нем до
самого Внешнего Вейла, и еще Кевин узнал, в какое бешенство пришел Блинки,
когда вернулся на следующий день домой, и Джеймс заявил ему, что один из
его бочонков спас ему жизнь, так как без него Блинки непременно бы пошел
ко дну вместе с лодкой, и как Блинки пообещал привязать Джеймсу на шею
большой камень, и отправить его на дно реки, чтобы он поискал там
пропавшую лодку.
И он узнал о том, как Перси Бигруд, по прозвищу "Большие груди",
бежала абсолютно голой от самой Верхней улицы до Свиного брода и как потом
ее забрали стражники и шериф посадил ее под замок за мелочную торговлю
после того, как наступило время комендантского часа, а потом устроил
стражникам настоящую головомойку за то, что они гнались за Перси со
свистом и улюлюканьем от самой Бейкер-Лейн. Кевин не мог отрицать, что это
происшествие привлекло его внимание, но за этим последовал непереносимо
скучный рассказ о том, как Вилл Леркин время от времени натягивает на нос
свою нижнюю губу, снимает повязку со своего больного глаза и идет
отпугивать кобелей от собаки Джека Миллера.
Да, в Мидвейле происходило немало интересного и занимательного.
Кевин справился с одолевающей его зевотой и попытался сфокусировать
взгляд на рассказчике. Это оказалось непросто: от выпитого эля и от тепла
его слегка разморило. Тем временем рассказчик выставил вперед скрюченный
палец и прикрыл один глаз так, словно прицеливался.
- А еще, всего дней десять назад, - продолжал он, тщательно взвешивая
каждое слово, - в городе появился берсеркер! Что вы об этом скажете?
Кевин некоторое время разглядывал болтуна, пытаясь понять, вдруг он
отвлекся и что-то пропустил.
- Ну... - Кевин пожал плечами, - может быть, это и необычно, но чего
же тут интересного?
- Вот и видно, что вы не знаете! - рассказчик снова приложился к
кувшину с элем.
- Откуда ты знаешь, что это был берсеркер? - спросил Кевин. - Ни разу
не видел ни одного, на котором это было написано. - По правде говоря,
Кевину вообще ни разу не приходилось видеть берсеркеров, он только слышал
о них в старых солдатских байках. - Многие говорят, что этих бесре... - он
запнулся, - берсеркеров вообще не бывает...
Справившись с этой фразой, Кевин потряс головой и нахмурился. Язык
начинал заплетаться. Этого с ним не случалось вот уже... не важно сколько.
Если это ему понадобится, он сможет припомнить... Нас за столом четверо, и
все пьют из моих кувшинов, и...
- Потому, что люди говорят! - старик кивнул и осклабился с
победоносным видом. Остальные двое мужчин за столом согласно закивали
головами.
- Люди говорят что? - переспросил Кевин, несколько смутившись.
- Что этот берсеркер был настоящий берсеркер! - маленький рассказчик
снова навалился на стол и принялся рассказывать, сопровождая свой рассказ
судорожными движениями скрюченного пальца, словно он считал каждое слово.
- Этот берсеркер, как и вы, пришел по Солнечной дороге и переправился
через реку в лодке Лимпи Ланга, причем не заплатил ему за перевоз гнутого
пенса. Потом он пошел вверх, прямо через город, надменный, как петух. Он
выбрал путь через Шестьдесят Шесть Ступеней и шагал так, словно ему
принадлежит все королевство и этот город в особенности. Тем временем Лимпи
изо всех сил мчался за ним и орал, что это, дескать, вор, и все такое, но
тот вовсе не обращает на него внимания, хотя к нему уже присоединилось
полгорода. Настоящий наглец и такой страшный! Это у него по глазам видно
было! А какой огромный! Он был, наверное, больше нас четверых вместе
взятых, а весил, должно быть, пудов пятнадцать!
- Он был вооружен? - перебил Кевин, не скрывая, что его
заинтересовала старая солдатская сказка.
- А как же! - брови старого болтуна подскочили чуть не до корней
волос. - Я бы сказал - весьма! Весь в латах, а за спиной - щит, размером
со створку ворот. Меч у него такой, что этим мечом бы быков резать! И все
такое побитое, сразу видать - побывало в деле, - старичок кивнул с умным
видом. - Да и вел он себя так, что сразу видно - знает, за какой конец
меча надо держаться, чтобы выпустить тебе кишки.
Кевин внезапно широко зевнул, но, не желая обидеть старика, сказал:
- Что же случилось дальше?
- Перестаньте клевать носом, и я вам все расскажу. Так он дошел до
того места, где начинается Верхняя улица, и хотел повернуть на запад. Но
там уже собралось изрядно народу, и все они кричали и подначивали Лимпи. И
тогда вдруг этот берсеркер поворачивается к Лимпи и говорит: "Пойди прочь,
вонючий свиненыш!", а затем вытягивает руку и хватает Лимпи прямо за шею!
Так прямо схватил и поднял его над землей! Одной рукой! Бог свидетель!
Поднял старину Лимпи вверх! Те, кто стоял к нему лицом, говорили, что
глаза его расширились и стали красными, а сам он улыбался, как самое
настоящее чудовище. А потом он размахнулся, да как швырнет нашего Лимпи
прямо в толпу, которая шла за ним по Ступеням. Это было как отличный
бросок в кеглях, парни повалились на эти ступени, попадали друг на друга
как попало.
Кевин кивнул, чтобы продемонстрировать свой интерес, но его мысли
медленно уходили в сторону. Ему бы хотелось встряхнуться. Интересно, как
лучше всего завязать с ним разговор? Можно треснуть этого болвана по шлему
плоской стороной меча и сказать: "Итак, волчье отродье, как насчет того,
чтобы побеседовать с тем, кого нельзя так запросто кинуть через забор?"
Это, пожалуй, должно вывести его из равновесия и послужить хорошим
началом.
Тем временем старик продолжал рассказ:
- ...И этот берсеркер столкнулся с Кельтом Писцом.
При этих словах двое молчаливых слушателей за столом, а также еще
трое из посетителей, которые подошли поближе, чтобы послушать, оживились и
принялись подталкивать друг друга локтями. Очевидно, это была любимая
часть рассказа. Рассказчик ухитрился превратить свою повесть в настоящую
мелодраму.
- Ей-богу, ни капли не совру, если скажу, что этот Кельт - самое
самолюбивое, самое острое на язык и самое ядовитое волчье дерьмо, которое
только видели на свете. Подлее и коварнее, чем раненый медведь; уродливый,
как грязная ведьма; такой косоглазый, что не в состоянии пересчитать свои
пять пальцев на руке, и такой любопытный, что лезет буквально в каждое
дело, когда его не просят. Словом, он весь такой, как новая веревка.
Кевин серьезно кивнул. Действительно, с новыми веревками было нелегко
обращаться. Они на "Кресчере" всегда отмачивали новые веревки до тех пор,
пока...
- И вот старина Кельт уставился на берсеркера своими косыми глазами и
строго спрашивает: "Что у тебя за дело в Мидвейле?"
В этом месте старик понизил голос до драматического шепота:
- Берсеркер даже не замедлил шаг, даже не наклонился! Он просто
походя схватил старину Кельта, поднял в воздух, словно нахального щенка,
развернулся и швырнул Кельта прямо на крышу второго этажа дома Эддена
Тинкера. Ловко, словно форель подсек! И это не стоило ему никаких усилий,
словно помочиться из окна! - и он в восхищении затряс головой.
- Но так случилось, что неподалеку, как раз у прилавка медника,
стояли трое гномов. Они как раз выглянули из-под навеса и видели, как
старина Кельт, словно неведомая птица, взлетает и садится на крышу. Лишь
только берсеркер увидел, как Кельт, словно паук, цепляется за крышу, он
захохотал...
Кевин внезапно поймал себя на том, что усиленно кивает, соглашаясь с
собственной мыслью о том, что этому берсеркеру очень срочно нужно
поучиться хорошим манерам, а если бы он сейчас оказался здесь, то Кевин
бы...
- Эти гномы принялись сердито кричать берсеркеру и насмехаться над
ним, дескать, интересно, как глубоко придется им долбить его каменную
голову, прежде чем покажутся мозги. Так они кричали, но тут Кельт стал
падать с крыши. При этом он так цеплялся и хватался за все, что попадалось
под руку, что вместе с ним обрушилось несколько черепиц. Черепицы попали в
навес над прилавком, сломали подпорку, и этот деревянный навес прихлопнул
одного из гномов словно дверью. Второму гному - Оттару Дубу - черепица
чуть не отсекла ухо, а третий гном - Барли Гранитная Плита, который был
слишком большой для гнома - упал на колени другому, что поймал черепицу
прямо над головой. Выглядело это совершенно так, словно сваю вбивают в
землю сковородой.
Берсеркер, тем временем, хохотал как безумный. Я не знаю, известно ли
вам что-нибудь о гномах, но не дай вам бог поранить кого-нибудь из них, а
смеяться над гномом еще хуже, ну а если уж произошло и то и другое... что
ж, обычному человеку пора было бы задуматься, не пора ли собирать вещи,
которые ему понадобятся в самой глубине преисподней.
Кевин на миг закрыл глаза. Да, он кое-что знал о гномах...
- Тогда Оттар Дуб отнял руку от уха и уставился на нее так, словно не
мог поверить, что это его кровь, а затем сунул руку под этот кожаный плащ,
который они обычно носят, и вытащил оттуда самый страшный топор с двумя
лезвиями, которые вам только приходилось видеть. Тут гном, которого
прищемило навесом - некий Холм из Хойкриджа - выбрался оттуда так, что
чуть не разнес в щепы весь прилавок, и голыми руками отломал от навеса
крайнюю планку. Чтоб мне провалиться на этом самом месте! Добрых несколько
футов длиной и в три пальца толщиной, из крепкого дуба.
А Барли Гранитная Плита просто вышел на мостовую, и в руках у него
было по огромному булыжнику. Вся Верхняя улица вымощена такими, размером с
человеческую голову, а то и побольше. И он вытащил их из мостовой, просто
потянув за верхушки! Лицо у него при том было совершенно ужасное!
Тогда вся толпа немного посторонилась и расчистила пространство, и
эти три гнома вышли на берсеркера.
Но этот берсеркер вовсе на них не глядел, он смотрел вверх, словно
пес на луну, и тут Барли попал ему булыжником точно в голову. Камень,
словно из катапульты пущенный, попал берсеркеру точно в шею, он лязгнул
зубами, как жерновами, его башка запрокинулась, и я готов поклясться, что
когда он упал, то первым ударился о мостовую его шлем, а из доспехов
взметнулась туча пыли, которая бывает возле мельницы в ветреную погоду.
Потом, когда эхо его падения затихло, наступила тишина, да такая, что
можно было услышать, как комар пукнет. Гномы подошли к нему поближе, а
берсеркер лежал тихо, как дохлая рыба, и стали совещаться. Старый граф,
который хвалился, что немного понимает язык гномов, клянется, что они
собирались отрезать ему голову и посадить на шест, чтобы отпугивать
медведей от коровника.
Рассказчик наконец замолчал, уставившись взглядом в исцарапанную
столешницу и смущенно качая головой. Кевин все еще думал о гномах... О
Гоуне Тихом, который теперь навеки затих. Его прозвали Тихим, потому
что...
- А что дальше? - нахмурился Кевин, с трудом отгоняя воспоминания.
- Потом явилась Стража и поволокла берсеркера прочь. Сначала они
очень сердились из-за всего этого и кричали, что драки на улице вполне
достаточно, чтобы посадить всех под замок, но Барли Гранитная Плита очень
сердито поигрывал оставшимся у него булыжником, подбрасывая и ловя, словно
это был орех. А потом эти гномы просто воткнули эти камни обратно в
мостовую, да так аккуратно, что ни за что не догадаешься, что они были
вынуты, и укрепили навес медника лучше, чем было. Все решили, что они
поступили как надо, и угостили гномов пивом. Одним словом, все остались
довольны, за исключением, разумеется. Кельта Писаря. Некоторое время он
злился, как никогда раньше.
Он хихикнул и выжидательно посмотрел на опустевший кувшин. Кевин
немедленно помахал рукой, чтобы принесли еще эля. Возможно, услышанная им
история стоила того. К тому времени за его стол присели еще несколько
человек. Один из них, нескладный тощий мужчина с длинными руками, который
пристроился к элю Кевина и принялся опорожнять кувшин за кувшином, словно
человек, наполняющий бочку, внезапно заговорил слабым голосом:
- Этот берсеркер шел, чтобы присоединиться к разбойникам в проходах.
- Откуда ты это знаешь, Арнольд? - немедленно спросил у него
рассказчик. - Вы что, шли туда вместе?
- Стражник Лакер сказал мне об этом.
- Лакер не отличит своей задницы от дырки в заборе. Он слегка
тронулся с тех пор, как уцелел после ужасного нападения в Проходе.
- Но все же бандиты есть бандиты, и они засели в горах! Вейлская
Стража не смогла открыть путь этой весной, хотя битва была жестокой.
Кевин поворачивался то к одному, то к другому, стараясь не упустить
нить разговора о бандитах и Проходах, но все фразы казались одинаковыми, а
все лица - похожими одно на другое. Вот заговорил еще один мужчина, не
забыв угоститься элем из кувшина.
- Они уже долго держат нож у горла нашего города. Пойти через Проход
у Скалы-Замка значит пропасть ни за грош, а с прошлого года это относится
и к Северному Проходу.
Еще одна рука потянулась к кувшину с элем и опустошила его
наполовину. Кевин поспешил наполнить свою кружку и снова сделал знак
служанке. Он что-то хотел спросить... только вот что это было?
- Как далеко до Прохода у Скалы-Замка? - спросил он.
- Около девяти миль до самой верхней точки, - ответили ему. - Девять
миль или три лиги, если вам так привычней.
- Так... а как добраться до Прохода у Шка... Скалы-Замка? - снова
задал вопрос Кевин, причем язык снова подвел его.
Обращенное к нему лицо в форме сломанного колуна скосило водянистый
глаз в сторону, в какую указывали его пальцы.
- Сначала... по Западной дороге, - тщательно выговорил человек. -
Отсюда надо идти на запад...
Маленький старик, рассказывавший про берсеркера, важно кивнул и
скрестил руки на груди.
Кевин ждал, потом насмешливо поднял кружку:
- Похоже, мне предоставлена возможность все выяснить самому.
- Я просто сказал, что дорога идет в... - оправдывался мужчина с
водянистыми глазами.
- Да Леви не умеет объяснить, как найти свой левый башмак! - вмешался
еще кто-то. - На запад идут два пути. Один - по Западной дороге через
Проход у Скалы-Замка, а второй - через Северный Проход. Но это долгий
окружной путь, и к тому же в последнее время Северный Проход тоже
небезопасен.
- Да, - кивнул еще кто-то, - там в горах разбойники и неизвестно еще
что. Безопасных дорог больше не осталось.
- Но караван рабовладельцев преодолел Северный Проход без каких-либо
неприятностей, - возразил чей-то голос.
- Да ты можешь везти хоть груз коровьих лепешек. Это ни о чем не
говорит.
- И еще земля в последнее время трясется, - добавил кто-то тихим,
печальным голосом. - Это дракон шевелится под горой.
- Я не знаю, есть ли этот дракон на самом деле, - говоривший потер
лицо грязной рукой, - но когда земля трясется, то это не к добру, я
уверен. Моя мать всегда говорила, что это предзнаменование, и я тоже так
думаю. Это плохой знак.
- Попомните мои слова, - заговорил еще один мужчина. - В горах
готовится кое-что похуже, чем набег шайки гнусных бандитов.
И головы людей вокруг стола согласно и торжественно закивали.
- Да, слишком много вещей происходит сегодня, которые раньше
считались не более чем страшными сказками, чтобы пугать детей.
Кевин налил себе еще эля и попытался сосредоточиться. Все эти
россказни о драконах и дрожащей земле заслуживали более тщательного
обсуждения. Он поискал слова и наконец нашел.
- Что, например? - спросил он.
Мужчины переглянулись.
- Ну, - сказал один из них, - есть вещи, о которых лучше не
упоминать.
- Клянусь ногтями и сосками Великого Пандры, Эдвард, - проворчал его
сосед. - Ты труслив, как ящерица. Говорить о чем-то не означает впустить
это через дверь!
Эдвард булькнул элем:
- Это одно и то же...
- Эд прав! Опасно называть вещи по именам!
- У этих вещей нет имен! Они приходят с гор!
- Это верно. Помните, что говорили те люди прошлой осенью? Ну, из
того каравана, который подвергся нападению в Северном Проходе? Они не
могли даже назвать тех тварей!
- Но они пытались, не правда ли? Они перечислили всех тварей из
Темного мира - обратной стороны волшебства.
- Обратная сторона волшебства была разрушена во времена Хаоса. Ничего
не должно было остаться, - говоривший посмотрел на человека, упоминавшего
о драконе. - И никаких драконов. Ничего подобного не осталось.
Крупный мужчина проворчал:
- Я не видел одноглазых эльфов, но это не значит, что их не
существует. Кроме бандитов, в Макаабских горах полным-полно разных мрачных
существ, я уверен в этом.
Над столом повисла напряженная тишина. Казалось, что каждый из
сидящих здесь избегал смотреть в глаза другим. Кевин тоже некоторое время
хмурился над своей кружкой, затем сказал:
- Везде, где мне довелось побывать, существуют легенды о существах
Темного мира - обратной стороны волшеб... волшебства.
После небольшого молчания кто-то спросил:
- Ну и?..
- Значит... - Кевину никак не удавалось привести в порядок свои
мысли, чтобы выговорить то, что он собирался сказать... Да, кстати, что же
он собирался сказать? - Мне просто кажется... что кое-что из этого...
возможно, на самом деле существует.
История, вот что это было! История войн. Кевин никогда не любил этот
предмет. Но там было одно положение, которое было бы уместно привести
сейчас, вот только удалось бы его припомнить. Кевин заговорил медленно и
осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы избегать сложных пассажей, на
которых он снова бы запнулся и которые помешали бы ему ясно выразить
мысль.
Если существа из Темного мира - обратной стороны волшебства -
действительно существовали - существа и чудовища, - то... то тогда можно
предположить, что они до сих пор существуют.
Вот! Оно! То, что он хотел сказать, или, по крайней мере, нечто
близкое к этому.
- Они все погибли во времена Хаоса, - раздался один голос.
- Точно! - поддержал его другой.
- Подождите! - перебил Кевин.
- Обратная сторона волшебства до сих пор существует! - утверждал
кто-то еще.
- Они не могли быть все уничтожены, они просто есть.
- Бабушкины сказки!
- Бабушкины сказки, клянусь задницей!
- Да подождите вы все! - воскликнул Кевин еще раз. - Существуют...
- Доб прав! Темный мир есть...
- Никакого Темного мира, никакой обратной стороны волшебства! - Кевин
наконец ухватил ускользающую от него мысль. - И никакого Светлого мира!
Только волшебство! Нет ни плохого, ни хорошего, просто есть, и все...
Узнал в академии.
- Но Темный мир...
- Обратная сторона...
Все дальнейшее словно растворилось в ливне звуков, который, подобно
дождю, начавшемуся снаружи, складывался из отдельных капелек слов и струек
фраз. Кевин хотел сказать кое-что еще, но это попросту затерялось бы, как
еще одна капля, прибавившаяся к водопаду слов. Его кувшин между тем снова
опустел, и Кевин нахмурился. Это произошло как-то чересчур быстро. Неужели
в этой забегаловке больше никто не покупает эля? Кувшин большого, грузного
мужчины напротив тоже был пуст. Некоторое время он и Кевин молча созерцали
друг друга, затем свои опустевшие кувшины, а затем одновременно замахали
служанке. Та подала три кувшина. Значит, эль заказывал кто-то еще? Хорошо!
В водовороте слов Кевин растерялся. Внезапно чей-то знакомый голос с
некоторой долей сарказма достиг его слуха. Что-то вроде: "...просто
гляньте на него - великий рейнджер, который бьется за трезвость, но
проигрывает..."
Кевин сфокусировал взгляд на троих мужчинах, вставших у края стола.
Один из них выглядел совершенно, как Брекен, унтер-офицер Стражи. В зале
повисла напряженная тишина - Кевин внезапно осознал это.
- Не хочешь ли сразиться со мной сейчас, рейнджер? - осведомился
Брекен, улыбаясь.
Кевин некоторое время в упор разглядывал наглеца. Он чувствовал, как
концентрируется внимание, как пробуждаются тело и разум. Это было ему
понятно. Кевин заговорил, как мог тщательнее выбирая слова и формулировки:
- В последний раз, Брекен, ты остался без меча. В этот раз ты можешь
потерять кое-что более важное. Желаешь попробовать?
Брекен нахмурился, затем рассмеялся. Сделав знак своим попутчикам, он
отправился восвояси. Мужчины за столом прыснули. Кто-то хлопнул Кевина по
спине. Кто-то потребовал еще эля.
Кевин откинулся на стуле назад и позволил мрачному, невеселому
настроению снова овладеть собой. Начиная с таверн Северно-восточного
королевства, ему постоянно попадались под руку эти проклятые ослы,
напрашивающиеся на неприятности. Что любопытно, это всегда происходило в
те моменты, когда Кевин пил и когда находился в подходящем настроении,
чтобы дать им то, чего они так упорно добивались.
И служанка принесла еще эля.


Кевин, шатаясь, вывалился из таверны в темноту и чуть не столкнулся с
какой-то темной, тонкой фигурой. Невысокий человек приподнял шторку
потайного фонаря и поднял фонарь повыше, чтобы рассмотреть Кевина.
- Кевин из Кингсенда?
Голос оказался густым баритоном. Прикрывая глаза от яркого света,
Кевин сумел рассмотреть карлика в форме городской Стражи. В темноте Кевин
разглядел еще одного литтлера. Тот пошевелился, и только благодаря этому
Кевин смог увидеть его.
- Я уже так... знаменит? - дерзко осведомился Кевин, едва удерживаясь
на ногах. - Действительно, какая-то... что-то... - Ему никак не удавалось
подыскать подходящего слова. Может быть, это было не важно.
- Шериф предупредил о вас, чтобы мы не приняли вас за чужака.
Для такого небольшого тела голос оказался удивительно глубоким и
низким. Сам же карлик был едва выше пояса Кевина.
- Меня зовут Бестиан Стоунволл Таскер, - продолжал карлик, - из рода
Таскеров с Таскер Хилл в Нортшире. Я - младший командир Стражи.
- Для младшего командира это самый подходящий размер, - заметил
Кевин.
Второй карлик подошел ближе.
- А я - Викет, - представился он, улыбаясь Кевину и Бестиану. - Нам,
в патруле, попадаются командиры и покрупнее.
Кевин, хмурясь, переводил взгляд то на одного, то на другого. Тела у
обоих были хорошо развитыми телами взрослых мужчин, но только в пропорциях
шестилетнего ребенка. Лица обоих карликов также были небольшими, но
напоминали лица нормального размера в возрасте двадцати двух - двадцати
пяти лет. На левом бедре у каждого висел короткий, внушительного вида меч.
- Все в порядке, сэр. - Викет успокаивающе кивнул. - Не нужно
оглядываться по сторонам. Нас только двое.
Кевин расхохотался. Литтлер Бестиан посуровел, и голос его зазвенел:
- Имеете что-нибудь против маленького народца?
- Нет, ни в коем случае, - Кевин покачал головой, осознав внезапно
насколько это опасно: вся улица закачалась перед глазами. Чтобы удержаться
на ногах, Кевин вынужден был прислониться к стене. - У моего отца... -
начал он, - есть добрый друг. Танцор Эпплхилл. Он... тоже маленький.
- Он не задира?
- Думаю, нет...
- Тогда это наверняка литтлер. Или вы полагаете, что мы не умеем
сражаться?
- Конечно, умеете. - Кевин начинал чувствовать себя полным идиотом.
Что это за идея пришла ему в голову - затеять драку с двумя карликами? -
Вы можете сразиться с кем угодно.
Бестиан долго разглядывал Кевина в упор, решительный взгляд его карих
глаз был тверд, но что-то похожее на искорку смеха порой мелькало в их
глубине. Курчавые рыжие волосы свисали из-под шлема стражника.
- Будь осторожней, Кевин из Кингсенда, - посоветовал он. - Нам надо
продолжать обход. Не накликай на себя беды.
Оба повернулись и пошли прочь.
- Беда сама меня найдет, - пробормотал Кевин и посмотрел сначала в
одну сторону, потом в другую, пытаясь припомнить, в каком направлении
располагаются казармы. Но казармы куда-то потерялись. Или это он
потерялся...
Любое направление годилось, лишь бы не торчать здесь. Кевин завернул
за угол и налетел на человека в плаще.
- Смотри, куда прешься, пьяная свинья! - прорычал человек и, взмахнув
кулаком, ударил Кевина сбоку по голове. Кевин зарычал, схватил человека за
плащ и приподнял над землей. Приступ ярости помог ему четко выкрикнуть:
- У меня как раз подходящее настроение, чтобы расправиться с таким
дерьмом, как ты!
С этими словами Кевин изо всей силы швырнул противника о стену
здания. Он как раз наклонился, чтобы приподнять упавшее тело и снова
приложить его обо что-нибудь твердое, когда внезапно потерял равновесие и
зашатался. Краем глаза он уловил за спиной неясное движение. Еще один
человек. Что-то сильно ударило по плечу. Кевин попытался развернуться, но
зашатался, оступившись. Перед глазами маячил неясный темный силуэт,
размахивающий дубинкой. Затем в голове что-то ослепительно вспыхнуло,
треснуло, и Кевин оказался на четвереньках. Он был уверен, что попытается
подняться, но почему-то ничего не получалось. Вокруг него поднялась
какая-то непонятная суета, сопровождаемая звуками ударов и голосов, затем
кто-то издал торжествующий вопль:
- Я достал его, Бест! Тебе помочь? - очевидно, это был Викет.
В ответ раздался смех:
- Мой-то оказался побольше. Как этот рейнджер?
Кевин ощутил, как чьи-то руки ощупывают его.
- Жив.


Шериф созерцал Кевина через стол, заваленный бумагами и оружием. Его
стальной взгляд, без тени улыбки, мерцающий из-под нахмуренных бровей, мог
принадлежать человеку, который большую часть жизни посвятил разглядыванию
всевозможных неприятных предметов. Кевин откинулся на стуле и, скрестив
руки на груди, в свою очередь хмуро глядел на шерифа. В ярком свете
раннего утра он не был расположен к беседе. Плечо все еще ныло от удара, а
голова раскалывалась частично по причине удара дубиной, частично
вследствие вчерашней пирушки. Очевидно, эль был не совсем хорошим; об этом
говорило и то, что в желудке продолжалась какая-то баталия. Голос шерифа
звучал усыпляюще монотонно:
- ...и вот этот могучий рейнджер - один из лучших рейнджеров короля,
как нам сказали, - начинает драку и получает несколько ударов дубиной от
ночных пресмыкающихся. Затем двое карликов из моей Стражи, которые чисто
случайно оказались в дозоре в нужном месте и в нужный момент, волокут
рейнджера домой. Я бы назвал этот случай выдающейся глупостью.
Кевин никак не ответил.
- Скажешь ли ты "да" или "нет", рейнджер, - продолжал шериф, - но у
меня такое ощущение, что ты и есть та неприятность, которая только и ждет
удобного случая. А у нас в долине и так уже достаточно неприятностей.
Кевин тем временем жаждал переменить тему.
- О да, - вымолвил он, - неприятности. Это единственное, о чем здесь
все толкуют. Темные дела! Неприятные происшествия! Проклятые горы и
чудовища. Бандиты то, бандиты это! Бандиты здесь, бандиты там! Я до краев
полон россказнями о разбойниках и чудовищных существах. Как получилось,
что горстка засевших в горах воришек перекрыла важную торговую дорогу, а
половина населения долины боится шаг ступить за ворота?
Морщины вокруг глаз шерифа стали глубже. Он и Кевин снова обменялись
хмурыми взглядами.
- Я никак не пойму, в чем же главная причина, - продолжил Кевин. -
Бандитов везде хватает. Разбойники есть на каждой дороге, точно так же,
как на каждой дороге путников подстерегают камнепады, скалы и грязные
лужи. Когда разбойники начинают слишком мешать, люди собираются вместе и
что-то с ними делают. Но только не здесь! Нет! Здесь все только болтают. А
я никогда не слышал, чтобы разбойников можно было победить разговорами...
Шериф облокотился на спинку стула и долго смотрел на Кевина. В конце
концов он глубоко вздохнул и внезапно поднялся.
- Пойдем чего-нибудь поедим, и я расскажу тебе про наших бандитов.
Если ты не хочешь, то я поем один, но тебе придется меня выслушать.


Шериф рассказал ему вот что.
В том, что бандиты бродили по всему Вейлу в окрестностях торговых
путей, не было ничего необычного. Западная дорога славилась богатой
торговлей и потому была особенно привлекательна для тех, кто склонен
присваивать плоды чужого труда. На случай таких попыток торговцы
путешествовали вооруженными. Разбойники оставались одной из заурядных
дорожных опасностей до тех пор, пока три года назад количество ограблений
на дороге через Проход у Скалы-Замка внезапно не стало слишком большим.
Сначала пострадали одинокие путешественники, а потом нападения стали
совершаться на большие партии и даже на обозы с товарами, при этом
нападавшие всегда численно превосходили свои жертвы. Отряд Вейлской Стражи
прочесал тропу, но ничего не обнаружил.
Тем временем проблема вырастала. Нападению подвергались как небольшие
караваны, так и большие, хорошо вооруженные колонны. Часто это происходило
под аккомпанемент внезапно налетевшей яростной бури.
Нападения были жестокими и, тогда как раньше бандиты удовлетворялись
теми ценностями, которые им удавалось отнять, не убивая без нужды, то
теперь, словно для развлечения, беззащитных людей рубили мечами, мужчин
привязывали к повозкам в качестве мишеней для стрельбы из луков, женщин
насиловали и уводили в горы. Маленьких детей тоже захватывали и угоняли.
Позднее некоторые из них были обнаружены в караванах рабовладельцев с
отрезанными языками.
Разгневанный лорд Дамон и лорд Джес из Восточного Палана снарядили
отряды Стражи, чтобы они прошли через Проход у Скалы-Замка с обеих сторон.
Сначала, как это случалось и раньше, им ничего не встретилось, но чуть
позже, по мере того, как патрулирование продолжалось, большая группа из
десяти паланских стражников на конях была атакована и перебита. Следующий
же караван, направляющийся на запад в сопровождении пятнадцати верховых
стражников из Вейла, был атакован из засады. Единственный человек,
которому удалось спастись, спрятавшись под опрокинутым фургоном,
рассказывал о внезапно налетевшей буре и о том, как животные, включая сюда
и верховых лошадей стражников, внезапно испугались чего-то и устроили
настоящее столпотворение еще до того, как разбойники напали на караван.
Тем временем этим проходом совсем перестали пользоваться, и вся
торговля переместилась севернее, хотя путь через этот перевал был гораздо
длиннее, а дорога - хуже. Однако в прошлом году та же история повторилась
и в Северном Проходе.


Кевин вытер миску из-под оленьего жаркого куском черного хлеба.
- Для меня все еще остается более чем странным, шериф, что банда
разбойников командует над целым торговым трактом. У вас что, нет солдат?
- У меня нет солдат. Я отвечаю за город и за Городскую Стражу, и там,
где кончается поселение, там кончаются и мои полномочия. За Вейл в целом
отвечает лорд Дамон и его Вейлская Стража. У него сейчас... шестьдесят или
шестьдесят пять солдат.
Кевин нахмурился:
- Шестьдесят мужчин не могут защитить...
- Эскортировать каждый караван, каждый обоз и каждого пешехода между
Паланом и Вейлом? Этак ноги стопчешь по самые колени, приятель. Это
большая страна. Кроме того, мы уже пытались так сделать, причем как с
нашей стороны, так и из Палана. У нас просто не хватило людей. Мне
кажется, что ты не очень-то представляешь себе, какой объем товаров идет
через наши края.
- Не слишком большой в последнее время.
- Это имеет какое-то особое значение? - огрызнулся шериф.
Кевин не обратил на него внимания.
- Нападениям подвергаются и большие, и маленькие группы? - спросил
он. - Или разбойники нападают на все, что движется по дороге?
Шериф покачал головой:
- В том-то и дело, что нет, и в этом вся загвоздка. Нападению
подвергается приблизительно одна третья часть, в последнее время,
вероятно, чуть больше... и это кое-кого вдохновляет. Шансы прорваться
неплохи, а если повезет, то доходы будут еще больше. Дело в том, что
нападения происходят не по расписанию, не по какой-то схеме. Зерно, кожи,
рабы - грабители хватают все. А те, кто подвергаются их нападениям, -
шериф на мгновение зажмурился и покачал головой, - они просто исчезают.
Мало кому удалось из этой переделки выйти, ну а если кому-то и повезло, то
это огромная удача. Бандиты хорошо вооружены и, похоже, ими кто-то умело
руководит. Недавно появились эти слухи о существах из Темного мира и... и
о волшебстве, - последнее слово шериф как будто выплюнул из себя.
- Ну, хорошо. - Кевин покончил с остатками хлеба, задумчиво дожевывая
корку. - Я не очень в это верю - я имею в виду магию и волшебство. Мне
кажется, что это превосходное мастерство, либо хитрость.
- Можешь верить во что угодно, но это тем не менее существует здесь и
сейчас. Во что мне самому не верится, это в то, что какой-то странствующий
волшебник станет тратить свое время на то, чтобы раздевать путников в
горах.
- Однако ужасные чудовища... - Кевин задумчиво склонился над своей
кружкой с элем. - Хотя это другая статья. Они существуют. Но что
происходит в зимнее время года? Проходы блокированы. Как эти бандиты
зимуют в горах?
- Только богам это известно, - ответил шериф. - Я подозреваю, что они
спускаются в города. Часть из них зимует в Милфорде, здесь и еще ниже по
реке, а часть переходит в Палан. Каждый из них обладает такими средствами,
что может позволить себе отправиться туда, куда ему хочется. Прошлой зимой
у нас в Мидвейле появились несколько подонков, у которых было слишком
много денег и слишком мало дел. Я хотел серьезно потолковать с ними, но
лорд Дамон запретил. Справедливость этого человека иногда стоит на дороге
правосудия.
- Как насчет того, чтобы увеличить количество стражников? - Кевин
сделал рукой жест, словно стараясь охватить все окружающее. - Мне кажется,
что в этой долине можно набрать гораздо больше шестидесяти человек.
- Но чтобы научить их, парень, требуется время. Капитан Вейлской
Стражи Микел - старый солдат, и он не пошлет в бой ребят, которые не
отличают копья от вертела. Сейчас, наверное, около сотни рекрутов будут
обучаться до тех пор, пока он не будет уверен в их готовности, - и шериф
уставился на дно своей кружки с таким видом, словно последний глоток эля
вдруг оказался кислым. - Это может случиться в любой из годов... -
прибавил он. Казалось, что внутри него происходит какое-то невидимое
сражение: - Капитан Микел тверд, как гвоздь, забитый в дерево!
- Неужели нельзя обратиться за помощью к Королевской Армии?
Шериф пренебрежительно всхрапнул:
- Отряд приблизительно из сорока этих увальней со смехом и песнями
явился сюда по Солнечной дороге года два тому назад, после того, как лорд
Дамон обратился за помощью. Клянусь сосками Пандры, это было жалкое
зрелище! Два дня они провели в городе, напиваясь пивом, затем, шатаясь и
распевая песни, отправились по дороге в направлении Прохода. А уж там они
умылись кровью! И это королевские солдаты! Я мог бы набрать в Кроссривере
подростков и придурков, и они были бы более боеспособны. Четыре-пять
девчонок у Берки в заведении более опасны, чем этот сброд!
- Лучшие солдаты сражаются на востоке, - обронил Кевин.
- Да, мы частенько это выслушиваем. Нам говорят, что "проблемы на
востоке государства не позволяют выделить вам в настоящий момент большее
количество солдат", - шериф произносил эти слова так, как будто
передразнивал кого-то.
- Однако до меня дошли слухи, что торговцы и купцы в Латонии начинают
волноваться. Потеря нескольких золотых здесь, на краю королевства, кажется
из столицы пустяком, но стоит им там, у себя, лишиться нескольких медяков,
и проблема сразу становится самой важной. Торговцы говорят, что купцы
Палана тоже начинают раскаляться. В один прекрасный день королевства
Латония и Палан что-нибудь с этим сделают - деньги, как известно, возводят
на трон и свергают с него - и, возможно, сюда явятся две армии и перебьют
в горах Макааб все живое размером больше земляной белки. Но до тех пор эта
проблема останется целиком нашей.
Кевин рассеянно барабанил пальцами по столу.
- Я слышал историю о каком-то берсеркере, который появился в городе.
- Да, - подтвердил шериф. - Я не знаю, был ли это берсеркер или нет,
но когда я его осматривал, в нем не было ничего берсеркерского. Здоровый
мужик, подлая скотина. Глазки маленькие, как две брусничины. Я запер его
на ключ. Когда мы обнаружили, уже утром, что он снова способен
сфокусировать свой взгляд на чем-нибудь и может кое-как переставлять ноги,
мы вывели его из города. Он хотел знать, где Западная дорога, чтобы идти к
Проходу. Наверное, не следовало позволять ему идти туда, но так или иначе
он все равно отыщет туда дорогу, раньше или позже. Я сказал ему, что если
он еще раз попадется мне в городе и мне не понравится, как он себя ведет,
то я буду бить его до тех пор, пока из него не выйдет что-нибудь
приличное. Боги мои, он заморгал, как жаба, когда это услышал! Наверное,
мозгов у него не густо.
Кевин не смог сдержать улыбки:
- Я слыхал, что берсеркеры не очень хорошо реагируют на такие слова.
Шериф покачал головой:
- Мне кажется, что он был еще глупее, чем берсеркер. Утром он был в
таком состоянии, что если бы попытался положить шлем на землю, то
промахнулся бы. К тому же должен сказать тебе что-то откровенно - я не был
бы назначен шерифом Мидвейла, если бы боялся неприятностей! Плевал я на
то, насколько сильно он рассердился! - Шериф покачался на стуле и наградил
Кевина тяжелым, словно каменным, взглядом: - Ну и что ты теперь думаешь о
наших маленьких заботах?
Кевин пожал плечами.
- Я думаю, что мне нужно отправиться дальше, на запад, пусть только
дорога немого подсохнет, - сказал он.
- Это опасно, - шериф снова хмурился.
- Мы с опасностью старые товарищи, - отвечал Кевин. Это выражение он
услышал однажды от Раскера, и оно ему понравилось.
Шериф восхищенно моргнул и уставился на него.
- Будь я трижды проклятой сукой с хвостом колечком, - выдохнул он, -
если ты не хватил через край, парень! Ты едва вырос, чтобы пописать, не
замочив носков ботинок, а шумишь так, словно старый ветеран, у которого
шрамов на шкуре больше, чем мозгов в голове! - он глянул на Кевина через
стол. - А с бандитами что же? Пусть проваливаются в Преисподнюю? Так,
по-твоему? Значит, королевская служба для тебя не важнее, чем кусок
дерьма?
Внутри у Кевина что-то сжалось, но он спокойно ответил:
- Я двигаюсь на запад, шериф. И, несмотря на все эти сказки, я поеду
через Проход у Скалы-Замка. Если там, наверху, что-то случится, то это
случится с разбойниками, о которых я тут уже порядочно наслушался. Здесь
вам не удастся меня использовать. Что бы вам хотелось, чтобы я сделал?
Встал на тропе и в одиночку вызвал их на поединок? Или набрал дружину? Я
не солдат, шериф, я - меч!
- Тогда держись подальше от города, пока не нажил неприятностей и не
начал резать своим мечом горожан.
- Какое вам дело, если я хочу ехать дальше на запад?
- Никакого, прах его побери.


Тварь, шатаясь, пробиралась через темный ночной лес. Ее движения были
тяжелыми и неуверенными, словно ее мозга не хватало, чтобы точно
управляться с массивными мускулами, но тем не менее, тварь двигалась очень
тихо. Во тьме раздавался лишь мягкий шелест раздвигаемых молодых ветвей да
шуршание прошлогодних листьев, похожее на дыхание ночного ветра. Обычные
ночные звуки.
Тварь была похожа на человека - она двигалась в вертикальном
положении, и у нее было две руки, две ноги, туловище и голова, - но все
это вдвое больше, чем у обычного человека. Голова, казалось, просто лежала
на широких, сутулых плечах. Никакой одежды на твари не было.
Тварь пробралась сквозь живую изгородь у края поля, вдыхая влажный
ночной воздух. Ноздри ее трепетали. Тварь еще не могла видеть овец, но она
знала, что они там - ноздрей достигал теплый, сытный запах живого. Она
знала, что сейчас они занервничали, вскочили на ноги и принялись бегать и
метаться, издавая слабое, жалобное блеянье. Несомненно, они тоже учуяли ее
запах. Это было нехорошо, так как могло насторожить собак.
Тварь ощупала небольшой предмет, который свисал с ее шеи на тонкой и
прочной цепочке. Память ясно подсказывала, как следует действовать. Нужно
было держать этот предмет вот так и извлечь вот такие звуки... Тварь очень
много училась, снова и снова, и еще раз снова. Овцы должны успокоиться,
должны перестать бояться, а собаки должны уснуть. Это должно быть хорошо,
потому что до этого твари ни разу не удавалось изловить овцу без того,
чтобы загнать ее до полусмерти, да к тому же еще приходилось убивать
несколько собак.
Но теперь тварь держала предмет совершенно правильно и с третьей
попытки произвела именно те звуки, которые были нужны. Овцы затихли и
снова улеглись на землю. Тварь вышла из-под прикрытия деревьев и,
подгоняемая нетерпением, быстро пошла через поле. Под ногой треснул сучок,
и тварь замерла на полушаге, но никто не встревожился, не очнулся даже
старый и подозрительный гусак. С фермы не доносилось ни звука. Тварь
пересекла поле и приблизилась к каменной стене загона. Запах овец здесь
был особенно силен и приятно щекотал ноздри, но тварь сдерживалась. На это
тоже было потрачено немало времени.
Осторожно, чтобы не потревожить ни одного камешка на стене, тварь
перелезла в загон и на мгновение замерла, припоминая.
Да, она должна была принести так много овец, сколько могла утащить.
Это показалось удивительным: ведь одной овцы было бы вполне
достаточно, но тварь слишком хорошо усвоила все уроки. Она подняла одну
овцу за заднюю ногу. Животное безвольно повисло, словно крепко уснув.
Тварь подняла еще одну овцу, потом еще одну. Ухватив каждое животное за
ногу, тварь легко закинула добычу за спину. Еще три овцы в другой руке.
Тварь остановилась и уставилась на остальных. Хорошо бы попробовать хоть
одну... К тому же это будет еще одна овца, добытая сегодня. Принести так
много, как только сможет! Да, тварь очень хорошо помнила приказ - принести
как можно больше. Она наклонилась и взяла еще одно животное в зубы. Вкус
сладкой, горячей крови чуть было не заставил тварь потерять самообладание,
пробудив в памяти воспоминания о прежней жизни. Добрая кровь! Но другая,
новая память одержала верх.
Тварь не должна была есть сейчас. Позже. Сейчас она должна отнести
добычу.
Тварь проглотила скопившуюся во рту кровь, издала тихий, хныкающий
звук и растворилась в темноте.



3

На следующий день рано утром, когда темно-красное солнце поднялось
над горами на востоке всего лишь на толщину пальца, лошадь Кевина была уже
оседлана и снаряжена в путь. Шериф наблюдал за ним из дверей казармы.
Заканчивая последние приготовления, Кевин забросил за спину меч и повел
коня к воротам. Могучие копыта гулко ударяли по каменным плитам на плацу.
Сразу за высокими, тяжелыми дверьми, выходящими на Коровий двор,
какой-то человек был пригвожден в крайне неудобном положении к позорному
столбу. Руки человека были выкрашены красным.
"Вор", - подумал Кевин. Остановившись, он повернулся к шерифу и
заметил:
- Вы уже успели потрудиться сегодня утром.
- Мы трудимся каждое утро.
- Я у вас в долгу, добрый шериф, за квартиру и за стойло.
- Эти расходы предусмотрены хартией.
Кевин и шериф некоторое время изучали друг друга, затем шериф
посмотрел на небо и нахмурился.
- Направляешься к Проходу? - в тоне, каким был задан вопрос,
проскользнуло что-то похожее на насмешку.
- Я думаю, что мне удастся его преодолеть.
- Ты думаешь? - шериф тонко улыбнулся. - Моя тетка Порки может
думать, что может состязаться в скорости со скаковой лошадью, но ей не
взять ни одного приза. Ты же сам говорил, что ты - просто меч. А там,
наверное, понадобится кое-что побольше, чем это.
Кевин криво улыбнулся.
- К чему такая забота, шериф?
- Забота? - шериф издал сердитый звук, нечто среднее между кашлем и
рычанием. - Мне ни к чему заботиться о том, что ты делаешь!
- Тогда желаю здравствовать, шериф. - Кевин повернулся к воротам.
- И тебе того же, вольный рейнджер Кевин из Кингсенда!
Снова насмешка? "Проклятый шериф, - подумал Кевин. - Есть в нем
что-то от Раскера - режет, как новая сабля". Однако, что касается Раскера,
то все знали, что прячется за его вечно недовольным видом. Шериф же не
позволял заглянуть себе внутрь. Ну и пусть убирается в ад! В конце концов,
Кевина это не должно было беспокоить.
Кевин вышел из казармы и купил себе в дорогу хлеба и колбасы. Колбаса
была настолько твердой, что ей можно было свалить с ног быка. В старой
шутке говорилось, что в опасном путешествии колбаса вполне заменяет
дубинку. Затем Кевин сел верхом и поскакал на запад. У старых западных
ворот какой-то старик схватил коня за уздечку.
- Рябиновые прутья, чтобы отвращать чары! - выкрикивал он. - Ольха и
янтарь!
Кевин потянул повод и проехал мимо. Что бы ни ждало его у Прохода, он
сомневался, что ольха, окаменелая смола и рябиновые прутья смогут ему
помочь.
Западная дорога пролегала по неглубокой долине Бешеной реки. Конь был
хорошо накормлен и прекрасно отдохнул: он с силой ударял в землю своими
мощными копытами и нетерпеливо вскидывал голову, недовольно всхрапывая,
лишь только Кевин натягивал поводья.
- Успокойся, успокойся. Не балуй! Оставь хоть немного силы, чтобы
вскарабкаться на эту горку!
Он зорко смотрел вперед, где уткнулся в небо мрачный, иззубренный пик
Скалы-Замка. Скала царила над всем Вейлом, возвышаясь, над долиной чуть не
на поллиги, словно невероятный замок какого-нибудь великана. В том месте,
где дорога карабкалась на склоны, не на самую крутизну, а на дальних
подступах к ней, Кевин различал среди скалистых отрогов только тонкую
линию, да еще узкий разрез к северу от Скалы, который, вероятно, и был
Проходом. Клочья облаков отрывались от поднебесных скал и торопливо
уплывали прочь, пролетая над долиной.
На невысоком холме, практически на равнине, Кевин обнаружил небольшой
придорожный алтарь. Он был осквернен и загажен, замысловатые переплетенные
буквы и символы были искрошены и обколоты, словно ударами молотка. Лицо
идола было испачкано грязью, как будто кто-то, стоя на дороге, швырял в
него пригоршни навоза. Кевин почувствовал, как внутри у него поднимается
беспричинный гнев. Сам он едва ли был глубоко религиозен, но подобное
глупое поведение считал достойным только животных. Поэтому он остановил
коня и спешился. Пучками травы, смоченными в придорожной канаве, он как
мог тщательно счистил грязь. К какому из богов относился этот алтарь, он
так и не разобрал, так как не умел читать эти странные буквы.
Расшатанная фермерская подвода, запряженная костлявым быком,
единственная попалась ему навстречу. Подводу сопровождал сутулый
крестьянин, который украдкой бросал на Кевина испуганные взгляды. Завидев
Кевина, он взмахнул хлыстом и попытался заставить старое животное
побыстрее перебирать ногами. Кевин кивнул ему:
- Доброго дня, путешественник!
Ответа не последовало. Крестьянин сильнее заработал хлыстом и в
последний раз испуганно обернулся вслед Кевину через плечо.
Долина тем временем стала уже. Порывы ветра стали сгибать верхушки
деревьев на холмах, а мрачные тени облаков скользили по земле неслышно,
словно дозорный отряд тьмы. Поля и огороды встречались все реже, а их
размеры уменьшились. Вскоре они уступили место сорнякам и зарослям
ежевики. Домики арендаторов и батраков словно приникли к земле, здесь они
были беднее и меньше, чем вблизи города. Многие из них были покинуты и
захвачены наступающим лесом. Где-то виднелись следы вырубок, и один раз
Кевин разглядел заброшенную хижину и угольную печь. Затем - снова ничего,
кроме густого леса на склонах холмов.
За гребнем очередного холма дорога внезапно вырвалась в поле, большое
и неожиданно хорошо ухоженное, которое тянулось вниз по склону до
сверкающей реки. На мгновение Кевину показалось, что это снова Бешеная, но
эта река была меньше и прозрачней. Параллельные ряды берез, словно часовые
в форме, указывали дорогу туда, где через реку был перекинут большой
каменный мост. За мостом дорога снова уходила в поля. Возле дороги стояло
небольшое, приземистое здание, частью сложенное из бревен, а частично - из
досок. Вокруг здания Кевин разглядел изгороди, надворные постройки, двух
коров, коня; куры и козы паслись во дворе. Словом, здание было похоже на
небольшую придорожную харчевню, однако двор зарос травой и, казалось,
никем не посещался.
- Это, наверное, Хрустальный ручей и Первый мост, - объяснил Кевин
коню. - Помнишь эту дорогу?
Конь протестующе всхрапнул и мотнул головой.
- Ах да, тебя же тогда не было. Я позабыл, - и Кевин стал спускаться
с холма.
По мере того, как они приближались к харчевне, Кевин внимательно ее
разглядывал. Когда он проезжал мимо, в дверном проеме показалась тонкая
фигура. На первый взгляд Кевину показалось, что это девушка, одетая в
мужскую одежду.
- Добрый день, - поздоровался Кевин.
- Добрый, - голос был похож на голос юноши. - Вы едете по тропе к
Проходу?
- Да.
Небольшая морщина показалась на молодом, узком лице.
- В последнее время мне не приходилось слышать ничего плохого
относительно дороги отсюда до Второго моста, но дальше... - юноша слегка
пожал плечами, - там время от времени что-нибудь случается.
Кевин кивнул.
- Я слышал об этом в городе.
- Тогда счастливого пути, - снова последовало легкое пожатие плечами.
- Добрый у вас конь.
- Спасибо. - Кевин прощально поднял руку. - И тебе удачи.
Дорога понемногу уходила все выше, взбираясь на поросшие лесом холмы.
С каждым поворотом ее в просветы между стволами все яснее и ближе
виднелась крутая стена отвесных скал. Утро все еще было тихим, но время от
времени с гор доносилось дыхание холодного ветра с вершин. Кевин отъехал
от харчевни уже на пол-лиги, когда неясная мысль наконец полностью
оформилась в голове: вспоминал все сказки, которых он наслушался в городе
о Западной дороге и сравнивая харчевню с полуразваленными хижинами,
которые попадались ему на пути, он был удивлен тем, что постоялый этот
двор выглядел весьма ухоженным и аккуратным.
Так он ехал, то освещенный солнцем, то снова попадая в тень
очередного облака, и наконец, преодолев очередной подъем, увидел и услышал
стремительно несущийся поток. Словно пытаясь оправдать свое название.
Бешеная яростно билась в берега, ревела и клокотала. Она не была такой
спокойной и безмятежной, как ниже по течению, где она спускалась в долину.
Здесь она была гораздо уже, но скромные размеры с избытком восполнялись
силой ее неистовства. Бешеная то с ревом уходила в расщелины каменистого
склона, то каскадами низвергалась с узких каменных ступеней. Над рекой
возвышался еще один высокий и узкий каменный мост. Вокруг моста в воздух
взмывали миллионы крошечных брызг, в том месте, где стремительное течение
разбивалось о контрфорсы моста, о его береговые устои. Сразу за мостом
вверх вздымались крутые бока Скалы-Замка, окаймленные у подножия крутыми
лесистыми складками. Остроконечная скала виднелась над вершинами деревьев
сразу за рекой.
"Прекрасный наблюдательный пункт, - подумал Кевин, - ...если только
кто-то или что-то станет наблюдать за дорогой". Слегка нахмурясь, Кевин
слез с коня и принялся приводить в порядок сбрую и надевать конское
снаряжение. Огромное животное сразу заволновалось, слегка возбужденное
знакомыми приготовлениями - надеванием нагрудного щитка, кольчуги и прочих
доспехов. Конь раздувал ноздри, фыркал, выгибал шею и сверкал глазами
из-под налобника.
- Что, конь, чувствуешь, что придется поработать? - спросил Кевин.
Он надел набедренники и наголенники, укрепил поверх кольчуги
нагрудник и наспинную пластину, укрепил наплечики, затем надел шлем и
латную рукавицу на правую руку. Старый кривой нож он пристегнул к правому
бедру. Взобравшись в седло, Кевин снял с его передней луки небольшой
ромбический щит и проверил, легко ли вытаскивается меч из ножен на спине.
- Медленно, - приказал он. Это была рабочая команда, и боевой конь
взял с места четкой рысью. Гром его копыт по каменной кладке моста
перекрывал глухой рев воды.
Кевин всегда чувствовал себя в доспехах немного глупо; воображая себя
со стороны, он представлял нелепую, неуклюжую и тяжелую конструкцию,
полуслепую, лязгающую железом, едва способную совершить несколько
нескладных движений. Однако с самого начала ему крепко-накрепко вбили в
голову, что человек в доспехах обладает в первые минуты неоспоримым
преимуществом... вопреки его постоянным возражениям и протестам, которые
он, бывало, высказывал, в то время как Раскер кидал в него камни в учебном
бою.
- Как тебе этот камешек, парень? - булыжник размером в кулак врезался
Кевину между наплечниками. - Будь это стрела, ты бы уже кашлял кровью
где-нибудь на обочине!
- Они замедляют мои движения! - протестовал Кевин.
- Замедляют, да? - еще один камень отскочил от брони на плече. - Мне
кажется, что неожиданный удар клинка замедлил бы твои движения куда
сильнее. Не хочешь ли проверить, насколько мне удастся замедлить твои
движения при помощи еще дюжины камней?
Кевин слегка вздрогнул, вспомнив, как несколько дней он пытался
скрывать сильную хромоту, появившуюся в результате удара по бедру
деревянным мечом в учебной схватке с Раскером "трое против одного".
- Может быть, паренек, доспехи долгое время будут тебе не нужны. Но я
скажу тебе нечто настолько очевидное, настолько реальное, что можешь
вешать это на свой шлем: когда они тебе понадобятся, у тебя не будет
времени надевать их.
Но Кевин все равно продолжал чувствовать себя неуклюжим, как бы на
пяти ногах.


Дорога продолжала подниматься вверх, следуя извилистому ущелью,
пересекающему склон горы. Склон этот был испещрен промоинами и ручейками,
которые кое-где все еще просачивались между камнями струйками воды,
стекающими с вершин гор. Все чаще из густых вершин деревьев высовывался
невысокий утес или острая скала. Кевин завернул за угол одного из этих
утесов и остановился. На дороге перед ним сидели волки. Он насчитал их
ровно десять штук.
Разумеется, волки нигде не были в диковинку. На протяжении всей своей
жизни Кевин наслушался немало историй о серых разбойниках. Однажды в
Северо-восточном королевстве целая стая этих созданий преследовала Кевина,
но он никогда не слышал о том, чтобы волки расселись прямо на дороге при
свете дня, словно деревенские лодыри, которые лениво ждут, чтобы
что-нибудь произошло. Тем временем волки, которые сидели или лежали,
встали на ноги. Теперь все они смотрели на Кевина.
- Медленно, - тихо приказал Кевин.
Теперь конь двигался вперед медленным шагом, сильно выгибая шею и
прижимая голову к груди, чтобы защитить горло. Кевин ощущал, как на спине
животного вздуваются и опадают сильные мускулы.
Волки и не думали уступать дорогу. Они опустили головы низко к земле
и смотрели сверкающими желтыми глазами; двое волков переместились к тому
краю дороги, которая обрывалась вниз с холма.
Кевин тронул коня носком ноги, давая сигнал приготовиться. Конь
заржал, его копыта выбивали из земли ритмичные, грозные звуки. Когда до
волков оставалось около двадцати шагов, Кевин скомандовал в галоп и
выхватил меч.
Словно действуя по заранее обдуманному плану, волки распределились по
сторонам и бросились, кто на ноги коня, кто высоко подпрыгнул, пытаясь
вцепиться во всадника. Взметнулся и опустился меч, сначала справа, затем
слева. Кевин не промахнулся. Одновременно он ощутил, как конь лягается и
брыкается на ходу. Послушался болезненный визг. Два волка набросились на
коня сзади, норовя перекусить сухожилия задних ног. Конь снова взбрыкнул,
и Кевин услышал сухой хруст.
Управляя конем то при помощи носка ноги, то при помощи поводьев,
Кевин поднял животное на дыбы, и конь стал бить передними ногами. Попав
под удар огромного копыта, еще один волк погиб на лету, не успев
взвизгнуть. Тем временем Кевин взмахнул мечом и чуть не полностью отсек
голову волка, который прыгнул на него. Мертвое тело обрушилось на Кевина,
заливая его кровью. Тогда он дал коню команду пяткой ноги, чтобы конь
защищался от волков в полную силу, не управляемый более всадником. Сам
Кевин принялся рубить мечом тех тварей, что оказывались в пределах его
досягаемости. Вскоре трое волков - все, кто уцелел, избегнув удара
копытами или меча - развернулись, чтобы снова перекрыть дорогу в горы.
Кевин подобрал повод и снова атаковал. Еще один волк упал и покатился по
земле, второго конь вышиб с дороги ударом копыта, и он, жестоко
искалеченный, свалился с дороги вниз, на растущие под обрывом деревья.
Последний оставшийся зверь некоторое время глядел на них своими
удивленными желтыми глазами, а затем юркнул в придорожный кустарник и
исчез.
Кевин осадил коня и, нахмурясь, вглядывался в то место, где серой
тенью растворился последний из волков, пытаясь восстановить в памяти то,
что он видел. В последний миг ему показалось, что на волке был надет
ошейник, полускрытый густой шерстью на загривке. Неужели это так?
Нет, этого быть не могло.
Кевин спешился и осмотрел коня. На его задних ногах он обнаружил
несколько ран, но кровь почти не текла, и он смазал эти места мазью. Затем
он очистил меч от крови и налипшей шерсти, глядя на неподвижных зверей на
дороге. Никогда раньше, даже в самых неправдоподобных рассказах ему не
приходилось слышать о таком поведении волков. Возможно, что в самую лютую
стужу, в середине зимы, в месяц Яннинг, который еще называют месяц Волчьей
Луны, они могли отважиться на подобное дерзкое нападение. Но не в это
время года! Волки словно дожидались его, уверенные и не боящиеся. Это
нападение было обдуманным.
Чертовски странно!
Некоторое время Кевин размышлял и о том, не содрать ли с убитых
волков шкуры, так как из волчьего меха можно было пошить очень теплую
зимнюю одежду, но затем он отвернулся: свежевать волков у него не было
настроения.
- Добро пожаловать в ваш собственный ад, вы сами сделали выбор! -
пробормотал Кевин. Это была старая академическая прибаутка, которую они
говорили друг другу, одержав победу в соревновании или в бою. - Пусть
лежат мертвые и всеми проклятые.
Снова усевшись в седле, Кевин направил коня дальше по уходящей в горы
дороге. Мысль о нападении волков продолжала его беспокоить, но он
чувствовал себя очень хорошо - это было прекрасно, снова чувствовать, как
в жилах пульсирует кровь, хотя не все его удары были точны. К тому же в
поступи коня он ощущал какую-то излишнюю нервозность.
- Снова остаемся в живых? - он наклонился вперед и потрепал коня по
тугой шее. - Проклятье!
И он запел:

Герой столкнулся с четырьмя,
таких мерзавцев мало,
Оружие в чужой крови на солнце не сверкало.
- Так это все?! Хочу еще,
вас четверых мне мало!
Он бросился на них, рубя налево и направо.

И вот запели над рекой войны колокола:
Взметнулся меч, летит нога и следом - голова.
Он их рубил, он их топтал, покуда сил хватало,
И улыбался: "Здесь был враг, и вот его не стало".

Интересно, кто же сказал, что немного смерти придает жизни остроту?
Конечно, это снова старый оружейник из академии.
Кевин согнул свою правую руку: в мускулах ощущалась небольшая тяжесть
даже после этого непродолжительного напряжения. В схватке со стаей волков
он оказался не столь смертоносен, каким должен был быть. Кевин попытался
припомнить, когда в последний раз он упражнялся с мечом, но не смог. В
любом случае прошло довольно много времени... Кевин вытащил оружие из
ножен и проделал несколько конных артикулов. Затем, заметив нависшую над
дорогой ветку, Кевин наметил на ней отдельный листок и попытался поразить
его мечом. Он промахнулся и рубанул второй раз, слева. Лист закачался, но
он снова не попал.
- Зато напугал, - сказал Кевин коню. - Видишь, как он дрожит?
Никогда раньше Кевину не приходилось видеть такого края. Это была
страна головокружительных высот и глубоких ущелий. Казалось, сама земля
накренилась и уперлась одним краем в небо. Все окружающее казалось слишком
просторным и пугающе большим для людей и других небольших существ, словно
скалы были не скалы, а троны богов или гигантов.
Зеленая листва уступила место темным хвойным деревьям, затем -
карликовым вечнозеленым кустарникам, стелющимся по самой земле. Вскоре
исчезли и они, и Кевин вступил в царство камней и обломков скал, между
которыми лишь изредка попадались скрюченные и чахлые деревца, мрачно
цепляющиеся корнями за бесплодную почву склонов. Дорога принялась петлять
по крутому склону, подчас чуть не поворачивая в обратном направлении,
следуя нешироким уступам на скале. Свет внезапно стал тусклым. Глянув
вверх, Кевин увидел, как над гребнем горы собираются тучи, изодранные в
лохмотья острыми вершинами. Весь Вейл, испещренный тенями набежавших
облаков, лежал далеко внизу, как на ладони.
- То, что нам надо, лошадка, - сказал Кевин, - дождь.
Словно в ответ на его слова, высоко вверху загремел гром, усиленный и
повторенный многократным эхом. По мере того как дорога, петляя и кружа,
взбиралась все выше, облака соединились в непроницаемый низкий покров и
над дорогой сгустились сумерки. Упали первые капли дождя. Кевин вытащил из
седельной сумки свой дорожный плащ с капюшоном и набросил его на плечи.
Налетел резкий порыв ветра, и Кевин снова запел.

Уолтер поехал в опасный поход
На пустошь - там снег и там лед.
Пусть ветер над вереском воет,
Он скачет вперед и поет...

- Как вам это понравится, достопочтенный Конь? Вы хотите еще? С
удовольствием, сэр...

С сердитого неба низверглась вода,
Наполнив доспехи до глаз. Не беда!
Сквозь щели в доспехах уходит она.
Хоть яйца замерзли изрядно!

- Эта строфа частенько исполнялась в академии, как ты понимаешь,
однако...
Буквально над головой вспыхнул ослепительный свет, настолько близко,
что Кевин непроизвольно пригнулся. Тут же загремел гром. Конь вздрогнул и
попятился. Кевин погладил его по шее.
- Спокойно, старик. Как ты думаешь, что мы такого сделали, что боги
так разгневались на нас?
Дождь надвигался ревущим водопадом. Кевин направил коня в то место,
где над дорогой слегка нависал небольшой каменный козырек. Там он
спешился. Было так темно, как бывает поздним вечером, только молнии резали
темноту под оглушительные раскаты грома. Конь в испуге тряс головой, чуть
не отрывая от земли повисшего на поводьях Кевина.
- Но-о, тихо! - закричал Кевин, пытаясь перекричать шум дождя и
грома.
Сорвав с себя плащ, он попытался замотать им голову животного.
Яростный ветер рвал плащ из рук и хлестал по лицу мокрой парусиной.
Наконец Кевину это удалось. Спрятав в плащ лицо и обняв коня руками за
шею, он ждал. В голове мелькала какая-то мысль, пробиваясь наружу... Ага,
вот! Кевин сунул руку под тунику, где на шее висел талисман ветров,
принадлежавший его матери. С его помощью она вызывала попутный бриз, если
наступал штиль, а также отводила прочь самые жестокие шторма. Он и в самом
деле помогал... Или просто любая мать немного владеет магией? Но как
привести его в действие? Никаких волшебных слов Кевин не знал.
Повернувшись лицом к дождю, Кевин закричал:
- Исчезни! Немедленно утихни!
Но ливень припустил еще сильней.
- Прекрати эту бурю!
Вспышка молнии и удар грома были ему ответом.
- Именем бога Маррина повелеваю тебе перестать!!!
Видимо, Кевин выбрал неправильное божество. Или же амулет требовал
произнесения определенной магической формулы.
- Ну так будь ты проклят и провались прямо в ад!!!
За стеной дождя Кевину внезапно послышался жалобный вскрик, и в
сплошном мраке что-то промелькнуло. Дождь, однако, не перестал. Неужели он
видел призрак?
- Скажи и ты что-нибудь, лошадка, - пробормотал Кевин, снова
уткнувшись лицом в промокший плащ. - У тебя должно получиться не хуже, чем
у меня.
Но буря бушевала недолго. Сплошной водопад прекратился, хотя
шквалистый ветер время от времени налетал с новой порцией холодного ливня.
Затем удары ветра ослабели, и ливень иссяк, превратившись в отдельные
капли. Вскоре все прекратилось, одни только серые облака неслись по небу в
сторону долины.
- Духи горных бурь, - проворчал Кевин, пристраивая мокрый плащ поверх
седельных сумок и выводя коня из-под скалы. - Надо было бы спросить в
городе, как люди с ними управляются. Возможно - никак. Ума не хватает. Вот
поэтому-то здесь так часто бывают бури.
Дорога неуклонно повышалась. Между облаков засияло жаркое полуденное
солнце и скоро нагрело металлические доспехи так, что по спине Кевина
поползли щекочущие капли пота. От мокрой шкуры коня валил пар. Но чем выше
они поднимались, тем больше конь упрямился.
- Ну, а теперь что? - он слегка стегнул поводьями по шее коня. Его
подготовка должна была исключить подобное поведение, но все же конь
продолжал шарахаться по сторонам, как испуганный жеребенок, и недовольно
храпеть.
- Какой злой дух в тебя вселился?
Но конь снова заартачился и потянул поводья. Кевин попытался
успокоить животное, но странное поведение продолжалось. Тогда он спрыгнул
на землю и схватил коня под уздцы.
- Здоровенное глупое животное, - прикрикнул он, - мне не хочется
тащить тебя всю дорогу, но если мне придется, то я сделаю это!
На этот раз конь последовал за ним, но весьма неохотно. Дорога как
раз шла по длинному южному склону, когда за внезапным поворотом взгляду
Кевина открылась огромная глыба Скалы-Замка, уходящая высоко в небо.
Высоко наверху снег прилепился к стенам ее бастионов, словно огромные,
изодранные в клочья белые флаги, спущенные с огромной стены. Крутой и
протяженный отрог уходил в сторону долины, а прилепившаяся к его вершине
остроконечная башенка довершала иллюзию крепостной стены с зубцами и
бойницами для лучников. Дальше дорога направлялась прямо к этой вершине,
где виднелось нечто напоминающее какую-то деревянную постройку,
прилепившуюся к утесу. Кевин сделал шаг, но конь уперся в землю передними
ногами и дальше не пошел. Кевин налег на уздечку.
- Что же, ради Преисподней, с тобой... - Он внезапно замолчал.
Большие глаза его коня совершенно остекленели, широко раскрылись и
только медленно вращались из стороны в сторону. Могучее животное дрожало
мелкой дрожью. Кевин схватился за рукоять меча и поволок из ножен длинное
лезвие, но замер на полдороги и прислушался.
- Я думаю, что из этого ничего не выйдет, - раздался чей-то голос и
смех. - Человеку не под силу втащить на гору такую огромную скотину!
На скале, нависшей над дорогой, стоял долговязый мужчина в грязной
кожаной одежде, небрежно опираясь на натянутый лук.
- Мне бы не хотелось самому сразиться с этим парнем, - раздался еще
один голос. - Такой силач может быть опасен.
- Он закинет тебя отсюда прямо в Ладан, - поддержал его третий голос.
- Ага, - прохрипел четвертый. - Только он слишком глуп. Такого
здоровенного коня нельзя тащить, его надо толкать сзади.