Это на твой взгляд. А, по-моему, он очень даже интересный мужчина, – заявила Глория. – И если бы он еще…
Нет, точно, у нее есть определенный дар ясновиденья.
В комнату вошел какой-то тучный, пожилой мужчина, очень солидного вида. Держался он со Смолянчиком довольно уверенно, но все-таки что-то в том, как он подошел к нашему поднадзорному, наводило на мысль что это подчиненный. Конечно, большого ранга, но все-таки подчиненный.
Парочка деловых людей завела оживленный разговор.
– Можно услышать, о чем они говорят? – спросил я.
– Нет, понимаешь, никакая информация через эту сферу проникнуть не может. Никакая. А жаль.
– Точно, – согласился я, жутко жалея, что в свое время не научился читать по губам. А ведь была возможность… Эх!
– Сейчас они уйдут, – уверенно заявила Глория.
– Сейчас Смолянчик даст своему заместителю нагоняй и пошлет подальше, – не менее уверенно заявил я.
– Может, поспорим?
Я хотел было сгоряча сказать «да», но тут Смолянчик и его заместитель бок о бок направились прочь из кабинета.
– Эх, надо было торопиться, – огорченно сказала Глория. – Уж я бы с тебя что-нибудь слупила, как пить дать.
– Что с меня можно взять, если я гол как сокол?
– Не сейчас, так потом, когда ты выпутаешься из этой истории.
– А ты думаешь, я выпутаюсь?
– Еще бы. Со мной не пропадешь. И вообще, пора приступать к похищению тайн и секретных документов.
Тут она была права.
Комната пустовала уже с полминуты. И в любой момент в нее мог вернуться хозяин. Другого такого случая может и не представиться.
– Давай, начали, – сказал я. – Только, смотри, поаккуратнее.
– Я буду действовать так осторожно, словно у меня во чреве находится старинная водородная бомба, – заверила Глория.
Она выключила сферу, и поскольку мы возвышались над полом кабинета Смолянчика на полметра, наши ноги с тихим стуком на него приземлились.
Глория сделала мне знак, прижав палец к губам, и быстро скользнула к сейфу.
Она была права. В этом кабинете, находясь вне сферы проникателя, лучше всего было помалкивать. Кто знает, какими охранными системами напичканы его стены?
На то, чтобы открыть сейф, понадобилось секунд пять. Никакой особой охранной сигнализацией он снабжен не был. По крайней мере, когда Глория открыла дверцу, сирены не завыли и ничто не зазвенело.
Оно и понятно. Смолянчик, очевидно, вполне логично рассчитывал, что после принятых им мер безопасности ни один посторонний в его кабинет проникнуть не сумеет. Таким образом, сейф был скорее данью традиции. А если так, то зачем тратиться на что-то сложное и дорогое? Все эти богатеи имеют скверную привычку, транжиря бешеные деньги на всякие глупости, экономить потом на необходимых и нужных мелочах. На чем и горят, как свечки.
Глория удовлетворенно вздохнула и, придвинувшись к сейфу поближе, запустила в него руки. На лице у нее было бессмысленно-радостное выражение ребенка, ради любознательности вскрывавшего дорогую игрушку и теперь копающегося в ее внутренностях, для того чтобы понять, как они устроены.
Я тоже направился к сейфу, но, вдруг углядев на столе большого начальника стопочку маленьких квадратиков жемчужного цвета, изменил маршрут и двинулся к ним.
Точно, так я и думал. Это были визитки, причем, не простые, а такие, какие дарят только в особых случаях, с набором основных сведений, используя которые с владельцем визитки можно встретиться очень быстро, минуя всяких там секретарш и референтов.
Ценное приобретение. Может быть, это мне пригодится.
Я внимательно прочитал визитку и сунул ее в карман.
Может быть, все еще обернется так, что кое-кому придется за все случившееся со мной в последнее время заплатить. Вот тогда мне эти сведенья и пригодятся. А что, чем черт не шутит, когда бог спит?
Я посмотрел на Глорию.
Та махнула рукой, подзывая меня поближе.
Стало быть, что-то нашла. Ну, посмотрим…
Я подошел к журналистке и она, сунув мне в руки какой-то листок, снова занялась исследованием недр хранилища персональных секретов мистера Смолянчика.
Листок.
Я покачал головой.
Это был какой-то план. Что особенного Глория в нем нашла? Обычный план какого-то здания… Хотя, а вот значок в центре… Мне понадобилось несколько секунд и я понял, что именно перед собой вижу.
Нечто похожее на большой грецкий орех… Ну конечно, кибер, он самый! Кибер? Стало быть я держу в руках план кибера. Зачем он нужен такому типу, как Смолянчик?
Я еще раз изучил план.
Да, сомнений нет, это был план какого-то кибера. Вот только почему у него такая сложная система охраны? Да и лабиринт, по которому надо было добираться до самого кибера, был гораздо запутаннее, чем продемонстрированный мне справочным боем. В несколько этажей, со множеством ловушек.
Какой кибер могли так усиленно охранять?
Я оторвался от плана и хотел было задать Глории парочку вопросов, как вдруг послышался голос:
– Ага, стало быть, нежданные посетители. И что вам, голубчики, в моем сейфе понадобилось?
Я посмотрел в сторону входа.
Точно. Это был Смолянчик.
Без тени страха на лице, он стоял, широко расставив ноги, уперев руки в бока, и с интересом нас изучал.
Опаньки, вляпались.
Мы действовали почти одновременно. Я сунул руку в карман, нащупывая пистолет, Глория вскочила на ноги и схватила коробочку проникателя.
– Ни с места. Одно движение и вы трупы.
В руке у Смолянчика появился пистолет. Маленький, никелированный, сильно смахивающий на такой, которые истеричные дамы любят таскать в своих сумочках, опасаясь грабителей. Совершенно бесполезные пукалки, из которых невозможно попасть с трехметрового расстояния даже в верблюда.
Вот только оружие в руках Смолянчика, и я был в этом уверен, дамским пистолетиком не являлось. Больше всего меня поразило то, что пистолет в руке у этого типа просто возник, ниоткуда он его не доставал.
– Ты, – Смолянчик ткнул в мою сторону стволом пистолета. – Сейчас очень медленно вытащишь руку из кармана. Клянусь спасением души, если в ней что-то будет, я тебя в ту же секунду продырявлю.
Он не шутил. И я это знал.
Обречено вздохнув, я отпустил рукоятку пистолета и вытащил руку из кармана.
– Отлично. А теперь станьте рядом.
Глория послушно выполнила его приказание и тоненьким голоском обиженной девочки проговорила:
– Послушайте, это недоразумение. Мы обыкновенные туристы, нас привели в этот центр на экскурсию и мы…
– Заблудились, – сказал Смолянчик. – И для того, чтобы узнать дорогу назад, залезли в мой сейф. Чушь. У нас не бывает туристов. Следующая версия?
– А еще мы… – Глория замялась.
Находчивость ей явно в этот момент изменила.
– А еще вы… Погоди, погоди, лицо не похоже, но если учесть, что личина могла быть изменена… – Глаза Смолянчика сузились. – Ты та самая бродячая программа, погибшая в заповеднике вирусов.
– Та самая, у которой ты украл тело, – подсказал я. – Всего сутки назад бывшая обычным человеком, у которого ты подло стащил право на жизнь.
– Ну, ну, все сходится, – задумчиво проговорил Смолянчик. – Все верно. А это, стало быть, приятельница, на свою беду решившая тебе помочь. Да, все складывается. И вы, разумеется, залезли в мой сейф для того, чтобы добыть там что-нибудь секретное, а потом обменять это на твое тело?
Он, конечно, ошибался, но поправлять я его не стал. Какая, собственно, разница, что подумает этот убийца?
– Только, даже если бы ваш налет и удался, – Смолянчик быстро взглянул на часы. – В чем я сильно сомневаюсь, все равно он был бы совершенно бесполезен. Во-первых: на шантаж я принципиально не поддаюсь, а во-вторых…
Он замолчал.
– А во-вторых… – подсказал я.
Смолянчик легкомысленно махнул левой рукой и сказал:
– Прах забери, все равно… при любых условиях это тело мы вернуть не сможем. Поскольку оно через полтора часа уже будет использовано, а отменить запланированную операцию не в силах даже я.
– Поэтому… – промолвил я.
– Поэтому, – перебил меня Смолянчик. – У вас, дорогие мои незваные гости, выбор совсем небольшой. Вообще, настроение у меня сегодня просто небывалое, и поэтому я предлагаю вам сделку.
Я едва не застонал.
Опять сделка! Как они мне за последнее время надоели.
– В чем она состоит? – спросила Глория.
– Остановить использование тела Ессутила Квака в одной операции я уже не могу. А вот пообещать его вернуть после того, как все кончится, – запросто. Оно нам попросту не будет нужно. Более того, все, кто нужно, забудут о том, что он натворил в кибере-12, и как компенсация ему будет выделена определенная сумма денег. Подходит?
Глория толкнула меня локтем в бок и голосом маленькой девочки сказала:
– А он щедрый дядя, правда?
– Правда, – сказал я. – Только я еще не услышал, что он желает получить за все эти благодеяния.
– Один пустячок, – развел руками Смолянчик. – Совсем немного: вы за это объясните мне, каким образом проникли в мой кабинет. Всего-навсего.
– Всего-навсего? – спросил я.
– Точно. Такую малость. Учтите, я ведь мог вам ничего и не предлагать, а просто вызвать охранников. Потом вами займутся наши специалисты, и тогда вы скажете им все-все, но уже не по доброй воле.
– Понятно, – кивнула Глория. – Значит, ты хочешь знать, как мы к тебе попали?
– Да, – честно признался Смолянчик.
– Хорошо, – не менее честно сказала журналистка. – Могу показать.
И включила проникатель.
– Ты соображаешь, что делаешь? – закричал я.
– А что? – удивилась Глория. – Он бы все равно тебя надул.
– Обязательно. Но я о другом. Стой ты от меня сантиметров на десять подальше, и я мог лишиться правого уха. Или даже руки.
– Ох, извини, – проговорила Глория. – Иди сюда, дорогой, обними меня за талию.
Дорогой? Это что-то новое.
Выполнив пожелание Глории, я взглянул на Смолянчика.
Вид у того был совершенно обалдевший.
Еще бы. Кого-нибудь послабее на его месте могла и кондрашка хватить.
– Если мы подъедем к нему поближе, – сказал я. – И ты по моей команде выключишь сферу проникателя, я могу врезать ему ногой по руке с пистолетом и разоружить. После этого мы славно повеселимся.
– Не выйдет, – проговорила Глория. – Он вот-вот очнется и вызовет охрану, а поэтому пора нам уносить ноги.
– Но ведь мы недосягаемы.
– Пока работает проникатель. Однако для того, чтобы выбраться из этого кибера, мне придется его выключить. Вот тут-то нас и прищучат. Кто знает, может быть, они способны перекрыть выход из кибера? Поэтому нам надо поспешить.
– Тут ты права, – согласился я.
– Как всегда, – промурлыкала Глория, разворачивая сферу так, что перед моим лицом оказался пол.
В этот раз моя напарница, похоже, выжимала из аппарата все возможное. Мы прошили пол кабинета Смолянчика и оказались в полуметре от нижней стенки кибера буквально за несколько секунд. Снова развернув сферу так, что скворечник оказался у нас над головой, Глория объявила:
– А теперь приготовься, я сейчас выключу проникатель.
– Зачем? – спросил я. – Может быть, стоит под защитой сферы отправиться прямо к выходу из кибера?
– Хранилище, – напомнила Глория. – Нам нужно его забрать. Иначе, как я тебя вывезу отсюда?
Вслед за этим она выключила проникатель и мы, приземлившись на землю, бросились к кусту, в котором моя красавица спрятала хранилище.
– Вот и все, – заявила Глория, вытаскивая «дипломат» из кустов. – Сейчас мы снова…
Ураганный удар ветра сбил нас с ног. Падая, я каким-то образом заметил, как из руки Глории выпала коробочка проникателя и, откатившись метра на два, упала в трещину.
– Какого черта? – завопила Глория, вскакивая на ноги.
– Это сова, – сообщил я, поднявшись с земли и указывая на гигантскую птицу пальцем.
Так оно и было.
Похоже, Смолянчик все-таки очнулся и поднял тревогу, да не простую, а тотальную, во время которой пробуждаются к жизни все задействованные в этом кибере охранные системы. Сова как раз и была одной из таких систем.
Глория подхватила с земли «дипломат» и завопила:
– Бежим!
– А как же проникатель? – спросил я.
– Черт с ним. Не погибать же из-за него! – закричала журналистка, устремляясь прочь от монстра.
Повторять не было нужды. Я припустил вслед за ней. Надо сказать – вовремя. Мгновением позже гигантская птица вонзила свой клюв в то место, где мы только что стояли.
Наверное, так я не бегал уже давно.
Позади нас верещала каменная сова, пару раз ветер от ее крыльев сбивал нас с ног, но мы вскакивали и снова мчались как угорелые к переходу в соседний кибер. Кто-то со стороны скворечника палил в нас огненными шарами. К счастью, расстояние было большое, и стрелок все время мазал.
Собственно, я не сильно обращал на это внимание. Больше всего меня беспокоила одна-единственная мысль. Глорию, как оказалось – тоже.
Остановившись возле здания перехода, она широко раскрыла «дипломат» и крикнула:
– Прыгай. Только бы они не перекрыли переход. Только бы они не успели это сделать.
Тут я был с ней согласен на все сто процентов. И именно поэтому прыгнул в «дипломат» рыбкой, так как прыгают в воду умелые ныряльщики….

19.

– Уф, – вздохнула Глория, когда я снова выскочил из хранилища. – Такого сумасшедшего дня у меня не было уже давно. Когда все закончится, залягу дома на неделю и буду предаваться восхитительному, удивительному безделью. Может быть, потрачу на это даже пару недель.
– Тебе хорошо, – сказал я, доставая сигарету и закуривая. – У тебя есть дом. А у меня нет даже собственного тела.
– Скажи спасибо, что вообще остался в живых. Знаешь, этот скотина Смолянчик все-таки закрыл переход. Он опоздал буквально на несколько секунд, и я успела перейти в соседний кибер. На наше счастье, для того чтобы перекрыть все ворота и переходы, требуется некоторое время.
– Это здорово, что наша экспедиция закончилась без потерь, – мрачно сказал я. – Однако цели ее мы не достигли. Одно лишь известно точно – через полтора часа я лишусь своего тела окончательно.
– Не через полтора, – сказала Глория. – А менее чем через час. Для того чтобы доставить тебя в этот кибер, мне понадобилось время. Зато ты сможешь вернуться в свое искусственное тело.
Оглядевшись, я заметил, что основная часть прохожих состоит из чиновников. А соседний дом явно был офисом какой-то фирмы, и тот, что дальше, и еще дальше, и на другой стороне улицы.
– Зачем мне возвращаться в искусственное тело? – уныло сказал я. – Не проще ли мне остаться здесь? Все равно в ближайшее время меня либо сотрут мусорщики, либо я кончу так, как кончает большинство бродячих программ – ямой.
– О, похоже, ты совсем раскис, – промолвила Глория.
Крепко взяв за руку, она почти волоком дотащила меня до ближайшего, очень аккуратного, чистого садика и посадила на одну из стоявших в нем скамеек.
– Зачем все это? – пробормотал я.
– Затем, что у нас осталось совсем немного времени. Ты еще можешь попытаться спасти свое тело.
– Каким образом? Мы так и не узнали, где оно.
Глория всплеснула руками.
– Болван. Неужели, для того чтобы ты очнулся, придется дать тебе пощечину? Кое-что мы все-таки узнали. Теперь надо хорошенько обдумать полученные сведенья. Уверена, выход есть.
– Выход, как правило, бывает там же, где и вход, – тупо пробормотал я.
– Ах, так!
Она влепила мне по физиономии. Я с сожалением посмотрел на окурок сигареты, растворявшийся на дорожке метрах в трех от нас. И еще мне было больно. Впрочем, главного Глория достигла. Я очнулся, вынырнул из озера безнадежности и вдруг осознал, что еще не все потеряно.
Того, кто не верит в свое поражение, победить нельзя.
– Хорошо, давай и в самом деле попытаемся что-то придумать, – сказал я. – Итак, мы поглядели в глаза противнику. Кроме этого мы узнали, что он зачем-то держит у себя в сейфе план расположения защитных систем какого-то кибера. Еще мы знаем, что мое тело вот-вот задействуют в какой-то операции. Все? Да, кстати, ты копалась в сейфе. Что-нибудь еще интересное там было?
– Я успела просмотреть всего несколько хранившихся там папок, – ответила Глория. – Ничего особенного в них не нашлось. Может, пошарься я в сейфе подольше…
– Ладно, это уже уплыло. Теперь подобьем итог. Что мы имеем? План и время. Вот-вот начнется эта самая пресловутая операция, в которой должно участвовать мое тело. Что это означает?
– Нетрудно догадаться. Его похитили не для того, чтобы пустить твои органы на черный рынок имплантантов. Оно нужно им целиком, для участия в каком-то незаконном деле.
– Правильно. И это позволяет предположить, что и остальные тела были похищены с той же целью. Другими словами, сейчас у Смолянчика находится пятнадцать – шестнадцать тел, которые он решил использовать для какой-то загадочной операции. Какой и где?
– План, – напомнила Глория.
– Ах, план… Ты хочешь сказать, что он намеревается с помощью этих тел захватить какой-то кибер? Зачем ему это нужно?
– Для того чтобы получить выкуп. Подручные Смолянчика, использовав эти тела, захватывают кибер и требуют уплатить большую сумму денег. Получив ее, они бросают тела, а сами уходят через этот же самый кибер. И попробуй их найти.
– При этом вместе с телами они вынуждены будут бросить и деньги. С собой в кибер захватить их они не смогут. Понимаешь?
– Деньги могут быть выплачены не обязательно наличными. Правительство мегаполиса должно будет перевести их на какой-то определенный счет в другой мегаполис, с которым у него нет соглашения о выдаче преступников.
Я с сомнением покачал головой.
– Все это могло иметь какие-то шансы на существование, не будь Смолянчик сотрудником крупной фирмы. Деньги правительство вернуть не сможет. Но вот разузнать, кто все организовал, и устроить этой фирме очень мрачную жизнь, мусорщики сумеют.
– Ему-то какое дело до всего этого? Уверена, в данный момент он уже удирает из нашего мегаполиса, словно лисица, за которой гонится стая гончих. А вообще, скорее всего его тело уже находится в безопасном месте.
– Что-то не складывается, – проговорил я. – Такого варианта просто быть не может.
– Почему?
– Во-первых: попытки выжать из правительства выкуп в девятнадцати случаях из двадцати проваливаются. Правительство делает все возможное, чтобы только не платить террористам деньги. Это и понятно. Каждый случай, когда преступнику удается получить выкуп и скрыться, порождает десяток аналогичных. Лучше потерять что-то сейчас, чем в будущем стоять перед угрозой потерять в десять раз больше. Слишком большой риск. Во-вторых: слишком много затрат. Зачем Смолянчику нужно было красть тела, тратить на это совершенно ненормальные деньги, если можно купить полтора десятка искусственных. Гораздо дешевле и менее хлопотно. Вместо того чтобы устраивать всю эту гигантскую карусель, нужно всего лишь сделать так, чтобы никто не узнал, где он купил искусственные тела. Все равно после окончания операции их придется бросить. В-третьих, не слишком ли много у этого Смолянчика денег? Ты только представь, какую сумму он уже затратил на проведение операции! Он что, мультимиллионер? Несомненно, он человек обеспеченный, но не до такой же степени.
– У него есть свой кибер, – возразила Глория.
– Кибер всего лишь принадлежит фирме, в которой он работает, а не лично ему. Вообще, деньги на организацию этого дела, причем, учти, с полным соблюдением тайны, могли у него появиться только при одном условии.
– Каком? – спросила Глория.
– Если в дело замешано руководство фирмы. Но зачем богатой, солидной фирме вся эта уголовщина? Причем шансы, что она закончится удачей, так ничтожно малы, что ни один бизнесмен в здравом уме и твердой памяти не стал бы даже и пытаться.
Немного подумав, Глория решительно сказала:
– Да, тут ты прав. И в самом деле, что-то не сходится. Совсем не сходится.
– Значит…
– Значит, мы выстроили совершенно неправильную модель. О чем-то мы не подумали.
– Что именно? – с иронией улыбнулся я. – Факты, которые у нас есть, можно истолковать только так. И никак иначе.
– Не уверена.
Вытащив из кармана сигареты, Глория закурила. Я – тоже.
Задумчиво поглядывая на то и дело проходивших мимо садика чиновников, я снова раз за разом пытался сложить имеющиеся у нас сведенья, словно кусочки головоломки, в целую картину.
Ничего не получалось. Ничего. Хотя… Было у меня странное ощущение, что есть еще что-то, какие-то факты, о которых я забыл.
– Послушай, что, если они устраивают эту операцию не ради денег? – вдруг спросила Глория.
– А ради чего?
– Нет, конечно, ради денег, но не конкретных, а тех, которые в будущем обернутся выгодой. Например, они могли бы таким методом избавиться от какого-нибудь конкурента.
– Каким образом?
– Взять штурмом принадлежащий ему кибер и взорвать его. Ущерб будет немыслимый.
– В таком случае, они должны были обзавестись полутора десятками камикадзе. Где они их возьмут? Причем ни одного или двух, а сразу полтора десятка. В старые времена этого добра было пруд – пруди, но сейчас, когда практически каждый имеет шанс сорвать куш и переселиться в кибер, желающих покончить с собой заметно убавилось. Причем, учти, им для этого дела нужны не просто смертники, а специалисты, умеющие стрелять, подрывать, брать штурмом. Может, десятка полтора бродяг, нарков или алкоголиков они бы и нашли, но специалисты… Специалиста ведения боевых действий очень трудно превратить в смертника. Нет, этот вариант не пройдет.
– Почему? Они могут заложить мину и попытаться смыться.
– Шансы на то, что это удастся, еще ниже, чем получить выкуп, – сказал я.
Однако что-то в словах Глории было. Я чувствовал это нутром. Может, в самом деле Смолянчика интересует не выкуп, а что-то другое.
Я хихикнул.
– Знаешь, чем мы с тобой сейчас занимаемся?
– Чем? – спросила Глория.
– Применяем бритву Оккама. Очень простое правило. Отсекаем все лишнее. Оставшееся и будет самой настоящей правдой.
– Да, наверное, – рассеяно сказала Глория. – Бритва Оккама. Хорошее название. Есть в нем что-то экзотическое, волнующее. Так вот, в соответствии с этим правилом, хочу тебе подбросить один вопрос. Почему они не могут использовать для своей операции программы? Начинить сознания похищенных людей программами, и отправить их умирать. Чем не выход?
– Не выйдет, – сказал я. – Ты и сама хорошо знаешь, что программа не может попасть в человеческое тело. В искусственное – ради бога. Но в настоящее человеческое тело… нет и еще раз нет. Для этого и был придуман закон, согласно которому разрабатывать программы, способные вселяться в человеческие тела запрещено.
– Да знаю я все это, – сказала Глория. – Однако Смолянчик мог нанять специалистов, способных разработать подобную программу.
– Не пойдет. Скальпель Оккама, – решительно заявил я. – Он самый. Это потребует бешеных затрат, на которые способна опять же только фирма. И время, очень много времени. Может быть – годы. Нет, тут что-то другое.
Мы еще немного помолчали.
Я докурил сигарету и, швырнув окурок на землю, меланхолично подумал, что все наши усилия напрасны. Этой загадки нам не отгадать. А значит…
– Погоди, – сказала Глория. – Давай попытаемся зайти с другого конца. Если Смолянчик стал красть тела, то это может означать лишь одно: у него есть пятнадцать сознаний людей, специалистов по боевым действиям, вдруг оставшихся без тел. Эти люди, получив тела, способны, для того чтобы их отработать, пойти на почти безнадежное дело.
– Погоди, погоди, – сказал я. – Последнее не обязательно. А вот насчет пятнадцати специалистов, вдруг оставшихся без тел… что-то такое я слышал… и совсем недавно.
Как раз в этот момент, моя память, видимо сжалившись, выдала наконец то, что я пытался уже некоторое время вспомнить.
Черт, уголовники! Ну, конечно же, они.
– Я знаю, где Смолянчик мог раздобыть пятнадцать специалистов по боевым действиям, – сказал я.
– Где?
– В тюрьме, вот где. Перед тем как появиться в этом кибере, я, как ты помнишь, был в большом мире. Зашел поговорить к одному другу и случайно услышал новости. Какие-то типы похитили тюрьму, но тела сидевших в ней товарищей захватить не смогли. Тела остались в управлении мусорщиков. А тюрьма это все-таки не кибер. Размеры у нее небольшие. Ее они и прихватили.
Глория радостно улыбнулась.
– Все правильно, кажется, мы на верном пути. А поскольку в тюрьме кого только не попадается, отобрать полтора десятка людей, способных захватить кибер, не так уж и трудно. Верно?
– Угу, верно.
– И все эти типы в краденых телах, захватив кибер, должны потребовать не деньги, а вернуть им их тела и обеспечить бегство. Причем ради своих тел они способны рискнуть чем угодно.
– Не проще ли им удрать в уже полученных телах?
– Нет, им нужны только их, собственные тела, – заявила Глория. – Собственные. Поверь, находится в чужом теле не сахар. Если долго – то можно с ума сойти. Ты когда-нибудь подобное пробовал?
– А ты?
– Я один раз пробовала. Жуткое ощущение. Я же говорю – можно сойти с ума.
Я взглянул на Глорию с неподдельным интересом.
Интересно, какие это обстоятельства могли заставить ее залезть в чужое тело? Хотя, в общем-то, до меня доходили слухи о всяких чокнутых извращенцах, на время менявшихся через кибер телами… Ладно, сейчас думать об этом нет времени.
– Итак, – ничуть не смутившись вырвавшимся у нее только что признанием, заявила Глория. – Мы уже кое-чего достигли. Скальпель Оккама помог. Теперь мы знаем, для чего Смолянчику понадобились тела. Кстати, как тебе мысль о том, что в твое тело влез какой-нибудь грязный преступник?
Я крякнул.
Мысль была еще та. Вот об этом я, безусловно, не думал. Не было времени. Да и сейчас нет. Тем более, что у меня уже готов один очень интересный вопросик.
– Кстати, – задал я его. – Не объяснишь ли ты мне, каким образом Смолянчик может извлечь из этой операции выгоду? Уголовники заинтересованы в чем угодно, только не в том, чтобы взорвать кибер этого предполагаемого конкурента. Даже если они прежде получат тела, взорвав кибер, они отрежут себе все пути к отступлению. Их перехватят по дороге к границе.
– Их и так попытаются перехватить.
– Наверное, – задумчиво сказал я, но потом решительно тряхнул головой. – Нет, все равно, ничего не получается. Наверняка те, с кем уголовники будут вести переговоры о возвращении тел, учтут вариант со взрывом и уж постараются так выторговать условия, при которых получат гарантии, что этого не произойдет.
– А если нет?
– Тогда торг не состоится. Пойми, главная цель уголовников – получить обратно свои тела. Главная цель мусорщиков – сделать так, чтобы кибер уцелел. Если одна из договаривающихся сторон не будет иметь гарантий, что их условия обязательно выполнят, сделка не будет заключена.
– А ты не допускаешь мысль, что кто-то из уголовного мира мог просто нанять Смолянчика? За очень большие деньги он должен освободить кого-то, содержащегося в тюрьме?
– Зачем ему тогда идти на вариант с захватом кибера? Зачем красть пятнадцать тел? Достаточно было украсть одно или два, если тех, за кого заплатили деньги – двое. Почему он воровал тела для захвата кибера? Объяснение этому может быть только одно – он в этом крупно заинтересован. Или даже его фирма. Но как?
Сказав это, я тяжело вздохнул.
Вопрос, однако, был не из легких.
Глория ошарашено потерла лоб, потом пожала плечами и сказала:
– Ладно, этот вопрос сейчас не так важен. Главное – определить, какой именно кибер решила захватить подготовленная Смолянчиком компания.
Я развел руками.
– А вот это уже не в наших силах.
– Но ты же видел план. Может быть, он натолкнул тебя на какие-то догадки?
– Я не специалист по киберам. И вообще, побывал только в одном. Ну, я имею в виду там, в большом мире.
– И все-таки, если бы нам удалось установить, на какой именно кибер нацелились преступники…
Я снова закурил сигарету, встал и прошелся по садику. Безусловно, все наши умозаключения не имели никакой ценности, если на их основе мы не сможем определить, какой именно обьект наметил для удара Смолянчик.
Время, проклятое время, его почти не осталось.
Конечно, я мог сейчас уйти в большой мир и ждать там очередной выпуск новостей. И найти в них ответ на этот вопрос. Вот только когда в новостях появится сообщение о нападении на кибер – будет уже поздно. К тому времени, когда я до этого кибера доберусь, возле него уже будет такое столпотворение журналистов, мусорщиков и зевак, что мне останется только роль пассивного зрителя. А между тем переговоры между преступниками и мусорщиками могут потерпеть фиаско, начнется стрельба, и тогда я утеряю свое тело навсегда.
Нет, для того чтобы его гарантировано спасти, мне нужно быть у кибера либо в тот момент, когда все начнется, либо сразу же после этого, пока еще возле него не появились основные силы мусорщиков.
Для этого я должен в течение ближайших десяти минут назвать номер этого проклятого кибера.
Вот такие, брат, дела.
Как раз в этот момент мимо садика проходили два чиновника. Один из них направился ко мне и попросил дать прикурить.
Я щелкнул зажигалкой, чиновник с видимым наслаждением затянулся сигаретным дымом и отправился к своему товарищу, продолжить прерванный разговор.
Я слышал, как он ему сказал:
– Ну вот, после этого я перевожу все деньги на депозит и, как ни в чем ни бывало, обращаюсь в центральный банк. Что, ты думаешь, мне ответили?
Чиновники уходили, поэтому дальнейшего я не расслышал. Собственно, в этом и не было нужды. Услышанное натолкнуло меня на одну мысль. Дикую. Нелепую… Хотя, стоп, почему дикую? Очень даже правильную мысль. Самое главное – она все объясняла.
Громко захихикав, я шагнул к скамейке, на которой сидела Глория.
Бросив на меня недоуменный взгляд, она сказала:
– Кстати, у меня тоже последнее время сдают нервы. Но я же не смеюсь, как ненормальная.
Продолжая хихикать, не в силах остановиться, я помахал у нее перед лицом рукой. Кротко вздохнув, Глория сказала:
– Да, да, я все понимаю. И ты, конечно, придешь в себя, но пока подумай-ка над одним соображением. Что если этот план…
– Погоди, – произнес я, наконец-то справившись с одолевавшим меня хихиканьем. – Я могу сказать, какой кибер наметил для удара Смолянчик. Центральный банковский кибер. Все сходится. Он находится в нашем мегаполисе, кстати, не так уж и далеко отсюда. И еще – только у него может быть такая могучая система охраны.
– Центральный банковский кибер, – машинально пробормотала Глория.
Она вдруг ударила себя по колену, и почти крикнула:
– Черт побери, ну конечно! И безусловно, теперь понятно какую выгоду рассчитывает получить Смолянчик. Центральный банковский кибер.
– Он самый. И поэтому, сейчас ты побежишь предупреждать мусорщиков, а я брошусь спасать свое тело. Может быть, мне это удастся.
– Беги, – сказала Глория. – Учти, если Смолянчик не напутал со временем, до начала задуманной им операции осталось пять минут. Беги.
Она, конечно, была права.
Я повернулся и бросился со всех ног туда, где находился переход, на другом конце которого было мое искусственное тело.

20.

– А я уже перестал надеяться, – сказал мне справочный бой. – Думал, ты так и не вернешься.
– Мне некогда, – заявил я, бросаясь к выходу из зала кибера. – Пошли отсюда, и как можно быстрее.
– И вы больше не будете обременять нашу фирму? – спросил стальной цыпленок, шагая рядом со мной.
– Окончательно. Клянусь никогда больше не появляться на вашем горизонте. Даже если мне вдруг понадобится устроить экскурсию для всех моих знакомых. Лучше проведу неделю за зубрежкой исторических книг, но не стану вас беспокоить.
Справочный бой издал тонкий, мелодичный звук, очевидно выражающий высшую степень довольства.
Быстрым шагом промаршировав мимо охранников, я свернул за угол и припустил бегом.
– Что-то случилось? – спросил справочный бой, которому длинные ноги позволяли не отставать от меня. Для этого он всего лишь чуть-чуть увеличил шаг.
– Ничего, ровным счетом ничего, – рявкнул я. – Просто я очень тороплюсь. Очень, понимаешь?
– Это заметно.
Поскольку я никак не прореагировал на его слова, справочный бой предпочел тоже помолчать.
Перед выходом из здания кибера мне пришлось опять притормозить. Мысленно кляня всех на свете охранников, я вышел на улицу и быстро огляделся.
Мусорщиков, как назло, поблизости не было.
Жаль. Очень жаль. Вот сейчас мне бы очень пригодилась авиетка с двумя патрульными мусорщиками. Не топать же к киберу центрального банка на своих двоих? А денег на любой другой вид транспорта у меня, естественно, нет.
– Удачи вам! – крикнул мне вслед справочный бой, когда я бросился прочь от здания кибера.
Я ничего не ответил.
Времени быть вежливым у меня уже не было. Тем более, что надо было потратить еще хотя бы пару минут на то, чтобы привести искусственное тело в боевое состояние.
Нырнув в первый же попавшийся проходной двор, я именно этим и занялся. Собственно, лично от меня для этого требовалось всего лишь отдать условную команду и постоять неподвижно тридцать секунд.
Наверное, это были самые длинные секунды в моей жизни.
Наконец, подпрограмма, управлявшая процессом активизации, объявила, что все готово. Потом она добавила, что в таком состоянии я могу находится не более часа. После этого энергии у меня останется так мало, что ее едва хватит вернуться в убежище.
Плевать. Потом – будет суп с котом. Главное – успеть сейчас.
Я выскочил на улицу и еще раз огляделся.
Мусорщики, ау! Я здесь. Ловите меня, ловите.
Кто-то там наверху, похоже, по-прежнему относился ко мне незаслуженно благосклонно.
Оглянувшись, я увидел авиетку мусорщиков. Вынырнув из ближайшего переулка, она медленно приближалась ко мне.
О, счастье! О, удача!
Отчаянно замахав руками, я кинулся к авиетке. Конечно, это не осталось незамеченным. Авиетка резко нырнула вниз и приземлилась метрах в пяти от меня.
Вот так-то. Сейчас я навешаю стражам порядка лапши на уши, и дело в шляпе. Самое главное – подойти к ним на расстояние вытянутой руки. А там уж все будет по-моему.
– Эй, гражданин, что случилось?
Мусорщиков в авиетке было двое. Один из них открыл дверцу и высунул наружу толстую, откормленную физиономию. Про такие говорят «можно поросят об лоб убивать».
– Помогите, там, это… там нападают.
– На кого?
– На банковский кибер. Сейчас об этом будет сообщение.
Говоря это, я шагнул к мусорщику.
– А ты-то тут при чем?
– Я – свидетель. И лично знаю кое-кого из нападавших.
Расстояние между мной и авиеткой снова сократилось.
– Мы-то тут при чем?
– Как при чем? Вы должны доставить меня в управление. Я пригожусь, для переговоров. Запроси начальство. Уверен, тебе прикажут доставить меня к центральному банковскому киберу немедленно.
Говоря это, я сделал еще два шага.
– А ну-ка, стой на месте, – спохватился мусорщик. – Сейчас мы разберемся…
Поздно.
Резко прыгнув вперед, я рванул дверцу и врезал ребром ладони мусорщику по горлу. Тот отключился почти мгновенно.
Так, теперь второй. Если он успеет поднять тревогу… не успеет.
Я скользнул в авиетку и вырубил и второго. Обеспечив мусорщикам встречу с мостовой, я сел за пульт управления и захлопнул дверцу.
Прекрасно, теперь на всех парах к центральному банковскому киберу. И да поможет мне мой ангел-хранитель! Кстати, обычной авиеткой управлять мне приходилось. Стало быть, и с этой справлюсь. Вперед, на всех парусах! Лишь бы только мусорщики не очнулись слишком рано. Хотя что они могут сделать, даже если придут в себя прямо сейчас? Ну, сообщат в управление. А что дальше? Нет, я должен, я обязан успеть.
В тот момент, когда авиетка взлетела, на дисплее пульта управления появилось сообщение:
«Внимание! Нападение на центральный банковский кибер! Всем, кто может, немедленно прибыть к нему».
Ага, все верно! Значит, и остальные умозаключения, к которым пришли мы с Глорией, совершенно правильны. Теперь, нужно успеть попасть к центральному банковскому киберу до того, как возле него появятся всякие специалисты по борьбе с терроризмом.
Кстати, шансы для этого у меня есть.
Они, конечно, вот-вот туда отправятся. Причем, тоже будут гнать на всех парах. Но я-то уже в воздухе, я-то уже преодолел часть пути.
Оба-на!
Я все-таки успел разминуться с большой, пассажирской авиеткой, разукрашенной, словно цирк-шапито, битком набитой какими-то туристами – судя по множеству галокамер из японского мегаполиса.
Вам повезло, господа самураи, вам очень повезло.
Я гнал, я выжимал из патрульной машины все возможное. И успел. Кажется, и в самом деле успел.
Перед зданием центрального банковского кибера стояло всего две патрульные авиетки. Мусорщиков, соответственно, было четверо. Занимались они тем, чем и должны были заниматься. Другими словами, стояли, ничего не делая, с совершенно тупыми физиономиями, и ждали приезда специалистов.
Поздравляю, дождались. Один специалист уже прибыл. А для того, чтобы не возникло никаких сомнений, он, конечно же, прилетел на патрульной авиетке. Очевидно, здорово спешил.
Приземлившись возле стоявших шеренгой мусорщиков, я выскочил из авиетки, аккуратно закрыл дверцу, и уверенным голосом человека, привыкшего отдавать приказы, спросил:
– Сколько их?
– Неизвестно, – сказал один из мусорщиков, крепенький, почти квадратный, с жестким лицом, на котором крупными буквами было написано не менее двадцати лет отличной службы. – А вы кто такой?
– Эллери Квин. Главное управление по борьбе с терроризмом. Подотдел силовых контактов. Они выдвигали какие-то требования?
– Нет. Минуту назад один из них выглянул наружу и крикнул нам, что будет разговаривать только с большим начальником.
Я почувствовал облегчение. Мой план удался. По крайней мере, документы у меня потребовать никто не догадался. Теперь надо действовать и действовать. Вот-вот прибудет кто-то из настоящих начальников.
– Ну, раз они желают побеседовать с каким-нибудь большим начальником… Их желание будет удовлетворено. Прямо сейчас.
Сказав это, я двинулся к двери здания кибера.
– Эй, – попытался меня остановить тот самый бывалый мусорщик. – Нужно подождать подхода главных сил.
– Я поинтересуюсь вашим мнением в свое время, – непререкаемым тоном заявил я, отстраняя его в сторону.
– Но все-таки…
Поздно. Я уже шел к двери здания кибера.
Очевидно, захватившие кибер преступники за мной следили. Стоило подойти к двери, как кто-то из них, через динамик, спросил:
– Любезный, ты кто?
Мне здорово хотелось оглянуться и посмотреть, чем там занимаются мусорщики. Может, они разгадали мою игру и уже взяли меня на мушку?
– Есть новости, – сказал я. – От Смолянчика. Впустите меня внутрь. Нужно поговорить.
Последовала небольшая пауза. Очевидно, преступники совещались.
Если они промедлят еще немного, моя песенка спета.
Дверь приоткрылась в тот момент, когда поблизости уже вовсю раздавались сирены нескольких летевших к киберу авиеток.
– Заходи. Только без фокусов.
– Какие могут быть фокусы? – проворчал я и проскользнул в открывшуюся щель.
Первое что я увидел, оказавшись внутри, естественно, был ствол допотопного автомата.
Да уж, на новейшее оружие этот Смолянчик не раскошелился. Как они с такой экипировкой сумели захватить кибер?
– Какие новости ты должен нам передать? – спросил вооруженный автоматом громила.
Слабаком он не выглядел. Очевидно, отбирая тела для этой операции, люди Смолянчика старались брать находившиеся в хорошей физической форме.
Эх, будь я каким-нибудь слабосильным или слишком упитанным, никогда бы в эту историю не влип.
– Сообщу только вашему главному, – сказал я. – Возникли кое-какие корректировки первоначального плана.
Глаза громилы сузились. Похоже, он мне не очень-то поверил. Кстати, был там и второй, только он стоял дальше по коридору и тоже целился в меня из автомата.
Разумно. Если я сейчас попытаюсь что-то выкинуть, то он расстреляет и меня и своего товарища за компанию.
– Не пытайся меня надуть, – сказал первый громила. – Я видел, ты прилетел на авиетке мусорщиков.
– Правильно, – согласился я. – Прилетел. Что дальше?
– А то, что ты можешь оказаться очень хитрым мусорщиком. И когда мы приведем тебя внутрь, начнешь махать руками, палить из пистолета.
Собственно, сказанное им как раз и являлось моим нехитрым планом. Но не мог же я в этом признаться?
– Ты очень мудр, – с иронией сказал я. – А теперь подумай хорошенько. Что я могу сделать один, против вас всех? И еще, будь я действительно мусорщиком, то каким образом я мог узнать о Смолянчике буквально через несколько минут после того, как вы захватили здание кибера?
– Но мусорщики тебя пропустили.
– Правильно. Именно для этого я и прилетел на их авиетке.
Второй громила, внимательно слушавший наш разговор, сказал:
– Ладно, Носатый, все вроде сходится. Тащи его к Сморкачу. А я тут посмотрю. Думаю, на штурм они решатся не раньше чем через полчаса. Хотя, по сценарию, они вообще этого делать не будут.
Носатый?
Нос у разговаривавшего со мной громилы был самых обыкновенных размеров. Хотя… Я же совсем забыл. Вполне возможно, его родное тело обладало просто гигантским рубильником.
– Пошли, – Носатый ткнул стволом автомата в сторону коридора. – Только прошу, не искушай меня. Махом превращу в дуршлаг.
Я развел руками.
– Какие искушения? Зачем мне эти неприятности?
– Топай, топай.
Мы потопали. По дороге к киберу я насчитал еще пять боевиков, вот только собственного тела не увидел.
Скверно. В идеале, к тому времени, когда все начнется, я уже должен был знать, где оно находится. Однако, вот же… Интересно, куда они могли его запрятать.
Впрочем, входя в зал кибера, я все еще питал надежду увидеть его там. Стоило мне оглядеться, как эта надежда безвозвратно скончалась.
Стало быть, придется действовать наобум. Ну что же… Пятнадцать человек на сундук мертвеца? Йо-хо-хо…
В зале находилось еще трое. Кто из них главный, я не знал. Но это не имело большого значения. Хуже было то, что я не мог определить, на что каждый из них способен. Обычно это определяется по движениям, по выражению лица, по манере говорить.
Тут – дело другое. В теле человека, выглядевшего вполне безобидно, мог прятаться самый опасный противник.
Ну, удача, злобная шутница, не подведи последний раз. Потом можешь делать со мной что угодно.
– Это еще кто? – спросил один из громил, низкорослый, но очень широкоплечий типчик, с крохотными глазками и большой квадратной челюстью.
– Сморкач, этот пришел от Смолянчика. Говорит, возникли какие-то корректировки плана.
Ага, стало быть главарь вот этот. Ну-ну.
– Смолянчик? Кретин, он загубит нам все дело. И почему он послал искусственного? Ладно, парень, иди сюда и выкладывай, что там этот тупица придумал.
Все, пора начинать.
Мысленно активизировав кое-какие подпрограммы, я сократил отделявшее меня от Сморкача расстояние и, якобы споткнувшись на ровном месте, упал вниз.
Бандиты отреагировали почти мгновенно. Почти. Я двигался гораздо быстрее и этого «почти» мне было достаточно. Сморкачу хватило одного удара в очень интересное место. Стоявший справа от него седобородый крепыш стал валиться на спину, зачем-то пытаясь ухватить рукоятку торчащего из горла ножа. Тот, что стоял слева от предводителя преступников, успел отшатнуться, но вырвавшаяся из запястья моей левой руки тонкая стальная, похожая на крохотный бумеранг пластинка прошила ему грудь и, очевидно, попала прямо в сердце.
Все-таки, я не зря ушел вниз. Очередь из автомата носатого прорезала над моей головой воздух.
Кретин. На курок нажать успел, а вот опустить дуло автомата пониже времени не хватило.
Крутанувшись на пятке, я резким движением выдрал у него из рук оружие и саданул прикладом в солнечное сплетение. Носатый согнулся дугой. Распрямившись, я нанес удар ему по голове и, конечно, перестарался. Голова развалилась, как гнилой арбуз.
Омерзения я не почувствовал. Одна из активизированных мной подпрограмм избавляла от подобных чувств, мешающих действовать быстро и сноровисто, холодно и расчетливо.
Так, ладно, с этими покончено. Пора приниматься за других. Но сначала надо кое в чем убедиться.
Я быстро огляделся.
Вот она.
К боку гигантского грецкого ореха, гораздо большего, чем тот, из которого я совсем недавно выбрался, была прилеплена мина. Конструкция – простейшая. Несколько динамитных шашек и какая-то штуковина с циферблатом и двумя крохотными мигающими лампочками.
Подпрограмма действовала, и я совершил то, на что в другом состоянии ни за что бы не решился.
Отлепив мину от кибера, я рванул одну из динамитных шашек, и разломил ее. На пол посыпался желтый порошок с резким цветочным запахом.
Это было что угодно, только не динамит. Конечно, я не взрывник, но, по-моему, взорваться это не могло ни при каких условиях. Скорее всего, из остатков шашки сыпался самый обыкновенный, безобидный стиральный порошок.
Вот так. Дураки они все, эти преступники. Особенно, если понадеялись на такого, как Смолянчик.
Швырнув фальшивую мину на пол, я взял автомат наизготовку и двинулся к двери из зала. Вот теперь начинается самое важное. И ошибки я здесь допускать не имею права.
На кону стоит слишком многое.
За дверью стояло еще двое громил. С ними я справился в одно мгновение, причем без всяких фокусов, прыжков и махания руками. Зачем? Гораздо проще было выскочить и прежде, чем они сообразили, что происходит, всадить в каждого по паре пуль. Тем более, что брать пленных нет вовсе никакой нужды. Тех, чьи тела они заняли, уже нет в живых.
Готовый в любое мгновение стрелять, я двинулся по коридору. И через полсотни шагов наткнулся на развилку. Куда именно надлежит свернуть, я знал. Слава богу, запомнил план лабиринта хорошо.
Однако следующая развилка, возле которой я уложил еще одного бандюгу, поставила меня в тупик.
Где мое многогрешное тело? В какой части этого лабиринта оно находится?
Оставалось полагаться лишь на удачу. И вообще, долго раздумывать не было времени. Мусорщики вот-вот должны были сообразить, что происходит нечто необычное и пойти на штурм.
Я свернул налево.
И не прогадал. Потому, что свернув еще пару раз, наконец, нашел искомое. Себя самого.
Мое тело стояло в нише, видимо, оставшейся от какого-то демонтированного оборудования, и ухмылялось самым наглым образом. А еще у него в руках был автомат, и стоило мне появиться в поле его зрения, как прозвучала очередь.
Я успел спрятаться и, прислушиваясь к визгу рикошета отлетавших от стен пуль, попытался прикинуть свое положение.
Честно говоря, оно было хреновое.
Нас разделяло шагов восемь, ничуть не меньше. Подобраться к засевшему в нише мерзавцу не было никакой возможности. А стрелять в него, естественно, я не мог.
Стало быть, оставалось только одно: попытаться добраться до него раньше, чем он меня изрешетит. Расчет чисто на быстроту и опять на удачу.
Эх-ма!
Я выскочил из-за угла, продолжая бежать, резко качнулся в одну сторону, в другую. Что-то пару раз ударило меня по животу. Но это было нестрашно, поскольку живот у искусственных тел – самое неопасное место. Его можно решетить, сколько угодно. Ничего жизненно важного в нем нет.
Когда до негодяя, с диким воем строчившего в меня из автомата, осталась всего пара шагов, я рухнул на пол. Благодаря этому выпущенная почти в упор очередь пронеслась мимо. Спустя мгновение я сделал перекат и снизу вверх ударил свое тело в живот, не очень сильно, но вполне достаточно, чтобы сбить дыхание. Вскакивая, я рубанул его по горлу ребром ладони.
Все. Сделано. Кончено.
Подобрав с пола автомат, из которого в меня только что стреляли, я взвалил бесчувственно тело себе на плечо.
Вот теперь пора уносить отсюда ноги. Все остальное уже не мое дело. Предоставим отлавливать остальных преступников нашим бравым мусорщикам. А мне… а мне нужно отсюда еще уйти и унести тело, в которое не должно попасть не одной пули.
Правда, оставался один мерзавец у выхода. Но с ним-то я как-нибудь справлюсь, тем более, что в автомате еще остались патроны.
Кстати…
Я двинулся к выходу.
Охранявшего его громилу я снял с первого выстрела. После этого оставалось только выйти.
Выйти. Ничего, это уже нетрудно.
Швырнув автомат на пол, я поудобнее перехватил тело и выскочив из здания кибера, закричал:
– Все сюда! Быстрее! Они готовятся взорвать кибер. Но их можно еще остановить! Быстрее!
Расчет был верен.
Команда мусорщиков, уже приготовившаяся взламывать дверь, кинулась внутрь. Я, конечно, благоразумно уступил им дорогу.
Не сказать, чтобы в дальнейшем никто не обратил на меня внимания. Просто, поскольку я явно не собирался удирать, а внутри разгорелся настоящий бой между стражами порядка и несколькими оставшимися в живых бандитами, выяснение, кто я такой и как оказался в этом месте, отложили на потом.
Вслед за первой группой внутрь здания кибера ринулась вторая. Кучка начальников, стоявших на безопасном расстоянии, сейчас же принялась отдавать совершенно бессмысленные и попросту кретинские распоряжения. Десятки журналистов пытались проскользнуть в здание и их, конечно, не пускали. А еще были зеваки, и они галдели. Какой-то псих все пытался установить над входом в здание кибера плакат, причем так, чтобы он попал в поле зрения галокамер журналистов. На плакате перечислялись достоинства самого ароматного в мире печенья «Райский вкус».
Короче, поднялся такой содом, что всем и в самом деле стало не до меня. Воспользовавшись этим, я подошел к одной из авиеток и положил свое тело на мостовую. Присел рядом. Потому что все уже кончилось. Потому что теперь оставалось только ждать.
Мной займутся, мной обязательно займутся. Потом, когда весь этот бедлам закончится. Мной займутся и разберутся, и вернут мне мое тело, и все снова будет как прежде. Все будет очень хорошо. Просто превосходно.
Думая об этом, я кинул рассеянный взгляд на собственное тело. И вздрогнул. Потому что кое-что увидел.
На виске у моего тела была маленькая, только что появившаяся дырочка от пули. И не было даже хлопка выстрела. А может быть, его заглушил весь этот шум? Неважно… Важно другое: почему кто-то стрелял в мое тело?
И я задал себе этот вопрос три или четыре раза, пока не понял, что знаю на него ответ, знаю совершенно точно.
Почему? Да потому что такие мерзавцы, как Смолянчик, всегда подстраховываются. Потому что из дома кибера живыми не должен был уйти ни один из преступников. Ни один. А так ли уж трудно посадить где-нибудь недалеко парочку снайперов?
И зная, что найденный мной ответ совершенно верен, я наконец-то перестал думать о чем бы то ни было. Просто сидел и тупо смотрел, как из дырки от пули медленно, бесконечно медленно вырастает крохотный красный ручеек. А когда он все-таки достиг подбородка моего тела и стал капать на мостовую, мне захотелось закричать. Дико. Нечеловечески.
Вот только кричать я не стал. Просто повернулся и пошел прочь. У меня оставалось незаконченным еще одно дело.

21.

– И все-таки этот самый крот большой плут, – сказал Ноббин, выбивая под столом короткую энергичную дробь своими здоровенными ногами.
Скучавший у него на голове взгляд Сплетника перевернулся на спину и стал энергично почесывать кругленький, плотно набитый животик.
– Да брось ты про этого крота, – промолвил Хоббин. – Давай лучше еще раз выпьем. Все-таки сегодня похороны Ессутила Квака. Не часто случается хоронить такого хорошего человека.
– Дельная мысль, – сказал Ноббин. – Клянусь своей собственной погибелью, очень дельная.
И тотчас же вслед за этим оживившийся Сплетник ткнул меня пальцем в бок и спросил:
– Ну так как, выпьем за твои похороны?
Я помотал головой и сказал:
– Нет, за похороны мы больше пить не будем.
– А за рождение новой бродячей программы по имени Ессутил Квак?
– Вот за это надо выпить, – согласился я. – Но только в другой раз. Идет?
– Почему? – спросил Ноббин.
– Потому что одновременно за похороны и за рождение не пьют.
– А мы нарушим эту традицию, – заявил Хоббин. – Нарушим.
– И потеряем возможность напиться еще раз? – спросил Сплетник. – Нет, тут я не согласен. Как бы не была длинна одна пьянка, две все равно лучше.
– А может, он прав? – спросил Хоббин. – Эй, Ессутил, с тебя еще причитается.
– Обязательно причитается, – сказал я. – Только в другой раз.
– Но здесь же, в «Кровавой Мэри»?
– Только здесь.
– Нет, все-таки ты хороший парень! – заявил Хоббин. – И за это я тебя люблю. Очень.
Я отсчитал двести инфобабок и, протянув их Сплетнику, пояснил:
– Долг.
– Понял. Уважаю, – промолвил тот.
– А мне пора, – сказал я, вставая.
– Подожди, – Cплетник схватил меня за руку. – Совсем забыл. Смотритель зоопарка передает тебя привет и благодарность за то, что ты все-таки вернул искусственное тело. Оно, конечно, слегка подпорчено, но несколько раз еще послужит.
Я вспомнил как искал вход в бункер, и невольно поежился. Это было что-то…
– Передай смотрителю привет и от меня. И вообще, большой привет всем, всем.
Сказав это, я двинулся к выходу и, проходя мимо стойки, подмигнул бармену. Тот пожал плечами, выудил из-под стойки сачок и принялся ловить летавших под потолком рыбок.
Подходя к двери, я подумал, что чем больше все по-новому, тем больше все по-старому.
Львиная морда прорычала мне вслед:
– Спасибо за посещение. Обязательно заходите еще.
Я должен был что-то ей ответить, но не стал этого делать. Потому что увидел Глорию.
Она стояла шагах в пятнадцати от входа в «Кровавую Мэри» и улыбалась так, словно была старенькой, готовой все простить матерью, а я – блудным сыном, наконец-то вернувшимся в отчий дом.
Ой-ой-ой.
Я подошел к ней и некоторое время мы стояли, глядя друг другу в глаза. А потом она меня поцеловала и сказала:
– Пойдем отсюда. Пойдем куда-нибудь.
– Может быть, стоит вернуться? – осторожно предложил я.
– Нет, – улыбнулась Глория. – Нам нужно поговорить наедине. А поэтому пойдем-ка в парк.
Хорошо, в парк, так в парк.
И мы пошли в парк, а когда пришли, выбрали самую отдаленную скамейку, скрытую от посторонних глаз пышными зарослями жимолости, и сели на нее. И некоторое время молчали. А потом Глория закурила и спросила:
– У тебя все в порядке?
– Да, – честно ответил я. – Страховая компания выплатила приличную сумму денег. Теперь я могу купить себе искусственное тело и попытаться жить так, как жил раньше. Конечно, мне придется туговато, но я попробую. Наверняка, рано или поздно можно привыкнуть и к искусственному телу. Кстати, мусорщики от меня отстали. Тут мне тоже повезло. Я очнулся настолько вовремя, что успел унести ноги, и даже вернуть в убежище искусственное тело. Таким образом, у мусорщиков не осталось никаких доказательств того, что я был в большом мире. По официальной версии, чудом спасшись от хищного вируса, я отсиживался здесь, в кибере-12. А то, что там, в большом мире, кто-то в каком-то искусственном теле пытался спасти мое тело, не имеет ко мне никакого отношения. Знаешь, мне кажется, мусорщики что-то подозревают, но поскольку никаких доказательств у них нет…
– А еще, поскольку кое-кто на них надавил, – сказала Глория.
– Вот как?
– Ну, конечно. Думаешь, почему они так быстро от тебя отстали? Поразмысли и поймешь, что это на них совсем не похоже.
Я закурил сигарету и спросил:
– Кто же он, благодетель, так пекущийся о моем благополучии? Неужели твой старый приятель Сержа?
– Он самый.
– Понятно. Я вот одного не пойму… Почему он все время рвется мне помочь? Чем я заслужил такую с его стороны симпатию?
– Дело не в симпатии, – ответила Глория. – Просто, это благодарность за то, что он с твоей помощью хорошо заработал.
– Вот это да! Каким образом?
Я и в самом деле страшно удивился.
– Если точнее, то на нас обоих. Я свою долю получила деньгами. Ты – услугой, причем очень ценной. При большом желании, мусорщики могли в два счета взять тебя за жабры.
Для того чтобы переварить сказанное Глорией, мне понадобилось некоторое время и еще одна сигарета.
Наконец, отшвырнув прочь окурок, я потребовал:
– Глория, давай, рассказывай все. Ну, сейчас-то это можно?
– Можно, можно, – слегка рассеяно улыбнулась она.
– Я весь внимание.
– Хорошо. Только давай сначала восстановим всю подоплеку тех событий, в результате которых ты потерял свое тело.
Я с энтузиазмом согласился.
– Итак, – продолжила Глория. – Некто по имени Смолянчик устроил большой конвейер, благодаря которому похитил пятнадцать тел. Эти тела предназначались для преступников, которые должны были на время захватить главный банковский кибер и, угрожая его взорвать, потребовать вернуть им их настоящие тела, а также тела других заключенных в тюрьму преступников. Как ты думаешь, для чего он это делал?
Я развел руками.
– Ну конечно, чтобы на этом заработать.
– Каким образом?
– Да какое это имеет значение?
– Имеет.
– Не знаю.
– В таком случае, я тебе скажу. Конечно, в общих чертах. У всех киберов есть кнопка, благодаря которой некто, находящийся снаружи, может, нажав ее, отрезать кибер от всего остального мира. Полностью отрезать. Для чего это сделано? Ну, ты же знаешь, иногда в киберах случаются сбои. Так вот, она нужна чтобы при сбое одного кибера не пострадали все остальные. Лишить киберы таких кнопок нельзя, иначе когда-нибудь может разразиться глобальная катастрофа. С другой стороны, без этой кнопки захват киберов не имел бы никакого смысла. Что больше всего боится потерять правительство, если кто-то, захватив кибер, угрожает его взорвать?
– Информацию, – сказал я.
– Точно, не сам кибер, хотя он стоит и больших денег, а хранящуюся в нем информацию. Если преступники, захватив кибер, не знают об этой кнопке, и с ними не удается договориться, то всю информацию из кибера перекачивают в другое место и устраивают штурм. Даже если преступники взрывают бомбу – потери минимальные.
– Те, кто захватил главный банковский кибер, об этой кнопке, стало быть, знали? – спросил я.
– Еще бы. И первым делом, оказавшись внутри, ее нажали. Что в результате получилось? Очень скверная картина. Внутри главного банковского кибера хранится столько ценной информации самых различных фирм, что потеря ее была бы катастрофой. Поэтому захват главного банковского кибера стал причиной беспрецедентной паники на бирже. Акции фирм, хранящих свои счета именно в этом кибере, резко пошли вниз.
– Стоп, понял, – сказал я. – И кто-то, заранее знающий о готовящемся захвате, может заработать на этой панике бешеные деньги?
– Правильно. Особенно, если он точно знает, что ничем серьезным этот захват не грозит, и бомба, которую он же вручил террористам, не взорвется, поскольку, в принципе, взорваться не может.
– А террористы?
– Они должны погибнуть, для того чтобы никто не узнал, каким образом они раздобыли тела. Тут Смолянчик все сработал точно. Из пятнадцати человек, захвативших центральный банковский кибер, не осталось в живых никого. Очевидно, среди мусорщиков, штурмовавших кибер, были подкупленные люди. Для подстраховки Смолянчик посадил снаружи еще пару снайперов. Это подействовало.
Гм, да, подействовало. Я это видел.
– И все это он провернул один? – спросил я.
– Нет, конечно. Смолянчик был всего лишь как бы исполнительным директором. И в этом деле участвовала вся головка фирмы. Они решили рискнуть по-крупному и сорвать огромный куш.
– Сорвали?
– Не такой большой, как рассчитывали, но кое-какую прибыль они получили.
– Ясно, – сказал я. – Мне не совсем понятна история с бандитами. Что-то не складывается. Похищать тела Смолянчик начал до того как преступники украли тюрьму. Или все связанное с ее кражей тоже было им организовано?
– Конечно. Именно поэтому тюрьму украли буквально накануне операции. Так меньше риска. Ее ведь где-то надо прятать.
– Понятно, – сказал я.
Откинувшись на спинку скамьи, я прислушался к щебету какой-то пташки. Неподалеку, по дорожке, прошло несколько посетителей. Останавливаясь буквально у каждого кустика или деревца, они то и дело ожесточенно принимались спорить, правильно оно скопировано из большого мира или нет.
И конечно, они имели на это право. Хотя бы потому, что обладали телами, собственными. Там. В большом мире. Я же отныне смогу появляться там только в искусственном.
Вот дела.
– А причем тут Сержа? – спросил я.
– Он, конечно, раньше нас заподозрил, в чем дело. И поэтому, во время нашего визита в принадлежащий Смолянчику кибер нас сопровождала парочка его сотрудников.
– И они оставались невидимыми с помощью второго проникателя? – сказал я.
– Угу.
– Ну да, конечно, – сказал я. – Спорим, у них было средство сообщения, с помощью которого Сержа узнавал о том, что с нами происходит немедленно?
– Да.
– И он, конечно, сообразил, что именно задумала фирма, в которой работал Смолянчик, гораздо раньше нас?
Глория пожала плечами и кивнула.
– Да, так и было. Еще, могу добавить, что его люди вели съемку. Так Сержа получил доказательства. Еще он успел-таки предупредить кое-кого из тех, кто держал свои счета и прочее в центральном банковском кибере. И заработал на этом хорошие деньги.
– А я потерял свое тело, – с горечью сказал я.
– Он не мог тебя предупредить. У него не было на это времени. Да и какой смысл? Все равно спасать твое тело было уже поздно. Не вынеси ты его на улицу, до него добрались бы продажные мусорщики.
– Наверное, – сказал я. – Наверное, ты права.
На меня стремительно, словно лавина, надвигалось полное, окончательное безразличие. Пустота и отчаянье.
Не знаю, наверное, как раз в таком состоянии люди и заканчивают жизнь самоубийством. Интересно, как это делают в кибере? Сами приходят к яме и бросаются в нее?
Пытаясь хоть немного избавиться от навалившегося на меня отчаянья, я сказал:
– Так вот почему ты не стала искать проникатель, упавший в трещину. Хотя, он, наверное, стоит бешеных денег.
– Да. Его подобрали ребята Сержа. К тому времени они уже сделали свое дело, и им оставалось ждать, когда откроются переходы. Рано или поздно Смолянчик должен был их открыть.
– Слушай, – сказал я. – А не мог бы этот твой товарищ одолжить мне проникатель еще раз? Я заплачу. Я отдам все деньги, полученные по страховке.
Глория улыбнулась.
– Ничего не выйдет. Ничего. Ты не найдешь с его помощью Смолянчика.
– Почему? – удивленно спросил я.
– Потому что такого человека больше в природе не существует. Его не найдет никто и никогда. Точно то же самое произойдет в ближайшее время с фирмой, в которой он работал. Она исчезнет, не оставив после себя даже воспоминаний.
– Каким образом?
– Все кто имел отношение к этому делу с захватом главного банковского кибера, погибнут, чаще всего в результате разных несчастных случаев. Ну, а рядовые сотрудники найдут себе другую работу, поскольку фирма в самое ближайшее время разорится.
– И это, конечно, устроят клиенты главного банковского кибера?
– Почти так. Видишь ли, принято считать, что в мире большого бизнеса нет законов. Для мусорщиков он недосягаем. Те, кто имеют деньги, всегда могут пустить их в ход и откупиться от любого наказания. Однако существует некий совет, в который входят главы очень богатых фирм. И если возникает опасность, что кто-то своими действиями может нанести им урон, они вырабатывают определенное решение и начинают действовать. Если точнее, то фирма, в которой работал Смолянчик, переступила определенную черту, после которой стала опасна всем, абсолютно всем. Выгори у ее руководителей это дельце, со временем они снова совершили бы что-то аналогичное. Будь у Сержа лишь догадки и предположения, фирма-преступница, наверное, могла бы еще вывернуться. Но у Сержа были доказательства. Поэтому решение совета было очень суровым. И исполнение приговора неотвратимо. Смолянчик свое уже получил.
– А мне-то что делать? – спросил я.
Глория улыбнулась.
– Жить, просто жить. Я знаю, ты хотел потратить полученные по страховке деньги на то, чтобы найти Смолянчика и убить. Теперь в этом нет нужды. Ты уже отмщен. Поэтому тебе остается лишь жить.
– Как? – спросил я.
– Так, как живут все остальные. Пойми, ты потерял свое тело, но зато получил бессмертие. Если, конечно, окажешься достаточно проворен и силен, чтобы выжить в мире киберов.
Чертыхнувшись, я спросил:
– Да, но каким образом я могу выжить в этом мире? Коммивояжеры здесь никому не нужны. А это единственное, что я могу делать. Таким образом, мне остается лишь большой мир. Придется жить в искусственном теле.
– Не обязательно. У тебя есть деньги. Организуй на них свое дело. Знаешь, что сказал Сержа?
– Ну?
– Он сказал, что из тебя получится неплохой частный детектив. Конечно, если ты кое-чему подучишься и наберешься опыта. Когда-то он начинал именно с частного детективного агентства и был в нем единственным сотрудником. Вот посмотри, в этом кибере есть свой частный детектив?
– Нет.
– Почему бы тебе не стать частным детективом кибера-12? Подумай.
Я покачал головой.
Кстати, а почему бы и в самом деле не подумать?
И вообще, проще всего сидеть в «Кровавой Мэри» и предаваться отчаянью. Или попытаться привыкнуть жить в искусственном теле. Труднее – попробовать все заново. Особенно – здесь, в мире киберов.
Может быть, я не только потерял, но еще и приобрел?
И если мне повезет, если я не сдамся, то могу прожить очень, очень долго. И, в конце концов, стать чем-то большим, чем человек. Или угодить в яму. Что вероятнее всего. Но все же имеет смысл рискнуть. Уж по крайней мере одна-то попытка у меня есть. И даже есть деньги на первое время. Многие в этом мире начинали с меньшего.
Причем если я сумею здесь выжить, то обязательно увижу, что, в конце концов, получится из нашего мира, через сто, двести, тысячу лет. Будет ли эта пресловутая война между миром киберов и миром людей, предсказанная Сержа? Может быть, у этих двух миров есть третий путь? Сотрудничество. Симбиоз. Сосуществование.
Кстати, о яме, черт бы ее взял. Не надо о ней думать, не стоит. Между прочим, в большом мире все заканчивается тем же самым. Ямой. А здесь, если мне повезет, я могу свидание с ней отдалить, причем настолько, насколько захочу.
– Решайся, – сказала Глория. – Этот кибер нуждается в частном детективе. Между прочим, Сержа обещал время от времени посылать к тебе клиентов из других киберов.
Может, и в самом деле?
Смолянчика мне уже не достать. Однако долг все еще за мной. Тот, кто отнял мое тело, должен за это поплатиться… причем, рано или поздно, кто-то такой же, как Смолянчик, встретится на моем пути, и если я смогу его вовремя остановить, то выполню данное самому себе обещание. Рано или поздно это должно случиться.
И для того, чтобы встретить нового Смолянчика во всеоружии, мне нужно многому научиться, приобрести опыт…
– Думай, – сказала Глория. – Думай.
Она, похоже, догадывалась, почти знала, что именно я решу. Поэтому мне захотелось еще немного подумать. Тем более, что время и в самом деле было, никто меня под локоть не толкал, никто не стоял над душой.
Я принюхался.
Пахло и в самом деле чем-то спиртным. Впрочем, едва возникнув, этот запах почти тотчас исчез, растворился. Но все равно, его появление настораживало. Оно могло, например, означать, что в программе, управляющей парком, произошел крохотный, микроскопический сбой. Его тотчас исправили. Но все-таки…
– Ну, хорошо, – сказал я. – Давай, выкладывай все до конца. Все-все.
– Что именно?
У Глории был совершенно невинный вид. Для полноты картины она даже захлопала глазами, словно маленькая невинная девочка, стащившая из буфета вкусную конфету и теперь пытающаяся уверить всех, будто ее там никогда не было.
– Давай, давай, – сказал я. – Выкладывай, говорю. Что-то слишком уж во время всей этой беготни мне везло. Просто ненормально, феерически. Так и напрашивается вывод, что кто-то этому поспособствовал. Кто?
– Бог с тобой, – промолвила Глория. – Ну и мысли тебе приходят в голову… Да никто тебе не помогал, никто. Понимаешь?
– А все-таки?
Я посмотрел на нее с подозрением, и вдруг мне в голову пришла очень-очень забавная мысль.
Как назло, Глория в этот момент отрицательно помотала головой и еще раз повторила:
– Никто, совсем никто.
Холодея от предчувствия ответа, я сказал:
– Только, не надо меня уверять, будто я никогда и не был человеком, что я просто созданная кем-то программа, причем созданная для того, чтобы я добыл доказательства преступных намерений фирмы, в которой работал Смолянчик.
Глория, похоже, удивилась по-настоящему.
Бросив на меня изумленный взгляд, она тихо хихикнула, а потом, повертев у виска пальцем, заявила:
– Прежде всего, ты ненормальный параноик. Полный. Законченный. Какая ты, к черту, программа? Ты всегда был человеком. Конечно, кое в чем тебе помогли, но самую малость, не больше. Чуть-чуть. Ты уцелел и смог распутать это дело в основном благодаря своим личным качествам. Именно поэтому я и предлагаю тебе поработать здесь, в кибере-12. Когда у тебя появятся опыт и знания, Сержа предложит тебе перейти в его фирму.
Облегченно вздохнув, чувствуя, как у меня с души свалилась настоящая глыба, я сказал:
– И тогда мы будем с тобой работать бок о бок, в одной фирме.
– Тут ты тоже ошибаешься, – промолвила она. – Я действительно журналистка, а у Сержа лишь подрабатываю. Мне нужны деньги, много денег, для того чтобы не только жить в мире киберов, но и содержать свое тело.
Чем-то мне последняя сказанная Глорией фраза не понравилась.
– Вот как? – осторожно спросил я. – А что случилось с твоим телом?
Некоторое время Глория молчала, видимо, решая, стоит ли мне довериться, потом призналась:
– Оно у меня есть. Вот только… как бы это сказать? Короче – оно парализованное.
– Но ты-то на парализованную отнюдь не похожа.
– Конечно. Три года назад, помнишь, был случай… взрыв ворот. Маньяк соорудил самодельную бомбу и с ее помощью повредил ворота, принадлежащие одной фирме. Так вот, это произошло через полчаса после того, как я ими воспользовалась. Если мне придется вернуться обратно в большой мир, то я попаду в полностью парализованное тело.
– И нельзя ничего сделать?
– Пока – нет. Но я надеюсь, что со временем кто-то что-то придумает… какой-нибудь медицинский гений… Вот тогда мне понадобятся деньги. Наверное – много денег.
– Другими словами, для того чтобы попасть в большой мир, тебе приходится пользоваться чужими телами.
– Приходится. Ты же знаешь, есть люди, сдающие их за деньги. Но я стараюсь делать это как можно реже.
Мы помолчали. Потом, я проговорил:
– Ага, стало быть, вот почему ты сказала, что можешь заняться со мной любовью только в большом мире. Очень удобная оговорка. Тем более, что она ни к чему не обязывает.
– Да, именно так, – сказала Глория. – Хотя… Для кое-кого я могу и сделать исключение… со временем… может быть…
Я бросил на нее изумленный взгляд.
Глория засмеялась и легонько пощекотала у меня за ухом. Совсем легонько. А потом сказала:
– Подожди. Некоторое время. Может быть, скоро….
Я кивнул.
Ну да, опять мне приходится ждать. Хотя сейчас именно это я вполне могу себе позволить. Все-таки, у меня в запасе почти вечность.