опять почувствовала, что в комнате есть кто-то еще, и этот кто-то — Сумрак. Эрини вскочила на ноги, слегка покачнувшись. Никого. Но она чувствовала, что он где-то близко, совсем рядом с ней. Рассудок тут же подсунул объяснение, на время успокоившее ее: память играет с ней злые шутки, напоминая о первом визите волшебника в эту комнату. Принцессе не пришло в голову, что в прошедшие дни она ни разу не вспомнила о Сумраке.
Расстроенная Эрини упала на кровать. Сейчас она заснет — прямо в одежде. Может быть, она придумает что-нибудь потом, когда отдохнет, наберется сил…
Робкий стук разбудил ее.
— Да, войдите!
Дверь в спальню отворилась, и показалась Галея, невыспавшаяся, с темными кругами вокруг глаз. Она была наспех одета, волосы не расчесаны, словно только что проснулась.
— Слушаю вас, миледи.
— Что случилось, Галея?
На лице фрейлины появилось недоумение.
— Вы звали меня, Ваше Величество.
Разве? Эрини не помнила. Может быть, Галее это приснилось?
— Я не звала тебя, Галея. Но уж раз ты пришла, я передам тебе послание от одного очень важного для тебя человека.
Судя по вспыхнувшим глазам фрейлины, она догадалась, о ком идет речь. Галея чинно вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и поспешила к своей госпоже, не в силах скрыть нетерпения.
Эрини начала было говорить, но не смогла — она опять почувствовала, что в комнате есть кто-то еще. Принцесса окинула спальню быстрым взглядом.
Галея озадаченно смотрела на нее.
— Что случилось, миледи?
— Мне кажется… — Принцесса обернулась, намереваясь успокоить ее и себя заодно, — и натолкнулась на ее застывший взгляд, устремленный в пустоту.
— Галея!
Фрейлина не двигалась. Эрини показалось, что она и не дышит. Недавние ощущения принцессы не были игрой усталого воображения.
— Разрешите засвидетельствовать свое почтение Вашему Величеству, — раздался холодный, бесстрастный голос.
Еще не увидев обладателя голоса, Эрини знала, что это Сумрак. Он стоял у зеркал, которые почему-то потемнели и затуманились. Эрини отстраненно подумала: «Может быть, волшебник почему-то не любит смотреть в зеркала?»
Сумрак шагнул к ней. Его лицо, прикрытое неизменным капюшоном, все же было вполне различимо — не то, что в прошлый раз. Серебристый локон спадал со лба. Эрини в отчаянии замотала головой: «Как некстати! Только этого не хватало в придачу ко всему!»
— Как выяснилось, я нуждаюсь в вашей помощи, принцесса Эрини. Некоторые вопросы… впрочем, вам не понять.
Эрини попыталась закричать, позвать на помощь (хотя и не представляла, кто может спасти ее от этого создания), но губы не разжимались.
— Примите мои извинения, но мне нужно многое вам сказать и еще больше — сделать. — Волшебник двинулся вперед, но не к ней, а к Галее. Эрини рванулась вперед, чтобы остановить его, но почему-то не смогла совладать со своим телом, споткнулась и упала. Пытаясь подняться на ноги, она заметила, как Сумрак шепчет что-то на ухо ее фрейлине. Галея, по-прежнему пребывая в трансе, покорно кивала головой.
«Темный Конь! Где же Темный Конь?!» Поднявшись на колени, начинающая колдунья попыталась сделать что-нибудь, чтобы привлечь внимание черного жеребца к угрожающей ей опасности.
— А вот этого не нужно. — Рука Сумрака неожиданно опустилась на ее плечо, хотя только что волшебник стоял в другом месте. Галей в комнате не было. Слезы хлынули по щекам принцессы. Она посмотрела в глаза проклятому волшебнику, пытаясь передать взглядом всю свою ярость.
Сумрак выглядел почти смущенно, и в его словах слышалось легкое сожаление.
— Не знаю, зачем я пытаюсь объясниться с вами. Вы моя единственная возможность — кто знает, когда появится лучшая? У меня осталось мало времени, и я начинаю торопиться и нервничать.
Прищурившись, Эрини представила, как Темный Конь нападает и побеждает Сумрака. Волшебник понимающе улыбнулся, словно прочитав ее злую мысль.
— Ваш спаситель еще некоторое время не заметит вашего отсутствия. Сейчас он гоняется… можно сказать, что за мной. Это займет его на время. — Сумрак стал загибать пальцы, перечисляя имена:
— Бедламы спят, они заслужили такую награду. И проспят еще довольно долго Ваш Меликард занят драконьей ордой, идущей к стенам Талака. Серебряному Дракону, с другой стороны, предстоит битва с готовым к обороне городом, чего он вовсе не ожидал. Дрейфитт, мой бедный благодетель, умер от несчастного случая, вызванного его собственным упрямством. Темный Конь, как я уже говорил, гоняется за призраками.
Оставалось еще несколько незагнутых пальцев. Эрини жадно смотрела на них, в ней еще теплилась слабая надежда. Сумрак перевел взгляд с незагнутых пальцев на нее, усмехнулся и опустил руку.
— Вот, собственно, и все. Все остальные, боюсь, не в счет.
Он направил на нее палец, дав знак подняться, и она поднялась: тело Эрини не подчинялось ее воле. Волшебник в капюшоне удовлетворенно кивнул:
— Я мог бы забрать вас гораздо более жестким способом, но не стал. Вы не можете себе представить, как мягко я поступаю. Я в силах сровнять с землей этот город вместе с вашим драгоценным Меликардом. Король-Дракон огорчился бы — он так хочет получить Талак в целости и сохранности. Я мог бы сделать очень многое, но, в конце концов, все и так хорошо сложилось, так что не стоит больше обсуждать эту тему.
Эрини не могла ни пошевельнуться, ни сказать хоть слово в ответ. Только взглядом она могла выразить свои мысли. И взгляд ее красноречивей всяких слов кричал о безумии существа, стоящего перед ней.
Сумрак нахмурился и отвел глаза. Взгляд его упал на темные зеркала. Вновь обернувшись к своей жертве, он улыбнулся, и в этой улыбке сквозило чувство вины, поразившее принцессу.
— Вы можете выжить, — чуть ли не с надеждой в голосе сказал он, — и тогда я верну вас в Талак, — а если победят драконы, то в Гордаг-Аи. Клянусь вам.
Эрини наградила его ненавидящим взглядом, недвусмысленно сказавшим Сумраку, что она думает о его обещаниях.
Волшебник, казалось, огорчился.
— Нам пора.
Пока Эрини тщетно пыталась подчинить себе тело, Сумрак прижал ее к себе и накинул плащ. Все вокруг расплылось, как в тумане, и они исчезли из Талака.

ГЛАВА 20

— Сумрак!
Темный Конь лягнул копытами стену подземелья, где очутился лишь несколько мгновений назад Как и прошлый раз, от его соперника оставался лишь едва уловимый след магии враадов.
Предыдущий след привел его сюда — но до того был еще след, и еще, и еще!
Пора признать горькую правду — его одурачили. Он попался на очередную уловку Сумрака, который всю жизнь плел заговоры и придумывал новые фокусы. Не говоря уже о бесчисленных врагах, которых он одолел в течение тысячелетий.
— Будь ты проклят! — Черный Призрак в сердцах проломил стену подвала и отскочил, расстроенный и смущенный. Если он не будет осторожен, то может развалить весь дворец, выполнив за Короля-Дракона его работу!
Темный Конь заподозрил, что его дурачат, уже после четвертой попытки настигнуть Сумрака, но убедился в этом только сейчас. Бессмертный надеялся, что это Сумрак пытается внушить ему, будто он идет по ложному пути, — но путь действительно оказался ложным. Как он уже не раз убеждался в прошлом, единственное, что предсказуемо в Сумраке, — его полная непредсказуемость. Эти многослойные предположения и гнали Темного Коня все дальше и дальше по ложному следу. Последняя попытка полностью убедила его в этом. Сумрак опять одурачил Вечного.
«Что ты затеял, Сумрак? Какую интригу ты плетешь на этот раз?»
Может быть, опасность грозит Меликарду или принцессе Эрини? Темный Конь поспешно покинул полуразрушенный подвал. Ему представился тронный зал, усеянный, как игрушечными солдатиками, мертвыми воинами Меликарда во главе с самим королем. Потом всплыла еще худшая картина — недоучка-волшебница Эрини, тщетно пытающаяся защитить себя и своего жениха от непобедимого волшебника. Ведь у принцессы, кроме природных способностей, есть лишь жалкие крохи знаний, полученных от Дрейфитта да от него самого. За Сумраком же — опыт тысячелетий и проклятая магия враадов.
Он выскочил из тоннеля как раз посреди тронного зала. Меликард и несколько его офицеров остолбенели от такого внушительного зрелища. Король быстро пришел в себя.
— Темный Конь! Где ты был? Уже светает, скоро взойдет солнце!
— Так скоро? — Бессмертный глянул в окно, выходящее на восток. Действительно, свет уже просачивается из-за горизонта. На что ушло столько времени? Неужели Сумрак ухитрился наложить на свой ложный след заклинание, ослабившее его ощущение времени? Конечно, какое-то время ушло на осмотр имущества Кворина, но не так уж долго он пробыл в покоях советника. Замедлить ход времени — поразительное чудо, вряд ли оно под силу даже враадам. Темный Конь надеялся на это: если Сумрак играет со временем, то всему миру грозит гибель. Враады норовят разрушить все, что им принадлежит.
Меликард заметил, что Темный Конь расстроен.
— Что случилось? Что ты нашел в комнатах Кворина? Что-то важное?
Выкинув мрачные мысли из головы, Конь-Призрак ответил:
— Я не нашел ничего интересного. Может быть, там окажется что-нибудь важное для вас. Но я от души советую вам все сжечь, — а на вершину костра положить самого хозяина этих покоев, связанного и с кляпом во рту!
— Боже! Что же ты там нашел?
— Сейчас это неважно! Где принцесса Эрини?
— Я отослал ее, чтобы она немного отдохнула. Нам понадобятся все ее способности, когда подойдут драконьи полчища. Кстати, — по лицу Меликарда расплылась победная улыбка, захватив каким-то образом и деревянную маску, — мы овладели воротами. Это оказалось еще легче, чем взять дворец. Они буквально кинулись к нам, умоляя посадить их в подземелье, пока до них не добрались демоны! Твоя известность растет, Темный Конь.
— Я бы с удовольствием поделился ею с кем-нибудь. Принцессу охраняют?
— Я послал с ней охрану. Надеюсь, она в безопасности.
Темный Конь покачал головой:
— Я предпочел бы сам взглянуть на…
— Ваше Величество! — В комнату ворвался офицер в форме Гордаг-Аи — видимо, подчиненный капитана Истона. Судя по сбитому дыханию, он всю дорогу бежал. — Я решил сам доставить известия на случаи, если у вас появятся вопросы или приказания!
— Что случилось, офицер? — резко спросил Меликард.
— Наблюдатели заметили драконов!
— Так быстро! — Меликард глубоко вздохнул и оглядел всех, кто находился в зале, включая Темного Коня. — Идем. Я посмотрю на них сам, и я хочу, чтобы все высказали свои соображения.
Темный Конь заколебался, разрываемый беспокойством за свою благодетельницу, принцессу Эрини, и заботой о Талаке. Талак взял верх, но жеребец поклялся, что заглянет к принцессе, как только взглянет на устрашающую армию Серебряного Дракона.
Они вышли на один из самых высоких балконов дворца. Адъютант протянул королю длинную трубу, и Меликард приставил ее к глазу. Темный Конь без расспросов понял назначение трубы — через нее были лучше видны удаленные предметы. Колдуны создавали в прошлом подобные предметы, но эта, похоже, была сделана руками простого ремесленника.
— Я вижу их, — сказал наконец Меликард, опустив зрительную трубку. — Действительно, огромное войско! Такого драконьего полчища не собиралось, наверное, со времен осады Пенаклеса!
Пока остальные смотрели в трубу или ждали своей очереди, Темный Конь воспользовался собственным зрением, которое наверняка превосходило даже механическую игрушку короля. Меликард прав — войско было огромным, и во главе его скакал сам Серебряный Дракон. Как ни странно, Король-Дракон не походил на торжествующего победителя. Это было не похоже на хвастливого забияку Серебряного. С таким войском за плечами, ожидая увидеть покорно раскрытые ворота Талака, он должен бы выглядеть поуверенней. Может быть, он уже знает о ночных событиях?
Разглядывая драконов-военачальников, скачущих за своим господином, Темный Конь понял ужасную правду. Позади одного из драконов сидел не кто иной, как Мэл Кворин!
— Король Меликард! — Бессмертный повернулся к королю.
— Что случилось, друг мой? Ты разглядел что-нибудь?
Темный Конь яростно расхохотался:
— Разглядел ли я что-нибудь? Ваше Величество, вы, наверное, хотели, чтобы драконы безбоязненно подошли к воротам? Вы надеялись обмануть их, заставить думать, что предатели по-прежнему владеют городом?
Судя по выражению королевского лица, Конь-Призрак попал в точку. Темный Конь не видел ничего сверхъестественного в своей догадке — это был вполне логичный тактический ход.
Величественный жеребец склонил голову почти до уровня головы смертного.
— Ваш план провалился! Вместе с драконами скачет Мэл Кворин!
— Не может быть! — Меликард поднес зрительную трубу к глазу, пытаясь разглядеть Кворина. К сожалению, труба оказалась слишком маломощной. Раздраженный король швырнул ее на пол, одна из линз треснула, на что Меликард не обратил ни малейшего внимания.
— Я верю тебе и так! Но что случилось? Что за новая хитрость? — Он повернулся к адъютанту:
— Дайте знать отряду у ворот! Скажите, что наши замыслы разгаданы! — И другому адъютанту:
— Отправляйтесь к камере предателя и узнайте у стражи, что случилось и почему мне об этом не доложили!
— Не наказывайте стражников, Ваше Величество, — подавленно сказал Темный Конь. Он догадывался, как удалось освободиться Кворину. — Они растеряны и испуганы. Не исключено, что я сам послужил причиной побега этого дьявола. — Он не стал вдаваться в подробности, оставив объяснения на спокойные времена — если они когда-нибудь наступят.
Меликард кивнул, видя, как огорчен Бессмертный. Вдруг изуродованное лицо монарха еще больше исказилось от страха.
— Эрини! Он мог что-то сделать с ней!
В это Темный Конь не верил. Он предполагал, что шкатулка была для Мэла Кворина последним шансом улизнуть к своему хозяину-дракону на случай разоблачения Открыв шкатулку, Темный Конь невольно выпустил силы, освободившие пленного советника-предателя.
Но короля сейчас не интересовало мнение Темного Коня. Если ему не доложили о побеге Кворина, то могли не доложить и о новой попытке убить или похитить принцессу Эрини. Темный Конь был готов предложить свои услуги, тем более что собирался взглянуть на Эрини с самого начала, но тут в воцарившейся неразберихе прозвучал еще один голос:
— Что случилось? Меликард! Темный Конь! Что, драконы уже подошли к воротам?
— Эрини! — Увидев свою возлюбленную, король бросился к ней и взял за руки, не обращая внимания на смущенные лица подданных. Принцессу, похоже, больше волновало, почему все собрались здесь.
— Я не смогла больше спать, — сказала она, отойдя от короля к балконной ограде. — Мне казалось, что, пока я сплю, что-нибудь случится.
К ней присоединился Меликард, немного не в себе от сумбура, творившегося в его голове.
— Драконы показались на горизонте. И еще. Темный Конь говорит, что с ними Кворин.
— Кворин? Какой ужас. — Эрини посмотрела на север, как будто пытаясь разглядеть подступающую армию невооруженным глазом, без помощи какого-либо приспособления или собственного колдовства.
Темный Конь фыркнул: «Ужас!» Он ждал от принцессы, больше всех ненавидевшей Кворина, совсем иной реакции. Приглядевшись к ней повнимательней, он заметил, какое у Эрини бледное отрешенное лицо. Наверное, такая вялая реакция вызвана приступом безразличия или просто усталостью — ведь ей удалось поспать совсем недолго. Ей не приходилось бодрствовать по несколько суток, как Меликарду и его людям. «Если бы я только умел спать! Я спал бы целый год, не просыпаясь! Но сперва разобравшись с Сумраком».
Сумрак. Темный Конь все никак не мог понять, ради чего волшебник заставил его пуститься в бесконечную и бессмысленную погоню. Сумрак хотел его отвлечь. Но от чего?
Слова Меликарда пролетели мимо его ушей.
— Вы что-то сказали, Ваше Величество?
— Что могло так задержать твоих друзей? Нам совершенно необходима помощь Бедламов. Я хотел бы заранее обсудить наши совместные действия — но они, похоже, собираются появиться в последний момент и развеять нависшую над нами угрозу одним мановением руки. — В голосе короля слышалось раздражение. Судьба его королевства висит на волоске, а два самых могучих союзника неизвестно куда подевались.
Темный Конь тоже начинал волноваться. Когда-то волшебник уже пытался убить Кейба. Может быть, Сумрак нанес новый удар?
— Я отправлюсь за ними, пока Серебряный Дракон еще далеко! Вы пока справитесь без меня?
— Я бы никогда не оставил свое королевство беззащитным перед угрозой нападения драконов. Я поклялся, что они никогда не войдут в Талак.
Конь-Призрак хмыкнул:
— Вот и хорошо. Тем более, у вас есть собственная волшебница. — Он приветливо кивнул Эрини. Она отрешенно улыбнулась Темному Коню и вернулась к своим сонливым раздумьям. — Хорошо. Я скоро вернусь, король Меликард, обещаю вам!
— Лучше бы ты и не уходил. Поторопись, мы ждем твоего возвращения!
Создав тоннель, Темный Конь прыгнул в него прямо с балкона и исчез. На этот раз путешествие сквозь Пустоту прошло быстро. Через несколько мгновений он достиг окрестностей Мэнора. Он хотел оказаться как можно ближе к защитному барьеру. Темный Конь надеялся, что на этот раз встретиться с Бедламами будет проще.
Вначале он проверил местность вокруг Мэнора с помощью своих волшебных способностей, надеясь привлечь этим внимание Бедламов. Собираясь забрать их с собой в Талак, он не хотел взбудоражить жителей Мэнора.
Бедламы не откликались, и Темный Конь, подобравшись поближе к Мэнору, закричал:
— Бедлам! Кейб! Это я, Темный Конь! Ты мне нужен! Иди сюда!
Раздались встревоженные голоса. Лишь через несколько минут на его зов откликнулись. Но откликнулся не Кейб, а дракон без гребня, принадлежащий к касте служителей:
— В чем дело? Что ты ищеш-шь здес-сь?
— Что я ищу? Твоего хозяина и твою хозяйку, дракон! Волшебника Кейба Бедлама и его жену, Янтарную Леди!
Дракона, похоже, больше заинтересовал сам Темный Конь, чем его слова.
— Мне никогда не встречалос-сь подобное тебе су-щес-ство!
— Я уже бывал здесь! Меня зовут Темный Конь!
— Темный Конь! — Дракон зашипел от восторга. — Хоз-зяин рас-с-сказ-зывал о тебе! Из-звини, что я тебя з-забыл! Меня зовут Ссарекаи, я объезж-жаю скаковых драконов и лош-шадей, похож-жих на тебя, Великий!
Темный Конь, весьма неравнодушный к лести, с удовольствием выслушал бы славословия дракона, но сейчас он слишком торопился:
— Послушай, чешуйчатый, мне нужен твой хозяин! Я должен поговорить с ним!
— Прос-сти меня! Твое появление так вз-зволнова-ло меня! Их уже ищут.
— Почему их ищут?
— В своих покоях их не наш-шли! — Ссарекаи собирался пуститься в подробности, но тут из-за деревьев появилась женщина и подошла к дракону. С испугом поглядывая на Темного Коня, она зашептала что-то на ухо дракону. Темного Коня позабавило это зрелище. Хотя люди и драконы кое-где веками жили бок о бок — например, в Ириллиане, — но все равно они недолюбливали и побаивались друг друга. Здесь же женщина пряталась за дракона, словно рассчитывая на его защиту от вороного призрака.
«Странные дела творятся здесь», — подумал Темный Конь. Ссарекаи, судя по усилившемуся шипению и метавшемуся взад-вперед раздвоенному языку, не на шутку разволновался.
— Великий Темный Конь, с-случилос-с-сь неладное! Мы не мож-жем найти хоз-зяина и хоз-зяйку! С-сказ-зали, что…
Темный Конь не дослушал, что сказали дракону, — иной голос огромной мощью загрохотал в его сознании. Темный Конь тяжело замотал головой. Ссарекаи отшатнулся, позабыв все, что хотел сказать. Женщина за его спиной сжалась, стараясь быть как можно незаметней.
Темный Конь!
И все. Только имя. Оно повторялось вновь и вновь. Он затряс головой, и ему удалось изгнать голос из головы, — но не из мыслей.
— Великий Темный Конь? — неуверенно позвал Ссарекаи.
Вечный Конь не обратил на него внимания. Эрини! Она зовет на помощь! Король-Дракон пошел в атаку! Забыв о Бедламах, Бессмертный создал новый тоннель. Неужели драконы дождались, пока он уйдет, а потом нанесли коварный удар?
— Великий! — Еще раз, уже настойчивей, позвал дракон Ссарекаи, но Темный Конь уже исчез.
— Стойте! Всякий, кто тронет друзей Темного Коня, дорого заплатит за свои злодеяния!
Но никто не собирался нападать на его друзей. Ничего не изменилось за время его отсутствия, разве что на него опять устремлены испуганные взоры всех присутствующих. Конь-Призрак почувствовал неловкость, словно угроза таилась в нем, а не в Сумраке и Серебряном Драконе.
Оглядевшись, Темный Конь увидел Эрини. Она глядела на него в безмолвном изумлении. Он смущенно перевел взгляд на короля. Меликард неуверенно улыбнулся ему:
— Мы… ценим твои чувства, Темный Конь, но сейчас не время для театральных сцен.
«Здесь творится что-то дьявольски неладное!» Будь он человеком, он бы покраснел от стыда.
— Я услышал отчаянный зов о помощи от принцессы Эрини!
Меликард обернулся к будущей королеве:
— Эрини?
Безучастная принцесса молча покачала головой.
— У нас ничего не случилось с тех пор, как ты минуту назад исчез, — сказал король, повернувшись к огромному вороному коню. — Разве что драконы подошли еще чуть ближе, а твоих друзей Бедламов по-прежнему нет. Когда они появятся? Я не рискую полностью полагаться на собственные хитрости, ожидая помощи двух могущественных волшебников.
— Я… я не знаю, когда они появятся и появятся ли вообще. Бедламы куда-то подевались. Их люди не знают, где они!
— Что могло случиться?
— Неужели Сумрак снова нанес удар? — Темный Конь непроизвольно взглянул в небо. — Как мне жаль, что все так получилось! Он был моим другом, мы вместе прошли через многие битвы, был он и моим заклятым врагом… Но этот день убил всю добрую память о нем! Если из-за Сумрака пострадали Кейб и его жена… — Темный Конь замолчал, не в силах придумать кары, достойной такого злодеяния.
Так что же произошло? Ведь он так ясно слышал зов о помощи! Он присмотрелся к принцессе, безучастно стоящей в ожидании будущих событий. Почему она так равнодушна ко всему? Пусть даже Эрини устала и не выспалась, все равно она должна бы вести себя по-иному. Та Эрини, которую он знал, пыталась бы бороться с наваливающейся бесчувственностью. Сейчас же, похоже, ее ничего не волнует.
И что-то еще беспокоило его в поведении принцессы.
В зал вошли несколько человек под предводительством капитана Истона. Эрини судорожно глотнула воздух и сделала шажок к капитану, прежде чем овладела собой и вновь безразлично застыла. Темный Конь прищурил свои льдистые глаза.
Истон отсалютовал королю:
— Мои люди готовы и ждут вашего сигнала, Ваше Величество!
Темный Конь слушал офицера, не отрывая пристального взгляда от принцессы. Страстный взгляд Эрини был обращен не на Меликарда — на капитана Истона!
Пусть принцесса — увлекающаяся натура, но не могла ее любовь к Меликарду так быстро остыть. Эрини несколько раз рисковала жизнью ради своего жениха. Этой же Эрини, похоже, король совершенно безразличен.
«Этой Эрини?»
Не обращая внимания на короля и всех остальных, Темный Конь направился к принцессе. Она не могла не повернуться к нему — уж слишком внушительным он был, да и направлялся именно к ней. Как ни странно, в глазах принцессы мелькнул страх. Странно — раньше Эрини совершенно не боялась его.
— Вы плохо выглядите, Ваше Величество. — громыхнул он.
— Я мало спала, — пробормотала она. Этой женщине явно не хотелось стоять так близко к нему.
— Сумеете ли вы сосредоточиться? Вы сможете оказать помощь в битве?
— Надеюсь. — Голос ее говорил об ином. Темный Конь устремил свой пронзительный взгляд
Ей в глаза Эрини сопротивлялась недолго, воля ее оказалась на удивление слаба.
— Так вот что меня в тебе насторожило! Ты и не могла бы позвать меня на помощь!
Меликард устремился на защиту своей невесты. Его единственный глаз налился кровью:
— Что тебе нужно от нее, Призрак? Что, во имя Ти-берийских Гор, ты делаешь?
— Рассеиваю свои сомнения — и кляну себя, что не заметил очевидного!
Темный Конь притянул к себе женщину, не подпуская к ней Меликарда. Пока Меликард тщетно рвался к ним под ошеломленными взглядами своих людей, Темный Конь прощупывал мозг женщины, стоящей перед ним, и результаты его не удивили.
— Это не Эрини, король Меликард! У этой женщины нет ни малейших магических способностей! А это несчастное существо перед вами только внешне похоже на принцессу Эрини! На нее наложены заклинания, на которые большой мастер наш дорогой друг Сумрак!
Меликард замер от ужаса.
— Это не Эрини?
— Да, это вовсе не принцесса! Я должен был сразу заметить, что от нее не исходит магическая сила! Принцесса Эрини не умела маскировать ее и не могла научиться этому так быстро!
Поддельная Эрини пыталась бороться с наложенными на нее чарами. Волшебник — а это наверняка был Сумрак — опутал ее несколькими заклинаниями. Темный Конь в неистовстве, придавшем ему особую силу, разорвал их одно за другим, пока не осталась лишь иллюзия внешнего сходства. Все в оцепенении смотрели, как Темный Конь сорвал последнее заклинание, и вместо Эрини появилась совсем другая женщина — ниже ростом и поплотней.
— Галея! — Капитан Истон кинулся к ней. Темный Конь незаметно кивнул. Когда капитан вошел в комнату, глубинные чувства женщины прорвались наружу сквозь все магические путы. Только сильная любовь или ненависть способны на это, и Темный Конь был в состоянии отличить одно от другого. Он отпустил перепуганную женщину, и Галея кинулась в объятия Истона. Бессмертный проверил ее мысли и выяснил, что ей ничего не известно.
— Эрини! Где Эрини? — крикнул Меликард.
— Я не знаю! Когда до меня донесся зов, я не проследил, откуда он исходит. Прошло так мало времени, и я думал, что Эрини во дворце, рядом с вами! — Темный Конь, терзая себя за глупость и самонадеянность, разразился безумным хохотом. — Будь я проклят! Вновь и вновь он обводит меня вокруг пальца, а я клюю на его уловки!
Изуродованное лицо короля застыло. Уставившись в пространство, он тихо приказал:
— Найди ее, Хозяин Пустоты. Найди мою королеву и спаси ее. Мне все равно, какой ценой. Отправляйся.
— Сейчас? — Темный Конь смотрел на Меликарда, не веря своим ушам. — Я не могу, хотя мне хочется этого больше всего на свете! Талак в опасности, и ради одного человека нельзя ставить под угрозу судьбу всего королевства!
— Я обойдусь без тебя. Мы выстоим. Мы продержимся столько, сколько понадобится. Отправляйся, ну! Мне не нужна твоя помощь! Слышишь? Я освобождаю тебя от всех обязательств!
Темный Конь ударил копытом по мраморному полу. Он понимал чувства короля, но не одобрял его решение. Поставить на карту судьбу Талака!..
— Король Меликард, я не могу…
— Тогда убирайся прочь с моих глаз, демон! Мне ничего от тебя не нужно, если ты не хочешь исполнить мою просьбу!
Темному Коню было ясно, что неистовый гнев короля вызван лишь одним — любовью.
Глубоко вздохнув, Меликард взял себя в руки.
— Мы продержимся до твоего возвращения. Я говорил тебе, Талак долгие годы готовился выдержать вторжение — и мы выстоим даже сейчас, когда большая часть моих сил блуждает неизвестно где.
Темный Конь понял, что спорить с королем можно до тех пор, пока сам Серебряный Дракон не вломится в двери и не положит конец препирательствам. Конь-Призрак понимал, чем угрожает Талаку решение Меликарда, но он и сам хотел помочь принцессе. Он был в долгу перед Эрини за свое освобождение, — а кроме того, он чувствовал в ней те качества, которые всегда восхищали его, но встречались, увы, слишком редко. Он не знал, как их назвать, да и не искал им названия. Все, что его интересовало, — судьба Эрини.
— Ну хорошо, — наконец сказал — скорее прошептал — Темный Конь.
Меликард взглянул на него с благодарностью и облегчением.
— Я даже не знаю, где ее искать. — Но это была скорее ложь, чем правда.
Он знал, где искать; вся беда была в том, что этих мест было слишком много, а времени — слишком мало.
— Сделай все, что сможешь. — С этим последним напутствием король отвернулся, не в силах продолжать.
Конь-Призрак решил, что молчание будет лучше любого ответа; он создал тоннель и исчез — сам не зная куда.
Отправив Темного Коня на поиски Эрини, Меликард с трудом собрался с мыслями. Он поклялся, что удержит Талак, и был готов исполнить клятву. Его средства обороны еще не прошли проверку в настоящем сражении, но король не хотел думать об этом. Меликард больше не мечтал о мщении. Его не радовало, что погибнут сотни проклятых тварей — ведь вместе с ними погибнут и его люди, и все королевство может пасть.
— Капитан Истон! — Король преисполнился доверием к чужеземцу, восхищенный его преданностью и опытом. Если им удастся отбить вторжение, он предложит капитану должность в своей армии. Если же Темному Коню не удастся спасти Эрини — король гнал от себя черные мысли, — отряд из Гордаг-Аи наверняка вернется на родину, потеряв то, что связывает их с его королевством.
— Слушаю, Ваше Величество! — Офицер с неохотой оторвался от Галей, и король ощутил приступ душевной боли.
— Вы получили распоряжения. Хочу попросить вас заняться ими.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
— Вы можете попрощаться перед уходом, — запоздало добавил король.
— Благодарю вас. — Истон отсалютовал королю, взял Галею за руку и увел ее.
Меликард повернулся к остальным. Несколько офицеров уже получили приказы, и он отпустил их. Остальные ждали, вновь уверившись в способности своего повелителя владеть ситуацией.
Король взглянул в окно. Ему кажется, или легионы Короля-Дракона действительно движутся медленней? Он поморщился. Ему просто хочется так думать.
— У нас есть еще несколько часов, — начал он, — а потом начнется штурм. Все знают свои обязанности. Пока есть время, я хочу услышать любые предложения или замечания о том, что я мог упустить из виду.
И еще он хотел иметь под рукой хотя бы одного заклинателя. Благодаря имеющимся у него талисманам (несмотря на всю неприязнь к такого рода вещам, появившуюся со времени его увечья) и тому, что успел сделать Дрейфитт — бедняга Дрейфитт, — король был уверен, что драконы не смогут проникнуть во дворец с помощью волшебства. Сейчас его уверенность поколебалась. Способность Темного Коня появляться и исчезать по своему желанию его не беспокоила. Но Сумрак… волшебник с тысячелетним опытом. Его беспокоило то, что лазутчик Серебряного Дракона работал под самым его носом; наверняка Кворин не раз связывался со своим хозяином. А стоит появиться хоть одной прорехе в колдовских укреплениях Талака…
— Ваше Величество! — В дверях появился стражник, ожидая позволения войти.
— В чем дело? — «Что еще стряслось?»
— Дракон просит впустить его в город!
— Дракон? — Как они его не заметили? Наверняка посланник Серебряного Дракона с требованиями о капитуляции. Убить его… нет. Лучше отправить назад с посланием. — Передай этой рептилии, что его хозяину не владеть Талаком! Пусть передаст Серебряному, что мы вывесим его голову на городской стене рядом с нашими знаменами, когда разобьем его орды!
— Мой повелитель…
Король понимал, насколько высокопарна его речь, но ему было не до того. Наглость врага разозлила его.
— Ты меня слышал? Ступай!
Стражник склонил голову, но не двинулся с места. Он хотел что-то добавить, невзирая даже на гнев короля. Меликард кивнул головой.
— Дракон появился не у северных ворот, мой господин, и он не из Серебряного клана.
— Откуда он?
— Он утверждает, что прискакал с юга.
— Из леса Дагора?
— Так он сказал.
Меликард не знал, радоваться или огорчаться.
Похоже, Зеленый Дракон прислал посланника. В прошлом Талак и повелитель Дагора враждовали; так кто же к нему пожаловал — союзник или еще один враг?
Проверить это можно было лишь одним способом.

ГЛАВА 21

Эрини была напугана, хотя и старалась не выдавать страха. Пугало многое, но более всего — странное поведение ее похитителя.
Хотя Сумрак утверждал, что его рассудок в полном порядке, Эрини очень сомневалась в этом. Ей казалось, что волшебника бросает из одной крайности в другую. Почти добившись своей цели, Сумрак все больше предавался воспоминаниям о прошлой неудаче и хотел поделиться ими с Эрини, словно пытаясь очистить свою память от подобного груза.
— Когда люди вернулись на эту землю, — дружелюбно рассказывал Сумрак, — и поселились здесь, склонившись на время перед волей первых Королей-Драконов, я был среди них. Слабовольные! Их предки уступили этому миру, приняв его магию взамен собственной! Но некоторые из них творили чудеса с помощью этой магии, и от них я научился многому из того, что раньше не решался использовать, боясь потерять себя, подобно многим другим.
Скованная его заклинаниями, Эрини плохо понимала смысл речей. Он разговаривал скорее сам с собой, чем с ней. Эрини не возражала — ведь это отдаляло участь, уготованную ей Сумраком.
— В те дни я сменил много имен и обличий, учась всему, чему только мог. Несколько раз я продлевал срок своей жизни. Но однажды я понял, что волшебство обманет меня. Я умру, и последний враад уйдет навсегда из этого мира — мира, который принадлежит нам по праву. — Он холодно улыбнулся. — Уцелел не только я — уцелели и другие, но они позволили этому миру одержать победу над собой и стали не враадами, а…
Сумрак поднялся, прервав историю на полуслове и, похоже, не обратив на это внимания. Уже не первый раз ход его мыслей вдруг резко менялся. Волшебник протянул руку, и голубой шарик, плавающий над ними, засветился ярче. Эрини увидела обитель Сумрака, перед тем погруженную во мрак, и ее охватил благоговейный страх.
Ей не приходилось видеть тронный зал Дракона-Императора, и она не могла оценить его удивительного сходства с обиталищем Сумрака. Огромные изваяния давно умерших или исчезнувших людей и других существ стояли вдоль стен. Некоторые из них выглядели такими живыми, что принцесса отводила взгляд, боясь, что они посмотрят на нее в ответ. Эрини не была пуглива, но даже своим скромным магическим чутьем она ощущала присутствие холодного разума внутри каждого изваяния. Эти статуи были живые, хотя и не в том смысле, который вкладывают в это слово люди. Они чем-то напоминали ей Темного Коня, как ни противно было ей такое сравнение.
— Как вам нравится моя обитель, принцесса? Эти чешуйчатые негодяи ограбили ее, но смотрится все равно неплохо, правда? Здесь я придумывал свои заклинания, хранил записи и некоторые… сувениры. Таков обычай враадов. И хотя я живу и творю волшебство среди людей, но именно здесь, в этом месте, я впервые пришел к своему замыслу. Именно здесь я ступил на путь к бессмертию и истинной силе, о которой не могли мечтать даже враады!
Не переставая говорить, Сумрак достал из глубин плаща невзрачный треножник. Судя по тому, как осторожно волшебник с ним обращался, треножник был не простой. Эрини с бессильной яростью смотрела, как Сумрак осторожно устанавливает его у ее ног.
— Сама мысль пришла ко мне давно, но осуществить ее мне долго не удавалось. Я боялся, что все кончено. Чтобы понять, что мне нужно, пришлось пожертвовать собой, позволить этому миру изменить меня — я об этом уже говорил? — Сумрак неуверенно взглянул на принцессу. В его голосе чувствовался отзвук страха, словно он наконец понял, что с его рассудком не все в порядке.
Пока он раздумывал над собственным вопросом, Эрини продолжала свою безнадежную борьбу. Чары Сумрака сковали ее тело, но не ум — ее рассудок был нужен волшебнику свободным и податливым.
Эрини попыталась извлечь из этого выгоду, собирая все силы, которые только могла в себе найти, чтобы мысленно позвать на помощь. Она надеялась, что Темный Конь услышит ее. Слабая, почти ничтожная надежда, но большего у нее не было. Принцессе недоставало сил и умения, чтобы освободиться от пут многоопытного волшебника.
— Это даже не причинит вам вреда — большого вреда, я хотел сказать. — Сумрак внезапно подошел на расстояние вытянутой руки. Она попыталась закрыть глаза, но не сумела даже этого. Ей пришлось заглянуть в его мерцающие, кажущиеся многогранными зрачки. Говорят, что глаза — зеркало души, но глаза Сумрака были скорей изнанкой души, чем ее отражением.
Он уже не был человеком — наверное, с тех самых времен, когда им овладело неотвязное стремление к бессмертию и всевластию.
Сумрак поднес руку к ее глазам и произнес успокаивающим тоном, в котором исподволь пробивались нотки тревоги и страха:
— Послушайте меня. Сейчас я начну. Я не нуждаюсь в вашей помощи, но все же прошу вас о ней. Сделайте то, что мне нужно, и я позабочусь о вас. Для нас обоих будет лучше, если вы поможете мне по доброй воле.
Эрини ответила взглядом, полным ненависти. Сумрак отшатнулся, на лице его мелькнуло выражение жалости и раскаяния, внезапно сменившееся высокомерием:
— Ну что же. Я хотел сделать так, как лучше для вас. Хотите мучиться — мучайтесь. Итак, вот что мне от вас нужно.
Волшебник дотронулся до лба Эрини, заполнив ее мозг приказами и наставлениями. Она не смогла даже продолжать взывать о помощи. Принцессу утешала лишь призрачная надежда, что инструкции волшебника натолкнут ее на какую-нибудь мысль.
Ей предстояло стать сосудом, в котором смешаются два совершенно разных вида магии. В отличие от сказок, которые принцесса слышала в детстве, должны смешаться не силы добра и зла, но силы этого мира и мира враадов. Образы, проплывавшие в ее мозгу, ужасали и завораживали Эрини.
— Мы начинаем. — Плотней закутавшись в плащ, Сумрак подошел ближе и устремил взгляд на треножник.
Эрини видела не многое, но ощущала все. Она чувствовала, как сила, которую она вызвала, заполнила все пространство вокруг нее. Она вызвала? Нет, не она — Сумрак. Из указаний, которые волшебник вживил в ее сознание, Эрини понимала, что Сумрак использует треножник, чтобы направить энергию в нее. Он не решался сам вместить энергию — это грозило крушением всего замысла. Он должен быть свободен, чтобы следить за развитием процесса.
Эрини чувствовала, что могла бы защититься, найти способ закрыть свое сознание от его чар, — но нетренированный мозг начинающей волшебницы не мог справиться с нахлынувшим потоком энергии. Теперь Эрини понимала, почему Сумрак искал неопытного заклинателя с большим потенциалом. Эрини была словно ребенок, не знающий своих возможностей; для Сумрака она была как чистый лист, на котором он волен писать все, что вздумается.
— Вы чувствуете, как сила вливается в вашу сущность. — Волшебник не спрашивал, а утверждал. — Не мешайте ей. Пусть сила накапливается в вас.
Она вела себя как он велел, не в состоянии поступить иначе. Как ужасно чувствовать себя одновременно всевластной и бессильной! Казалось, вся сила мира вливается в нее. Эрини впервые смогла увидеть энергетические линии и поля, как это бывает у некоторых заклинателей. Привычный спектр она ощущала так же, как и прежде. Вот линии и спектр слились воедино. В ней было, наверное, больше силы, чем у великих волшебников из древних легенд. Этой силы хватило бы, чтобы сравняться с богами…
И это была лишь часть того, что хотел получить Сумрак. Сумрак, — не она. Она всего лишь вместилище, напомнила себе принцесса, все ее содержимое принадлежит ее похитителю, а не ей.
— В вас продолжает втекать сила. Следите за потоком, чтобы он не переполнил вас, и будьте готовы принять новую силу.
«Как ее много!» Эрини испугалась. Как она вместит так много энергии, так много чистой силы? Она вновь попыталась овладеть своим умом. «Темный Конь! Если бы мне удалось докричаться до него!»
Эрини?
Слабый голос оборвался после первого же слова, но это был голос Бессмертного, и Эрини преисполнилась надеждой. Она еще раз попыталась вызвать Темного Коня, но тут нечто холодное и омерзительное хлынуло в нее, обволакивая ее сущность, словно получая от этого удовольствие. Застигнутая врасплох, принцесса пыталась закричать от ужаса, но заклинания Сумрака не позволили ей даже этого. Мир вокруг нее сжался, словно она смотрела на него откуда-то сверху. Волшебник с любопытством и надеждой заглянул ей в глаза. Ей хотелось втоптать его в землю, сдирать с него кожу кусок за куском, пока он не подохнет в мучениях, но еще больше ей хотелось извергнуть из себя эту мерзость, желавшую слиться с ней.
— Примите ее, принцесса. Вы не можете ее отвергнуть.
Она не могла. Эрини хотелось разорвать собственное тело и изгнать разъедающую пакость из своего мозга. Но чары Сумрака не давали ей возможности даже малейшего сопротивления. Так вот какова сущность той силы, которую волшебник и его сородичи взяли с собой из безымянной преисподней, которую некогда покинули! (Или были изгнаны?) Эта сила была чужда Драконьему царству, она подчинялось иной, извращенной логике, которая не может, не должна существовать на этой земле!
Но это препятствие можно обойти.
Это была не ее мысль, а одна из вложенных в нее инструкций, всплывшая в мозгу, когда пришло время. Мысль ощущалась почти живым существом, словно она сама была частицей сущности магии враадов.
Есть точки пересечения, есть места, где можно соединить две реальности. Посмотри внимательней, найди их.
Соединить. Их нужно соединить. Теперь Эрини это увидела. Для нее это был единственный путь избежать проклятия, что некогда постигло Сумрака, а то и гораздо худшей участи. Сила внутри нее грозила рассеять ее тело и мозг за пределы пространства и вечности. Единственная возможность спастись — следовать инструкциям своего похитителя.
Ты сделаешь все, что нужно, напомнила частица Сумрака в ее мозгу. Неужели этот голос кажется таким живым лишь благодаря ее воображению? Может, она сходит с ума?
У тебя есть задание. Исполняй его. Вот единственная истина, которая руководила ею. С растущим отвращением она впустила в себя чужеродное колдовство.
Оно вползало в нее, как червь, стараясь въесться поглубже. Эрини хотелось вышвырнуть его, но она понимала, что обречет себя на страшную участь. Что же это за мир, из которого явились враады, как они могли быть прародителями людей? Ответы, туманные и призрачные, проглядывали в образах, мелькавших в ее голове, отвлекая ее от омерзительного занятия. Эрини радовалась непонятности этих образов — были вещи, которые она знать не желала. Они смердели так же гнусно, как и колдовство враадов.
Найди нужные места. Соедини их с подобными во врааде. Да. Здесь. И здесь.
Эта часть задачи оказалась до смешного простой, хотя именно с этого места Сумрак когда-то двинулся по нисходящей спирали к своему проклятию. Эрини не понимала, почему. Места, избранные ею, легко соединялись друг с другом. Конечно, она была лишь сосудом, вместилищем силы, а не конечным обладателем результатов колдовства. Перед ней стояла лишь одна задача, а не несколько, как некогда перед Сумраком.
Часть ее сознания действовала автоматически, без участия воли, и она ощущала, как что-то меняется в ее мозгу, в самой ее душе. Принцесса перестала отвергать изменения, происходившие в ней с чужеродным волшебством. Прошло несколько мгновений — а может быть, секунд — или часов? — и Эрини смирилась с переменами. Ее восприятие мира ширилось и разрасталось, пока она не почувствовала, что она сама и есть все Драконье царство, что в нее вмещаются огромный восточный континент, южные материки, острова, океаны… весь мир.
Исполнение воли Сумрака превратилось во что-то незначительное, второстепенное, занимающее лишь малую толику ее внимания. Она видела, ощущала все события, всех людей своего мира. И внимание Эрини непроизвольно обратилось к Талаку.
Все предстало перед ней как в реальности. Драконы подошли к городу на расстояние полета стрелы. Принцесса получила представление о том, сколько времени прошло — солнце стояло высоко. Похоже, враги уже обменялись первыми ударами. Между ордами Короля-Дракона и городскими стенами лежали мертвые драконы, а поселения у северной стены превратились в руины и пепел.
Их обитатели, вспомнила Эрини, были выведены в город еще до ее похищения. Город тоже пострадал. Нападение с воздуха, подсказала ей какая-то частица памяти голосом умершего семь лет назад дедушки, генерала-консорта при ее бабушке-королеве. Эрини взглянула на драконов. В них есть что-то магическое.
Меликард. Она по-прежнему видела весь мир одновременно, но образ короля занял главное место. Он в тронном зале, отдает приказы, поглощен битвой. Среди его людей есть раненые, темная мерзкая жидкость стекает по одной из стен. Эрини запоздало заметила небо, просвечивающее сквозь потолок, — дракон прорвался сквозь их оборону и снес часть крыши. Однако магическая защита Талака — Эрини и не слышала о ней раньше — была восстановлена и даже укреплена. Победа над Талаком достанется Серебряному Дракону дорогой ценой.
Победа над Талаком. Городу не вырваться из когтей дракона. Рано или поздно Король-Дракон ворвется в Талак и устроит там бойню. Большинство горожан погибнет, как в Мито Пике.
Две магии уже почти слились воедино. Загадочное видение предстало перед Эрини — загадочное и тревожное. Принцесса, с легкостью вобравшая в себя собственный мир, теперь не понимала, что перед ней. Примерно так она видела мир, когда появлялся спектр. Словно два образа положились друг на друга. Сравнение получилось удачным, но вряд ли оно помогало понять, что наложилось поверх Драконьего царства и остальной части ее мира.
Там, где была степь, выросли горы. Моря и реки текли на месте непроходимых лесов. На месте Талака стоял другой город, поменьше размером, но выше вздымающийся в небо, башни-зиккураты стояли вперемешку со странными витыми башнями со шпилями на вершинах. Это был и тот же мир, и совершенно иной.
Хотя Эрини чувствовала, что здесь есть жизнь, что-то предостерегало ее от поисков обитателей этого мира. И она повернула внутренний взор к другому зачаровывающему зрелищу — к небесам. Прекрасное голубое небо ее мира стало темно-зеленым. Но не о зелени распускающейся листвы напомнил Эрини этот цвет, а о распаде. О гибели. Этот мир загнил и разлагается уже тысячи лет.
Мир, который враады бросили ради Драконьего царства. Мир, который они довели до распада и тления.
Вот что за мощь нес в себе Сумрак
Мысли Эрини помимо ее воли обратились к самому волшебнику. Он стоял перед ней на коленях, восхищенно любуясь результатами своих заклинаний, готовясь принять в себя плоды ее вынужденных усилий. К своему ужасу, принцесса рассмотрела в нем то, о чем он вряд ли знал сам. Не тысячи его перевоплощений, а то, что извращенная магия сотворила с ним за эти тысячелетия. Сумрак был далек от цельности; мир, куда сбежал его народ, оставил на нем свои неизгладимые следы. Его разум был в худшем состоянии, чем до перерождений, но волшебник не желал этого замечать.
Ее поразили скрытые возможности Сумрака. Принцесса поняла, что он всегда сдерживал себя. Волшебник в капюшоне был в состоянии, например, разрушить Тиберийские Горы. Сумрак намекал на почти богоравное могущество своего народа, но действительность оказалась еще ужасней. Одно лишь желание достичь бессмертия сдерживало его безумие, способное сокрушить все Драконье царство. Оно да еще крохотное сомнение (чувство вины, поправила себя Эрини) в разумности собственных поступков. В волшебнике было больше доброго, чем он сам подозревал. Немало доброты было в нем и раньше. Воспоминания сыграли с ним дурную шутку. «Это станет еще одним перерождением, не больше, — поняла Эрини. — Сумрак не сможет исправить прежней ошибки, а только еще глубже в ней увязнет». Что случится, когда его сила возрастет тысячекратно? Эрини почувствовала, что ее восприятие продолжает расширяться. Скоро она перестанет быть частью этого мира в истинном смысле этого слова. Эрини не вернется ни в какую материальную форму. Сумрак получит власть над силами, ту власть, к которой так стремится, но потеряет сосуд, в котором смешиваются эти силы.
Все, что осталось от сущности Эрини, противилось такой участи, но ей нечем было сражаться. Она не могла сосредоточиться, чтобы обрести даже прежние скромные способности — да и что бы это ей дало? Для Сумрака отразить любое нападение на магическом уровне так же легко, как сдуть пылинку с рукава.
Эрини почувствовала, что ее сознание начинает дробиться на части. Ее задача почти выполнена, но ей не суждено увидеть результат. Силы, расчленяющие ее сознание, слишком велики.
Она подумала о Меликарде, которого больше никому не вытянуть из той пучины мрака, в которой он жил до ее появления и куда неизбежно погрузится вновь. Образ короля, отдающего приказы адъютантам в тронном зале, вспыхнул перед ее глазами. Затем Меликарда вытеснили король и королева Гордаг-Аи. Ее родители никогда не узнают, какая участь постигла их дочь. Наконец, Эрини подумала о Темном Коне, которого знала так недолго, но успела полюбить.
Эрини?
Образ Темного Коня стал отчетливей. Черный Призрак в растерянности стоял среди заснеженной бесплодной равнины — похоже, это были Северные Пустоши. Темный Конь склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то.
Эрини!
Неужели он учуял ее? Но Эрини уже было все равно. Лишь из-за связи между ними она дала ему знать о своем присутствии.
Да. Он почуял ее.
Эрини! Где ты?
Где она? Правильней всего было бы ответить везде.
Впрочем, она понимала, о чем спрашивает Конь-Призрак. Он хочет знать, где находится ее тело.
Ее охватило желание действовать. Эрини не знала, то ли это заговорили остатки ее собственных чувств, то ли результат мысленной связи с призрачным жеребцом. Она подчинилась порыву и помогла Темному Коню понять, где искать ее тело.
Темный Конь помрачнел. «Я знаю, где ты! Не потеряй себя! Сражайся за свое существование, Эрини!»
Связь оборвалась. Эрини, откликнувшись на его призыв, направила остатки воли на сохранение своей сущности. Ей становилось все трудней противостоять слившимся силам двух миров. Долго ей не продержаться.
Эрини сомневалась, что Темный Конь поспеет вовремя и что даже он сможет теперь победить Сумрака.
В пещере, под внимательными взглядами статуй, торжествующий Сумрак в надвинутом на глаза капюшоне готовился принять в себя то, что принадлежало ему по праву. В памяти мелькали лица враадов из его клана и других, полузнакомых, друзей и врагов… Он обретет бессмертие и всемогущество. Он заставит признать свое господство даже тех, кто присматривает за Драконьем царством и другими мирами, — пресловутых богов.
У него будет для развлечений целый мир. Ни одному врааду еще не удавалось играть с целым миром.
А самое главное — он никогда не умрет. Враады не превратятся в тень минувшего.
Знакомое ощущение вырвало его из мечтаний — он ощутил, что вокруг принцессы возник барьер.
— Твоя хитрость не обманула меня, Сумрак! Что же ты сидишь? Повернись ко мне и поприветствуй старого друга! Или тебе нечего поведать Темному Коню? Скажи, что высечь на твоей гробнице!
Закутанный в плащ волшебник неторопливо обернулся к давнему другу и сопернику:
— Долго же ты добирался…
Темный Конь взглянул на волшебника и в смятении отпрянул. Нет, не самоуверенность Сумрака смутила его, ведь волшебник должен был понимать, что рано или поздно Темный Конь разыщет его. Его испугало другое — то, чего не мог видеть Сумрак. Жеребец тоже не видел этого — потому что видеть было нечего.
Под низко опущенным капюшоном опять не было ничего — только расплывчатое пятно.

ГЛАВА 22

Серебряный зашипел от злобы — Талак отбил еще одну атаку. Искореженному ублюдку, возомнившему себя правителем Талака, каким-то чудом удалось преодолеть все преграды, даже отсутствие большей части армии.
Дракон бросил злобный взгляд направо, где стоял его неудачливый пособник. Серебряный сам не знал, почему оставил в живых это существо по имени Кворин. Разве потому, что хотел доказать ему — доказать им всем! — что возьмет Талак даже ценой жизни последнего дракона!
А следующий на очереди — Сумрак. Их союз был ошибкой — союз, который он заключил в минуту отчаяния, союз, условий которого не выполнял ни он, ни волшебник. Интересно, узнал ли уже проклятый колдун, что древнее заклятие по-прежнему лежит на нем? Для Серебряного-то это очевидно, но надменное теплокровное наверняка все еще думает, что вновь обрело свою хваленую целостность. Дракон ехидно расхохотался. Свита опасливо поглядывала на него, не понимая, что могло рассмешить их господина в такую минуту.
Сумрак извлек информацию из памяти Дрейфитта, полагая, что старый колдун прочитал книгу целиком. К несчастью для Сумрака, Дрейфитт никогда не видел заключительных заметок на последних страницах. Хотя Королю-Дракону пришлось долго ждать, пока Дрейфитт возился с расшифровкой книги, но ожидание оправдало себя. С помощью работы Дрейфитта он сам разобрал последние страницы, где, как он и думал, оказались самые важные записи о сущности магии враадов и выводы, написанные волшебником в плаще о своей затее насчет бессмертия.
Сумрак не сумел их вспомнить, и это хорошо. Пусть полежат, пока он сам не сможет извлечь из них какой-нибудь прок.
Итак, следующая жертва — Сумрак… если то, что от него останется, можно будет убить.
Король-Дракон махнул рукой одному из своих герцогов — военачальнику из выводка, который он воспитал сам. Большинство драконов Серебряного клана были его потомками, но им никогда не стать его наследниками. Они всего лишь воины, готовые отдать жизнь за своего повелителя, — что им сейчас и предстоит.
Орда ожидала его сигнала. Король-Дракон знал самое слабое место в укреплениях Талака. Он бросит туда все силы. Прежде он хотел заполучить город целым, как почетный трофей. Теперь ему все равно — пусть от Талака и камня на камне не останется.
Один из его потомков дерзнул заявить, что подобный штурм — безумие, что воины только погибнут зря. Туша наглеца еще переваривается в желудке его ездовой твари. Больше никто не посмеет спорить. Никто не осмелится намекнуть, что он, Серебряный Дракон — неумелый правитель, тень своего великого брата — Золотого Дракона.
Никто не посмеет назвать его трусом!
Он никому ничего не собирается объяснять — незачем. Король-Дракон не отчитывается ни перед кем — только перед самим собой!
«Вперед, мои храбрые воины! Вперед, на Талак!»

Расплывчатое пятно. Защитный барьер, которым Темный Конь окружил принцессу, не разрушил наложенные Сумраком чары, а лишь изменил расстановку сил, и теперь невозможно предсказать, что случится дальше. Сумрак ненадолго обрел здравый ум — но кто знает, когда начнется следующий приступ его недуга. Темный Конь догадывался: старый товарищ не знает, что с ним случилось, и по-прежнему полагает, что обрел цельность. «Что же станет с ним после нового заклятия?» Эрини походила на бледную, призрачную тень. Темный Конь переводил взгляд с нее на волшебника и обратно. Он боялся за принцессу. Эрини оставалось жить совсем недолго.
Внезапное появление жеребца дало ей лишь недолгую отсрочку. Темному Коню приходилось тратить все больше сил на то, чтобы энергия, заключенная в Эрини, не вырвалась на волю. Он боялся, что не сможет бороться с Сумраком и одновременно удерживать эти силы под контролем. Он понимал, что обязан любой ценой остановить Сумрака… даже если придется пожертвовать жизнью его благодетельницы.
С момента его появления прошло две-три секунды. Чтобы выиграть время, Темный Конь ответил волшебнику:
— Так ты ждал меня?
— Я просто не мешал тебе выследить меня. — Безликая фигура повернулась к нему. Сумрак, казалось, чувствовал себя спокойно. — Я даже поощрял твое любопытство и упрямство, чтобы они не угасли до нашей последней встречи.
— Не многим хватает смелости искать встречи со мной, — расхохотался Вечный Конь, — и ты среди них, мой бывший друг!
— Мне больше не нужно бояться тебя, Бессмертный! — Наверное, Сумрак улыбнулся. Глядя на него, Темный Конь почти пожалел старого друга. Сумрак был так близок к тому, чтобы избавиться от своего проклятия, и вот — опять… — Теперь я такой же, как ты, Дитя Пустоты! Я тоже Бессмертный. Наконец-то мне это удалось.
— Пока еще нет, враад. Ты только вставил ключ в замок, осталось его повернуть.
Сумрак промолчал, но на этот раз Конь-Призрак мог бы с уверенностью сказать, что волшебник улыбается.
Отдающий горечью ветер пронесся сквозь пещеру. Он крепчал так быстро, что мгновенно достиг ураганной силы. Если Сумрак хочет смести Темного Коня ветром, то понапрасну тратит время. Ураган не страшен порождению мира, находящегося между твердью и пустотой. Конь-Призрак лишь оградил от ветра совершенно беспомощную Эрини.
Бешеный ветер разнес на части не только пещеру, но и гору, в которой она была упрятана. Каменные осколки, дробясь друг о друга, мелким крошевом вылетали во тьму. Темный Конь нетвердо стоял на ногах, его связь с принцессой истончилась до предела. Было слишком поздно разрушать заклинание, порожденное Сумраком.
Бессмертный мог только защитить себя и принцессу и ждать, когда утихнет ветер. Когда последние частицы стен пещеры унесло в Пустоту, вокруг возникла новая земля. Земля, не имеющая ничего общего с реальностью. Искореженный мертвый пейзаж, окрашенный в дикие, уродливые цвета. Небо было странного зеленого цвета — цвета заплесневелой разлагающейся мертвечины.
Сумрак по-прежнему был совершенно спокоен. Когда ветер утих и на смену ему пришло нестерпимое серное зловоние, волшебник все так же спокойно вымолвил лишь одно слово. В пронзительной тишине этого дряхлого исковерканного мира это единственное слово прозвучало для Темного Коня оглушительным взрывом.
«Нимт».
Темный Конь понял, куда они попали. Он понял, какой неимоверной силой обладает Сумрак, если смог пробить барьер, ограждающий мир с тех времен, когда враады покинули эту умирающую планету. «Нимт».
Он понял, что Сумрак успел взять у принцессы то, к чему стремился, прежде чем Темный Конь оградил ее защитным барьером.
«Опять опоздал».
— Я восстанавливаю равновесие, — внезапно прошептал Сумрак, и опять его голос громом отозвался в ушах Коня-Призрака.
Они вновь стояли посреди пещеры, которую волшебник избрал для проведения своего опыта. На этот раз перемещение было мгновенным. Сумрак решил больше не устраивать представлений.
Последние слова волшебника сказали Темному Коню о многом. Сумрак продемонстрировал, что в его власти даже то, что выходит за пределы реальности, противоречит законам природы.
Среди этих мыслей — Сумрак великодушно подарил бывшему товарищу время на раздумье — всплыло одно соображение, заставившее величественного жеребца беззвучно рассмеяться.
Сумрак не понял, над чем смеется Темный Конь, и утратил хладнокровие.
Темный Конь замолк, почувствовав, что затронул слабое место своего соперника. Но легче было бы сделать лучшими друзьями короля Меликарда и Серебряного Дракона, чем воспользоваться этой слабостью.
В Коня-Призрака, подобно тысячам стрел, выпущенных умелым лучником, полетели крошечные извивающиеся молнии — заряды энергии. Каждый удар отнимал у него частицу сущности. Темный Конь изо всех сил старался отражать удары, возвращая часть молний назад, к тому, кто их создал, но их было слишком много. Оставался один способ укрыться от гибельного ливня: сбежать. Но тогда пришлось бы бросить Эрини на произвол судьбы, и Темный Конь остался в пещере. Если он погибнет, Эрини погибнет вместе с ним — ведь без постоянного притока его энергии сущность принцессы мгновенно развеется по всему миру. Выбора не было — оставалось сражаться. Последние сверкающие змейки исчезли, не долетев до него. Сумрак овладел собой и заговорил примирительным, чуть ли не извиняющимся тоном:
— Мне хотелось показать тебе, на что я способен. Я неизмеримо сильней тебя. Хватит гнаться за смертью — за своей смертью, Темный Конь.
— Ты всего лишь подкрепил мою решимость не дать тебе ускользнуть.
— Твои усилия тщетны. Я могу запереть тебя в такое место, где Пустота покажется тебе раем. Я могу скатать тебя в крошечный шарик и бросить на дно океана, — почти умоляющим голосом говорил Сумрак, словно не желая дальнейшей битвы с бывшим товарищем. — Я могу все, что угодно, но в этом нет никакого смысла. Я хочу, чтобы мы забыли прошлые распри.
Темный Конь с пренебрежением встретил и угрозы, и слова примирения.
— Боюсь, нам будет нелегко забыть прошлые распри — ведь они стоили жизни слишком многим. Изгони меня — я выберусь обратно. Запри меня в темнице — всякая темница рано или поздно разрушится, а я бессмертен. Уничтожь меня… и ты погубишь самого себя, — жеребец ударил копытом об пол, — и останешься беспомощен перед проклятием, которое сам на себя навлек.
Волшебник насторожился. Все же он не был до конца уверен в успехе.
Видел ли Сумрак свое лицо?
— Я свободен от прошлого. Я обрел цельность. — Статуя, стоящая ближе всего к волшебнику, упала и раскололась. В мозгу Темного Коня раздался резкий крик — то, что было замуровано в статуе, погибло. Пол в пещере покрылся трещинами.
Темный Конь понял, что происходит, но сомневался, что это понятно Сумраку.
— Послушай…
Но было поздно. Все надежды на мирное соглашение рухнули, и виноваты в этом были они оба.
Сумрак в растерянности и недоумении решил, что Темный Конь напал на него, а его слова — лишь уловка, чтобы выиграть время. Он почувствовал легкую грусть. «Как мог Темный Конь так поступить со мной!» Волшебнику и в голову не пришло, что причина в ином. Он вновь стал непоколебимым Сумраком. Он настоит на своем, даже если придется убить того, кто некогда был ему так близок.
Пространство вокруг Темного Коня начало сжиматься. Будь на его месте обыкновенная лошадь, ее бы уже раздавило в лепешку. Даже Бессмертный становился все меньше «меньше. Сумрак не бросал угроз на ветер. Если Темный Конь не устоит, Сумрак превратит его в крохотный комок и забросит туда, где его не найти никому. Или оставит на память у себя в пещере.
Темный Конь сопротивлялся изо всех сил, но чуть ли не половина его энергии уходила на то, чтобы поддержать едва теплившуюся в Эрини жизнь. Ему пришлось потрудиться, прежде чем он сумел освободиться из тисков Сумрака.
Но не успели развеяться остатки прежних заклинаний, как волшебник нанес следующий удар. В пространстве открылась дыра, в которую Темного Коня всасывало с чудовищной силой. Наконец он запечатал разрыв. Это длилось достаточно долго, и Темный Конь успел понять, куда Сумрак пытался отправить его.
В загнивающий мир, который враады когда-то называли своим домом. В Нимт. Теперь ему осталось последнее средство — коварное и безжалостное. Он не хотел применять его, но Сумрак не оставил выбора.
Все случилось именно так, как представлял Темный Конь. Сумрак, ощутив, как между ними возникло препятствие, ударил по нему что было сил. Преграда разлетелась на десятки блестящих осколков, тут же увеличившихся в размерах, и Сумрак не мог не взглянуть на них. Наблюдавшего за этим Темного Коня передернуло.
Сумрак замер, глядя, как мимо него вновь и вновь проплывает его расплывчатое лицо. Зеркала заполнили всю пещеру, и в каждом отражалось то, чего он видеть не желал.
Его истинный образ.
Сумрак закричал, и крик его не смолк, даже когда вырвавшаяся из него сила расплавила зеркала, как снежинки, залетевшие в бушующее пламя. Необузданная сила придавила к земле Темного Коня, и он с трудом удержал связь с Эрини. Ему хватало сил лишь на то, чтобы не дать ей растаять в воздухе клочком тумана. Оставшейся силы едва хватало, чтобы выдержать последний, самый свирепый натиск.
— Не-е-ет!!! — выл Сумрак, царапая лицо ногтями, в тщетных попытках восстановить невосстановимое.
С потолка срывались глыбы, не задевая волшебника — его защита по-прежнему была сильна.
Он не может удержать в себе силу, и она разрушает его самого! Самое худшее, что могло случиться! Колдовство враадов разрушило уже один мир. Оно сокрушает законы природы вместо того, чтобы действовать в согласии с ними. По сравнению с волшебством Драконьего царства колдовство враадов свершается почти незаметно, и чем чаще оно употребляется, тем больший хаос создает.
Волшебник упал на колени и уставился в землю, не обращая внимания на порождаемые им разрушения.
Похоже, сила прежнего проклятия только умножилась!
— Сумрак! — крикнул Темный Конь, заглушая грохот падающих глыб. — Послушай меня! Ты должен понять, что за хаос ты выпустил в этот мир! Я помню, раньше ты хотел покончить с этим! Если ты прислушаешься к моим…
Волшебник поднял голову. В его движениях сквозило безумие. Он слышал голос, но смысл слов Темного Коня не доходил до него. Во взгляде Сумрака разгоралась ярость. Он больше не мог отличить факты от домыслов.
— Ты! — Охваченный яростью Сумрак вскочил на ноги. Его измученный рассудок метался из стороны в сторону, стремясь уцепиться хоть за что-нибудь. — Зачем ты это сделал со мной?
Большего абсурда Темному Коню не доводилось слышать. Сумрак не смог признаться себе, что его грандиозное волшебство опять не удалось, что он не избавился от давнего проклятия. Для того, чтобы сохранить последние капли рассудка, ему нужно было хоть на ком-нибудь отыграться.
« То, что он обрушит на меня, способно стереть с земли целые континенты, — понял Темный Конь. — Мы сейчас в Тиберийских Горах, так что удар может прийтись по Талаку!» Король-Дракон захватит королевство Меликарда, и оно уйдет под землю или попросту исчезнет!
Эта картина пронеслась в сознании Темного Коня, и он исчез…
И появился в забытом людьми пустынном краю — в Северных Пустошах.
Вслед за ним возник Сумрак. Он словно знал, куда улизнет его противник. Несмотря на пронзительный ветер, плащ окутывал его плотно, как саван.
Темный Конь когда-то гадал, как будет выглядеть его смерть. Теперь он это знал. От Сумрака не спастись. Волшебник будет преследовать его повсюду, уничтожая все, что попадется ему на пути. Пускай уж его удар обрушится здесь — по меньшей мере, Драконье царство может уцелеть, обреченно решил Темный Конь. Оставалось только надеяться, что измученный волшебник сможет выплеснуть все сумасшествие за один раз.
— В память о нашей прошлой дружбе, — заговорила призрачная фигура, и эти тихие слова были страшней всяких угроз, — я хотел оставить тебя в покое. Я так этого хотел… А ты так поступил со мной! Теперь мне осталось только…
— Сумрак, послушай меня!..
— …задать последний вопрос, и я поступлю с тобой так же, как ты со мной. Зачем ты это сделал? Зачем?!
Темный Конь не стал отвечать. Что бы он ни сказал, искаженное сознание Сумрака уже вынесло ему приговор.
— Ну что ж, прощай, мой старый друг. Несмотря на огромное расстояние, разделяющее их с Эрини, Темный Конь все же удерживал оболочку, защищающую ее от распада, хотя на это уходили почти все его силы. Теперь он приготовился к самому худшему. К смерти или, в крайнем случае, к небытию. Он не знал, что ждет его, Бессмертного. Уж наверняка не загробные миры людей.
Последние обрывки мыслей проносились в его голове. Что станет с Талаком? Куда подевались Бедламы? Интересно, какими вырастут их дети?.. Больше всего Темного Коня волновало будущее Драконьего царства. Что принесет этому миру его новый владыка, безликий полубог?
Остатками своей силы он постарался защитить Эрини. Он передал ей часть своей сущности — может, это сбережет ее на время, а потом ее найдет Кейб?
« Я ошибался на каждом шагу, — подумал Темный Конь, — и больше всего я ошибался, считая его человеком — а он был враад!»
Сумрак двинулся к нему, но как-то медленно. Темный Конь в тот момент думал лишь о том, чтобы собраться перед последним ударом волшебника. Собственное естество защитит его, но вряд ли надолго. Темный Конь лелеял наивную надежду, что в будущем волшебник пожалеет о случившемся. И может, эта жалость спасет Драконье царство от разрушения…
Если бы можно было отнять у Сумрака присвоенную им силу…
Можно. Есть такая возможность! Он понял это слишком поздно. Что-то накинулось на него, кружа, как безумный шмель, все увеличиваясь в размерах. Темный Конь пытался защититься, но он был слишком слаб. Его понемногу обволакивало леденящей оболочкой, замораживающей саму его сущность. Еще немного — и он превратится в ледяной памятник собственным тщетным усилиям. Еще немного — и от него останется лишь оболочка в виде огромного замерзшего жеребца. А еще через некоторое время исчезнет и это. Темный Конь боролся, пытаясь сохранить себя. Ведь он мог победить — но дурацкое ощущение благородной жертвы ослепило его, заслонив очевидный путь к победе. А теперь уже слишком поздно…
Запутавшись в смертельной ловушке волшебника, Темный Конь упал на лед. Связь с Эрини, которая поддерживает в ней жизнь, — вот его единственная надежда! Он напряг все силы и позвал ее.
« Эрини!»
Если он и ошибся, то это уже неважно. Им обоим осталось жить всего по несколько минут.
На него упала смутная тень. Уже затуманенным взором он увидел стоящего над ним Сумрака.» Пришел полюбоваться моими муками «. К удивлению призрачного скакуна, волшебник вздохнул и, склонившись над ним, приложил руку ко лбу своего врага. Темный Конь мельком подумал, что было бы забавно поглотить своего соперника, как он поглотил уже бесчисленных врагов. Но нет, сил у Сумрака хватит даже на то, чтобы справиться с такой угрозой. Темный Конь чувствовал, как в руке волшебника враадов пульсирует энергия.
Коварный леденящий холод — что это? он живой? — уже запечатал ему рот. Вечный Конь лежал, безмолвный и замерзший, а волшебник все водил рукой по его шее и голове.
Вначале Темный Конь почувствовал, как Сумрак изучает его мозг. Это было уже полное поражение. У Коня-Призрака больше не осталось сил сражаться со своим вечным спутником.
— Так вот почему ты так легко сдался, — прошептал Сумрак, обнаружив связь Темного Коня с Эрини. Конь-Призрак вздрогнул, но он был уже не в состоянии сделать хоть что-нибудь… кроме…
Он полностью открыл свой мозг, чтобы Сумрак увидел все — и в особенности его мысли о нынешнем состоянии волшебника.
Сумрак вздрогнул и отдернул руку, словно дотронувшись до какой-то мерзости. Еще немного постояв над поверженным врагом и бормоча что-то неразборчивое — похоже, он спорил сам с собой, — он принял какое-то важное решение. Сумрак выпрямился, плотней закутался в плащ и устремил взгляд куда-то вдаль.
— Мне опять нужна эта девушка, — прошептал он, равнодушно перешагнул через замороженного Темного Коня и скрылся в ледяной пустыне.
Темный Конь проклинал себя за глупость. Конечно же, Сумрак в первую очередь решил вернуть Эрини! Темный Конь помог ему увидеть, что с ним случилось: Сумрак собирался стать почти богом, а вместо этого обречен на существование еще более призрачное, чем в своих прошлых жизнях. Вся его немыслимая сила не спасла от прежнего проклятия. Конь-Призрак думал, что Сумрак, осознав это, придет в себя.
« Прости меня, Эрини!»
Однако теперь у него появилась слабая надежда. Сумрак забыл о нем, и смертельные чары, почти погубившие темного жеребца, в ожидании повелителя прекратили свою смертоносную работу. Теперь Темный Конь может высвободиться.
В этот миг он почувствовал, как прервалась связь между ним и принцессой. Сумрак ради своих ужасных целей вновь овладел ее сущностью!
« Ты совершил опасную ошибку, мой безумный друг!»
Теперь ему не нужно было отдавать силы для защиты Эрини, и Темный Конь мог действовать гораздо быстрее. Рассудок Сумрака становился все более уязвимым, и Темный Конь знал, как воспользоваться этой уязвимостью. Темный Конь больше не чувствовал стыда