Оглянувшись, он увидел, что к ним торопливо приближается Шелдон. Остальные пилоты со станции уже кружком вокруг них собрались.
– Это командир эскадрильи Шелдон, – громко объявил Питер, когда тот подошел. – Он и его люди о вас позаботятся. А когда вы обустроитесь, я буду рад вас познакомить с командами обслуживания. – Широко улыбаясь пилотам, он от всей души надеялся, что все они сейчас умотают на долгий инструктаж и дадут ему, Роббинс и ар-Рашиду шанс вдоволь поползать по этой классике.
Питер всегда мечтал летать на первой модели.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

«Неустрашимый» вышел из Транзита в тридцати астрономических единицах от Антареса и базы «Онтарио». Капитанский мостик был сплошь залит сине-красным перемигиванием лампочек тревожной сигнализации и переливчатым мерцанием вышедших из строя компонентов; давление там по-прежнему было, но персонал командной палубы работал в скафандрах с открытыми лицевыми пластинами и без перчаток. Точно так же поступали и члены аварийных бригад контроля за повреждениями. Попеременно молясь и ругаясь, они выдергивали неисправные компоненты и ставили на их место запасные. Они также без конца латали, паяли и клеили, лихорадочно импровизируя в неистовстве организованного хаоса. В разреженном воздухе сильно пахло озоном, а от темных пятен на нескольких пультах тянулись менее приятные ароматы.
Индикатор скорости в нормальном космосе упорно держался на отметке в две сотых «цэ». Ровно столько же было перед тем, как они сделали последний отчаянный бросок в Транзит.
– Падди, – рявкнула капитан Монтойя в свой интерком. – Нам прямо сейчас эти моторы нужны!
– Ничего не выйдет, капитан, – отозвался инженер-механик.
В его низком голосе с сильным новоирландским акцентом звучала неподдельная озабоченность. Вглядываясь в экран голодисплея, Монтойя видела у него за спиной, в обширных полостях машинного отделения, хаос еще почище, чем на капитанском мостике. Когда защитные поля получили перегрузку, они дали откат через системы поддержки; там предполагалось быть стопорам и механизмам аварийной работы, но они порой тоже перегружались. Массивные сверхпроводящие магистрали разлетались точно картечь, когда выбросы энергии давали зашкал за красную черту, сея разрушение в самом сердце корабля. В одном углу под какой-то рогожей лежал ряд тел, а судовой капеллан, чье лицо наполовину скрывала окровавленная повязка, совершал над ними похоронный обряд. К несчастью, в том ряду находились почти все офицеры машинного отделения. Уцелевшие члены команды были в белых изолирующих скафандрах, и дуговой разряд, то и дело мелькавший между кабелями, наглядно демонстрировал, почему.
– Третий и четвертый реакторы пришлось заглушить, сэр. Баки получили страшную трепку при последнем выбросе, когда нас плазменным разрядом долбануло. С работающими первым и вторым нам столько «дельта-вэ» из реакционной массы просто не выжать. И мне очень не нравятся флуктуации полей в первом баке. Он не сдюжит, если я еще хоть чуть-чуть тяги добавлю.
– Сотворите мне чудо, Падди. Меньшего я от вас не приму. Все, конец связи.
Прервав связь, капитан Монтойя откинулась на спинку кресла и стала наблюдать за тем, как работают ее люди. Урон был нанесен очень серьезный. Удивительно было, как они вообще через Транзит проскочили, но она знала, что мокаки и их союзники по-прежнему сидят у них на хвосте. Внезапно интерком опять ожил.
– Сэр, я принимаю сообщение! – воскликнула молодая связистка. В ее хриплом от изнеможения голосе прозвучала надежда.
– Дайте, пожалуйста, послушать, – спокойно сказала Монтойя.
– Капитан-лейтенант Сара Джеймс с ККС «Непобедимый» запрашивает ККС «Неустрашимый». Вы на приеме?
– На приеме, капитан-лейтенант. Говорит капитан Кэтрин Монтойя.
– Капитан, я передовой разведчик с «Непобедимого». Он в двух часах позади нас. Каков ваш статус, сэр?
Прежде чем ответить, Монтойя поморщилась, словно что-то очень невкусное попробовала.
– Как вы можете судить по той скорости, которую мы развиваем, капитан-лейтенант, наш статус очень скверный. Два мотора заглушены, полетная палуба не действует… – Она с трудом сглотнула. – Все наши «спиды» потеряны. Мы также потеряли девять лазерных гнезд. У нас серьезная пробоина в корпусе, и треть отсеков разгерметизирована. Еще у нас тяжелые потери в живой силе.
Это был один из способов сказать о том, что одна треть твоей команды мертва, а другая треть ранена.
– В последние несколько минут перед транзитным прыжком мы получили два прямых попадания из тяжелых плазменных орудий. Откат поля вывел из строя половину всей электроники на корабле. Кроме того, капитан-лейтенант, менее чем в двух часах позади нас идет слишком много вражеских судов. – Тут Монтойя перевела дыхание, сдерживая страх за своих людей и за свой корабль. – Мы также везем с собой шестимесячный запас антиводорода. Поэтому мы такая желанная мишень.
– Ясно, капитан, – четко сказала Сара. – Мы привели с собой два истребителя и тридцать шесть «спидов». Так что мы сможем дать им по рукам, если они слишком загребущими станут. Впрочем, уверена, сэр, вы их и сами уже по первому разряду обработали, – добавила она.
– Сделали, что смогли, – сухо сказала Монтойя.
– Я запросила у капитана Каверса эскадрилью для вашего сопровождения, сэр, – сообщила Сара. – Они доберутся до нас гораздо раньше, чем мы встретимся с «Непобедимым».
– Это хорошо, – отозвалась Монтойя. – А то те, что за нами, явно без тормозов. Они, судя по всему, любой ценой намерены наш груз уничтожить.
Она не стала добавлять, что если они сойдутся достаточно близко для серьезного боя и антиводород рванет, враг также будет уничтожен. Они тогда превратятся в небольшую, но очень активную звезду. Всем было известно, какие мокаки фанатики. Кроме того, насколько они знали, повианский корабль мог перенести взрыв.
– Вам лучше предупредить своих коллег, что эти повиане – первоклассные стрелки. И их орудия бьют дальше, чем можно ожидать.
– Принято, капитан. Благодарю вас. Конец связи.

– Добыча истекает кровью, Мастер Охоты, – сказал повианский техник своему командиру. – Она хромает и еле тащится. – В резком вибрирующем голосе звучала злобная радость.
– И все же она убегает, – мрачно заметил Мастер Охоты. Тва'амат был крайне недоволен тем, как все развивается. У него не было ни малейшего желания умирать, а их человеческие союзники явно вели дело к тому, чтобы все они дружно погибли.
– Мы должны предложить врагу условия сдачи, – высказался его заместитель.
Тва'амат утвердительно щелкнул жвалами. Если не считать чуда, для всех них это была единственная надежда на спасение.
– Я буду говорить с мокакским командиром, – сказал он.
У него на пульте тут же вспыхнула лампочка интеркома, показывающая, что звонок принят на мокакском корабле. Однако, прежде чем капитан мокаков ответил, повианину пришлось подождать несколько тревожных минут.
– Ну что там еще, Твоюмать? – недовольно вопросил капитан, прекрасно зная, что выраженное у него на лице презрение повиане различить не способны. – Мы заняты.
Тва'амат понимал, что его оскорбляют. Об этом ему говорило как намеренное искажение его имени, так и грубые манеры капитана мокаков. «Ладно, человек, – подумал он, – я тоже в эту игру сыграю». И Мастер Охоты так расположил свои педипальпы, чтобы они выражали четвертую степень уважения – гораздо ниже той, какую требовал статус капитана.
– Ваш народ понесет колоссальный урон от потери трех кораблей, – начал он. – Уничтожение того судна, которое мы преследуем, принесет вашему народу великую скорбь. Я почтительно предлагаю, чтобы мы объявили врагу условия сдачи.
– Условия? Той мрази?
– Нам вовсе не требуется предлагать столь отвратительным существам почетные условия, – стал успокаивать его Тва'амат. – Но безусловно лучше будет вернуть обратно нас самих и антиводород, чем погибнуть здесь и потерять все.
– Я не стану лгать даже ради спасения своей души! – выкрикнул мокак, настолько рассерженный, что это даже повианам стало заметно. – Не говоря уж о том, чтобы лгать ради спасения всей твоей ничтожной команды! Тебе приказано преследовать этот корабль и любой ценой его уничтожить. Не докучай мне больше своими трусливыми предложениями. Конец связи!
Какое-то время на капитанском мостике повиан царила мертвая тишина.
– Почему мы должны умереть из-за того, что они такие идиоты? – спросил наконец Тва'амата его заместитель.
– Мы должны умереть, потому что наша Владычица препоручила нас послу, чтобы он использовал нас, как сочтет нужным. И еще потому, что я скорее умру в бою, чем на столе у бюрократа.
Заместитель щелкнул жвалами в знак согласия. Такая смерть была куда более предпочтительной.
– Мы рождены, чтобы умереть, – заметил он.
– Таков закон, – согласился Тва'амат. – Так умрем же.

«Жми, Падди, – подумала Кэтрин Монтойя. – Делай все, что можешь».
Поврежденные внутренние компенсаторы «Неустрашимого» зловеще мерцали. Монтойя бесстрастно ждала; если компенсаторы сдадут, все люди на борту будут раздавлены до консистенции клубничного джема. «Как странно, – подумала она. – Мы тормозим, чтобы оторваться». Они должны были согласовать курс с «Непобедимым», который на полном ходу несся в их направлении; в какой-то точке, однако, два корабля должны были пойти с одинаковой скоростью и в одном направлении, иначе они бы лишь бессмысленно друг мимо друга промелькнули.
«Неустрашимый» тихо прошел сквозь целое облако «спидов», выпущенных наконец с легкого авианосца, и они поприветствовали его россыпью маяков опознавательной системы «друг-враг», после чего исчезли. Затем корабль проплыл между «Дифенбакером» и «Маккензи», направляясь к «Непобедимому» и долгожданной помощи.
– Транзитная сигнатура, – сообщил дежурный у панели датчиков. Этому младшему технику в данный момент приходилось выполнять работу десяти погибших товарищей. – Еще. И еще. Четыре. Тяжелые следы, капитан. Это вражеская тактическая группа. Прут за нами вовсю – семь сотых «цэ». Судя по столбу частиц, поднимаются.
Враг прошел Транзит и быстро приближался, но это уже была забота той тактической группы, что вылетела ему навстречу. А у капитана Монтойи и ее команды имелись свои заботы, более непосредственные.
– Машинное на связи.
– Давайте плохие новости, старшина.
– Тут с антиводородными баками проблема, капитан. Когда нам досталось, их направляющие механизмы набрали перегрузку. Один из них, гад, уже рвануть собирается, – сообщил инженер-механик Патрик Кейси – или попросту Падди. От страшного напряжения его акцент еще больше усилился.
– Спускайте его!
Это означало провести процедуру, обратную той, при помощи которой антиводород по специально подогнанным магнитным «трубам» закачивался в баки. Мера воистину отчаянная, ибо вещество это было невероятно опасным. Но если бак лопнет… впрочем, тогда все произойдет очень быстро. И разумные вещества на всем этом витке спирали увидят свет разрушения, пока он столетиями и тысячелетиями будет нестись среди звезд.
– Невозможно, капитан. Тот же самый перегрузочный выброс дренажную систему на этом баке запорол.
– Сколько у нас еще времени, старшина? – спросила капитан Монтойя. Обменявшись взглядом со старпомом, она жестом приказала ему подключиться к ее интеркому.
– Если я только не смогу найти какой-то способ это остановить, капитан, больше полутора часов мы вряд ли продержимся. – Голос Кейси звучал рассеянно и нетерпеливо, ему сейчас явно больше хотелось работать, чем говорить. Глаза его то и дело поглядывали в сторону от экрана, снимая какие-то показания, а веснушки коричневыми маячками темнели на коже еще более молочно-бледной, чем обычно. Монтойя прикусила губу.
– Дайте нам все время, какое только сможете, Падди. Я начинаю эвакуацию, а раненых у нас больше, чем здоровых, так что время нам точно понадобится. А моторы пусть работают, только внутрисистемный курс отмените. Теперь уже их беречь незачем.
– Есть, капитан. Я постараюсь. Конец связи.
Монтойя с тяжелым сердцем отвернулась от монитора и стала оглядывать продолговатый капитанский мостик корабля, из которого она выжала сто процентов его возможностей, и членов команды, которые отдали еще больше. Губы ее словно бы онемели, и лишь невероятным усилием воли ей удалось заставить их образовать слова.
– Приготовьтесь покинуть корабль.
По разбитым коридорам «Неустрашимого» завыли клаксоны. Бригады контроля за повреждениями бросили свой сизифов труд по восстановлению функций умирающего корабля и обратили ноющие мышцы и одурелые от усталости мозги на задачу проламывания по аварийному проходу к спасательным шлюпкам, расположенным вдоль стержня, что соединял две головки условного молотка. Офицеры и сержанты сбивали здоровых и ходячих больных в бригады для переноски тяжелораненых. Среди них сновали санитары, залатывая раны, раздавая анальгетики и стимуляторы, всеми силами стараясь поддержать жизнь в обожженных, избитых, облученных телах до тех пор, пока им не будет оказана настоящая помощь.
Капитан Монтойя дождалась, когда последние члены команды покинут капитанский мостик, затем церемонно подошла к главному компьютеру и извлекла оттуда пакет данных, который ей в дальнейшем предстояло представить следственной комиссии. Дальше последовала долгая минута молчания, после чего Монтойя захлопнула лицевую пластину своего скафандра и направилась прочь.

– Ого, кому-то они очень не по вкусу пришлись, – пробормотал пилот «спида», когда бортовой компьютер выдал ему данные о состоянии врага.
Утечка атмосферы; это означало торопливо залатанные пробоины в корпусе. Температура выхлопа значительно ниже оптимальной; это означало потери энергии. Визуал демонстрировал, что несколько размещенных на стабилизаторе у кормы повианского корабля гнезд либо вовсе отсутствуют, либо представляют собой светящиеся, оплавленные руины. Пустые орудийные установки на поверхности гантелеобразных мокакских судов показывали, что их дальнобойное оружие уже исчерпано.
Один Бог знал, какие условия были внутри, сколько систем было выведено из строя, какие пробелы зияли в блоках датчиков и узлах обороны с рубежа непосредственного соприкосновения.
– Давайте-ка мы, ребята, это выясним! – сказал он остальной эскадрилье. – Вперед!

Питер поднял голову из-за перегородки. Теперь, когда все «спиды» в полном составе вылетели на задание, полетная палуба «Непобедимого» выглядела совсем просторной и немного одинокой. Команды обслуживания напряженно ожидали, готовые к дозаправке и перевооружению, если боевые условия позволят.
– Коммандер Редер. – В ровном голосе капитана Каверса чувствовалось сдерживаемое напряжение. – Приготовьтесь принять спасательные шлюпки. Рабочие подробности направлены к вам вместе с санитарами для выноса раненых. – Дальше последовало быстрое и точное резюме упомянутых подробностей, которое загрузилось в потрясенный разум Редера, точно массив данных в компьютер.
– Есть, сэр, – четко произнес Редер. «Спасательные шлюпки? – подумал он. – Раненые?»
Это было первым указанием на то, что у «Неустрашимого» возникли такие серьезные проблемы. Впрочем, не совсем так. Проблемы возникли у команды. А корабль уже умирал.
Питер быстро подозвал к себе лейтенанта Роббинс и ар-Рашида.
– Спасательные шлюпки с «Неустрашимого», – сообщил он. – Команда покидает корабль. Много раненых.
Ар-Рашид большими глазами на него посмотрел.
– Вся команда, сэр? – От волнения его низкий голос поднялся чуть ли не до писка. – Сэр, это же три тысячи человек.
– Уже меньше, – мрачно произнес Редер. – И половина из уцелевших ранены. – Затем они снова разошлись и проинструктировали команды обслуживания. Редер опять приставил бригаду к магнитному грейферу, а затем они подготовили палубу к приему спасательных шлюпок.
– Порядок, люди, – объявил он в командирский рупор. – Они будут прибывать в темпе, а управлять шлюпками будут дилетанты и компьютеры. Шлюпки будут прибывать одна за другой. Нам нужно будет как можно быстрее готовить полетную палубу для дальнейшей работы. Так что ушами не хлопать. Давайте все как надо проделаем.
В шкафчиках вдоль стен полетной палубы хранилась масса всякой всячины. В основном там были медицинские принадлежности: носилки, средства для оказания первой помощи. Редер прошел вдоль шкафчиков, открывая их пальцевым кодом, а команды обслуживания «спидов» тут же стали вынимать вещи и готовить их к эксплуатации.
– Отлично! – внезапно сказал за плечом у Редера начальник медицинской службы Голдберг. – Нам все это пригодится. По сведениям капитана, там немалый процент тяжелораненых. – Он бросил тревожный взгляд на Редера. – Похоже, по сравнению с этой работой наш последний аврал мирным чаепитием покажется.
– Радиационных ожогов там немного, – ободрил его Питер.
– Это правда, – сказал Голдберг тоном человека, который минуту назад потерял все, кроме именного пистолета. – Только обычные раны и декомпрессия.
Ожидалась сорок одна спасательная шлюпка.
– Диспетчер, мне нужна связь с прибывающими, – объявил Редер. – Общая трансляция на все спасательные шлюпки.
– Есть, сэр… уже готово.
– Слушайте меня все, – сказал он. – Места у нас хватит, но только-только. Поэтому постарайтесь с вашими судами не застревать.
Для посадки на авианосец спасательные шлюпки были, мягко говоря, неуклюжи. По сути они представляли собой снабженный самым примитивным мотором и направляющей системой пузырь, который почти все время оставался всего лишь структурным элементом на корпусе судна. А кроме того, некоторые из них наверняка были повреждены.
– Просто следуйте по курсу, который вам даст «Непобедимый», и предоставьте грейферному полю сделать все остальное. Помните, мы никого не сможем высадить, пока все не прибудут.
Пожалуй, для такой роскоши, как переходной шлюз, спасательные шлюпки вообще не годились.
– Мы всех вас примем. А теперь сделайте все как следует.
Включать насосы не требовалось; они уже держали полетную палубу безвоздушной. И вот створки громадных ворот медленно заскользили в специальные пазы в корпусе. За ними ярко засияли звезды. И на фоне бархатной черноты двигались точечки бледно-голубого пламени. Спасательные шлюпки старались так согласовать свою скорость со скоростью авианосца, чтобы грейферы «Непобедимого» смогли захватить их и втянуть на борт.
– Рискованная будет операция, – заметил Редер, облизывая соленые от пота губы.
Роббинс мрачно кивнула.
– Небольшая ошибка в расчетах – и они генераторы поля прямо из корпуса вырвут, – пробурчала она, лишь самую малость преувеличивая.
Наконец все они это почувствовали – легкую зыбь и крен под ботинками скафандров. Первые четыре бледно-голубых огонька развернулись и направились к ним, напоминая неподвижное созвездие, становящееся все ярче на фоне черноты. Выплески бело-голубого пламени быстро расширились от пятнышек света до продолговатых гало, а потом все они вдруг погасли.
– На этих спасательных шлюпках горючее строго ограничено, – прокомментировал Редер. Взгляд на планки статуса справа и слева в его шлеме заставил его облегченно вздохнуть.
Грейферные поля их уже зацепили.
Спасательные шлюпки росли, словно бы набухая, пока пятнышки света не выросли окончательно и не сделались даже больше «спидов» – безликие продолговатые штуковины, по форме вроде тыквенных семечек, лишь с несколькими вентиляционными отверстиями на корме, только благодаря которым и можно было сказать, что это в своем роде космические корабли. Яркие световые узоры вспыхнули на панелях полетной палубы, но не привычные ориентиры для «спидов», а новые, подогнанные под размеры спасательных шлюпок. Редер хмыкнул от удивления.
– Я с ними поработала, сэр, – сказала Роббинс. – Подумала, что это время сэкономит.
– Отлично, лейтенант, – похвалил Питер.
Спасательные шлюпки коснулись палубы – или, скорее, почти ее коснулись, удерживаемые грейферными полями над самой поверхностью. Фактически они были невесомы, но это не отменяло их многотонной инерции. Запуск их в движение требовал серьезной работы – то же самое и остановка.
– Ну, народ, за работу! – воскликнул Редер.
Мужчины и женщины бросились вперед с носилками и волокушами, а некоторые сидели в тягловых тележках. Самые предусмотрительные прихватили с собой стяжные крюки и эпоксидку. Стесненный скафандром, Редер тяжело проковылял вперед, схватил дозатор и принялся наносить мазки связующего реагента на «подбородки» спасательных шлюпок. Таким образом тягловые тележки могли прицепиться и тащить шлюпки дальше на борт.
– Рано! – крикнул Питер. – Сперва они остановиться должны!
Голос Питера по командному каналу заставил водителя тележки быстро поставить ногу на тормоз. И тележка из тягловой мигом превратилась в толкательную, когда многотонная инерция спасательной шлюпки неотвратимо поперла ее к дальней переборке полетной палубы. Редер вздрогнул, когда она боком уперлась в обшивку, слегка ее деформируя, а затем остановилась, переворачиваясь.
– Живей, живей!
Еще спасательные шлюпки, и еще – некоторые в такой тесноте, что они, садясь, аж друг о друга терлись, а одна вдруг перевернулась, точно большегрузная цистерна, и, лишенная трения, пошла крутиться колесом по просторной полости.
– Держи ее! – рявкнул Питер, хватаясь за дозатор со связующим.
Затем он как можно выше подпрыгнул с кабелем в одной руке и дозатором в другой, а вес скафандра тянул его вниз. Оба-на – и блямба реагента размером с кулак уже притягивала кабель к корпусу спасательной шлюпки. Сразу полсотни рук схватили кабель, а одна необычайно умелая пара прикрепила другой его конец к пиллерсу на палубе, к которому обычно привязывали «спиды». Пиллерс держался, хотя Питер ступнями чувствовал, как стонет его композитный материал; будь на полетной палубе воздух, от этого звука могли бы барабанные перепонки полопаться. А так ему был слышан только нестройный гомон в интеркоме скафандра, свист системы жизнеобеспечения, обдувающей холодным воздухом его потный загривок, да его собственное затрудненное дыхание.
Наконец Питер заковылял дальше, следя за огромным окном в космос и чувствуя ужас, что предательски крался по его позвоночнику при виде того, как массивные спасательные шлюпки буквально расталкивают друг друга на скате у самого входа… а потом великое облегчение, когда он понял, им там так тесно только потому, что все они уже внутри. Вся сорок одна штука.
– Давай, давай! – Питер не был уверен, чей голос он услышал, когда огромные створки наглухо захлопнулись и воздух ураганом ворвался на полетную палубу. Очень может быть, что и свой.
Благодарение Богу, спасательные шлюпки были сконструированы так, чтобы выгружаться как можно стремительней. Выпуклости их верхних палуб раскрывались точно цветки, а днища просто расщеплялись посередине, и две их половинки обвисали по бокам. Это мигом сгрузило раненую команду «Неустрашимого» на палубу. Люди с «Непобедимого» бросились вперед, загружая носилки и тут же волоча их к теперь уже открытым переходным шлюзам. Санитары бежали рядом с носилками, прилаживая дозаторы с кровью и делая инъекции. Временами кто-то из них останавливался, изрыгал проклятие или просто качал головой, после чего переходил к следующему пациенту. Питер открыл лицевую пластину шлема и тут же об этом пожалел. Множество ожогов и свежих ран даже огромную полость полетной палубы наполнили жутким запахом склепа.
Питер как раз направлял группу людей с носилками, которым, судя по их виду, самим бы носилки не помешали, когда Ван Чунь-мэй, старпом, тронула его за плечо.
– Простите, вы капитана Монтойю не видели? – спросила она.
– Она была в номере сорок первом, сэр, – ответил ей один из санитаров. – В самой последней шлюпке.
– Тогда она должна быть вон там, – сказал Редер, указывая и сразу же направляясь к наружной двери. – А что случилось, сэр? – спросил он, когда Ван торопливо зашагала бок о бок с ним.
– Один из шести баков с антиводородом на «Неустрашимом» совсем плох, – сказала она. – Поле теряет.
– Ч-черт, – только и вымолвил Редер.
Его словно в поддых ударили. Предполагалось, что у «Неустрашимого» команда из трех тысяч человек. Если бы он вообще об этом задумался, на что у него, понятное дело, не было времени, он бы сообразил, что означает такое множество раненых. «И капитан с ними, – подумал Питер, чувствуя себя идиотом. – Тысяча погибших».
Это было несправедливо. Несправедливо было терять все то, за что те люди погибли. «Должен найтись какой-то способ спасти тот антиводород», – подумал он.
Капитан Монтойя, когда они до нее добрались, раздавала указания кучке своих подчиненных. Она сумела захватить с собой несколько регенерационных блоков. Все они, как заметил Питер, были заняты. И эти тяжеленные штуковины было чертовски неловко передвигать.
– Мы их сперва отсюда уберем, – как раз говорила Монтойя. – А уже потом позаботимся о том, куда их судовой врач захочет доставить.
– Капитан Монтойя? Я Ван Чунь-мэй, старпом «Непобедимого». Капитан Каверс посылает вам свой привет и приглашает присоединиться к нему на капитанском мостике, как только ваши люди будут устроены.
– Мой привет капитану Каверсу, – немного задыхаясь, сказала Монтойя. – Я почту за честь присоединиться к нему на мостике. – Тут она огляделась. – Но боюсь, в скором времени не получится.
– Понимаю, капитан. Это коммандер Редер, наш бортинженер. Когда вы будете готовы, он выделит вам сопровождающего.
– Очень приятно, – вставил Редер.
– Тогда до скорого, капитан, коммандер, – сказала Ван Чунь-мэй. Затем она отдала честь и торопливо направилась прочь.
– Мой старший механик, похоже, отсутствует, – сказала Монтойя. – Наверное, он пытается тот бак с антиводородом починить. – Она прикусила губу. – Спасательные шлюпки там еще есть, но он такой чертовски упрямый, что, боюсь, он вовремя до них не доберется.
– А что именно там случилось, капитан? – спросил Редер.
– Что именно? – Монтойя испустила короткий смешок. – Мне надо быть старшиной Кейси, чтобы вам рассказать. Я только знаю, что поле удержания в шестом резервуаре стало выдавать флуктуации. – Она покачала головой. – Нам очень серьезно досталось, коммандер. Вероятно, там что-то погнулось или закоротилось – после множества плазменных ударов чего не бывает. Я не знаю. – Она устало на него взглянула.
– Нам нужно поскорее эти блоки в коридор вынести, – быстро сказал Редер. – Мы должны очистить палубу на тот случай, если сюда прибудет поврежденный «спид». – Он подозвал одного из своих подчиненных. – Покажите этим людям, где пятый коридор, – приказал он. – А теперь прошу прощения, сэр, – сказал он капитану Монтойе, и та кивнула. Тогда Питер двинулся дальше.
Это было невероятно, но у выходов с полетной палубы никаких пробок не возникало. «Они как на тренировке это проделывают, – подумал Питер, испытывая прилив отчаянной гордости за свой корабль. – ККС „Каверза“, будьте-нате!»
Куда за меньшее время, чем он мог предполагать, спасательные шлюпки опустели.
– Проверьте их! – гаркнул Редер практически одновременно с дюжиной своих подчиненных, отдававших тот же самый приказ. – Не полагайтесь на индикаторы – все своими глазами осмотрите! Каждую спасательную шлюпку, черт бы их всех побрал!
«Славную мы работенку проделали», – подумал Питер, когда несколько бессознательных тел – или просто трупов – было вынесено в переходные шлюзы. Он лично провел последний осмотр, убеждаясь, что никого, кроме его людей в скафандрах, там не осталось.
– Готовность к вакууму, – произнес приятный женский голос компьютерного диспетчера. Много лет назад какой-то теоретик решил, что люди будут уделять компьютеру куда больше внимания, если он будет разговаривать как мечта шестнадцатилетнего пацана. – Готовность к вакууму. Отмена аварийного доступа.
– Держитесь! – рявкнул Редер по своему командному каналу, засовывая ногу под скобу и хватаясь за верхний поручень. Насосы еще работали, но наружные ворота их ждать не стали.
Они начали открываться, как только компьютер перестал говорить, и пока они полностью не раскрылись, все происходящее очень напоминало взрывную декомпрессию через пробоину в корпусе. Легкие инструменты и сотни подушек из спасательных шлюпок закувыркались в сторону быстро расширяющейся щели, и туда же, оторванный от поручня, устремился было один из членов команды. Трое его товарищей мгновенно ухватили его за специальные зацепки на скафандре и стали удерживать. Мужчина парил, вытянув руки в ту сторону, куда уходил воздух. Когда же давление упало до нуля, он плавно и беззвучно опустился на палубу.
– Давайте их на пусковые дорожки, – сказал Редер. – Гоните со смещением и о центровке не беспокойтесь.
Это необходимо было указать. Пилот, чей «спид» запустили бы со смещением, вернулся бы потом, мягко говоря, разгневанным. Но сейчас им просто требовалось как можно скорее убрать с дороги весь мусор. Не прошло и двух минут с тех пор, как ворота раскрылись, а первые две шлюпки уже были запущены в чернильную черноту. Удалялись они медленней обычного – большинство пускачей было рассчитано на самоходные летательные аппараты, а не на мертвый и вдобавок немалый груз. Тем не менее к тому времени, как следующая четверка оказалась на рожках и была прихвачена полями, те две шлюпки уже превратились в невыразительные пятнышки среди звезд.
– Последние две оставьте, – распорядился Редер. – И по местам. «Спиды» сейчас в бою, и возвращаться они будут подбитые или голодные. Всем внимание! Снимайте показания о комплектах оружия, которые они будут запрашивать. По местам по местам, не спать.
Активность медленно угасала. Все команды в полном составе ожидали у мониторов и заправочных точек, держа наготове свежие комплекты ракет, чьи смертоносные боеголовки с цветным кодом выглядывали из цилиндров. Наконец Редер перевел дыхание.
«Так-так, – задумался он. – Неисправность антиводородного бака. Но ведь только одного бака». Впрочем, этого могло оказаться достаточно. «Неустрашимый» вез с собой столько антиводорода, что его вполне бы хватило, чтобы на шесть месяцев весь флот Содружества энергией обеспечить. Столько им пока что за всю эту войну из мокаков выжать не удалось. Да, одного бака из шести будет вполне достаточно, и когда он жахнет, все остальные тоже рванут. Каждый грамм антиводорода встретится с граммом нормальной материи и со стопроцентной эффективностью превратится в энергию. Взрыв будет длиться до тех пор, пока все до единого атомы антиводорода не встретятся со своими противоположностями. Энергии примерно такого уровня требовались, чтобы корабли через Транзит проталкивать.
– Е равно эм цэ в квадрате, – пробормотал Питер. – Лучше и не скажешь.
Содружество нуждалось в этом антиводороде. Отчаянно нуждалось. Коммандер нырнул в переходной шлюз, а затем стал пробираться по коридорам, где на тюфяках лежали раненые с «Неустрашимого»; остальных либо направляли помогать, либо указывали им, где расположиться на отдых. Прижимаясь плечом к стене, Редер пробрался сквозь толпу к своему кабинету.
– Капитан Каверс, это бортинженерия беспокоит. Срочное дело.
«Ты опять, Редер, какую-то страшную глупость затеваешь», – сказал ему рассудок. Голос рассудка почему-то был точной копией голоса его матери. Ладно, раз уж на то пошло, он и в прежние времена особого внимания подобным предупреждениям не уделял. «Надо попробовать», – твердо решил Питер. План у него в голове все еще был крайне расплывчатый. Это могло оказаться попросту невозможным. Он лишь надеялся, что так не окажется.
– Слушаю вас, коммандер. – Каверс выглядел страшно занятым и измотанным. Ван Чунь-мэй нагнулась что-то сказать ему в ухо, и капитан отвернулся от экрана.
– Сэр, – начал Редер, перебивая старпома, – у меня есть идея по поводу одной новой процедуры, которая, вполне возможно, будет способствовать решению наших текущих проблем. Мне бы хотелось получить ваше разрешение эту идею развить. – Тут он перевел дух, дивясь собственной изворотливости.
Капитан нетерпеливым жестом попросил Ван подождать.
– Да-да, коммандер. Проявляйте инициативу. Конец связи. – И экран опустел.
– Есть контакт! – воскликнул Редер и пулей вылетел из кабинета. Теперь ему надо было найти Монтойю и узнать у нее кое-какие подробности.

«Минутку, – подумал Каверс через две секунды после отключения. – Ведь я только что Редеру полный карт-бланш предоставил».
– Сэр, – мягко, но очень настойчиво произнесла Ван Чунь-мэй.
– Да, слушаю вас, – отозвался Каверс, и тема Редера тут же вылетела у него из головы.

– Если капитан меня спросит, – сказал Питер Синтии и старшине, – просто скажите ему, что не знаете, где я.
Те только заморгали и закивали, бормоча: «Есть, сэр». Коммандер отсутствовал примерно двадцать минут и снова появился с герметичным ранцем и несколько виноватым выражением лица.
– Ну вот, – продолжил Редер. – Вы тут за главного, лейтенант, пока я не вернусь. А теперь уберите всех отсюда, чтобы грейферная команда могла проделать свою работу.
– Пока он не вернется? – прошептала Синтия ар-Рашиду, уходя от коммандера.
– Лучше не спрашивайте, – глядя прямо перед собой, отозвался старшина.
Синтия сильно помрачнела, но больше ничего не сказала и вернулась к своей работе.

Доставить спасательную шлюпку к одной из пусковых дорожек оказалось достаточно легко; грейферные команды теперь уже здорово насобачились. Изучая незнакомый для него пульт управления, Редер почувствовал резкий спуск и поворот. «В этих штуковинах явно защита от дурака предусмотрена, – подумал он. – Все предельно просто – всего несколько кнопок на панели. И я уверен, что эта спасательная шлюпка не маневренней бегемота в пустыне». Тут Питер почувствовал, как грейфер хватает шлюпку и начинает легонько ее потряхивать. Внутри этого космического автобуса все казалось как-то не так. Питеру отчаянно не хватало привычной как собственная кожа защитной оболочки «спида». Считанные мгновения спустя жестокое ускорение вжало его в примитивное и не очень ему подходящее перегрузочное кресло. Во рту у него тут же появился соленый привкус крови, а в глазах потемнело. Никакой специальный костюм не сжимал ему конечности, никакой полужидкий гель не служил подушкой. «Или я просто практику потерял», – подумал Редер.
Его ладони плясали на примитивном пульте управления. Рой брошенных спасательных шлюпок был далеко впереди, и в равной степени примитивная система датчиков показывала его лишь в виде секундных промельков на экране. «Непобедимый» тормозил, его корма и мощное облако сияющей плазмы тянулись в противоположную сторону. «Неустрашимый» тоже тормозил, его бортовой компьютер по-прежнему старался согласовать скорости с «Непобедимым». Ему это уже не требовалось, а вот спасательная лодка при определенной удаче еще могла попытаться.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Редер присвистнул, когда «Неустрашимый» приблизился на расстояние, достаточное для визуального наблюдения. Одно дело было услышать фразу «тяжелые повреждения», а совсем другое – воочию увидеть крупный боевой корабль, который выглядел как «спид», вернувшийся из ближнего боя с достойным противником. Целые секции корпуса были ободраны аж до шпангоута, а ведь обшивка сама по себе составляла важнейший структурный элемент корабля. Оставалось только гадать, как вся эта штуковина не сложилась подобно гармошке, когда они попытались врубить главные моторы. Местами Редер запросто мог заглянуть внутрь и увидеть каюты экипажа или машинные помещения, как будто это была модель или компьютерная имитация. В других секциях виднелись характерные звездчатые воронки и выжженные узоры от ядерных боеголовок направленного разряда, корявые оплавленные дыры от плазменных выплесков и длинные резаные отметины тяжелых лазеров. Когда он подобрался еще ближе, моторы как раз вырубились, и стало видно, как жутко ободраны выхлопные раструбы и как от них все еще отлетают куски, чтобы, крутясь и поблескивая, медленно отправиться в собственный полет по вселенной.
Тут Редер опять присвистнул – или, скорее, попытался. Во рту у него совсем пересохло, и не без причины – корабль мог в любую минуту взорваться. «Как же мне тогда не повезет, – подумал он. – Не говоря уж о том, что день окончательно будет испорчен». Как, впрочем, и вся его жизнь. Хотя, если вдуматься, никакой разумной причины пугаться больше, чем в любой другой опасной ситуации, у Редера не было. Если бы антиматерия все-таки рванула, он бы даже ничего понять не успел. Но подсознание все равно отчаянно сжимало некоторые его жизненно важные органы в предчувствии взрыва масштабов столь чудовищных.
Не отрывая глаз от приближающегося корабля, Редер поражался не столько степени нанесенных ему повреждений, сколько той невероятной удаче, которая держала его на ходу. Попади хоть один из пяти главных ударов, которые ему пришлось принять, на метр дальше или ближе, его бы сейчас тут не было. «И если мы не уладим ту маленькую проблемку с антиводородным баком, – подумал Питер, – его тут тоже вот-вот не будет».
Он направил спасательную шлюпку к открытым воротам полетной палубы, но тут же понял, что сесть там будет непросто. Сами ворота получили жуткие повреждения, толстый металл был покорежен и порван подобно дешевой игрушке. Местами он вообще испарился и снова частично затвердел, образовав причудливые узоры наподобие сплавившихся снежинок. «Прямое попадание из плазменной пушки, – понял Питер. – Похоже, и сама палуба тоже проломлена. Весело будет тут садиться». К счастью, он захватил с собой аварийные средства, так что вполне способен был здесь передвигаться.
Редер вырубил моторы, худо-бедно припарковал шлюпку и принялся надевать скафандр. Скафандр этот был ядовито-оранжевый и очень легкий. Но даже при всем при том неделю жизни в абсолютном вакууме он железно обеспечивал. «Только бы не пришлось в этом на него положиться», – горячо пожелал Редер. Он быстро переоделся, пристроил катетер и все такое прочее, после чего аккуратно загерметизировал шлем и вернулся в кресло пилота. «Еще одна из многих оказий, – подумал он, – когда я благодарю Бога за то, что он меня мужчиной создал».
И «Неустрашимый», и маленькая шлюпка понемногу дрейфовали, так что Питер теперь оказался чуть дальше от того места, куда он прибыл. «Нет, так не пойдет, – сказал он себе, задумчиво оглядев открывшуюся перед ним гигантскую дыру в корпусе. – Надо на главной палубе счастья попытать. Вокруг любого из этих проломов все будет задраено. А вот если с внутренними воротами порядок, тогда я с главной палубы запросто куда надо доберусь». Зона хранения антиводорода располагалась одной палубой ниже, и туда легко было попасть при помощи лифта. Если же лифты не работали, Питер мог воспользоваться одной из аварийных лестниц.
Он поиграл пальцами над клавишами панели, точно пианист перед исполнением виртуозной симфонии. Внезапно раздался какой-то тонкий вой. Спасательная шлюпка начала опрокидываться – медленно-медленно, с легким покачиванием, она поворачивалась вокруг своей длинной оси. Редер недоверчиво посмотрел на главный экран. В левом верхнем углу вспыхивала красным маленькая иконка с гироскопом.
Тут голова у него кругом пошла. «Как кораблем без гироскопов управлять?» – задумался Питер. Ответ был поразительно прост: следовало использовать движки корректировки положения для уравновешивания основного мотора и одновременно удерживать нос на нужном тебе курсе… а эти две вещи друг другу противоречили.
Редер с трудом сглотнул слюну.
А, ладно. Виртуозы мы. Ща исполним.
Его пальцы ловко и нежно застучали по клавишам. Движки корректировки испустили визгливый вой. Краем глаза Питер следил за уровнем горючего, который уже был низок и все понижался. Спасательные шлюпки не обладали ничем таким капитальным, как плазменные токи от главного мотора; там попросту использовался сжатый газ. Причем очень ограниченный запас сжатого газа, который Питер расходовал весьма расточительно, пока маленькое суденышко дергалось, виляло и угрожало опрокинуться, судорожными рывками приближаясь к открытым воротам главной палубы. Сила Кориолиса терзала его внутреннее ухо, настойчиво убеждая Питера в том, что он на самом деле плывет на маленьком паруснике по бурному морю. И такое использование движков корректировки до предела затрудняло контроль за направлением… В чем он наглядно убедился, когда попытался увернуться от зазубренного куска металла, прямиком на который шла его шлюпка, и без всякого результата.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы без всякого результата. Результатом стало то, что громадный выступ в форме варежки отколупал от шлюпки хороший кусок крыши, после чего направил ее прямо на занесенное копье разодранной палубы.
«Мать моя женщина!» – раздраженно подумал Питер, чувствуя себя полным идиотом. Это была последняя мысль, что мелькнула у него в голове, прежде чем навык взял свое. Выключив два движка по правому борту, он зарядил на полную левый борт. Лодка нырнула вперед, поворачиваясь на ходу. Тогда он совсем отрубил энергию, понимая, что идет слишком быстро и что столкновение неизбежно. Зубы его рефлекторно издавали громкий скрип.
«Но если повезет, внутренние ворота я не проломлю», – подумал Питер. Поскольку если бы он это сделал, корабль автоматически отреагировал бы на подобную пробоину задраиванием всей зоны главной палубы. «И отнял бы у меня много времени, – подумал он. – Не говоря о жизни».
Столкнувшись с одной из боковых стенок, суденышко отскочило, крутясь точно гигантская тарелка «фрисби». Привязные ремни, что притягивали Питера к креслу пилота, напряглись, не сдюжили, когда шлюпка врезалась в дальнюю стенку, после чего обрушилась на идеально ровный участок палубы и беспомощно заскользила к пролому. «Что ж, – подумал Питер, – вот и ответ на тот вопрос. Гравитация на корабле все еще есть». Тут тарелочное кручение перешло в беспорядочное кувыркание. Шлюпка словно бы головокружительно завертелась вокруг пилота. «По крайней мере, в некоторых местах корабля», – добавил он к своему заключению о гравитации.
Наблюдая, как его несет назад к звездам, Питер мысленно проклинал даром потраченное время и прикидывал, как ему теперь развернуть чертову шлюпку и снова попасть на корабль. Кровь текла у него из носа и изо рта. Система жизнеобеспечения вовсю гудела, всасывая алую влагу.
Небольшая зазубренная кромка вокруг взорванного участка зацепила нос спасательной шлюпки и тем самым почти ее остановила, на тихом ходу отправляя ее в кучу какого-то непонятного мусора.
Редер немного подождал, убеждаясь, что маленькое суденышко впрямь утихомирилось. Затем он отпустил привязные ремни. «Акции этой компании я тоже куплю», – подумал он, отталкивая ремни в сторону.
Затем он схватил ранец и открыл люк. Подошвы ботинок скафандра липли к палубе, указывая на то, что гравитационная функция в этой зоне нарушена. «Ничего удивительного», – подумал Редер. Картина вокруг него была просто сюрреалистическая. Казалось немыслимым, что люди сперва построили такую грандиозную конструкцию, а потом взяли ее и разрушили. Царящий кругом хаос был в своем роде прекрасен, как хорошие сценические декорации. Если люди здесь и погибли, никаких признаков этого не наблюдалось. А вот над самим «Неустрашимым» нависла отчетливая угроза немедленной гибели. Оторвавшись от созерцания величественного зрелища, Питер направился прочь от пролома.
Его не на шутку раздражало то, что люди ради какого-то эзотерического верования готовы разрушать, да еще в таких чудовищных масштабах. «Каково будет этим мокакам, – задумался Питер, – если мы, плохие парни, как они заявляют, совсем наплюем на райские перспективы, заявимся к ним и всех их к чертовой матери разбомбим? Впрочем, ничего другого они от „бездушной мрази“, Космического Отряда то бишь, и не ждут. А, ладно, – подумал он затем, – „люди везде есть“, как моя матушка выражалась». И он потащился к аварийному выходу; над этим переходным шлюзом все еще горели зеленые огоньки. Стало быть, по ту его сторону по-прежнему оставался воздух…

Сразу за переходным шлюзом Редер избавился от скафандра. «При гравитации в нем нормально работать не получится, – решил он. – И цвет этот меня уже до упора достал».
После жутких разрушений на главной палубе целехонький коридор казался почти зловещим; кроме низкого гула системы жизнеобеспечения, ничего примечательного там не было. Впрочем, не совсем так. Из-за угла тянулась широкая полоса подсохшей крови, где кого-то волокли к спасательным шлюпкам. Лифты не работали, а на их контрольных панелях мигали однообразные сообщения «ПОЖАЛУЙСТА, ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ АВАРИЙНОЙ ЛЕСТНИЦЕЙ». Которая на самом деле представляла собой вертикальный трап в узкой трубе. Закинув ранец за плечо, Питер стал спускаться. «А я еще думал, что я в приличной форме, – пробормотал он себе под нос. Когда он наконец добрался до подножия трапа со вздохом облегчения зашатался на ровном полу, его колени ныли, икры горели, а левая рука только что не отнималась. Пожалуй, мне стоит что-то подобное в свой моцион включить, – подумал он, поднимая взгляд, – а то потом еще раз, да к тому же вверх… просто жуть».
У выхода с аварийной лестницы имелась общая карта зоны которую данная шахта обслуживала. Обширный белый квадрат был обозначен как «ЗОНА ВЫСШЕЙ СЕКРЕТНОСТИ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Редер снял с плеча ранец и направился в ту сторону.
Он без труда эту зону нашел, но световой знак предупредил его о том, что без стерильной спецодежды туда никого не пропускают. При обращении с антиводородом любая пылинка могла представлять смертельную опасность. Питер поднял взгляд. В потолок были встроены датчики, которые легко определяли, кто стерильный, а кто не совсем.
Редер подосадовал на задержку. Впрочем, все было вполне разумно. Если бы хоть частичка его перхоти встретилась с молекулой антиводорода, результаты стали бы необыкновенно захватывающими.
Он устремился вдоль ряда шкафчиков, выдергивая оттуда белые комбинезоны и с досадой бросая их на пол. «Черт побери! – раздраженно думал Питер. – На этом „Неустрашимом“ все техники какие-то недорослые». Наконец он нашел подходящий комбинезон и в темпе его натянул. Он был не таким объемистым, как скафандр, без катетера и тому подобного, но тоже покрывал его целиком, от темной макушки до мозолистых пяток.
Гладкая белая ткань спецодежды и прозрачная лицевая маска были изготовлены из материалов, к которым попросту ничто не липло. К тому времени, как Питер вернулся к двери, все, что он оставил на ткани, уже с нее соскользнуло. За этой дверью должны были последовательно располагаться еще четыре, и каждая из них вела в более чистую среду.
В конце концов он попал в зону хранения антиводорода. Это было одно длинное помещение, сплошь серовато-белого цвета, не считая труб с цветной кодировкой. Массивные силовые трубопроводы бежали под потолком, а сами баки тянулись вдоль одной стены, совсем как гигантские двухэтажные термосы. Высматривая бак номер шесть, Питер перешел на трусцу. «Интересно, – подумал он, в темпе продвигаясь по проходу, – здесь ли еще механик капитана Монтойи».
Он был там. Перед одним из антиводородных баков, скрестив ноги, сидел очень крупный мужчина. В руках он держал силовую муфту, соединенную с еще одной такой же. Редер проследил за электрическими шнурами. Один из них вел к баку номер шесть, другой забирал энергию из соседнего.
– Похоже, у вас тут неприятности, – заметил Питер. Сидящий на полу мужчина вздрогнул и поднял взгляд.
– Кто вы, черт побери, такой? – вопросил он с сильным новоирландским акцентом. На Земле так уже много столетий не говорили. Новая Ирландия была основана реликтовыми националистами, а общепланетным гимном там был «Восход Луны».
Питер поставил свой ранец на пол и нагнулся его расстегнуть.
– Редер моя фамилия, и я в инженера играю, – беззаботно ответил он. – Ну, и еще полетной палубой на «Непобедимом» командую, – продолжил он. – А вы кто?
– Падди Кейси, – представился мужчина. – Старший механик. – Кристально-голубыми глазами он внимательно разглядывал Редера. – Я бы отдал вам честь, сэр, но, как видите, это может небольшие проблемы создать. Так что, надеюсь, вы простите мне мою фамильярность, когда я скажу, что ваш цветущий вид для моих больных глаз – сущая отрада.
– Я тоже чертовски рад с вами познакомиться, – сказал Питер. – Я так понимаю, вы эту штуковину никак не можете отпустить?
– Не могу, сэр. Видите вот эту вот сцепочку между муфтами? – Падди постучал указательным пальцами по металлу. – Сломалась она, вот в чем загвоздка. И надо же – впервые за многие годы такая вот фигулечка прямо у меня в руках поломалась. Я даже ни о чем таком не задумывался и всех техников отсюда отослал. Прикидывал, скоро за ними последую. И только я ее закрепил, она возьми да и тресни. – От досады он аж языком прищелкнул. – Теперь все шаляй-валяй делают. Не то что в прежние времена.
Редер ухмыльнулся.
– Вы совсем как моя покойная матушка говорите, – заметил он.
– Значит, мудрая она была женщина, Господь ее благослови, – отозвался Падди.
– А почему вы туда другую сцепку не вставите? – поинтересовался Питер.
– Вся штука в том, сэр, что в детстве у меня только две руки отросли. И обе они, как видите, всю эту ерундовину держат. Если б я ее отпустил, чтоб за другой сцепкой потянуться, она бы мигом развалилась, шестой номер бы рванул, а я бы тут же выяснил, где на самом деле те небеса, про которые в книжках написано. И надевают ли там на тебя золотые короны за то, что ты овощи кушаешь, как меня матушка всегда уверяла.
– Теперь понятно, – сказал Редер. Затем он сунул руку в свои ранец и вытащил оттуда моток изоленты.
– Эй, это чего у вас там такое? – спросил Падди, удивленно приподнимая брови.
– Изолента, – подходя к нему, ответил Питер. – Та самая сила, на которой вся вселенная держится. Слышали про такое?
– Слышал, – без энтузиазма отозвался Падди. – Такая философия мне знакома. Только я не очень понимаю, как изолента в стыке с антиводородом будет работать. Хоть скажите, что я совсем из ума выжил.
– Вы, приятель, совсем из ума выжили, – любезно сообщил ему Редер, обматывая треснувшую муфту изолентой. Он так старательно этим занимался, словно растянутое сухожилие лечил. – Вот, теперь порядок.
– Господь да благословит вас, сэр! – воскликнул Падди и с кряхтением стал вставать. Он все вставал и вставал – пока Редеру не пришлось задрать голову чуть ли не к потолку.
«Ну и ну, – подумал он. – Вот это верзила». Падди был по меньшей мере два ноль пять – а может, и того выше. А поскольку Новая Ирландия была планетой с немалой гравитацией, 1,12 от стандартной, то в ширину он был ненамного меньше, чем в вышину. Руки у него были как деревья, а ладони как лопаты. Эти ладони заметно дрожали, пока он осторожно отпускал пальцы. Редер представил себе, каково здесь сидеть, сжимая в руках неисправное соединение и ожидая когда слабеющее поле прорвется…
– Нам лучше отсюда уходить, – сказал Падди и направился было к выходу.
– А по-моему, рановато. – Редер опять нагнулся и залез в свой ранец. На сей раз он вытащил оттуда самопальный магнитный спускач, который он сварганил из акселератора «спида». «Будем надеяться, что наш диверсант хоть тут свинью нам не подложил», – подумал он.
– Это еще что за хреновина? – поинтересовался Падди, морща курносый нос при взгляде на механического недоноска в руках у Редера.
– Вот этого вот урода, – объяснил Питер, – я намерен для опорожнения вон того бака использовать. – Он указал на номер шестой.
– Идея что надо, – похвалил механик. – А из чего вы его смастерили?
– Из спидовского акселератора.
– А! Теперь понятно. Просто блестяще! Нам всего-то и надо, что его опорожнить, – сказал Падди, кивая на бак. – Но только в темпе. Из номера пятого все время энергия сочится, и с ним уже тоже мало хорошего.
– Тогда за работу, – отозвался Редер. Переходя от слов к делу, он обогнул антиводородный бак и встал у того его бока, который был ближе к космосу.
– А, вижу, в чем тут проблема.
– Проблема тут мировая, не иначе, – заметил Кейси.
Никакой обычной материей антиводорода касаться было нельзя.
К счастью, в его очищенной форме – ионизированной, ободранной до электронных оболочек – им некоторым образом можно было манипулировать. При этом использовались лазерные охлаждающие системы, чтобы поддерживать его плотность, и сильнейшие магнитные поля, чтобы тщательно контролируемыми потоками двигать его на аннигилирующую встречу с обычной материей. Резервуары, подобные этому, также имели аварийный шунт, чтобы в случае крайней необходимости выбрасывать антиводород в вакуум. Теперь Питер увидел, что именно произошло с этим конкретным шунтом. Впрочем, примерно это он и предполагал. Одна секция в форме колена почернела и покоробилась, ее внутренний направляющий механизм был выведен из строя тем же силовым выплеском, что повредил и сам бак.
– Давайте-ка мы эту секцию вынем, – сказал Питер, доставая ручной лазерный резак. – Моя замена должна подойти. – «Поверить не могу, что все будет так просто», – подумал он, собираясь приладить импровизированную секцию. Он попытался приладить ее. И не сумел.
– Она слишком большая! – изумленно воскликнул Редер. – Но, согласно спецификации, она должна идеально подойти. – Тем не менее она никак не подходила, хотя и на какую-то малую долю. Давить было бессмысленно и опасно. На металле могла остаться царапина, которая потом прореагировала бы с частичкой антиводорода. Или полевая направляющая просто не стала бы работать.
– Эта спецификация, про которую вы толкуете, – лениво произнес Падди, – она ведь для четверки, верно?
– Верно, – медленно отозвался Редер.
– Эх-ма. Новенький корабль, этот «Непобедимый». Все самое лучшее, самое современное. Тут тройки, а не четверки, – объяснил Падди, протягивая свою лапищу к детали в руках у Питера. – Мастерская тут рядом. Идемте. – И он направился к выходу из антиводородного хранилища. Редеру пришлось вприпрыжку его догонять.
– Откуда вы знаете, сколько надо будет снять? – спросил он.
– Да тут на волосок-другой всего-то и разницы, – сказал Падди. – Почти что и никакой. Просто чтобы детали взаимозаменяемы не были. Вам никогда не казалось, что парни, которые все это дело разрабатывают, с квартирмейстерами заодно? Они от этого нужными себя чувствуют. Получается добрый десяток разных деталей, которые одно и то же делают. Только соединения у них разные.
Они вошли в небольшую мастерскую, и Падди вставил один конец штуковины из акселератора в зажим здоровенного станка. С беззаботной на вид торопливостью он настроил машину. Затем он запустил станок, и лазер с басовым гудением принялся отхватывать лишние слои молекул. Через считанные секунды процесс был закончен, после чего Падди перевернул деталь и обработал другой конец.
– Готова, родная, – подытожил он. – Пойдемте ее приладим.
Когда они вернулись в зону хранения антиводорода, там уже звучал тревожный клаксон. Бак номер пять громко протестовал по поводу утечки энергии из своего источника. Шестой бак, дестабилизируясь, вытягивал ее все больше и больше, так что и пятый был уже у красной черты.
– Вот и отлично, – сказал Редер и выхватил свою самопальную деталь из могучих ладоней новоирландца. Затем он опять обогнул бак и вставил ее в пустую муфту. – Подошла! – воскликнул он, активируя магнитное поле. – Отличная работа, старшина!
– Спасибо, – поблагодарил его Кейси, но вид у него был такой, словно ему очень хотелось послать Редера зрителем куда-нибудь на галерку и самому, как старшему механику «Неустрашимого», довести дело до конца.
Редер пустил струю антиводорода.
– Какое сладостное чувство утраты, – заметил он, подключая свой переносной диагностический блок. Этот блок по крайней мере прекрасно с любым интерфейсом совмещался. Затем Питер стал наблюдать, как стремительно набегают показания. – Я сейчас каждую минуту валовой национальный продукт целой планеты выбрасываю. – И он тут же почувствовал себя сказочно богатым.
– А вы сюда подойдите, – предложил ему Падди. Затем он подвел Редера к экрану и нажал кнопку.
Они стали наблюдать, как антиводород вытекает колоссальным огненным столпом. Реагируя по пути с обычной материей, утечками воздуха с «Неустрашимого» и его обломками, он создавал мощный хвост плазмы. Инерция уносила его прочь от корабля, и громадная истерзанная масса корпуса скрипела и стонала под боковым нажимом.
«Спиды», «Дифенбакер» и «Маккензи» должны были находиться где-то далеко на обратном пути к «Непобедимому», так что истекающий антиводород никак им не угрожал.
«Надеюсь, впрочем, что они его видят, – подумал Питер. – Он сейчас как символ победы».
Затем коммандер склонил голову набок. «Или как хвост кометы без кометы», – подумал он.
– Подозреваю, Рождественская звезда могла примерно так выглядеть, – пробормотал Падди.
«Если так, – подумал Питер, – то она чью-то большую беду означала». Но вслух он говорить этого не стал. Падди был слишком велик. А что еще важнее, он был человеком, способным шутить, сидя возле антиводородного бака с неисправной муфтой в руках.
Редер вздохнул, чувствуя, как напряжение во всем теле начинает спадать.
– У нас все получилось. Когда шестой бак опустеет, со всеми остальными будет полный п…
Тут громко и настойчиво зазвучали клаксоны. Один за другим остальные баки замигали красными тревожными лапочками.
Питер взглянул на Падди, вид у которого был такой, словно он только что лучшего друга лишился.
– Он умирает, – скорбно произнес новоирландец. – Последний термоядерный мотор глушится.
– Почему? – быстро спросил Питер. – Повреждение в бою?
Падди покачал головой.
– Перегрев, – сказал он. – Кристаллизация в фокусных витках. Последние несколько часов два мотора за шесть работали. Больше им было не вынести.
– Тогда закачаем энергию от транзитных моторов, – предложил Редер.
– Там нет горючего. Мы использовали последнее, прорываясь через Транзит, чтобы сюда добраться. Рассчитывали на базе «Онтарио» дозаправиться.
– Горючего у нас навалом, – сказал Редер, обводя рукой ряд антиводородных баков. – Пока еще, – оговорился он, бросаясь к шунту на номере шестом.
Быстро перекрыв поток, он крикнул Падди:
– У вас есть переноска?
– Еще бы у меня переноски не было, – пробурчал старшина и побежал ее доставать.
Когда Редер выбрался из-за бака, Падди уже исчез, так что Питеру осталось только переминаться с ноги на ногу и слушать вой клаксонов. «Чудесный одноконный фаэтон, – подумал он, припоминая прочтенный в далеком детстве рассказ. – Превосходно сработанный, не хуже любого боевого корабля Космического Отряда. Ничто там не барахлило. А потому, когда напряжение достигло определенной точки, все разом к чертовой матери полетело».
Падди вернулся через считанные мгновения, волоча за собой что-то очень похожее на трубу от старинного парохода. Питер ухватился за ручку на другом конце и помог механику завести переноску в узкое пространство позади бака. Это было трудновато, но вполне осуществимо; в конце концов, переноска и была рассчитана как раз на такие моменты, когда требовалось откачать из бака аварийную порцию антиводорода. Хотя, разумеется, как и столь многие другие системы «Неустрашимого», она тоже могла получить повреждения…
Питер отсоединил свой с таким трудом сымпровизированный шунт. Падди одной рукой поднял переноску повыше, освобождая коммандеру место для работы, и тот с бесконечной аккуратностью направил ее куда следует. Сбоку тут же загорелась панель. Показания подтверждали, что система работает и что она надлежащим образом совмещается с вентиляционными полями.
– Поехали, – сказал Редер.
Клаксоны продолжали свой злонамеренно надсадный вой.
Краем глаза он видел, как один индикатор за другим на дисплеях антиводородных баков меняет свой цвет с красного на янтарный. Панели верхнего освещения замерцали; им вот-вот предстояло перейти на аварийное питание, энергия для которого хранилась в сверхпроводящих змеевиках. Для поддержания работы этих панелей ее вполне хватало, но бакам требовалось гораздо больше. Редер предпринял непривычную попытку помолиться. Кейси тем временем пробегал весь список святых угодников.
Закачав емкость до упора, они побежали к лифтам, двигаясь при этом так ловко, как будто годами тренировались аварийные переноски таскать.
– Минутку, – вдруг сказал Питер. – Минутку! – гаркнул он, когда Падди не остановился. – Это на другом уровне?
– На другом, – подтвердил Падди, подтягивая к себе переноску. – Это на один ниже.
– Лифты не работают.
Какое-то мгновение Падди тупо смотрел на Редера. Затем он так же тупо положил свой конец переноски, повернулся и прошел несколько шагов в обратную сторону.
– Ничего, это поправимо, – вдруг осенило новоирландца. Он вернулся и снова подобрал свой конец. – Лестница-то на что?
Питер представил себе, как они спускают не слишком тяжелую, но страшно неудобную переноску по вертикальному трапу, и аж передернулся.
– А веревки никакой нет?
– Веревки, говорите? – переспросил Падди. – На черта мне тут веревка. Альпинизмом, что ли, заниматься?
– Тогда шнур. Или хоть леска какая-нибудь.
– Коммандер Редер, – нежно произнес Падди, – мы тут не рыбу ловим. И времени лазать по кладовкам уже нет. Ситуация аварийная, сами понимаете.
Редер щелкнул пальцами и побежал назад. Он вернулся с радостной ухмылкой на физиономии и мотком изоленты в руке, Падди тоже заулыбался.
– Еще немного, и у теории изоленты на одного сторонника больше станет, – сказал он.
Новоирландец держал моток на верху лестницы, пока Питер тащил вниз висящую на изоленте переноску. Так было медленней, чем ему хотелось, но намного быстрей, чем того требовала безопасность. «А стало быть, – подумал Питер, – темп как раз тот, что нужно». Предположительно переноску было намного здоровее вот так вот сдавливать, чем просто сбрасывать в шахту. Проверять, так это или нет, Питер никоим образом не собирался. Запах собственного пота бил ему в ноздри. «По крайней мере, это всего лишь пот, – подумал он. – Пробу на сухость подгузника я пока что выдерживаю».
Когда Редер вытянул переноску из шахты, Падди только что не слетел вниз, попадая примерно лишь на каждую десятую ступеньку.
«Кожа у него на ладонях, наверно, как у слона на подошвах», – подумал Питер, наблюдая за верзилой и четко зная, что его ладони мигом стерлись бы до мяса от подобного обращения.
Когда они добрались до транзитных моторов, все превратилось в такой вихрь стыков, шунтов и перекрестных соединений, что наблюдай за этим инспектор по технике безопасности, он бы дико завопил, вырвал на себе все волосы и подал в отставку. Тем не менее все вышло как нельзя лучше.
– Жаль, пришлось систему жизнеобеспечения отключить, – посетовал Падди. – Мне эта старая дева вроде как нравилась.
– Да, вообще-то она была ничего, – с ухмылкой согласился Редер. – Но в последние несколько минут руки то и дело не туда совала.
Падди лишь хмыкнул в знак согласия.
– Нам лучше какие-нибудь скафандры найти, прежде чем отсюда воздух уйдет и зима наступит, – предложил он.
– Если тут под рукой спасательная шлюпка найдется, скафандры нам ни к чему, – заметил Редер.
– Да нет тут под рукой никаких спасательных шлюпок, – отозвался Падди. – Все, до которых можно было добраться, как пить дать ушли. В задраенных зонах какие-то наверняка остались, потому что там некому было их забрать. Но что толку? – Он развел своими огромными ручищами. – Нам тоже туда не залезть. – Тут Падди нахмурился. – А вы как сюда попали? И почему нам тем же путем не отбыть?
– Вообще-то я в спасательной шлюпке прилетел, – с неловкостью ответил Редер. – Но она, гм… разбилась.
– Вы спасательную шлюпку расколотили? – недоверчиво спросил Падди. – А я думал, там защита от дурака стоит.
– Я не дурак, – прорычал Редер. – И вообще я тут ни при чем. Стабилизаторы полетели, понятно?
Падди поднял руки и расплылся в примирительной улыбке.
– Но рация там есть, – сказал Питер. – Давайте все-таки скафандры найдем.

Закончив аккуратное скольжение, «псих» замер рядом с пробоиной в наружных воротах главной палубы, и Редер поежился от такого зрелища. «Господи, – подумал он. – Нет, только не она». У них на запястьях имелись маленькие магнитные диски для аварийной сцепки, опять-таки с защитой от дурака. Нужно было всего-навсего прицелиться и выстрелить. Диски вылетали, схватывались с мишенью и автоматически начинали подтягивать тебя как рыбу на крючке.
Они с Падди выстрелили, дождались, пока диски надежно зацепятся, а потом хорошенько оттолкнулись, не желая ждать, пока мотовила сделают всю работу. В конце концов, они же были астронавты, не кто-нибудь. А кроме того, по другую сторону корабля по-прежнему тянулся гигантский огненный столп реагирующего антиводорода.
– Коммандер Редер, – сказал ему в ухо голос Сары, – это вы там с таким шумом сюда ползете?
– Так точно, капитан-лейтенант, – устало ответил он. – я это. – «А еще, – подумал Питер, – я только что пятимесячный запас антиводорода, крупный боевой корабль и почти такого же крупного механика для Содружества спас. Хотя и не особенно ожидаю, что на вас, капитан-лейтенант, это хоть какое-то впечатление произведет».
– Обычно мы, господа, попутчиков не берем, но для вас, так и быть, исключение сделаем. Держитесь крепче, коммандер, – звонким от сдерживаемого смеха голосом сказала Сара. – Мы вас в лучшем виде домой доставим.
– Премного благодарен, капитан-лейтенант. Ничего другого я от вас и не ожидал. – «Ничего другого, кроме издевательств, – мысленно добавил Питер. – И ведь как все это унизительно! Липнешь тут как морская уточка к ее изящному кораблю, руки-ноги по сторонам болтаются…» Затем он задумался, не произведет ли он и на капитана Каверса такое же впечатление, как на Сару Джеймс. Еще его интересовало, кто же все-таки Сару такой стойкой неприязнью к пилотам «спидов» обеспечил.

Еще более по-дурацки Редер себя почувствовал, когда они вернулись к «Непобедимому» и его гравитационному полю. Как только наружные ворота стали закрываться, он отключил магнитный диск и камнем грохнулся на пол. Падди дал поработать мотовилу и опустился куда грациознее. Индикаторы давления воздуха просигналили зеленым, и новоирландец открыл шлем.
– Что, не хотелось и дальше рядом с этой зловредной гарпией болтаться? – спросил он, кивком указывая на «псих».
– Да, не особенно, – ответил Питер.
– Так-так, а это что за маленький ангелочек? – поинтересовался Падди, указывая на стремительно несущуюся к ним Синтию Роббинс.
«Вид у нее просто безумный, – подумал Редер. – И счастливый».
– Это мой заместитель, – сказал он Падди. – Второй лейтенант Синтия Роббинс.
– Лейтенант, – вздохнул тот. – Вот незадача.
– Сэр, – выговорила Синтия, останавливаясь перед Редером и отдавая честь. – Вы нам не сказали.
– Да, лейтенант, не сказал, – ответил Редер, в ответ отдавая ей честь. – Не хотел вас в неприятности впутывать. – Тут ар-Рашид тоже прибыл и встал рядом с Роббинс. – Вас обоих.
– Капитан желает вас видеть, сэр, – с мрачным видом сообщил ар-Рашид.
«Вообще-то, – подумал Питер, – я и не ожидал, что меня на руках понесут. Но все-таки очень бы хотелось, чтобы все прекратили вести себя так, словно я только что первую леди нашего государства изнасиловал».
– Это Падди Кейси, – сказал он Синтии и ар-Рашиду. – Старший механик «Неустрашимого» в чине главного старшины. Вы бы его тут где-нибудь не пристроили, Роббинс?
Синтия вздрогнула и подняла взгляд на улыбающуюся красную физиономию огромного старшины.
– Есть, сэр, – отозвалась она. – Добро пожаловать на борт, – сказала она Падди.
Тот, еще пуще лучась улыбкой, отдал ей честь.
– Благодарю, лейтенант.
Губы Синтии дернулись, словно бы в ответ на его улыбку, но затем она нахмурилась.
– Будьте любезны следовать за мной, – сухо сказала она и направилась к выходу с главной палубы.
– По-моему, я малышке нравлюсь, – шепнул Падди Редеру. – Сэр, – добавил он с небольшой задержкой, после чего подмигнул и устремился вслед за Роббинс.
Питер и ар-Рашид смотрели, как они уходят. А затем переглянулись и снова обратили взоры на колоритную парочку. Падди что-то сказал, и Синтия, глядя ему прямо в глаза, ответила.
– Очень может быть, что он прав, коммандер, – задумчиво пробормотал ар-Рашид.
– Вот и хорошо, – отозвался Редер. – Настоящий друг ей не помешает.
– Вы бы лучше к капитану пошли, сэр, – сказал ар-Рашид. – На главной палубе мы еще какое-то время управимся.
«Без вас», – мысленно вставил за него Редер.
– Ладно, – сказал он вслух. Трап Сариного «психа» опустился. «Куда угодно, – подумал Питер, – только бы подальше от ее острого язычка. Хотя у Каверса вряд ли язык тупее». – Пожалуй, самое время за все ответить.

Каверс заставил Редера подождать. Что было совершенно неудивительно и, скорее всего, вовсе не рассчитано на то, чтобы хорошенько его промариновать и дать дозреть. Просто они только что вышли из боя, и капитан был феноменально занят.
«Пожалуй, я должен быть рад, что он нашел время со мной повидаться», – думал Редер, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Хотя он бы предпочел поскорее вернуться к работе. Питер знал, что Синтия и старшина способны отлично со всем справляться. Но дело было не в этом. Дело было в том, что он не занимался своей работой в тот самый момент, когда каждая пара рук была на счету.
– Коммандер Редер, капитан готов вас принять, – негромко объявил секретарь.
Редер вошел, отдал честь и встал по стойке «смирно».
Капитан отдал ему честь в ответ, а затем окинул коммандера огненным взором.
«Классно у него этот огненный взор выходит, – подумал Редер. – Надо будет долго практиковаться, пока у меня такой получится».
– Коммандер Редер, – негромко начал Каверс, и голос его был подобен рокоту далекого грома. – Не потрудитесь ли рассказать мне, какой такой дьявольщиной вы все это время занимались?
– Сэр, я увидел возможность действовать и тем самым спасти «Неустрашимый».
– Ваш пост здесь, сэр, и ваш долг быть на «Непобедимом». Пока этот корабль находится в бою, вы не вправе его покидать. – Каверс понемногу раскочегаривался, и рокот грома становился все громче.
– Сэр, вы сами велели мне проявлять инициативу, – напомнил ему Редер.
Тут Каверс вскочил на ноги и подался вперед над столом.
– Не пытайтесь подлаживать мои приказы под свои потребности, коммандер! Имей я хоть малейшее представление о том, что вы собираетесь покинуть корабль… короче, вы прекрасно знаете, что я бы ничего подобного не сказал. У нас на корабле недостаточно проблем, а теперь я даже не могу ожидать от своих офицеров разумного поведения, не говоря уж об ответственности! – Капитан обошел вокруг стола и встал вплотную к Редеру, глядя ему прямо в глаза. – Я должен доверять своим офицерам, коммандер. Я должен наверняка знать, что когда я призову их к выполнению долга, вдруг не окажется, что они отправились выкидывать один из самых дурацких и безответственных фортелей, какие мне в жизни довелось наблюдать!
Вконец разъяренный, капитан тяжело дышал, и Редер почувствовал, как его шея тоже наливается кровью. «Черт побери, – с тоской подумал он, – да что же тут нужно такое сделать, чтобы тебя по достоинству оценили?»
–