как себя вести. Именно этому он
учился и преуспел. Все ему так и говорили.
Рядом с ним неслышно, словно смертельно опасный зверь, крался Гоун
Тихий, гном с Голубой Горы, держа наготове щит и боевой топор. Их тени
стелились перед ними, так как позади них тихо ступала Пола, высоко держа в
руке фонарь. Когда они дошли до перекрестка, слева от них открылась еще
одна темная арка-проход. Гоун остановился и вопросительно указал топором в
направлении этого прохода. Кевин кивнул. Он хотел этим сказать, чтобы Гоун
чуть отступил назад, а он - Кевин - собирался вслепую рубануть мечом за
угол, на случай если кто-то - или что-то - притаилось там в темноте и
поджидает их. Это было именно такое, подходящее место, но ему не хватило
времени. Он слишком промедлил с ударом, слишком расслабился, выпив вина.
Раздался ужасный рев, огромная фигура ринулась на них из мрака.
Направленный прямо на него сверкнул огромный меч, и этот меч начал уже
опускаться. Кевин попытался увернуться, попытался прикрыться от удара
щитом, прекрасно понимая, что уже слишком поздно. Но удара не последовало.
Раздался яростный лязг железа о железо, затем крик удивления и боли.
Что-то отбросило Кевина назад, и он упал на землю, успев увидеть только,
как что-то большое ускользнуло во тьму, и услышал удаляющийся топот.
Гоун Тихий умирал, придавив к земле ноги Кевина своим телом. Кевин
ясно представил себе, как гном, его друг, прыгнул вперед, чтобы
перехватить удар, как он сбил Кевина с ног, и тогда лезвие огромного меча
развалило его от плеча до груди. Гоун не сказал ни слова даже теперь,
только грустно смотрел на Кевина, и на губах его застыла кривая улыбка, а
голова в последний раз дрогнула.
Эту картину Кевин носил внутри себя, как тяжелую якорную цепь,
обвивающую сердце. И как будто этой тяжести было недостаточно. Пола тихо
спросила, сразу после того, как Гоун умер:
- Еще вина, Кевин?


Кевин яростно стиснул зубы и заставил себя вернуться к настоящему.
Итак, теперь у него был огромный конь и достаточно денег, которые помогут
ему добраться до западных краев. Чего еще он мог бы желать?
Немного мира?
Толстый кусок тушеной говядины с луком исходил горячим паром в
закрытой глазурованной миске. Кроме него, на столе был изрядный ломоть
черного ароматного хлеба, чашка с маслом, острый сыр и вместительная
кружка с пенистым добрым элем. Еду аккуратно и ничего не расплескивая,
подавала миловидная девушка в голубом платье с узким лифом и широкой
юбкой. Насколько Кевин успел заметить, она даже была в башмаках.
- Спасибо, - поблагодарил Кевин, улыбаясь, и был вознагражден быстрой
гримасой и дерзким реверансом.
"Дерзкая девчонка", - подумал Кевин и подавил невольный смешок.
Он сразу вспомнил, как старина Раскер, бывало, выговаривал курсантам:
"Не знаю, для чего я трачу свое время, пытаясь научить искусству
уверенного ведения боя такое ленивое собачье дерьмо, как большинство из
вас! Все, что вы когда-нибудь сможете, это махать мечом в воздухе, а ваши
копья обломает первая попавшаяся дерзкая девчонка с косящим взглядом и
другими спрятанными сокровищами".
Он вытащил из внутреннего кармана свою ложку, еще одну память об
академии. Она была сделана из твердого серебра с ручкой в форме факела.
Это было что-то вроде награды выпускникам, и, по слухам, их оплачивал
лично Раскер.
"Всякий раз, парни, когда вам случится повесить голову, подумайте
хорошенько, кто вы такие - или, по крайней мере, кем вы должны были бы
быть и кого мы пытались из вас сделать. Не теряйте их!"
Он начал есть, а учеба в академии снова ожила в его памяти.
Очень многие не выдержали и исчезли, ушли, заняв какие-то
бессмысленные должности, и в конце концов растворились в безвестности, не
оставив никакого следа. Многие из них были прекрасными фехтовальщиками, но
их постигла неудача из-за отсутствия способности думать. Из тех, кто
остался - лучше сказать "сумел выжить" - не было никого, к кому Кевин
чувствовал бы близость или дружеское расположение. Часть из них
принадлежала к аристократическим родам, и они с молоком матери впитали
понимание древних традиций, прекрасно осознавая, что это - их право и
обязанность. Остальные были сыновьями торговцев. Их называли "купленными",
и они старались изо всех сил, побуждаемые либо собственным желанием, либо
волей отцов. Они трудились в поте лица, с тихой яростью, под постоянной
угрозой неудачи. Но все они были чужими Кевину, они были людьми суши. Или,
скорее, это он был для них чужой.
"Страшный талант", - называли его. "Палач с дубиной", "Кевин-убийца"
и еще много-много подобных кличек, большинство из которых он уже позабыл.
Но все равно академии ему подчас сильно не хватало. Там, по крайней мере,
хотя и без друзей, но он не чувствовал себя таким...
Одиноким?
Он отогнал от себя и эти воспоминания. Пусть все провалится в ад! По
крайней мере, ему повезло, и он мог выкупить свой контракт. Те, кто не мог
себе этого позволить, нынче, скорее всего, сражались на восточных рубежах,
получая и нанося удары мечом в столкновениях, происходящих там. Почему же
он не ввязался в эту драку, как они? Сражающимся на том дальнем рубеже
наемникам король платил немалые деньги. Именно для этого его и готовили в
академии.
Быть может, он был слишком независимым?
Раскер часто говорил ему:
- Ты, парень, держишься слишком сам по себе! Это было групповое
упражнение! Ты что, не понял? Или ты не заметил, что рядом были еще и
другие, когда бросился вперед? Вы должны были сражаться группа на группу
так, чтобы научиться взаимовыручке и бою. Это вовсе не значит, что можно
ходить гоголем и разыгрывать из себя героя!
- Но мы же победили! - возражал на это Кевин.
И Раскер орал на него, подойдя почти вплотную:
- Пусть бы ты даже захватил королевский замок и арестовал королеву в
ее спальне - меня это ни капли не волнует! Если я, прах меня побери,
говорю тебе, что это, прах его побери, должно быть групповое упражнение,
значит, это и должно быть групповое упражнение. В одиночку, Кевин, ты
острее бельдийского клинка, но в группе ты не стоишь и воробьиного чиха!
И даже в воспоминаниях Кевин вынужден был признать, что это отчасти
верно. Он не любил, когда вели его, не любил вести сам и не желал, чтобы
кто-то стоял на его пути. Однажды он услышал, как кто-то сказал: "Вера -
это та монета, которую лучше заработать, чем истратить". Он не совсем
понимал, что это означает, но прозвучало это торжественно и значительно.
Он же был маленьким кораблем в большом море, и сам себе прокладывал курс.
Иногда Кевину казалось, что у этого высказывания может быть и такое
значение.
Итак, он снова встал на якорь. Академия занимала такое важное место в
его памяти, потому что была одна из лучших якорных стоянок в его жизни.
Нет, конечно, не сама академия, это были Раскер и Сэнтон - их ему не
хватало.
- Ну, ладно, - пробормотал Кевин сам себе, припоминая старое
присловье времен академии: "Не важно, куда идешь, важно, что там ты и
будешь".
Кевин оперся спиной о стену в своем углу, взял в руку кружку с элем и
стал смотреть, как солнце покидает долину. На севере собирался мрак, и в
темных тучах сверкали далекие зарницы, особенно загадочные в неровном
стекле окна. "Сегодня утром восход был красным, - вспомнил Кевин. -
"Восход красный - день опасный". Ладно, крыша есть, пусть теперь льет", -
решил он.
Между тем на лежащий внизу город наползала странная тень, словно
отбрасываемая копьем какого-то из богов. Кевин прижался лбом к стеклу и
стал смотреть на запад. Эту тень отбрасывала Скала-Замок, вырисовываясь на
фоне закатного неба, словно обломанный черный клык. Позади него, над
горами Макааб, тоже громоздились грозовые облака, словно боги всех бурь
готовились отразить нападение ночи... Кевин отвернулся и оглядел комнату.
В зале было тепло и, несмотря на надвигающуюся тьму, уютно и безопасно. С
соседнего стола донесся взрыв смеха, и Кевин прислушался.
- ...и тогда Биллингс говорит сапожнику: "Не могли бы вы починить мне
обувь, пока я тут жду?" А сапожник отвечает: "Дурачина, я могу починить
твои ботинки, только пока ты ждешь!"...
Гостиница заполнялась. Кевин устроился поудобней в своем углу и велел
подать еще эля.


Кевин хмуро посмотрел на жилистого, суетливого человечка, который
налегал на стол напротив него. Очевидно, Кевин допустил ошибку, когда
сказал, что в Мидвейле, как ему кажется, нет ничего интересного и
занимательного. С тех пор, вот уже на протяжении часа, этот человек один
за другим опустошал кувшины с его, Кевина, элем и, не переставая, сыпал
словами, пытаясь доказать ошибочность этого представления.
А вот еще был случай! - воскликнул вот уже в двенадцатый раз старый
хмурый ворчун. Тут он сделал еще один большой глоток эля, рыгнул и вытер с
лица пену тыльной стороной ладони. - Разве это не удивительно?
Кевин кивнул, взглянув еще на двоих мужчин, присевших к его столу, и
сделал знак служанке, чтобы принесли еще эля. Такое вступление,
несомненно, предшествовало очередному рассказу о чудесных приключениях и
таинственных происшествиях, имевших место в сказочном королевстве
Мидвейла...
Он узнал, как собака дубильщика Роба загнала корову мясника Худа
прямо в омут на Мельничном ручье и как эта корова камнем пошла ко дну.
Он узнал, как бондарь Джеймс вытащил всю паклю из только что
проконопаченной лодки Блинки Таггерта, за то что Блинки не заплатил ему за
изготовление четырех бочонков, и как эта лодка затонула на середине
Солнечной, и Блинки, уцепившись за один из этих бочонков, плыл на