На страже при дверях стояла та же охрана. После недолгих переговоров солдат пропустили внутрь.
Принцессу охватило разочарование. Подслушать беседу короля со стражниками она никак не могла. Ворваться внутрь было слишком рискованно, тем более что король мог объявить, что расторгает их помолвку. Эрини стала гадать, в какую из комнат отвели колдуна. Если бы она сумела разбудить его…
— Ваше Величество проснулось? Как изволили почивать?
Принцесса вздрогнула от неожиданности. Ее левая рука налилась жаром и непроизвольно начала совершать пассы, но она вовремя удержала рвущееся наружу волшебство.
Когда принцесса обернулась, руки ее уже успокоились.
Перед ней стоял Мэл Кворин, улыбаясь своей хищной кошачьей улыбкой. Советник был сама учтивость.
— Примите мое глубочайшее сочувствие по поводу вчерашней… неловкости, принцесса. Король временами бывает… несколько… несдержан.
— Боюсь, я не совсем с вами согласна, советник Кворин. Я вчера допустила бестактность и теперь намерена просить прощения. Королю же извиняться не за что. — С царственным безразличием она взглянула на охраняемую дверь. — Я думаю поговорить с ним прямо сейчас.
Кворин потер подбородок, дипломатично помедлив с ответом:
— Боюсь, Ваше Величество, сейчас не время беспокоить короля. Он весь поглощен делами, так что у него не лучшее настроение. На мой взгляд, было бы разумней подождать до вечера. Уверяю вас, за ужином будет гораздо проще устранить возникшую размолвку.
Приторная галантность советника настолько раздражала принцессу, что ей захотелось резко оборвать Кворина. Советник казался ей честолюбивым интриганом; самим собой он был, когда кричал на солдат в саду. Но, высказав это ему в лицо, она бы только навредила себе — ведь этот человек пользовался расположением Меликарда.
— Вам видней, советник Кворин. Я уверена, вы сможете устроить так, чтобы мы с королем поужинали наедине. Мне нужно многое ему сказать.
— Сделаю все, что от меня зависит, миледи. — Он отвесил галантнейший поклон. — Если желаете, я дам вам сопровождающего, который покажет все, чем Талак может похвастаться перед своей новой королевой.
Кворин сказал это тоном, каким спрашивают у ребенка, не хочет ли он еще кусочек торта. Эрини старалась не выдать своего гнева. Если уж она когда-нибудь выпустит на свободу свои силы, то не ради Кворина. Знал бы он, какая опасность ему грозила!
— Спасибо, советник. Не сегодня. Я еще даже не осмотрела дворец. Ведь теперь это и мой дворец.
В ответе Кворина звучали только преданность и готовность услужить, но глаза его говорили совсем о другом.
— В таком случае вам стоит воспользоваться услугами провожатого, Ваше Величество. Если вы соблаговолите вернуться в свои покои, я незамедлительно пришлю вам королевского архивариуса, который ответит на все ваши вопросы. В королевской библиотеке хранятся книги, в том числе рукописные, о прославленных королевских предках — их также доставят вам.
Эрини улыбнулась ему сладкой улыбкой:
— Вы просто находка для вашего господина, советник Кворин. Но пока все это ни к чему. Сегодня я хочу просто побродить по этим восхитительным залам. Прошу меня простить…
Принцесса двинулась в следующий зал, всем своим видом выражая беспредельное восхищение окружающими ее сокровищами. Через некоторое время она услышала затихающий стук башмаков Кворина. Эрини, демонстративно любуясь бронзовой статуей, краешком глаза заметила, как он входит в ту дверь, за которой чуть раньше скрылись два солдата.
Мэл Кворин не нравился ей все больше. Иногда он двигался бесшумно, как кот, а иногда производил больше шума, чем отряд солдат в полной амуниции. Он враг — это было очевидно, и Эрини не сомневалась, что при необходимости советник, не задумываясь, прибегнет к насилию. Кворин, похоже, не в восторге от предстоящей женитьбы короля. Может быть, он опасается, что она ослабит его влияние на короля?
Эрини не собиралась сидеть сложа руки, как прекрасные дамы из баллад. Несмотря ни на каких Кворинов и демонов, она все равно исправит оплошность и наладит отношения с королем, а заодно и постарается узнать, что скрывается за потайной дверью в саду.
И если придется воспользоваться волшебством — ну что ж, будь что будет.

Во мраке пещеры, что раньше была тронным залом Дракона-Императора, вновь вспыхнул свет, озарив останки кроваво-красного великолепия. Существа, не принадлежащие этому миру, существа, некогда исполнявшие волю Золотого Дракона, спешили укрыться в трещинах и расселинах, подальше от света.
Подобно туману, Сумрак выплыл из небытия и просочился в разрушенное логово Дракона-Императора.
Здесь когда-то был зал, где Короли-Драконы собирались на Совет. Их было тринадцать — пока в конце Поворотной Войны Натан Бедлам не уничтожил могущественного Пурпурного Дракона, который правил Пенаклесом до Грифона.
Совет — а вместе с ним и союз драконов — распался окончательно после того, как Кейб Бедлам, внук и продолжатель дела Натана, сумел возбудить в себе дух великого Хозяина Драконов. В этом зале, где еще сохранились величественные изваяния давно умерших существ, пролилось немало крови. В этом зале два Короля-Дракона, воинственный Железный и его вечный спутник Бронзовый, поплатились жизнью за бунт против Золотого Дракона. В этом зале Кейб Бедлам разгромил Дракона-Императора. В этом же зале, говорят, Кейб и лорд Грифон сразились с сумасшедшим Азраном — отцом юного Бедлама.
«В этой пещере слишком часто хозяйничала смерть», — содрогнувшись, подумал Сумрак. Если он где и чувствовал себя неуверенно, так это здесь. В прошлом воплощении, когда его звали Мадраком, он быстро избавился от страха и использовал самих Королей-Драконов в своих целях.
Сумрак разглядывал грандиозные развалины, думая о кровавых бойнях, происходивших здесь. «Хватит глазеть по сторонам, — одернул он себя наконец, — и так слишком много времени ушло впустую». Волшебник сделал два осторожных шага к тому месту, где некогда стоял императорский трон, — и вдруг бессмысленно замер.
Он вновь осмотрел пещеру, потом еще раз… Когда ему разонравилось это занятие, Сумрак поискал, на что бы присесть. Он сидел, глядел во тьму соседней пещеры и удивлялся…
Удивлялся, для чего он пришел сюда — и почему внезапно забыл эту причину.

ГЛАВА 5

Темный Конь вылетел из пространственного тоннеля на полном скаку, держа наготове весь свой защитный арсенал. Он скакал, пока не убедился, что Сумрака поблизости нет.
В Драконьем царстве ни в чем нельзя быть слишком уверенным, тем более когда речь идет о волшебнике. И все же Темный Конь не чувствовал вблизи ничего враждебного и решил сделать привал.
Облако серного дыма проплыло мимо его морды. Будь Темный Конь простым конем, он бы уже катался по земле в приступе удушья. Но он лишь распознал ядовитый газ по едкому запаху.
— Адские Равнины! Какое точное название! — пробормотал Темный Конь. Впрочем, скорее выкрикнул, чем пробормотал, потому что даже его зычный голос был едва слышен в этих местах, где и пяти минут не проходило без вулканического извержения. Повсюду вокруг него тряслась земля. Адские Равнины вспучивались вулканами, они взрывались, выплескивая из себя потоки раскаленной лавы, и проваливались под землю, а рядом плевался расплавленной породой новый кратер. Под копытами Темного Коня раскалывалась земля, выдавливая лаву из своих пор.
Темный Конь глядел на текущий расплавленный камень и хохотал. Лава лизала его копыта, но для него это было не страшней прикосновения травинки. Дразня силы земли взмахами длинного хвоста, Конь-Призрак поскакал на твердую землю, чтобы поразмыслить в спокойной обстановке.
За этот день он побывал в сотне мест, куда мог пожаловать Сумрак, но ни в одном из них сумасшедший волшебник не появлялся. Добрую дюжину раз Темный Конь обманывался, натыкаясь на ложный след, но не падал духом.
Земля затряслась — под его ногами формировался новый кратер. Конь-Призрак раздраженно фыркнул и поскакал на север, в более устойчивые районы Адских Равнин. Поблизости есть еще одно место, где может оказаться Сумрак. Прежде, когда его хозяин был в силе, это место было надежно спрятано от любопытных глаз, сейчас, скорей всего, оно ничем не защищено.
Расстроенный Конь-Призрак ударил копытами по выжженной земле. Он ищет вслепую. У него нет ни малейшего понятия, что задумал Сумрак и где он сейчас. Может быть, волшебник уже приступил к исполнению своих планов! А он лишь надеется натолкнуться на бывшего приятеля в одном из мест силы, подобных тому, к которому он сейчас приближается. «Может, на этот раз…» — подумал он.
Птичий череп искателя вылетел из-под его копыт вместе с золой, под которой был погребен. Темный Конь от неожиданности отпрянул, разворотив кучу изломанных костей, принадлежавших существам разных рас.
Их останки перемешались из-за постоянных извержений и землетрясений. Темный Конь увидел, что вся земля усеяна костями и засыпана годами оседавшим на них пеплом. Воспоминания пробудились в нем. Он вспомнил обрывки новостей о судьбах своих друзей и недругов. Время словно повернулось вспять — ведь когда эти существа умирали, убивая друг друга, он сражался с новым, смертельно опасным воплощением Сумрака по имени Мадрак. Драконьи кости перемешались с костями искателей, прежних хозяев этой земли, которых принудил сражаться их господин — Азран Бедлам. Искатели защищали его крепость, а когда яростные полчища Красного Дракона все же прорвались к ее стенам, Азран уничтожил их своим демоническим мечом.
Темный Конь озадаченно разглядывал останки, потом обвел окрестности пристальным взглядом. Здесь проходила битва, значит, крепость совсем рядом. Где-то неподалеку должна быть цитадель Азрана, но ее нигде не видно.
Он разворотил не одну кучу костей и пепла, пока осматривал окрестности. Вокруг было много зазубренных гор и кратеров, но ничего похожего на руины, оставшиеся от города, которые искал Темный Конь. Древнее поселение, основанное, скорей всего, искателями, не выдержало буйства Адских Равнин и сровнялось с землей. Вот единственно возможное объяснение, и если оно верно — Сумрак никогда не придет сюда.
— Темный Конь, ты полный, законченный, тщеславный болван! — Он ударил копытом по земле, разбив вдребезги неизвестно чьи останки. Он решил заниматься поисками Сумрака в одиночку, считая, что ответственность лежит на нем одном, — ведь волшебник когда-то был его другом. Бессмертный Конь-Призрак заточил Сумрака в своей сущности и побег его считал своей виной. Темным Конем двигала гордость, но не в меньшей степени и здравый смысл.
Вдруг он почувствовал, как древние, тайные силы прикоснулись к его разуму.
— Ну-ка, что это у нас здесь? — пробормотал иссиня-черный жеребец. Сила, коснувшаяся его, принадлежала не живому существу. Она пахла смертью — нет, это и была сама смерть! Источник ее находился где-то неподалеку — и Темный Конь двинулся по зловещему следу.
Вскоре он оказался около длинной широкой насыпи в два-три человеческих роста высотой.
Темный Конь приблизился к краю насыпи и начал рыть ее копытом, не решаясь применять волшебство вблизи столь страшной силы. Темный Конь не боялся за свою жизнь, но отлично понимал, что стоит ему ошибиться — и он не найдет Сумрака. Что же встретилось ему на пути? Ведь в Драконьем царстве было и такое, чего боялся даже он, Бессмертный.
Вскоре обнажился край стены. Значит, он на верном пути! Кто-то — может быть, сам Азран — снял с древнего замка защищавшие его чары. Время и ярость стихий разрушили цитадель до основания. Судя по всему, неподалеку произошло сильное землетрясение, и через несколько десятилетий от логова Азрана мало что осталось. Но Темный Конь не собирался оплакивать его гибель. Если Адские Равнины выжгли память об омерзительном потомке благородного Натана Бедлама, то это только к лучшему.
Он вновь ощутил прикосновение смерти. Тряся головой, чтобы отогнать мерзостное ощущение, жеребец двинулся влево, куда вели следы древней смертоносной магии. Посыпались пепел, штукатурка и снова кости — чтобы расчистить себе путь, Темный Конь приложил толику собственной волшебной силы — самую малость, — кто знает, что притаилось внизу? Земля зловеще громыхала; возможно, это место исчезнет не через десятилетия, а через считанные минуты.
Он добрался до того, что когда-то было ступеньками, ведущими в склеп — склеп, по-прежнему защищенный магическими силами, хотя от него остались лишь половина стены и несколько разбросанных в беспорядке камней. Темный Конь замешкался лишь на мгновение, а затем, изгнав пепел незамысловатым заклинанием, спустился вниз. Охранительные чары этого места были сплетены сверхъестественной силой, что таилась в земле. Даже если могучее извержение вулкана сметет всю округу, это место останется невредимым. Темный Конь захохотал, бросая вызов этой могучей силе. Теперь он знал, с чем имеет дело.
Он прошел сквозь заклинание, которое убило бы любого смертного, — и неистовая земля Адских Равнин перестала существовать для него.
— Я разочарован, — дерзко заявил Темный Конь, разглядывая полуразрушенный склеп. — Как это все в духе ваших лишенных воображения хозяев!
Неизвестно, что здесь было при жизни Азрана, но после его смерти этим местом вновь завладели хозяева Последней Тропы, известные людям под именем Повелителей Мертвых — с точки зрения бессмертного коня, весьма претенциозный титул.
«Интересно, что бы подумали люди, знай они, что и Властители умирают в назначенный срок».
Комнату переполнял запах гниющей плоти. Повсюду валялись разлагающиеся тела, человеческие и нечеловеческие. В пруду зловеще бурлила багровая жидкость. Темный Конь опять расхохотался:
— Приберегите это представление для легковерных, Властители Обмана! Мне ли вас бояться! Если мне и суждено погибнуть, то не от ваших скользких рук! Вы знаете, зачем я пришел! Мне нужен тот, кто ускользает от вас снова и снова, тысячелетие за тысячелетием! Он вновь угрожает смертным! Где он? Ну? Или вас нужно поторопить — к примеру, вывалить немножко мусора в эту лужу? — И он столкнул в пруд гниющую бесформенную массу, густо облепленную черными мухами.
Жидкость неистово забурлила, вздымаясь буро-зеленой пеной, волнами выплескиваясь на пол. Нечто длинное и черное — черней, чем Темный Конь, — вынырнуло на грязную поверхность и вновь скрылось в глубине. Темный Конь скучающе ждал.
В центре пруда медленно формировалось новое существо. Точно описать его было невозможно — руки, ноги, головы и туловища самых разных тварей смешались в нем. Глаза, которыми оно было густо усеяно со всех сторон, свирепо пялились на Коня-Призрака. Жуткие руки-щупальца злобно тянулись к нему.
— Мне так же приятно взирать на ваше милое лицо — я хотел сказать, лица! — как и вам на мое! Давай говори поскорей, и покончим с этим — или ты собираешься задавать мне свои хитроумные загадки, как тем смертным, что ищут — глупцы! — твоего покровительства!
— Дитя Пустоты!.. — Голос скрипел и скрежетал именно так, как представлял себе Темный Конь. В нем росло раздражение, но внешне это никак не выражалось.
Пусть поиграют в свои миленькие игры, лишь бы только ответили на его вопрос.
— Черный Призрак!..
Темный Конь легким пинком столкнул в пруд облепленный мухами драконий скелет, и вода вновь забурлила. Тёмный Конь устремил взгляд ярко-синих глаз на чудище.
— Ладно, я уже получил свою долю громких титулов! Давай поживей, мой распрекрасный друг! Если ты закончишь свои дурацкие игры и скажешь то, что меня интересует, я покину эту проклятую дыру навсегда — но прежде запечатаю ее, чтобы больше никому не пришлось вдыхать этот смрад!
— Киван Грат. — Это был первый внятный ответ, который дало ему существо в бассейне.
— Киван Грат?
— Искатель Богов, Темный Конь!..
— Я знаю, где это, но почему…
— Киван Грат. Торопись. — Многочисленные рты скривились в ухмылке. — Не упусти его вновь, Незваный.
Вороной жеребец ответил на пристальный взгляд множества глаз.
— А сколько раз Сумрак покидал твои владения, даже не кивнув на прощание?
Хранитель пруда, оставив колкость без ответа, медленно погрузился в свое болото. Но пока он не скрылся полностью, все его глаза пристально смотрели на Темного Коня.
Презрительный хохот эхом раскатился по склепу — так Конь-Призрак простился с Хранителем, который был лишь марионеткой в руках его невидимых хозяев. Темный Конь развернулся, столкнул еще один заплесневелый скелет в омерзительный пруд, проскочил через магическую завесу и ринулся наружу, на Адские Равнины.
Поднявшись на поверхность, Темный Конь с неожиданным удовольствием обвел глазами окрестности.
— Пожалуй, не такое уж это плохое местечко! Можно даже сказать, приятное!
Его взгляд вернулся к уходящим вниз ступеням и развалинам склепа. Азран выбрал удачное место — как раз между Адскими Равнинами и владениями Смерти. Чудесное колдовство, и почти неразрушимое.
Почти неразрушимое.
«Некоторые двери слишком опасно оставлять открытыми», — решил он наконец.
Черная Пустота, составлявшая его сущность, изменила форму. Как расплавленная порода, вытекающая из кратера, она потекла вниз по разбитым ступеням, стремясь к магической преграде. Запечатывая вход во владения Повелителей Мертвых, Темный Конь почувствовал слабое сопротивление, но не обратил на него внимания.
Темный Конь вернул себе прежний облик на верхней ступеньке лестницы. Теперь ступеньки заканчивались ровной поверхностью, и ничего больше не говорило о том, что здесь был вход.
Киван Грат. Самая величественная из Тиберийских Гор. Темный Конь злился, что не вспомнил это название раньше. Логово Золотого Дракона, давно уже мертвого. Бесконечные, смертельно опасные пещерные лабиринты. Может быть, проснувшаяся память об одной из прежних жизней погнала Сумрака в эти пещеры?
Темный Конь задумался. Мастера грязных загадок указали ему путь, но можно ли им верить? Он им не нужен, как и они ему. Зачем же они ему помогли? Из страха перед тем, что может случиться, если волшебник останется на свободе?
Он опять подумал, что стоит отыскать Кейба Бедлама, единственного из смертных, кто может ему помочь. И опять его остановила мысль, что в ответе за Сумрака только он один.
Хранитель дал понять, что нужно торопиться. Темный Конь, зная, что и так потерял слишком много времени, открыл проход через реальность. На этот раз он найдет Сумрака.

У комнаты, в которую, как предполагала Эрини, втащили Дрейфитта, скучал, положив руку на рукоять меча, один-единственный стражник. Похоже, во дворце короля Талака никто не боялся неожиданностей. Однако же со старым колдуном что-то приключилось.
Принцесса очень хотела найти Дрейфитта, но теперь с досадой поняла, что не имеет ни малейшего представления, зачем ей это. Какой смысл в том, чтобы попытаться проскользнуть мимо стражника? Даже если это ей удастся, то в лучшем случае она окажется наедине с бесчувственным заклинателем.
Она было двинулась прочь, признав на этот раз свое поражение, но тут раздался звук открываемой двери и изумленный возглас стражника. Эрини, свернувшая в боковой коридор, обернулась и увидела, как лицо стражника застывает бессмысленной маской под пристальным взором Дрейфитта. Сам Дрейфитт тоже выглядел странно — казалось, что он, как и солдат, находится во власти чар.
Старый колдун не терял времени. Он как одержимый устремился в глубину зала — к тому коридору, где стояла Эрини, Принцесса быстро оглянулась в поисках убежища: ей не хотелось разделить участь злосчастного солдата. Увидев лестницу, ведущую вниз, принцесса подбежала к ней, спустилась на один пролет и замерла, прислушиваясь к шагам колдуна.
И тут ей в голову пришла ужасная мысль. Если Дрейфитт возвращается в сад, то кратчайший путь туда именно по этой лестнице! Принцесса спустилась еще ниже и остановилась. Теперь Дрейфитт, должно быть, спускался вслед за ней — но нет, звук его шагов становился все тише. Она подождала еще немного и стала медленно подниматься. Колдуна на ее пути не оказалось. Принцесса поднялась до верха лестницы и огляделась — Дрейфитта нигде не было.
Эрини затаила дыхание и прислушалась. Ни звука. Старый колдун оказался гораздо проворней, чем она могла себе представить.
Вдали раздались тяжелые шаги и голоса. Один из них принадлежал Кворину. Другой голос…
«Меликард! Вот невезение!» Если пойти по тому же коридору, она столкнется с ними. Если спуститься вниз — ее заметят, когда она будет пересекать внутренний двор. В любом случае ее поведение покажется подозрительным. А ведь ее будущее и так весьма туманно.
Собрав все свое мужество, Эрини приняла единственно возможное решение. Настало время положиться на удачу и умение вести себя, как подобает принцессе.
Приведя в порядок платье, она направилась к комнате, в которую перед этим втащили бесчувственного Дрейфитта. В это же время из другого конца коридора показались Меликард, Кворин и по меньшей мере шестеро стражников.
Эрини сделала вид, будто только что заметила зачарованного часового. Изобразить потрясение было не так уж трудно: застывшее лицо и невидящие глаза солдата могли испугать кого угодно. Она прикрыла рот рукой, словно сдерживая крик ужаса.
— Принцесса Эрини! Ваше Величество!
Это был голос Кворина. Она не стала откликаться, а затрясла головой, словно собираясь упасть в обморок при виде несчастной жертвы колдовства Дрейфитта.
— Эрини.
Это был голос Меликарда. Он звучал мягко и заботливо, и смятение принцессы сменилось радостью. Но все же она ужасно боялась вызвать подозрения.
— Меликард, я…
Она шагнула к королю, но Кворин рванулся наперерез:
— Ваше Величество, если позволите, я предоставлю вам двух солдат, чтобы они сопроводили вас в ваши покои. Произошла небольшая неприятность, как вы уже заметили, и мы не можем подвергать опасности Ваше Величество.
Принцесса сделала шаг в сторону.
— Если опасность грозит Меликарду, я не покину его, а если мне, то рядом со своим женихом я буду чувствовать себя спокойней! — Эрини и король обменялись взглядами. — Конечно, если король не возражает, чтобы я осталась.
Король снова посмотрел на нее, и тут Эрини показалось, что оба его глаза настоящие. Она гадала, как Меликард отнесся к ее словам? Понимает ли он, что она уедет из Талака, если он этого захочет?
Мэл Кнорин забеспокоился. Он взял принцессу за руку, намереваясь увести ее и от короля, и от околдованного стражника. Это было ошибкой. Внезапно в облике короля, наполовину вырезанном из эльфийского дерева, мелькнуло что-то живое. Он перевел взгляд с Эрини на советника:
— Все в порядке, Кворин. Со мной она будет в безопасности.
На лицах Эрини и Мэла Кворина отразились совершенно противоположные чувства.
Обрадованная принцесса едва замечала хмурое лицо советника.
— Мой повелитель, я не уверен…
— Мы поговорим об этом позже, а пока займись делом. Я знаю, что ты справишься с возникшими сложностями в полном соответствии с моим желанием, — не терпящим возражений тоном сказал король.
Временно смирившись, Кворин послушно кивнул.
— Как вам будет угодно, Ваше Величество. Я доложу вам, как только мы возьмем ситуацию под контроль.
Меликард рассеянно коснулся маски из эльфийского дерева.
— Если ты пока не можешь овладеть ситуацией, то я думаю, с докладом можно подождать и до вечера. Я оставляю это дело в твоих надежных руках.
— Слушаюсь, мой повелитель.
Советник выкрикнул приказания стражникам. Двое из них увели одурманенного солдата, а остальные вслед за Кворином двинулись в боковой коридор, откуда перед этим вышла Эрини. Теперь, стоя рядом с королем, она смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду.
— Принцесса Эрини, — внезапно начал Меликард. — Простите мне мое вчерашнее поведение. Я должен был предвидеть, что вы испугаетесь при виде такого… Наверное, иногда я сам виноват в такой реакции на…
— Это я должна извиниться перед вами. Я повела себя недостойно принцессы Гордаг-Аи и вашей невесты. Вам же нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли о том, что у вас есть невеста, хотя мы помолвлены уже столько лет.
Тень улыбки мелькнула на губах Меликарда. Из-за игры света принцессе показалось, что, когда король говорит, деревянные части его лица изгибаются и двигаются так же, как и живые. Ей вдруг захотелось коснуться его лица, чтобы убедиться в этом, но она сомневалась, что это понравится Меликарду, и боялась разрушить только что возникшее между ними понимание.
— Да, это оказалось немного неожиданно, — ответил он. Сегодняшний Меликард разительно отличался от того бесстрастного короля, который встретил ее вчера, словно это были разные люди. — Уже несколько лет я не думал о женитьбе. У меня было слишком много дел.
Принцесса не решилась спросить, какими именно «делами» он был так занят, а вместо этого сказала:
— «Раньше время ползло черепахой, теперь оно скачет, как лань». Это старая пословица в Гордаг-Аи. Король должен иметь наследников! Иначе что станет с Талаком, если с вами вдруг что-то случится? Город не устоит перед драконами.
По выражению живого глаза короля Эрини поняла, что затронула его больное место. Если Меликард умрет, все его усилия пойдут прахом. Некому будет управлять, принимать решения, некому будет занять престол. Может быть, об этом мечтает Мэл Кворин? Но если Талак попадет в руки советника, то смуты не миновать. Ведь Кворин — безумец. Правление такого человека будет Недолгим и кровавым.
Меликард взял ее за руку:
— Давайте найдем спокойное место и поговорим немного.
Правила требовали, чтобы при такой беседе присутствовали и другие люди, особенно ее фрейлины. Но Эрини опасалась сломать то, что построила с таким трудом. В вопросах этикета Меликард совсем ничего не смыслил. Принцесса понимала, что из их прогулки не выйдет ничего хорошего, если королю придется переносить взгляды других людей — тех же Магды и Га-леи. Впрочем, она и сама была бы не в восторге от их присутствия.
Меликард решительно взял принцессу за руку и провел через зал к величественному парадному входу. Двое стражников поспешно распахнули перед ними двери, остальные двинулись вслед за царственной парой.
Король обернулся к ним:
— Возвращайтесь на свой пост. Мы не выйдем за дворцовую ограду, так что нам ничего не угрожает. Выполняйте приказ.
На лице стражников отразились сомнения, но они послушно подчинились.
— Такая преданность похвальна, — заметила Эрини. — Куда мы пойдем?
Они украдкой поглядывали друг на друга, и принцессе показалось, что король опять слегка улыбнулся. «Дважды за несколько минут, — обрадовалась принцесса. — Это добрый знак».
— Если позволите, принцесса Эрини, я покажу вам мое королевство.
Вместо ответа она лишь кивнула. Меликард, едва заметно покраснев, вывел ее из дворца на солнечный свет.

В пещерах Киван Грата совершенно неподвижно сидел несчастный Сумрак. Душа его разрывалась от гнева и ярости. Он изо всех сил напрягал память, но едва смог вспомнить собственное имя, с которым прожил все долгие века своей жизни. Сумрак. Вот и все, что он помнил. Он надеялся, что сможет хоть что-нибудь из этого извлечь. Хоть что-нибудь.
Одинокий незаметный наблюдатель следил за ним из дальних темных пещер. Удовлетворив свое любопытство, наблюдатель растворился в темноте. Он направлялся с докладом к своему повелителю.

ГЛАВА 6

Тусклый багровый свет в тронном зале Дракона-Императора растворился в белом сиянии, льющемся из тоннеля, через который Темный Конь ворвался в пещеру. Холодный взгляд быстро охватил огромный зал, от немногих уцелевших истуканов до заметавшихся в испуге созданий, что кинулись по щелям и расселинам в поисках убежища. Темный Конь не счел нужным обращать внимания на беспомощных и бесполезных прислужников мертвого Дракона-Императора. Его интересовало лишь одно существо — и, хотя волшебника не было видно, черный как смоль жеребец чувствовал, что он где-то недалеко.
— Сумрак!
Имя волшебника многократным эхом прокатилось по бесконечным лабиринтам пещер. Говорили, что именно здесь пролегал путь к центру мира. Но Темного Коня интересовало не это. Он хотел найти Сумрака, и его надежда таяла с каждым мгновением.
— Иди сюда, Сумрак! Пришло время встретиться с призраками нашего прошлого! Этот жалкий мир может не выдержать нашей бесконечной битвы! Давай же завершим ее!
Он слушал, как медленно замирает эхо его голоса. Существа, попрятавшиеся в трещинах и расщелинах, стрекотали в безумном страхе.
Его призыв остался без ответа.
Темный Конь не мог учуять волшебника. Старая магия уже почти выветрилась из этих мест, но оставалось что-то другое, древнее и новое одновременно. Темный Конь насторожился.
Колдовство враадов.
Ему вспомнились слова Сумрака. Когда Темный Конь томился в ловушке Дрейфитта, волшебник сказал, что старый колдун использовал магию, похожую на колдовство враадов. И вот опять, в этом древнем месте, куда явился и сам Сумрак, чувствуются следы враадов.
Темный Конь пробормотал проклятие. Если он переживет встречу с Сумраком, то предстоит заняться еще и наследием враадов. Наследием, угрожающим не только этому миру.
«Дру Зери, — подумал жеребец, вспоминая своего первого друга среди смертных. — Как бы мне пригодилась твоя помощь!»
Но эта дружба осталась в далеком прошлом. Потому-то Темный Конь и старался не привязываться к смертным, хотя иногда ему этого отчаянно хотелось. Все уходит в небытие, остается только он. И Сумрак.
Если волшебник приходил искать грязное наследие древней расы колдунов, то он мог забрести глубоко в пещеры. Хотя по меркам этой страны раса враадов не очень и древняя, но скрытные колдуны враадов ревниво охраняли свои секреты, особенно друг от друга. Если один из них оставил после себя магические предметы, то они наверняка глубоко спрятаны и надежно защищены.
«Секрет на секрете — ничего не поймешь!» Темный Конь яростно лягнул землю, оставив выбоину в каменном полу. Его беспокоило и то, что клан Дракона-Императора поколение за поколением обживал эту гору и ее пещеры, ho никто не слышал, чтобы кто-то из них пользовался колдовством враадов.
Осмотрев зал, он выбрал наугад одну из боковых I пещер. Легче было бы воспользоваться пространственным скачком, но он не знал, где искать Сумрака. Кроме того, в воздухе витало слишком много обрывков древних заклинаний.
Неизвестно, как это скажется на его собственных способностях.
Темный Конь осторожно двинулся ко входу в пещеру. Вдруг вокруг его горла обвился гибкий металлический шнур. Другой поймал его переднюю ногу, еще два захватили задние ноги. Захваченный врасплох Темный Конь стал вырываться, безуспешно пытаясь лягнуть единственной свободной ногой невидимых врагов. Наконец он осознал всю серьезность своего положения.
Никакие узы, никакое колдовство не могли удержать существо, чья сущность была частью самой Пустоты. Он мог освободиться, лишь превратившись в тень. Но сейчас Темный Конь с ужасом почувствовал, что не может изменить облик. Колдовство нападающих не давало ему использовать свои возможности. Вряд ли можно было предугадать заранее его появление в этих пещерах, так что он мог стать их добычей только по несчастливой случайности.
Еще одно зазубренное щупальце метнулось из пещеры и поймало его последнюю свободную ногу. Коня-Призрака стреножили как обычную лошадь, растянув ноги в разные стороны. Петля, наброшенная на шею, мешала ему прибегнуть к самым простым способам обороны — например, перекусить зубами свои узы.
— Быс-с-с-стрее, глупцы! Ж-живо вяж-жите его! Медленно, стараясь не ослаблять хватку, нападающие выползли из своих укрытий и двинулись к нему. Темного Коня не удивила их внешность, тем более когда он услышал шипящий голос, отдающий распоряжения. Темный Конь был так занят поисками Сумрака, что не обратил внимания на чары, маскировавшие их присутствие, которые он, такой чувствительный ко всякому колдовству, вполне мог заметить.
Темный Конь, несмотря на свое беспомощное положение, не смог удержаться от презрительного выкрика:
— А-а-а! Ящерки! Как я сразу не догадался, кто это ползает под землей!
В тусклом багровом свете приближающиеся к нему существа походили на оживших мертвецов. Они были чуть выше человеческого роста и внешне походили на воинов, закованных в мастерски сработанную чешуйчатую броню, закрывающую все тело. Головы же были спрятаны под огромными шлемами в виде головы дракона, из-за которых их человекоподобные фигуры казались еще выше.
Из-под шлемов сверкали красные глаза и победно скалились хищные рты, полные острых зубов.
Темный Конь отлично знал, что и кольчуга и шлем — всего лишь иллюзия, а чешуя на теле и лице была настоящей. Они не носили одежду — сама их кожа превращалась в нее благодаря природному драконьему колдовству. Огромные шлемы тоже были подделкой, а устрашающие гребни на них — настоящие, а вовсе не выдумка оружейника. На глазах у Коня-Призрака драконы возвращались к своему естественному облику. Это было незабываемое зрелище: шлем, похожий на голову свирепого дракона, превращался в настоящую драконью голову — правда, не всем зрителям суждено было пережить это зрелище.
Драконы предпочитали человеческое обличье. С каждым поколением они все лучше копировали формы человеческого тела. Женщины-драконы уже прекрасно умели уподобляться настоящим женщинам; правда, на это превращение уходила почти вся их природная магия.
Дракон, затянувший удавку на шее Темного Коня, потащил его за собой. Боль обожгла Бессмертного там, где металл соприкасался с его существом, — и все мысли о драконах и их странностях вытеснила вспыхнувшая в нем ярость.
— Здес-сь наш-ши владения, демон, — злорадно зашипел предводитель. — 3 — забратьс-ся с-сюда — значит рас-спрощатьс-ся с жиз-знью!
— Ты шипишь, как змей! — дерзко выкрикнул Темный Конь. — А нормально говорить ты не умеешь, ящер?
Вожак зашипел, показав длинный раздвоенный язык. «Пережиток», — невольно подумал Темный Конь. Дракона, который привязан к своему природному облику сильней, чем его собратья, можно определить по раздвоенному языку, зазубренным зубам, предназначенным разрывать чужую плоть, и необычайной свирепости. Такие драконы считаются самыми опасными.
— Твоя с-смерть дос-ставит нам с-самую-с-самую большую радос-сть, демон! Наш гос-сподин с-сам нас-сладится зрелищ-щем твоей медленной с-смерти! С-слиш-ком многие наш-ши с-собратья терпели неопис-суемые страдания от твоих рук!
— От копыт, дружище ящер, от моих копыт! А вот то, чем заканчиваются твои конечности, можно в какой-то степени назвать руками! А скажи-ка мне — ты что, можешь этими корявыми отростками удержать меч или в бою ты царапаешься и кусаешься, как ездовой дракон?
У драконов для верховой езды — огромных быстрых бескрылых тварей — ума не больше, чем у лошадей. Темного Коня всегда забавляло, что и эти безмозглые существа, и свирепые воины, вроде тех, что пленили его сейчас, принадлежат к одной расе. Но предводитель не нашел ничего забавного в этом сравнении — на что и рассчитывал черный жеребец.
— Интерес-сно, возьмет ли тебя меч сейчас-с-с, когда ты тож-же похож-ж на верховую тварь, проклятый конь! Я предлож-жу ис-спробовать это своему гос-спо-дину, когда мы притащ-щим тебя к нему!
— Вы притащите меня! — оскорбился Темный Конь. — Разве я дал на это согласие?
Драконы занервничали. Некоторые из них схватились за мечи, забывая, с кем имеют дело. Меч сейчас был самым бесполезным из всего их вооружения.
— Больше тебе нечего сказать!
— Но я все-таки скажу, дружок! — парировал Темный Конь и безумно расхохотался, пугая своих врагов.
Магические узы жгли его затвердевшее тело, и он вложил всю свою боль в этот издевательский ответ. Его хохот громоподобным эхом отзывался в огромном пещерном лабиринте. Чем больней становилось Темному Коню, тем яростней, безумней он хохотал — и оглушенные враги начали терять самообладание. Тот, что держал правую переднюю ногу, шагнул вперед, ослабив захват своей удавки, и сжал морду Темного Коня, безуспешно пытаясь заглушить его смех. Темный Конь стряхнул петлю с ноги и рванулся вперед. Драконы, стоящие сзади, не смогли удержаться на ногах. Темный Конь развернулся и ударил дракона, тянувшего его за переднюю левую ногу. От удара воин взлетел в воздух и ударился спиной о каменное изваяние. Дракон уже не слышал хруста собственных костей — он умер мгновенно.
Удавка на шее все еще терзала Темного Коня, и он, неожиданно оборвав смех, повернулся к вожаку, держащему его за шею. От раздирающего уши хохота дракон упал на одно колено и сейчас медленно приходил в себя, не выпуская удавки из крепкого захвата. Но одной петли было мало, чтобы удержать Темного Коня. Когда дракон поднялся на ноги, Темный Конь метнул вперед две удавки, болтавшиеся на его передних ногах.
Воинственный дракон едва успел осознать опасность, как две смертельно опасные ленты захлестнули его.
Он не успел даже вскрикнуть. Той силы, которой хватило, чтобы пленить Бессмертного, оказалось слишком много для того, чтобы уничтожить обычного дракона. От него не осталось даже пепла.
В отчаянии один из нападавших прыгнул на Темного Коня, на лету превращаясь в дракона. Темный Конь не пошевелился. К своему ужасу, дракон не нашел, во что вонзить когти, — он провалился в бесконечную пустоту, составляющую сущность черного жеребца. Дракон становился все меньше и меньше, словно камень, брошенный в бездну, — пока не пропал из виду. Несчастный обрек себя на падение в бездонную пропасть — падение, которое будет длиться, пока не исчезнут Вселенная, хаос и сама Пустота.
— Я демон над всеми демонами! Я странник, не подвластный Последней Тропе! Я порождение самой Пустоты! Я Черный Призрак! — Бессмертный устремил холодный взгляд на последних драконов, оставшихся в живых.
Драконы в панике бросились наутек и скрылись в одной из пещер. Темный Конь смотрел на их бегство, злорадно посмеиваясь.
«Ведите меня к своему хозяину, дракошки! Хотя в этой проклятой пещере вы и кажетесь багровыми, но, боюсь, серебристый оттенок больше придется вам по вкусу!»
Темный Конь отправился вслед за драконами. Он скакал беззвучно, хотя камни под его копытами разлетались на части. На этот раз победа будет за ним!
«Ведите меня к своему господину, бравые вояки! Рядом с ним я наверняка найду того, кто мне нужен, — и разобью все ваши кланы, если это поможет мне встретиться с ним!»

Медленно всплывали в памяти лица. Начали вспоминаться имена. Вновь возвращались к жизни образы тех, кого давно не было в живых.
Сумрак не знал, что заставило его забраться в эту пещерку глубоко под тронным залом. Не только воспоминания, но и что-то еще. Что-то связанное с эмблемой, вырезанной на плитке неотшлифованного мрамора. Плитке, вставленной в стену пещеры.
Эту эмблему он видел на гобелене Грифона. Сражающийся дракон. Знамя его клана. Знамя его отца.
— Какие воспоминания таятся в тебе? — прошептал Сумрак, обращаясь то ли к барельефу на стене, то ли к собственной затуманенной памяти. Он не мог вспомнить, зачем он забрался в эти пещеры. Он не мог вспомнить, почему в его памяти постоянно вспыхивает образ огромного черного животного — демонического коня.
— Какие воспоминания таятся в тебе? — повторил волшебник. Как не мог он увидеть собственного лица — точнее, его отсутствия, так же не мог и уловить тот момент, когда на него снизошло озарение.
— Отдай мне свои воспоминания! — Это была не просьба, а приказ. Он ощутил сопротивление, но легко преодолел его, потому что знал, что делать, — теперь знал. Сумрак удовлетворенно кивнул. Память вернется к нему.
В центре зала стало разгораться пятно бледно-голубого света. Волшебник, по-прежнему не отрывая рук от древнего изображения, зачарованно, как бабочка к огню, потянулся к нему. Свечение все усиливалось, а затем стало менять очертания — безостановочно, бессистемно. Выросло. Съежилось. Удалилось. Приблизилось. Простое. Невообразимо сложное.
Воспоминания давно минувших времен. О расе колдунов враадов. О природе самого волшебника.
Поначалу воспоминания были почти неразличимы. Сумрак положил на барельеф вторую руку. Воспоминания о бессчетных поколениях и бесчисленных местах. Он не помнил, откуда взялись эти воспоминания, но знал, что они реальны, как реален этот барельеф, закрепленный на стене для того, чтобы восстановить его память.
— Отдай их мне! — процедил он сквозь сжатые зубы. И еще один образ ворвался в его память, уплотнился
И вырисовался до мельчайших деталей. У Сумрака перехватило дыхание, когда он вспомнил, кто это. Он не желал его вспоминать, но зато теперь ему был ясен смысл знамени с драконом, вырезанным на барельефе.
Отец… Сумрак поднял правую руку к древку знамени.
Резким взмахом руки он изгнал этот образ. Тот вспыхнул, как крошечное солнце, и исчез.
Из толчеи воспоминаний вырастал новый образ. Высокая красивая женщина, нет — скорей девочка-подросток. Сумрак изгнал и ее, лишь смутно догадываясь, почему этот образ тревожит сердце почти так же, как образ отца. Но какие бы отношения ни связывали их в прошлом, сейчас он ищет другое.
Погрузившись в раздумья, Сумрак отвел взгляд на несколько секунд. Вновь посмотрев на голубое свечение, он вздрогнул от удивления: перед ним в терпеливом ожидании стоял высокий воин в доспехах. Другие призрачные фигуры были светлыми, словно их освещало полуденное солнце, эта же, темная, закрывала свет, отбрасывая тень.
«Откуда у тени взялась тень?»
Волшебник посмотрел на скалистый пол пещеры — тень двигалась и росла. Стоящий перед ним — не воспоминание из прошлого. Это живое существо.
— Волшебник. Сумрак. — Высокий незнакомец, закованный в серебристо-голубые чешуйчатые доспехи, шагнул вперед. В голосе его слышалось легкое шипение. — Мне нужно поговорить с тобой, волшебник. О том, что касается нас обоих.
Услышав далекий хохот, эхом прокатившийся по лабиринтам, оба обернулись к единственному входу в пещеру. Образ существа с холодными голубыми глазами вновь ожил в памяти волшебника.
Закованный в доспехи незнакомец, заметно заторопившись, обернул к волшебнику лицо, наполовину скрытое под драконьим шлемом. Сумрак уловил неуверенность, питаемую алчностью и страхом.
Серебряный Дракон заговорил вновь, на этот раз быстрее, изредка бросая косые взгляды на вход:
— Я хочу поговорить с тобой, друг. И побыстрее, если не возражаешь.

Драконы, бежавшие от Темного Коня, уводили его все глубже и глубже. Темный Конь много слышал о пещерах Киван Грата, но все равно бесконечный запутанный лабиринт поразил его. Недаром именно здесь обитал клан Золотого Дракона — самый большой и могущественный из драконьих кланов.
В жаркой и влажной пещере-инкубаторе он натолкнулся на скелет крупной драконихи — скорее всего, няньки-охранницы при новорожденных. Тело лежало в спокойной, даже умиротворенной позе. «Умерла от старости или бесцельности жизни», — решил он. Неподалеку Темный Конь заметил скелет воина-дракона. Похоже было, что убила его сама старуха.
«Так много непонятного», — подумал он, сворачивая в следующий коридор. Узнает ли он когда-нибудь, что происходило в Драконьем царстве во время его добровольной ссылки? Похоже, событий было слишком много. Внезапно он почувствовал беспокойство, не связанное с загадками Киван Грата. Темный Конь приостановился. Нет, опасность в ином. Он принюхался.
«Колдовство враадов — и очень близко!»
— Сумрак, — тихо шепнул он. Так близко, что можно дотронуться. Темный Конь открыл пространственный тоннель и решительно прыгнул вперед.
Путь занял считанные секунды. Вороной жеребец очутился в центре большой пещеры, наполненной бледно-голубым свечением, в котором, не замечая Темного Коня, плясали призрачные образы.
— Это еще что за уродство? — взревел вороной жеребец. Неужели он угодил в загробный мир, созданный Сумраком?
Две фигуры обернулись на крик — фигуры, отбрасывающие тень. Темный Конь поспешно выскочил из призрачной голубизны и отряхнулся всем телом, словно пытаясь очиститься — от странных призраков омерзительно пахло колдовством враадов.
Одна из фигур неуверенной походкой приблизилась к Коню-Призраку.
— Ты… ты Темный Конь?
— Так же, как ты — волшебник Сумрак, мой туманный друг! И тебе это хорошо известно! Ведь ты все помнишь — или кое-что позабыл?
Возможно, зрение обмануло Темного Коня, но он был готов поклясться самими Повелителями Мертвых, что Сумрак слабо улыбнулся. А что это за два темных пятна — неужели глаза Сумрака?
Волшебник кивнул и ответил:
— Я все вспомнил… но потом забыл. Я вспоминаю опять… но не как Мадрак. А как я сам, наверное.
У Темного Коня заблестели глаза:
— Сам?
— Я еще не совсем уверен. — Сумрак указал на спутника. — Король-Дракон порасспрашивал меня немного — и, похоже, был разочарован. Мне кажется, он хочет заключить нечто вроде договора. Я еще не понял.
— Что ты делаеш-шь! — Серебряный Дракон вскинул кулак, сжимая в нем что-то прозрачное. — Он наш-ш враг!
Тяжелый удар обрушился на черного жеребца. Темный Конь распластался по полу, немыслимая тяжесть медленно расплющивала его. Серебряный Дракон сделал шаг вперед, глаза его запылали торжеством.
— Дейс-ствует! Эта штука дейс-ствует!
Сумрак оставался на прежнем месте, наблюдая за происходящим с отрешенным интересом.
— Конечно, действует. Магия враадов не скоро разрушается. Но не уверен, что этого будет достаточно.
Дракон вскинул голову. Торжество в его глазах сменилось тревогой.
— Что это значит, человек?
— Он имеет в виду, — Темный Конь с трудом поднимался на ноги, — что этой прелестной игрушки недостаточно, чтобы бросить меня на колени перед тобой, чешуйчатая тварь! — Темный Конь рассмеялся. — Удивить она может, вот и вся польза — и ты ее уже всю израсходовал!
Король-Дракон с проклятиями потрясал кристаллом, словно надеясь извлечь из него что-нибудь еще.
Сумрак покачал головой, покрытой низко опущенным капюшоном.
— Похоже, ему известно больше, чем тебе, дракон. Может быть, он знает больше, чем помню я.
Серебряный Дракон медленно начал отступать назад.
— У меня ес-сть с-сила! Я займус-с-сь им!
— Хха! — Темный Конь пренебрежительно взглянул на драконьего короля. — Волшебная сила — это еще и воля и уверенность в себе! Тебе хватает и того и другого, дружочек? Уж позволь мне усомниться!
Сумрак скрестил руки и посмотрел на них.
— Может быть, он прав, Король-Дракон. Но может быть, и нет.
— А ты! Он ведь и твой враг! Ес-сли он одолеет меня, то ты с-следующий.на очереди!
— Может быть, да. Или нет. Я могу уйти, но думаю, что он все равно меня найдет.
Темный Конь осторожно двинулся вперед. Он не сомневался, что легко справится с Серебряным Драконом, самым ничтожным из всех своих собратьев. «И это — Хозяин Драконов? Это он-то собирается стать Императором?» Его беспокоил новый Сумрак — бесстрастное, ко всему равнодушное существо, спокойно рассуждающее в тот момент, когда два могучих врага готовятся к схватке не на жизнь, а на смерть. Схватке, которая вскоре может затянуть и его самого.
В каждом движении Серебряного Дракона сквозила ярость отчаяния. Он долго жил под покровительством Золотого Дракона и получил изрядную часть силы от Императора, помешанного на своем величии. Серебряному Дракону передалось это помешательство, и он ощущал себя бесспорным преемником своего покойного господина.
Дракон зашипел и внезапно швырнул кристалл в Темного Коня.
Понимая природу этого предмета, Темный Конь проворно отступил в сторону. Магический талисман гораздо опасней, когда им пользуются в минуту отчаяния. Талисман враадов пролетел мимо, ударился о стену пещеры, упал на каменный пол, покатился и замер — без малейшего признака опасности.
— Это было неумно, — откликнулся Сумрак и подошел поближе, явно заинтересованный бездействием талисмана.
Внезапно кристалл раскололся на две идеально ровные половины, из которых повалил серо-зеленый дым, образуя облако, разбухающее с каждой секундой. Сумрак быстро выпрямился, в первый раз за все время проявив какие-то чувства:
— Я предупреждал, что это глупо. Думаю, мне все же придется уйти.
Темный Конь всхрапнул и подвинулся ближе к закутанной в плащ фигуре.
— Никто из нас не уйдет отсюда, дружище Сумрак, пока…
Волшебник завернулся в плащ и с легким хлопком исчез, не дослушав, что скажет Темный Конь.
— Не-ет! — Король-Дракон бросился вперед, тщетно пытаясь схватить исчезнувшего Сумрака.
— Ты, пожиратель падали! — Темный Конь повернулся к дракону. — Куда он делся? Куда?
«У пустил-упустил-упусти-ил!!!»
Окинув взглядом противника и оценив его силу, Серебряный Дракон принял решение.
Превращение было быстрым, невообразимо быстрым. Из спины выросли крылья, сама спина изогнулась и покрылась шипами, колени вывернулись назад. Когтистые руки удлинились, превратившись в лапы. Шея Серебряного Дракона вытянулась, и человеческая голова, омерзительно смотревшаяся на ней, тут же превратилась в драконью морду. Хищно щелкнули челюсти, поднялись тяжелые веки. Серебряный Дракон предстал в истинном обличье. Он продолжал увеличиваться, грозя заполнить собой всю пещеру.
Все это заняло лишь одно мгновение. Но Темный Конь уже бросился в атаку, хотя ноги его налились тяжестью, а пещера поплыла перед глазами. Он зажмурился и помотал головой — неужели так подействовал зловещий дым? Похоже, Сумрак опять выкрутился — теперь он заберется подальше и придумает какое-нибудь новое колдовство.
Конь-Призрак прыгнул вперед. Дракон, достигший гигантских размеров, вытаращился на него со злобной зубастой ухмылкой, на какую способна только его раса.
— Лош-шадка попалас-сь в ловуш-шечку! — ликующе прошипел Король-Дракон. Он резко вдохнул воздух и окатил беспомощно замершего коня волной белого огня — порождением собственной волшебной сущности. Темный Конь напрягся — даже он почувствовал обжигающее прикосновение драконьего пламени. Однако огненный шквал прошел мимо. Серебряный Дракон свирепо взревел. Темный Конь расхохотался, скрывая за смехом недоумение. Что происходит?
— Иди ко мне, демон! — приказал знакомый голос. — Быстро!
— Нет! Во имя Последней Тропы, только не это! — Темный Конь стал рваться так отчаянно, что Король-Дракон отступил. — Нет!
— У тебя нет выбора, демон! Иди ко мне! Его выдернули из пещеры, как былинку.
Мир завертелся колесом и померк. Темный Конь вырывался — с тем же успехом он мог бы пытаться вырваться за пределы Пустоты. Бессмертный опять недооценил противника. Похоже, после ссылки он стал плохо ориентироваться в этом мире.
И вот он вновь в Драконьем царстве — там, куда надеялся больше никогда не попасть.
В тусклом свете факелов перед ним возник Дрейфитт, измученный, но довольный. Он смотрел в глаза Темному Коню взглядом, непонятным даже Черному Призраку.
— Теперь можно не бояться его мертвящего взгляда: скорей Дракон Глубин пожалует к королю на ужин, чем демон снова ускользнет от нас. На этот раз ему не сбежать.
Отметки вокруг волшебной клетки слегка изменились. Темный Конь пытался разобраться в них, но не смог.
Мэл Кворин подошел к колдуну и окинул Темного Коня взглядом, полным яростного веселья.
— Ты дорого нам обошелся, демон! Эту книгу восстановить невозможно! Но будь уверен, ты заплатишь за нее сторицей!
— Смертные болваны! Нашли кого приволочь в рабы! Отпустите меня! Сумрак все еще на свободе и опасней, чем я думал!
Серебряный Дракон рвется в бой, но в нем слишком мало истинной храбрости. Если он выучится колдовству враадов, то станет смертельно опасным. Киван Грат вновь превратится в цитадель Императора, если только Сумрак первым не займет ее… Темный Конь, опять попавший в ловушку из-за собственной беспечности, ничего не сможет сделать.

ГЛАВА 7

На следующее утро Эрини проснулась в превосходном настроении. Казалось, сбываются ее детские мечты. Вчерашний день вернул принцессе надежду.
Она вновь увидела в Меликарде мужчину своей мечты.
При свете дня необычное лицо короля казалось совсем иным, даже привлекательным — несмотря на холодную отчужденность деревянной полумаски. В эльфийском дереве была какая-то загадочная красота. Обе половины королевского лица, несмотря на их различие, сливались в единое целое. Даже негнущаяся искусственная рука казалась более мягкой и гибкой, чем раньше.
Ей прислуживали Галея и Магда, и Эрини была рада этому, потому что сама не могла сосредоточиться на утреннем туалете. Ее мысли улетали к вчерашней прогулке вокруг дворца. А еще они с Меликардом поднимались на башню…
Это была одна из четырех башен крепостной стены вокруг дворца. «С этой башни, — сказал Меликард, — Талак виден как на ладони». Принцессу не удивляли старомодные манеры Меликарда — ведь он так далек от светской жизни. И все же, чем дольше они прогуливались вдвоем, без вечной тени короля — Мэла Кворина, тем явственней проступал иной Меликард — тот, что десять лет просидел под замком. Эрини все больше убеждалась, что замкнутость и суровость правителя Талака вызваны его собственными страхами и еще — хотя она не решилась бы сказать об этом — влиянием советника. Принцессу настораживала непримиримая ненависть ее жениха к драконьей расе. Конечно, драконы в прошлом пролили немало человеческой крови, а некоторые Короли-Драконы и их подручные были просто изуверами, но принцесса знала и то, что многие драконы хотят жить в мире с людьми.
— Перед тобой старый центр города, — начал король, указывая на север. — Когда был построен дворец, здесь все переменилось. Старые здания снесли, а на их месте возвели новые. С тех пор, как появились северные ворота, ими стали пользоваться путешественники и торговцы. Основная часть гарнизона тоже расположена на севере. Память о тех временах, когда Дракон правил городом с Тиберийских Гор.
Король помрачнел, упомянув о Драконе-Императоре, и Эрини, почувствовав это, живо повернулась и указала на несколько причудливых зданий на западе:
— А это что?
— Дома самых зажиточных семейств. Там живут богатые купцы и старая аристократия. Ты проезжала мимо них по пути во дворец.
Эрини улыбнулась, уже зная, как действует на короля ее улыбка. Немногие женщины, да и вообще немногие люди открыто, от души улыбались королю — может быть, потому, что сам король никогда не улыбался.
Здесь, в башне, он улыбнулся в ответ. Зря она решила, что у Меликарда всегда суровый вид! Принцесса весело сказала:
— Я так много тогда видела, что не запомнила и половины. Но больше всего мои мысли были заняты нашей будущей встречей.
Лишь одно омрачило безоблачную прогулку. Указав на большое строение на востоке, принцесса спросила:
— А это что? Я видела похожее здание и на западе. Это театр? Арена?
— В каком-то смысле да. Такие же здания стоят и на севере и юге Талака. В них размещается моя армия — она по меньшей мере в пять раз больше, чем у Пенаклеса, Зуу или Ириллиана-на-море.
В пять раз больше. Про Зуу, который находился далеко на юго-востоке от Гордаг-Аи, принцесса слышала немногое. Это маленький город по сравнению с такими гигантами, как Пенаклес или Ириллиан-на-море, но их армии одинаковы по силе — каждый взрослый горожанин в Зуу готов сражаться с врагом, и служба в армии считается честью. Неужели армия Меликарда в пять раз больше, чем все мужское население этого города?
День завершился спокойно. Эрини впервые обедала с королем и во время трапезы осторожно коснулась будущей свадьбы. Меликард отвечал кратко и неопределенно, но она подозревала, что больше от неловкости, чем от нежелания думать о женитьбе. Сообразив, что слишком торопит события, принцесса перевела разговор на другие темы.
Меликард проводил ее до покоев, где обе фрейлины постарались скрыть замешательство при виде своей госпожи и короля, идущих под руку. Меликард пожелал своей невесте приятной ночи и удалился. Эрини не помнила, когда легла в постель — еще несколько часов она думала и говорила только о короле, не обращая внимания на то, интересно ли это Галее и Магде. Сегодня принцесса обнаружила, что не довольна ни одним из платьев. Магда предлагала ей все новые туалеты и наконец намекнула, что король собирается жениться на Эрини, а не на ее нарядах. Эрини покраснела. Она вспомнила юных легкомысленных фрейлин в Гордаг-Аи, которые вечно болтали о каком-нибудь молодом герцоге.
— Вот это, — решительно велела она, указав на одно из отвергнутых платьев.
«Неужели любовь делает людей такими глупыми? — подумала принцесса. — Надеюсь, что нет. Нельзя так себя вести».
Посланец Меликарда появился как раз, когда она собиралась выходить. Адъютант сообщил, что планы короля изменились и он приносит свои извинения, что не сможет присоединиться к ней.
— Что случилось? На Талак напали? Меликарда ранили? Он заболел?
— Он не сказал, миледи. На вид он здоров, о вторжении вражеской армии не было слышно. Больше мне ничего не известно.
— Благодарю. — На этот раз Эрини завтракала со своими фрейлинами. Во время завтрака, на котором выяснилось, что повар Меликарда умеет творить чудеса с яйцами и пряностями, Эрини в мыслях то и дело возвращалась к загадочным событиям вчерашнего дня. Странное состояние колдуна Дрейфитта. Ярость и страх Мэла Кворина. Дверца во внутреннем садике.
Дверца во внутреннем садике!
После завтрака принцесса настояла, чтобы фрейлины ближе познакомились с городом — они должны привыкнуть к Талаку. Эрини вдруг вспомнила, что так и не побеседовала с капитаном эскорта, сопровождавшего ее карету из Гордаг-Аи в Талак. Бедняга капитан не посмел напомнить о себе, решив, что принцесса слишком занята знакомством с Меликардом, чтобы отвлекаться на мелочи.
Но капитан и его люди наверняка хотят отправиться домой как можно быстрей.
— Магда, пока вы не ушли, позовите ко мне, пожалуйста… как же его зовут? Капитана кавалерийского эскорта, сопровождавшего нас по приказу отца.
— Капитана Истона? — живо отозвалась Галея. — Я займусь этим, Магда, ведь тебе еще нужно многое сделать перед выходом в город.
— Спасибо, Галея. Я не забуду твоей доброты.
Принцесса почувствовала что-то непонятное в интонациях фрейлин и, когда Галея вышла, вопросительно посмотрела на вторую компаньонку. Магда ответила заговорщицкой улыбкой:
— Малышка Галея и капитан Истон знакомы уже несколько месяцев. Он третий сын герцога Кромби. То, что его подразделение отдано вам, — знак благоволения к нему со стороны ваших родителей.
— Отдано мне? Ты хочешь сказать, что…
— Да, они останутся здесь вместе с вами. Ни у кого из них в Гордаг-Аи не осталось семьи. Я наберусь дерзости попросить, чтобы вы помогли Галее. Капитан немного старше ее, но они серьезно относятся друг к другу и станут прекрасной парой. Она родит ему хороших детей.
Эрини подавила гримасу:
— Разве это самое важное? Передать свое имя следующему поколению?
— И это важно. — Фрейлина недоуменно посмотрела на нее. — Мне кажется, ваш отец, король Ларис, и отец Меликарда, Реннек IV, составляя брачный договор, не в последнюю очередь думали о наследниках. Ради этого заключается большинство браков — как у королей, так и у простых людей. Но прежде, чем вы скажете вслух то, о чем уже кричит ваше лицо, я добавлю, что Галея и ее лихой кавалерист наверняка поженились бы, даже если бы и не думали о детях.
Принцесса с невольным уважением посмотрела на старшую фрейлину.
— Ты удивляешь меня, Магда. Вы обе не настолько старше меня, но…
— Четырнадцать лет — это немного? Вы льстите мне.
— Иногда, когда я смотрю на тебя, ты кажешься мне просто одной из придворных кукол, и я не понимаю, зачем отец настоял на том, чтобы я тебя взяла. А иногда кажется, что ты могла бы править миром.
Магда поправила что-то на платье Эрини.
— Что же здесь удивительного? Я женщина. Если хотите разгадывать загадки, старайтесь постичь душу мужчины. Вот где тайны!
Эрини, вспомнив про Меликарда, молча кивнула.
Беседа с капитаном Истоном была недолгой. Принцесса узнала, что родители выделили целое подразделение кавалерии Гордаг-Аи в ее личную гвардию. Эрини обрадовалась. Капитан Истон, бывалый солдат, подчинялся ей, а не пытался ее опекать.
— У меня лишь одна просьба, Ваше Величество, — сказал он в конце разговора.
— О чем же?
— Телохранители не должны находиться так далеко от вас. Да, мы кавалеристы, но каждый солдат Гордаг-Аи еще и умелый пехотинец. Нам оказана честь быть вашей гвардией. Разрешите мне установить караулы, чтобы каждый солдат мог исполнять свой долг.
Эрини, поразмыслив немного, кивнула:
— Прежде всего нужно поговорить с королем Меликардом, но не думаю, что ему не понравится моя просьба. — Другое дело советник Кворин, но его желания и нежелания мало значили для Эрини. — А еще я хочу, капитан, чтобы у вас была собственная комната во дворце. Вы мне можете понадобиться, и еще я прошу вас завязать дружеские отношения с жителями Талака.
— Но я солдат, Ваше Величество! Я должен быть рядом со своими людьми!
— Вы будете неподалеку от них. Кроме того, офицер имеет право на личную жизнь.
Магда и Галея объявились как по сигналу. Истон приосанился и невольно покосился на младшую фрейлину.
— Мы уже собрались в город, как вы велели, но я решила спросить, не хотите ли вы, чтобы мы осмотрели что-то конкретное? Добрый день, капитан.
— Добрый день, сударыни.
Эрини незаметно для Истона улыбнулась.
— Нет, спасибо. Мне в голову пришла другая мысль. Капитан Истон, я хотела бы обратиться к вам с просьбой.
— Слушаю вас, — с готовностью откликнулся Истон.
— Я хочу, чтобы кто-то получше узнал город — мне самой некогда. Магда и Галея любезно согласились оказать эту услугу. Но мне будет спокойней, если рядом с ними окажется человек, способный защитить их — мало ли что может случиться. Не будете ли вы так любезны взять двоих-троих своих людей и сопроводить фрейлин? Кроме того, вы и сами познакомитесь с Талаком, как, несомненно, и собирались.
Истон заколебался, потом взглянул на Галею и кивнул:
— Мудрое решение, Ваше Величество. Если дамы подождут несколько минут, я возьму полдюжины своих лучших солдат. Вы не возражаете, сударыни?
Галея молчала, покрывшись легким румянцем, и Магда взяла инициативу в свои руки.
— Чудесно, капитан Истон.
— Будут ли еще приказания, Ваше Величество?
— Нет.
Кавалерист повернулся к фрейлинам:
— Разрешите предложить вам руку, сударыни?
Эрини глядела им вслед. Галея так вцепилась в локоть капитана, что, казалось, невозможно отделить их друг от друга.
Эрини стало еще радостней. Отношения с Меликардом потеплели, а теперь и ее люди начинают обживаться в новом доме. Она решила еще раз взглянуть в зеркало, чтобы предстать перед женихом в самом лучшем виде. Оставалось только…
Эрини вздрогнула.
В зеркале отразился человек. Человек в плаще с низко опущенным капюшоном, как у Дрейфитта, но по виду моложе. Она не могла разглядеть его лица: зеркало стояло боком, очертания расплывались. Голова в капюшоне смотрела в ее сторону…
Принцесса резко обернулась, пальцы ее сами собой зашевелились…
В комнате никого не было. Эрини снова взглянула в зеркало, словно ожидая все равно увидеть в нем незнакомца. Пусто. Она ринулась туда, где он стоял, нагнулась и ощупала пол. Кусочки грязи и едва различимый отпечаток каблука. Эрини с удивлением ощутила прикосновение древней могучей силы и отшатнулась, с трудом сдержав крик. Впервые она ощутила присутствие другого волшебника.
Она думала, что сказать Меликарду — и говорить ли ему вообще что-нибудь. Эрини могла подкрепить свой рассказ только крошечным кусочком земли. Впрочем, принцесса не исключала того, что занесла его на обуви сама или, что более вероятно, это сделал кто-нибудь из слуг. Но, благодаря чувствительности к магическим силам, она не сомневалась, что фигура в зеркале не плод разгулявшегося воображения. Эрини представила выражение лица Мэла Кворина, если она решится открыть свою тайну Меликарду или кому-нибудь другому. Это может нанести смертельный удар их помолвке.
«Нет, сейчас не время. Нужно подождать. — Даже приняв решение, Эрини продолжала колебаться. — Дрейфитт! Вот кто должен поверить… но если он расскажет Меликарду?» Принцесса знала, как старый колдун предан своему повелителю; он может открыть Меликарду тайну принцессы. Эрини пробормотала ругательство, которое нечаянно услышала еще ребенком. Все, решено! Пока она никому ничего не скажет… но вдруг это загадочное происшествие таит в себе опасность для Меликарда?
Расстроенная, уже не ожидая ничего хорошего от предстоящего дня, принцесса вышла из спальни. Что бы еще ни случилось, нет ничего важней их отношений с Меликардом. Лишь бы ничто не помешало им окрепнуть!
Принцесса Эрини нашла Меликарда в самом неожиданном месте. Он давал аудиенцию — впрочем, не совсем обычную. Принцесса увидела огромный, почти пустой тронный зал. Король сидел в простом кресле (пустой трон стоял сзади на возвышении) и раздраженно разговаривал со стоящими перед ним четырьмя-пятью мужчинами — как поняла Эрини, посланниками городов-государств. У Кворина, стоящего за спиной короля, на лице читалась смесь ярости и презрения.
— …обо всех вас, драконьих прислужниках. Я так и ожидал, особенно от Зуу. Вы слишком долго прожили под благодетельным правлением Зеленого Дракона, не так ли?
Посланец Зуу, огромный, как медведь, казалось, был готов броситься на Меликарда. Он сказал гулким басом:
— Скажите это принцу Блейну и всем, кто погиб, защищая Пенаклес от лохиварцев и свирепой орды Черного Дракона под предводительством Кирга! Вы не забыли герцога Кирга, этого изувера, не так ли, Ваше Величество?
Это был эффектный удар — упоминание о Кирге, как поняла Эрини, вызвало у короля страшные воспоминания.
Отец Меликарда сошел с ума, видя, как дракон жадно пожирает живьем обезумевших от боли животных. Всю следующую неделю Реннек IV не переставая бормотал, что не хочет, чтобы его съели заживо, — а Кирг был способен и на это. Подобные кошмары терзали Меликарда чуть ли не каждую ночь.
Лицо короля покрылось мертвенной бледностью. Деревянной рукой он с размаху ударил по ручке кресла, разломав ее в щепы. Даже Мэл Кворин отступил, испуганный гневом своего повелителя.
— Пусть… они… уйдут. Кворин! Выведи их, пока я не забыл про все договоры!
Кворин бросился к посланникам, поспешно выпроваживая их. Принцесса стояла незамеченная у боковых дверей огромного зала, намереваясь подойти к жениху, когда переговоры закончатся. Теперь же она решила успокоить короля, пока его ярость не перешла все пределы и не навредила ему самому.
Крепкая рука взяла ее за локоть.
— Ваше Величество, я не советую говорить с ним в такой момент.
Принцесса повернулась к наглецу, собираясь дать ему суровую, истинно королевскую отповедь, но натолкнулась на печальный взгляд Дрейфитта.
— Он в опасном душевном состоянии, миледи, и никто не должен сейчас приближаться к нему. Не все идет как нужно. — Старый колдун печально покачал головой. — Боюсь, что во многом виноват я.
— И какое отношение имеют ваши затруднения ко мне?
Дрейфитт лишь грустно улыбнулся:
— Вчера советник Кворин в своей излюбленной манере старался доказать королю, что ваше появление во дворце вредит военной кампании. Он не забыл упомянуть, что король был занят вами, когда я уничтожал эту проклятую книгу.
— Книгу? О чем ты, колдун?
— Я слишком много болтаю. Достаточно сказать, что у короля Меликарда появились сомнения в отношении будущей женитьбы. Мы должны дать ему время вспомнить все, что вы сделали для него вчера, — это очень важно для него, уверяю вас Меликард стал почти таким, как прежде.
— Вы говорите немного бессвязно, мастер Дрейфитт, — помолчав, сказала принцесса, — но я готова некоторое время держаться в стороне от короля, если вы ответите на некоторые вопросы.
Дрейфитт на миг устало прикрыл глаза, а потом тихим голосом ответил:
— Не спрашивайте меня про вчерашний день. Я ничего не помню, чем вновь и вновь попрекает меня Кворин
Невнятные слова колдуна не могли утолить любопытства Эрини, но был и другой способ узнать то, что ее интересовало. Принцесса уже была готова задать вопрос, на который он наверняка должен был знать ответ, как вдруг старик пошатнулся — и упал бы, если бы Эрини поспешно не подхватила его под руку.
Дрейфитт устоял на ногах. Выглядел он изнуренным до предела.
— Простите меня, принцесса. За последнее время моими силами пользовались без всяких ограничений. Я слишком поздно стал практиковаться в магии. Если бы я занимался с молодых лет… — Голос его прервался, он с изумлением уставился на руку Эрини, которую по-прежнему держал в своей. Через несколько секунд он взглянул на принцессу так, словно у него выросли крылья. Скорбь и усталость исчезли из его голоса. — Пожалуйста, пройдите со мной по коридору. Нам нужно остаться наедине и немедленно обсудить один вопрос.
Сомневаясь, не совершает ли она ошибку, доверясь ему, Эрини неохотно последовала за колдуном. Дрейфитт вел ее, не выпуская руки. Принцесса начала беспокоиться. Что если колдуну ее будущее так же безразлично, как и Кворину? Несмотря на вежливое, даже откровенное поведение, колдун может так же противиться королевской женитьбе, как и советник. Что он увидел в ее руке?
Словно желая развеять ее страхи, Дрейфитт остановился и ободряюще улыбнулся. Стражников поблизости не было видно.
— Я мог бы воздействовать на рассудок стражников и поговорить с вами в более людном месте, но беспечность к добру не приводит. Я всегда это помнил, потому и прожил спокойно большую часть жизни.
— Что вам от меня нужно?
— Такие чары, как у вас, мне еще не встречались. — Колдун по-прежнему разглядывал ее руку — пристально, словно пытаясь что-то прочитать на ней. Эрини, кажется, понимала, о чем говорит колдун, но решила изобразить недоумение.
— Какие же это чары? Узкие запястья? Или «шелковая кожа невесты», о которой поют менестрели?
Колдун помрачнел:
— Не нужно меня дурачить, Ваше Величество! Вы знаете, о каких чарах я говорю. Разве вас не посещало непроизвольное желание испытать свои силы? Что вы тогда видели? Большинство начинающих волшебников видит линии и поля силы, перекрещивающие весь мир. Другие видят спектр, темный и светлый, и выбирают нужную силу из него. А вы, принцесса Эрини?
«Он скажет Меликарду» Упираться было глупо, но принцесса об этом не думала. Она не хотела открывать перед королем свою постыдную тайну — по крайней мере, сейчас. Изображая оскорбленные чувства, Эрини попыталась вырвать руку.
— Вы сошли с ума! Я принцесса Гордаг-Аи, я невеста вашего господина! Немедленно отпустите меня и прекратите молоть чушь!
Дрейфитт вытянул другую руку, и Эрини на миг испугалась, что он хочет ударить ее. Но рука колдуна поднялась к ее волосам и принялась легонько перебирать их. Озадаченная принцесса перестала вырываться.
— Вот… Растет медленней, чем можно было предположить. И не такие, как у других магов. Интересно. Ишмир оказался не прав.
— Что… о чем вы говорите? — Она отдернула голову, почувствовав, что прикосновение чем-то взволновало ее. Одновременно Дрейфитт отпустил ее руку.
— Среди ваших великолепных золотистых локонов есть один серебряный, принцесса Эрини. Серебра будет становиться больше по мере роста ваших способностей. Скоро — скорей, чем вы думаете, — скрыть их уже не удастся. Прежде чем это случится, вы должны решить, что будете делать.
Меньше всего этим утром она была готова к подобному разговору. Эрини отступила и затеребила платье — больше для того, чтобы успокоиться.
— Вы сами не понимаете,