стойку «смирно», порывисто отдала честь.
Редер по такому случаю даже встал и как полагается ответил. Затем Синтия четко развернулась и вышла из кабинета.
«Пожалуй, она просто застенчива», – подумал Редер. Он уже замечал, что люди, совершенно неспособные внятно выразить свои чувства, часто прибегают ко всяким экстравагантным и неловким жестам, чтобы все-таки дать окружающим понять, что они имеют в виду. Или хотя бы то, что они вообще имеют что-то в виду. Питер покачал головой. «Надеюсь, она не диверсантка, – подумал он. – А то мне даже подумать страшно о сглаживании ее острых углов, если она таковой окажется. С другой стороны, именно острые углы убеждают меня в ее невиновности. Ведь эта девушка просто как бельмо на глазу. Вряд ли успешный шпион обладает таким качеством. Хотя была Мата Хари… Но ее вряд ли можно успешной шпионкой назвать… Ладно, Редер, за работу!» – скомандовал он себе и снова сел, чтобы погрузиться в донесения.

После недельного перелета небольшой конвой уже приближался к точке Транзита. Возглавлял процессию истребитель «Радклиф».
Старшина Донна Ямарильо сидела за пультом, отслеживая сигналы в непосредственном окружении конвоя. Она с головой ушла в запутанные потоки данных, которыми в форме красочных сигналов и колонок текста кормил ее голоэкран. Внезапно ее внимание привлек один особенный эхосигнал, очень похожий на отправку капсулы с донесением через точку Транзита.
«Черт возьми», – подумала Ямарильо, и пальцы ее заплясали на гладкой поверхности пульта, снова запрашивая данные.
– Сэр? – настойчиво обратилась она затем к своему непосредственному начальнику.
Лейтенант Барри Слейд тут же к ней подошел.
– Что у вас, Ямарильо? – спросил он. Она воспроизвела для него сигнал.
– Не знаю, сэр. Похоже на капсулу с донесением. Но когда вокруг столько кораблей, это вполне могло быть разогревочным эхом Транзита… вот, видите?
– Да, похоже на капсулу. Можете сказать, откуда пришел сигнал?
Ямарильо виновато помотала головой.
– Никак нет, сэр. Могу только сказать, что он пришел откуда-то сзади.
– Ладно, – сказал Слейд. – Я доложу капитану. Продолжайте работу. – Он улыбнулся. – Она у вас ладится.
Затем лейтенант сделал четыре шага по узкому кругу капитанского мостика истребителя и нагнулся, чтобы шепнуть несколько слов в ухо своему командиру. Капитан Каминский озабоченно потер щеку, не отрываясь от своего дисплея; способность фокусироваться сразу на нескольких вещах входила в число необходимых командных навыков.
– Закодируйте эхосигнал и пошлите его капитану Каверсу лично, – велел Каминский, а затем пожал плечами. – Больше мы ничего сделать не можем. – «Если это действительно капсула с донесением, – подумал он, – и если она тоже направляется в систему ХНО-67, к тому времени, как мы туда прибудем, от нее уже никаких следов не останется. И если она несет в себе какой-то ущерб, там уже будут готовы нам его нанести».

Каверс молча вошел в кабинет для инструктажа и тихо сел у самой двери. Капитан-лейтенант Сара Джеймс при этом даже бровью не повела, но Каверс ни секунды не сомневался, что она все заметила. Его также порадовало, что ей хватило проницательности распознать его нежелание прерывать инструктаж.
– …особое внимание, по возвращении на «Непобедимый», нужно будет уделить кольцу вокруг газового гиганта, – сказала Сара, очерчивая его лазерной указкой на голокарте. – Есть серьезное подозрение на то, что как минимум корабли прорыва блокады, а также некоторые пиратские суда попытаются скрыться именно здесь, пользуясь преимуществом того, как эти камни, льдины и прочее способны загрязнять детекторные лучи. – Она взглянула на часы. – В Транзит мы входим в одиннадцать сорок. Выходим в двенадцать ноль-ноль. Есть вопросы?
Никто не откликнулся. Тогда Каверс встал и прошел вперед.
– Капитан желает к нам обратиться, – сказала Джеймс. Все ее небольшое звено из двадцати одного человека разом встало по стойке «смирно». Затем Сара отдала капитану честь, и он ей ответил.
– Благодарю вас, капитан-лейтенант, – сказал Каверс, обращаясь лицом к аудитории.
Все сели, готовя свои блокноты на тот случай, если у капитана окажутся для них какие-то новые сведения.
– Я только что получил новую информацию от капитана истребителя «Радклиф» Каминского, которую вам, на мой взгляд, следует знать. Их компьютер зафиксировал эхосигнал, соответствующий сигнатуре капсулы с донесением, запущенной в Транзит.
Каверс оглядел помрачневшие лица своих подчиненных.
– Об этом эхосигнале они знают только то, что он пришел откуда-то сзади. А это означает, что он мог прийти с «Метьюрина», с «Неутомимого» или… – тут он сделал паузу, и гнев заискрился в его глазах, – с «Непобедимого». Отсюда я заключаю, что существует высокая вероятность того, что враг предупрежден о нашем приближении. Следовательно, вы должны действовать с предельной осторожностью. Сознавая при этом, что мы приближаемся не просто к грозному врагу, а к врагу, который предупрежден об опасности.
Оглядев сидящих перед ним мужчин и женщин, капитан перевел дыхание. «Психи» были так уязвимы. Они были фактически безоружны, больше полагаясь на свою скрытность и маневренность. Посылать их такими беззащитными навстречу врагу всегда очень ему не нравилось. А сегодня Каверс чуть ли не палачом себя чувствовал.
– Выше головы, – приказал он разведчикам. И тут же ухмыльнулся. – Нет, лучше ниже. Вернитесь живыми и невредимыми.
Затем Каверс принял стойку «смирно» и отдал честь. Все встали, чтобы достойно ответить. Наступила одна из тех редких минут, когда и Каверс, и Джеймс, и все остальные в кабинете инструктажа в глубине души осознавали, что составляют часть чего-то неизмеримо большего, нежели просто они сами. Наконец Каверс резко опустил руку.
– Все свободны! – рявкнула Джеймс, разрушая волшебные чары.
Когда люди быстро задвигались, она добавила:
– В одиннадцать ноль-ноль всем быть на главной палубе для проверки машин.
– Есть, сэр! – хором откликнулись все. Каверс поднял брови.
– Не рановато ли, капитан-лейтенант?
– Считаю, сэр, лучше помучить себя тщательной проверкой, чем думать об этом потом, когда надо будет о многом другом задумываться, – с улыбкой ответила Сара.
Капитан грустно кивнул, размышляя о том, как бедный Редер пытается в такой вот безнадежной ситуации поднять моральный дух своих подчиненных.
– Полагаю, вы правы, – согласился он. Затем он подал ей руку. – Удачи, капитан-лейтенант. Верните их домой живыми и невредимыми.
– Есть, сэр, – ответила Сара Джеймс, обмениваясь с ним рукопожатием.

– Привет, – произнес негромкий голос у нее за спиной, пока Сара расписывалась в ведомости. Обернувшись, она обнаружила, что коммандер Редер ей улыбается. «Что-то он застенчиво улыбается», – подумала она.
– Вот, пришел вам удачи пожелать, – сказал Питер, подавая ей руку.
На секунду Сара задумалась, не правдив ли тот слух. Быть может, Редер и впрямь какой-то главный шпион, явившийся на помощь диверсантке Синтии Роббинс? Она обменялась с ним очень кратким рукопожатием.
– Спасибо, коммандер, – сказала она. Питер с прищуром взглянул на свою ладонь.
– Я ее мыл, – с жаром произнес он. – Честное бортинженерское.
Сара улыбнулась – просто не смогла удержаться. Слишком уж убедительно этот человек оскорбленную невинность разыгрывал. Тут вмешался механик:
– У меня здесь еще, капитан-лейтенант. – Он протянул ей ручку и блокнот.
– Хорошо, Хафф, я сам об этом позабочусь, – сказал Редер, забирая у него перо с блокнотом.
«Все равно пилоты „спидов“ мне не по вкусу», – мысленно проворчала Сара, когда он подал ей блокнот и она там расписалась. Редер не сказал ни слова, но она чувствовала, что он на нее смотрит.
– Ну что, коммандер, хотелось бы с нами полететь? – дерзко спросила она.
– Нет, мэм, – с жаром отозвался он. – Оказываясь лицом к лицу с мокаками, я бы хотел оружие иметь, а не просто набор датчиков. Чего мне по-настоящему хочется, это чтобы с вами можно было несколько «спидов» послать. Чтобы они вам, простите, тыл прикрыли.
– Нет уж, спасибо, – сказала Сара. – «Спиды» чересчур резкие. Меня вполне маскировка наших «психов» устраивает. – Возвращая перо, она подняла на него глаза. – Мы в полном порядке вернемся, – заверила она коммандера.
– Хорошо бы. – Редер энергично кивнул. Пряча улыбку, Сара взглянула на часы.
– Ну что ж, мне пора идти готовиться. – Она снова подняла взгляд. – Спасибо за добрые пожелания, коммандер. – Затем Сара повернулась и пошла к помещению для дежурных экипажей, чувствуя, что он за ней наблюдает, и испытывая желание оглянуться и проверить свою догадку. «А если он уже ушел – что тогда с моим самолюбием станется?» – подумала она и мысленно хихикнула.
Так что Сара почти с вызовом смотрела прямо перед собой и так и не узнала о том, что Редер всю дорогу неотрывно за ней наблюдал.

Редер смотрел, как «психи» вихрем вылетают из стартового порта авианосца. В груди у него было очень странное чувство. Его сердце определенно билось быстрее, чем для него было предусмотрено.
«Что-то тяжело у меня от этой картины на душе, – подумал Питер. – После всего случившегося слишком мало надежды, что эта миссия пройдет без сучка и задоринки. Да и закон подлости еще никто не отменял. Но что касается моей палубы, то я просто не знаю, что там еще можно было поделать».
Последние несколько суток Редер зверски себя изматывал, по несколько раз проверяя все, что только можно было проверить.
Наложив предохранительные печати на все «спиды» и «психи» на главной палубе, он до самого последнего момента их не снимал. И черт побери, как же из-за всего этого ныл Бут, как он зудел про ненужные расходы, про дурацкие идеи, как без конца напоминал: «Мы все и так знаем, коммандер, кто преступник». Пока наконец Редер ему не сказал:
– Что ж, этот запрос я вполне могу оформить и через капитана. Мне только кажется, что так проще.
После этого у всех необходимых печатей словно бы выросли крылья и они как бы сами собой прилетели на главную палубу.
«Вернись целой и невредимой, Сара Джеймс», – в сотый раз пожелал Редер, прежде чем окончательно обратить свои мысли на подготовку «спидов» к старту.
Можно было забыться в работе. И наконец-то, наконец-то он вот-вот должен был снова ударить по врагу. Редер взглянул на свою искусственную руку и мрачно улыбнулся.

Сара вполне могла докладывать о чистом коридоре до базы мокаков. Никаких враждебных действий, никаких признаков перемещений судов… «Что-то здесь не так, – нервно подумала она. – Слишком тихо». Поняв, насколько это затасканное клише, Сара улыбнулась.
Руки ее вовсю работали в управляющих лунках. Огоньки и символы пробегали по голоэкранам, что поднимались перед ее перегрузочным креслом: нейтринные сигнатуры, термальные сигнатуры и все прочее включая оптику и радар.
– Что-то здесь не так, – сказал у нее за спиной Йот, стрелок, словно бы эхом откликаясь на ее мысли.
Отсек управления «психа» имел два узких прямоугольника для оператора датчиками и стрелка, оставляя совсем узкий клинышек для пилота. Все трое лежали, заключенные в лепестки своих кресел, которые могли подниматься и поворачиваться на магнитных подвесах, обращая своих седоков лицом к тому или иному прибору. Вокруг царила мертвая тишина, если не считать фонового гула силовых установок и вентиляторов; шлемы у всех троих на данный момент были расстегнуты.
– Да, – согласилась Сара. – На этой базе, похоже, ничего, кроме нескольких грузовых кораблей и пригоршни мокакских «спидов». – «С другой стороны, – подумала она, – здесь может быть такая наземная оборона, что чертям тошно станет. В таком случае они тут под непроницаемым колпаком сидят».
И Сара покачала головой.
– Пора лететь назад, – сказала она Дэвису, пилоту. Затем она нагнулась над приборным щитком, хмурясь так напряженно, словно только так она могла заставить приборы выдать ей необходимую информацию.

Питер Редер сидел в темноте, наблюдая за тем, как десантники с «Неутомимого» предпринимают штурм базы мокаков. Пользовался он при этом как общим видом, так и экранными врезками с их нашлемных камер. Строго говоря, это было против правил, но все же он сделал несколько модификаций. Взгляд его метался туда-сюда. На самом деле сигнал тревоги дал бы ему знать в тот самый момент, когда от бортинженерного отдела действительно бы что-то потребовалось, но это ожидание было просто невыносимо. Теперь он мог лишь наблюдать. Капитану Каверсу тоже оставалось только наблюдать – ждать и молча молиться, пока мужчины и женщины из Космического Отряда реально сталкивались с врагом. Оставалось следить за изображением…
…Медленно покачивающийся мокакский «спид» попал в прицел орудийной установки одного из «спидов» эскадрильи «Непобедимого», и та тут же его отоварила. Изображение было мутным от радиации, но все же достаточно отчетливым, чтобы увидеть, как обломки «спида» разлетаются в вакууме… а потом сгорают в сильно разреженной атмосфере спутника газового гиганта. «Пилот мертв или выведен из строя», – подумал Питер. Руки его в бессознательном жесте сжали подлокотники кресла, словно даже сейчас под ними располагалась управление «спидом». «Бортовой компьютер накрылся, – мелькнула мысль. – Убрать блокировку… Господи!» Стремительно несущийся «спид» превратился в огненное копье; термоядерные движки работали на максимуме, за красной чертой. Такая работа должна была начисто сжечь сопла. Либо рванет бак реактора, либо вспыхнут сопла, либо его долбанет жуткое накопление «дельта-вэ».
Все эти три вещи случились одновременно. Огненное копье, летящее сквозь атмосферу спутника, обратилось в титанический болид, вздувающийся от беловатой поверхности, когда «спид» столкнулся с нею на скорости примерно в одну сотую «цэ». Кинетический эквивалент удара достиг мультимегатонного уровня, после чего камни, лед и замерзший метан жуткой рвотой выплеснулись к небесам. Изображение спутника завертелось, когда пилот Космического Отряда задал машине победную качку, а затем вовсе выскользнуло из поля зрения, когда эскадрилья потянулась обратно во тьму.
…Канонерки и штурмовые транспорты струились вниз с «Неутомимого». В их сторону вспыхивали лучи, розовато-лиловые и бледно-красные в разреженной атмосфере. Самонаводящиеся бомбы неслись вниз по ионизированным дорожкам, и невыносимо яркие вспышки пламени отмечали те точки, где сгорали зенитные батареи. Затем волна тяжелых антикорабельных ракет поднялась над горизонтом, устремляясь к приземляющимся десантным судам и кораблю-носителю по курсам, проложенным их встроенными компьютерами. Они входили в штопор, виляли и уворачивались, пока по ним барабанили тяжелые плазменные орудия и лазеры, но все же одна за другой вспыхивали и гасли. Что-то завихляло перед глазами Питера, направляясь от «Неутомимого» к месту расположения ракетных установок. Что-то очень крупное, достаточно крупное, чтобы иметь свои собственные автоматические средства защиты, что попыхивали лучевым огнем, пока массивная штуковина направлялась к укрепленному пункту мокаков дальше на номинальном западе.
– Я и не знал, что у них такое имеется… – начал Питер, а затем вздрогнул, когда над западным горизонтом словно бы взошло солнце.
В определенном смысле это и впрямь было солнце; бомба «солнечный феникс», которая запускала самоподдерживающуюся термоядерную реакцию, длящуюся не одну минуту – скорее миниатюрная звезда, нежели взрыв. Питер надеялся, что в радиусе двух тысяч километров от нее ничего ценного нет.
«Неутомимый» со своим роем приземляющихся десантных судов пробивал защиту базы. Ему помогали «спиды», которые уже уничтожили все свои цели в космосе и теперь были свободны для заходов на бомбометание. Питер переключил точку обзора на нос штурмового транспорта, чьи трубчатые орудия сыпали огнем, а термоядерные движки работали на пределе, пока он уверенно шел вперед. Наконец изящная как капля слезы форма приземлилась и раскрылась точно цветок в ускоренной съемке. Орудия продолжали бить, пока люди и машины вытряхивались наружу. За точкой приземления располагался загадочный комплекс труб и скелетообразных башен. Оттуда начался ответный огонь, и десантники залегли. Металл сублимировался в пар, и башни падали. Команды саперов устремились вперед, безликие в своих скафандрах из керметной брони.
Рука Питера слегка дернулась, и теперь он уже получал обзор через нашлемную камеру десантного сапера. Картинка колебалась и прыгала, пока солдат топал вперед; перед Питером маячил ствол тяжелого штурмового ружья, которое с тренированной осторожностью ходило влево-вправо, минуя какие-то полурасплавленные силуэты, густые черные тени и тягачи с гигантскими колесами, брошенные прямо на дороге в самом начале штурма. Затем над сапером нависло здание, невыразительный каменный куб с большими дверями для грузовых рольгангов, теперь надежно закрытыми. Несомненно, это был пункт доступа к подземной базе. Фигура в разодранном мокакском скафандре свисала с края блокгауза рядом с тем местом, где что-то словно бы откусило здоровенный кусок каменной стены, которая все еще светилась красно-черным. Аудиоканал гудел от приказов и сообщений, в которых преобладал десантный жаргон, кодовые слова и позывные.
Десантники достали из своего боезапаса взрывпакеты и прикрепили их к двери.
– Круши ее! – выкрикнуло визгливое от напряжения сопрано.
Картинка дернулась и перекосилась, когда десантник отскочил в укрытие. Затем стало темно, когда он обхватил шлем руками и подтянул колени к груди. Затем все заколыхалось от взрыва. Наконец солдат вскочил и бросился вслед за саперной командой сквозь искореженный металл, который прежде был дверью. Навстречу им летели лучи и гиперскоростные дротики.
– Мы побеждаем, – пробормотал Питер Редер. – Но почему мне от этого не легче?
– Первая фаза завершена, повторяю, первая фаза завершена, – произнес чей-то голос, совершенно спокойный, если не считать легкой одышки. – Переходим к следующей.
Автосалазки стремительно заскользили назад, забирая раненых. Другие, напротив, устремлялись вперед, груженные амуницией, баллонами с воздухом, блоками питания. Питер переключил монитор на глазок робота. Тот проплывал по интерьеру блокгауза, мимо неисправных аэросаней и орбитальных челноков, затем мимо толстых дверей, смятых, точно виноградина, проткнутая ножом для колки льда. Дальше – вниз по идущему под уклон коридору под оболочку спутника, по лестнице без пролета. Один последний взгляд на что-то длинное и тонкое, что вращалось и следило, и эта часть экрана погасла.
Раздался тот же спокойный голос:
– Дайте уточненную диспозицию.
– Не имеется, – ответил кто-то. – Все еще под прикрытием. Вернем компьютерную экстраполяцию, как только вы нам данные обеспечите.
– Большое спасибо. – В голосе прозвучал тяжелый сарказм. – Ладно, мальчики и девочки. Давайте покажем, за что нам тут деньги платят.
Питер вздохнул.
– Черт, мы их бьем, – пробормотал он себе под нос. – Через пару часов база будет наша.
И он ощутил бешеную, мрачную гордость. Только покажите Космическому Отряду объект, а уж он так его возьмет, что будьте-нате.
Тут подлокотник кресла не выдержал неистовой хватки его протеза и с резким щелчком сломался. Питер едва это заметил.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Сара Джеймс внимательно смотрела на разворачивающиеся перед ней показания, игнорируя краткие приливы псевдогравитации, когда движки «психа» корректировали курс. Голошлем чуть ли не целиком состоял из показаний. Гистограммы, линии статуса, колонки цифр; за всем этим потерялось даже ледяное великолепие газового гиганта. Сара озадаченно нахмурилась.
– Просто не верится, – сказала она оператору на «Непобедимом», – но все к тому, что множество льдин в этом кольце под оболочкой из обычного льда почти целиком состоит из дейтерия и трития. Это как шуга из тяжелой воды. Конфета с начинкой из термоядерного горючего.
– Вижу, о чем речь, – отозвался интерком. – Ко мне уже ваши показания приходят. – Последовал удивленный свист. – Такое редко где встретишь.
– Такое вообще нигде не встретишь, – сказала Сара. – Я даже не представляю, какой природный процесс мог это чудо создать.
– Ничего, Топографическая Служба в свое время разберется, – заметил голос с «Непобедимого». Вселенная была полна загадок. Этих загадок было куда больше, чем ученых, чтобы их разгадывать. – Что-то еще?
– Еще я нейтринные сигнатуры получаю, – добавила Сара. «И что-то наводит меня на мысль, – подумала она, – что они не естественного происхождения».
– Они фоновые? – спросил «Непобедимый». – Есть данные, что это солнце временами рыгает.
Слушая, Сара качала головой.
– Здесь не то, – сказал она. – По-моему, они больше на сигнатуры от силовой установки похожи. – «Но они слабые, – подумала она. – Может, они от выключенной силовой установки?»
– Передайте данные.
Зазвучало басовое чириканье, когда терабайты поплыли из одного компьютера в другой.
– Командир, они не соответствуют паттерну ни одной термоядерной установки из тех, которые есть в нашем досье. Но эта планета действительно ими плюется. Есть что-нибудь на микролуче или в глубоком сканировании?
– Ничего нет, – ответила Сара. «Ты ждешь, что я в такой куче мусора что-нибудь откопаю? – подумала она. – Чертовски сомнительно». Она снова обратила глаза к показаниям приборов и стала их изучать, временами добавляя свой комментарий к той информацию, которая пересылалась на «Непобедимый».
И вдруг…
– Я регистрирую резкий рост нейтринного выброса, асимптотическую кривую, – спокойным голосом сообщила Сара. «Боже мой!» – мысленно воскликнула она, пока ее пальцы машинально плясали по незримым клавишам, выдаивая нужную информацию из потока данных.
– Я определенно регистрирую корабельные силовые установки. Выключенные, но теперь активируемые. Быстро выходят на уровень. Высокомощные моторы. – Лоб Сары начал покрываться бусинками пота. – Это силовые установки военного корабля. – сообщила она затем. – «Непобедимый», вы это получаете? – поинтересовалась она, когда тишина стала действовать ей на нервы.
– Да-да, капитан-лейтенант, – с запинкой отозвался оператор «Непобедимого». Его молодой голос был так же напряжен, как и у нее. – Я передавал ваше донесение по инстанциям.
– Даю сигнатуры корпуса. Они ушли на активные датчики, – торопливо сообщила Сара, а затем нахмурилась. – Очень хитро замаскированные термальные сигнатуры, – пробормотала она.
Внезапно почти у нее под носом один из вражеских кораблей принялся вытряхиваться из окутывавшего его льда. По астрономическим стандартам это было совсем рядом; детекторы затуманились, когда кусочки льда полетели наружу, а водородная шуга сублимировалась в газ.
– Черт меня подери, – сквозь сжатые губы пробормотала Сара.
– Капитан-лейтенант?
– Тихо! Я занята!
«Псих» дернулся вбок, а затем поплыл в нулевом «жэ», когда пилот предпринял уклонный маневр и вырубил эмиссию. Боковая планка в голошлеме Сары вспыхнула красным; стрелок выбирал огневое решение.
– Отставить, Йот! – рявкнула Сара.
Все в разведывательной машине испугались и отреагировали именно так, как реагируют люди испуганные, но при этом отважные и тренированные, – они сосредоточились на поставленных перед ними задачах. Задачей Сары было скоординировать их действия. Однако оружие «психа» было просто хлопушкой по сравнению с тем, которое она отслеживала.
– Не думаю, что они могут нас видеть, – сказала Сара. «По крайней мере, пока», – мысленно добавила она.
Три пары глаз расширились от напряжения. Бортовой компьютер «психа» сложил воедино сведения, поступающие от корабельных датчиков, и представил визуальную картину происходящего. Энергия забила ключом, и прямо перед ними появился корабль. Отдельные части отливали зеленью – так компьютер указывал на свои сомнения, – однако общий контур был вполне отчетлив. Форма его сильно отличалось от молотка с двумя головками, характерного для кораблей Космической Команды, а также и для мокаков, поскольку их флотская архитектура в точности копировала архитектуру Содружества. Здесь же был с одной стороны сплющенный, а с другой выпуклый диск, подобный механистической версии панциря черепахи, с двумя кривыми остроконечными выступами, тянущимися вперед точно жвалы у насекомого. Восемь тяжелых ракетных установок окольцовывали его корму, а вся поверхность топорщилась от датчиков, пусковых труб, фокусирующих зеркал и лучевых направляющих механизмов для плазменных орудий.
– Судя по силовой установке, класс эсминцев, – пробормотала Сара. – Две тысячи тонн. Примерная классификация вооружения прилагается.
– Считать задание выполненным, сэр? – тревожно спросил пилот.
– Пока еще нет, – ответила она. – Но я хочу, чтобы вы дали сигнал всей остальной эскадрилье возвращаться на базу.
Вновь переключив свое внимание на блок датчиков, Сара аж вздрогнула.
– «Непобедимый», у нас тут три, четыре… шесть корветов класса эсминцев. Все во льду прятались. Подчеркиваю – именно внутри. До сих пор высвободился только один. Неизвестной конфигурации.
Тут Сара в ужасе затаила дыхание. Что-то еще билось в ледяном астероиде дальше по кольцу, барабаня по нему изнутри. В очень крупном ледяном астероиде. Она отважилась на активное сканирование; теперь они уже и сами испускали массу частиц, производя краткие, четко отмеренные залпы из своих орудий, высвобождаясь при этом из маскировочной неволи, но зато не принимая на себя губительную энергию.
– Они сопровождают очень крупный корабль, ориентировочно пятьдесят килотонн, данные указывают на… – Сара сделала быструю прикидку. Нейтринная сигнатура дала ей общую мощность; если взять грубый эквивалент эффективности двигателя, то соотношение мощности и массы давало… – Линейный крейсер. Повторяю, они сопровождают линейный крейсер. Неизвестной конфигурации. Компьютер соответствия не находит.
– Принято, капитан-лейтенант. Возвращайте ваших людей на базу.
– Принято, – отозвалась Сара. – А вот теперь задание можно считать выполненным, – сказала она пилоту. – Домой, Джеймс.
– Уже летим, сэр.
– Слава Богу! – с жаром прошептал стрелок.

На капитанском мостике «Непобедимого» слегка попахивало старым кофе. Жидкость в чашке, которую сжимал в руке Каверс, была горькой и маслянистой как вычищенные из выхлопной трубы остатки сгорания, но он все равно раз за разом ее потягивал.
– Как дела, майор? – спросил он десантника, который в настоящий момент пробирался по коридорам мокакской базы на плывущей под кораблем планете.
Голос майора Хаджи был жестким и напряженным, хотя его нашлемная камера не показывала никакой активности в коридоре, по которому он стремительно продвигался.
– Все идет как запланировано, сэр. Кое-где было отчаянное сопротивление, но в основном мы его уже подавили. Нам удалось захватить мокакские спиды и… – тут в его голос внезапно проскользнула веселость, – небольшую делегацию повиан.
– Повиан? – воскликнул Каверс.
– Так точно, сэр. – Хаджи повернулся вбок, и его камера нацелилась на четырех гигантских… нет, не то чтобы совсем насекомых. Насекомыми они людям только казались.
Цвета повиане были тускло-красного, со скудной растительностью и хитиновым панцирем из грубых чешуек. Восемь глаз образовывали ромбовидный узор на их лицах, тускло поблескивая в резком свете коридора подобно затянутым пеной прудам. От узких талий тянулись длинные и тонкие, увенчанные ядовитыми жалами хвосты. Концы гибких трубок, посредством которых они разговаривали, были закрыты, напоминая при этом сфинктеры.
«Возможно, я придаю этим чужакам человеческие качества, – подумал Каверс, – но мне кажется, вид у них сейчас не очень довольный». Вид у них также был абсолютно невозможный. Одно дело было знать, что они существуют в природе, но совсем другое – реально их видеть. Плавные движения их восьми «ног» просто завораживали. Где-то в затылке у Каверса упрямо сидела мысль, что повиане не существуют на самом деле, а лишь представляют собой какой-то блестящий спецэффект.
«Эти твари станут бесценным приобретением для контрразведки, – подумал он. – Они сами по себе всего этого рейда стоят».
– Любой целой доставьте этих пленников на «Неутомимый», майор.
Внезапный огонь вырвался из бокового коридора, и нашлемная камера майора запрыгала и закачалась, так что изображение, которое она выдавала нервным наблюдателям на капитанском мостике «Непобедимого», превратилось в какие-то смутные пятна. Все успокоилось, когда десантники вернулись в коридор, из которого они только что вышли.
– Мы тут уже, можно сказать, сцену подметаем, капитан, – сообщил майор. В голосе его чувствовалась легкая одышка, пока он трусил вперед. – Но есть еще несколько очагов упорного сопротивления.
«Или где-то под базой есть самоубийственная бомба, – с болью подумал Каверс. – Которую один из этих фанатиков счастлив будет взорвать. Или майора Хаджи гонят в засаду. Хотя мокаки достаточно безумны, чтобы просто уничтожить делегацию своих союзников, которой крайне нежелательно попасть в плен».
Датчики, размещенные на десантниках, позволяли компьютерам «Непобедимого» следить за их продвижением, сразу же нанося на карту коридоры, по которым они проходили. В данный момент майор Хаджи и его люди оторвались от своих и двигались взад-вперед в неразмеченном белом секторе.
– Можете вы вернуться назад тем же путем, которым пришли? – настойчиво поинтересовался Каверс.
– Перспективы туманные, сэр. Приличное число мокаков кружит позади нас, а все те, что на этой базе нами еще не охвачены, как раз впереди.
– Лейтенант Слейтер! – рявкнул Каверс. Назвав фамилию лейтенанта, он автоматически приказал компьютеру связать его с ней.
– Слушаю, сэр? – почти тут же отозвалась Слейтер.
– Майор Хаджи и его отряд находятся в шестнадцати градусах к северу от вас. Они окружены. Я хочу, чтобы вы со своими людьми их освободили. Майор Хаджи, вы слышали?
– Так точно, сэр.
– Если вам нужна еще помощь, запрашивайте. Ваши пленники являются высшим приоритетом. Вы слышите?
– Так точно, сэр.
Каверс повернулся к старпому, когда она к нему подошла.
– Что-то еще от «психов»? – спросил он. Отсутствие каких-либо кораблей прорыва блокады или хотя бы пиратов уже начинало его нервировать.
– Капитан-лейтенант Джеймс докладывает о нейтринном потоке, – ответила Ван, приложив изящный палец к наушнику.
– Ч-черт, – прорычал Каверс. – Это может быть от планеты. Она почти как солнце, и эти бури…
– Капитан, – перебила его Ван, – капитан-лейтенант докладывает… – Тут она словно оцепенела. – Шесть корветов класса эсминцев в эскорте… и линейный крейсер, – отчеканила она. – Неизвестной конфигурации, и компьютер не находит соответствия.
– Это наверняка повиане, – напряженно заключил Каверс. – Если только мокаки себе других союзников не нашли.
Мерзкая кислятина древнего кофе бурлила у него в желудке. Быстроходного авианосца и двух истребителей было вполне достаточно для обеспечения космического превосходства над небольшой базой с легкой обороной… но теперь на них целая боевая группа надвигалась.

Теперь, когда все «спиды» и «психи» вылетели, Редеру и его людям нечего было делать, кроме как готовиться к их возвращению, а что касалось самого Редера, наблюдать, что они там делают. Особое внимание он уделял приключениям Сары Джеймс, пока она обыскивала рассеянные камни и льдины в кольце газового гиганта. Он слушал, как ее ровное контральто докладывает о вражеских кораблях.
При этом известии кровь отхлынула от его лица.
«Боже, – подумал Питер, – и ведь я ничем не могу помочь». Ему просто требовалось быть в «спиде», хоть что-нибудь делать.
– Будь оно все проклято, – прошептал он. – Сидишь тут в конторе как привязанный.
Редер испытал лишь легкое облегчение, когда Сара доложила о том, что корабли чужаков почти наверняка их не видят.
«Пока что, – добавил предательский разум. – Дело плохо, – подумал Питер, более масштабно оценив ситуацию. – Есть только два варианта: бросить все и бежать – или сражаться. У нас всего два истребителя против их шести. Да у них еще и линейный крейсер». А это означало, что им противостоял корабль вдвое больший по размеру, более тяжеловооруженный и почти такой же быстроходный, как «Непобедимый». Дело действительно было табак
– Думаю, они могли нас засечь, – спокойно произнес голос Сары. – Курс… – рявкнула она затем пилоту. А вскоре тем же спокойным голосом сообщила: – Да. Они нас засекли.
«Беги, Сара! – мысленно подстегнул ее Редер. – Беги! Не дай им тебя достать». Его самого удивила сила того покровительственного чувства, которое вдруг его обуяло. Еще более страстно он желал пристегнуться к сиденью «спида» и полететь к ней на выручку.
– Возвращайте ваших людей на базу, – говорил тем временем Каверс.
– Принято, – четко сказала Сара.
Тут ее голос внезапно оборвался, а на пульте у Редера вспыхнула красная лампочка. Затем загудел характерный сигнал, означавший, что капитан срочно созывает селекторное совещание.

Каверс сидел в своем капитанском кресле, а экран перед ним делился на квадратики, и они один за другим заполнялись лицами его старших офицеров.
– Итак, выбор прост, – начал он. – Мы можем бросить войска и бежать к точке Транзита. Или мы можем принять бой. – Глаза у Каверса были полузакрыты, точно у сонного ястреба. – Десантное командование прикидывает, что ему потребуется приблизительно два часа, чтобы вернуть всех людей обратно на «Неутомимый». Какие будут предложения? – негромко произнес он.
– «Непобедимый» гораздо меньше линейного крейсера, сэр, – заметил Труон Ле, начальник тактической группы. – Зато мы значительно быстроходнее и в обычном космосе, и в Транзите, и у нас есть поддержка «спидов». У повиан их нет, поскольку десантники захватили весь флот мокаков.
– Мы также гораздо слабее вооружены, – указал квартирмейстер.
– «Спиды» возместят этот фактор, – задумчиво произнесла Ван. Затем она покачала головой. – Если бы не те шесть корветов.
– Может ли кто-то из десантников на мокакских «спидах» лететь? – спросила Ашли Люрман, астронавигатор.
– Они еще не взяли контроль над базой, – отозвался Каверс. – Я бы не хотел уменьшать их ряды.
– Но если мы не сделаем этого, сэр, может статься, нам придется их бросить, – сказал Труон Ле. Взгляд его темных глаз был почти умоляющим.
Наполовину разум Питера по-прежнему оставался зациклен на улетающих от врага «психах» и Саре. Но в затылке у него сидело что-то еще. Сара что-то такое сказала. Что-то насчет…
– Капитан, – сказал Джон Ларкин. – Поверьте, сэр, я испытываю глубокое уважение к способностям наших людей. Но у нас два корвета, практически безоружный штурмовой транспорт и мы сами. Хотя у нас и есть «спиды», – продолжил он, невзирая на протестующие возгласы остальных, – мы должны быть реалистами. Мы не чета линейному крейсеру и шести корветам класса эсминцев, пусть даже им очевидно поддержки «спидов» недостает. Думаю, нам следует отступить.
– А как насчет наших десантников? – спросил капитан. Голос его ничего не выдавал – ни согласия, ни осуждения.
– Сэр, десантники и их транспорт уже фактически потеряны, – скорбно произнес Ларкин. – Как мы можем их спасти, если мы даже себя не в силах защитить?
Лицо Каверса вдруг как-то заострилось, а взгляд стал как у орла.
– Если мы побежим, – прорычал он, – вся концепция легких авианосцев будет дискредитирована. Те, кто утверждают, что мы слишком легки для какой-то полезной работы и что наша скорость хороша только для отступления, получат все карты в руки. Не говоря уж о непростительных потерях в живой силе. Предлагайте еще, люди, вы способны на лучшее!
Питер ненавидел саму идею о том, чтобы вот так кого-то бросать, проверяя тем самым представления мокаков о милосердии.
Судя по выражениям лиц, глядящих на него с экрана, так же думали все остальные, включая Ларкина, который это предложил.
– Мы не можем позволить запугать себя до такой степени, чтобы забыть о тех тактических преимуществах, которые реально у нас есть, – высказался Труон Ле.
– Капитан! – с жаром вмешался Редер. – Наша главная трудность – линейный крейсер. А согласно донесениям капитан-лейтенанта Джеймс, он запакован в лед в кольце планеты. Так?
– К чему вы клоните, коммандер? – холодно поинтересовался Каверс.
– Почти весь тот лед, сэр, тяжелый, с дейтерием вместо водорода. Позвольте «спидам» атаковать, пока повиане все еще в него закованы. Если они будут наносить из своих орудий скоординированные удары пучками частиц, они смогут сжать дейтерий настолько, чтобы запустить термоядерную реакцию.
– Бога ради, Редер. Вы думаете, повиане будут просто так там сидеть и позволят нашим «спидам» это проделать? Вы с ума сошли! – воскликнул Ларкин. – Сэр, – обратился он к капитану, – я взываю к вашему благоразумию. Я понимаю, что очень тяжело отступить и бросить двадцать две сотни людей. Но у вас есть еще свыше шестидесяти шести сотен жизней, которые вы можете спасти. Прошу вас, не делайте эти жизни ставками в подобной безумной игре. В этом плане есть слишком много «если» и «может быть».
– Они смогут подойти ближе обычного, – настаивал Питер, – потому что орудия повиан будут затянуты льдом. Их капитан, скорее всего, посчитает, что лед защитит их от любого ущерба со стороны «спидов». Но мы будем бить прямо в лед! – Он умолк, но глаза его словно бы продолжали говорить, пока он глядел с экрана на Каверса. «Пожалуйста, – умоляли они, – позвольте нам попытаться».
– Это реально, – в своей неподражаемо-лаконичной манере заметил Оджи Скиннер.
Каверс внимательно изучил сосредоточенное лицо старшего механика.
– Вы так думаете? – спросил он.
– Так точно, сэр, – твердо сказал Оджи.
– А чем в это время будут те шесть корветов заниматься? – с жаром спросил Ларкин.
– Изо льда выкарабкиваться! – рявкнула Ван, старпом. На ее тонком лице выражалась предельная свирепость. У Редера даже возникло впечатление, что, не будь совещание селекторным, квартирмейстеру бы прямо сейчас на орехи досталось.
– Если план Редера выведет из строя линейный крейсер, – медленно произнес Каверс, – тогда корветы уже такой проблемы не составят. – Капитан немного помолчал, дергая себя за верхнюю губу. – Мы это сделаем. Всем спасибо за участие. Командир эскадрильи…
Лица исчезли с экрана Редера, и он запросил диаграмму, которая должна была показывать перемещения «спидов», когда они устремятся к вражескому линейному крейсеру. Пока машины шли на первый заход, Редер слушал, как Шелдон обсуждает со своим заместителем возможные точки удара. Тогда он тоже одну-другую предложил, и Шелдон сказал:
– Так вы, коммандер, тоже в этом деле заняты?
– Еще как, командир эскадрильи. Идея была моя.
– Мне она чертовски по вкусу, – восторженно заметил Шелдон. – Был бы рад, если бы вы с нами полетели.
– Я бы тоже, – печально отозвался Редер. – Слишком близко не подходите, – предупредил он. – Взрыв будет нешуточный.
– Поучите бабушку щи варить.
Редер рассмеялся. «Интересно, что такое щи», – задумался он. Теперь у него нашлось занятие. Эскадрилье предстояла серьезная работенка, и ей требовалась вся поддержка, какую он мог ей обеспечить.
Последовало еще ожидание. На сей раз Редер решил держаться полетной палубы и пристроился за одним из крупных пультов – достаточно крупных, чтобы обеспечить ему полиэкран из целых тридцати восьми мониторов, по одному на каждый «спид». Он провел языком по пересохшим губам, не просто видя сквозь монитор Шелдона, а непостижимым образом чуя все, что он делает…

– Они не ожидали, что мы так быстро откликнемся, – сказал Шелдон. – Делай «альфу».
Ускорение давило на него, прижимая к сиденью. Повианские истребители вырывались из своих ледяных футляров, два из них уже приближались от кольца газового гиганта в ослепительном сиянии выхлопа. Эффектно, ничего не скажешь; впрочем, истребители всегда так выглядели. К ним отделилось звено «спидов», курсовые конусы накладывались друг на друга в дисплеях его голошлема. Слева и справа от него плавной дугой расходилась эскадрилья, а позади шли два истребителя Космического Отряда.
– Заглотим их с головы, как вепрь со змеей делает, – отрезал Шелдон.
Точки света поползли по дисплеям. Повианские истребители выпускали тяжелые ракеты, сами по себе небольшие автоматизированные корабли. Метки для «спидов» мигали в его голошлеме, пока они стреляли – как из лазерных, так и из скорострельных плазменных пушек. Затем слепящий белый свет засиял в голошлеме, мгновенно приглушенный системой всего лишь до раздражающей глаза серятины. Прочтя на планке статуса сигнатуру эмиссии, Питер мысленно присвистнул. Уничтоженная «спидами» ракета имела антиводородную боеголовку – так что тот белый свет порождался не обычным термоядерным взрывом, а полной аннигиляцией материи. «Черт возьми, – подумал Питер, – а эти сикарахи к нам со всем уважением».
Дистанция сокращалась с пугающей стремительностью. Из плавной дуги боевое построение эскадрильи превратилось в глубокую чашу, которая стремилась втянуть в себя Повианские истребители. Плазменные разрывы искрились и пылали на фоне защитных полей. Бортовой компьютер прочертил курсы ракет, и огоньки беззвучно мигнули там, где взорвались боеголовки.
– Чересчур агрессивно, – с мрачным удовлетворением резюмировал Редер. – «Скверная тактика, – подумал он. – Не нужно было им втягиваться, пока все их товарищи не освободились». – Бейте их, парни!
Чаша превратилась в шар, который тут же начал сжиматься. «Спиды» двигались по высокоскоростным курсам, уклоняясь и выходя из радиуса обстрела.
– Страдай молча, Редер, – пробормотал Шелдон себе под нос, когда пришла его очередь.
Пальцы его шевелились в лунках, оставаясь едва ли не единственной его частью, которая в данных условиях могла шевелиться. Ускорение давило на него, прижимая к сиденью точно мягкая, но невероятно сильная ладонь какого-то непостижимого гиганта. Случайные перемены курса тянули его в направлениях, которые его внутреннее ухо трактовало как вверх, вниз, вбок – и все это через случайные промежутки времени. Шелдон не обращал на это внимания, а лишь пристально наблюдал за диаграммой вражеского истребителя, растущей на дисплее голошлема. Теперь они быстро сближались. Будь у него время, он смог бы увидеть истребитель невооруженным глазом – как яркую точку, волочащую за собой плазменный выхлоп. Но времени у него не было.
– Огонь! – прохрипел Шелдон.
Целая россыпь паразитных бомб вырвалась с верхней палубы «спида», разлетаясь веером и устремляясь к истребителю. Шелдон резко развернул «спид» и загнал движок за красную черту, пока плазменные разрывы и лазерные лучи тщетно старались его нащупать. Паразитные бомбы были выпущены слишком с близкого расстояния, чтобы защитные системы повиан успели их остановить. Затем они взорвались, а перед этим каждая еще и вонзила в недра вражеского боевого судна острый шип лазерного луча.
На «Непобедимом» твердый пластик вовсю хрустел под искусственной ладонью Редера. Мысленным взором он видел результат: неудержимые сгустки энергии прорывают абляционные панели, вгрызаются в корпус, опаляют коридоры, сжигая членов команды, проникают в чувствительное электронное сердце истребителя.
– Трам-тарарам, – прошептал Питер. – Поле удержания прорвано.
Целостность термоядерных реакторов двигателя повианского истребителя оказалась нарушена, и противоаварийные системы уже не успевали погасить реакцию. Бортовой компьютер «спида» позволил Редеру увидеть последствия: сплющенный диск дергался, кувыркаясь в пространстве, от него ежесекундно отлетали сверкающие куски.
Другой повианский корабль отрывался от преследования, устремляясь к газовому гиганту в надежде затаиться там в фоновой неразберихе и подождать, пока остальные суда его флотилии смогут вступить в бой. Истребители Содружества «Радклиф» и «Метьюрин» только этого и ждали. Они были не так маневренны, как «спиды», зато невероятно быстры. Быстро зажав повианский корабль в клещи, они принялись хлестать его тяжелыми антикорабельными ракетами. Повианин еще резче ускорился, скользя к газовому гиганту…
– Слишком близко, – пробормотал Редер.
Вражеский корабль ворвался в наружную кромку атмосферы планеты на такой бешеной скорости, что мгновенно превратился в ослепительный болид. Этот болид затем нырнул в бури столь дикие и колоссальные, что он почти сразу же там затерялся.
Голос Шелдона с треском вырвался из интеркома, заглушая возгласы «Ур-ра!» и «Получи, гад!».
– Дальнейший курс, – рявкнул он. – А ну за работу!

– Слейтер! – воскликнул Хаджи. – Да где вы там, черт возьми?
– Мы идем к вам, сэр, но столкнулись с упорным сопротивлением. Эти люди, похоже, готовы любой ценой нас остановить. – Голубые глаза лейтенанта оторвались от груды трупов, наваленной поперек коридора. Мокаки использовали эту груду как баррикаду, прячась за ней и поминутно высовываясь, чтобы пальнуть в десантников.
Слейтер уже приказала своим людям перестать палить из лазеров, потому что живым мокакам вреда от этого почти не было, зато беспомощные трупы черт знает во что превращались. Не то чтобы метательное оружие было ей больше по вкусу, но оно по крайней мере трупы не поджигало.
Слейтер раздраженно покачала головой.
– Все без толку, – пробормотала она. – Давайте сюда зале-пушку, – приказала она своему заместителю. – Это должно быстро все упростить.

Майор Хаджи понимал, что выбор у него с каждой минутой становится все более ограниченным. Его отряд попал в безвыходное положение. Они оказались в открытом коридоре, а враги смыкались с обоих концов. Повсюду были двери, но их никак не удавалось открыть. Они не поддавались лазерному огню, оставаясь прохладными даже после длительного выплеска. Пули от них только отскакивали, а от пинков у всех уже ноги болели. Явно инопланетная технология.
Хаджи повернулся к повианам.
– Открой дверь, – велел он одному из них.
Чужак поднял хобот, что болтался между ромбовидным набором его глаз, и десантники вскинули оружие в автоматическом отклике на потенциальную угрозу. Чужак поколебался, затем произнес:
– Почему мы должны вам помогать? – Голос его был совершенно разборчивым, но очень высоким и странно вибрирующим. – Наши союзники скоро придут и всех вас убьют. Тогда мы будем свободны.
Майор поднял свой именной пистолет и нацелил его твари точно между глаз, почти касаясь тускло-красной головы.
– Будь уверен, когда они придут, ты будешь мертв. А теперь открой дверь.
– Ты меня не убьешь, – возразил повианин. – Я слышал, как командир приказал тебе любой ценой сохранить нам жизнь.
– К несчастью для тебя, его сейчас здесь нет, – сказал ему Хаджи. – Зато я есть. – И он приставил пистолет прямо к хитиновой голове твари. – А если ты эту дверь не откроешь, очень может быть, что кто-то из твоих приятелей откроет ее после того, как я тебя пристрелю. Трое пленных повиан почти то же самое, что четверо, а двое мало чем хуже троих. На худой конец нам и одного вполне хватит.
– Это бессмысленно, – заспорил повианин. – Сдавайся, и мы замолвим за тебя словечко. Наше слово для них закон.
– Ты очень плохо знаешь своих союзников, приятель, если так думаешь. Пойми одну простую вещь: если нам конец, тебе тоже. Мне определенно нравится идея, чтобы мы тут все вместе за правое дело полегли. – Хаджи наклонил голову, пряча мимолетную улыбку. – Это вроде как романтично. Тебе так не кажется? Так что чем успешней мы будем себя защищать, тем дольше ты проживешь. Ты хорошо меня понял? – спросил майор.
– Да, – сказала тварь и повернулась к двери. Четырежды она прикладывала свою странную трехпалую лапу к щели между дверью и косяком. Когда повианин закончил, дверь бесшумно скользнула в сторону.
Десантники и их пленники поспешили войти внутрь.
– Закрой ее, – приказал Хаджи, и повианин повиновался. Майор оглядел помещение. Других дверей там не имелось.
Очевидно, это была какая-то лаборатория. Там даже находился большой вентилятор для всасывания дыма. Хаджи подошел к нему и заглянул под зонт. Оттуда вела приличных размеров дымовая труба. Для него, разумеется, слишком узкая.
– Куда ведет эта труба? – спросил он у одного из повиан. Майор так и не смог понять, тот же это самый, которому он угрожал в коридоре, или нет.
– К установке для кондиционирования воздуха, полагаю, – ответил тот. – Мы такими мелочами не интересовались.
Хаджи мог бы поклясться, что в дрожащем голосе твари прозвучала толика обиды.
– Бенгер! – рявкнул он. – Выйди из строя.
– Есть, сэр! – отозвался совсем юный голос.
– Как думаешь, сможешь там пролезть? – спросил Хаджи.
– Так точно, сэр, – ответила девушка, и голос ее был полон незаданных вопросов.
– Сейчас мы тебя туда запихнем. Есть воздуховод достаточно широк, мне нужно, чтобы ты по нему проползла, нашла Слейтер и ее людей и привела их к нам.
– Но, сэр, – возразила Бенгер, – я не могу вот так уйти и вас бросить.
– Верно, – сказал Хаджи. – Ты можешь остаться здесь и погибнуть. Короче, сержант, лезь туда и приведи нам подмогу. Имей в виду, что наша жизнь и наша честь куда менее важны в сравнении с необходимостью доставить этих пленников в контрразведку. Все ясно, Бенгер?
– Так точно, сэр! – откликнулась девушка и поставила ботинок в сложенные чашечкой ладони капрала Дэвиса.
Капрал подбросил ее как пушинку, и она с глухим кряхтением залезла в воздуховод.
– Я могу пробраться, сэр, – гулко сообщила девушка. – Здесь тесно, но я пролезаю.
– Тогда двигай! – рявкнул ей Хаджи. Ответом ему было тихое шуршание.
Затем он посмотрел на чужаков. «Что они знают такое, чего я не знаю? – задумался майор. – Или у меня просто воображение разыгралось?» И самом деле, что можно было прочесть на физиономии паука из белогорячечного кошмара? Тем не менее он мог поклясться, что повиане думают, будто у них есть какой-то туз в рукаве. В том, как они держали свои жвалы, определенно было что-то самодовольное.

– Марси подбит! – крикнул кто-то.
– Катапультируйся!
Редер вздрогнул, когда зеленый маячок запульсировал красным. Еще один «спид» пропал – то ли сразу превратился в облако ионизированного газа, то ли мертво закувыркался, рассыпаясь на части. «Радклиф» и повианский истребитель стремительно неслись к северному полюсу газового гиганта, кружа друг вокруг друга по бешеным спиралям и вовсю работая энергетическими орудиями. Ракеты у них давно кончились. «Метьюрин» парил невдалеке от все еще закованного в лед повианского линкора, отбиваясь от трех оставшихся вражеских истребителей; корабль терял воздух, и треть его отсеков, судя по планкам статуса, были уже задраены. Впрочем, опять-таки судя по показаниям, повианские корабли находились еще в более худшем состоянии. Один из них едва маневрировал, однако все три истребителя продолжали наседать, обращая свои орудия против «спидов».
А «спиды» теперь сделались более легкими мишенями, поскольку их траектории были четкими и регулярными, пока их энергетические пушки палили в одни и те же точки, как можно скорее наращивая там температуру и давление. Диаграмма повианского линейного крейсера показывала, что его уже окружала раскаленная почти как солнце плазма.
– Еще чуть-чуть, – прошептал Редер, – самую малость…

Сержант-десантник Рубин Коэн пристроил изящную залепушку у себя на плече и подождал, пока компьютер выберет оптимальную мишень. Объявляя о своей готовности, компьютер издал тонкий писк, и Коэн нажал на спусковой крючок.
– Жрите, фанатики, – пробормотал он.
С негромким пшиком залепушка выпустила крошечную ракетку и другой конец коридора взорвался в пламени, потоках крови и густом дыму.
Они немного подождали, чтобы посмотреть, что предпримет враг. Затем, когда воздухочистки всосали дым, а никакого отклика так и не последовало, Слейтер дала команду двигаться. Сперва она сама сделала несколько шагов, а затем жестом послала вперед сержанта Баярд, своего заместителя.
Баярд настроила свою нашлемную камеру на полное увеличение и задала ей сканирование лежащего впереди коридора. Компьютер в ее шлеме начал интерпретировать визуальные данные, выискивая какие-либо аномалии или специфические объекты – такие, к примеру, как дистанционная камера, выглядывающая из одного из боковых коридоров. Заключение «проход свободен» оранжевыми буквами высветилось в левом верхнем квадранте ее визора. Тогда сержант размотала собственную дистанционную камеру, свернутую в виде съемной катушки под главной камерой, и аккуратно отпустила тонкий провод в конец коридора. Специальный объектив предоставил ей обзор проходов направо и налево.
– Ничего, кроме трупов, – сообщила Баярд в интерком. Лейтенант Слейтер продвинулась вперед и встала рядом с ней.
Оглядывая тела, она увидела, что там нет даже ни одного раненого.
– Мокаки, – горестно пробормотала она. Бывали случаи, когда слова «идиоты» оказывалось совершенно недостаточно и даже выражение «полные кретины» не вполне подходило. В таких случаях слово «мокаки» говорило обо всем.
Она выглянула в правый коридор, куда им предстояло идти, и увидела труп, лежащий перед закрытой дверью. Подойдя к нему, Слейтер внимательно его осмотрела. Судя по тому, что виднелось под обрывками его одежды, это был никакой не мокак. Под одеждой у этого человека имелись тончайшие нательные доспехи, тоже в лохмотьях. Примерно такие доспехи носили полицейские, однако в боевой ситуации, когда использовалось по-настоящему эффективное оружие, они были бесполезны. Носком ботинка Слейтер перевернула труп.
Перед изящного костюма с дорогой вышивкой остался нетронут. Толстая золотая цепь окольцовывала одно запястье, а на средних пальцах обеих рук имелось по массивному золотому перстню с самоцветом. В ухоженной ладони все еще был зажат крошечный игломет.
Люди Слейтер двинулись мимо нее по коридору. Баярд остановилась рядом с лейтенантом.
– Что этот в пух и прах разодетый бандюган на мокакской базе забыл? – спросила сержант.
– Не знаю, – медленно ответила Слейтер, глядя на запертую дверь, которую мертвец, очевидно, охранял. – Но если там что-то такое есть, мне бы хотелось кусочек.
Затем Слейтер ухватила за руку одного из своих людей и что-то шепнула ему на ухо. Мужчина подошел к закрытой двери и постучал.
– Сэр, – уважительным тоном произнес он. – Нам придется отсюда уходить.
Дверь открылась, и Слейтер тут же сунула свой пистолет под подбородок человеку, который за ней стоял. «Хотя он скорее на медведя похож», – тут же подумала она. Одетый примерно как тот, что лежал на полу, мужчина был просто огромен. Но при этом совсем не мягок. Слейтер усилила давление на рукоятку своего пистолета.
– Руки за голову, – скомандовала она, – и без резких движений.
Баярд принялась обыскивать здоровяка, избавляя его от всевозможного оружия. Всю изъятую амуницию она бросала тому самому десантнику, который постучал в дверь. Затем она куском особого провода связала ему руки за спиной.
– Извините, сэр, – бросил пленник через плечо. – Они меня захомутали.
– Такого дуболома кто не захомутает! – ответил ему гневный голос. – Только я с этими людьми никуда не пойду.
– Это ваше законное право, сэр, – вежливо сказала Слейтер. – Но вам следует знать, что мы планируем взорвать базу, как только взломаем все компьютеры. Выбор за вами, но я рекомендую вам пойти с нами, сэр.
– Это еще кто? – Владелец гневного голоса оттолкнул своего тяжеленного телохранителя в сторону, точно мешающую ему занавеску, и уставил огненный взор на Слейтер. Мужчина был невысокий и пузатый, с аккуратным носиком, который как-то нелепо смотрелся на его жирной физиономии. – Сейчас я тебе, девочка, кое-что объясню, – выкрикнул он, агрессивно тыча в нее пальцем. – У меня есть влияние! У меня есть друзья! Лучше со мной не связывайся!
Застигнутая врасплох Слейтер удивленно заморгала. На мокака этот толстяк ни в малейшей степени не походил.
– Гм… а кто вы такой, сэр? – осведомилась она.
– Я Майк Флит, дура безмозглая!
Медленная улыбка расползлась по лицу лейтенанта, когда она припомнила, где она уже слышала это имя. Флит был одним из главарей преступного мира. Очень большой шишкой. И по слухам у него была самая тесная связь с пиратами.
– Ах, как замечательно, – сладким голосом протянула Слейтер. – А у нас для вас, сэр, уже и местечко приготовлено. Уверяю вас, вам там будет как дома. Не будете ли вы так любезны с нами пройти? – Затем она взяла его за руку и повела по коридору.
– Лейтенант! – раздался вдруг у нее над головой голос. Все они тут же вскинули оружие и прижались к стенам. Слейтер резко оттолкнула пленника, закрывая его своим телом и керметной броней. Пленник был необычайно ценный.
Флит затрепыхался у нее за спиной.
– Сука, ты меня толкнула, – заныл он. – Вот сука…
– Заткнитесь, сэр, – приказала ему девушка.
За решеткой воздуховода смутно виднелось чье-то лицо.
– Меня майор Хаджи послал, – быстро сказал голос. – Он приказал мне вас к нему проводить. Отряд заперт в комнате неподалеку отсюда. Отойдите, я себе дорогу прожгу.
Слейтер передала пленника Баярд и жестом велела ей догонять остальных. А сама она с другим десантником отодвинулась назад, по-прежнему внимательно наблюдая за воздуховодом.
Их лицевые пластины потемнели, когда они стали наблюдать, как лазер прорезает тонкий металл воздуховода. Затем пара маленьких рук в перчатках ухватилась за край, и девушка спрыгнула на пол.
– Рядовой Бенгер, – отрекомендовалась миниатюрная десантница и отдала честь. – Майор Хаджи приказал мне вас к нему проводить, – повторила она.
– А почему он свой маяк отключил? – спросила Слейтер, жестом веля ей показывать дорогу.
– Он решил, что мокаки используют этот маяк, чтобы за нами следить, сэр. У нас там четыре повианских пленника, и мокаки, похоже, намерены сделать все, чтобы не дать нам уйти. – Бенгер перешла на трусцу. – Сюда, – сказала она, направляя их в боковой проход.
Слейтер пришлось позвать своих людей обратно, чтобы все они последовали за молодой десантницей. После еще одного неожиданного поворота им стали попадаться мертвые тела – как мокаков, так и десантников. Затем Бенгер подняла руку, и вся колонна резко остановилась.
– Вот в этом коридоре, – сказала Бенгер и нахмурилась. – Но здесь тихо.
Тут, словно по команде, дальше по коридору раздался взрыв, за которым последовали легко узнаваемые вспышки лазерного оружия и пронзительное шипение сублимирующегося металла…
Слейтер набрала код на интеркоме.
– Полный ажур, только головы пониже, – сказала она. – Давай, – бросила она через плечо.
Короткое, неказистое оружие кашлянуло. На таком расстоянии оно было вполне безопасно; кристаллошрапнель быстро теряла скорость… а вблизи была точно мириады миниатюрных циркулярных пил. Слейтер и ее десантники высыпали в коридор, их оружие содрогалось, ловя атакующих мокаков в ужасающем перекрестном огне, поскольку осажденные во взломанной комнате десантники тоже стреляли.
– Бросайте оружие! – проревел Хаджи. – Сдавайтесь!
На самом деле никто не ожидал, что они сдадутся. Хотя последний мокак все же поднял руки, словно бы собираясь сдаться.
– Ложись! – рявкнула Слейтер, бросаясь на пол.
Весь отряд с заученным автоматизмом последовал ее примеру. Окровавленные куски мокака заляпали стены коридора. Что-то звякнуло по задней пластине керметных доспехов Слейтер, и она испустила тяжелый хрип…

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

На капитанском мостике началась бурная радость. Она распространялась по всему «Непобедимому», пока образ миниатюрного солнца, что расцветало на орбите газового гиганта, перескакивал с экрана на экран. По коридорам разносился волчий вой триумфа и облегчения.
Питер Редер мгновенно ко всему этому присоединился, причем его ликование было приправлено законной гордостью. «В конце концов, это была моя идея», – с легким самодовольством думал он.
Тут Питер вдруг понял, что расцветающее солнце может значить для «спидов», которые довели плазму вокруг линейного крейсера повиан до температуры выше критической.
– Ведь это как рядом с бомбой «солнечный феникс» оказаться! – воскликнул он.
Редер влетел на полетную палубу в тот самый миг, когда завыли тревожные клаксоны. Оказавшись там, он пристегнул шлем своего дезактивационного скафандра; гигантская камера за переходным шлюзом уже приобрела ту яркость и отчетливость, которая означала, что оттуда выкачан воздух. Когда громадные ворота в космос распахнулись, воздуха там хватило лишь на то, чтобы запустить несколько случайных клочков бумаги и кусочков фольги в медленное межзвездное путешествие. Безымянный газовый гигант покачивался снаружи, прекрасный и жуткий в красно-сине-зеленых тонах, а его кольцо казалось мостом через небеса. Расширяющийся шар перегретого газа, в который теперь превратился повианский корабль, для невооруженного глаза был едва различим.
Редер и все его люди ожидали в дезактивационных скафандрах. Он провел языком по соленым от пота губам; туман частиц большой энергии расползался по всей округе от работы орудий и моторов, а также остатков боевых кораблей, что отправились в Эйнштейнов Рай. Как только последний «спид» притащился домой и громадные наружные ворота закрылись, Редер отключил предохранительный клапан, который держал бы всех в ожидании перед главной палубой до тех пор, пока не выровнялось бы давление воздуха. Системы его скафандра отозвались треском, когда поля сцепки отключились. Новая порция частиц большой энергии.
«Впрочем, мы все в скафандрах, – подумал Редер, – так что это неважно».
А вот что действительно было важно, так это как можно скорее вызволить пилотов из машин и доставить их в лазарет. «Спиды» могли подождать, хотя их истерзанный вид сжимал Редеру сердце. В абляционном покрытии были прожжены дорожки, которые ярко блестели в тех местах, где металл сплавился с керамикой под пульсирующими ударами плазменных разрывов или более острыми уколами лазерных лучей. Рамы были покорежены, заметно выгнуты там, где их повредили близкие промахи. Математически точные пунктирные повреждения от высокоскоростных кинетических снарядов маскировали расплавленный хаос под ними. А поверх всего шло зудящее предупреждение детекторов радиации. Тот чудовищный термоядерный взрыв выкачал в космос невероятное множество квантов большой энергии. Не остановленные на такой близкой дистанции защитными полями, они буквально исхлестали «спиды», прорываясь сквозь ткань и производя настоящую бурю вторичной радиации там, где они натыкались на металл.
Помогать были призваны все те, кто имел хоть минимальные навыки первой помощи, включая Редера. Потребность в неотложной медицинской помощи оказалась даже выше той, что планировалась в самых пессимистичных прогнозах, и оставались большие сомнения, хватит ли всем пострадавшим регенерационных резервуаров.
«Что ж, – подумал Редер, – не так сложно будет опознать тех, кому они больше всего потребуются. Тяжелые радиационные ожоги вроде как сами за себя говорят». Он оскалился в какой-то пародии на ухмылку, стоило ему только увидеть «спид» Гивенса. Половина правого крыла там вообще отсутствовала, и из-под растерзанного покрытия торчали детали; от правого сопла словно бы какой-то гигант зубами кусок отхватил. «Как он эту развалину вообще лететь заставил? – подивился Питер. – Этот человек – потрясающий пилот», – с глубоким уважением подумал он, запуская вперед команду обслуживания.
Сам Гивенс, очевидно, не смог опустить трап, так что Редер набрал код у себя на пульте, а потом как можно скорее запрыгнул на борт.
Гивенс развалился в кресле, уронив облаченную в шлем голову на грудь. Питер стал аккуратно поднимать голову пилота, пока ему наконец не удалось заглянуть под лицевую пластину. И он тут же об этом пожалел. Гивенс медленно открыл глаза и секунду спустя понял, кто над ним стоит. Лейтенант охнул.
– Убить меня хотите? – подозрительно вопросил он.
– Нет, – сказал Редер. – Я всего лишь хочу доставить вас в лазарет. Крепитесь. Двигаться будет больно, но мы как можно скорей постараемся. – «Слава Богу, у нас теперь регенерационные резервуары имеются», – от души порадовался он. Лет тридцать тому назад человек в состоянии Гивенса неизбежно умер бы через двое мучительных суток.
Гивенс потерял сознание раньше, чем его спустили по трапу. «Это даже к лучшему», – подумал Питер. Ведь перед тем, как погрузить Гивенса в специальную ванну для транспортировки, его еще требовалось избавить от шлема и скафандра. Страшно было подумать, что ему при этом пришлось бы перенести, будь он еще в сознании. Вопил бы для начала как резаный. Клочья кожи отходили бы вместе со скафандром, а времени на особые нежности у санитаров уже не оставалось.
Ожоги были обширными. Редер быстро огляделся. Похоже, каждый «спид» принес в себе раненого, однако большинство из них все же были способны пусть с посторонней помощью, но идти. Они закончили с Гивенсом и закупорили емкость жизнеобеспечения, которой предстояло его поддерживать, пока пилота не перегрузят в регенерационный резервуар.
– Удачи, лейтенант, – пробормотал Редер, когда один из санитаров покатил ванну в лазарет. А затем он целиком переключил свое внимание на следующий «спид» и следующего раненого.

– В целом, – заключил капитан-лейтенант медицинской службы Голдберг, – все вышло не так скверно, как казалось вначале. Нам удалось использовать два наших подразделения для оказания помощи не столь тяжело раненным, никак не ограничивая при этом потребности тех, кто нуждался в более интенсивном уходе. У всех наблюдается нормальный прогресс. И несмотря на вполне понятную скорбь по погибшим товарищам, моральный дух в целом оказался гораздо выше, чем ожидалось. Я рассчитываю уже к концу этой недели выписать первых двоих. – Доктор сложил перед собой руки и одарил капитана лучезарной улыбкой, напоминая при этом смышленого школьника, точно знающего, что он заслуживает одобрительного хлопка по спине.
– Блестяще, доктор Голдберг. Благодарю вас и весь ваш персонал за превосходно выполненную работу, – с теплой улыбкой сказал Каверс, оказывая медикам ту поддержку, которой они, несомненно, заслуживали. Капитан не знал, какие именно материально-технические чудеса доктор Голдберг извлек из рукава, чтобы теперь сделать столь утешительно-обнадеживающий рапорт, зато он точно знал, что они случились. Спецификации с трудом допускали то число тяжелораненых, которое им реально пришлось лечить. Менее способный корабельный врач оказался бы попросту завален работой.
Голдберг определенно поднял настроение другим членам старшего офицерского состава. Теперь они даже выглядели не такими усталыми, включая Редера, от которого капитан ожидал получить самый малоприятный рапорт.
Правда, было весьма прискорбно, что Голдберг не смог спасти последнего уцелевшего повианина.
– По чужаку вы что-то можете доложить? – спросил Каверс.
Доктор Голдберг покачал головой.
– Мне очень жаль, сэр, – со всей серьезностью произнес, – но времени для вскрытия у нас пока не нашлось. Самой очевидной причиной смерти является рана в области грудной клетки. – Доктор указал на соответствующий участок своей груди – Мы не сумели ее заштопать, и пока что мы не знаем, какой ущерб был нанесен внутренним органам.
– И он так ничего и не сказал, кроме… – Каверс сверился со своим блокнотом, – «вы меня убили, вам отомстят, вы за это заплатите»?
– По крайней мере, больше мы ничего не поняли, – ответил Голдберг. – Похоже, он порой на своем языке разговаривал. Звуки, которые он издавал, для стонов или еще чего-то такого кажутся слишком упорядоченными. У нас есть запись всех звуков, которые он произвел. Передать вам копию, сэр?
– Да, пожалуйста, – сказал капитан.
– Они искренне ожидали, что их спасут, – медленно произнес майор Хаджи.
Каверс бросил на него взгляд. Вообще-то майор должен был все еще оставаться в лазарете, но он настоял на том, чтобы ему позволили принять участие в совещании.
– Что заставляет вас так думать, майор? – спросил Редер.
– Когда мокаки взорвали дверь, повиане попытались сбежать. В конце концов они отбились от охранников и бросились к своим союзникам. Но мокаки их просто покрошили. По сути, я бы даже сказал, что именно за этим они там так долго и оставались. Им хотелось любой ценой убить повиан. – Хаджи покачал головой. – Они на них весь огонь сосредоточили. Наверно, только из-за этого я до сих пор жив.
Капитан задумчиво кивнул.
– А повиане это поняли?
– Тот, которого мы пытались спасти, понял, – уверенно ответил майор. Он слегка изменил позу, но больше никаких признаков неудобства себе не позволил.
– Раньше я склонен был считать сообщения о том, что толкователи отдают «предателей Конгрегации» на корм повианам простой пропагандой, – сказал Редер. – Но если это правда, то очень в духе мокаков восставать по этому поводу против повиан, а не против своих вождей.
Было очевидно, что все сидящие за столом с этим согласны, и, судя по задумчивым выражениям их лиц, они прикидывали, как этот инцидент может отразиться на отношениях мокаков с повианами.
Каверс сжал губы.
– Если повиане каким-то образом узнают, что произошло с их собратьями, – заметил он, – вполне вероятно, что они это одобрят. Вряд ли им хочется, чтобы мы кого-то из них в плен захватили.
– Но это действительно в духе мокаков, как верно заметил коммандер Редер, бояться этих тварей и одновременно их презирать, – сказал доктор. – Меня с самого начала удивляло, как мокаки вообще смогли с повианами в союз войти.
– Я к ним тоже любовью не проникся, – пробормотал майор Хаджи.
– Коммандер Редер, – произнес капитан. – Ваш рапорт, пожалуйста.
– Дезактивационные процедуры уже завершены, – объявил Питер. – И я рад доложить, что все прошло очень гладко. Никаких несчастных случаев, никто из моих людей не пострадал, все зараженные материалы надежно запечатаны и ожидают удаления. Мы с лейтенантом Роббинс разработали план, благодаря которому мы сможем спасти семь из одиннадцати наиболее тяжело поврежденных «спидов» путем утилизации четырех, которые ремонту не подлежат. Таким образом, в целом у нас остается двадцать шесть более или менее функционирующих машин, хотя наш резерв запчастей едва ли не исчерпан. – Редер сжал губы. – Эта победа дорого нам обошлась, сэр.
– И все же я убежден, – сказал Каверс, оглядывая сидящих за столом, – что начальство будет удовлетворено проведенной операцией. – Тут он улыбнулся майору Хаджи. – А в особенности его маленький триумф лейтенанта Слейтер порадует. Майк Флит имеет для нас ценность еще более непосредственную, чем могли бы иметь повиане.
«Ага, – подумал Питер. – Потому что он „бизнесмен“. А с „бизнесменами“ всегда можно договориться».
– Далее, сэр, – продолжил Редер. – Мокакские «спиды», захваченные десантниками, имеют несколько незнакомых компонентов. Мне нужно ваше разрешение на то, чтобы я или лейтенант Роббинс допросили взятых нами в плен инженеров.
– Разрешение дано, – сказал капитан. – Мистер Бут, вам предписано обеспечить коммандеру и лейтенанту приемлемый доступ к пленным.
– Есть, сэр, – отозвался Бут. Глаза его сверкнули, когда он взглянул на Редера.
– Еще вопросы имеются? – спросил Каверс. Все дружно помотали головами. – Тогда совещание можно считать закрытым.

Колени Комптона Духовидца вовсю дрожали, и он благодарил Духа Судьбы за то, что роскошная серая