Кнаак
Конь-призрак

The Dragonrealm – 4



«Волчий шлем»: АСТ; Москва; 2001
ISBN 5-17-006709-7

Аннотация

Ричард Кнаак — достойный ученик «профессора Толкина». Человек, который сумел воспринять принципы толкиновской школы фэнтези практически дословно — и создать на их основе свой собственный, личный мир.
Мир, в котором лежит, где-то за таинственными Вратами, загадочная, недоступная земля — некогда прекрасная и цветущая, а ныне познавшая кошмар нашествия безжалостных завоевателей, что поклоняются волчьеголовому Разрушителю…
Мир, в котором плетет свои черные интриги полубезумный король магической страны «повелителей коней» и играет в чудовищную, до поры лишь ему одному понятную игру создатель Коня-призрака — демона, вырвавшегося из тысячелетнего заточения…
Мир, которому вновь и вновь угрожает опасность…
И тогда Зеленый Дракон поднимает против врагов магию Стихий…
И тогда могучий Грифон отправляется в смертельно опасный путь, дабы призвать на помощь защитникам Добра великого бога драконьего племени…
И тогда Конь-призрак вступает в битву с Силою, его породившей и готовой овладеть им снова…
Черные времена грядут для Драконьих Королевств.
Дни гнева. Дни Страдания. Дни Мужества…

Ричард Кнаак
Конь-призрак

ГЛАВА 1

Ты должен вызвать для меня демона.
Эти слова опаляли мозг Дрейфитта. Зловещее повеление короля до сих пор звучало в его ушах. Он ничуть не сомневался в том, что его повелитель не шутил. Король, неулыбчивый, печальный человек, с тех пор как девять лет назад был чудовищно изуродован, проникся отвращением ко всему, что его окружало. Перемена в нем сказалась и на его дворце, некогда величественном и блестящем, — теперь он стал похож на темную брошенную раковину.
Но это был повелитель Дрейфитта — человек, олицетворявший Талак, которому он присягнул на верность больше века назад. И потому худой, изможденный старик поклонился и сказал:
— Будет исполнено, король Меликард.
«Ах, Ишмир, Ишмир, — в который раз грустно подумал колдун. — Зачем ты погиб вместе с остальными Хозяевами Драконов, не успев обучить меня всему? Зачем я вообще занялся колдовством?»
Он облюбовал помещение в глубинах дворцового подземелья — лишь оно было пригодно для его цели. Дверь в комнату была запечатана еще во времена короля Реннека II, прапрадеда Меликарда, известного своими темными занятиями.
Из комнаты вынесли все; Дрейфитт начертал на полу магические знаки и ограничительные линии. Чуть ли не всю комнату занимала клетка — невидимая, созданная колдовскими заклинаниями. Он не знал точно, сколько места нужно для демона.
Большей частью его работа строилась на догадках, хотя он многое нашел в книге, которую добыл для короля Кворин. Но Дрейфитт не пережил бы своих сверстников, если бы бросался в неизвестность с закрытыми глазами.
Темную комнату освещал скудный свет факела и двух тусклых свечей — вполне достаточно, чтобы разбирать строки. От колеблющегося пламени факела по стенам плясали демонические тени, словно в радостном предвкушении колдовства. Дрейфитт предпочел бы ярче осветить комнату, но сюда решил прийти Меликард, любивший темноту. Древний колдун все время ощущал присутствие короля, даже когда стоял к нему спиной. Его повелитель был одержим — одержим манией уничтожения Королей-Драконов и всего их рода.
— Долго ли еще ждать? — Голос Меликарда дрожал от нетерпения, как у ребенка в предвкушении любимого лакомства.
Дрейфитт искоса взглянул на повелителя, но не повернулся к нему, продолжая изучать знаки на полу.
— Я готов, Ваше Величество.
Голос Кворина, королевского советника, ворвался в мысли колдуна, подобно остро отточенному ножу. С тех пор, как два года назад умер старый Хазар Аран — последний, кто занимал пост первого министра Талака, — Мэл Кворин ближе всех продвинулся к этой должности. Король так никого и не назначил на место Арана, хотя Кворин делал почти все, что требуется от первого министра. Дрейфитт ненавидел Кворина — именно этот невысокий, похожий на кота человек доложил королю, что среди его придворных есть заклинатель демонов. Если есть на свете справедливость, то первый же демон, которого удастся вызвать, должен потребовать советника себе в жертву — если, конечно, не побрезгует.
— Возникает вопрос, Дрейфитт: действительно ли ты стараешься изо всех сил? Похоже, твоя преданность недостаточно… горяча.
— Если вы хотите занять мое место, советник Кворин, я буду только рад уступить его вам. Не хочу препятствовать человеку, несомненно более искусному в колдовстве, чем я.
Кворин, всегда оставлявший за собой последнее слово, хотел ответить, но король пресек спор:
— Не мешай Дрейфитту делать свое дело. Важен только результат.
На этот раз король поддержал Дрейфитта, но этой поддержки хватит ненадолго, если не удастся вызвать существо, которое желает заполучить его господин. Как ему было хорошо в спокойной, простой должности Мастера Назначений! Но это в прошлом — кто же будет держать искусного колдуна на столь скромном посту, даже если именно этого Дрейфитту хочется больше всего?
«Хватит сожалеть о потерянном!» — одернул он себя. Настало время вызвать демона, а заодно и подергать Кворина за ухоженные усики.
И король, и его советник вряд ли понимали, насколько все просто. Временами его так и подмывало рассказать об этом, чтобы увидеть недоверие на их лицах, но брат учил его, что секреты колдовства — самое ценное из всего, чем обладает маг. Чтобы нейтрализовать влияние людей, подобных Кворину, Дрейфитт должен как можно больше укрепить свое положение. Не исключено, что все они погибнут. Защитный барьер может и не удержать того, кто должен появиться.
Театрально воздев руку, Дрейфитт мысленно пересек границу силового поля.
Заманить демона в ловушку несложно — гораздо сложней уцелеть при встрече с ним.
— Призрак Дразери, — выпалил Кворин, пугаясь.
Дрейфитт улыбнулся бы, услышь он это, но его разум был связан созданными им узами. Для него существовала только эта связь — не было ни клетки, ни короля, не было даже собственного тела. Он был невидимым, нет — бесформенным. Никогда прежде он не испытывал подобного ощущения, удивление было так велико, что он чуть было не разрушил собственное заклинание. Осознав ошибку, колдун немедленно исправил ее.
Поток света — мысленное отражение его связи с пойманным существом — преобразился в мерцающий разрыв, образовавшийся в реальности. Старик знал, что король и его советник видят эту дыру и думают, будто она — свидетельство его успеха, в то время как он всего лишь сделал первый шаг. Даже если его ожидает неудача, Меликард поймет, что он старался изо всех сил и доказал свою верность.
У него появилось ощущение прикосновения к чему-то очень древнему и могущественному. Колдуй почувствовал себя рыбаком, который случайно поймал на крючок прародителя всех морских чудовищ. Дрейфитту безумно захотелось отказаться от попыток вызвать его, он чувствовал, что пойманное существо попытается навязать ему свою волю. Оно негодовало, что его насильно тянут в мир людей, и было готово сражаться любыми средствами. Возможно, кто-нибудь и решился бы сразиться с демоном там, в том безымянном месте, но Дрейфитт знал, что может удержать свою добычу, только если одолеет ее и физически, и духовно. Земля, объединяющая оба силовых поля и его собственную жизнь, служила ему опорой.
Отступив в свое тело, колдун изумился той легкости, с которой втянул демона в свой мир. Это оказалось гораздо легче, чем он ожидал, словно у демона была и собственная связь с этим миром. Дальнейшая борьба развернется здесь, в его мире, и это не могло не беспокоить Дрейфитта. Ему даже пришло в голову, не пытается ли демон его перехитрить. Но нет, для демона добровольно забраться в такую ловушку — слишком большое безрассудство. Чем ближе они к миру Дрейфитта, тем трудней демону освободиться.
Колдун чувствовал растущее отчаяние демона, который продолжал бороться, но словно на несколько фронтов сразу. Старик знал: встреться они на равных, противник смел бы его, как песчинку. Но пока поединок складывался в пользу Дрейфитта. Приблизившись наконец к цели, он ощутил волну ужаса, исходящую от демона. Связующая нить между ними невероятно растянулась; в какое-то мгновение у Дрейфитта появилось ощущение, будто часть демона отделилась.
И все же добыча не ускользнула от него. Тело и разум колдуна слились воедино. Свет, звуки, запахи вновь окружили его.
— Он приходит в себя!
— Видишь, Кворин? Я говорил, ему все удастся! Дрейфитт мне верен.
— Простите меня, повелитель. Мы простояли здесь три часа. Вы сказали, что он не умрет, — и, как всегда, оказались правы.
Голоса доносились до колдуна словно издалека, хотя король и Кворин стояли совсем рядом. Дрейфитт подождал, пока чувства полностью восстановятся, и, мысленно удерживая созданную им магическую клетку, открыл глаза.
Сначала он был разочарован. Разрыв в пространстве все еще оставался, но внутри ничего не было. 'По стенам по-прежнему весело плясали отблески огня, тени короля и советника нависали над головой Дрейфитта, а его собственная тень расстилалась по полу, захватывая изрядную часть дальней стены. Магические линии, начертанные на полу, терялись во мраке.
— Ну что? — раздраженно спросил Кворин. Колдун по-прежнему ощущал нить, связующую его с демоном, но она уже не уходила в разрыв, а извивалась во тьме магической клетки. Разрыв уже затянулся. Обескураженный Дрейфитт молча глядел в пустое пространство. Похоже, он добился успеха — во всяком случае, все указывало на это. Так почему же он не видит результатов своих усилий?
И тут он заметил разницу между пляшущими тенями на стенах и недвижной чернильной тьмой внутри клетки. Дрейфитт понял, что не стоит слишком долго глядеть на эти тени, иначе можно провалиться в них — и это падение никогда не закончится.
— Ну что, Дрейфитт? — Радостное возбуждение короля сменилось сомнениями, сквозь которые уже пробивались ростки гнева. Король не различал оттенков темноты.
Изможденный колдун медленно протянул руки в сторону сгустка тьмы. Легким мысленным усилием он прервал связь с демоном. Если он ошибся и это не демон, то вскоре Меликард спустит с него шкуру.
Колдун подошел ближе к барьеру — настолько близко, что мог по неосторожности пересечь его, — и стал рассматривать магическую клетку так пристально, что король и советник заволновались. Тень на полу шевелилась — и Дрейфитт понял, что одержал победу.
В ловушке что-то было.
— Не пытайся перехитрить меня, — негромко, но с угрозой произнес колдун. — Я знаю, что ты здесь. Покажись — но не вздумай с нами шутить! Эта клетка таит сюрпризы, предназначенные как раз для таких, как ты, демон!
— Что ты там бормочешь? — требовательно спросил Кворин, делая шаг вперед. Советник решил, что у Дрейфитта ничего не вышло и он пытается это скрыть, чтобы спасти свою голову.
— Стой на месте! — не оборачиваясь, велел Дрейфитт. Советник застыл, испуганный резким окриком колдуна. Вновь обратившись к демону, старик повторил приказ, на этот раз достаточно громко, чтобы его услышал король:
— Я сказал, покажись! Повинуйся, демон!
Он взмахнул рукой, направляя силу, и пойманное существо взвыло. Вой был таким ужасным, что Дрейфитт чуть не потерял самообладание. Советник Кворин отшатнулся и испуганно выругался. Меликарда колдун не видел. Когда звон в ушах затих, Дрейфитт подумал, что во всем дворце — если не во всем Талаке — было слышно, как демон взвыл от боли. Колдун едва не пожалел его… но он должен был показать, кто здесь хозяин. Так делалось всегда.
Вначале Дрейфитт не заметил, как тьма втянулась внутрь, сгустившись еще больше. Но только когда стали вырисовываться конечности, когда стало понятно, что их четыре и это ноги, — лишь тогда он полностью поверил в свою победу. Демон покорился его воле.
Все трое зачарованно следили за превращениями, происходящими у них на глазах. Король и советник, забыв недавние сомнения, стали рядом с Дрейфиттом у границы клетки, глядя, как вслед за ногами появились очертания туловища. Потом с одной стороны вытянулась длинная мощная шея, а с другой пробился лоснящийся черный хвост…
Конь! Конь-Призрак! Когда вырисовалась и его голова, Дрейфитт окончательно убедился в этом. Демон походил на призрак огромного жеребца. Очертания его туловища и конечностей колебались при движении, а само туловище… Колдун почувствовал, что если не отведет взгляда от демона, то провалится в бесконечную тьму его тела, и это падение будет вечным. Стремясь избавиться от наваждения, он отвернулся от клетки — и встретил восторженный взгляд короля:
— Ты сослужил мне чудесную службу, Дрейфитт! Ты сделал даже больше, чем я просил! Теперь у меня есть свой демон!
Призрачный конь стремительно повернул огромную голову к людям, устремив на них взгляд холодных синих глаз. Дрейфитт вновь обернулся к своему узнику. Колдуна била мелкая дрожь, но по-настоящему его затрясло, когда конь надменно воскликнул:
— Вы, жалкие смертные! Глупцы, несмышленые дети! Как вы посмели вновь призвать меня в этот мир? Неужели вам непонятно, что вы натворили?!
Дрейфитт, услышав участившееся дыхание короля, понял, что вот-вот у него начнется один из приступов ярости. Опасаясь, что король совершит какую-нибудь глупость, которая поможет демону освободиться, колдун выкрикнул в ответ:
— Молчи, демон! Не смей прекословить! Ты мой пленник и будешь исполнять мои приказания!
Черный конь разразился насмешливым хохотом:
— Я вовсе не демон, которого ты искал, ничтожный смертный! Я больше и я меньше! Ты изловил меня только лишь потому, что моя связь с этим миром прочней, чем у любого создания Пустоты. — Конь прижал голову к невидимой преграде, стремясь заглянуть горящим взором в глаза Дрейфитту. — Меня зовут Темный Конь. Подумай хорошенько, маг, неужто это имя ни о чем тебе не говорит?
— О чем это он? — опасливо пробормотал Кворин, прижимая руку к груди, словно успокаивая сердцебиение.
В тусклом свете факела никто не заметил, что старый колдун побледнел как смерть. Он слышал о Темном Коне. Во многих легендах, причем некоторым не было и десяти лет, говорилось о демоническом коне, волшебнике Кейбе Бедламе, легендарном Грифоне и страшном, загадочном, проклятом бессмертием существе по имени Сумрак.
— Темный Конь! — наконец прошептал колдун. Темный Конь поднялся на дыбы, словно собираясь проломить потолок. Со странной смесью ярости и сожаления призрачный конь крикнул:
— Да! Темный Конь, удалившийся в Пустоту, чтобы спасти этот бренный мир от самого жуткого из кошмаров — от своего друга и одновременно злейшего врага!
— Дрейфитт! Пусть он замолчит! Я не хочу больше слушать этот бред! — Раздражение Меликарда достигло предела, за которым король переставал владеть собой. Королевского гнева колдун боялся немногим меньше, чем того существа, что бесновалось в магической клетке.
— Бред? Ах, если бы это был бред! — Пронизывающий взгляд Темного Коня уперся в короля. — Неужели ты не понимаешь? Вернув меня в этот мир, вы освободили его — ведь я был для него тюремной клеткой! Теперь он на свободе и волен творить любое зло!
— Кто? — осмелился спросить Дрейфитт. — Кого я освободил? — Он всегда мучительно боялся, что своим колдовством может случайно впустить какого-нибудь демона в Драконье царство.
Темный Конь вновь повернул к колдуну огромную голову, и печаль появилась в его ледяном взгляде и трубном голосе.
— Ты освободил самое ужасное и трагическое из всех существ, которых я когда-либо встречал! Иногда он друг, готовый отдать за тебя жизнь, а иногда — злодей, способный без колебаний тебя погубить. Злодей и герой — и все это в одном существе!
Темный Конь, помедлив, тихо закончил:
— Это волшебник Сумрак.

ГЛАВА 2

— Какой огромный город! Как он не похож на Гордаг-Аи!
Эрини Суун-Аи смотрела в окошко кареты, не обращая внимания на беспокойные взгляды двух своих фрейлин. Легкий ветерок развевал ее длинные белокурые волосы и приятно освежал нежную кожу. Пышное платье не позволяло ей сидеть возле окна, и Эрини с удовольствием переоделась бы во что-нибудь попроще.
Ее фрейлины перешептывались, отпуская колкие замечания.
Казалось, им неинтересен их новый дом — огромный, подавляющий своими размерами город-государство Талак. Их заставил приехать лишь долг перед госпожой — ведь принцессе, которой предстоит стать королевой, не подобает путешествовать в одиночку. Кучер и кавалерийский отряд охраны не в счет — они мужчины, а знатные женщины путешествуют с подругами или, на худой конец, со служанками. Таков был порядок в Гордаг-Аи — в землях, где некогда правил Бронзовый Дракон.
Но сейчас Эрини не заботили традиции родной страны. Ее новым домом, ее королевством скоро станет Талак с его могучими ступенчатыми башнями-зиккуратами, бесчисленными горделивыми флагами, реющими на ветру. Скоро, когда пройдет срок, необходимый по правилам этикета, она выйдет замуж за короля Меликарда I и возложит на себя обязанности жены и королевы. Будущее таило в себе бесчисленные возможности, и Эрини гадала, что ждет ее впереди.
Карету тряхнуло. Принцесса подпрыгнула на сиденьи, а ее фрейлины взвизгнули с истинной женской неприязнью к неровным дорогам. Эрини состроила им гримасу. Фрейлин отправил с ней отец, заключивший свадебный контракт с покойным королем Талака — несчастным Реннеком IV. Это было почти восемнадцать лет назад, когда Меликард был еще подростком, а сама она только родилась. Эрини виделась с Меликардом только однажды, когда ей было пять лет, и надеялась, что произвела на него благоприятное впечатление.
Что заставляло нервничать всех троих, так это слухи о Меликарде, гулявшие по Драконьему царству. Его называли жестоким деспотом, хотя его подданные никогда так о нем не отзывались. Ходили разговоры, что он якшается с колдунами, что он холодный, бездушный повелитель. Но чаще всего люди сплетничали о его внешности.
— У него только одна рука настоящая, — шептала Галея (та фрейлина, что помоложе), — а другую, говорят, он отрезал сам, чтобы заменить ее рукой из эльфийского дерева.
— У него страсть к самому жуткому колдовству, — глубокомысленно заявила Магда, простоватая на вид, но властная девушка. — Говорят, демон украл у него лицо, и теперь королю приходится всегда прятаться в тени!
Обменявшись такими чудовищными сплетнями, почтенные дамы переглянулись с совершенно одинаковым выражением: Бедная принцесса Эрини! Иногда они вели себя так похоже, что смахивали на сестер-двойняшек.
Принцесса не знала, что думать об этих слухах. Она тоже слышала, будто у Меликарда одна рука сделана из редкого, волшебного эльфийского дерева. Эрини знала и о том, что почти десять лет назад с Меликардом случилось несчастье, после которого он остался изуродованным и лишился руки. Раны были нанесены Меликарду с помощью магии, поэтому полностью излечиться король не мог.
Эрини знала, что выходит замуж за калеку и, возможно, страшного человека, но радостные детские воспоминания о высоком статном юноше в сочетании с чувством долга по отношению к родителям разбудили в ней странное, необъяснимое чувство. Она снова принялась разглядывать огромные, неимоверно высокие стены; лишь надменные башни за ними вздымались еще выше. Для обычных захватчиков эти стены были непреодолимы. Но на Талаке всегда лежала тень Тиберийских Гор, логова бывшего хозяина Талака — Золотого Дракона, Императора Королей-Драконов, о смерти которого никто не жалел. Стены не были препятствием для драконов, даже если они принимали человеческий облик.
Все так сильно изменилось за последние годы. Еще ребенком она знала, что будет править Талаком вместе с Меликардом, но в любой момент может появиться Золотой Дракон и предъявить свои права на город. Теперь же власть Королей-Драконов пришла в упадок (наследника у Императора-Дракона не было — хотя ходили какие-то слухи о его потомках, скрывающихся в лесу Дагора далеко на юге), и Талак впервые стал по-настоящему независим.
Громко и торжественно зазвучали трубы, заставив Эрини вздрогнуть. Карета, не замедляя хода, приближалась к распахнувшимся городским воротам. По сторонам дороги стали появляться местные жители, горожане и крестьяне, некоторые из них были облачены в праздничные одежды, другие, казалось, явились прямо с поля. Они приветствовали Эрини, как она и ожидала. Возможно, это советники Меликарда подготовили такую встречу. Но Эрини немного умела разбираться в людях и их чувствах. Люди искренне приветствовали свою будущую королеву, и на их грязных усталых лицах она читала надежду на перемены к лучшему.
Ей вспомнились сплетни о Меликарде, но она заставила себя выкинуть их из головы и приветственно замахала рукой.
Карета въехала в ворота Талака, и Эрини, забыв все свои опасения, стала жадно разглядывать город.
Они проезжали через рынок. Яркие и шумные палатки и фургоны состязались в привлекательности с раскрашенными павильонами, сооружениями в виде миниатюрных башен — точных копий тех громадин, что высились над всем городом. В зданиях посолидней располагались, видимо, постоялые дворы и таверны, завлекающие беспечных путешественников. Внутри стен реяло еще больше флагов с патриотической эмблемой Талака последних девяти лет: голова дракона, разрубленная мечом, — решительное предупреждение Меликарда остаткам драконьих кланов, включая клан Серебряного Дракона, владением которого считался город.
Галея и Магда ахали и охали, с любопытством глядя сквозь окошки кареты и напрочь позабыв, что не хотели сюда ехать. Взглянув на них, Эрини мягко улыбнулась и вновь принялась рассматривать свое будущее королевство.
Талакцы одеваются не слишком разнообразно, вскользь отметила принцесса, хотя была их одежда яркой и удобной. На улицах множество людей в военной форме — подтверждение слухов о том, что Меликард сильно увеличил свою армию. Принцессе отсалютовал отряд пехотинцев, похожих друг на друга как близнецы. Ей понравилась их слаженность, хотя в глубине души она надеялась, что им не представится повода блеснуть выучкой. «Лучшая армия — та, которая никогда не сражается», — сказал как-то ее отец.
Карета катила по городу. Рыночные постройки сменились более внушительными зданиями, наверное, домами людей побогаче — купцов и мелких чиновников. Был здесь и торговый квартал, но не такой яркий и кричащий, как городской рынок. Эрини нашла этот район более приятным для глаз, но несколько безжизненным. Здесь она впервые почувствовала, что должна вести себя так, как полагается по придворному этикету. Принцесса безотчетно выпрямилась, на ее губах появилась улыбка. Настало время играть ту роль, к которой ее готовили, пусть она еще и не встретилась со своим женихом. Для любого подданного принцесса должна олицетворять власть и силу.
Сила. Ее пальцы дрогнули, но Эрини заставила их успокоиться. От волнения и неуверенности она почти забыла о своей свите. Эрини взглянула на фрейлин. Магда и Галея благоговейно разглядывали дворец — самое величественное здание в городе, — и не заметили непроизвольной дрожи ее пальцев. Принцесса глубоко вздохнула и попыталась совладать с собой.
Так как же ей вести себя с Меликардом?
Когда карета достигла стен королевского дворца, она уже справилась со своей неуверенностью. Теперь ее беспокоило только то, как произвести нужное впечатление на Меликарда, когда он, как полагается по традиции, выйдет ей навстречу к подножию дворцовой лестницы.
— Неужели здесь не знают об этикете! — высокомерно фыркнула Магда. — На дворцовой лестнице только придворные. Новую королеву должна встречать вся знать!
Эрини нервно поправила платье. Отдернув занавеску, она увидела то, чего от волнения не заметила раньше. Действительно, лишь горстка людей ожидала ее прибытия, и даже на расстоянии было видно, что никто из них ни малейшим образом не подходит под описание Меликарда.
Кучер остановил лошадей, один из форейторов соскочил на землю и открыл принцессе дверцу. Когда она вышла из кареты, ей навстречу мягкой походкой двинулся невысокий человек со странными глазами и роскошными усами. Он, как ни странно, напомнил принцессе ручную пантеру, которую ей когда-то купила мать у торговца из Зуу. Это мог быть только главный советник Меликарда Мэл Кворин. Но почему здесь он, а не Меликард? Эрини тут же почувствовала неприязнь к советнику, невзирая на его ослепительную улыбку.
— Ваше Величество. — Принцесса заставила себя протянуть руку, и Кворин поцеловал ее с таким видом, словно пробовал на вкус. Так хищник пробует добычу перед тем, как сожрать.
Эрини улыбнулась своей самой любезной улыбкой и отдернула руку, как только он ее отпустил. «Тебе не удастся превратить меня в марионетку, старый кот».
Кворин напрягся, внешне оставаясь учтивым.
— Неужели Меликард заболел? Я думала, он встретит меня. — Она изо всех сил старалась не выдать своего разочарования.
Кворин расправил камзол. В своем пышном одеянии он выглядел как пародия на великого полководца. Эрини искренне надеялась, что королевской армией командует кто-нибудь другой.
— Его Величество просит у вас прощения и надеется на ваше снисхождение, принцесса Эрини. Думаю, вам известно о его… внешности?
— Надеюсь, мой жених не будет скрываться от меня?
Советник выдавил из себя улыбку:
— К тому времени, как вы достигли возраста, оговоренного в брачном договоре, заключенном с вашим отцом, у Меликарда несколько… изменились обстоятельства. Только прошу вас, принцесса, не сочтите это за оскорбление. Дело в том, что он все еще не может… оправиться. Понесенный им физический… урон только усугубляет положение. Вы ведь понимаете, что он старается как можно реже встречаться с людьми.
— Я понимаю это гораздо лучше, чем вы предполагаете, советник. Отведите меня к королю Меликарду немедленно. Я не намерена разрывать нашу помолвку из-за несчастья, случившегося с ним. Я обручена с ним почти с самого рождения; все, что касается его жизни, в равной степени касается и меня.
Кворин отвесил поклон:
— В таком случае покорнейше прошу вас следовать за мной. Вы встретитесь с ним с глазу на глаз… надеюсь, это не будет противоречить правилам этикета.
Эрини уловила саркастическую нотку в его голосе, но промолчала. Мэл Кворин вызвал дворецкого и велел ему позаботиться о свите принцессы. Фрейлины собрались было следовать за Эрини, но она приказала им идти вместе с остальными.
— Это неприлично, — чопорно сказала Магда. — Хотя бы одна из нас должна сопровождать Ваше Величество.
— Я думаю, Магда, что во дворце своего будущего мужа я в полной безопасности. — Эрини бросила быстрый взгляд на советника. — Тем более в сопровождении советника Кворина.
— Ваши родители велели мне…
— Их власть кончилась с нашим прибытием в Талак. Капитан!
Кавалерийский офицер, командующий ее эскортом, приблизился к карете и отсалютовал принцессе. Эрини не могла вспомнить его имени, но помнила, что он преданный человек.
— Прошу вас проводить моих фрейлин в их покои. Я хотела бы также увидеться с вами, прежде чем вы вернетесь в Гордаг-Аи.
Капитан, худой мужчина средних лет с близко посаженными глазами и настороженным взглядом, прокашлялся:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Эрини не поняла, чем вызвано его замешательство, но решила, что сейчас не время спрашивать об этом. Она повернулась к Кворину, ожидающему ее с легким нетерпением.
— Ведите.
Советник предложил ей руку и повел по нескончаемой парадной лестнице в огромный дворец. По пути Кворин, как любезный хозяин, рассказывал обо всем примечательном, что попадалось на глаза, а Эрини для приличия делала вид, что внимательно слушает. Несколько адъютантов и придворных следовали за ними, как молчаливая почетная стража. Все это было совсем не по этикету, но принцессу предупреждали, что за годы правления Меликарда в Талаке многое изменилось. Впрочем, пока ее беспокоило только отсутствие короля — и еще Мэл Кворин.
Огромный дворец показался ей пустынным, словно лишь несколько человек обитали в его стенах. Предки Меликарда окружали себя множеством льстивых придворных и огромными толпами слуг. Меликард, похоже, ограничивался только самым необходимым.
«Не слишком ли он отгородился от людей?» — подумала принцесса. Состояние духа короля беспокоило Эрини гораздо больше, чем шрамы, обезобразившие его лицо. Ведь это влияло на судьбу всего королевства.
— Ваше Величество!
Они остановились у массивных дверей, возле которых несли стражу двое караульных устрашающего вида, вооруженных огромными алебардами. Эрини даже усомнилась в том, что это люди.
— Здесь я должен покинуть вас, принцесса Эрини. Я уверен, что вы с королем желаете побеседовать наедине.
Она чуть не пожалела о том, что он уходит. Теперь, стоя в ожидании жениха, она с ужасом представляла себе, как выглядит Меликард. Как она к нему отнесется? Неужели их будет связывать лишь деликатная вежливость или жалость? Она всей душой надеялась, что будет иначе…
Кворин щелкнул пальцами. Два огромных стражника распахнули двери. В королевских покоях было совсем темно.
Советник повернулся к Эрини, и на его кошачьем лице появилась хищная улыбка.
— Король ждет вас, Ваше Величество. Прошу!
Эти слова придали Эрини решимости. Царственно кивнув Кворину и стражникам, она храбро вошла в темную комнату, и двери за ней медленно затворились.
Принцесса пыталась хоть что-нибудь разглядеть в кромешной тьме, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься назад, к свету. Она была принцесса Гордаг-Аи и собиралась стать королевой Талака. Обнаружить страх — значит покрыть позором своих предков и оказаться недостойной будущих подданных.
Когда двери полностью закрылись, Эрини почувствовала, что в комнате кто-то есть. Раздался звук тяжелых шагов — невидимый человек приближался к ней. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди. Она услышала какой-то шорох, потом вспыхнула спичка, на мгновение ослепив ее.
— Простите меня, — прозвучал низкий бесстрастный голос. — Иногда я так привыкаю к темноте, что забываю, как тяжело она действует на других. Я зажгу свечи.
Когда свеча зажглась, глаза Эрини уже немного привыкли к темноте. Она не успела разглядеть руку, которая держала спичку, но вид другой руки, державшей подсвечник, заставил ее вздрогнуть. Рука эта двигалась, как у марионетки. Она была не из плоти и крови, а из какого-то иного, твердого материала и лишь изображала живую руку.
Эльфийское дерево. Значит, слухи были правдой!
В следующее мгновение принцесса забыла о руке — подсвечник поднялся выше, и она впервые увидела человека, который должен был стать ее мужем.
У нее вырвался сдавленный вздох, резко прозвучавший в темной комнате. ***
Хозяином «Охотничьей таверны» был здоровенный детина, сущий медведь, по имени Сайрус. Несколько лет назад он имел несчастье владеть похожим заведением под названием «Голова дракона». Орды дракона герцога Тома разорили ее, как и всю округу, и почти сровняли с землей чудный город Мито Пика, где втайне от всех воспитывался мальчик по имени Кейб Бедлам — будущий великий волшебник.
Тома не искал Бедлама — он разорял округу в назидание всем, кто осмелится защищать возможных врагов Королей-Драконов. Сайрус, вместе с другими оставшимися в живых, захватив то, что смог спасти, отправился в Талак. В Талаке радушно приняли беженцев из Мито Пика, ибо король Меликард разделял их ненависть к драконам. На время Сайрус даже присоединился к рейдерам (которых поддерживал король), убивавшим драконов с помощью древней магии. Но вскоре Сайрус понял, что тоскует по прежней жизни. Тем более что трактирщик — занятие поспокойнее, чем рейдер. Ведь даже король получил увечья при налете на дом Бедлама и его невесты. А выводок покойного Дракона-Императора, за которым охотился король, ускользнул от Меликарда.
Ни одной живой душе Сайрус не рассказывал, что когда-то волшебник Кейб Бедлам служил в его гостинице в Мито Пика. Слишком хорошо он помнил, чем это закончилось для его трактира, да и для всей округи. А началось все вполне обыденно — человек в плаще с капюшоном сидел в дальнем углу, терпеливо ожидая, когда его обслужат…
Как и этот, что сейчас сидит за столом в темном углу.
Не будь Сайрус седым, он поседел бы тотчас. Он быстро огляделся по сторонам, но, похоже, никто не замечал ничего особенного и никто не обслуживал таинственного незнакомца.
«Только я обосновался здесь, и вот…» Трактирщик, вытирая руки, пробился сквозь толпу к дальнему столу. Он украдкой осмотрелся, недоумевая, почему так темно, хотя рядом горит светильник. Похоже, что тьма сгустилась с приходом незнакомца.
— Что вам подать?
«Закажи что-нибудь попроще, — мысленно взмолился он, — и побыстрей уходи, ради Хирака, пока здесь все цело!»
Из-под плаща появилась левая рука в перчатке. По столу покатилась монета.
— Эль. Еды не нужно.
— Сей момент!
Благословен будь Хирак — божество, покровительствующее торговцам! Сайрус поймал монету, протолкался к стойке и налил кружку до самых краев. Волшебник выпьет эль, а потом трактирщик с радостью распрощается с ним. Сайрус в спешке кого-то задел, кого-то толкнул, расплескав эль, но оставил это без внимания. Главное — поскорее обслужить и выпроводить этого опасного гостя.
— Готово! — Он поставил эль перед темной фигурой и направился было обратно, но посетитель с удивительным проворством схватил его за руку.
— Присядь на минутку. — От голоса, звучащего из-под капюшона, Сайруса бросило в холод. Он грузно опустился на скамью. Волшебник отпустил руку трактирщика, словно приглашая бежать.
— Что это за город?
Странный вопрос. Как волшебник мог не знать таких простых вещей? Но, не додумав до конца, Сайрус незамедлительно ответил:
— Талак.
— Гм-м. Я заметил, что местные жители чем-то взволнованы. Что случилось?
Сайрус вздрогнул от страха и изумления, когда его язык самостоятельно выдал ответ:
— Эрини Суун-Аи, принцесса из Гордаг-Аи, невеста короля Меликарда, прибыла сегодня в город.
Незнакомец несколько растерялся. Во всяком случае, так показалось трактирщику, хотя рассмотреть лицо колдуна ему никак не удавалось. Видно, что-то неладное с глазами.
— Король Меликард? А что случилось с Реннеком?
— Реннек давно умер. В последние годы он совсем рехнулся.
«Где же он был, если не знает таких вещей?» — подумал Сайрус.
— Я был очень, очень далеко отсюда, трактирщик.
Сайрус вздрогнул, поняв, что вслух он ничего не спросил. Волшебник перегнулся через стол и коснулся лба Сайруса затянутым в перчатку пальцем.
— Я хочу побольше узнать о некоторых известных людях. Расскажешь мне о них, а потом займешься своим делом.
Сайрус стал рассказывать человеку в капюшоне обо всем, что знал. Имена, которые он называл против воли, пугали его — такими могущественными и смертельно опасными были их обладатели. Язык сам выбалтывал истории, которые трактирщик когда-то слышал от посетителей и даже не предполагал, что еще помнит их.
Наконец он выговорился — и испуганно почувствовал, как мутнеет сознание.
Волшебник равнодушно наблюдал, как трактирщик с помутневшим взглядом встает из-за стола и возвращается к своим обязанностям. Он ничего не запомнит. Никто не узнает, что здесь появлялся Сумрак. Можно спокойно допить эль — волшебник не прикасался к нему десять лет, и оттого напиток казался еще вкусней.
«Десять лет. — Сумрак размышлял, глядя в кружку. — Прошло всего десять лет. Я думал, гораздо дольше».
В памяти вспыхивали воспоминания о бесконечных схватках в Пустоте, которая была частью сущности его друга и одновременно врага. В Пустоте, которая была его тюрьмой. Он думал, что никогда уже не увидит Драконье царство.
«Десять лет. — Он сделал еще глоток и улыбнулся. — Невысокая цена за то, что я получу. Чертовски малая цена».
Голову пронзила резкая боль — и тут же утихла. Так было уже не раз со времени его возвращения, и Сумрак перестал обращать на это внимание. Он сделал еще глоток. Ничто не сможет омрачить его торжества, и уж конечно, не какая-то головная боль.

ГЛАВА 3

Одинокий факел, оставленный смертными, давно догорел, но Темный Конь и не нуждался в нем. Он даже не заметил, как свет замигал и погас. Ярость и страх переполняли его. По Драконьему царству в полной безопасности бродит Сумрак, и ничто не мешает ему сеять свое безумие по беззащитной земле.
«А я валяюсь здесь, беспомощный, как младенец, в плену у болвана-смертного, который даже толком не понимает, что натворил!» — издевался над собой Темный Конь.
Вечно он недооценивает человеческую изобретательность — впрочем, как и человеческую глупость!
Меликард остался глух к его мольбам. Король Талака был одержим лишь одной мыслью — очистить континент от драконьих кланов, от союзников и противников — от всех подряд. Король не желал понимать, что Сумрак может стереть с лица земли и драконов, и людей, и эльфов — вообще все живое!
— Что значит один волшебник по сравнению с кровожадностью Королей-Драконов? — спросил Меликард.
— А про Азрана Бедлама вы забыли? — взревел Темный Конь. — Бедлама, который поразил своим ужасным клинком, Безымянным, столько драконов — даже самого Красного Дракона!
Король холодно улыбнулся:
— За что и заслужил благодарное восхищение людей.
— Ему могли попасться под руку и люди, смертный! Азран был так же опасен для драконов, как и для своих соплеменников!
— Существо, которое ты называешь Сумраком, известно людям с древних времен, а мир все еще цел. Можешь заняться своим Сумраком после того, как послужишь мне. На мой взгляд, это справедливое решение.
Не было смысла объяснять, что всегда находился кто-то, кто сдерживал Сумрака, — и этим кем-то чаще всего был именно Темный Конь. Другие волшебники тоже сражались с Сумраком и побеждали его, но Конь-Призрак всегда был рядом. Сейчас же он беспомощен!
— Итак, демон?
В бессильной ярости Темный Конь ревел и брыкался в прочных стенах своей невидимой клетки.
— Безумец! Ты что, не слышишь меня? Или у тебя не хватает ума понять мои слова? Твоя дурацкая мечта истребить всех драконов никогда не сбудется; а пока я сижу здесь, Сумрак сметет с лица земли и драконов, и людей!
Король Меликард повернулся к колдуну и холодно повелел:
— Проучи его.
Старый колдун Дрейфитт произнес несколько заклинаний, и Темного Коня обожгло нестерпимой болью. Боль все нарастала — и наконец Темный Конь растекся по полу черной лужицей. Меликард развернулся и ушел, задержавшись в дверях лишь для того, чтобы дать заклинателю новые распоряжения.
Вместе с королем ушел и скользкий человечек по имени Кворин.
Темный Конь попытался убедить старого колдуна. Бесполезно… Дрейфитт был воплощением слепой преданности, свойственной лишь представителям его расы.
«И вот я здесь», — расстроенно пробормотал Темный Конь.
— Однажды со мной случилось нечто очень похожее, — издевательски произнес знакомый голос. — Попался в ловушку, из которой невозможно убежать. Наверное, сейчас ты можешь представить, как я себя тогда чувствовал.
Темный Конь напрягся, готовясь к новым испытаниям.
Факел вспыхнул вновь кроваво-красным пламенем. Посреди малиновых теней появилась фигура в плаще с капюшоном.
— Сумрак!.. Или Мадрак!.. — заревел Темный Конь. — Ты пришел поиздеваться, зная, что твоя шкура останется цела!
Волшебник картинно раскланялся, словно актер после удачного выступления.
— Если хочешь, зови меня Мадрак — или как угодно. Мне все равно. Я пришел сказать тебе кое-что. Я сидел в таверне, пил эль и снова впитывал в себя жизнь. И мне удалось вспомнить все! Я вспомнил каждую свою жизнь до мелочей. Я вспомнил тот роковой день, когда на меня пало проклятие. Я вспомнил больше, чем могу рассказать тебе!
Сколько Темный Конь был знаком с человеческой расой, столько же он знал и Сумрака. Волшебник возрождался к жизни вновь и вновь, обреченный быть рабом то темных, то светлых сил. Но каждый раз он был лишь тенью прежнего чародея. О своих прошлых жизнях он помнил немногое, а то и вовсе ничего. Его способности всякий раз менялись. В каждом новом воплощении он мучился от невозможности обрести цельность. Может быть, поэтому он каждый раз брал новое имя, надеясь, что когда-нибудь все-таки станет цельным человеком — Сумраком. Минула вечность, и вот что-то изменилось. Может быть, теперь наконец-то сбудется его мечта! Темный Конь искренне надеялся на это.
— Значит, с тебя снято проклятие, и ты можешь жить спокойно!
Сумрак горько засмеялся и шагнул вперед. Он поднял капюшон и показал Темному Коню свое лицо — точнее, расплывчатое пятно на месте лица.
— Еще нет, дорогой друг, еще нет! Но Мадрак уже исчез, и я пока не знаю, что за личность заменит его. Но не та, что была в прошлом, это совершенно очевидно. Я почувствовал, что мне нужно поговорить с тобой.
— Если ты освободишь меня, я сделаю для тебя все, что смогу, Сумрак.
— Освобожу? Не смеши меня! Забавно, как переменились наши роли! Какая ирония судьбы!
Непривычные интонации волшебника насторожили Темного Коня, пробудив в нем дурные предчувствия. Может, на смену проклятию пришло что-то еще более темное и зловещее? Не повредился ли он рассудком? Этого еще не хватало…
Приложив руку ко лбу, словно пытаясь унять головную боль, Сумрак продолжал:
— Вот что я еще хотел тебе сказать: я понял, в чем была моя ошибка, после которой заклинание пошло вкривь и вкось. Я знаю, почему «бессмертие», которого я достиг, превратилось в нескончаемое мучение. Я могу все исправить. На этот раз я не ошибусь. — Он шагнул к магической клетке. — А ты — тебе не остановить меня. В этой западне ты бессилен. Заклинатель, который создал для тебя эту милую, уютную клетку, пользовался колдовством враадов. Тебе понятно, что это значит?
Темный Конь не сразу ответил — последние слова волшебника ошеломили его.
— Я знаю враадов. Но их больше не существует в этом мире! Враады исчезли, породив людей, а магия враадов уступила место магии этого мира!
Сумрак слегка поклонился.
— Как тебе будет угодно. Испытай эти чары на себе, — Темному Коню показалось, что безликий волшебник улыбнулся, — и убедишься сам.
— Зачем ты пришел, Сумрак? Поиздеваться надо мной?
— Я не собирался приходить, но вдруг меня неудержимо потянуло сюда. Можешь назвать это прихотью.
— Или совестью, — спокойно парировал Темный Конь.
— Совестью? Я избавился от этой непозволительной роскоши.
Волшебник отступал, с каждым шагом делаясь все более расплывчатым. Было в нем что-то не правильное, ненормальное, но Темный Конь не мог понять, что именно.
— Оставляю тебя в твоих обширных владениях, друг мой. Когда мы увидимся в следующий раз — если, конечно, увидимся, — я стану хозяином судьбы, и не только собственной.
— Сумрак! — крикнул Темный Конь, но волшебник уже растворился во тьме. Факел погас, и комната вновь погрузилась во мрак. Но это волновало Темного Коня меньше всего. Короткий загадочный визит старого друга и одновременно противника занимал его гораздо больше.
Зачем он приходил? Сумрак ничего не делал без причины, даже если сам эту причину не знал. Явно не ради того, чтобы подразнить Темного Коня; это было не в привычках волшебника, судя по его бесчисленным предыдущим жизням.
«Сколько же тебе лет?» Он не раз задавал Сумраку этот вопрос, но ответа по-прежнему не знал. Волшебник и сам не мог на него ответить. В самых ранних воспоминаниях Сумрака он, честолюбивый колдун, пытался овладеть силами, известными как добро и зло, свет и тьма. Видимо, введенный в заблуждение простотой этих понятий, Сумрак совершил ошибку в главном, решающем заклинании, — и ошибка эта оказалась роковой. Не он подчинил себе эти силы, а они сделали его своей игрушкой. Может быть, волшебство и удалось, но не так, как рассчитывал заклинатель. Неужели ко времени их первой встречи Сумрак уже был стар? Так стар, что мог помнить враадов? Или даже настолько, чтобы самому быть одним из них?
Он выкинул из головы эту безумную мысль. Бесчисленные поколения Королей-Драконов сменились в этом мире со времен краткого и могущественного владычества враадов. Да, люди были их потомками — но не более.
«Пусть даже он враад, все равно его планы обрести бессмертие рухнули».
Но он отклонился от главного. Зачем все-таки Сумрак нанес ему этот краткий и таинственный визит? Если не для того, чтобы поиздеваться над его беспомощностью, то зачем же? Предупредить о чем-то? Может быть…
Его мысли прервал лязг ключа, отпирающего дверь.
«Что за суматошный день! Я всегда думал, что в тюрьме ужасно одиноко».
Дверь с протестующим скрипом распахнулась, и свет факела залил комнату. Вошли стражники, обыскали глазами помещение и поспешно удалились из этого жуткого места. Вслед за ними в комнате появился уже знакомый Темному Коню старый колдун. Дрейфитт неторопливо дождался, пока ему принесут стул, и сел посередине между дверью и магической клеткой.
Колдун смотрел куда-то в сторону, словно чувствовал, что кто-то уже побывал в этой комнате до него.
— Итак, что скажешь, демон? Ты обдумал просьбу моего повелителя?
Темный Конь подался влево, пытаясь уловить взгляд колдуна.
— Так это, оказывается, была просьба! Я должен беспрекословно выполнять его приказы, и он, может быть, когда-нибудь позволит мне спасти этот мир от Сумрака?
— Он король, и ему нужно повиноваться.
— Тебя неплохо вышколили, старик.
Дрейфитт вздрогнул, но по-прежнему смотрел в ту же точку.
— Много лет назад я поклялся защищать этот город. Здесь моя родина. Меликард — мой король и повелитель.
— Я и говорю, ты отменно выдрессирован. Любой король был бы счастлив иметь на побегушках такого ручного колдунчика.
— А я был бы счастлив никогда не иметь дела с магией… — Дрейфитт перевел взгляд на потолок, словно что-то вспоминая.
Темный Конь мысленно пробормотал проклятие.
— Так зачем же ты за нее взялся?
— Королю понадобился волшебник. Шпионы Кворина пронюхали, что уже больше ста лет я занимаю то одну, то другую мелкую должность при дворе — дольше срока человеческой жизни. Всякий раз, когда мне грозила опасность запутаться в чиновничьих сетях, я объявлял себя собственным сыном или придумывал еще какую-нибудь уловку и использовал магическую силу, чтобы люди мне поверили. Я не пожелал идти по стопам своего брата Ишмира и умереть, сражаясь против Королей-Драконов. Но я не хочу видеть Талак лежащим в руинах, — а это более чем реально, если Серебряный Дракон захватит трон Императора-Дракона.
За годы его отсутствия в царстве Драконов произошло огромное множество событий. Темный Конь страшно обрадовался, узнав, что Кейб Бедлам (внук знаменитого Натана — великого Хозяина Драконов) разбил Императора-Дракона и победил своего отца, сумасшедшего Азрана. Темный Конь дружил с юным волшебником и даже когда-то странствовал вместе с ним. Смерть Золотого Дракона нанесла тяжелый удар всем Королям-Драконам; трудно сказать, кто теперь может претендовать на императорский трон. Кейб Бедлам и его жена, Янтарная Леди, воспитывают потомство Императора-Дракона вместе со своими детьми, стараясь научить две расы жить в мире и согласии. Неизвестно, признают ли драконы старшего сына Императора своим правителем, когда он достигнет совершеннолетия. Но уже по меньшей мере двое из оставшихся Королей-Драконов претендуют на трон своего «брата», утверждая, что нельзя ждать, когда наследник войдет в зрелый возраст. Ни у одного из них нет серьезной поддержки среди других Королей, но Серебряный Дракон набирает силу с каждым днем. Дрейфитт считал, что первым шагом Серебряного на пути к императорскому трону будет нападение на Талак — врага в собственных владениях. Но город-государство Талак, получивший настоящую независимость всего лишь несколько лет назад, не склонит голову перед драконами, пока на троне сидит Меликард.
— Мэл Кворин подстрекает короля на безрассудные военные походы. Беженцы из Мито Пика, разрушенного драконом Тома, взывают к мщению, и к ним прислушиваются многие. Сам Меликард одержим ненавистью к Королям-Драконам. И я считаю, что должен внести каплю здравого смысла в этот хаос, стать голосом разума для своего повелителя.
— Так вот почему ты вызвал демона, — сказал Темный Конь с деланным восхищением. — Да, ты действительно незаурядный мыслитель! Стратег! Даже я бы не додумался до такого хитроумного плана!
Дрейфитт, задетый за живое язвительными словами пленника, вскочил и гневно посмотрел на него. Их взгляды почти встретились.
— Если бы я отказался, Мэл Кворин нашел бы другого, послушного ему человека, который расшифровал бы проклятую книгу! А я хотя бы слежу за событиями и не даю им выйти из-под контроля!
— Интересно, как бы на твоем месте поступил Ишмир?
При упоминании о покойном брате Дрейфитт гневно вспыхнул и потерял осторожность.
Старик ринулся к клетке, собираясь наказать Темного Коня.
«Нет, Ишмир бы на это не пошел». Колдун бросил свирепый взор на Темного Коня — и застыл на месте, встретив холодный взгляд его синих глаз.
Темный Конь захватил власть над его разумом. Он рассмеялся, радуясь успеху своего замысла, но смех его был неискренним. Дрейфитт был честным, пускай и наивным, человеком. Темный Конь знал почти всех Хозяев Драконов, в том числе и Ишмира, Повелителя Птиц. Сейчас он вывел Дрейфитта из равновесия, упомянув имя его брата, и ему было не по себе.
— Простите меня оба, — пробормотал он, — но у меня нет другого выхода.
С лица колдуна исчезло всякое выражение, руки безжизненно повисли вдоль тела. Сейчас он еще больше, чем обычно, походил на мертвеца. Темный Конь не хотел причинить ему вреда и поэтому действовал очень осторожно.
— Я завладел твоим разумом, смертный! Я мог бы отправить тебя по той Тропе, которой человек проходит лишь однажды, но я не стану этого делать. Не стану, если ты будешь повиноваться мне!
Дрейфитт не шевелился, но Темный Конь знал, что в глубине сознания он все понимает.
— Ты уберешь защитный барьер и откроешь дверь в эту проклятую клетку, и я не трону тебя!
Темный Конь не боялся, что его громоподобный голос взбудоражит стражу за дверью. Меликард приказал Дрейфитту опутать комнату заклинанием тишины, чтобы ни один звук не был слышен за ее пределами. К королю прибыл какой-то важный гость, и на удивление смягчившийся Меликард не хотел, чтобы эта неизвестная персона узнала, чем он занимается. «Королевская власть многолика, — подумал Темный Конь. — Но кто же это заставил так нервничать» красавчика» Меликарда?»
Дрейфитт действовал спокойно, методично повторяя заклинания. Книги у него не было, и Темный Конь извлекал все указания из памяти колдуна. Будь у жеребца больше времени, он заставил бы смертного говорить заклинания медленнее, чтобы и самому запомнить их. Это была магия враадов, и Темного Коня огорчало, что она не попадалась ему раньше.
Было бы время, Темный Конь отыскал бы книгу, а заодно и того, кто ее нашел. Волшебство враадов опасно, хотя и кажется удивительно простым.
Дрейфитт произнес все заклинания в обратном порядке, и клетка исчезла.
Старый колдун вновь уронил руки вдоль тела и застыл в оцепенении. Темный Конь опасливо шагнул к барьеру. Нога коснулась барьера — и прошла насквозь! Темный Конь мгновенно выскочил на свободу, не желая больше искушать судьбу.
— Свобода! Ах, как сладок твой вкус! Отличная работа, моя смертная кукла-марионетка! Превосходная работа! — Он одарил заклинателя чуть ли не нежным взглядом. — За это ты получишь от меня бесценный подарок — я уверен, за последние дни ты по нему истосковался! Сон! Глубокий освежающий сон способен творить чудеса! Кстати, когда проснешься, окажи мне еще одну услугу: отыщи источник магии враадов — эту омерзительную книгу — и сожги ее! А сейчас — спать!
Дрейфитт рухнул на пол.
Бросив последний презрительный взгляд на комнату, которая была его темницей, Темный Конь встал на дыбы, открыл туннель в иное измерение и исчез.
Когда день уже готовился прийти на смену ночи, объект тревожных поисков Темного Коня появился в другом месте. Это помещение являлось полной противоположностью той тесной клетке, куда заперли Темного Коня. Оно было чуть поскромней личных покоев короля Меликарда, но не менее изящно отделано и вполне достойно царственной особы.
Сумрак провел пальцем по краю массивной золоченой кушетки. На пальце собралась пыль. Волшебник остался доволен. Сюда уже много лет никто не входил.
Россказни трактирщика оказались правдой. Эти покои некогда принадлежали лорду Грифону, легендарному птицельву, правителю Пенаклеса — легендарного Города Знаний. Грифон был ему то другом, то соперником — в зависимости от того, какая сила владела Сумраком. Грифон понимал его лучше всех, за исключением разве что Темного Коня. Стирая пыль с кончика пальца, волшебник почувствовал, что чуть ли не скучает по бывшему сопернику.
Ходят слухи, что Грифон сейчас за Восточными морями, участвует в какой-то бесконечной войне. Генерал Тоос, которого Грифон оставил управлять Пенаклесом во время своего отсутствия, отказался возложить на себя королевскую мантию, несмотря на мольбы придворных. Вместо этого Тоос объявил себя регентом Пенаклеса. Он пользовался властью, равной королевской, но собирался отказаться от нее в пользу Грифона, когда тот вернется.
Сумрак обошел комнату по кругу, изучив по очереди все предметы, которые здесь находились. По обе стороны от входа стояли два железных человека. Это были големы — одушевленные статуи, изготовленные прежним властителем Пенаклеса для охраны своих личных покоев. Поразительно быстрые и подвижные, големы мгновенно убили бы волшебника, если бы он не знал, как с ними обходиться. Нужно было произнести слова, вложенные, как пароль, в самую сердцевину их сущности — услышав их, големы замирали, точно статуи. Сумрак произнес эти слова, после чего окончательно материализовался. Он воспользовался тем, что Грифон некогда посвятил его в свои секреты. Волшебник довольно хмыкнул и подошел к стене, на которой висел предмет его поисков: большой, затейливо расшитый гобелен, изображающий Пенаклес.
Это была древняя вещь, древнее самого волшебника. Сумрак осторожно притронулся к ней. Регент не забрал гобелен, он оставил его висеть здесь, и это говорило о многом. Генерал Тоос не скрывал своей неприязни к магическим предметам, хотя и мирился с их присутствием.
Сумрак, склонившись, стал внимательно рассматривать гобелен. На нем можно было различить каждую улицу, каждый дом Пенаклеса. Несмотря на то, что он был выткан во времена основания Города Знаний, на нем были изображены и совсем новые дома. Впрочем, сам гобелен был лишь мостиком к еще большему чуду.
— Сколько лет прошло, а ты все такой же безотказный, — прошептал Сумрак. Создатель этого шедевра был поистине гением — даже Сумрак признавал это.
Он изучал гобелен несколько минут, отыскивая нужную отметку.
Она менялась со временем, как менялся и весь город. Иногда она выглядела как изображение книги, иногда — как буква. Немало символов сменилось за эти века, и многие из них были весьма замысловатыми.
« Как бы мне пригодились твои зоркие глаза, лорд Грифон! Уж ты-то всегда умел разглядеть нужный символ с первого взгляда!»
И тут его взгляд наткнулся на крошечный изогнутый флажок. Только Сумрак, единственный из всех ныне живущих, встречал такой символ раньше. На лице его промелькнула улыбка.
— Ну и мрачный же у тебя юмор! — обратился он к гобелену. — Даже мой… мой отец восхитился бы им!
Отец. Волшебника передернуло. Не все возвратившиеся воспоминания были приятными.
Он вновь нашел значок и слегка потер его пальцем. Комната внезапно дрогнула и расплылась. Покои Грифона сменились длинным коридором. Потом гобелен исчез. Волшебник оказался в коридоре, уставленном бесконечными полками с книгами — толстыми томами, похожими друг на друга по размеру и цвету.
Гобелен действовал по-прежнему. Сумрак стоял в легендарных Библиотеках Пенаклеса, которые возникли даже раньше самого города. Память постепенно возвращалась к Сумраку — он вспомнил странное подземное здание под Пенаклесом, которое никогда не оставалось на одном месте. Его происхождение было неизвестно даже Грифону. Сумрак предполагал, что оно, как и чары, использованные колдуном Меликарда, осталось от давно ушедшей в небытие расы враадов.
Здесь не было ничего, кроме бесчисленных книжных томов. Коридор, в котором стоял волшебник, и другие, видневшиеся впереди, освещались непонятным образом. Полы были покрыты отшлифованными мраморными плитами. Полки казались совсем новыми, хотя Сумрак знал, что это далеко не так. Здесь, в Библиотеках, время словно остановилось.
— Наконец-то ты вернулся.
Перед Сумраком стоял крохотный яйцеголовый человечек в простой суконной одежде. Руки у него были такие длинные, что почти касались пола, — может быть, из-за удивительно коротких ножек. С головы человечка свисала одинокая прядь волос.
Это был гномс — может быть, единственный гномс в мире. Насколько помнил Сумрак, библиотекарями всегда были гномсы, и все они были неотличимо похожи друг на друга.
— Десять лет — не такой уж долгий срок для нас с тобой, — поддразнил его волшебник, вспоминая свой прошлый визит в компании с лордом Грифоном.
Гномс услышал насмешку в его голосе и просто ответил:
— Нет, не десять — тысяча тысяч лет, вот как. Это долгий срок даже для нас с тобой.
Волшебник застыл, как статуя, хоть на лице его ничего не отразилось. Он попытался что-то сказать, но не смог. Гномс не стал дожидаться ответа.
— Здесь нет того, что ты ищешь. Это, наверное, единственное знание, которое Библиотеки не захотели принять в себя.
Он говорил о Библиотеках как о мыслящем существе, и волшебника передернуло. Ему было неприятно чувствовать себя в брюхе живой твари.
— Так где же она? Ведь где-то она должна быть! Библиотекарь пожал плечами и пошел прочь, держа книгу, невесть откуда появившуюся в его руке.
— Попробуй поискать в пещерах.
— В каких пещерах?
— В таких пещерах. — Гномс вновь повернулся к волшебнику, разглядывая его так, словно он был глупым новичком-подмастерьем. — В пещерах Дракона-Императора. На развалинах того места, где все для тебя началось.
Место, где все началось. Если бы Сумрак мог улыбнуться, то улыбка получилась бы невеселой. Он давно позабыл об этом. Воспоминания только сейчас начали возвращаться к нему — и он щедро заплатил бы за то, чтобы избавиться от некоторых из них.

ГЛАВА 4

Солнечные лучи ворвались в спальню принцессы и разбудили ее. Она проснулась, переполненная самыми разными чувствами — от радости до тревоги. Эрини захотелось спрятаться в огромной мягкой кровати и ни о чем не думать. Дома — нет, в бывшем доме! — она спала на жестком деревянном ложе под простым шерстяным одеялом. Здесь же спальня ошеломляла роскошью, как и остальные комнаты в ее покоях. Пол, выложенный разноцветными мраморными плитками, устилали пушистые ковры. По углам возвышались декоративные колонны, покрытые позолоченной лепниной. На стенах висели яркие гобелены. Мебель, в том числе и кровать, была резной, из великолепного дуба — большая редкость после лютой зимы, что девять лет назад погубила многие северные леса.
Эрини со страхом вспоминала ту зиму, когда целые полчища огромных когтистых чудищ, покрытых густым мехом, пробивались к югу, оставляя за собой лишь мертвую изрытую землю. Чудовищам оставался лишь день пути до ее родного Гордаг-Аи, когда на них напал мор, покончивший с ними за считанные часы. Странно, что почти в то же время Меликард…
Меликард.
Глаза Эрини широко раскрылись, и она мысленно вернулась к прошлой ночи.
Входя в сумрачную комнату Меликарда, принцесса была готова увидеть все, что угодно — только не руку из эльфийского дерева. Несмотря на то, что рука по форме и цвету не отличалась от настоящей, Эрини с первого взгляда поняла, что это — изделие искусного мастера.
Она испугалась, что все остальное будет еще страшней, и, когда Меликард осветил свое лицо тусклой свечой, вскрикнула, ничего толком и не увидев. Только разглядев своего жениха, она успокоилась, и на смену страху пришли смущение и радость.
Во внешности Меликарда I, короля Талака, самого прекрасного мужчины ее детских воспоминаний, было все, о чем мечталось ей в девичестве. Резкие, мужественные черты лица, атлетическое сложение, властность, приличествующая королю. Король был прекрасен — и принцесса со вздохом облегчения потянулась к нему, чуть не выбив подсвечник из его руки.
И только когда они оказались совсем рядом, она заметила в его лице что-то неестественное. Меликард не оставил без внимания ее внезапную заминку, судя по тому, как сжался его рот и прищурился глаз — один глаз.
Во время» несчастного случая «, лишившего его руки, пострадало, по слухам, и лицо короля. Говорили, что его увечья вызваны древней магией и поэтому излечить их невозможно. Кроме того, Меликард лишился глаза. Безуспешно перепробовав все средства для восстановления руки, Меликард обратился к эльфийскому дереву, освященному, как гласит легенда, духом умирающего эльфа. Мастера изготовили из него новую руку и сделали полумаску для лица.
328
Конь-Призрак
Эрини, вспомнив о том, что случилось дальше, с головой укрылась простынями. Слезы потекли, покатились по щекам, и она прошептала:
— Ах, Меликард! Простишь ли ты меня?
Когда его невеста застыла с ужасом и отвращением (как он подумал) во взгляде, Меликард с ледяным хладнокровием зажег еще одну свечу. Он явно желал полностью продемонстрировать свое уродство.
— Вы наверняка слышали сплетни о моих… затруднениях еще до того, как прибыли в Талак. Похоже, реальность показалась вам еще страшней?
Что принцесса могла ответить ему? Эрини смотрела, не в состоянии оторвать взгляд. Это было лицо Меликарда, в каждой черточке и каждом изгибе — за исключением того, что почти вся его левая половина, от середины лба до самого подбородка, была искусно вырезана из того же дерева, что и рука.
Вместо части носа тоже было эльфийское дерево; деревянная маска поднималась до середины лба и уходила назад до уха…
Но пострадала не только левая сторона лица. Правая половина была изрезана шрамами — три глубокие борозды располосовали щеку, от каждой из них отходили одна-две поменьше. Контраст между сеткой шрамов и бледной кожей был так разителен, что лицо короля казалось тронутым язвой.
— Вы вольны уйти, как только вам заблагорассудится, принцесса Эрини, — нарушил тишину Меликард.
Эрини, не в силах шевельнуть губами, лишь покачала головой. Меликард, осторожно обойдя принцессу, предложил ей кресло. Эрини была так поглощена его внешностью, что не заметила, есть ли в комнате какая-нибудь мебель.
— Если вы собираетесь остаться, то будьте любезны сесть. Это кресло все же удобней скамеек в карете, пусть даже и королевской.
Пролепетав» спасибо «, Эрини подобрала свое нескладное одеяние и села. Король, молча ходивший по комнате, вдруг подошел к ней, держа в каждой руке по бокалу с красным вином. Она приняла предложенный кубок, подождала, пока он сядет в кресло напротив нее, и сделала глоток. Вино не смогло расслабить напряженные нервы Эрини, неотрывно смотревшей на короля.
Они молча сидели друг против друга. Меликард, по-прежнему учтиво-холодный, пил вино, задумчиво разглядывая свой бокал. Казалось, с каждым глотком он все глубже погружается в собственные мысли. Принцесса хотела что-нибудь сказать — сказать хоть что-нибудь, чтобы облегчить его страдания и загладить неловкость, но слова не шли на ум. Она злилась на себя — на то, что оказалась глупой и беспомощной.
Наконец король отставил бокал и поднялся. Принцесса напряглась, ожидая, что ее жених скажет что-нибудь. Но, к ее удивлению, Меликард направился в дальний конец комнаты, где виднелась еще одна дверь, и вышел.
Эрини смотрела ему вслед, не понимая, что случилось. Наружные двери распахнулись, и появился слуга в ливрее.
— Не соизволите ли следовать за мной, Ваше Величество? Приказано проводить вас в ваши покои. — Слова слуги подтвердили опасения: Меликард не вернется. Король заметил отвращение и сочувствие и не вынес этого.
В тот день она не встретила больше никого, кроме слуг, которые принесли обед и прислуживали ей, и двух своих фрейлин. Галея и Магда налетели, как вороны, стараясь выпытать хоть что-нибудь о короле, но Эрини не собиралась ничего рассказывать. Вежливо отделавшись от них, она рано легла спать — путешествие в Талак и встреча с королем оказались слишком утомительным испытанием.
Нежась в солнечных лучах, исцеляющих душевные раны, она принесла клятву:» Я должна загладить свою вину перед Меликардом! Обязана доказать, что люблю его, а не просто жалею! Немудрено, что он так замкнулся в себе, если все относятся к его внешности так же, как и я! Нельзя винить Меликарда за то, что он надел маску из эльфийского дерева, — виновато подумала принцесса. — Если собственную плоть нельзя вернуть, то что же ему остается делать? Носить золотую маску? Выставить напоказ свое уродство? Даже королевский колдун не смог исцелить лицо своему господину. В конце концов, эльфийское дерево — меньшее из зол. Может быть, я могла бы…»
Пальцы задрожали, и она сцепила руки, чтобы подавить невольное побуждение. Она не должна поддаваться. Принцесса не может сделать большего, чем королевский колдун.
Эрини повторила то, что уже давно превратилось в заклинание: принцесса Гордаг-Аи не может быть волшебницей. Никогда. Ей суждено стать королевой. Никакой король не захочет взять в жены колдунью, и никакой народ не потерпит такую королеву.
С пальцами удалось совладать, но Эрини так разволновалась, что встала и оделась сама, не рискуя звать на помощь фрейлин или слуг, чтобы не выдать своего волнения. Когда принцесса закончила одеваться, опасность уже миновала. Эрини изучила отражение в огромном зеркале, занимающем чуть ли не половину стены. Результаты осмотра удовлетворили ее, и лишь тогда принцесса решилась позвонить в колокольчик. Даже если за завтраком не удастся встретить Меликарда, то, по меньшей мере, она вкусно поест.
Ни король, ни отвратительный советник Кворин к трапезе не вышли. Галея и Магда присоединились к принцессе, но она под каким-то предлогом отделалась от них сразу же после завтрака.
Эрини отправилась бродить по огромному дворцу, надеясь таким образом понять, что собой представляет Талак и его король. Она уже многое знала из» официальной» истории города-государства, поскольку большую часть жизни ее готовили к роли королевы. Но самое важное знание таилось между строками ученых книг. Эрини очень немногое знала о будущем муже и теперь решила исправить эту ошибку.
Изучая богатое убранство дворца, она сделала два вывода. Первый: почти все сокровища были собраны прежними королями, и оба крыла дворца были пристроены для того, чтобы вместить их. Второй, более интересный вывод касался немногих приобретений, сделанных в годы правления Меликарда. Большая их часть предназначалась для уничтожения врагов и особенно драконов. Лица предков Меликарда на портретах показались ей злыми и отталкивающими. Жених вырисовывался не в лучшем свете…
Эрини остановилась у окна, выходящего во внутренний садик, где было полно вьющихся растений и прелестных цветов. Шум в дальнем углу сада привлек ее внимание. Приглядевшись, она увидела странное зрелище. Два дюжих стражника тащили под руки человека. Худой, изможденный старик был без сознания и почти висел у них на руках. На нем был темный плащ с капюшоном, и Эрини, исходя из сведений, полученных еще в Гордаг-Аи, решила, что это Дрейфитт, придворный колдун Меликарда. История древнего заклинателя, живущего так долго, всегда волновала ее, но сейчас принцессу больше интересовало, почему его куда-то тащат. Она наклонилась еще ниже.
Приглядевшись к месту, откуда двигалась эта троица, Эрини заметила маленькую дверцу в дальней стене, оплетенной виноградом. Интересно, что там за дверцей — обитель колдуна?
Может быть, ему не удалось какое-нибудь заклинание?
— Что здесь происходит? — рявкнул знакомый ей неприятный голос.
Двое часовых приостановились и, перехватив поудобнее свой бесчувственный груз, отсалютовали Мэлу Кворину. Советник, игнорируя приличия, повторил свой вопрос тем же злобным тоном.
Один из часовых торопливо ответил:
— Его Величество приказал нам отыскать колдуна Дрейфитта и узнать, почему он не явился с докладом. Когда мы прибыли к известной вам комнате, стража на входе впустила нас, доложив, что никто не входил и не выходил с того времени, как они заступили на пост. — Стражник запнулся, потом продолжил:
— Он лежал на полу! Мы пытались привести его в чувство, но ничего не вышло, мой господин!
Кворин смотрел на них обоих, явно не удовлетворенный ответом.
— Ты не все сказал, не так ли? Продолжай!
— Демон исчез, мой господин! — выпалил второй стражник. — Во всяком случае, в камере его нет!
Эрини, внимательно ловившая каждое слово, ни секунды не сомневалась, что советник выместит свой гнев на злополучных солдатах. Но нет, он застыл на месте, уставив взгляд то ли на солдат, то ли на колдуна — этого Эрини рассмотреть не могла. Вдруг Кворин шагнул вперед и, к изумлению не только принцессы, но и стражников, изо всей силы ударил Дрейфитта по лицу. Голова старого колдуна мотнулась в сторону, но он так и не пришел в себя. Кворин потер ушибленную руку.
— Делайте свое дело. Доложите мне, когда он проснется.
— Слушаюсь, мой господин.
Кворин дождался, пока троица не скрылась из виду, и вихрем бросился к увитой виноградом дверце. Двигаясь огромными кошачьими прыжками, он преодолел это расстояние за считанные секунды. Уже взявшись за ручку двери, советник вдруг остановился и быстро огляделся по сторонам. Но Эрини, как ни противно ей было, уже успела спрятаться.
Несколько раз глубоко вздохнув, она решилась выглянуть вновь. Мэл Кворин уже уходил, видимо, передумав входить в потайную комнату. Принцесса не могла решить, что делать: спуститься к загадочной дверце или последовать за стражниками и их ношей.
Советник мог затаиться где-то в саду, поэтому Эрини попыталась угадать, куда стражники понесли колдуна. Они упомянули про то, что Меликард интересовался Дрейфиттом. Значит, солдаты должны вернуться к своему монарху и доложить обо всем случившемся, включая странное состояние Дрейфитта.
«Демон, надо же! Неужели все сплетни о Меликарде окажутся правдой? Тогда мой жених просто чудовище! Неужели я так ошиблась в нем?»
Итак, Дрейфитт и стражники вошли во дворец. Куда они могли пойти дальше? В комнату, где ее принимал Меликард? Глубоко вздохнув, принцесса пошла к главной лестнице и стала спускаться с уверенностью хозяйки, осматривающей свой новый дом. Эрини не знала, что станет делать, если наткнется на троицу, но это не пугало ее. Она боялась только встретить по пути Кворина или, хуже того, короля. Советник был лишь досадной помехой, а вот король… к встрече со своим женихом она была еще не готова. Ей было о чем подумать, особенно если она правильно поняла разговор Кворина со стражниками.
У подножия лестницы стояла четверка часовых, дружно отсалютовавших ей. Эрини прохладно кивнула им и продолжила свой путь. Никто не пытался остановить ее. Отойдя от них на достаточное расстояние, принцесса глубоко вздохнула и остановилась, ожидая, пока сердце перестанет так колотиться.
В главном зале она увидела тех двоих солдат из сада — уже без Дрейфитта. Солдаты направлялись к двери в комнату короля, где она побывала накануне.