погибшие. До тех пор, пока кому-то не повезет больше, чем мне.
Если кому-то повезет больше чем мне. Если я буду неосторожен и позволю себя ухлопать. Если мне не удастся отомстить негодяям, запустившим эту преступную систему в действие.
Ха, рыцарь на белом коне, в древних доспехах. Один против всего мира, готовый идти до конца, поскольку иного пути не осталось. Причем этот рыцарь не кто-нибудь, а именно я, простой коммивояжер, не имеющий навыков в борьбе с ветряными мельницами, не сумевший даже обзавестись Санчо-пансой.
Бред, чистейший бред. Особенно если учесть, что драться мне придется с самыми настоящими великанами. И может быть, имеет смысл сдаться вот сейчас, сесть посреди тротуара и сидеть до тех пор, пока на меня не наткнется патруль мусорщиков, пока меня не доставят в их управление, где уже приготовлена уютная, компактная тюрьма. Меня извлекут из этого старого, противного тела, перенесут в вечный покой и безмятежность тюрьмы, и тогда останется только…
Мне захотелось замахнуться и садануть кулаком по стене ближайшего дома, садануть, и не раз, почувствовать, как в мозг вонзится импульс боли, очнуться, прийти в себя, отогнать тень безразличия, которая навалилась на меня, уже почти поглотив, почти уничтожив мою волю. Почти поставив меня на колени.
Вот так! Врезать по этой проклятой стене, увидеть, как она треснет, как на мостовую дождем посыплются мелкие осколки, так, словно она была во всем виновата. Она, а не я, вдруг поддавшийся безразличию, захотевший сбежать в него от ужаса положения, в котором оказался, спрятаться, словно черепаха в панцирь, замкнуться, отгородиться, закрыть за собой дверь и никогда больше ее не открывать.
А вот и не выйдет! Ишь, чего удумал? Превратиться в черепаху захотел? Фигушки, не позволю. И даже по стене ты, дубина стоеросовая, стучать не будешь, а спокойно двинешься дальше. Что, безразличие? Да, конечно, а чего иного можно было ожидать от человека, для которого окружающий мир вдруг перевернулся с ног на голову?
Конечно – депрессия, конечно – все эти безумные штучки, которые вдруг выкидывает лишившееся привычной оболочки, а также привычных ощущений сознание. Но только быть слабым сейчас я не имею никакого права. А стало быть, и не буду. И привлекать к себе внимание всякими безумными фокусами – тоже.
Вместо этого я снова пойду к монорельсу. И доберусь до дворца слухов. В моем положении это будет самым разумным.
Дворец слухов.
Шагая к станции монорельса, я подумал, что случая войти в него через анонимные ворота мне до сих пор еще не представлялось. Говорят, они сильно отличаются от всех других ворот. Ну еще бы, ведь все-таки анонимные. Любопытно, очень любопытно.
Еще я подумал, что, находись я сейчас в своем обычном теле, наверняка мне понадобилось бы некоторое время, чтобы прийти в себя, чтобы унять дрожь рук, заставить свое тело исполнять отдаваемые ему приказы правильно, четко и точно. Оказывается, искусственное тело дает преимущество и в этом.
Понятно, почему так много лохов стремятся совершить преступление именно с помощью искусственного тела. Масса преимуществ как в физической силе, так и в реакции, плюс больше возможностей создать себе алиби. Для того чтобы обзавестись алиби с помощью искусственного тела, достаточно всего лишь иметь частные ворота в какой-нибудь кибер и держать подключенным к ним здесь, в большом мире, искусственное тело. После этого ты совершенно официально входишь в какой-нибудь кибер и из него переносишься в искусственное тело. Все – половина дела сделана. Ты совершаешь преступление и возвращаешься в кибер. Поскольку восстановить твои перемещения по киберам нет никакой возможности, у тебя в кармане идеальное, стопроцентное алиби. На момент совершения преступления тебя не было в большом мире. Многие лохи, наверняка, не могут провернуть даже такую комбинацию и идут на преступление, просто взяв напрокат искусственное тело, надеясь, что мусорщики не смогут определить, какой именно искусственный ухлопал того или иного человека, ограбил банк или обворовал чью-то квартиру.
Я вспомнил, что вопрос о том, каким образом мусорщики раскрывают преступления, совершенные с помощью искусственных тел, в прошлом приходил мне в голову не раз. А еще были сериалы, в которых отважные мусорщики с помощью сложнейших логических построений, в конце концов, все-таки выводили таких преступников на чистую воду.
На самом деле, оказывается, все очень просто. Не надо думать или собирать доказательства. Достаточно всего лишь определить, что на месте преступления во время его совершения был искусственный, а потом, за несколько минут, уточнить какое тело для этого использовалось.
Дешево и сердито. Маячки. И немного лицемерия. Наверняка, мусорщики частенько, для того чтобы никто не догадался о том, как они находят преступников, оттягивают момент ареста. На сутки, на двое. Наверняка они совещаются друг с другом, решая, дозрел тот или иной преступник, позволить ли ему еще походить на свободе, день, два, несколько часов. Тех, кто, по их мнению, может вот-вот повторить свое преступление, они берут сразу, а вот с другими могут позволить себе подождать, пока не пройдет необходимое время, пока плод не дозреет. Кое-кому из них, а может, и многим, этот процесс доставляет удовольствие. Может быть, они следят за теми, чей арест уже запланирован, так же как кошка следит за слишком уж вольно себя чувствующими мышками, зная что может схватить их в любую минуту, но давая им возможность порезвиться. Напоследок.
Я вышел на проспект Неудовлетворенных желаний. Теперь от станции монорельса меня отделяло всего несколько кварталов. Миновать их, сесть в вагончик и минут через тридцать я буду на месте. Если, конечно, не случится ничего необычного.
А там…
Я улыбнулся.
Все-таки, как быстро мне привилась психология беглеца. Можно даже сказать – чертовски быстро. Все что должно быть – налицо. И даже ярко выраженная ненависть к своим преследователям.
Мусорщики. Ну, конечно, я абсолютно неправ. Прежде всего в том, кем они являются. Они вовсе не чудовища. Самые обыкновенные люди, которым волею судьбы пришлось заниматься тем, чем они и занимаются. Нет, они не ангелы, и частенько ошибаются, и конечно, им случается быть несправедливыми. Так же как и всем прочим людям. А еще кое-кто из них время от времени раскаивается в том, что совершил несправедливость, но как водится, что-либо изменять уже поздно. А кто-то не желает раскаиваться, поскольку поверил в свою непогрешимость. И в этом они тоже ничем не отличаются от прочих людей. А еще у многих из них есть семьи, и жены, и дети, и даже сварливые тещи, а кое у кого и больные матери. И во имя облегчения собственной такой короткой и такой беспросветной жизни, а чаще во имя своих близких, они идут на преступления, так же, как и все остальные люди, наивно веря, что причины, толкающие их на это, уникальные, единственные и неповторимые. И тем самым совершают извечную ошибку, за которой последует неизменное наказание тем или иным способом.
Так какого же праха я на них так взъелся? Потому что они меня ловят? Имеет ли это хоть какое-то значение? Если мне удастся доказать, что у меня похитили тело, уверен, найдутся мусорщики, которые поймают похитителей, отконвоируют их на суд, а после будут бдительно следить, чтобы им не помогли сбежать из тюрьмы. И это будут все те же мусорщики, которых я сейчас так ненавижу, считаю своими врагами, которым готов сопротивляться до последней возможности.
Самое забавное, что на самом деле, даже сейчас мы по одну сторону баррикады. Просто пока они еще этого не знают. И моя задача всего лишь им это объяснить.
Я машинально покачал головой.
Ничего себе – всего лишь.
Станция монорельса была почти пустынна. На одной из скамеек, ожидая поезда, сидел какой-то бородатый тип и с увлечением читал толстую книгу, на другой примостился люмпен в драном пиджачке и шляпе с обвисшими краями. Еще одну скамейку оккупировала стайка девчушек, очевидно, возвращавшихся с какой-то поздней гулянки.
Бородач читал, люмпен кашлял и почесывался, девицы безостановочно щебетали, время от времени прерывая это занятие глупым, жизнерадостным и задорным хихиканьем.
Опасаться было нечего.
Я тоже примостился на свободную скамейку и стал терпеливо ждать прихода поезда. Минут через пять мое ожидание было вознаграждено, и я переместился с жесткой скамейки на мягкую в вагоне. Потом двери вагона закрылись, и поезд тронулся.
Я облегченно вздохнул.
Ну вот, еще один этап позади. Теперь осталось только приехать на нужную остановку и добраться до дворца слухов. Может быть, меня там ждут, а может, и нет. Все зависит от везения. Поэтому гадать не имеет никакого смысла.
Поезд резал ночь на крохотные кусочки размером в две минуты. Промежутками между этими кусочками ночного движения являлись минутные остановки. Я сидел возле окна, время от времени настороженно оглядывая почти пустой вагон, и жалел о том, что не могу вздремнуть.
Наверное, было бы здорово провалиться в сон минут на пятнадцать, раствориться в блаженном небытие, вновь почувствовать себя человеком.
И проехать мимо нужной станции или быть разбуженным патрулем мусорщиков, подумал я.
Нет, спать в моем положении было бы величайшей глупостью. А посему подобные мысли надлежало забыть.
Мне повезло. За время поездки патруль мусорщиков так и не появился, никто из пассажиров не обратил на меня особого внимания.
Впрочем, это еще ничего значит, подумал я, сойдя на нужной остановке и направляясь к зданию дворца слухов. Вот возле него меня должны были ждать и отнюдь не для того, чтобы вручить букет цветов и приглашение на бесплатный ужин в шикарном ресторане.
Дворец слухов представляет из себя большое здание, чем-то смахивающее на старинный замок. Входов у него не менее десятка. Все они, за исключением одного, ведут к самым обыкновенным воротам. Пройдя через них, посетитель оказывался в той части дворца, в которой информацию можно было купить или продать.
Меня же интересовали анонимные ворота. Они обладали одним преимуществом перед остальным. Состояло оно в том, что клиент дворца слухов, воспользовавшись этими воротами, вовсе не обязан был сообщать свое имя и род занятий. Еще одно устраивавшее меня свойство анонимных ворот состояло в том, что информация за ними не продавалась и не покупалась, а обменивалась.
Конечно, о справедливом обмене не могло быть и речи. Все-таки дворец слухов был коммерческой организацией, и его работники стремились заключать только такие сделки, которые приносили прибыль. Впрочем, я надеялся, что моих знаний для сделки хватит.
Учитывая ночное время, площадь перед дворцом была пустынна. Это меня тоже устраивало. Если преследователи все-таки надумают устроить засаду, распознать ее будет легче. Днем на подобное преимущество рассчитывать нечего. Днем перед дворцом слухов толчется такое количество народа, что можно организовать хоть две засады, и тот, на кого они будут устроены, не заметит ничего, до тех пор, пока его не ухлопают. Понятно дело, каналы, по которым дворец слухов связан с сетью киберов, загружены независимо от времени суток.
Вообще, просто удивительно, сколько народу нуждается в информации, коэффициент достоверности которой достигает в среднем пятидесяти процентов. Некоторые согласны выложить большие деньги даже за то, что имеет вероятность не более пяти-десяти процентов. Причем журналистов бульварных газетенок среди клиентов не очень много. По крайней мере, тех же бизнесменов и ученых – гораздо больше.
Я прошел прямиком к анонимным воротам, толкнул дверь и очутился в приемной. Там, естественно, восседала девица такой невероятной красоты, что какой-нибудь старый ловелас, увидев ее, рисковал захлебнуться по причине обильного слюнотечения.
– Что вам угодно? – прозвенел нежнейший, наводящий на мысли о гуриях мусульманского рая голосок.
– Меня интересует обмен, – сказал я.
– Обладаете ли вы достаточными сведениями для его проведения?
– Обладаю, – подтвердил я.
– Напомню вам наши правила. Если сообщенные вами сведения будут признаны недостаточными для произведения обмена, ничего взамен вы не получите. Одновременно мы оставляем за собой право на то, что вы нам поведаете, независимо от результатов обмена. Вы согласны?
Мне захотелось сказать все, что я думаю о хозяевах дома слухов, но я вовремя осекся. Грязные выражения в присутствии этой богини не должны были упоминаться. Других же слов у меня в запасе не было.
– Так как, вы согласны?
Сделав над собой чудовищное усилие, я пробормотал:
– Согласен.
– Время вашего визита?
– Не более получаса.
– Хорошо, пусть будет так. Пройдите в кабинку номер семь и приготовитесь к переносу.
Я покорно выполнил все, что от меня требовалось.
Кабинка была тесноватой, но большого значения это не имело. В конце-концов, какая разница, в каком положении меня будет ждать мое тело, в то время как я сам буду находиться во дворце слухов?
Стоило мне войти, как дверца кабинки закрылась. Приятный женский голос досчитал до десяти, и на мою голову опустился металлический колпак. После этого была краткая, как вспышка молнии, пауза небытия, и я оказался во дворце слухов.
Нет, конечно, в прошлом мне приходилось бывать в нем пару раз. Вот только я пользовался той его частью, где информацию предоставляют за деньги. Обставлена она была просто шикарно, со всякими удобными диванчиками, красивыми картинами на стенах и бесплатным кофе. Обслуживали клиентов красавицы примерно того же класса, как и та, которую я только что видел.
А тут…
В анонимной части дворца все было по-другому. Никаких диванов или кресел, вообще никакой мебели. Я стоял в узком коридоре, заканчивавшемся шагах в двадцати от меня небольшой комнаткой, в которой, за огромным, абсолютно пустым столом сидела какая-то женщина. Видимо, она и была специалистом по обмену.
Да, приемчик еще тот!
Ничего не оставалось, как двинуться к столу. Шаги мои почему-то звучали гулко, словно к моим подошвам была привязана пара железяк. От неоштукатуренных, сложенных из крупных каменных блоков стен явственно тянуло холодом.
Бр-р-р-р… Ну и дела.
Женщина сидела за столом, низко опустив голову, закрыв ладонями лицо, словно уснув, или же приготовившись зарыдать.
Еще бы. Окажись я на ее месте и получи работу в таком мерзком офисе, давным-давно изошел бы слезами. Вообще, интересно, может быть, работа в этой части дворца является чем-то вроде наказания? Если так, то мое дело плохо. Нечего ждать хоть какого-то снисхождения от человека, наказанного таким образом.
Остановившись возле стола, я неторопливо огляделся. Ничего похожего на кресло или стул поблизости не наблюдалось. Стало быть, во время разговора мне придется стоять.
Ничего, потерпим. Бывало и хуже.
Я кашлянул.
Женщина неторопливо отняла руки от лица, посмотрела на меня и улыбнулась.
Лучше бы она этого не делала.
Нет, я не ждал, что она будет похожа на нимфу, виденную мной в прихожей этой темницы. Но все-таки… не до такой же степени.
Судя по всему, особе, с которой мне надлежало разговаривать, было ничуть не меньше семидесяти лет. Лицо у нее было худое, аскетичное, уголки губ опущены вниз, нос смахивал на клюв хищной птицы, а глаза по выразительности могли соперничать с древним, запыленным зеркалом. Да, чуть не забыл, еще она улыбнулась. Это позволило мне рассмотреть ее зубы. Ничего себе зубки, таким вполне могла позавидовать средних размеров акула.
– Явился совершить обмен? – поинтересовалась женщина.
– А как вы думаете, зачем еще? – сказал я. – Могу гарантировать, что свою руку и сердце я вам предлагать не собираюсь.
Вообще, не люблю таких штучек. Наверняка те, кто создавал этот каземат, рассчитывали, что подобная обстановка сделает желающих обменять информацию более сговорчивыми. А может быть, они хотели подчеркнуть, что на какую-либо благотворительность в этой части дворца рассчитывать нечего.
Насколько я понял, в другой части дворца особым альтруизмом тоже не страдали, но там об этом давали понять более изящным образом.
– Что бы ты хотел узнать? – прокаркала старая карга.
– Ходят слухи, будто за последние три месяца в девяти киберах у девяти человек украли тела. О последнем случае я знаю все, и информация о нем меня не интересует. Также я знаю номера остальных восьми киберов, в которых происходили похищения. Таким образом, меня интересуют номера ворот, через которые вошли потерявшие тела люди, и названия фирм, которым эти ворота принадлежат. Фирмы, которым принадлежат эти ворота, скорее всего, являются филиалами одной большой фирмы. Я хотел бы получить и ее название.
– Стало быть, два вопроса, – плотоядно улыбнувшись, уточнила милая старушка. – Или все же, один?
Ого, а эта бабулька знает свое дело глухо. Если я объединю два своих вопроса в один, то, вполне возможно, того, что я намерен рассказать, для обмена не хватит. В этом случае я потеряю все. По отдельности же два вопроса потянут больше. Возможно, я получу ответ только на первый.
Ладно, черт с ним. Узнать хотя бы номера ворот и названия фирм уже немало.
– Два вопроса, – сказал я.
Старушка снова продемонстрировала мне свой набор зубов. Наверняка, для того чтобы содержать его в полном порядке, ей приходилось прилагать большие усилия. Может быть, по утрам она даже начищала его кирпичом.
– Ага, ты, стало быть, парень не промах.
– На том стою, – потупив голову, признался я.
– В таком случае, могу сообщить тебе, что вероятность нужных тебе сведений достигает восьмидесяти пяти процентов. Это очень большая вероятность.
– Вероятность того, что я готов рассказать взамен, достигает сто одного процента.
Старуха то ли закашлялась, то ли захихикала. По крайней мере, издаваемые ей звуки можно было принять и за то и за другое.
– Это по твоей собственной шкале. Измеряя достоверность, мы не пользуемся шкалой клиентов.
Вот тут я разозлился.
Сколько можно? Не пора ли прямо перейти к делу?
О чем я немедленно представительнице дворца слухов и заявил.
– Хорошо, раз мы провели предварительный торг, – сделав вид, что не обратила на мои слова внимания, заявила она. – Можно приступать к процессу обмена. Давай, выкладывай, с чем явился.
Ну вот, кажется, началось.
Стараясь не упустить ни одной детали, я стал рассказывать. Из-за этого рассказ мой был долог. Когда он закончился, старая перечница некоторое время сидела совершенно неподвижно, словно переваривая услышанное.
Не выдержав, я перегнулся через стол и поводил у нее перед глазами ладонью.
Никакой реакции.
Может быть, произошел какой-то сбой? Довольно редко, но подобное происходит. В таком случае, я не получу необходимых мне сведений, а может быть даже, некоторое время не смогу выбраться из дворца слухов. Нет, смерть мне не угрожает. Служба безопасности дворца, конечно, вызовет спасателей, и они меня отсюда вытащат. Вот только кто помешает этим спасателям, обнаружив, кем я являюсь на самом деле, вызвать мусорщиков? Это был бы совсем не тот результат, на который я рассчитывал, явившись во дворец слухов.
Я уже прикидывал, стоит ли вытащить старушку из-за ее стола и для начала хорошенько потрясти, когда она вдруг открыла глаза и отчеканила:
– Не нужно так волноваться. Я задумалась. Могу я некоторое время подумать?
Облегченно вздохнув, я все же нашел в себе силы поинтересоваться:
– Ну и как?
– Что вы имеете в виду?
У меня появилось почти непреодолимое желание узнать адрес проживания старой гарпии и немного поиграть в Раскольникова. Должна же она где-то жить в промежутках между исполнением своих палаческих обязанностей? В том, что она не программа, я не сомневался. На такую степень садизма никто, кроме живых, настоящих людей не способен.
– Состоится ли обмен?
Старушенция откинулась на спинку кресла, и смерила меня уничижительным взглядом.
Я попытался скрипнуть зубами. Увы у меня ничего не вышло. Нет, зубы верхней и нижней челюсти добросовестно вошли в соприкосновение. Вот только звук при этом получился безобразно тихим. Может быть, создававшие эту часть дворца мастера предвидели, что кому-то из клиентов придет в голову совершить нечто подобное, и позаботились, чтобы у него ничего не получилось?
– Оценив представленные сведения и проведя их качественный анализ, а также определив их вероятность по шкале, принятой в нашей фирме за базовую, совершив при этом стандартную поправку на ошибочное восприятие мира, преобразованную посредством определенного мной с помощью обычных процедур значения индивидуального вектора данного клиента, я пришла к цифре вероятнее всего оценивающей полученную информацию. Сравнив ее со значением информации, которую он пытается получить, я пришла к выводу, что обмен неравноценен…
По-моему, в этот момент я издал звук чем-то напоминающий рык саблезубого тигра, голодавшего неделю и вдруг увидевшего на расстоянии прыжка аппетитного, жирненького козленка.
Не обратив на него ни малейшего внимания, старая грымза продолжила:
–… однако, учитывая, что полученная информация способствовала повышению рейтинга вероятности некоторых имеющихся у нас на данный момент сведений, мы считаем вполне разумным произвести перерасчет цены запрашиваемой клиентом информации. Внеся оговоренную выше поправку, мы с полным нашим удовольствием констатируем, что сделка, оговоренная с явившимся к нам клиентом, может быть частично совершена. Впрочем, на тот случай если он сочтет нашу трактовку заключенного с ним соглашения неадекватной, мы обязаны предупредить его, что согласны на судебное разрешение данного спора. Правда, при этом мы не сможем гарантировать клиенту анонимности, но, учитывая, что судебное разбирательство начнется согласно его заявлению, все потери, понесенные им благодаря снятию анонимности, будут отнесены на его счет.
Сделав небольшой перерыв, она потратила некоторое время на то, чтобы полюбоваться моим ошарашенным видом. Похоже, он ее вполне удовлетворил, поскольку, издав те же самые звуки, напоминающие одновременно кашель и хихиканье, старая фурия поинтересовалась:
– Ну, так как?
– Что именно? – осторожно переспросил я.
У меня все еще было ощущение, будто минуту назад мне на голову свалился дом.
– Вы согласны с данной трактовкой нашего соглашения?
– С чем именно?
– Ага, вы ничего не поняли, – ласково сказало натянувшее на себя маску старушки чудовище. – В таком случае начнем все сначала. Как вы знаете, заключая данное соглашение, мы оговорили кое-какие условия, согласно которым…
– Не надо, – твердо заявил я.
По правде сказать, мне чудом удалось подавить желание с визгом броситься прочь.
– Не надо, – повторил я. – Скажите мне лишь одно, вы ответите на мои вопросы?
– Да, на первый. В случае со вторым вопросом обмен будет неравноценен.
– Что вы имеете в виду?
Старушка развела руками.
– Ну, я же вам объяснила. Для того чтобы я смогла ответить на второй вопрос, предоставленных вами сведений недостаточно. Однако в виде компенсации я могу сообщить вам имена и кое-какие анкетные данные людей, у которых украли тела.
Обречено вздохнув, я промолвил:
– В таком случае, я вас внимательно слушаю.
Старушка без запинки выдала мне все необходимые сведенья. Совершив это, она поинтересовалась, хорошо ли я ее слушал и не нужно ли что-нибудь повторить. На память я никогда не жаловался и поэтому заверил ее, что в этом нет нужды.
– В таком случае, я вас больше не задерживаю, – заявила старая садистка.
Испытывая громадное облечение, я протопал по коридору к приемнику и спустя несколько мгновений снова оказался в своем искусственном теле.
– Вам плохо? – спросила фея, когда я выбрался из кабинки.
– Нет, – соврал я, подходя к ней поближе.
– О, похоже, у вас железное самообладание. Некоторые выползают отсюда на четвереньках. Особенно когда попадают во время дежурства Старой Акулы.
– Старой Акулы? – спросил я. – Это что, имя?
– Конечно, всего лишь прозвище, – девица погрозила мне изящным пальчиком. – А имя вы никогда не узнаете, даже и не пытайтесь. С этим у нас строго. Да вы не обижайтесь на нее. Знаете, сколько у нас раньше было судебных разбирательств? Ого-го! С тех пор как мы стали применять этот метод, их количество значительно сократилось. Причем клиенты от этого только выиграли. Представляете, что с вами могут сделать в суде, если какая-то бабушка довела вас до такого состояния?
Я честно представил и, конечно, содрогнулся.
– Вам пора, – напомнила фея.
– Да, конечно. Кстати, вам не приходило в голову, что подобный прием сокращает число ваших клиентов?
– Отнюдь нет, – прощебетала девица. – Даже если мы и теряем клиентов у этих ворот, то они, почти наверняка, всего лишь начинают пользоваться другими, теми, где приходится платить деньги. Кстати, некоторые приходят и во второй раз и в третий. По-моему, им подобный прием нравится.
Прежде чем выйти на улицу, я мысленно поклялся, что ноги моей больше здесь не будет. По крайней мере, у анонимных ворот.

14.

И опять никто не поджидал меня на улице.
Я подумал, что, вероятно, здесь, в большом мире, похитители меня не могут засечь благодаря тому, что я обладаю не помеченным телом.
А что, очень разумное предположение. Место, в котором я выйду из кибера-12, они определить смогли, и даже успели послать к нему своих наемников, а вот дальше… Вполне возможно, в их стане сейчас царит жуткая паника. Может быть, они даже наделают ошибок и мне удастся этим воспользоваться.
Более серьезно обдумав эту мысль, я пришел к выводу, что, вероятнее всего, занимаюсь самообманом. Нет, ребята, которым удалось создать большой конвейер, наверняка просто так паниковать не будут. Причем они должны сообразить, что рано или поздно я попадусь им на глаза. Все-таки надо же мне вернуть свое тело обратно.
Тут-то они меня и сцапают. Если, конечно, везение от меня отвернется.
А ведь возвращаться в кибер мне все-таки придется. И никуда от этого не денешься. Для того чтобы распутать весь клубок, мне необходима информация, которую я могу получить только там.
Значит…
Я тяжело вздохнул и потопал прочь от дворца слухов.
Кибер, так кибер. И вообще, если невозможно избежать возвращения в один из киберов, то зачем это оттягивать? Вот только сначала надо решить, какой именно кибер подходит для моих целей больше всего, а также как в него попасть. Первое совершить довольно легко, а вот второе – почти невозможно.
Ладно, как обычно, по этапам.
Первый – выбрать необходимый мне кибер. Условие: он должен быть неподалеку, чтобы не пришлось тратить лишнее время на дорогу.
Мысленно перебрав все ближайшие киберы, я остановился на тридцать третьем. В самом деле, он подходил для моих целей почти идеально. Кибер офисов, контор, банков, кибер деловых людей. Почти наверняка где-то в его недрах имеется необходимая мне информация. Для того чтобы ее извлечь, придется изрядно попотеть. Впрочем, это уже третий этап, а я еще не прошел первый.
Проникновение в кибер.
Шутка сказать. Если самый обычный кибер охраняют словно банк, который, согласно оперативным данным, вот-вот должны посетить Бони и Клайд, то такой, как тридцать третий, в несколько раз лучше. И все-таки нет замков, которые нельзя открыть, нет дверей, которые нельзя взломать, нет кибера, в который нельзя проникнуть снаружи.
Я прислушался.
Шаги. Они приближались. Четкие, размеренные шаги неспешно прогуливающегося человека. Кто бы это мог быть? Причем где-то я подобные шаги слышал и, кажется, совсем недавно.
О! Так вот кто это.
Из-за угла вышел справочный бой и остановился, словно огромный железный цыпленок, вдруг потерявший свою наседку.
Он ничем не отличался от собрата, сообщившего мне о выигрыше, но конечно, тем самым быть не мог. Впрочем, какая мне, собственно, разница? Главное, его можно не бояться. И не только это…
Я вдруг осознал, что передо мной, вполне возможно, стоит совершенно реальная возможность проникнуть в кибер. Если, конечно, все обстоит так, как я думаю, и если мне будет сопутствовать хотя бы минимальное везение.
Ну-ка, вспомним, что я знаю о тридцать третьем кибере… Да, кажется, там есть то, что мне нужно. А поэтому, смело вперед. Собственно, что я потеряю, если этот мой план провалится? Да ничего. Все возможное я уже потерял.
– Эй, ты! А ну, подь сюда.
Я поманил справочного боя пальцем.
Второго приказания не понадобилось. Слегка переваливаясь из стороны в сторону, словно настоящая курица, тот поспешил ко мне.
Ну, еще бы, ведь он рассчитывает заработать. К сожалению, мне придется его слегка разочаровать.
– Чем могу служить?
– Можешь, можешь, – по-моему, я все-таки, не удержался и ехидно улыбнулся.
На железного птенца это не произвело никакого впечатления. Его, похоже, так и распирало от энтузиазма. Еще бы, настоящий клиент, да еще в такое время!
– Если вы желаете что-то осмотреть, то я всегда готов вам услужить. Учтите, спектр наших услуг весьма обширен. Вот, кстати, посоветовал бы вам ознакомительную двенадцатичасовую экскурсию по старой части нашего мегаполиса. Двадцать четыре уникальных объекта, с возможностью фотографировать все, что вам заблагорассудится. Через каждый три часа мы устраиваем перерыв, во время которого вы можете…
– Стоп, стоп, – прервал я изливавшийся на меня поток красноречия. – Давай уточним. Я не совсем обычный клиент. Я тот, кто выиграл ваш приз.
Справочный бой ненадолго задумался, потом решительно тряхнул головой и осведомился:
– Ваше имя?
– Ессутил Квак.
– Все верно. Вы и в самом деле являетесь нашим призером. И поскольку ваше время еще не истекло, я готов выполнить любые ваши пожелания.
Мне показалось, энтузиазма в его голосе несколько поубавилось. Впрочем, вот уж на это-то мне было совершенно плевать. Лишь бы он не заартачился в самый неподходящий момент.
– Еще, я должен вам напомнить, что по истечении призового времени мы будем вынуждены предоставить мусорщикам всю информацию о вашей особе, которой будем на тот момент владеть.
– Ну, это сколько угодно. А пока следуй за мной.
Я продолжил прерванный поход к тридцать третьему киберу. Только теперь у меня появился сопровождающий. Всю оставшуюся дорогу он пытался навязать мне осмотр то одной достопримечательности, то другой, но я был непоколебим. Меня интересовал только кибер и ничего больше.
Наконец, мы пришли.
Окинув взглядом здание, в котором находился кибер, я удовлетворенно кивнул. Все в порядке. Перед входом в дом, как и следовало ожидать, была прикреплена дощечка из практически вечного полиалюмония. Что именно на ней написано, я не знал. Да и какое это имело значение? Главное – она была. А стало быть, был и повод попробовать, сможет ли металлический цыпленок заменить качественный таран и отряд лихих ребят, готовых штурмовать хоть пекло.
Я посмотрел на справочного боя, стоявшего рядом со мной и ждущего приказаний.
Ну вот, пора начинать.
Видимо, он тоже почувствовал, что я готов с ним заговорить и поспешно сказал:
– Итак, вы решились начать нашу экскурсию?
– Точно, тут ты угадал. Насколько я понимаю, вот это здание представляет из себя историческую ценность.
– Это? – цыпленок с любопытством посмотрел на здание, принадлежащее киберу тридцать три. – Оно не входит ни в один из стандартных маршрутов экскурсий.
– Но, тем не менее, его можно осмотреть?
– Теоретически.
– А практически?
Мне показалось, что внутри у справочного боя что-то жалобно скрипнуло. Впрочем, он почти тут же спросил:
– Вы намерены осмотреть этот дом?
– Совершенно верно. Я намерен побывать в каждой его комнате, в каждом закутке и все-все тщательным образом осмотреть. Может ваша компания мне это устроить?
– Может, – обречено сказал справочный бой. – Только я обязан вас предупредить. Если вы попытаетесь нанести вред размещенному в этом доме киберу, ваш выигрыш автоматически аннулируется и, прежде чем вы совершите преступление, я смогу вас обезвредить.
– Да не собираюсь я наносить никому никакого вреда, – сказал я. – Мне хочется осмотреть дом, и если вы не в состоянии предоставить мне такую возможность, то так и скажите.
– Хорошо, мы выполним ваше желание, – сказал справочный бой. – Но вам придется некоторое время подождать. В данный момент наши юристы вступили в переговоры с охраной кибера. На ваше счастье, дом и в самом деле имеет некоторую историческую ценность. Поэтому, согласно кое-каким все еще действующим в нашем мегаполисе законам, им наверняка удастся доказать, что ваши требования имеют вполне законные основания.
– И сколько мне придется ждать? – спросил я.
– Минут пять – десять.
– Хорошо, подождем.
Справочный бой меня слегка обманул. Ждать пришлось, по крайней мере, полчаса. За это время небо успело посветлеть, предвещая начало утра. На улице появились первые пешеходы. Мимо нас два раза пролетела авиетка мусорщиков. Наверняка, будь я один, они бы попытались выяснить, что мне тут нужно. Пока же присутствие справочного боя как-то оправдывало нашу остановку возле этого дома и в это время. Ничего особенного, просто слишком любознательный турист, решивший осмотреть достопримечательности в неурочное время.
Я уже стал подумывать о том, чтобы задать моему сопровождающему пару наводящих вопросов, как вдруг он встрепенулся и сказал:
– Так я и предполагал. Нашим юристам удалось настоять на исполнении некоторых пунктов закона, до сей поры владельцами сети киберов не принимавшегося во внимание. Не буду отвлекать ваше внимание на мелочи. Главное – результат. А он таков: вы можете осмотреть это здание и имеете право потратить на осмотр любое количество времени. Конечно, как только закончится срок вашего выигрыша, вам придется либо прервать экскурсию, либо продолжить ее, но уже за плату.
– Но какое-то время у меня еще есть?
– Есть. До конца срока окончания выигрыша далеко. Однако я считаю своим долгом вас предупредить.
– Благодарю. А теперь, не пора ли приступить к осмотру?
– Вы можете начать его прямо сейчас.
Ну вот, кажется, получилось.
Я двинулся к зданию тридцать третьего кибера. Более всего, на мой взгляд, оно напоминало большой сейф. Здоровенный каменный куб, наверняка с очень толстыми стенами, без единого окна и дверью, которую, похоже, можно выломать только с помощью направленного ядерного взрыва.
Строитель этой замечательной крепости допустил только одну ошибку. Скорее всего, он не удержался от искушения продемонстрировать это строение какому-нибудь историческому лицу. Со временем где-то щелкнул очередной бюрократический клапан, и на дом установили мемориальную доску, превратив его в историческую ценность. Никто, кроме меня, так и не понял, что эта небольшая дощечка при определенном стечении обстоятельств превращалась в зияющую брешь. По крайней мере – пока.
Остановившись возле дверей здания кибера, я все-таки не удержался и оглянулся.
Ага, так и есть. Авиетка мусорщиков появилась в третий раз. Похоже, стражи порядка все-таки решили поинтересоваться, что задумали турист и его сопровождающий. Может быть, они даже получили ориентировку, из которой следовало, что некто в искусственном теле старого образца нападает на их коллег.
Поздно, господа. Тот, кто опаздывает на поезд – на нем не едет.
– Давай, открывай дверь, – скомандовал я справочному бою.
Тот издал тихий, едва слышный свист, и дверь открылась.
За ней стояло два охранника. Здоровенные мужики, в униформе, вооруженные до зубов, с неподвижными, словно высеченными из камня лицами. Короче – настоящие профессионалы.
– Это и есть ваш клиент? – поинтересовался один из охранников.
– Да, это он.
– Понятно.
Взгляд, которым меня одарили охранники, наверняка по тяжести равнялся одному из истуканов с острова Пасхи.
Плевать. Если я буду обращать внимания на взгляды каких-то охранников, то лучше сейчас повернуться и потопать прочь. Наглость и еще раз наглость. Та самая, которая берет города. Только она обещала мне шанс добиться поставленной цели.
Я оглянулся, чтобы узнать, как там дела у мусорщиков.
Их было двое. Они уже высадились из авиетки и теперь стояли возле нее, наблюдая за всем происходящим возле двери здания кибера. Может быть, они прикидывали, в какой момент им стоит меня арестовать. Немного погодя, когда я выйду на улицу, или прямо сейчас, пока я еще не вошел в здание. Хотя не исключено, что им просто надоело сидеть в авиетке и они решили слегка поразмять ноги, а также полюбоваться на дурака, зачем-то решившего посмотреть, как выглядит вблизи кибер, так сказать не изнутри, а снаружи.
Так как там..? Ага, стало быть, наглость…
– Пропустите нас внутрь, – потребовал я.
Один из стражников открыл было рот, для того чтобы послать меня туда, куда обычно посылают всяких наглецов, но потом передумал и молча отступил в сторону.
Я гордо прошествовал мимо него внутрь здания кибера. Справочный бой проскользнул вслед за мной и поинтересовался:
– Можно начинать ознакомительную лекцию?
– Немного погодя. Сначала я хочу посмотреть, как выглядит кибер, – заявил я.
– О, конечно, конечно, – быстро проговорил железный цыпленок. – Следуйте за мной.
Я последовал, стараясь идти как можно более величественно.
Кажется, кто-то из охранников отпустил мне вслед довольно нелестное замечание, но это меня сейчас не очень волновало. Беспокоило совсем другое. Я пытался лихорадочно придумать способ, с помощью которого я мог бы убедить справочного боя оставить меня одного, хотя бы на пять минут, в помещении кибера.
Мы миновали еще одни двери. Их тоже охраняли два охранника. Они были пониже и пошире парочки, встретившей на входе, но, похоже, обладали еще более худшим мнением о моей скромной особе.
Один из них даже рискнул сообщить, что я являюсь мелким животным, весьма подлого характера, привыкшим жить в подвалах и столоваться на помойках.
Выслушав его до конца, я легонько постучал справочного боя по металлическому боку.
Тот довольно рассеяно сказал:
– Да, да, вы совершенно правы. Слова грубияна-охраника мной записаны. Только что пара наших лучших юристов занялась этой проблемой. Оскорбляя нашего клиента, представитель охранной фирмы нанес нам значительный ущерб. Думаю, сумма, полученная нами в виде компенсации, позволит значительно сократить расходы, понесенные нами для организации данной экскурсии.
– Стоп, – сказал я. – А как же быть со мной?
– В каком смысле?
– Ну, мне лично разве тоже не положена компенсация?
– Конечно, положена. Если вы на этом настаиваете, то наши юристы параллельно займутся и этой проблемой. Естественно, из суммы компенсации в их пользу будет вычтено вознаграждение. Соблаговолите мне сообщить номер вашего счета, на который не позднее чем через полчаса будут переведены оставшиеся деньги.
Н-да, тут он меня уел. Откуда у меня может быть счет, если, согласно документам, я вообще на этом свете не существую?
Опять невезуха.
– Ладно, – сказал я. – Я сегодня добрый. Ничего мне не надо.
– Вот и нам тоже так показалось.
Я задумчиво посмотрел на железного цыпленка.
Похоже, ничегошеньки из моего плана не выйдет. Будь я один на один с управляющей им программой, уж как-нибудь ее обдурить мне наверняка бы удалось. Однако сейчас за мной, наверняка, через его сенсорные устройства наблюдает целая толпа людей. Юристы, скорее всего, парочка операторов, в обязанности которых входит выпутывать фирму из подобных щекотливых ситуаций, да мало ли кто еще. Что бы я ни придумал, эта братия обязательно сумеет найти достойный ответ.
И все-таки отступать поздно. Эх, была ни была.
Больше охранников нам не попадалось. Оно и понятно. Кибер-33, конечно, был поважнее того же кибера-12, но, одновременно, ничем из ряда вон выходящим не являлся. Зато потянулись длинные коридоры, белые, стерильные, залитые неживым светом. Они петляли, заводя нас то в один угол дома, то в другой.
– Лабиринт какой-то, – не удержавшись, сказал, наконец, я. – Почище критского будет.
– Это точно, – согласился справочный бой. – Правда, минотавра здесь нет, но зато есть вещи гораздо хуже. Если какая-нибудь банда попытается взять этот дом штурмом, до кибера не доберется ни один человек. Все в этих коридорах и полягут. Охранники – люди, их можно как-то нейтрализовать, отравить, подкупить, просто обмануть. А вот эти коридоры, они так напичканы датчиками и различными смертоносными ловушками, что, если прозвучит сигнал тревоги, живым отсюда не уйдет никто.
Ох, неспроста он мне это рассказывает, ох, неспроста. Впрочем, меня это и в самом деле не касается. Мне сейчас надо думать о другом. Как попасть внутрь кибера.
Все же я промолвил:
– Стало быть, верно, новое – это давно забытое старое.
– В каком смысле?
– Ну, это же уловка, известная еще с древнейших времен. Тогда внутренние помещения крепостей строили так, чтобы нападавшие, даже выломав главные ворота, должны были еще преодолеть настоящий лабиринт, где за каждым углом их поджидала смерть.
– Вот-вот, что-то вроде этого.
– А если коридор попытается пройти отряд таких, как ты, птичек?
– Бесполезно. Есть ловушки и на такой случай.
– А-а-а… Понятно.
Наконец коридоры кончились. Перед нами была еще одна дверь, здоровенная и тоже охраняемая двумя бугаями. Видимо, им уже кто-то что-то сообщил о том, что в нашем присутствии лучше всего держать язык за зубами. По крайней мере, никто из этих охранников отпускать замечания насчет моей внешности или происхождения не пытался. Вот только взгляды… Да, уж.
Я невольно поежился.
Дверь открылась, охранники расступились, и мы вошли в зал кибера-33. После этого дверь закрылась и справочный бой объявил:
– Ну вот, можно начинать осмотр. Это и есть сам кибер.
Больше всего кибер напоминал тусклого стального цвета грецкий орех метров десяти диаметром. Десятка два проводков, свитых из бесчисленного количества молекулярной толщины нитей, отходило от него и исчезало в стенах зала. Один из них, самый толстый, видимо, служил для подачи электроэнергии, остальные, очевидно, вели к воротам или служили для других надобностей.
Вот так. Приехали. Теперь я должен попасть внутрь этой штуки. Каким, интересно, образом?
Хотя…
Собственно, пробиваясь сюда, я рассчитывал на то, что любой кибер, насколько я знал, должен обладать чем-то вроде отладочных ворот. Сделаны они на тот случай, если с кибером случится нечто и в самом деле страшное, вроде глобального закукливания. Эти ворота – что-то вроде черного хода, через который в кибер могут проникнуть ремонтники, для того чтобы вновь привести его в порядок.
Ворота? Где же их приемник?
Я кинул на справочного боя задумчивый взгляд.
А что, если задать ему пару наводящих вопросов? Он должен, он обязан знать хоть что-то об устройстве киберов. Мне и надо-то всего лишь, чтобы он указал, где находятся резервные ворота.
– Послушай… – начал я.
– Нет, это ты послушай, – перебил меня справочный бой. – Не настала ли пора поговорить начистоту?
Вот это да! Такого я не ожидал.
– Что ты имеешь в виду? И о чем мы должны с тобой поговорить?
– Хватит валять дурака, – похоже, справочный бой и в самом деле был настроен вполне серьезно. – Ты можешь совершенно откровенно сообщить мне, что задумал. Учти, главный зал изолирован от любого воздействия. Я не могу отсюда связаться со своей конторой. Практически, мы здесь с тобой совершенно одни. И никто не может нас подслушать, никто ничего не узнает.
– До тех пор, пока мы отсюда не выйдем, – подсказал я. – А уж там-то все узнают все. Не так ли? Кроме того, ты наверняка записываешь каждое мое слово, каждый мой жест.
– Я не могу никоим образом доказать тебе, что не веду съемку. Однако подумай хорошенько, попробуй прикинуть, в каком положении оказалась наша фирма. Если ты задумал нечто противозаконное, то это означает только одно – вся наша контора стоит на пороге краха.
– Почему?
– Да потому, что если ты и в самом деле решишься совершить преступление, то по закону нашей фирме от ответственности за него не отвертеться. Кто именно настоял на том, чтобы тебя пропустили в кибер? Мы, кто же еще? Что дальше пожелает узнать высокий суд? Что сподвигло нас на мысль протащить в здание кибера потенциального преступника? Почему мы не сообщили властям о том, что нашим клиентом является разыскиваемая органами правопорядка бродячая программа? Я боюсь, что нашим юристам будет очень затруднительно найти ответы на эти вопросы.
– Но пока я еще не сделал ничего противозаконного. По крайней мере, с тех пор, как стал клиентом вашей фирмы.
– Мы подключили к делу парочку квалифицированных специалистов по психологии людей. Они классифицировали твое состояние как чрезвычайно опасное. В данный момент ты захвачен какой-то идеей. Если для того, чтобы ее претворить в жизнь понадобиться совершить преступление, ты пойдешь на него, не моргнув глазом. Верно?
Я подумал, что, вполне возможно, справочный бой добивается от меня всего-навсего того, чтобы я подтвердил свою готовность совершить что-то противозаконное. Как только это произойдет, он будет иметь все основания меня прикончить.
Ай-да птичка, ай-да молодец. По крайней мере, клювом щелкать она явно не собирается. Хотя я могу и ошибаться. Может быть, справочный бой и в самом деле намерен предложить какой-то выход из создавшейся ситуации. Однако в любом случае мне надо вести себя осторожнее.
Тщательно подбирая слова, я сказал:
– Тут ты ошибаешься. Ничего противозаконного совершать я не собираюсь.
– Ага, – промолвил железный цыпленок. – Вот, значит, как?
– Ну конечно, – я не удержался от насмешливой улыбки. – Но поскольку я человек страшно любопытный, мне интересно знать, что ты станешь делать, если я и в самом деле попытаюсь совершить преступление? Останешься сторонним наблюдателем?
Справочный бой задумался. Наконец он решительно заявил:
– В любом другом месте, при любых других обстоятельствах, я приложу все свои силы для предотвращения преступления. Однако сейчас мои полномочия в данном вопросе несколько ограничены. Другими словами, я буду применять силу только в самом крайнем случае. Почему? Потому, что наша фирма оказалась в уникальной ситуации, которая, я уверен в этом, больше никогда не повторится. Уже сейчас наши юристы работают над изменением правил работы с клиентами. Ну, это неважно. Важно – другое. Подумай сам, нам очень невыгодно тебя убивать сейчас, в этом месте. Если ты попытаешься сделать что-то из ряда вон выходящее, например, нанести вред киберу-33, мне придется на это пойти. Но это было бы очень нежелательно.
Ага, кажется, кое-что проясняется.
– Другими словами, – сказал я. – Ты согласился провести меня именно в этот зал, для того чтобы предложить сделку?
– Совершенно верно. Если я тебя убью, то вслед за этим неизбежно начнется расследование. Охранники донесут мусорщикам, что с моим клиентом что-то случилось. Так что этого опасаться тебе нечего. Пойми, наша фирма более, чем ты, заинтересована в том, чтобы о нашем разговоре никто не узнал. Подслушать, о чем мы здесь говорим – невозможно. Зал надежно защищен от любых видов излучения, для того чтоб они не повредили киберу. Запись я тоже не веду. Зачем мне держать в памяти этот разговор? Опасно. Поэтому ты сейчас должен рассказать начистоту, что именно собираешься предпринять. А потом мы попытаемся найти выход из создавшегося положения, причем такой, чтобы наша фирма в связи с твоими делишками нигде не упоминалась. Согласен?
Я подумал, что он, вероятнее всего, не врет. А стало быть, я и в самом деле умудрился взять его контору за горло. Теперь самое главное не ошибиться. О предыдущем плане надо забыть. Справочный бой сейчас ни при каких условиях не выпустит меня из виду, как бы я ни хитрил. Что, стало быть, остается? Ну конечно, рискнуть.
Поэтому, бейте барабаны и трубите трубы, мы выступаем в поход.
– Ага, – сказал я. – Спорим, ты думал, что я собираюсь как-нибудь повредить кибер? И провел меня внутрь еще и для того, чтобы показать, как трудно до него добраться.
– Наши психологи считали, что такая вероятность не исключена, – признался железный цыпленок. – Хотя мне лично в это не верилось. Мне кажется, ты просто попал в жуткий переплет.
Хм, а еще кто-то мне втолковывал, что программы ни черта не понимают в психологии людей. Вот, полюбуйтесь, как они не понимают.
– Ты угадал, – сказал я. – Попал я в переплет, да еще такой, что небо с овчинку кажется.
– Зачем тебе кибер-то? – поинтересовался справочный бой.
Ладно, раз пошел разговор начистоту, то пусть так и будет.
– Мне надо попасть именно в этот кибер, получить в нем кое-какие сведенья и возвратиться обратно. Все, больше ничего.
– А пройти через обычные ворота ты, конечно, не можешь?
– Да. Причем, попасть мне в кибер надо прямо сейчас. Немедленно.
– Тебя интересуют только сведенья?
– Угу.
– Но ведь мы можем предоставить тебе почти любые сведенья. Что тебя интересует?
– Не пойдет, – сказал я. – Совсем не пойдет. Откуда я буду знать, что вы дали мне правдивые сведенья, а не подсунули липу?
– Стало быть, ты нам не доверяешь.
Кажется, произнося это, железный цыпленок попытался принять оскорбленный вид.
Я хмыкнул.
– Конечно, нет. Впрочем, так же как и вы мне.
– Но если мы не можем друг-другу доверять, то какой смысл заключать соглашение?
Я бросил на него преисполненный иронии взгляд. Нет, на подобные заявления настоящего коммивояжера не купить. Тут этот железный хитрец не на того напал.
– Ты должен дать какие-то гарантии, что не попытаешься нас обмануть, – настаивал справочный бой.
– У вас останется мое искусственное тело, – сказал я. – Понимаешь? Я уйду в кибер. Перебраться из него в другой кибер я не смогу. Меня из него просто не выпустят. Поэтому единственным способом хоть куда-то попасть останется мое искусственное тело. Я должен получить нужные сведенья и вернуться. После этого я от вас отстану.
– А что будет, если я не соглашусь?
– Тогда я прямо сейчас попытаюсь нанести вред киберу. Кстати, если ты не знаешь – я вооружен. Поэтому, если мы не договоримся, выбор у тебя небогатый. Либо позволить мне испортить кибер, либо прикончить меня на месте. И в том и в другом случае вы проигрываете.
Справочный бой промолвил:
– Да, наши специалисты тоже пришли к выводу, что ты, скорее всего, вооружен. Именно поэтому мы настояли, чтобы нашего клиента не обыскивали. Обошлось нам это достаточно дорого, но если бы при обыске у тебя нашли оружие… И вот теперь ты пытаешься нас шантажировать, угрожая его применить.
– Именно так. Угрожаю. И самое правильное, что вы можете сделать, это согласиться на мои условия.
Железный цыпленок опять задумался.
А ведь ему сейчас приходится туговато. Надо принять решение самому, без помощи психологов и юристов, решение, от которого зависит многое. Может быть, стоит ему немного помочь?
Я шагнул к справочному бою, положил руку на его металлический бок и проникновенно сказал:
– Послушай, мне и в самом деле нужно всего лишь кое-что узнать в этом кибере. Не более того. И я вернусь. Причем если мне удастся использовать полученные сведенья как нужно, я перестану считаться преступником, верну себе свое тело и вновь стану обычным человеком. При этом фирма, в которой ты работаешь, никак не пострадает. Давай, выбирай, либо мир, либо война.
– Ты меня обманываешь?
Я усмехнулся наивности вопроса, но все же ответил:
– Нет.
– Хорошо, отправляйся в этот кибер. Сколько ты там пробудешь?
– Не знаю. Наверное, нескольких часов мне хватит.
– Постарайся обернуться побыстрее. Через некоторое время охранники встревожатся, но я их как-нибудь успокою. Мне придется ненадолго выйти из зала, чтобы сообщить в фирму, о чем мы договорились. Заодно сообщу охранникам, что клиент попался дотошный, и намерен потратить на осмотр кибера несколько часов. Ему, видите ли, захотелось послушать историю создания киберов, всю, полностью, и он не уйдет из зала, пока я ее ему не расскажу.
– Валяй, действуй, – разрешил я.
Справочный бой уже двинулся было к двери, когда я довольно небрежно сказал:
– Кстати, никак не могу сообразить, где тут аварийный приемник. Не мог бы ты мне это подсказать?
Остановившись, справочный бой несколько секунд изучал мое лицо, потом спросил:
– Кстати, в покер ты не играешь?
– Нет.
– Это хорошо. Не хотелось бы мне столкнуться с тобой за одним столом. Ладно уж, пойдем покажу.
Мы перешли на другую сторону кибера. Здесь справочный бой нажал на поверхности гигантского грецкого ореха какой-то выступ. Из корпуса кибера появился длинный проводок, на конце которого были две клеммы.
– На твое счастье, этому киберу много лет, – сообщил железный цыпленок. – Его создатели позаботились о том, чтобы в него можно было попасть не только с помощью стандартного приемника. В те времена любили перестраховываться.
– Спасибо, именно это мне и было нужно.
– Желаю удачи. А я пошел. Мне нужно как можно скорее сообщить своему начальству о результатах наших переговоров.
Он потопал по направлению к выходу из зала.
Я осторожно взял проводок двумя пальцами и внимательно осмотрел клеммы.
Да, похоже, это и в самом деле то, что мне нужно. Хотя, возможно, создатели кибера снабдили его ловушкамаи и на этот случай. Возможно, с помощью этих проводков я попаду в какой-нибудь крохотный отсек, в котором буду сидеть до тех пор, пока меня не извлекут из него мусорщики.
К черту подозрения! Мне и в самом деле ничего не остается, как рискнуть. И на лишние размышления совсем нет времени. Вполне возможно, руководство туристической фирмы не одобрит соглашение, заключенное между мной и справочным боем. В таком случае, он может в любую секунду вернуться и, например, прикончить меня на месте. Надо сделать так, чтобы он уже ничего изменить не мог. А стало быть…
Я нащупал у себя на боку место, в которое надлежало воткнуть проводки, мысленно попросил помощи у всех известных, а также неизвестных богов и взял проводок поудобнее.
Ну, пора…

15.

Кибер-33 не понравился мне сразу. Веселеньким местечком, судя по всему, его назвать было нельзя. Да и о каком веселье могла быть речь, если этот кибер, по сути дела, являлся логовом самых настоящих зануд?
Офисы, конторы, какие-то представительства, филиалы и множество служащих в строгих черных костюмах, обязательно с галстуками и жутко деловым выражением на лице.
Конечно, на их фоне я выглядел настоящей белой вороной. В любом другом кибере уж наверняка нашелся бы какой-нибудь абориген, которого вполне могло заинтересовать появление типа, так непохожего на основных жителей, а также посетителей этого огромного, упрятанного в гигантский грецкий орех представительства.
К счастью, эти самые местные жители, а также постоянные посетители кибера-33, любопытством не отличались. Похоже, любопытство, проявленное хоть к чему-то кроме обычных повседневных дел, расценивалось ими как предательство по отношении к точности, деловитости, надежности и всем остальным идеалам, на которых держался их мирок белых воротничков.
Я прошелся по одной из улиц, то и дело оглядываясь по сторонам и пытаясь прикинуть, что же мне делать дальше.
В самом деле, ну вот я попал туда, куда нужно. Что теперь? Как я добуду необходимые мне сведенья? Можно самым тривиальным образом заявится в одно из этих учреждений и задать интересующие меня вопросы. Только с каких это веников я решил, что мне охотно ответят? Скорее всего, для начала мне начнут задавать вопросы, на которые я, естественно, не смогу ответить, а потом выгонят вон.
Может быть, прибегнуть к чьей-то помощи? К чьей? Кому я нужен в этой стране точности и аккуратизма? Кто здесь пожелает прийти мне на помощь?
А, хватит… главное – я сюда попал. И для начала надо где-нибудь сесть и хорошенько все обдумать. Кто знает, может быть, выход здесь, под носом? Возможно, стоит всего лишь хорошенько присмотреться, и я его найду?
Я прошел еще немного и увидел небольшую вывеску, извещавшую, что тот, кто желает отдохнуть и перекусить, может смело посетить кафе «Повышенные дивиденды».
Вот, это то, что мне сейчас нужно. Тем более что у меня даже есть деньги. Правда, это всего лишь две десятки, полученные у незадачливых посетителей в кибере-12, но уж пообедать-то я на них смогу. Да еще и купить пачку сигарет.
Последняя мысль мне понравилась больше всего. Курить хотелось просто немилосердно.
Толкнув дверь, над которой висела вывеска, я вошел в кафе «Повышенные дивиденды». Оно и в самом деле оказалось довольно уютным, хотя ничуть и не походило на ту же «Кровавую Мэри». Столики для посетителей стояли ровными рядами, официантки двигались с размеренностью древних роботов, стойка поражала нереальной, немыслимой чистотой и порядком. Однако посетители вели себя более раскованно, чем на улице. Некоторые, опустившись до последнего уровня разнузданности, даже позволили себе расстегнуть пиджаки на одну пуговицу и ослабить галстук. Клянусь, я углядел даже одного типа, осмелившегося улыбнуться.
Вот это да!
Устроившись за свободным столиком, я жадно закурил сигарету и приготовился ждать появления официантки. Однако прежде, чем она показалась, я успел сделать всего лишь две затяжки.
– Что желаете?
Быстро изучив меню, я убедился, что моих скромных финансовых возможностей для королевского пира недостает. Ничего, ограничимся обычным обедом.
Однако и цены же у них!
Официантка исчезла, а я, блаженно откинувшись на спинку кресла, сделал еще одну затяжку. Купленные мной сигареты оказались вполне приличного качества. По крайней мере, можно было сказать совершенно точно, что они не являлись продукцией китайского кибера.
К тому времени, когда я докурил сигарету, официантка уже принесла заказ. Прежде чем приступить к еде, я еще раз огляделся и увидел совершенно поразительную вещь. Один из чиновников, кажется, рассказал своему товарищу анекдот. По крайней мере, он и его собеседник издали серию звуков, чем-то напоминающих тихое вежливое хихиканье. Может быть никакого анекдота рассказано не было, а просто один товарищ поведал другому о том, как выставил своего соперника в глазах шефа полным дураком. Неважно. Главное – я увидел реакцию чиновников, сидевших за соседними столиками.
Абсолютно синхронно на их лицах появилось выражение крайнего неодобрения. Вслед за этим каждый из них оделил весельчаков высокомерным, презрительным взглядом и снова занялся своими делами.
Мне этого хватило. Я вдруг понял один из основных принципов взаимоотношений в этом мире. Здесь каждого интересовало не то, кем ты являешься, а как ты выглядишь. По одежде, по манером четко определялся твой социальный статус, а также право отдавать те или иные приказания.
Как бы его использовать для достижения своей цели?
Обдумывая эту мысль, я приступил к еде. К тому времени, когда тарелки опустели и наступила очередь кофе, у меня уже был готов кое-какой план.
Прежде всего, надо переодеться, причем не в одежду обычного служащего, а так, чтобы меня приняли за большого чиновника. Как это сделать? Выследить кого-то из чиновничьих бонз, причем в тот момент, когда он останется в одиночестве, и, продемонстрировав ему свой пистолет, заставить обменяться одеждой. После этого мне нужно явиться в одну из статистических контор…
Стоп, а это кто?
Я едва не поперхнулся кофе.
За соседний столик усаживалась девица, несомненно, мне знакомая. Более того, если она согласится помочь, то мне вовсе не понадобится размахивать у какого-нибудь несчастного чиновника перед носом пистолетом. Если она согласится… А если нет?
Черт побери, что она за журналистка, если откажется от очень интересной информации? Что я за коммивояжер, если не смогу выторговать за эту информацию интересующие меня сведенья?
Кстати, судя по всему, журналистка заскочила сюда ненадолго, всего лишь выпить чашечку кофе. Поэтому не стоит терять время. Пора начинать атаку.
Подозвав официантку, я расплатился с ней и, прихватив с собой кофе, быстро пересел за столик журналистки. Та бросила на меня рассеянный взгляд и, холодно улыбнувшись, спросила:
– Кто вы такой и что вам нужно? Предупреждаю, я здесь по делу и заводить знакомства не намерена.
Сделав небольшой глоток из чашечки, я покачал головой и сказал:
– А мы с вами знакомы. Причем в прошлую нашу встречу именно вы навязывали мне свое знакомство. И я даже обещал дать вам интервью.
Журналистка еще раз внимательно изучила мое лицо, потом отрицательно покачала головой.
– Интервью? Нет, все равно не помню, хотя обычно память меня не подводит.
– Она не подводит вас и сейчас, – поспешил просветить ее я. – Просто вы помните одно лицо, а у меня сейчас оно несколько изменилось. Вспомните, совсем недавно вы спасли меня от плена и взамен взяли обещание дать вам интервью.
Все-таки выдержка у нее отменная. Сообразив, кто именно сидит перед ней, журналистка всего лишь едва заметно вздрогнула.
– Спот, стоп, но ты же, кажется, погиб?
Я сложил руки на груди, как это делают монахи, и со смирением произнес:
– Увы, но только для всего остального мира. Вопреки желанию врагов, мой дух все еще не вознесся в царствие небесное.
– Перестань паясничать, – строго сказала журналистка. – Здесь для этого не место.
В самом деле, кое-кто из посетителей уже удостоил нас неодобрительного взгляда.
– Может быть, изменим среду обитания, перейдем туда, где можно пообщаться без свидетелей?
– И ты знаешь такое место? – поинтересовалась журналистка.
– Я прибыл сюда совсем недавно. Но не сомневаюсь, что стоит нам немного поискать…
– Не надо. Если ты не знаком с этим кибером, то я бываю здесь частенько. Пойдем, я знаю, где мы сможем спокойно побеседовать.
Быстро допив кофе, мы устремились к выходу из «Повышенных дивидендов».
– Кстати, а зачем ты так часто бываешь в этом жутко нудном месте? – полюбопытствовал я. – Что может тебя здесь интересовать?
– Информация, конечно, информация, – объяснила журналистка. – Неужели ты думаешь, что мы получаем информацию только во дворце слухов? Нет, конечно, нам приходится бывать и там, но здесь можно найти гораздо больше интересного. Конечно, если знаешь, как это делать и где именно искать.
Вспомнив о дворце слухов, я невольно поморщился.
Заметив это, журналистка весело хихикнула:
– Ага, кажется, тебе как-то раз тоже пришлось заглянуть в анонимные ворота. И, по-моему, тебе это не очень понравилась. Не так ли?
Мы вышли на улицу, и чтобы сменить тему разговора, я спросил:
– Кстати, а как тебя зовут? Мы встречаемся уже третий раз. Не пора ли представиться?
– Глория Ра, «Новости восемьдесят шестого канала».
– Очень приятно. Ну а как меня зовут, ты уже знаешь.
– Для бродячей программы у тебя слишком причудливое имя. Наверняка, твой творец обладал некоторым чувством юмора.
Сказав это, Глория устремилась прочь от кафе. Стараясь не отстать от нее, я попытался объяснить:
– Пойми, я человек. А бродячей программой стал совсем недавно, после того, как у меня украли тело.
– Пой пташечка, пой, – промолвила журналистка.
Справедливо рассудив, что улица для объяснений место совсем уж неподходящее, я замолчал. Вот придем…
Кстати, моя провожатая, похоже, и в самом деле неплохо ориентировалась в этом кибере. Мы миновали несколько улиц. Потом было что-то вроде корта, на котором, с сосредоточенностью каторжников, половину своей жизни занимавшихся плетением веревочных сандалий и теперь доведших каждый жест до совершенства, орудовало ракетками несколько десятков чиновников в совершенно одинаковых тренировочных костюмах.
Покосившись на них, Глория фыркнула:
– Психи.
Этим она купила меня на корню. Мне совершенно плевать, что теннис снова входит в моду. Не понимаю я эту игру, совсем не понимаю.
Все же я не удержался и попытался ее подколоть:
– Однако считается, что эта игра хорошо помогает поддерживать спортивную форму.
– Все равно – психи.
Ого, да она из породы упрямиц. Учтем.
Вслед за кортом была еще какая-то улица. Правда, по ней мы прошли всего один квартал. Свернув за Глорией в узкий, стиснутый стенами домов переулок, я вдруг увидел крохотный домик, похожий на те, которые так любят изображать иллюстраторы детских книжек, полагая, что именно в подобных строениях должны жить всякие там гномы, хоббиты и прочая мелкая сказочная шушера.
Внутри домик, понятное дело, был гораздо больше. Вообще, пространство кибера не безразмерно. И при постройке дома платить приходится не только за то пространство, которое он занимает снаружи, но и за то, что внутри. Другими словами – кому-то эти хоромы влетели в копеечку. Интересно, как он намерен подобные деньги оправдать?
Ответ на этот вопрос я получил очень скоро.
Переступив через порог дома, мы оказались в большой комнате, совершенно пустой, если, конечно, не считать сгорбившегося от времени дедка, сидевшего на табуретке и дымившего совершенно чудовищных размеров трубкой.
Подняв голову, он прошамкал:
– А, Глория. Давно не заглядывала. На какое время займешь комнату?
– Часика на полтора, – ответила журналистка. – Думаю, этого хватит.
– Тогда, пожалуйста, деньги вперед.
Тут дедок назвал такую сумму, от которой у меня глаза полезли на лоб. Журналистка молча вытащила бумажник и отсчитала банкноты. Дедок довольно закряхтел и щелкнул двумя пальцами.
Тотчас в одной из стен появилась дверь.
– Пошли, – скомандовала Глория.
Она открыла дверь, и мы вошли в комнату размерами с небольшой гимнастический зал. Прямо перед нами располагалась гигантская, просто королевская кровать, рядом с ней стоял изящный журнальный столик и пара удобных кресел. У дальней стены был устроен небольшой бассейн.
– Это что еще за гнездо разврата? – удивленно спросил я.
– Ты угадал, – промолвила Глория. – Именно гнездо разврата. Понимаешь, служащие всех этих компаний тоже люди. Время от времени, так же как и всем прочим, им нужно отдохнуть. Но при этом они очень боятся, что об их небольших шалостях станет известно тому, кому об этом знать не следует. Таким образом, обитатели этого кибера, впрочем, как и многих других, время от времени нуждаются в посещении такого места, где гарантированно никто, никогда их не увидит и не подслушает. Ну, а спрос, как известно, рождает предложение. Кстати, если тебе в голову вдруг пришли всякие глупые мысли, то можешь с ними сейчас же попрощаться. Я использую это место только для очень важных разговоров. И еще учти, если рассказанная тобой история не будет стоить хотя бы денег, заплаченных за эту комнату, гнев мой будет ужасен.
– Успокойся, – сказал я. – Будет она, будет стоить этих денег. И даже гораздо больших.
Глория ткнула пальцем в ближайшую стенку, достала из открывшегося бара пару банок пива, поставила их на столик и, устроившись в одном из кресел, приказала:
– В таком случае, рассказывай.
Я сел напротив нее, открыл банку и, сделав глоток, приступил к очередному изложению своей истории, попутно думая о том, что если так будет продолжаться и дальше, то я наверняка, раздобуду диктофон, наговорю на него «историю о бессовестном похищении тела у ничем не провинившегося гражданина Ессутила Квака» и всем желающим буду его просто давать на прослушивание.

16.

– Вот значит как, – промолвила Глория Ра. – А ты не врешь?
Я простер вверх два пальца и возвестил:
– Клянусь на книге святого Бейсика, что рассказал правду, одну только правду и ничего кроме правды.
– Слова, не более чем слова… Ну-ка, повтори мне еще раз номера киберов, в которых совершали похищения тел, номера ворот, названия фирм и данные на пострадавших.
Я повторил.
– Значит, ты полагаешь, что кто-то устроил большой конвейер? Но тогда на черном рынке имплантатов должно наблюдаться большое оживление. Мусорщики не могли не обратить на это внимание.
– Конечно, они должны были обратить на это внимание. Однако они наверняка не знают, что послужило причиной такого оживления, откуда появляются свежие органы. А когда доберутся до поставщика, будет уже поздно. По крайней мере – для меня. К этому времени мое тело наверняка пустят в продажу по частям.
– А ты знаешь, – сказала Глория. – Возможно, у этих похищений есть и другое объяснение. Знай я, кто в этом деле главный, наверное, смогла бы…
Я ухмыльнулся.
– А вот если бы я знал имя главного похитителя…
– Ну да, ты бы его задушил голыми руками.
Глория сделала рейс к бару и поставила передо мной новую банку пива. Глотнув из своей, она села поудобнее, положила ногу на ногу и, механически покачивая носком туфли, предалась размышлениям.
Зная по опыту, что женщины не любят, когда их отвлекают от такого трудного дела, я еще раз хлебнул пива, а потом закурил сигарету.
Итак, я выложил все козыри на стол. Теперь, осталось только подождать, чем это закончится. Может быть, прекрасная журналистка посчитает, что шкурка не стоит выделки, и пошлет меня подальше. В таком случае, мне придется вернуться к тому плану, который я обдумывал, прежде чем ее увидел. А может быть… Да нет, она должна, она обязана мне помочь.
– Угу, – промолвила Глория. – Значит, осталось только определить основную фирму, способствовавшую похищению тел. Там и находится главарь шайки. Ты понимаешь, что это под силу только мусорщикам?
Я понял, что она имеет в виду. И конечно это было правильным с точки зрения закона решением. Вот только оно меня совсем не устраивало.
Я знаю таких, как она, женщин. Самый лучший метод заставить их принять необходимое решение состоит в том, чтобы незаметно навести на него. Приказывать им обычно не имеет смысла. Однако можно незаметно направить разговор в нужное русло, а также подсунуть им факты, на основании которых они придут к необходимым выводам.
– Конечно, ты абсолютно права, – сказал я. – Мне мусорщики не поверят, но ведь к ним можешь обратиться и ты. В отличие от меня, ты вполне благонадежна. Мусорщики будут обязаны проверить сообщенные тобой факты. А проверив их, они неизбежно поймают похитителей.
– Поймают, – согласилась она. – Или не поймают. Не забудь, мусорщики бывают и продажными. Поэтому, вероятнее всего, главного злодея успеют предупредить, и он вовремя даст деру. Или, даже не подумав удирать, попросту уничтожит все улики. И в том, и в другом случае он окажется недосягаем для закона. Кто помешает ему, спустя некоторое время, придумать еще что-нибудь, такое же отвратительное, как этот большой конвейер?
– Ага, стало быть, мы не можем сейчас пойти к мусорщикам из соображений справедливости, – констатировал я. – Для того чтобы захватить врасплох главных преступников. Я правильно все понимаю?
– А ты не так прост, как кажешься, – Глория взглянула на меня с интересом. – Конечно, дело не только в этом. Я уверена, мусорщики, если я сообщу им о том, что узнала от тебя, первым делом наложат запрет на публикацию этих сведений до окончания следствия и поимки всех злодеев. При этом меня наверняка кто-нибудь опередит. Согласен?
– Безусловно.
– Между прочим, своим трудом я зарабатываю на жизнь. И мне не хотелось бы лишаться гонорара за будущую статью.
– Таким образом… – проговорил я.
– Таким образом, нам ничего не остается, как попытаться предпринять собственное расследование.
– Нам? – спросил я.
– А ты что, рассчитываешь где-нибудь отсидеться в ожидании, когда я принесу все факты на блюдечке? Не выйдет. И вообще, мне казалось, ты со страшной силой рвешься спасать свое драгоценное тело. Или я ошибаюсь?
– Нет, нет, я по-прежнему в игре.
Все-таки, я не удержался и довольно улыбнулся. Мой план удался. Теперь журналистка будет рыть носом, но добудет все необходимые