недостающие суммы на покупку лекарств для детей из неимущих семей.
Поначалу не все шло гладко. Тамара Михайловна ушла в глухую оппозицию. На моих глазах разворачивалась драма. Я стал тем скальпелем – нет, скорее тупым ножом, которым медленно, мучительно перерезалась пуповина между матерью и дочерью. Но на этот раз Маша проявила завидную твердость. Даже заявление «или я – или он» не заставило ее вывесить белый флаг. И мамаша сдалась. Я отобрал у нее главный козырь, превратившись из малоимущего лузера в преуспевающего топ-менеджера.
Так прошло около трех месяцев, я вошел во вкус, жизнь казалась прекрасной… если бы не предчувствие беды. Макс все больше мрачнел. Я понимал, что расспрашивать его бесполезно. Выход из программы полетов означал лишение права на информацию.

Если какая-нибудь неприятность может случиться, она обязательно происходит. В тот день с утра разболелась спина. Не то чтобы очень больно, но морщиться заставляла. При каждом движении она словно хотела сказать: «Ну че, мужик? Не такой ты и крутой, как себе возомнил». Вместе с болью приперлось поганое настроение. В голову лезли черные мысли. Но если с утра все не задалось, жди продолжения.
По четвергам я таскал к Максу бумажки: отчет о проделанной работе, документы на подпись, всякую формальную дребедень. Обычно он внимательно читал, прежде чем поставить свою закорючку, но на этот раз на бумажки даже не взглянул.
– Неважно выглядишь, – критически оглядел он меня.
– Спина болит.
– Ничего, скоро перестанет.
– В смысле?
Нехорошее предчувствие появилось в солнечном сплетении.
– Влад, нужна твоя помощь. Мы должны отправиться туда вместе.
– Может, ты мне наконец объяснишь, что происходит?! – Я принялся нервно мерить шагами комнату. Только у меня все наладилось – и опять все по новой!
В его тоне я услышал спокойствие буддийского монаха:
– На этом пути нет долгих остановок…
– На каком таком долбаном пути?! Это ты неведомо куда топаешь! Причем зачем и куда – великая тайна. Моя планида – стоять на товсь и ждать, когда же сам Великий магистр потащит меня на тот свет. Хватит уже использовать меня втемную! Нашел тоже лоха! Короче, либо ты делишься информацией, либо лети-ка ты, голубь, без меня!
Всю эту тираду я произнес на одном дыхании, и если внимательно приглядеться, то во мне кричала даже не злость, а животный страх – как в детстве в приемной дантиста.
– Ладно, только учти: у нас мало времени.
Он указал на кресло, давая понять, что разговор займет какое-то время. Сам, по обыкновению, принялся расхаживать по «кают-компании».
– Я понимаю твой гнев. Очевидно, ты считаешь, что Макс занимается какими-то игрушками, экспериментирует, чтобы куда-то деть свою кипучую энергию, желает потешить самолюбие, тщеславие, черта в ступе… Года два назад я бы с тобой согласился. Мной руководил чисто исследовательский интерес, я действовал по принципу «а что получится?».
Я усмехнулся:
– А что изменилось? Масштаб, уровень изысканий?
– Продвигаясь по пути исследования потустороннего, я многое понял. Об этом можно говорить долго, но нет времени. Попробую в двух словах. Первое – нельзя безнаказанно отправляться в потустороннее, как герои Бербера, не имея ни духовной, ни философской, ни морально-этической подготовки. Второе – это многоуровневая система, и на каждом плане свои правила, подчиняющиеся более общему закону. Это как бесконечная матрешка.
– Понятно, Дэн правила нарушил…
– Я сейчас не о нем. «Рыцари потустороннего» – это не просто проект. Я пришел к идее создания организации – с собственными законами, символикой, философией, мистической составляющей. Что-то типа братства «Розы и Креста».
– И Дэн от тебя сбежал, чтобы самому стать магистром.
– Суть уловил. Проблема в том, что основополагающий принцип любой системы – равновесие. Действие рождает противодействие. Слепому слону не стоит соваться в посудную лавку.
– Вернемся к Дэну.
– Я его разыскал, но время безнадежно упущено. Теперь весь проект под угрозой. Он превратился в канал для негативных сущностей, которые могут являться в любом обличье. Если мы не сможем разорвать их астральную связь, то Дэном придется пожертвовать. Одному мне не справиться.
– Убить, что ли?
– Сам знаешь, там убить невозможно. Физически. Я не знаю как, но мы должны разорвать эту связь. Если не решим эту проблему, нас подчистят, как сорняки.
– Кого «нас»?
– Всех. Меня, тебя, всю нашу команду. Машу наконец.
– Стоп, а она здесь при чем?!
Макс начал терять терпение – уникальный случай:
– Послушай, ты что, до сих пор не понял, во что мы вляпались с этим Дэном?! Да, я рискнул, но не ошибаются лишь сине-зеленые водоросли.
– Почему я?
– Больше некого. Кристи не справится, да и навыки, полученные за время обучения, пригодятся.
– Когда?
– Сегодня… сейчас… Время работает против нас.
– Часик дашь собраться с мыслями?
– Он твой. Ровно шестьдесят минут.
Макс порывисто вышел из кают-компании. Самое время вспомнить методы релаксации. Аквариум вполне подойдет… Рыбки благодушно скользили за толстым стеклом. Одна, под названием желтый попугай, выпучилась на меня, как будто встретила родственника. Я сфокусировался на черных бусинках глаз, попытался окунуться в волны покоя, очистить мозг от мыслей, превратить свой мозг в нервный центр рыбки. Так мы и пялились друг на друга весь час.
Макс появился секунду в секунда, дверь автоматически открылась:
– Пора.
Мы молча двинулись в лабораторию. Прошли на стартовую площадку и уселись в кресла. Датчики среагировали на наши биологические оболочки, аппаратура отозвалась разноцветными огоньками. Прежде чем надеть наношлем, Макс произнес:
– На этот раз без комментариев. Ты сам все поймешь. Задача – не пустить эту сущность в Дэна.
– Ясно, командир.
Я закрыл глаза. Скачок беспамятства, вспышка света, четкий выход из тела, блаженное ощущение неимоверной легкости и свободы. Несмотря на перерыв, навык остался.
Макс катапультировался быстрее. Вид собственных телесных оболочек, безучастно застывших в креслах, стал для нас столь привычен, что мы даже не оглянулись. Шеф задал направление. Через короткий промежуток времени мы оказались в просторном помещении.
Под впечатлением услышанного я ожидал увидеть Дэна в центре собрания сатанистской секты или какого-нибудь местного ответвления «Детей святого Бабая», на худой конец – в общественной приемной черного мага. Ничего подобного! С первого взгляда мизансцена напоминала семинар для управленцев среднего звена. В зале сидели слушатели, числом около пятидесяти, все в строгой деловой униформе: белые рубашки, галстуки. Женщины подчеркнуто подтянуты, с прическами а-ля «убей свою сексуальность», мужчины одинаково сосредоточенны. Средний возраст – от тридцати до тридцати пяти. Словом, молодая поросль зубастого российского капитализма.
На сцене стоял мужчина в цветастой рубашке наподобие тех, что носят исполнители регги. Он что-то нудел в микрофон, явно отрабатывая номер.
Что-то явно выпадало из контекста, что-то не вытанцовывалось, в воздухе повисло напряжение. Я пригляделся к лицам аудитории. Силы небесные! Да они все на одно лицо! Бесстрастные, холодные, без единой эмоции, чем-то похожие на манекены. Яппи светлого будущего. Вот она, паства нового поколения.
Мужик в цветастой рубахе начал заводиться. Его монолог становился все напряженней. Макс телепортировал текст:
«Это целевая аудитория. Каждый из них, в большинстве случаев неявно, определяет политику крупной компании. Кто-то в качестве советников ключевых фигур в политике и бизнесе, другие – в статусе особо приближенных любовниц, третьи – как генераторы идей. Но всех их объединяет одно: эти теневые ребята чутко держат руку на финансовом пульсе. На ведущем не фокусируйся. Он лишь разогревает публику…»
Я сообразил, что главным «блюдом» является Дэн. Мужик все больше заводился. Теперь он напоминал популярного миннесотского проповедника. Отчаянно жестикулируя, он бегал по сцене, голос, многократно усиленный динамиками, срывался на фальцет. Глаза слушателей горели, лица оживились зловещим возбуждением, атмосфера в зале все больше накалялась.
И тут я почувствовал приближение чего-то огромного и страшного – какая-то черная тень скользнула по потолку. Мне поступила информация:
«Что бы ты ни увидел, не бойся. Они могут принимать любой устрашающий вид. Страх – главное оружие. Наша задача – не подпустить их к Дэну, не позволить ему войти в физическую оболочку. Помни, это всего лишь тонкие сущности. Используй все, что умеешь».
Легко сказать: «не позволить», «используй»! От одной лишь тени исходили такие вибрации, что хотелось улететь на парочку световых лет. И что значит «они»? Их что, много?
Растягивая гласные, явно подражая Майку Бафферу, оратор выкрикнул имя Дэна.
Вспыхнули осветительные лампы, лучи заметались по дощатому настилу, словно выискивая цель для уничтожения. На сцену медленно, как всегда немного пафосно, вышел Дэн, если точнее, то не вышел, а вынес свое высокое худое тело, как это делают престарелые звезды эстрады, уверенные в том, что в любом случае услышат аплодисменты квакеров.
Парнишка разительно изменился – не то чтобы постарел, но как-то нехорошо заматерел, как это происходит с людьми, отбывшими небольшой, но срок на российской зоне. Взгляд стал тяжелее, у губ пролегли жесткие складки. Ушли в прошлое андрогинный дресс-код и длинные патлы. Черные брюки, светлая рубашка, короткая аккуратная стрижка. На пальцах – по-прежнему обилие перстней, но на этот раз не из дешевого серебра, а золотых, с драгоценными камнями. По инерции прикинул стоимость – выходило маленькое состояние.
В зале повисла гробовая тишина.
– Братья и сестры… Миллионы лет назад, когда человеческая раса находилась в процессе становления, человек был подобен ангелам и не знал ни добра, ни зла. Он познал добро и зло лишь тогда, когда боги посеяли в нем семена умственной природы. Отныне вектор цивилизации устремлен к увеличению познания, дабы сохранить свой вид от великих сил, недоступных пониманию…
Дэн говорил немного путано, зато громко, складно и с вдохновением, как вещает лидер политической партии, уверенный, что его команда легко преодолеет какой-то там процентный барьер. Одним словом, какая-то сектантская ахинея, с обязательными вставками типа: «мы вместе», «команда», «избранные», «спасемся», «продолжим» и далее по бородатой схеме.
Тень появилась вновь: огромная, угрожающая. Эфемерная субстанция расплылась по залу, нависла над головами зрителей, затем начала концентрироваться к центру. Теперь ее очертания стали более четкими и приобрели зеленовато-фиолетовый оттенок.
«Враг может принимать любую форму. Его главное оружие – страх. Он попытается разрушить нашу структуру. Будь готов ко всему. Отступать некуда!..»
Это я и сам уже понял. Враждебная сущность менялась с удивительной скоростью. Постепенно повсюду распространялось свечение – это напоминало молнию, распавшуюся на мириады частиц. Откуда-то появился аритмичный стук – самое близкое по смыслу понятие.
Но все это цветочки. По-настоящему меня тряхнуло, когда фигура наконец приобрела четкие очертания.
Дэн продолжал вдохновенно молоть чушь, но это не цепляло – не хватало харизмы, некой мощной внутренней энергетики, способной превратить собрание умных людей в фанатично преданную толпу. Даже я сообразил, что главный фокус заключался в этой неведомой сущности. Она стремилась проникнуть в душу парнишки, а в решающий момент – ап!.. Вот и зайчик из цилиндра!
Словно в подтверждение моей догадки, астральное тело окончательно оформилось. Теперь я мог его идентифицировать, но боже мой, что за мерзость! Форма определенно напоминала человека, если его скрестить с крокодилом, змеей и кабаном. Тело казалось прозрачным, а сердце и мозг были видимы пульсирующими и испускающими свет. Свиной череп, свиные уши, между ними – жесткая щетина, только вместо пятачка – длинный бугристый нос. Вместо рта – тонкая щель. Далее, по мере снижения, – пучки змей вместо рук, огромный пульсирующий живот, вся нижняя часть позаимствована у крокодила, с той разницей, что эти существа на задние лапы, как правило, не встают.
Но внешний вид – еще полбеды. На меня нацелился чисто человеческий, пронзительный взгляд существа, веками творящего зло. Эта гадость, похоже, не шутила – напротив, спокойненько прикидывала: сразу распылить нас с Максом в небытие или чуточку позабавиться. Додумать мысль я не успел. Демон ринулся в нашу сторону.
Я попал в астральную центрифугу, где в качестве крутящего момента выступал запредельный ужас. Каждый раз, когда сущность проносилась мимо, кружась над головой Дэна, мне казалось, что мое астральное тело распадается на кварки. Но как только тварь зависала над макушкой оратора, Макс устремлялся навстречу и атаковал ее в лоб. Он пролетал сквозь демона, и цвет его оболочки менялся. Я сообразил, что врагу необходимо время, хотя бы одна минута, чтобы спокойно проникнуть в Дэна.
Макс телепортировал: «Выстраивай защиту! Не застывай!»
Тварь возвратилась на исходную позицию в центр зала. И тут она начала меняться. Больше никаких крокодилов и свиней. В тридцати шагах от меня висела Павлина, увеличенная раза в три. Она ринулась в мою сторону. Я рефлекторно выставил вперед «руки». По астральному телу пронеслось ощущение дикого холода и потери цельности. На языке физического тела – из меня словно вырвали приличный кусок мяса.
Сущность вышла на второй заход и снова изменилась. Передо мной был мой отец. Я попытался сконцентрироваться на чем-нибудь хорошем, добром, настоящем, но враг оказался проворней. Он снова прошил меня насквозь.
На этот раз ужас из детства резанул как ножом. Перед моим взором пронеслась давно забытая картинка. Дом, мне девять лет, сестре Наташке двенадцать, отец еще с нами. Очередная пьяная вечеринка. Меня с сестрой уложили спать, но под эти крики уснуть было невозможно. Она уснула сразу, а я – никак. Дверь потихоньку открывается, в комнату протискивается огромная тень. Чуть размыкаю ресницы. Отец… Он подходит ко мне, наклоняется, прислушивается к моему дыханию, я ощущаю запах перегара. Мне кажется, что он слышит надрывный стук моего сердца. Решив, что сплю, подходит в кровати сестры, садится. Его рука пробирается под одеяло, трогает ее там, где трогать нельзя. Пальцы левой руки расстегивают брюки. Он тяжело дышит, сопит. Я хочу отвернуться и не могу. Сдавленный крик рефлекторно пробивается наружу. Он резко оборачивается ко мне, лицо искажено яростью:
– Подсматриваешь, гаденыш!..
Два шага в мою сторону, удар открытой ладонью сверху вниз – не сильный, но многократно умноженный обидой…
Черное облако накрыло меня, как тогда в детстве. Только теперь в нем бурлили ярость и ненависть. Я сконцентрировал все силы, чтобы справиться с этой темной энергетикой, расшатывающей мою структуру. В моем лице демон нашел слабое место и теперь лупил туда методично и неотвратимо.
Сущность сделала круг. Теперь передо мной стояла Кристи. Нет, только не она!.. Я вызвал в памяти всю нежность, которую некогда испытывал к этому существу, все наши лучшие дни, наполненные радостью единения душ, ее улыбку, смех… Защита сработала, но только на время. Демон принялся кружить вокруг, в какое-то мгновение я потерял нить защиты, и он устремился вперед.
Я переместился во времени и пространстве – снова очутился в злосчастном гостиничном ресторане. Вот финский гитарист, рядом с ним – Кристи. До них всего два шага. Они смеются мне в лицо… В душе нарастает холодная, расчетливая ненависть. Рука опустилась в карман, нащупала рукоятку. Я спокойно достал пистолет, поднял на уровень его глаз и всадил три пули вплотную, одну за другой… Две ушли в мягкие ткани, одна ударилась в лицевую кость. В результате крошечного взрыва лицо гитариста оторвалось от черепа. Глаза и лоб исчезли в красном тумане. Кровь и человеческие ткани попали на лицо и готическую блузку Кристи. Она с ужасом взглянула на страшные ошметки, хотела крикнуть, но тут же рухнула на колени, сотрясаясь от приступа рвоты. Гитарист с запрокинутой головой медленно завалился на бок…
Черная сила втягивала меня, как черная дыра всасывает материю. Демон вновь вернулся к центру зала, чтобы начать новую атаку. Темная сущность меня одолела. Здесь, на грани душевной гибели, пришло осознание: каждый последующий фрагмент будет страшнее предыдущего, и с каждым разом я все больше буду превращаться в чудовище. Вероятно, нечто подобное они сделали с Дэном, который там, внизу, все больше впадал в экстаз, ожидая великого вдохновителя. Вспомнилась книжка «Заводной апельсин». Тот же метод, только с астральным уклоном.
Когда демон в очередной раз ринулся на меня, чтобы прикончить, на помощь пришел Макс. Почему он не сделал этого раньше? Это осталось за скобками. Может, собирался с силами, но только пришел он вовремя.
Они «сшиблись» где-то на полпути до меня. Термин не очень удачный, но суть передает. Демон отступил. Еще одна попытка, мощный энергетический разряд – и Макс снова отбросил эту сволочь назад. Дэн заметался по сцене, словно псина, окруженная полыхающими стенами. По аудитории пробежала волна беспокойства.
Я принялся восстанавливать силы, концентрируясь на всем добром, светлом, возвышенном. Вот когда понадобились навыки, полученные от мисс «Красивые ножки». К тому времени, как моя структура астрального тела восстановилась, Макс выглядел довольно бледно. Появилось предчувствие беды, и она не заставила себя ждать. Тварь размножилась, фокус с развоплощением повторился, сперва она распалась на несколько отдельных облаков, которые снова сгустились, но уже как отдельные сущности числом около десятка.
Это конец, гибель, катастрофа! Я останусь фикусом или в лучшем случае сойду с ума! К счастью, они не удостоили меня вниманием, сразу устремившись к Дэну. Он вдруг застыл, поднял руки вверх, разжал ладони – в каждой по крупному овальному камню черного цвета. Сущности закружились над его головой, все быстрее и быстрее, пока не превратились в воронку с центром в темени. Дэн задрожал, камни в его руках вспыхнули голубым свечением, лица в зале озарились зловещим светом, публика мгновенно пришла в движение.
Я начал молиться. Что еще оставалось, кроме как просить защиты у того, кто свыше? Так происходит со всеми на пороге смерти, даже с самыми прожженными материалистами. И вдруг я увидел свет. Мощный, ослепительно-белый луч проник в помещение, потом еще и еще. Демоны исчезли как-то сразу, в одно мгновение, оставив пустоту недавнего присутствия.
Камни в руках Дэна погасли. Пастырь выронил их на сцену, упал на колени, голова склонилась к самому полу, затем резко дернулась, за ней все тело. Через несколько секунд он катался по подиуму, сотрясаемый конвульсиями, издавая нечленораздельные вопли. Публика в зале сорвалась со своих мест и устремилась к выходам. Никто, ни один человек, не попытался ему помочь. Конвульсии прошли. Дэн принял сидячее положение и начал раскачиваться из стороны в сторону, издавая протяжное «ы-ы-ы». Уголок его губ прочертила слюна, прежде чем упасть, немного задержалась на кончике подбородка. Пустые бессмысленные глаза идиота, жуткий оскал, как у человека, у которого только что заживо сварился мозг.
Макс послал сообщение: «Все… надо уходить. Ему уже ничем не поможешь».
Господь свидетель, эти слова стали для меня самыми желанными, которые я когда-либо слышал.
Вернувшись на грешную землю, мы первым делом отправились чего-нибудь выпить. Такой стресс надо как-то снять…
Мы уселись за столик. Я взглянул на Макса. Внешне он выглядел спокойным.
– Что с Дэном?
– Сошел с ума. Я слишком поздно на него вышел.
– Деньги, слава?
– Если бы… Скорее, власть. Решил подвязаться в качестве магистра потустороннего, команду себе подобрал. На самом деле он всего лишь марионетка в руках неведомых сил. Его сделали медиумом, находя через него нужный человеческий материал. Тех, кто обладает сильной черной энергетикой.
– Кто они?
– Эктоплазма. Злые сущности. Во всяком случае, никаких чертей он не видел. Они могут приходить в виде прекрасной незнакомки или подружки, которая суициднула лет восемь назад. На компьютере они выглядят иначе, чем те образы, которые он воспринимает. Эти ребята могли бы натворить дел, но они могут проникать в этот мир только через открытые каналы. Вот Дэн им и стал.
– Сюр какой-то… Почему они меня не завербовали?
– Ты слишком привязан к этому миру. Помнишь, как говорил Лао-Цзы: существование иллюзорно, жизнь и смерть в природном мире дополняют друг друга, мы не можем знать: смерть хуже жизни или наоборот. И, наконец, «пустотно-отсутствующее» и есть наш родной дом, куда мы с неизбежностью рано или поздно возвращаемся. А ты, мой милый, цепляешься за женщину.
– Маша – не иллюзия.
– Согласен, но я говорю о чувствах. Впрочем, давай о деле. А дела наши весьма скорбные… Всю подоплеку тебе знать нельзя. Скажу только, что мы уже в разработке. Пока, по известным причинам, я опережал преследователей на два хода. Теперь, когда Дэн свихнулся, они поймут, что пора действовать более активно. База еще не локализована, но все к этому идет. Пока я не законсервирую основной проект, ты должен исчезнуть. Как минимум на неделю.
– Как это?
– Пропасть, испариться, залечь на дно… Как тебе больше нравится. Жить у Маши тебе нельзя. Подставишь. Она здесь вообще не при делах.
– Может, объяснишь?
– Нет времени. Если ты не исчезнешь по доброй воле, тебя выдернут из этой жизни другие. А если и вернут, то в лучшем случае зомби – со стертой памятью.
– Сколько у меня времени?
– Несколько часов…
Я оторопел.
– Ты меня с Бондом… Джеймсом Бондом не путаешь? Как я Маше объясню?!
– Она умная, все поймет. Я ей позвоню.
Теперь пришла моя очередь осушить бокал. Такие вопросы на трезвую голову не решаются. Макс продолжил добивать мою счастливую жизнь:
– Нужен человек, о котором никто, кроме тебя, не знает. Друзья, приятели, бывшие девушки не годятся.
– Может, гостиница?..
– Отпадает. Ладно, ты пока подумай, а я пойду поболтаю с барменшей.
Макс направился к хорошенькой девушке, которая пожирала его глазами из-за стойки. Через минуту она уже улыбалась, слегка краснея – то ли от смущения, то ли от возбуждения, а может, от предложений, которые ей нашептывал молодой человек в прекрасно сшитом костюме от Труссарди и ботинках от Марио Бруни.
Я перебрал всех знакомых и не нашел никого, кто смог бы приютить меня на неделю. Перспектива жить в холодном гараже совсем не радовала. И тут, в самый последний момент, я вспомнил: Света Вистунова, бывшая пациентка, которой я очень нравился. Вычислить ее не могли. Это точно.
Тем временем вернулся Макс:
– Ну что, придумал?
– Кажется, да, но придется туго.
– А кто сказал, что будет легко. Зато впереди у тебя масса приятных сюрпризов.
Он послал воздушный поцелуй официанточке.
– Никак снял?
– Не то слово. Вместе с хатой. Думаю, два-три дня прокантуюсь.
– Высший пилотаж.
– Да брось, однажды к министерской любовнице подобрался, причем не бывшей, а действующей. Вот это, я тебе доложу, высший пилотаж!.. Ладно, сейчас разбегаемся. Связь будешь держать по этому телефону. – Он нацарапал цифры на салфетке. – Код прежний. Учти, на объяснение с Машей у тебя часа два, не больше.
Я позвонил невесте:
– Маша, тут такое дело… даже не знаю, как сказать.
– Все в порядке. Макс мне уже звонил и умудрился встать по телефону на колени. Надеюсь, ты сохранишь верность своей любимой?
– Клянусь!
– Ладно, отпускаю.
– Люблю тебя.
Я набрал телефон Светы. Трубку взяли не сразу.
– Алло…
Голос растянутый, но не настолько пьяный, чтобы меня не узнать. Повезло.
– Светик, привет! Узнаешь?
– Кто это?
– Влад. Помнишь? Реабилитационный центр.
Возникла минутная пауза. Я занервничал, в гараж не хотелось.
– Ну, мы еще шашлыки вместе ели…
– А-а! Влад… Привет.
Признала. Я попытался развить успех:
– Я тут подумал, почему бы нам не повторить с шашлыками. Так сказать, отметить весну. В моем рюкзаке – бутылка армянского коньяка и пара килограммов отличной баранины.
– Приезжай.
– Мать дома?
– Пошла она в жопу!
На заднем плане послышались возмущенные крики.
– Будь в форме!
– Угу.
Домашний рай Светланы Вистуновой являл собой настоящий театр абсурда. Тридцатипятилетняя женщина жила вместе с матерью. Пенсионерка трудилась на почте, дочь не трудилась нигде, зато вовсю работала ее печень, пытаясь справиться с огромным количеством дешевого пива и джин-тоников. Взаимоотношения ближайших родственников напоминали соседство двух крыс из разных кланов. Богатый материал для психоаналитика, коим я пытался заделаться, когда работал под началом Кабилян. Психоанализ закончился тем, что мы однажды врезали по коньячку и оказались в постели. К счастью, романа не получилось.
Света обладала некрофильскими наклонностями. Ее влекло ко всему мертвому, больному, неживому, застывшему. Люди это чувствовали и, когда кто-то заболевал или паче чаяния умирал, звали ее. И для Светы начинались счастливые деньки. Женщина забывала все на свете, даже алкоголь, и целиком погружалась в некрофильскую тему.
Самый любимый Светин контингент – старушки, самая любимая хворь – онкология третьей стадии, когда нет никаких шансов выкарабкаться. Там, где другие пасовали, она скакала на белом коне. С каким-то лихорадочным возбуждением Света исполняла обязанности сиделки, насыщаясь болью и страданиями обреченного. Когда несчастный умирал, следовал недельный запой, после чего она впадала в домашний анабиоз. Какие-то деньги оставались после ухода за больными, что-то подкидывала мать – в общем, на пиво хватало.
В довесок ко всем своим талантам моя приятельница обладала даром абстрактной речи. Если бы Эллочка-людоедка заболела шизофренией, то разговаривала бы как Света. Повествование состояло из фиксированного набора семантических конструкций типа: «не в этом смысле», «извините», «на самом деле», «по-настоящему», «я знаю» (знала она практически все), «думай сам», «как будет», «мне тут сказали». Непосвященному требовались усилия, чтобы понять, о чем идет речь. Редкий мужик выдерживал такой коктейль. Рекордсмен продержался несколько месяцев и сбежал быстрее собственной тени. Мне предстояло провести здесь неделю. Большего срока моя печень просто не выдержит.
Света встретила меня в старом вылинявшем халате. Я скользнул взглядом вниз по пуговицам, уткнулся в разрез и промелькнувшие в нем голые бедра. Для начала мне предстояло задобрить ее мать.
Рано постаревшая женщина с морщинистым нервным лицом встретила меня смесью настороженности и удивления. Она хоть и не разбиралась в мужской моде, но сообразила, что стоимость костюма превышает величину ее годичной зарплаты.
Я сразу взял быка за рога и выдал на одном дыхании:
– Инесса Николаевна, прошу прощения за столь внезапный визит. Обстоятельства сложились так, что мне придется попроситься к вам на постой. Ненадолго. Максимум на недельку… Вот… – Я выложил на стол пачку пятисотрублевых купюр. В глазах хозяйки загорелись алчные огоньки. – Скромная сумма за постой. Понимаю, это выглядит немного странно, но жизнь полна сюрпризов.
Она молчала, не в силах оторвать взгляд от денег.
– Так вы разрешите?
Строго говоря, я мог бы не спрашивать разрешения, просто хотелось соблюсти приличия.
– Конечно, пожалуйста. Тут у нас не очень уютно, вчера сантехника вызывали, так он сказал…
Она могла говорить о своих проблемах час, пять часов, сутки и все равно на завтра бы осталось. Я вытерпел минут десять, затем проникновенно произнес:
– Спасибо вам огромное за гостеприимство, а сейчас, если позволите, пообщаюсь со Светой.
За спиной послышалось шуршание купюр.
Вся эта убогая квартира на краю города, две женщины, живущие словно на другой планете – без мобильников, телевизоров, компьютеров, Интернета, все их бесхитростные радости и печали действовали на меня умиротворяюще – так в детстве прячешься под одеялом, и кажется, что укрылся от мирских тревог.
Пир начинался на кухне, как в первый день, так и во все последующие. Несмотря на все заморочки, Света неплохо готовила. По мере того как мы надирались коньяком, я чувствовал себя все уютней. Кивал, поддакивал, не вдумываясь в смысл ее слов.
Света что-то бубнила. Мой мозг переключился как всегда внезапно. Я исчез из тесной убогой кухни и переместился в иную реальность. Увидел Дэна, сидящего за столом. Напротив него – светящаяся сущность. Они общались, но молча, без слов. Потом я услышал фразу, всплывшую на поверхность, как бы из глубин сознания: Из-за повязки на глазах неофит, словно духовно слепой дурак, готов отправиться в наисложнейшее приключение, ведущее через ворота Божественной Мудрости. Человек подобен шарику в руках фокусника. Достаточно махнуть рукой, и он исчезнет в рукаве…
Картинка погасла. Света клевала носом и что-то бормотала:
– Извините… как будет… бу-бу-бу…
Я подхватил собутыльницу за талию и потащил в комнату. Она упала на кровать, словно сраженная пулей:
– Где у тебя раскладушка?
Она махнула рукой:
– Смотри сам…
Я нашел антикварную лежанку с брезентовым верхом, выудил из шкафа какое-то белье (надо будет приобрести новое) и забылся неспокойным сном. Вот такой вот саспенс…

В принципе, один день мало отличался от другого. Дабы избежать соседских кривотолков и слиться с толпой, мне пришлось сменить одежду, а также имидж. Утром я покупал Свете пива и уходил до вечера. Следуя запрету посещать бары и рестораны, оседал в публичке с ноутбуком. Иногда здесь встречались дивные девушки.
Приходил домой, но опять же не с пустыми руками. Пару раз Света безуспешно зазывала меня к себе на диван, но натыкалась на железобетонный моральный занавес. В конце концов она плюнула на половой вопрос и просто наслаждалась жизнью. Уверен, за всю свою жизнь она не питалась столь качественно.
Прошла неделя. Макс не звонил, его мобильник не отзывался, сотовый Маши тоже… Инесса Николаевна потихоньку примеривала на себя роль тещи, а я все сильнее нервничал. Воображение рисовало жуткие картины. Наконец звонок прозвучал:
– Через полтора часа, на пункте четыре…
Связь оборвалась. В переводе со шпионского это означало, что я должен выключить мобильник и подъехать в условленное место.
Явка (иначе не назовешь) находилась в помещении неприметного офиса по торговле дверьми. Рядом с Максом сидела Маша. Не стесняясь главы «рыцарского ордена», мы бросились друг к другу в объятия. Он вежливо откашлялся:
– Понимаю, соскучились, но вашим разлукам наступил конец. Во всяком случае, очень на это надеюсь. За это время мне удалось уладить все формальности. Теперь вам остались только приятные хлопоты.
– Что случилось?
– Я в разработке, программа законсервирована. Им удалось выйти на меня, хотят взять всю сеть, но для этого им потребуется время, а его у них нет. Однако об этом позже. Дэна взяли.
Я спросил:
– Как взяли?! Что ему предъявляют?
– Это неважно. Решаем не мы. Дэн обречен. Пришлось им пожертвовать, чтобы не подвергать риску остальных.
– Неужели он умрет? – воскликнула Маша.
Я поразился: эта девушка, которая знала про Дэна только то, что ему двадцать три года, беспокоилась о нем куда больше меня.
Макс сверкнул своей зажигалкой. Сигаретный дым подействовал успокаивающе:
– Физически, может, и нет. Но, чтобы добыть информацию, они будут потрошить его мозг по полной программе. Так что его психика… Проблема в том, что остатки клада так глубоко зарыты под фундаментом, что докопаться до них нельзя, не повредив всю конструкцию. Помнишь «Заводной апельсин» Берджеса?
– Печально. Такой молоденький…
– Он сам виноват. Я многократно предупреждал: лекста леонис действует в любом из миров. Сунулся на чужую территорию и действуешь не по правилам – отвечай по полной программе.
Макс извлек из-под стола кейс, откинул крышку:
– Здесь все необходимое. Позже разберешься в нюансах – зря, что ли, учили? Вкратце. Чтобы получить временный вид на жительство в Италии, надо зарегистрировать фирму, нанять местного бухгалтера, арендовать помещение для проживания и получить договор аренды на год, открыть счет в итальянском банке и положить на счет десять тысяч евро. Поскольку в Неаполе живет родная бабушка Маши, которая жаждет приютить у себя внучку с мужем, вид на жительство получите без проблем.
– Какая бабушка?!
Маша в шутку рассердилась:
– Как тебе не стыдно?
– Каюсь, столько времени прошло…
Я сообразил, зачем меня учили азам итальянского.
– Поскольку о женитьбе ты не спросил, – продолжил Макс, – значит, вопрос решенный. Распишетесь завтра, я договорюсь. Свадьбу сыграете в Италии. Через пять лет подадите заявление на гражданство. Причем можно иметь двойное гражданство. Вы можете постоянно проживать и в Италии, и в любой стране Евросоюза, получать льготное финансирование на личные нужды и для расширения собственного бизнеса, иметь социальное страхование…
– Это похоже на бегство в сказку, – заметил я.
– Есть возражения? Только не думайте, что я ваш благодетель. Это чисто деловые отношения. Вы помогаете мне, я вам. Здесь, – он открыл отделение кейса, – кредитные карты и бизнес-план. Самое важное – флэшки с полной информацией по проекту «Рыцари потустороннего». Будь внимательным. У тебя только две попытки ввести правильный код, дальше все данные превращаются в хаос. Позже с тобой свяжутся от моего имени. А вот два билета на самолет. Вылет послезавтра.
– Как, уже послезавтра?! Я не могу. Надо маму предупредить!
– Скажешь, что едешь к бабушке. Она поймет. Цена вопроса – ваши жизни. Все остальное – мелочи.
Тревожное предчувствие сжало сердце. К горлу подступил комок, я кашлянул, расчищая путь для слов:
– А как же ты?!
– Мне пора.
– Куда?
– В потустороннее. Аденокарцинома гипофиза. Растет быстро, неоперабельна. Помнишь Тифона? Его работа.
– Не может быть!
– Остался месяц, может, чуть больше, потом безумие, но до этого дело не дойдет.
Маша еле слышно спросила:
– Это обязательно?
– Что?
– Умирать.
– В моем случае – да. Существует «закон маятника». Энергетический баланс этого и того мира должен оставаться неизменным. Если кто-то должен умереть и не умер, значит, вместо него погибнет кто-то другой.
Я возмутился:
– Законы для того и писаны, чтобы их нарушать.
– Только не вселенские.
Макс совершенно неожиданно улыбнулся:
– Вот так. Магистра из меня не получилось. Но я не жалею.
Мы старались не смотреть друг на друга, зная, что каждый пытается не разрыдаться. Лучше всех получилось у Макса, хуже всех – у Маши.
– И последнее. Считайте это моим завещанием. Вот…
Он всучил мне конверт. Я извлек фотографию. Девочка лет пяти, очень хорошенькая, с чуть насмешливыми, как у Макса, глазами.
Я сразу все понял, но как?.. Макс?! С его философией, потребительским отношением к женщинам… Да, непревзойденный мастер сюрпризов.
– Ее зовут Полина. Моя дочь. Мать погибла в автокатастрофе два года назад, но Полина знала об этом гораздо раньше. У нее дар предвидения, но не все время. Мозг включает защиту от перегрузок. Как вы уже догадались, это необычная девочка.
Макс горько улыбнулся:
– Хотя… Особые способности в данной ситуации – во спасение. После смерти матери я отправил ее на Сицилию. У меня там квартирка и двойное гражданство. Сейчас за ней присматривает очень милая и внимательная семья. Когда меня не станет, у Поли не останется никого. Я хочу, чтобы вы о ней позаботились. Она очень тихая и послушная, так что хлопот с ней не будет…
Повисло молчание, прерываемое всхлипываниями Маши. Не в силах что-то сказать, она просто кивала головой. Я ответил за нее:
– Мы все сделаем, не беспокойся.
– Я в вас не сомневался, друзья. О финансах не тревожьтесь. На ее счету лежит почти двести тысяч евро. Плюс акции тысяч на сто. Вся информация – в этом веселом чемоданчике…
Сцена прощания… Наверное, самое тяжелое, что мне довелось пережить. В тот момент я остро ощутил, что вместе с ним уходит часть моей души, уходит тайна, уходит настоящее. Он умирает рыцарем, а я продолжаю жить, но простым обывателем. И лишь одно вселяло в меня надежду. Его дочь Полина.
Через восемь дней примерно в то же самое время я присел на корточки рядом с девочкой. Взгляд огромных серых глаз смотрел прямо в мою душу. Девочка выглядела совершенно спокойной. Хотелось сказать что-то веселое, но слова так и не родились. Вместо этого я провел рукой по ее пепельным волосам – мягким, как пух. Что-то теплое покатилось по щеке.
– Не плачьте, папа обязательно вернется. Он мне обещал.
– Конечно, вернется, малыш… Обязательно вернется… Давай с тобой во что-нибудь поиграем. Потом придет тетя Маша, принесет чего-нибудь вкусненького. Она очень добрая и красивая.
– Я знаю.
– Откуда?
– Видела во сне. Я многое вижу, что будет потом.