мне сведенья. Интересно все-таки, что служит основным стимулом ее энтузиазма? Желание покарать злодеев или жажда заработать некую сумму в виде гонорара? Скорее всего – последнее.
– Тогда так, – Глория взглянула на часы. – Через сорок минут у меня назначена встреча с одним человеком. Он обладает тем, в чем мы так нуждаемся. Возможностью получать практически любую информацию. И одновременно не имеет к мусорщикам никакого отношения. Мы побудем здесь еще тридцать минут, потом потратим на дорогу минут десять и поспеем как раз в срок. Думаю, тебе вовсе не стоит шляться эти полчаса по улицам данного кибера. К чему привлекать лишнее внимание?
– Хорошо, – сказал я. – Что мы будем делать эти полчаса?
– Можно о чем-нибудь поговорить. Например, о том, как тебе удалось остаться в живых, побывав в клетке дикого, кровожадного, древнего вируса. Говоришь, бродячие программы перенесли тебя в свое логово, прежде чем он успел тобой пообедать? Я просматривала новости. Те, кто видел, как было дело, готовы поклясться чем угодно, что видели, как он тебя слопал.
Такой оборот дела меня не устраивал. Конечно, рассказывая свою историю, я опустил кое-какие подробности. Да и зачем журналистке знать о том, что из себя представляет зоопарк вирусов? Она, не задумываясь, откроет эту тайну широкой общественности и заработает еще один гонорар. Нет, хватит с нее и похитителей.
– Все было именно так, – заявил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более искренне.
– Ты уверен? – Глория закинула руки за голову и потянулась всем телом, словно большая кошка. – Или все же существует другая версия твоего чудесного спасения?
Я приподнял бровь. Да, действительно, ей было что предложить. И в другое время я бы действительно… Но только не сейчас. И не ценой предательства. Смотритель зоопарка мне доверился. Обмануть его я не могу.
– Ну, ты все еще раздумываешь?
Она отпустила мне такой взгляд, от которого наверняка мог растаять и айсберг.
– Другими словами, ты предлагаешь мне еще одну сделку? – спросил я.
– А если и так?
– Тогда наша сделка неравноценна. Мне нечего дать за твою цену. Все было именно так, как я и рассказал. Все, понимаешь?
– Понимаю.
Я думал в голосе у нее прозвучит разочарование. Как же! Жди. Ровный, спокойный голос. Словно ничего и не было.
Я ошарашено покрутил головой.
Передо мной вновь сидела спокойная, неприступная, полностью владеющая собой женщина. Заметив выражение моего лица, она снисходительно улыбнулась.
– Не обращай внимания. Информация – самая большая ценность в наше время. Ради нее можно пойти на что угодно. Если бы ты знал, как часто мне приходилось делать ради нее то, что мне делать совсем не хотелось.
Ну да, конечно.
Я попытался прикинуть, что она почувствует, если я соглашусь, потом, когда цена за информацию будет заплачена. Наверное, она могла бы меня возненавидеть. И мысленно костерила бы, конечно, самыми последними словами. И испытывала отвращение к своему телу.
Хотя, кто знает? Может быть, такой способ платы за информацию ей нравится? Совмещение приятного с полезным. Чем плохо? И почему она должна этого стыдиться? Сделка – всегда сделка. И неважно, какую оплату она предусматривает. Главное, чтобы соглашение было выполнено обеими сторонами.
И вообще, какое я имею право ее осуждать? Чем я, собственно, от нее отличаюсь, чем я лучше? Тем, что отказался? Сейчас, только сейчас. А предложи она подобную сделку на других условиях? Неужели я смог бы тогда проявить такую твердость? И чем я при этом был бы ее лучше? Кто испытывает большее унижение при заключении подобных сделок, тот, кто платит, или тот, кто принимает плату?
А также… Я-то чем от нее отличаюсь? Не приходилось ли мне, работая коммивояжером, предлагать своим клиентам похожие сделки? Нет, безусловно, о какой-либо оплате телом не было и речи. Но какое это имеет значение?
Сделка, по сути, та же самая. Мы приходим к клиентам и предлагаем обменять на их деньги свою улыбку, хорошее настроение, свой оптимизм, пытаемся внушить, что никаких неприятностей больше в их жизни не будет. А потом мы забираем деньги и уходим, и уносим с собой все, что перед этим, кажется, навсегда подарили клиентам. Конечно, они не совсем зря тратят свои задрипанные деньги, поскольку получают взамен кое-какие вещи. Вот только один очень детский вопрос: стали бы они покупать наши безделушки, если бы мы вдобавок к ним не предлагали свое уважение и восхищение, и тот же самый проклятый оптимизм, и уверенность в завтрашнем дне?
Наверняка – нет. Иначе кому бы мог понадобиться наш набор вечных как мир, слегка подпорченных молью, ходовых услуг, на которые сейчас, особенно сейчас, такой большой спрос?
И не только коммивояжеры. Профессий основанных на подобных сделках много, очень много. Может быть, благодаря этому так мало действительно хороших людей, испытывающих уважение к своим собратьям? Потому что в наше время весь этот набор стал товаром. И уже не принято просто дарить свое уважение людям, а обязательно нужно получить за него что-то осязаемое, хотя бы те же самые деньги.
И что более аморально, эта девчонка, предложившая поменять свое тело на интересующую ее информацию, или я, день за днем, дом за домом, по кусочкам, торгующий тем, что называется моей бессмертной душой?
– Да ладно, – сказала мне Глория. – Не переживай так. Смотри на мир проще.
Она была права. И конечно, сейчас думать на такие темы было не время и не место. Когда-нибудь потом, когда все это безумие кончится, я встречусь в «Кровавой Мэри» с Хоббином и Ноббином, и конечно, мы нажремся, и вот тогда-то на эту тему можно будет поговорить. Долго, с битьем себя кулаком в грудь, а также обязательно со скупыми мужскими слезами, пролитыми по поводу того, что уже никогда не вернуть.
Если, конечно, мне удастся в ближайшее время выжить. Причем вероятность этого, как говорят математики, исчезающе мала.
– Я же сказала – не переживай, – промолвила Глория. – Вот, выпей пивка, отвлекись, подумай о том, что ты сделаешь с негодяем, похитившим твое тело. Знаешь, я как-то делала материал о средневековых китайских пытках. Могу подсказать тебе парочку таких рецептов… например «смерть от тысячи порезов»…
Я отрицательно покачал головой.
– О, боже! – возмутилась она. – Ох уж эти мне мужики! Раскисают в самый неподходящий момент. Ну, хочешь, я тебе сейчас отдамся, просто, для того чтобы ты пришел в себя? И не хочу я знать, как ты спасся из этого гребаного зоопарка. Мне нужен сейчас человек, за последние сутки поставивший на уши все, до чего сумел дотянуться. Понимаешь? Мне нужен напарник, на которого можно положиться. Иначе нас моментально ухлопают. А мне своя жизнь еще дорога. Ну, хочешь, прямо сейчас?
Она рванулась к ложу и стала карабкаться на него, разъяренная, как дикая кошка, и от этого еще более красивая. И я понял, что вот сейчас и в самом деле можно все что угодно. И это уже не торг, не сделка… Хотя, конечно, если честно, то тоже сделка, но уже другая, совсем другая. И если я сейчас за ней не полезу на эту роскошную кровать, она сочтет меня совсем уж дебилом, или импотентом, или голубым. И никогда не простит, потому что есть вещи, которые женщины не прощают никогда.
А значит…
Кстати, ничего это не значило, потому что я уже и в самом деле шел к кровати, шел, неловкими руками нащупывая на одежде пуговицы, для того чтобы тогда, когда я окажусь рядом с этой роскошной женщиной на этой аэродромного типа кровати, не тратить лишнее время на их расстегивание. Каким-то образом мне попалось на пути кресло, в котором только что сидела Глория. И я, мимоходом отметив эту странную деталь, тут же про нее забыл, выкинул напрочь из головы. Кресло куда-то сгинуло. По-моему, мне даже не пришлось его обходить стороной. Оно просто исчезло и все. Но это тоже не имело никакого значения, потому что кровать, как поле боя, только и ждущее своего полководца, простиралась передо мной. И оставалось лишь на нее вскарабкаться, добраться до Глории, такой желанной, такой красивой, и приступить к делу, и доказать ей, что эти сумасшедшие сутки, в течение которых я от кого-то все время убегал, не убили во мне жажду, не уничтожили во мне желание любить и быть любимым. А стало быть, несмотря на потерю тела, я все еще был человеком.
Человеком, прах их всех, тех, кто стремился меня уничтожить, забери.
И продолжая думать об этом, я вскарабкался на кровать, и как-то неловко сунулся к Глории, и попытался ее обнять. И замер. Потому, что прямо в лицо мне смотрел тупорылый пистолет, причем не какая-то там дамская пукалка, а самый настоящий полицейский тридцать восьмой калибр.
– Не надо, – твердо сказала Глория. – Все. Ша. Повеселились и хватит.
А я, еще не совсем понимая, что происходит, снова потянулся к ней и даже, как последний идиот, забормотал:
– Ну, ты чего, ты чего?
– Ничего, – сказала Глория. – Учти, одно неправильное движение и я выстрелю. Сомневаешься?
Я хотел было заявить, что да, конечно сомневаюсь, но потом взглянул ей в глаза, и тут чувство самосохранения подсказало мне, что этого делать не стоит.
Безусловно, мужчины любят пугать друг-друга оружием. Хлебом не корми, дай только позабавится подобным образом. Причем, случается, оружие и в самом деле стреляет. Потом, как ни странно, оказывается, что никто из него всерьез палить и не собирался. Но вот если пистолет выхватывает женщина, и если это не сопливая девчушка, и если она говорит, что будет стрелять, то почти наверняка нажмет на курок. Попадет она в кого-нибудь или нет – другой вопрос. Но нажмет на курок обязательно.
– Ага, вот ты как.
Я соскользнул с кровати, плюхнулся обратно на свое кресло и, естественно, обиженно от нее отвернулся. От этой искусительницы, от этой хитрой змеи, посмевшей так подло со мной поступить.
А Глория, конечно, захихикала. Как еще она могла отреагировать на подобное поведение? И конечно, не прошло и минуты, как она уже стояла рядом со мной и говорила:
– Вот глупый. Ну, нужно мне было тебя встряхнуть, вернуть в человеческое состояние. Должна же я была знать, что ты из себя представляешь?
– Ну и как, узнала? – мрачно спросил я.
– Еще бы. Теперь я знаю, что ты, когда нужно, можешь взять себя в руки. И будь это не так, мне пришлось бы тебя прикончить. Потому что с человеком, который не в состоянии обуздать свои эмоции, заниматься серьезным делом не имеет смысла. Все равно, рано или поздно он сорвется и погубит все.
– Польщен, – сухо сказал я.
– Вот дурачок. Да не занимаюсь я любовью в киберах. Только там, в большом мире. Понимаешь? Ну, не глупи. Я понимаю, что больно уколола твое самолюбие, но я должна была поступить именно так. Должна.
Я вздохнул.
В самом деле, что я, маленький, что ли? Нашел повод обижаться. Тем более что от этой женщины зависит, смогу я вернуть себе тело или нет. Поэтому – пора снова становиться хорошим мальчиком.
Заставив себя улыбнуться, я сказал:
– Бог тебе судья, женщина.
– Вот тут я с тобой согласна, – сказала Глория.
Она снова плюхнулась в свое кресло, вооружилась банкой пива, и даже мне улыбнулась, задорно и слегка обещающе. Дескать, не печалься, парень, придет время, и ты свое получишь. Дай только срок.
Ага, как же! Губозакаточный механизм я получу и больше ничего. Эта девица не для таких, как я. Так что питать беспочвенных иллюзий, мой жизнерадостный петушок, не стоит.
Вообще, интересно, где она прячет свои пистолет? Может быть, в рукаве? Хотя, какая разница? Мы же находимся в кибере. Здесь можно спрятать на себе целый арсенал, и никто этого не заметит.
– Кстати, хочу тебя предупредить. Человек, на встречу с которым мы пойдем, в определенных кругах обладает большим весом. Понимаешь? Поэтому веди себя по возможности культурно и не задавай глупых вопросов. Предоставь действовать мне.
– Понял, я должен вести себя как послушный мальчик. Не буду ковырять в носу, не стану драть девочек за косы, и прежде чем попробовать своим мячом какое-нибудь стекло на крепость, обязательно позабочусь о том, чтобы рядом не было ни одного мусорщика.
– Вот-вот, именно это я и имела в виду. А теперь допивай свое пиво, выкуривай сигарету и готовься в поход. Меня не трогай. Мне нужно кое-что обдумать. Кстати, ты довольно забавный тип.
Гм, забавный. Что это? Комплимент или просто ярлык, из тех, что женщины очень любят навешивать на своих знакомых? Трах-бах, ярлык повешен, и уже никакая сила не поможет тебе от него избавиться.
Я искоса взглянул на Глорию.
Она, похоже, и в самом деле погрузилась в раздумья. Удивительная женщина. Большинство моих знакомых женского пола сначала что-то делают, а потом уж пытаются придумать, как свои поступки оправдать. Хотя, кто знает? Может быть, женщин– журналистов делают из другого теста? Может быть, в этом виде бизнеса могут удержаться только такие?
Ладно, о чем я? Пора и мне попробовать составить план будущих действий.
Собственно, выбор у меня не очень богатый. Если Глории и в самом деле удастся выудить у своего высокопоставленного знакомого адрес фирмы, владеющей воротами, через которые входили потерявшие тела люди, то мне ничего не останется, как нанести в эту фирму визит. Зачем? Как я смогу найти похитителя или похитителей моего тела?
Я представил, как это может выглядеть.
– Здравствуйте, здравствуйте, я пришел к вам, чтобы узнать, какая скотина украла мое тело. Конечно, большинство из вас честные люди, но кое-кто занимается незаконными делишками и лучше бы ему прямо сейчас в этом признаться. Для экономии времени. Кто я такой? Ну, вообще-то, преследующие меня мусорщики считают, будто я сошедшая с ума бродячая программа. Но сейчас это не имеет никакого значения.
Финита ля комедия. Артиста уносят на руках. Зрители бросают в воздух головные уборы. Занавес.
Нет, тут надо по-другому. А как, собственно?
Я допил пиво и закурил сигарету. Потом посмотрел на Глорию. Эта авантюристка не нашла ничего лучшего, как мне подмигнуть.
Я покачал головой.
Вот шалава!
Хорошо, вернемся к нашим нелегким размышлениям. Попробуем немного порассуждать. Логика – могучая вещь, если конечно, ее правильно использовать.
Что мне требуется? Ни много, ни мало, как всего лишь обнаружить главного виновника свалившихся на меня несчастий, взять его за горло и заставить вернуть украденное у меня тело. Как это сделать? Вопрос посложнее, но на него у меня тоже имеется ответ. Вряд ли ниточка от ворот, которыми пользовались потерявшие тела люди, приведет прямиком к преступнику. Наверняка ниточки, тянущиеся от этих ворот, будут петлять, пересекаться с другими нитями, запутываться. Но где-то там обязательно есть место схождения этих нитей. Центр паутины. Именно там и сидит тот, кто мне нужен. Главный злодей, с котором мне просто необходимо увидеться.
Вряд ли это один из рядовых служащих какой-нибудь невзрачной фирмы. Скорее всего, это кто-то обладающий деньгами или наделенный властью. Не исключено – и тем, и другим.
И найти его без Глории мне вряд ли удастся. Вот потом я должен действовать один. Есть дела, в которых женщинам, пусть даже умным и сильным, таким как некая журналистка – нечего делать. Вполне возможно, когда главный злодей будет найден, Глория потребует, чтобы мы обратились к мусорщикам. В самом деле, почему бы и нет? Фактов уже будет собрано достаточно, и продолжать рисковать, по ее мнению, будет глупо, тем более если можно спихнуть все мусорщикам. Они доведут дело до конца. Может быть… А может, и нет. Вероятнее же всего, они переловят мелких исполнителей, а вот главный злодей смоется, успев замести следы.
Другими словами, справедливость восторжествует, но частично. В число неизбежных потерь будет записана утрата моего тела, причем навсегда. Баланс не в мою пользу. А стало быть, меня подобное не устраивает. Значит…
Да, наступит момент, когда мне придется избавиться от Глории. Иначе я скажу своему телу большое «прощай». Конечно, произойдет это не сейчас, но все-таки такой момент настанет. А стало быть, неплохо было бы что-то решить уже сейчас.
Я потушил окурок и, еще раз обласкав взглядом прекрасную журналистку, невольно задал себе совершенно очевидный вопрос. Интересно, а не делает ли она в этот момент тот же самый выбор? Сведенья она получила. Все остальное можно сделать уже и без меня.
Сдать меня мусорщикам? Прострелить мне ногу в каком-нибудь уединенном месте и бросить? Просто вывести на улицу и, чмокнув в щечку, послать подальше? Причем она способна это сделать в самое ближайшее время, может быть, прямо сейчас.
Так ли я был прав, когда ей доверился? Возможно, имело смысл попытаться добыть интересующие меня сведения самому?
Ладно, согласен, прошлого не вернешь, и думать на эту тему не имеет смысла. Но все-таки, что мне делать со своей прелестной подружкой, когда она надумает подключить к делу мусорщиков? Слушать-то она меня не станет. Или все-таки будет?
Я тяжело вздохнул.
Выбор, чертов выбор. «Быть или не быть» в подпольном притоне одного из административных киберов. Ну так как, Гамлет бестелесный, что ты решишь?
«А ничего, – сказал я себе. – Просто – ничего. Будет день – будет пища. Поживем – увидим».
«Ого, – сказало, вынырнув из подсознания, мое чувство самосохранения. – Не слишком ли ты беспечен?»
«А тебя не спрашивают, – прикрикнул я на него. – Это мое дело, и слова тебе тут не давали».
«Ты уверен? – хихикнуло чувство самосохранения».
«Абсолютно. И расхлебывать эту кашу тоже буду сам. Вообще, если такое умное, то могло бы и предупредить о том, что у меня могут украсть тело. Небось, слабо было?»
Чистейший удар ниже пояса. Обычно за такие дисквалифицируют. Там, где судьи не беспристрастны. Там. Но не здесь. Здесь судья я. И поэтому чувству самосохранения пришлось, поджав хвост, удалиться.
И тогда я решил – черт с ним. Может быть, все уладиться само собой. Может быть, она меня не обманет. Может быть, она все поймет и даже позволит мне доиграть игру до конца, так, как нужно. В конце концов, надо же когда-то хоть кому-то верить? Подождем, посмотрим, узнаем. Самый простой способ. Особенно тогда, когда ты не хочешь становиться в одну шеренгу с подлецами и негодяями.
Тут, конечно, чувство самосохранения выплыло во всей своей красе и даже стало делать какие-то знаки, пытаясь привлечь к себе внимание, но я на него так зыркнул, что оно снова затихло.
Вот так, пусть знает, кто в доме хозяин. Подлое. Половина того дерьма, которым заполнен мир, появилась из-за него. Но в этот раз – не выйдет.
Да и вообще, неужели я в самом деле превратился в холодного, безжалостного убийцу? Нет, конечно. Это меня все время какие-то предприимчивые ребята пытаются ухлопать.
Вот пусть так в дальнейшем и будет. А с Глорией мы как-нибудь договоримся.
Я постарался выкинуть из головы все эти шизоидные мысли. Честно говоря, удавалось это плохо. Хотя, есть одно проверенное средство…
Я встал с роскошного, очень мягкого кресла и направился к бару. Пиво – панацея как раз в таких случаях. Сейчас я возьму еще баночку…
– Все, – сказала Глория. – Время вышло. Нам пора.
Ну что ж, пора – так пора.

17.

Секретарша смотрела на меня так, словно она была гордой патрицианкой, а я – грязным рабом-варваром, осмелившимся предложить ей свою любовь.
Впрочем, через несколько мгновений профессиональные навыки взяли верх, и она, поднатужившись, даже мне улыбнулась. Я оценил, каких усилий это ей стоило, и тоже оскалился в ответ.
Глория пихнула меня локтем в бок и прошипела:
– Не увлекайся. Мы пришли сюда совсем не за этим.
Я тяжело вздохнул.
Ох уж, эти женщины. Ну, ничего в жизни не понимают. Красотка познакомится со мной поближе только под страхом смертной казни. Абсолютно никаких поводов для ревности. Ну, вообще никаких. И еще, какие она имеет на меня права, чтобы ревновать, эта хитрая журналистка?
Секретарша заявила:
– Я доложу о вас мистеру Сержа. Однако должна заранее предупредить, сегодня у него очень напряженный день. Скорее всего, принять вас он не сможет.
– Вы доложите. А там посмотрим, – сказала Глория.
– Конечно, конечно, только у меня есть веские основания быть уверенной в своей правоте.
Сказала она это сокрушенным тоном.
Холодно усмехнувшись, Глория сказала:
– Надеюсь, мистер Сержа хорошо платит вам за выполнение своих обязанностей. Кстати, входит ли в них навязывание посетителям глупых размышлений?
Это, несомненно, был вызов. Взгляды двух женщин встретились. По-моему, в комнате запахло озоном. К счастью, секретарша вовремя опомнилась и, фыркнув, словно рассерженная кошка, направилась в кабинет мистера Сержа.
– Браво, – сказал я. – Ты славно ее отделала.
– Чья бы корова мычала… – буркнула Глория. – Тоже мне, слюни распустил.
Бац. Вот и мне прилетело. Кстати, поделом.
Никогда не размахивайте у быка перед носом красной тряпкой, никогда не пытайтесь объяснить бюрократу, что он неправильно понимает, как нужно исполнять закон, и никогда-никогда не подворачивайтесь под горячую руку женщине, только что едва не выцарапавшей из-за вас глаза другой женщине.
Секретарша появилась спустя полминуты. В той местности, где у нее произрастает обаяние, очевидно, срочно наступило потепление. Мило улыбнувшись, племянница Цербера возвестила:
– Вас ждут.
Я взглянул на Глорию с уважением.
Кто она такая, черт побери? Может быть, ее папа – владелец какого-нибудь отдаленного, но чертовски богатого и влиятельного мегаполиса? Нет, к простым журналисткам с таким пиететом не обращаются.
– Пусть это послужит вам уроком, – бросила Глория, проходя мимо секретарши.
Естественно, я пропустил даму вперед и поэтому успел заметить, как секретарша показала ее спине язык.
– Когда она попадет в автокатастрофу и, оставшись без ног, станет просить на углу подаяния, я вам об этом сообщу, – сказал я секретарше. – Вы сможете прийти и всласть ее попинать.
– Сам козел.
Бац. Второй раз.
Да, да, совсем забыл. У меня же сегодня день опрометчивых поступков. Однако, пора начинать вести себя более осмотрительно, иначе до следующего дня я не доживу.
Входя в кабинет мистера Сержа, я приготовился увидеть целеустремленного, сосредоточенного, ловкого, хитрого, сметливого, достаточно твердого, в общем, жутко делового человека.
Наверное, так оно и было. Вот только на первый взгляд Сержа походил на самого обыкновенного, средней руки служащего, добросовестно выполняющего свои обязанности, но не более. Лицо у него было невыразительным, можно сказать апатичным, костюм самым обыкновенным и не очень дорогим. Никаких золотых безделушек, так любимых молодыми людьми, вдруг обнаружившими, что способны зарабатывать большие деньги с помощью собственной сметливости и отсутствия принципов.
Когда мы вошли, он некоторое время меня рассматривал, видимо пытаясь понять, кем я, собственно, являюсь.
Ничуть этим не смущаясь, Глория прошествовала к столу, за которым сидел Сержа, и уселась в одно из стоявших возле него кресел. Я пристроился в другое и озабоченно оглядел стол. Пепельницы нигде не было видно. Стало быть, хозяин против курения в его кабинете.
Ничего, потерпим.
Улыбнувшись, журналистка сказала:
– Привет, я к тебе по делу.
Слабо улыбнувшись в ответ, деловой человек вяло махнул рукой и промолвил:
– Да, да, конечно, ты, как правило, приходишь по делу. И совершенно зря. Могла бы как-нибудь заглянуть просто так. Давно уже ни с кем умным не общался. Кто это с тобой?
Последний вопрос был задан таким тоном, словно ему было совершенно все равно, кем я на самом деле окажусь.
– Это Ессутил, – объяснила Глория. – У него неприятности. Ему надо помочь.
– Больше неприятности?
– Так, средние. Но он сообщил мне кое-что интересное, и я заинтересовалась. Может получиться неплохой репортаж.
Безучастно кивнув, Сержа проговорил:
– Да, у тебя бывают забавные мысли. Потом, если полученные сведенья будут представлять какой-то интерес, ты поставишь меня в известность.
– Безусловно, – улыбнулась Глория.
– Хотя, – несколько печально промолвил Сержа. – Последнее время в сфере моей деятельности царит полный штиль. Ничего существенного, ничего интересного. Если, конечно, не считать случившегося два дня назад. Какой-то маньяк, озабоченный тем, что его жена проводит на работе слишком много времени, попытался схлопнуть кибер, в котором она трудилась в должности дизайнера окружающей среды. Причем сделано это было абсолютно бездарно. В результате горе – террорист погиб, а последствия его нападения мы убрали всего за полчаса.
Сказано это было таким унылым голосом, словно он искренне сожалел, что человеку, попытавшемуся схлопнуть кибер, не удалось нанести больший ущерб.
– Затишье, – промолвила Глория. – Может, перед бурей? Как известно, перед большим штормом всегда царит полный штиль.
Сержа откинулся на спинку кресла, вяло побарабанил по крышке стола пальцами, потом сказал:
– Может быть, может быть. Хотя… вряд ли. Сейчас не то время. Все западные мегаполисы озабочены внутренними проблемами. Азиаты полностью запутались в паутине собственной финансовой системы и в ближайшее время вряд ли решатся на какие-то большие акции. Африка безмолвствует. Что-то серьезное может быть только здесь, у нас, но пока я не заметил ни одного признака надвигающегося шторма. Ни одного!
Он сокрушенно покачал головой.
У меня наступил момент просветления, в результате которого я вдруг понял, кем является Сержа. Честно говоря, это открытие не доставило мне большой радости. Стоит только знакомому Глории всерьез заинтересоваться моей личностью…
– А у нас, стало быть, полный штиль? – поинтересовалась Глория.
Глаза Сержа как-то странно блеснули, словно у кошки, вдруг увидевшей поблизости аппетитную мышку. Впрочем, уже мгновением позже они снова приобрели прежнее полусонное выражение.
– Да, был один мелкий случай, не укладывающийся в обычную схему. Думаю, в будущем моей конторе надо обращать больше внимания на бродячие программы. Большинство из них, конечно, не представляют никакой серьезной опасности, однако некоторые… гм, слишком уж быстро развиваются. Ты понимаешь, что я имею в виду?
– Понимаю, – сказала Глория. – Ты имеешь в виду, что рано или поздно может появиться бродячая программа, способная перехитрить все охранные конторы, в том числе и твою?
– Нет, пока подобное нам не угрожает. Ты никогда не задумывалась над тем, что мир киберов, в общем-то, довольно чужд человеческой натуре? Безусловно, мы стараемся его подстроить под наше восприятие, и пока нам это удается. Пока. Но когда-нибудь произойдет неизбежное. Люди будут вынуждены признать, что они в мире киберов – чужаки. Тогда перед ними во всей своей красе встанет выбор. Либо уйти в киберы полностью, оставив Землю матушке природе, либо признать суверенность мира киберов, мира бродячих программ и поменять статус хозяев на статус гостей.
– Ого, – весело сказала Глория. – Смелое предположение. И какой же путь, по твоему мнению, выберет человечество?
Сержа развел руками.
– Пока – не знаю. Могу лишь сказать, что выбрав мир киберов, человечество вынуждено будет измениться. Останется ли оно при этом человечеством? Кто знает? Можно ли назвать человечеством общество, состоящее из единиц, каждую из которых в отдельности, назвать человеком невозможно? С другой стороны, уступив киберы программам, признав, что мы не может с ними конкурировать, что они развиваются гораздо быстрее, человечество окажется в тупике. Тогда для него останется лишь один путь – к другим планетам. Но и тут жители киберов могут дать нам сто очков вперед. Их полеты в космосе не будет ограничивать ни продолжительность жизни, ни необходимость преодолевать непосильные для человеческого тела перегрузки.
– И где же выход?
Сержа пожал плечами с самым меланхоличным видом.
– Не знаю. В любом случае, независимо от того, какой путь дальнейшего движения выберет человечество, разум не угаснет. Только понесет его в будущее кто-то другой.
– Таким образом, все закончится войной? – спросила Глория. – Если люди почувствуют, что их выживают из киберов, что программы стали гораздо умнее, у них останется только один довод, тот самый, к помощи которого человечество прибегало бесчисленное количество раз.
– Удар камнем по голове? – поинтересовался Сержа.
– Ну конечно.
– Может быть, вполне может быть. Однако разрушив киберы, люди ничего не выиграют, а наоборот, очень проиграют. Если точнее, то, отказавшись от киберов, люди переломят становой хребет своей цивилизации, вернутся обратно к каменным топорам и одежде из шкур. Война с киберами будет для них чистейшей воды самоубийством. Понимаешь?
– Еще бы… – Глория так и светилась энтузиазмом.
Похоже, они с Сержа привыкли при каждой встрече обсуждать подобные темы и, вероятнее всего, собирались потратить на разговор о тех увлекательных перспективах, которые сулит нам будущее, еще некоторое время. То самое, которого лично у меня не было.
Я слегка кашлянул.
Глория вздрогнула и бросила на меня виноватый взгляд. Сержа с самым сокрушенным видом развел руками и сказал:
– Да, я совсем забыл, вы же пришли ко мне по делу. Так чем я вам могу быть полезен?
– Для тебя это сущие пустяки, – промолвила Глория. – Кое-какая информация, касающаяся владения воротами в киберы. У нас есть номера девяти киберов. Мы знаем номера ворот, находящихся в этих киберах, а также каким фирмам эти ворота принадлежат. Скорее всего, это мелкие фирмочки, владеющие всего лишь одними воротами. Все они наверняка являются филиалами одной большой фирмы. Какой? Мы хотим знать название этой фирмы.
– Ого! – сказал Сержа. – Скромное желание. А вы уверены, что они в конце концов окажутся принадлежащими одной фирме?
– Мы надеемся, что это так. Если окажется, что главных фирм две, наше небольшое расследование значительно осложнится.
– Расследование? – задумчиво проговорил Сержа. – Ага, стало быть, ты все же наткнулась на что-то интересное. Последний раз, когда ты обратилась ко мне с просьбой помочь в одном пустяковом расследовании, все, в конце концов, закончилось тем, что я потерял парочку своих старых клиентов.
– Но зато ты нашел кибер-призрак, который перед этим безуспешно искал в течение нескольких месяцев, а также получил приличное вознаграждение. И еще, сколько новых клиентов у тебя добавилось за последнее время? Не кажется ли тебе, что это результат удачно завершенного дела с кибером-призраком?
– Возможно. За последнее время у нас и в самом деле увеличилось количество клиентов, – признал Сержа. – Я не уверен, что на это оказала большое влияние история с кибером-призраком, но все-таки, памятуя о наших приятельских отношениях, я согласен тебе помочь. Естественно, в пределах своих скромных сил.
Я покачал головой.
Печальный, ленивый и разочарованный в жизни человек, которого я увидел, войдя в этот кабинет, только что на моих глазах благополучно скончался. Вместо него появился жесткий, целеустремленный, готовый немедленно действовать глава частного охранного агентства.
Чудны дела твои, господи.
Причем я был стопроцентно уверен, что Сержа и не думал играть, когда сначала предстал перед нами в облике этакого уставшего от жизни человека, а потом моментально сменил его на другой образ. Это была не смена масок, а самое настоящее превращение.
Может, он вовсе не человек? Для программы такие штучки вполне характерны. Для очень сложной программы. Кстати, может, то, о чем говорили Сержа и Глория, уже началось? Может быть, программы уже потихоньку замещают людей на руководящих постах?
– Только надо это сделать побыстрее, – сказала Глория. – Время поджимает.
– Побыстрее? Быстро только кошки родятся, – проворчал Сержа. – Хорошо, сейчас я кое-кого озадачу.
– Сделай все сам, а? – попросила Глория. – Мы заинтересованы в том, чтобы о нашем маленьком расследовании знало как можно меньше людей.
Сержа задумчиво потер лоб, потом хитро улыбнулся и сказал:
– Желание дамы всегда закон. А ты твердо обещаешь рассказать мне о результатах вашего расследования?
– Ну конечно.
– Я имею в виду те факты, которые не попадут в твой репортаж, о которых ты вынуждена будешь умолчать.
– А если наше расследование закончится фиаско? И вообще, почему ты так уверен, что будут какие-то факты, о которых мне придется умолчать?
– Не пытайся меня обмануть. Учти, я вижу тебя насквозь и на полметра в землю. Уверен, факты будут. Кстати, если я ошибаюсь, то ты в первый раз получишь от меня что-то даром.
– Ага, стало быть, ты предлагаешь мне заключить соглашение?
– Безусловно.
Глория повернулась ко мне и спросила:
– Ну так как, мы согласны?
– Согласны, – заявил я.
Что я еще мог сказать?
И вообще, какая там к черту программа? Этот Сержа, похоже, был сукиным сыном, из породы тех, рядом с которыми щелкать клювом не рекомендуется.
– Мы согласны, – сказала Глория. – Но у меня два условия.
– Говори.
– Первое: если и в самом деле появятся кое-какие факты, которые я не смогу поместить в свой репортаж, ты, конечно, можешь их использовать, но так, чтобы от этого не пострадали ни я, ни мой напарник.
– Принято. А второе?
– Мне нужен архивный контейнер. Постараюсь его тебе вернуть, но не обещаю.
– Хорошо, контейнер будет, – Сержа бросил на меня задумчивый взгляд. – Полагаю, он должен быть такого объема, чтобы вместить чью-то личину?
– Вот именно.
– А могу я поинтересоваться…
– Нет, – улыбнулась Глория. – Не можешь. Мы же договорились, что потом, когда расследование закончится, я приду и расскажу тебе все. Потом, понимаешь?
– Ага, – Сержа усмехнулся. – Кстати, тебе случайно не надоела твоя работа? У меня в фирме есть одно вакантное место. Непыльная работа, стабильная зарплата, причем гораздо большая, чем ты зарабатываешь сейчас, возможность доводить до истерик моих секретарш хоть десять раз на дню. Подумай, может, согласишься?
– Обычно подобные слова говорят птицеловы, заманивая в клетку очередную жертву, – хмыкнула Глория. – Нет, свобода дороже.
– Понимаю, – покивал головой Сержа. – Может быть, ты и права.
– Я абсолютно права. Кстати, не думаешь ли ты начинать выполнять наше соглашение?
– Думаю, думаю. И поэтому огласи мне список необходимых тебе сведений, а потом можете топать отсюда. Я совсем не намерен перед вами, да и перед кем-либо еще, демонстрировать, каким образом я получаю необходимые мне сведенья. Смекаете?
– Смекаем, – сказала Глория. – И куда мы должны, по твоему выражению «потопать»?
– Да куда угодно. Главное – не торчите в приемной. Иначе доведете мою секретаршу до сумасшествия, и мне придется выплатить ее родителям солидную компенсацию.
– А также для того, чтобы твои клиенты не видели, какие у тебя бывают посетители, – сварливо сказала Глория.
– И это тоже. В общем, шагайте в какое-нибудь кафе. Через полчасика я подойду. Кстати, поблизости как раз есть одно неплохое заведение. Называется «Щедрый клиент». Возьмите там отдельную кабинку и ждите меня.
– Хорошо, мы будем там, – сказала Глория.
После этого она сообщила Сержа все необходимые сведенья, и мы покинули его кабинет.
Проходя мимо секретарши, Глория не удержалась и бросила на нее такой высокомерный взгляд, что та аж побледнела и прошептала несколько слов, которые услышал только я, поскольку замыкал гордое шествие победителей. У меня хватило благоразумия не передавать их Глории. Именно поэтому всю дорогу до кафе журналистка пребывала в самом превосходном расположении духа.
Там, оккупировав одну из свободных кабинок, мы сделали заказ.
Глория поинтересовалась:
– Ну и как он тебе?
– Сержа?
– Он самый. Правда – душка?
– Еще бы, – довольно неискренне сказал я.
В самом деле, на меня этот знакомый Глории произвел несколько иное впечатление. Как правило, такие люди милы до тех пор, пока, вдруг, вы совершенно случайно не окажетесь у них на пути. Вот тут очень быстро выясняется, что сделали вы это напрасно. К счастью, сейчас, кажется, мне это не грозит.
Хотя, кто знает? Сержа, безусловно, догадался, что у меня нелады с законом. Его дальнейшие действия? Выдать меня мусорщикам? А зачем? Что он с этого получит? Ответ: ничего. Еще и потеряет, поскольку в этом случае о результатах расследования Глории он не узнает уж точно.
Нет, с этой стороны мне опасаться нечего. По крайней мере – пока.
– Кстати, а зачем тебе контейнер? – спросил я у Глории.
Как раз в этот момент нам принесли кофе. Дождавшись, когда официантка удалится, Глория отхлебнула из чашки и объяснила:
– Для тебя. Иначе как ты думаешь попасть в другой кибер? Все эти штучки с изменением внешности тут не пройдут.
– Стало быть, ты засунешь меня в контейнер?
– Угу. Другого выхода попросту нет. Мы провезем тебя туда, куда нужно, так сказать, багажом.
Вот это мне не понравилось. Засунуть меня в ящик, упаковать, как какую-то вещь. Причем, если план Глории провалится, я об этом узнаю только тогда, когда меня вытащат из контейнера, для того чтобы переместить в тюрьму. А может, не будет даже этого. Просто какой-нибудь мусорщик, за соответствующее вознаграждение, сотрет меня, освободит тару, и никто никогда не докажет, что в контейнере кто-то был.
– Ты зря мучаешься сомнениями, – сказала Глория. – Мне уже приходилось перевозить кое-кого таким методом из кибера в кибер. Подобные контейнеры, как правило, не проверяют, особенно у людей моей профессии.
Мысленно послав все к черту, я занялся кофе.
Другого выхода и в самом деле нет. Как говорят те же китайцы, если вас насилуют и нет способа этого избежать, расслабьтесь и получайте наслаждение.
Кстати, кофе был просто отличным.
Вообще, обитатели этого кибера и в самом деле крупные зануды, однако, толк в еде и питье понимают. Второе кафе в этом кибере, и в обоих кормят по высшему разряду.
– Так как, полезешь в контейнер? – поинтересовалась Глория.
Я развел руками.
– А разве у меня есть выбор?
– Нет.
– Стало быть, придется лезть.
Тонко улыбнувшись, Глория сказала:
– Я знала, что ты здравомыслящий человек.
– Да, такой, – важно заявил я. – Причем, многие на моем месте могли пойти дальше и из чувства здравомыслия дали бы себя ухлопать. Зачем напрасно мучаться, если конец все равно один?
– Ого, уж не впал ли ты в меланхолию?
– Нет, я полон бодрости и оптимизма. Прямо так ими и лучусь. Кстати, каков наш план?
– Самый простейший из всех возможных, – не моргнув глазом, заявила моя напарница. – Называется «Разведка боем». На все остальное у нас просто нет времени. Мы появляемся в кибере, в котором, предположительно обосновался главный злодей, и пытаемся сразу взять быка за рога.
– Ага, та самая идиотская система «Пришел – увидел – победил», благодаря которой, чаще всего гибнут юные оптимисты. А если серьезно?
– Хорошо, если серьезно, тогда давай хорошенько подумаем, что на самом деле нам надо. Вернуть твое тело. Так?
– Так.
– И узнать кое-какие факты, необходимые мне для репортажа, а также для нашего общего знакомого Сержа. Учти, он нам помогает и эту помощь придется отработать.
– Согласен. Хотя очень хотелось бы еще дать главному мерзавцу по физиономии.
– Об этом забудь. Это не в наших силах. Уверена, его охраняют профессионалы, настоящие профессионалы, а не те халтурщики, которые так и не смогли тебя поймать в кибере-12. С этими ребятами шутки плохи. Не успеешь досчитать да трех, как окажешься на том свете. Ну как, согласен?
Я мрачно покачал головой.
Безусловно, моя очаровательная недавно приобретенная знакомая была полностью права. Главный организатор конвейера был недосягаем. И хотя очень хочется сделать ему какую-нибудь гадость, придется от этого отказаться.
– Ну так как?
– Да, ты права, – мрачно сказал я.
– Умница. Все верно соображаешь. Так вот, на самом деле, все, что нам нужно, это сведенья. Для того чтобы спасти твое тело, мы должны знать, где оно сейчас находится.
Я хмыкнул.
– Неужели ты и в самом деле рассчитываешь, что нам, прямо с порога, выложат все интересующие нас сведенья, да прямо на тарелочке?
– Нет. Однако ты забываешь, что моей работой является добывание информации. Поверь, у меня есть в этом деле большие навыки и четкий план действий.
Наверное, она уловила в моем взгляде недоверие, поскольку раздраженно фыркнула.
Нет, в том, что у Глории есть навыки добывать информацию, я ничуть не сомневался. Иначе она не продержалась бы на своей работе и недели. Кроме того, я ее наблюдал в действии. Но вот насчет плана нашего лихого налета на кибер-злодея, развлекающегося кражей тел у посетителей… Может быть, журналистка слегка перехватила?
– Ты увидишь, ты все увидишь, – пообещала Глория.
Вот тут она была полностью права. Увижу, наверняка увижу. Причем скоро. Только бы ангел-хранитель, благодаря которому я все еще жив, не вздумал взять небольшой отпуск. В этом случае он рискует остаться вовсе без работы.
– Поверь, я ничуть не сомневаюсь в твоих способностях, – осторожно сказал я. – Но все-таки мы с тобой напарники. И если это так, то было бы вполне логично рассказать мне, что ты там задумала.
– Да, наверное. Однако с твоей стороны было бы еще логичнее поверить мне на слово. Напарники должны друг другу доверять. Не так ли?
Я крякнул.
Против лома нет приема. Будь она мужчиной, уж я бы знал, что сказать и как заставить мне открыть свой гениальный план. Но женщина… Нет, эта девица явно не из тех, кто меняет свои решения. А стало быть, самое время заткнуться и предоставить событиям развиваться, как им угодно.
Я заткнулся. Глория – тоже. Похоже, она слегка обиделась. Кроме того, ей, видимо было необходимо что-то обдумать. Впрочем, как и мне.
Так до прихода Сержа мы и молчали. К слову сказать, явился он не через полчаса, а через час. К этому времени мы успели накачаться кофе до самых ушей.
– Ну и задачку вы мне задали, – заявил Сержа, появляясь в нашей кабинке и присаживаясь за столик.
В руках у него был контейнер, сделанный по образу старинных «дипломатов».
– Но несмотря на это, ты все узнал, – сказала Глория.
– Точно. Узнал. Жуть какая-то. С такой паутиной мне еще не приходилось сталкиваться, но, в конце концов, я нашел место пересечения всех нитей. Кибер-76. Кстати, находится он в Африке. Далековато, а?
Глория кивнула.
– Я так и думала. На достаточном отдалении от нашего региона. Ессутил, ты понимаешь?
Я понимал. Ничего необычного в этом не было. Ни один хорек не охотится там, где живет. Наш противник, похоже, придерживался тех же принципов.
– Может быть, выделить пару человек тебе в охрану? – спросил Сержа. – Кто знает, как там дело обернется?
– Не надо, – твердо заявила Глория. – Мы не собираемся брать этот кибер штурмом, мы идем за информацией. В этом случае, чем меньше народа, тем лучше.
Тут она, похоже, была права.
– Ну, как знаешь, – промолвил Сержа. – Не пора ли препроводить твоего напарника в контейнер?
– Самое время. Каков объем?
– Вполне достаточно чтобы поместилась одна программа личины. Чика – в чику.
– А если не хватит, то мы разделим его на два контейнера?
– Нет, так не получится. Это же не обычная программа. Личину живого человека таким образом разделить нельзя. Если твой приятель не поместится, придется искать другой способ переправить его в кибер-76. Это потребует много времени и денег. Так что карета подана, пассажирам пора занимать места.
Сказав это, Сержа открыл «дипломат» и положил на пол.
Ну да, внутри, конечно, был приемник. И мне прямо сейчас надлежало, так сказать, «упаковаться».
– Давай, джин, залезай в свой кувшин, – улыбнулась Глория.
Я испустил обреченный стон.
– Ну, не упрямься, – хихикнула журналистка. – Тебе там будет удобно. И нам нужно поторопиться.
Да, верно. Нужно было поторопиться.
К моей чести надо сказать, что от второго стона я удержался. Это было бы уже перебором.
– Потом можешь всю оставшуюся жизнь хвастать, что одна женщина носила тебя на руках.
Нашел чем удивить. Любого из нас хотя бы одна женщина да носила на руках. В младенчестве.
Все-таки не удержавшись от печального вздоха, я пожал плечами и шагнул к «дипломату».

18.

– Ну и как самочувствие? Кошмары не досаждали? – поинтересовалась Глория.
Я сделал вид, будто оценил ее шутку.
Хотя, какие там могут быть кошмары, если всего лишь полминуты назад я находится в кафе «Щедрый клиент». По крайней мере мне так казалось, пока Глория не задала свой вопрос.
И еще, пока я не огляделся.
В самом деле…
– Это что такое? – спросил я.
Глория пожала плечами.
– Кибер-76, тот самый, в который мы хотели попасть. Впечатляет, правда?
Да уж, тут она была права. Впечатляло. И даже очень.
Говорят, что в киберах много сумасшедших обитателей. Или чокнутых, или спятивших, что почти одно и тоже. Так вот, все кто это утверждает, на самом деле, даже не подозревая об этом, ошибаются. Настоящий, стопроцентный псих в мире киберов только один. Это хозяин кибера под номером… Впрочем, чего это я? Все и так уже догадались, какой именно у него номер.
– А хозяин у этого кибера один? – спросил я.
– Почти, – ответила Глория. – По документам он принадлежит очень богатой фирме, занимающейся исследованиями в области ближнего космоса. Хотя, на самом деле, хозяин его…
– Директор этой фирмы, – сказал я.
– А вот тут ты не угадал, – Глория щелкнула перед моим носом двумя пальцами. – Официально кибер принадлежит всего-навсего одному отделу, отвечающему за исследования общественного мнения относительно положения дел на рынке ценных бумаг. И соответственно, всем тут распоряжается его глава, некий Дуглас Смолянчик.
– Ничего не понимаю, – сказал я. – Причем тут какой-то рынок ценных бумаг? И зачем такому отделу целый кибер?
– Вот то-то и оно. Этого я тоже не пойму. Хотя мне удалось выяснить, что сам отдел занимает не так уж и много места. Видишь вон тот небольшой домик на самой вершине горы? Да, именно там. Большую часть кибера, особенно там, где расположены ворота, занимают всякие мелкие фирмочки, несколько больших складов резервной информации, ну и соответственно, магазинчики, кафе, гостиницы, увеселительные заведения.
Я внимательно осмотрел домик, на который указала Глория. Ничего необычного в нем не было. Небольшая коробка, расположенная на вершине горы. Внутри, конечно, она может быть размером с ангар космического корабля, но сейчас это не имело никакого значения. Главное было в другом. Как мы до нее, собственно, доберемся?
Самая большая трудность состояла в том, что основание горы, на вершине которой устроил себе гнездышко этот Дуглас Смолянчик, покоилось прямо в небе. Если точнее, то гора напоминала гигантский сталактит, основание которого закрывали облака. Причем между вершиной горы и нижней поверхностью кибера было расстояние c пятиэтажный дом.
– Ты хочешь сказать, что тот самый главный злодей находится в этом домике?
– Похоже. Или же там сидит ближайший помощник этого негодяя. Собственно, все это не имеет большого значения. Главное – нам нужно туда.
– А как они сами туда попадают?
– Проще пареной репы. Где-нибудь неподалеку находится телепортационная кабинка, с помощью которой все, кому это положено, без помех попадают внутрь домика. Нежелательные гости, вроде журналистов и авантюристов, пытающихся во что бы то ни стало вернуть свое тело, через эту кабинку не пройдут. Просто и удобно. Надумай хозяева этого кибера взять под контроль все его ворота или каналы связи с другими киберами, это обязательно привлекло бы к себе нежелательное внимание. Да и держать под контролем множество входов гораздо труднее, чем один.
– Ага, стало быть, вход один, и тот перекрыт? Как мы тогда попадем внутрь?
– Есть один способ, – Глория загадочно улыбнулась.
– Состоит он в том, что ты опять засунешь меня в какой-нибудь контейнер? – спросил я.
– Нет, этого не будет.
– На все остальное я согласен.
– Ловлю на слове.
– Что это значит?
– Да ничего, – усмехнулась Глория. – Только то, что мы, прямо сейчас попытаемся забраться в этот миленький скворечник и посмотрим, кто там на самом деле живет.
– В миленьких скворечниках иногда живут такие драконы… Ты уверена, что все пройдет гладко?
– Кто бы спрашивал? – проворчала Глория. – Человек, несколько часов назад чуть-чуть не разгромивший кибер-12. Порезвиться ему, видите ли, захотелось. Поиграть в индейцев и ковбоев.
Говоря это, она закрыла «дипломат», сунула его за ближайший розовый куст, потом воровато огляделась и, вытащив из кармана небольшую черную коробочку, опустила ее на землю. Коробочка тихонько зашипела, а потом затихла.
– Ну, и что дальше? – спросил я.
– Не торопись. Это очень хорошая штука, просто ей требуется минут пять – десять на то чтобы провести анализ. Ну, а потом она себя покажет.
Я покачал головой.
Что-то мне не верилось во все эти чудеса техники. И вообще, любой герой приключенческого фильма на моем месте не стал бы валять дурака, а пошел и стукнул по голове охранника, стерегущего вход в телепортер. После этого осталось бы только ворваться в «скворечник», для пущего эффекта паля во все стороны из пистолета и взяв на мушку трясущийся от страха живот главного злодея, потребовать от него возвращения всего похищенного и полного безоговорочного раскаянья.
Тут благоразумие, до поры до времени мирно дремавшее в самом уголке моего сознания, приоткрыло один глаз и поинтересовалось, что бы стал делать этот супермен, если бы у телепортера не оказалось охранника. Ну, в смысле – человека. Вместо него запросто могла нести службу тупая программа, настроенная лишь на то, чтобы пропускать только нужных людей, а всех прочих посылать подальше.
Спорить с самим собой мне не хотелось. Коробочка все еще анализировала. Глория, что-то сосредоточенно обдумывая, курила длинную, «дамскую» сигаретку.
Мешать я ей не хотел. Пусть подумает. Хуже от этого не будет. Хотя, куда уж хуже? Ясен пень, те, кто отвечает за безопасность этого скворечника, тоже не щи лаптем хлебают. Вон каких дел наворотили…
Между прочим, подумав, что этот кибер планировал безумец, я, кажется, попал пальцем в небо.
И вроде бы что-то там по аналогичному поводу сказал один из древних писателей. Что именно? Ага, вспомнил. Дескать, умный человек будет прятать сухой лист в осеннем лесу. Так он незаметнее.
Уверен, дизайнер этого кибера сначала создал перевернутую гору, на вершине которой поместил скворечник, а потом уже понастроил всякой всячины, с таким расчетом, чтобы эта горушка не так бросалась в глаза. И преуспел.
Я еще раз окинул взглядом все видимое пространство.
Относительный порядок был только в одной половине кибера. Видимо там как раз находились все эти кафе, закусочные, мелкие конторы. Ну да, к чему пугать статистов? Тем более что у них задача: создавать видимость самой обычной жизни.
Интересно, что устроитель этого кибера предпринял, чтобы избавиться от нашествия зевак? Наверное, в первый год существования этого замечательного хаоса они здорово досаждали, желая увидеть собственными глазами все это безумие.
Гм, безумие…
Да уж, наворочено порядочно. Больше всего в хаосе, царившем на другой половине кибера, мне понравились две вещи. Это была здоровенная каменная птица, сильно смахивающая на сову, и огромный, ослепительно сверкающий противень.
Сова сидела на соответствующем ее размерам деревянном пне и поводила из стороны в сторону огромными желтыми глазами. Конечно, это скорее всего была проекция, поскольку никто не станет и в самом деле создавать автономную программу гигантской совы. Зачем она может кому-либо понадобиться в кибере? Но все-таки проекция была сделана удивительно правдоподобно. Так и представлялось, как эта птичка, раскрыв клюв, бросается к вам с намереньем слегка подзакусить.
Противень был несколько меньше. От силы три-четыре человеческих роста в высоту. Создатели кибера прислонили его к невысокому холму, украшенному красивенькой надписью «Велориба». Вероятно, для кого-то она означала что-то реальное. Вот только не для меня. Но все-таки что-то в этом противне было. Что-то монументальное. Может быть, для кого-то посвященного в тайну магического слова «Велориба» он значил нечто важное, нужное и даже великое.
– Готово, – сказала Глория. – Эй, ты, кажется, загляделся на местные красоты? Уверяю, ничего интересного в этом нет. У меня был знакомый, который, накурившись грамшиша, рисовал нечто подобное. Он считал, что грамшиш стимулирует его творческий потенциал. Кончилось все тем, что он встал перед выбором: или грамшиш или живопись. Как ты думаешь, что он выбрал?
Я посмотрел на таинственную коробку. Теперь она была синего цвета. Видимо, процесс анализа был закончен. Сейчас эта штука нас осчастливит. Может быть, для того чтобы попасть в обиталище негодяя, стащившего у меня тело, осталось всего лишь произнести что-нибудь типа: «Сим-сим откройся».
Я с надеждой взглянул на Глорию.
Ну же, ну, давай, начинай.
– Ты смотришь на меня так, словно я сейчас должна сотворить чудо.
Нет, среди женщин все-таки попадаются ясновидящие. По крайней мере, в истории есть упоминания о множестве случаев, не поддающихся никакому рациональному объяснению.
Давай, милая, давай.
Милая не подкачала. Первым делом она подняла коробочку с земли, крепко стиснула ее руками и заявила:
– А теперь ты должен обнять меня за талию. Не очень крепко. Сейчас мы с тобой полетим.
Я не смог скрыть вздоха разочарования.
– Стало быть, этот твой таинственный механизм не более чем самый обычный антиграв? Ты не учла одной мелочи. Кто нам в этом самом скворечнике откроет дверь или окно? Мы можем летать по киберу до посинения, но внутрь скворечника не попадем. Причем его создатель наверняка учел и такой вариант. Давай лучше попытаемся найти телепортер.
Раздраженно топнув ногой, Глория заявила:
– Тупица и болван. Ничего ты не понимаешь. Это никакой не антиграв, а самый настоящий проникатель, шестая модель.
– Совершенно неважно, как эта шутка называется. Туда, куда нужно, мы с ее помощью не попадем.
– Да выслушай же меня, наконец, – Глория несильно пнула меня в лодыжку. – Очнись. Мы находимся в кибере. Это не большой мир. Здесь все видимость, все иллюзия. Здесь нет гравитации. Есть только ее имитация. Да и то, действует он лишь потому, что кто-то, готовя базовую матрицу, ввел совершенно стандартный набор цифр. По-настоящему здесь нет ничего, ни воздуха, ни тверди у нас под ногами, ни пищи, которую мы поглощаем. Есть лишь информация, благодаря которой мы воспринимаем окружающий мир именно так, а не иначе. Здесь нет четырех элементов, из которых состоит все сущее. Таблицы Менделеева тоже нет. Вернее, она есть, но в ней всего лишь один элемент – информация. Понимаешь?
– Ну и что? Да знаю я это.
– А то, что проникатель эту информацию… ну как бы это сказать… раздвигает. То есть, он создает вокруг себя кокон, словно бы ее отталкивающий. Кокон небольшой, поэтому находящиеся внутри должны держаться как можно ближе к центру. Центр – эта коробочка. Если тебе вдруг вздумается отпустить меня и погулять самостоятельно – не советую. Можешь чего-нибудь лишиться. Того, чем ты прикоснешься к внутренней границе сферы. Если попытаешься заниматься глупостями, я тебя сама отшвырну. Результат будет тот же самый.
– Понятно. А для тех, кого эта сфера коснется наружной границей?
– Они ничего не заметят. Того, кто находится внутри сферы, нельзя не только увидеть, но и ощутить. Мы можем пройти сквозь кого-нибудь, а он этого даже не почувствует.
– Но для того чтобы что-то сделать, мы должны будем твой аппарат выключить?
– Конечно.
– Ага, понятно. И где ты эту штуку оторвала? Только – честно, без вранья.
Глория пожала плечами, и призналась:
– У Сержа. Обменяла на твою историю.
– Что?
Я ошарашено уставился на Глорию.
– Я же сказала – обменяла на твою историю. Как я и ожидала, она его очень заинтересовала, причем, настолько, что он дал мне прерыватель.
Вот они, женские штучки. Похоже, мысль прибегнуть к помощи журналистки была не из самых удачных.
– И это твоя благодарность? – сказала Глория. – Между прочим, без прерывателя нам оставалось бы только полюбоваться на этот прелестный вид и отправиться назад. А сейчас мы имеем большие шансы кое-что узнать. Ну, осознал?
– Еще бы. Тебе не приходило в голову, что вместо того, чтобы дарить тебе всякие чудесные аппаратики, он мог просто-напросто обратиться к мусорщикам. И тогда я мог перекочевать из этого «дипломатика» прямиком в не менее уютную тюрьму, а, скорее всего, просто исчезнуть без следа, как утренняя роса.
– А какую выгоду он мог с этого получить? Да никакой. И даже хуже. Кто-то из его клиентов, прослышав что он так свято блюдет букву закона, мог откочевать к другой фирме, где менее сотрудничают с властями, а более заботятся о сохранении доверенных им тайн. Полное сохранение тайны клиента один из китов, на котором базируются подобные охранные предприятия. Кроме того, Сержа заинтересован в том, чтобы получить от меня отчет о нашем посещении гнезда этих заговорщиков.
– Тогда он должен был послать с тобой пару своих ребят, из тех, что покрепче, на случай, если мы засыплемся.
– Вот как раз на этот случай он с нами никого и не послал. Одно дело, если служба безопасности этой фирмы поймает одну журналистку и одну бродячую программу, а другое, если с ними будут представители определенной охранной фирмы. Представляешь, какие тогда у Сержа возникнут неприятности?
– Другими словами, он рассчитывает загрести жар нашими руками.
– А у нас есть выбор?
Я почесал за ухом. Точно, выбора у нас не было. Система ниппель. Назвался груздем, полезай в кузов. О-хо-хо, что еще может выкинуть эта взбалмошная девчонка? И ведь надо признать, она не так уж и неправа. Без этого прерывателя нам и в самом деле, осталось бы лишь топать обратно. Хотя, стоп. Погоди, погоди…
– Стало быть, вот для чего тебе так не терпелось засунуть меня в хранилище, – с горечью сказал я. – Чтобы я не маячил поблизости, пока ты совершала эту дополнительную сделку.
– Верно, – весело улыбнулась Глория.
– Охо-хо, грехи наши тяжкие. Какие еще сюрпризы у тебя в запасе? Давай, выкладывай сразу.
– Больше никаких, – говоря это, Глория слегка улыбнулась.
– Точно? – спросил я.
– Ну конечно.
Я вдруг понял, что допрашивать Глорию бесполезно. Наверняка у нее в запасе есть какой-то фокус. Вот только о нем она мне не поведает. До поры – до времени.
А поэтому не стоит слишком уж обострять отношения с тем, кто мне нужен. Гораздо разумнее перевести разговор на другую тему.
– Кстати, а откуда он вообще взялся? – спросил я. – Ни разу не слышал о подобных штуках.
– Вообще, проникатели существуют уже давно. Просто все они на счету, и достать хотя бы один в частное пользование очень непросто. Сержа это удалось. Сильно сомневаюсь, что у него нечто подобное получится еще раз. Обычно же проникатели используются для ремонта и устранения случившихся сбоев. Очень удобно. Какой бы катаклизм не случился в кибере, мастер по ремонту может совершенно безопасно осмотреть любой кусочек пространства и решить, что именно нужно сделать.
– Понятно, – покивал я, слегка успокаиваясь.
Честно говоря, мне уже начали чудиться полчища зевак, с помощью этих прерывателей, оставаясь невидимыми и неосязаемыми, смакующих интимные подробности жизни в киберах.
– Однако, твой Сержа наверняка захапал эту штучку не на тот случай, если в его кибере случится сбой?
– Само собой.
Глория посмотрела вверх, на скворечник. Я понял, о чем она думает, и сказал:
– Ладно, пора устраивать наше восхождение. Итак, что я должен делать?
– Бери меня за талию и не отпускай, что бы не случилось. Все остальное я беру на себя.
Сказано – сделано.
Став сзади девушки, я обнял ее за талию и отрапортовал:
– Готов. Начинай.
Глория нажала что-то сбоку от коробочки, и у нее откинулась крышка. Под ней оказалось девять пятнышек, расположенных в три ряда.
– Все очень просто, – объяснила журналистка. – Так же, как и на старинных клавиатурах, которые делали еще до появления киберов. Вот эти кнопки управляют движением вперед-назад, эти вверх-вниз, а эти вправо-влево. Еще две для того чтобы увеличивать или уменьшать скорость движения, и одна служит выключателем. Для начала ее и нажмем.
Да уж, впечатление было довольно забавное.
Глория включила прерыватель и вокруг нас возникла сфера. Причем ощущение было таким, словно я оказался в центре мыльного пузыря, вдруг раздвинувшего, исказившего окружающий мир.
– Как самочувствие? – спросила Глория.
– Потерпим, – сказал я. – Вообще, забавно. Чувствуешь себя, словно букашка, вдруг угодившая в центр янтарного шара.
– Вот-вот. И все время кажется, что тебя должно швырнуть вниз. Вот только этого не произойдет, поскольку гравитация здесь не действует. Не забудь, что в кибере она существует лишь благодаря введенной информации. А поскольку эта информация внутрь сферы не проникает…
– Понятно, понятно, – перебил ее я. – Мы что, так и будем разговаривать дальше? Не пора ли нам двигаться.
– Ну конечно. Я просто хотела тебе кое-что объяснить. Когда я воспользовалась этой штукой в первый раз, ощущение было то еще.
– В первый раз? Стало быть, ты частенько берешь его у Сержи? Так вот как вы, журналисты, узнаете все на свете?
– Нет, не так, – оскорбилась Глория. – Проникатель я брала у Сержи всего пару раз, не больше. И вообще, нас, журналистов, как и волков, кормят ноги. А также сообразительность, а также чутье, и, не в малой степени, разнообразные знакомства. Достаточно, или еще перечислить?
– Все, все, хватит. Признаю свою ошибку, – поспешно промолвил я. – Поехали, а?
Вместо ответа Глория повернула коробочку на девяносто градусов. Окружающий мир сместился. Теперь двигаться вперед означало двигаться к скворечнику – за спиной у меня была нижняя поверхность кибера, а над головой – пресловутая каменная сова.
Результатом этого было вдруг обрушившееся на меня сильное головокружение.
– Держись за меня крепче, – приказала Глория. – Сейчас поедем.
– Готов, – промычал я. – Держусь. Кстати, что мы будем делать, если вдруг нас схватят?
Глория хмыкнула.
– А как ты думаешь?
– Я лично буду драться. Что мне еще остается? Надежды на то, что меня пощадят – нет.
– Ну, и я также. Думаешь, удостоверение журналистки заменит бронежилет? Как же, жди!
– Интересно, а сколько ты думаешь сорвать за этот репортаж?
– Не скажу. Но не так много, как ты думаешь.
– Тогда что тебя заставляет рисковать жизнью?
– Сама система. Для того чтобы оставаться высокооплачиваемой журналисткой, мне нужно время от времени выдавать какую-нибудь сенсацию, быть на слуху. Сейчас самое время о себе напомнить. Иначе мое финансовое положение может ухудшиться.
– Ага, понятно. Другими словами, ты ввязалась в это дело не только для того, чтобы заработать большие деньги, а еще и в расчете на будущее.
– Вот, вот, что-то вроде этого.
Пальцы Глории забегали по пятнышкам, и сфера медленно двинулась к скворечнику.
Мое самочувствие от этого не улучшилось.
Представьте, что на вас надвигается, словно карающий перст, здоровенная гора. Конечно, ничем опасным это вам не грозит, однако так и кажется, что вот-вот вы на нее начнете падать – неудержимо, осознавая, что вот сейчас расплющитесь в лепешку о крышу этого самого скворечника, перестанете существовать, погибнете, исчезнете навсегда. И из вашего горла сам собой начинает рваться истошный, преисполненный смертельного ужаса крик, вам хочется вцепиться в воздух руками и ногами, хотя это и невозможно, вонзить в него ногти и держаться, держаться за него, за жизнь, за возможность дышать и мыслить, за возможность жить.
Ужас!
– Закрой глаза, – посоветовала Глория. – Будет гораздо лучше.
– Ну уж нет, – пробормотал я. – Предпочитаю все видеть. Думаю, подобное в будущем мне удастся наблюдать не часто.
– Ну, тогда держи себя в руках и не цепляйся за меня, словно потерпевший кораблекрушение за спасательный круг. Чуть-чуть ослабь хватку. Моя талия – не силомер.
Это точно. Переборщил.
Я чуть-чуть ослабил хватку.
– Вот так-то лучше. Еще пару минут, и мы на месте.
– А побыстрее нельзя?
– Нельзя. Тише едешь – дальше будешь. А теперь молчи, не отвлекай меня.
– Понятно.
Гора надвигалась. Теперь, когда до нее оставалось всего несколько метров, я мог лучше рассмотреть валявшиеся на ее склонах камни, трещины, а также крышу скворечника.
Да уж, сделано все было по высшему разряду. Денег и в самом деле не жалели. Черепица на крыше была создана не методом копирования, а индивидуально. Теперь я мог разглядеть, что отдельные черепицы отличались друг от друга. Вон та с трещинкой, а у этой отколот краешек.
Ого, сколько же инфобабок за нее кто-то отхватил?
– Вот сейчас мы все и увидим, – сообщила Глория.
Сфера коснулась крыши и двинулась дальше, раздвигая ее, словно створки раковины. Еще немного…
– Все верно, – сказала Глория. – Внутри скворечник больше.
Я и сам это теперь видел. Наша сфера висела под потолком большого зала, разделенного перегородками наподобие сотов. В каждой из клетушек, за письменными столами трудились десятки людей, печатали какие-то тексты, читали какие-то документы, с кем-то разговаривали по фидеофону.
– Мелкие служащие, – сообщила Глория. – Нет, нас это не интересует. Здесь ни один нормальный человек держать секретные сведенья не будет. Поехали дальше.
Опустив сферу проникателя почти к самому полу, она еще раз повернула коробочку на девяносто градусов. В результате пол оказался у нас под ногами, а потолок над головой.
Это меня порадовало. Всегда приятно, когда мир опять становится таким, каким ты привык его видеть.
Между тем пальцы Глории снова забегали по пульту управления, и мы двинулись дальше. Следующая комната была тоже наполнена чиновниками, только на этот раз их было меньше, а клетушки, в которых они сидели, были побольше, попросторнее.
– Кажется, мы двигаемся в нужном направлении, – сказала Глория. – Видишь, здесь сидят уже сотрудники рангом повыше.
– Хочешь сказать, что где-то там, впереди, находится кабинет этого самого Дугласа Смолянчика?
– Наверняка. И уж он-то точно должен знать и о большом конвейре, и о том, где находится твое тело.
– Почему ты уверена, что они не пустили его в продажу на черный рынок донорских органов?
– Думаю. Есть у меня одна догадка.
Собственно, у меня тоже кое-какие мысли по этому поводу были, вот только здорово они мне не нравились. Если все обстоит на самом деле так, то тело я, может быть, себе и верну, но наказать виновных в его похищении вряд ли удастся.
Ладно, в конце концов, это не самое главное. Для начала надо хотя бы вернуть похищенное.
Мы миновали вторую комнату и двинулись дальше. Кабинеты становились все больше, они были лучше отделаны и обставлены. В них работали люди, по виду которых можно было безошибочно сказать, что они большие начальники. Потом потянулась череда лабораторий и мастерских, в которых явно производили не рядовую продукцию.
– Ого, да у них тут целый город, – сказал я. – Здорово развернулись. Представляешь, в какую сумму это им обходится?
– Не думаю, что они платят за свой дворец очень уж большие деньги, – промолвила Глория, – Этот кибер – собственность компании. Единственное, что они платят, это самый обычный налог на владение кибером.
Ну, конечно, она была права. Город на вершине горы мог иметь действительно огромные размеры. Найти в нем нужного нам человека наверняка будет нелегко.
Я сказал об этом Глории.
Та пожала плечами.
– Нужен он мне? Неужели ты думаешь, что мы явились сюда ткнуть его в кадык пистолетом и потребовать сообщить, где он прячет твое тело. Нет, нас интересует его кабинет. Уж наверняка он хранит там кое-какую необходимую нам информацию. И только если ее там не окажется, я дам тебе шанс попробовать старый как мир фокус с выбором: или жизнь, или необходимые нам сведенья. Будь уверен.
– А как ты найдешь принадлежащий ему кабинет?
– Уж как-нибудь найду. Видела я кабинеты таких начальников, и не раз. На худой конец, я знаю, как этот тип выглядит. Сержа показал мне его фотографию.
– Мне он, стало быть, показывать не стал?
– К сожалению, к тому времени, когда он ее достал из кармана, ты уже был в хранилище. Мы посчитали, что извлекать тебя оттуда не стоит.
Ага, вот так значит. Ну-ну…
Мы миновали еще несколько комнат, причем на этот раз в них находились люди в форменной одежде.
– Охрана, – прокомментировала Глория. – Уже теплее, гораздо теплее.
Я молчал, все еще пытаясь угадать, какие все-таки сюрпризы у нее припрятаны в рукаве. Ничего не получалось. Хотя интуиция мне подсказывала, что они должны, обязаны быть.
Глория, похоже, из тех женщин, которые без сюрпризов и тайн не могут.
Ладно, будущее покажет.
В одной из комнат журналистка остановила сферу и удивленно присвистнула.
– Вот это да, такого я не ожидала.
– Что случилось?
– Смотри, видишь, вон, над тем столом, висит карта? Похоже, это как раз то, что нам нужно. Здесь никого нет. Это нужно использовать.
Быстро выключив проникатель, Глория метнулась к стене, рванула на себя карту. Та, к частью, отделилась. Радостно хихикнув, журналистка вернулась в мои объятья и включила сферу.
– Что бы ты без меня делал?
Вопрос, конечно, был чисто риторический. Я и так уже понял, что без этой бедовой девицы, скорее всего, потерпел бы в кибере, в котором живет ее могущественный приятель Сержа, полный провал. Так и шатался бы среди всех этих клерков, а также увеселительных заведений, пока не нарвался бы на мусорщиков.
– Ага, нам нужно вот сюда, – заявила Глория, ткнув пальцем в карту. – Кабинет Смолянчика должен быть здесь. Видишь, как его оплетает охранная система? Не будь у нас проникателя, ни за что мы бы в него не попали.
Да, тут она тоже была права.
– Пора заняться тем, ради чего мы сюда явились, – объявила Глория. – Хорошо бы он прямо сейчас полез в свой сейф. Уж наверняка там немало интересных бумаг.
Она пришла в такое волнение, что отделявшие нас от кабинета помещения мы проскочили на повышенной скорости. И, надо сказать, поспели вовремя.
Смолянчик как раз был в своем кабинете и занимался тем, что закрывал дверцу сейфа. Опоздай мы на несколько секунд…
Конечно, это мог оказаться кто-то другой, но я сразу понял, какое-то шестое чувство подсказало – он. Да и, кроме того, кто еще мог в кабинете начальника этого курятника закрывать его сейф? Только он сам.
Выглядел Смолянчик не очень внушительно. Среднего роста, скорее щуплой комплекции. Мне почему-то сразу бросились в глаза черные, щеточкой, чарли-чаплинские усики, и глаза, голубые, с какой-то белесой, наглой поволокой. Всяких там дорогих перстней и часовых цепочек у хозяина кабинета не наблюдалось, а вот костюм на нем был дорогой, сидел как влитой.
Через мгновение, после того как мы въехали в комнату, Смолянчик захлопнул дверцу сейфа и набрал на ней несколько цифр. После этого дверца исчезла, полностью слившись с обивкой стены. На том месте, где она была, осталось только крохотное, едва заметное красное пятнышко.
– Вот так удача! – восхитилась Глория. – Такое бывает только в кино. Раз, два и – в дамках. Стоит ему оставить свой сейф на десяток минут без присмотра, и мы все-таки получим свое золотое руно.
– Ты запомнила код?
– Ну конечно. У меня с детства просто изумительная память на цифры. – Она пихнула меня в бок локтем. – Если этот красавчик вздумает погулять… И лучше бы он сделал это пораньше.
– Красавчик? – удивился я. – По моему, отвратительнее его может выглядеть только обросший тиной, столетнего возраста крокодил.
–