— и там, где были ручка и замок, появилась дыра. Потом резкий толчок распахнул дверь настежь. С благоговейным страхом и восхищением на него смотрела принцесса Эрини.
— Ты… Это ты был тенью в зале. Тем, что следовало за мной, а потом исчезло. — Ее руки подергивались, словно стремясь еще раз воспользоваться колдовской силой.
Темный Конь склонил голову.
— Принцесса Эрини, я полагаю. — Он кивнул в сторону сломанной двери. — Похоже, вы слегка перестарались.
— Я просто хотела открыть ее, — смущенно призналась принцесса. — Дрейфитт сказал, что если сконцентрироваться и использовать спектр, то дверь можно открыть одним лишь взглядом.
— Попытайтесь сделать то же с моей проклятой клеткой! Вы ведь пришли меня освободить?
— А ты — ты ведь Темный Конь? Он громко рассмеялся:
— Конечно! Кто же еще? Кто рискнет выдавать себя за Темного Коня, да и кому это нужно — учитывая мое нынешнее положение?
— Пожалуйста, не так громко!
Конь-Призрак умерил свой пыл. Он не забывал, что его спасение — в беспокойных руках этой женщины.
— Как вы осмелились прийти сюда? Меликард придет в ярость, если узнает, что его будущая жена узнала один из его секретов, разве нет?
— Меликард занят. Кворин, — отвращение, появившееся на ее юном лице, сказало достаточно о ее отношении к советнику, и в глазах Призрака принцесса поднялась еще выше, — убедил его, что пора начинать войну, так что король занят последними приготовлениями.
— Он уже был здесь. То, что он затеял, — безумие. — Темный Конь беспокойно метался в своей клетке. «Освободи меня!» — захотелось выкрикнуть ему.
Эрини, словно услышав, метнула на него быстрый взгляд:
— Не знаю, могу ли я. И есть ли у меня на это право.
— Вы обладаете необычайной силой, благородная леди. Думаю, вы сможете разрушить заклятие, наложенное старым колдуном. Ключ к нему в символах на полу. Приглядитесь к ним повнимательней.
Она подошла ближе к линиям на полу, но потом затрясла головой:
— Нет! Меликард мне этого никогда не простит! Если я предам его, он обязательно об этом узнает! Это все мои проклятые руки!..
— А что с вашими руками? Красивые, изящные руки, хотя мне трудно судить по человеческим меркам…
— Вы знаете, о чем я говорю. О магической силе. Она мне не нужна. Это мое проклятие. Если бы можно было избавиться от колдовских сил, отрубив себе руки, — я бы пошла на это не раздумывая.
— Даже это вам не поможет, и не надейтесь! — «Какой кошмар! Вместо того чтобы спасти, она терзает меня!»
Если Эрини уловила эту мысль, то никак не откликнулась. Принцесса думала о своем.
— Я знаю. Дрейфитт сказал то же самое.
— Так зачем вы пришли ко мне? Сказать, что вам ненавистны ваши способности и вы не желаете их использовать, чтобы вызволить меня? Тогда вы еще больший мучитель, чем душка Кворин! Он всего лишь мучил мою телесную форму, а вы терзаете душу, разбивая надежды!
— Нет! Я…
— Принцесса! — В дверях стоял Дрейфитт. Темному Коню показалось, что волшебник стал еще бледней и изможденней. Ни Бессмертный, ни Эрини, захваченные бурей эмоций, не заметили, как он вошел. Он же ощутил их беседу еще в тронном зале, где безуспешно пытался уговорить короля если не отменить поход, то хотя бы на время отложить. Разговор Эрини с Темным Конем излучал достаточно сильные чувства, чтобы пробиться сквозь облако тревоги, окутавшее его разум. Наверное, он бы уловил их даже за стенами Талака.
Старый маг осмотрел вырванный замок и помрачнел.
— Ну куда это годится? — Он поднял искореженный замок и дверную ручку. На глазах у Темного Коня и принцессы дверь обрела прежний вид.
Дрейфитт с укором посмотрел на принцессу:
— Ваше Величество! Ну чего вы хотели добиться, проникнув сюда? Я же предупреждал вас!
— Я не смогла совладать с собой, мастер Дрейфитт! — Она отпрянула в угол, подальше от них обоих. — Я заметила, как несколько часов назад вы с королем и Кворином зашли сюда и через несколько минут вышли. Когда я увидела, что охрана тоже ушла, то поняла — что-то случилось. Я… я не стала раздумывать. Я так долго старалась быть благоразумной и вдруг пришла сюда — не знаю почему. Может быть, чтобы узнать… чтобы понять… — Эрини смешалась и замолчала.
— Она пришла полюбоваться на диковинку, колдун! — высокомерно сказал Темный Конь. — Пришла поглазеть на демона, которого ее любимый приковал к этому миру! Не беспокойся, она не захочет оскорбить его чувства, подарив мне свободу! Я это уже понял — слишком долго я умолял ее!
Эрини дернулась, словно Конь-Призрак лягнул ее изо всех сил — этого Темный Конь и добивался. Он понимал, как дурно поступает, но был вынужден упрекать принцессу. Если он правильно понял ее характер, то стыд заставит принцессу вернуться к нему — на этот раз, чтобы освободить.
«Я позабочусь о ней после того, как разделаюсь с Сумраком», — дал себе клятву Темный Конь. Он старался не думать о том, что, если принцесса поступит так, как подсказывает ей совесть, она может потерять любимого человека.
Впрочем, Бессмертный плохо понимал человеческую способность любить и редко завидовал ей. По его наблюдениям, любовь чаще всего заставляла людей страдать.
Дрейфитт, не обращая внимания на вспышку гнева пленника, обратился к своей будущей королеве:
— Ваше Величество, завтра благодаря хитрой уловке мастера Кворина я отправляюсь вместе с армией. Я прошу вас, пока меня не будет, вести себя очень осторожно. Постарайтесь быть рядом с королем. Чем чаще Кворин остается с ним наедине, тем больше он отравляет мысли короля — и разрушает ваши надежды на истинное чувство со стороны Меликарда. Я вернусь, как только смогу.
— Вернешься, если сможешь, заклинатель. У колдунов короткая жизнь на войне. Если ты умрешь, что станет с городом?
— Я постараюсь, чтобы ничего не случилось. Залогом этому моя жизнь, Темный Конь. — Старик мягко, но решительно взял Эрини за руку. — Пойдемте, миледи. Судя по вашему обращению с дверью, мне нужно кое-что показать вам до отъезда.
— Погоди, Дрейфитт! — Призрак придвинулся к двери, насколько позволяла его клетка. — А что с Сумраком? Расскажи про Сумрака! Я чувствую, что он побывал здесь! Надеюсь, этого ты не будешь отрицать?
Люди переглянулись, и Темный Конь получил ответ на один из вопросов. Волшебник побывал в Талаке, и оба человека знают об этом. Наконец ответила Эрини, потому что Дрейфитт явно не собирался ничего говорить:
— Он был здесь по меньшей мере два раза, лорд Темный Конь. Один раз он на мгновение появился в моей комнате, в другой раз он послал какую-то ужасную тварь шпионить за нами.
— Ему нужна книга, — перебил ее спутник. — Она принадлежала ему, но благодаря тебе, демон, я уничтожил ее.
— Тогда ты в опасности, человек!
— Он твой враг, а не мой. И ты за все в ответе. Ему не о чем со мной говорить. — Судя по голосу Дрейфитта, ему пришлось долго убеждать себя в этом.
— До чего же ты глуп, смертный!
Колдун повернулся к Эрини:
— Прошу вас, принцесса.
Эрини пошла за ним, но сначала пристально посмотрела на Темного Коня, пытаясь запомнить его облик до последней черточки. Темный Конь ответил ей прямым, честным взглядом.
«Эта женщина легко не сдается — значит, у меня есть надежда».
Наверх они поднимались медленно, несмотря на постоянные понукания Дрейфитта. Принцесса лишь краем уха слушала его, не в силах забыть Темного Коня.
Живая Тьма. Черный Призрак. Пропасть, грозящая поглотить все, что окажется поблизости. Больше, чем демон, — но не демон.
Так говорилось в легендах, и все эти слова подходили к необычайному существу. Но в бессмертном вороном жеребце по имени Темный Конь было и нечто гораздо большее. Он оказался несравненно более величественным и ужасным, чем говорили легенды.
Немудрено, что те, кому посчастливилось встретиться с Темным Конем, испытывали благоговение и страх перед ним. Он казался принцессе олицетворением самой вечности. Его холодные голубые глаза, лишенные зрачков, проникали в самые глубины ее души.
Эрини вспомнила его слова, которые обожгли ее сердце стыдом. Она побоялась рассердить Меликарда и поэтому оставила Темного Коня томиться в клетке. Это было вопреки всем ее убеждениям. Она мечтала о замужестве, основанном на любви и доверии; как же она сможет построить свой брак на страданиях других?
Дрейфитт о чем-то спросил ее, но она не расслышала его слов.
— Извините, мастер Дрейфитт, что вы сказали? Старик вздохнул. Он выглядел еще хуже, чем в первую их встречу.
— Я спросил, Ваше Величество, насколько вы доверяете своим фрейлинам и личной охране.
— Полностью доверяю. Почему вы об этом спрашиваете?
— Просто так, миледи, — с непроницаемым лицом ответил колдун. — Я рад, что есть люди, на которых вы можете положиться.
В молчании они продолжали взбираться по бесконечным ступеням. Наконец показалась дверь в сад.
«Я не могу бросить его! — взволнованно подумала принцесса; вид двери вновь напомнил ей, как она обошлась с существом из легенд, запертым в темном подвале. — Я должна помочь ему, даже если это… даже если…»
— Я все думаю, — начал Дрейфитт, — почему Кворин убрал стражу от дверей? Стража, в общем-то, ни к чему, но раньше он говорил совсем по-другому. Если бы он не снял стражников, вы не смогли бы попасть в подвал.
Эрини не знала, почему советник снял стражу, да это ее сейчас и не заботило. Она думала лишь об одном. Неизвестно, удастся ли то, что она задумала, но нужно хотя бы попробовать.
На следующей ступеньке она споткнулась.
— Принцесса! — Дрейфитт рванулся к ней и сам едва не потерял равновесие. Эрини падала спиной к нему, колдун не мог видеть ее лицо и руки и думал только о том, как удержать принцессу, не дать ей скатиться по лестнице. И в этот миг Эрини совершила заклинание, составленное наспех.
Старый колдун уже объяснял, что движения рук не обязательны: они совершаются больше для того, чтобы освежить память, но принцесса не настолько верила в свои силы, чтобы рискнуть обойтись без них. Ее пальцы сплелись в инстинктивном жесте. Она не знала, удалось ли ей задуманное. Дрейфитт уже склонился над ней, помогая подняться, и Эрини не осмелилась на вторую попытку. Она не поняла, заметил ли он что-нибудь. В единственном уроке, который колдун преподал принцессе, он учил скрывать свои мысли и чувства, но теория и практика не одно и то же для колдуна — как и для правителя.
— Принцесса, вы не ушиблись?
Она слабо кивнула, притворяясь напуганной:
— Да… я оступилась. Благодарю вас. Колдун помог ей подняться на ноги.
— Это чуть было не кончилось печально — вы могли пролететь по всем ступенькам. Давайте поскорей уйдем отсюда.
Дрейфитт открыл дверь и помог Эрини выйти наружу. Солнце уже садилось, сад был полон длинных причудливых теней — «но Темный Конь черней», — вдруг подумала принцесса и сама удивилась.
Дрейфитт, затворив дверь, сказал:
— Сделаем вид, что ничего не случилось, миледи. Мне кажется, так будет лучше для нас обоих. Давайте уйдем, пока никто не спросил, что мы здесь делаем.
— Послушайте, Дрейфитт, это просто нелепо! Я принцесса, будущая королева Талака! Я не намерена прятаться по углам, даже ради любви Меликарда!
Он яростно взмахнул рукой, призывая ее к молчанию. Эрини услышала далекие приближающиеся шаги вооруженного человека
— Я опираюсь на свой жизненный опыт, Ваше Величество. Вы же вольны поступать так, как вам будет угодно.
— Принцесса Эрини!
Колдун пробормотал заклятие. Принцесса вздрогнула, но тут же успокоилась, узнав приближающегося офицера.
— Капитан Истон!
Гвардеец из Гордаг-Аи поклонился принцессе и, после секундного замешательства, сухо кивнул колдуну.
— Ваше Величество, простите, но вы затрудняете моим людям выполнение их задачи. Вам удалось от всех ускользнуть.
— Принцесса — мастерица на подобные вещи, — вскользь заметил Дрейфитт. — Подумайте о моих словах, миледи, и не отказывайтесь от услуг человека, столь преданного вам. Спокойной ночи.
— Очень похоже на угрозу, — настороженно сказал Истон, глядя вслед колдуну.
— Не обращайте внимания.
— Как прикажете, — задумчиво сказал капитан. — Разрешите проводить вас до покоев, Ваше Величество? Телохранители заждались нас.
— А почему вы не взяли их с собой?
— Кое-что лучше не выставлять на обозрение, — загадочно произнес Истон.
Принцесса двинулась ко входу во дворец, гвардеец следовал за своей госпожой. Эрини размышляла о том, удалось ли ей освободить Темного Коня. Что подумает Меликард, когда узнает об исчезновении пленника? Дрейфитт ничего не скажет — завтра он уходит вместе с армией. И король, и Кворин, наверное, решат, что Темный Конь сумел освободиться сам или его выпустил Сумрак.
Она не хочет, .чтобы кто-то проведал о ее тайне… разве что она сама решится рассказать Меликарду. Когда-нибудь он должен о ней узнать… вот только когда? Рано или поздно правда все равно выйдет наружу, и лучше, если Меликард узнает об этом от нее, а не от советника Кворина.
Когда будущая королева и ее провожатый вошли во дворец, капрал дворцовой стражи Остлих оставил свой тайный наблюдательный пункт, из которого он следил за садом. Он думал о золоте, которое заплатит ему советник Кворин. Что делала принцесса из Гордаг-Аи в саду, почему Кворин перед этим убрал из сада всю стражу — все это его не интересовало. Его дело — рассказать Кворину, что принцесса спускалась вниз, к демону. Советник заплатит золотом и не оставит его преданность без награды, когда бразды правления перейдут в другие руки. Ждать осталось недолго.

ГЛАВА 11

В преддверии великого похода ни у кого не было времени проверять подземную комнату, где сидел взаперти непокорный демон. Король и его советники всю ночь уточняли детали предстоящей операции и не встречались ни с кем, кроме военачальников. Так что советник Кворин остался в неведении о событии, очень важном и для него и для короля, — о том, что магическая клетка и ее узник исчезли.
Основные силы армии Талака быстро и организованно выходили из города. К рассвету почти вся колонна, разбитая на отряды по четыреста человек, вышла за городские стены. Город провожал в поход своих мужей, отцов, братьев и сыновей. Войско состояло большей частью из закаленных в боях ветеранов, рвущихся показать драконам, что Талак больше никогда не склонится перед властью Королей-Драконов.
Вместе с полными воодушевления солдатами шли понурый, мрачный колдун и несколько встревоженных командиров, считающих, что идут в неверном направлении, но вынуждены подчиниться приказу. Город не остался беззащитным — вокруг стояли гарнизоны, особенно многочисленные на северных и западных рубежах.
Городская стража обеспечит порядок в Талаке, дворцовая гвардия тоже на посту.
Никто не знал, что северные гарнизоны в соответствии с приказами, полученными как раз сегодня утром, готовились выйти в поход, чтобы соединиться с западными гарнизонами. На следующей неделе они должны провести маневры, в которых подтвердят свое умение вести партизанскую войну, наподобие той, что вел Меликард в первые годы своего правления. Командиры гарнизонов удивились полученным приказам, но ведь не первый раз придворные чиновники укрепляют свое положение за счет простых солдат, а кроме того, война начнется на востоке, и несколько дней до них никому не будет дела.
Никто не сомневался в законности приказов: разве они не скреплены королевской печатью? На это имел право только сам Меликард и его ближайшие помощники.
Король провожал идущих в бой под его знаменами. Он собирался возглавить армию лично, но советники уговорили его остаться в городе. Не годится командовать военными действиями посреди сумятицы сражения; из дворца Меликард сможет руководить всеми действиями своих сил.
В городе говорили о скорой свадьбе Меликарда и принцессы из соседнего Гордаг-Аи; этого события все ждали с нетерпением. Те, кто оказался неподалеку от короля, смогли взглянуть на стоящую рядом с ним принцессу Эрини. По другую руку от короля стоял главный советник Мэл Кворин.
В тени дома, расположенного неподалеку от городских ворот, худая фигура, закутанная в плащ, с растущим нетерпением следила за выходящей из города колонной. Тени скрывали благородные черты лица и глаза с огромными зрачками, не имеющие определенного цвета, но блестящие, как кристаллы льда, глаза, которые, казалось, все видят насквозь. Это было лицо человека, рожденного властвовать, человека, уверенного, что ничего не ускользнет из его хватки. Жестокое волевое лицо Азрана Бедлама меркло по сравнению с ним. Это было лицо волшебника враадов.
Истинное лицо Сумрака.

«Еда. Есть. Пастись», — говорят другие ему. Они делали это весь день.
«Конюх. Ходит на задних ногах и пахнет табуном. Приносит еще еду. Еда». Все в табуне заботятся о других, но Темный не хочет быть в табуне, хотя сказал им, что он один из них.
«Не голодный». Темный позволяет существу со странной шкурой вести себя к воде. «Пить. Тот, что на задних ногах и пахнет табуном, ведет на водопой. Пахнет удивлением. Конюх пахнет страхом. Зачем бояться Темного? Темный не тронет конюха.
« Темный… что-то не то «.
Конюх зовет другого из своего табуна. Маленький, приходит в табун чистить и мыть их шкуры. Другим это очень нравится. Темному все равно, что им нравится. Глупым нравится глупое.
— Эндрю! Когда его сюда привели?
Мальчик — мальчик? — мотает головой, его грива мотается туда-сюда. Темный понимает, что мальчик не может говорить.
Человек — точно, человек! — смотрит на Темного.
— Он просто красавец, но я его боюсь. Он больше похож на демона, чем на лошадь!
« Лошадь? Демон?» Что-то шевелится в памяти Темного. Его не удивляет, что он понимает человека, а другие, лошади, только разбирают интонации его голоса. Он другой. Совсем другой. В памяти просыпаются воспоминания о клетке, о злобном человеке, еще какие-то призрачные фигуры. Память о том, что нужно вырваться на волю.
— Эй! Ты что это? — Человек — впервые Темный замечает, что человек высок, хорошо сложен, уже немолод, — решил заняться своим новым подопечным. Темный — что-то не то! — легко уходит от него.
— Эндрю! Позови других! Нужно приручить этого пугливого жеребца!
Младший человек убегает. Старший человек безуспешно пытается схватить Темного за уздечку, которую кто-то посмел надеть на него.
«Не Темный. Темный Конь!» Память возвращалась к нему. Ошеломленный потоком обрывочных воспоминаний и мыслей, Темный Конь застыл, и конюх, улучив момент, схватил его за уздечку.
— Не знаю, какой пустоголовый лорд или там леди оставили тебя в королевских конюшнях, но раз уж ты сюда попал, тебе придется запомнить, кто здесь хозяин! — Конюх рванул за уздечку, пытаясь пригнуть голову жеребца. Лошади вокруг кинулись врассыпную, зная на собственном опыте повадки этого человека. Конюху королевских конюшен еще не попадалась лошадь, с которой он не. смог бы совладать.
Но угольно-черный жеребец был далеко не обычной лошадью.
Темный Конь, к которому вернулась память, посмотрел на своего хозяина. Человек, взглянув в бездонные синие зрачки, вскрикнул и бросил повод. Отшатнувшись, он сделал жест, защищающий от злых сил.
Темный Конь расхохотался. Наконец-то он свободен!
— Гелла и Стикс! — Конюх упал на колени. — Пощади меня, демон! Я не знал, кто ты!
— Ты не узнал меня! Ты что, не слышал про Темного Коня? Я не демон, но и не один из твоих питомцев. Отвечай, и я оставлю тебя в живых! Где я? Какой сегодня день?
Ответ человека развеселил Коня-Призрака. Он очутился в Гордаг-Аи, на родине принцессы Эрини. Темный Конь понял, каким образом он попал сюда. Принцесса, в спешке творя заклинание — ведь рядом с ней был колдун, — пожелала, чтобы Темный Конь оказался в безопасном месте. Она хоть и умна, но подумала о нем как о настоящем животном. Впрочем, лишь немногие действительно понимают, кто он на самом деле. И ее наспех состряпанное заклинание отправило его в место, которое представлялось ей самым надежным, — в королевство, где она родилась и выросла. А раз он конь, то оказался в королевских конюшнях — чем не безопасное место для лошади! К несчастью, неумелое заклинание принцессы чуть было действительно не превратило его в лошадь. Темный Конь восторгался великолепной статью лошадей, присущей им верностью, но вовсе не жаждал превратиться в обыкновенное животное.
Его встревожило то, что он приходил в себя целый день.
Огромная армия Талака, идущая к Адским Равнинам, должно быть, уже отошла далеко от города. Хотя подозрения Темного Коня не опирались ни на какие доказательства, он чувствовал: назревает что-то ужасное. Может быть, не в Талаке. Но без Сумрака тут не обошлось.
Человек по-прежнему стоял перед ним на коленях, а несколько других в изумлении глядели на них. Темный Конь горько рассмеялся:
— Вам нечего бояться меня, смертные существа! Темный Конь всегда был другом людям, хотя для некоторых моя любовь оказалась слишком тяжелым испытанием. Не бойтесь, скоро я покину вас!
Конь-Призрак, поднявшись на дыбы, создал пространственный переход. Он возник как-то неуверенно, но Темный Конь, стремясь поскорей отправиться в путь, не обратил на это внимания. Конечно, после давящей тюремной клетки, куда засадил его Дрейфитт, его магические способности немного ослабели. Пора уже и другим помочь ему в битве против друга-врага Сумрака. Настало время просить помощи у Кейба Бедлама.
Ворота в пространстве вспыхнули — и исчезли.
Громко выругавшись — к ужасу тех немногих, кто еще не убежал, — Темный Конь попытался восстановить портал. Тот снова вспыхнул — и тут же пропал… Бессмертный пришел в ярость.
— Я Темный Конь! — крикнул он. — Что такое для меня создать портал? Появись!
Ничего. На этот раз не было даже вспышки. Заключение отразилось на его способностях хуже, чем он думал.
« Это все магия враадов, — сделал наконец вывод Конь-Призрак, — такая же коварная, как ее создатели!»
— Ладно, — взревел он, — если прямые пути закрыты, я отправлюсь через человеческий мир! — Темный Конь поглядел на людей. — Люди, берегитесь! Клан Серебряного Дракона поднимается, и хотя я думаю, что вначале драконы ринутся на Талак, но может быть, они и Гордаг-Аи не оставят без внимания?
Жеребец встал на дыбы и поскакал на восток. Люди испуганно смотрели, как он мчится к сплошной каменной стене. На глазах у пораженных людей Темный Конь прошел сквозь стену, как призрак.
У Темного Коня не было времени думать о трусости людей. Если вид огромного вороного жеребца, вставшего на дыбы, заставил их разбежаться по сторонам — что ж, пусть бегут. Конь-Призрак спешил остановить беду гораздо большую, чем ничтожные людские страхи, вызванные его появлением. Сумрак, волшебник враадов, собирался подчинить себе все эти земли. Не то чтобы он желал творить зло; насколько Темный Конь понимал враадов, они вообще были равнодушны к понятиям добра и зла. Они просто не понимали, как что-то можно оставить вне пределов своей власти — разве что на это уже наложил руку другой представитель их расы. Но и тогда могло закончиться выяснением, кто из двоих сильней.
Скоро Сумрак начнет стравливать и уничтожать своих соперников.
Темный Конь поднялся в воздух и помчался над землями Гордаг-Аи. Родина принцессы Эрини предупреждена о нависшей над ней драконьей угрозе. Сейчас Конь-Призрак думал лишь о человеке, который может ему помочь — и который нуждается в помощи. Кейб Бедлам и его семья в опасности. Колдун враадов не оставит в покое такого могучего волшебника, как молодой Бедлам. Если Сумраку не удастся поставить Бедламов себе на службу, то он их уничтожит.
Темный Конь понесся еще стремительней, лишь сейчас осознав, как привык пользоваться своими магическими способностями. Хотя он скакал во много раз быстрей, чем обычная лошадь, но все же неизмеримо медленней, чем при путешествии сквозь пространство. Он торопился, и секунды тянулись, как дни. Дни, которых у него могло не быть.
Судьба Талака беспокоила Темного Коня, но пока он не мог ничем помочь, и важней всего было добраться до Кейба Бедлама и Янтарной Леди. Городу сумасшедшего Меликарда придется подождать, несмотря на всю признательность Темного Коня принцессе, которая станет королевой — если только у Талака есть будущее… И бессмертный жеребец мчался во весь опор, чтобы получить помощь от смертного.
Время было врагом, оно мчалось со скоростью, не доступной Темному Коню. Ночная тьма надвинулась, сгустилась и рассеялась в рассветных лучах. Страна Эседи, где расположен Гордаг-Аи — некогда владения Бронзового Дракона, — осталась позади; мимо промчались юго-западные окраины проклятых владений Серебряного. Вышло солнце, и тревога оставила Темного Коня.
Он добрался до земли, где жили Бедламы, где людям ничего не грозило, — до лесной страны Зеленого Дракона. Из полных ненависти речей Меликарда и уклончивых слов Дрейфитта черный жеребец уловил, что этому Королю-Дракону удалось добиться невозможного в его землях мирно уживались обе расы. Там люди жили спокойно — в то время как в землях других Королей-Драконов их ожидали угнетение и гибель.
Он задевал копытами вершины самых высоких деревьев. Какое-то крупное существо взлетело с дерева и спикировало вниз, в лесные заросли. Темному Коню сперва показалось, что это маленький дракон, но существо было пернатым, а по виду и размеру походило на человека.
Искатель.
Сейчас их осталось совсем немного. Через год после того, как Темный Конь оставил этот мир, страшная зима уничтожила большую часть искателей — могущественных властителей мира, правивших до появления Королей-Драконов. Темный Конь предполагал, что почти в полном их исчезновении больше всего виноват не холод, а Белые твари. В ту зиму целые полчища этих громадных чудовищ двигались из Северных Пустошей, сопровождаемые невиданным, всесокрушающим холодом, уничтожая все, что попадалось им на пути.
Темный Конь вдруг замешкался, чуть не свалившись на верхушку дерева. Из всех ныне живущих рас только искатели могли помнить враадов! Они правили этой землей задолго до прихода враадов и пали под натиском новой волны пришельцев — драконов. Может быть, враады имели какое-то отношение к победе драконов, хотя не исключено, что к тому времени враады уже не существовали как раса. Их потомки каким-то образом превратились в сегодняшних людей. О тех временах Бессмертный знал немногое, только лишь из разговора с одним из враадов — был у него и такой добрый знакомый. Когда Короли-Драконы захватили эту страну, Конь-Призрак долго не возвращался сюда — слишком долго. За это время умерли все, кто мог ответить на эти вопросы.
Темный Конь развернулся и нырнул в лес. Только бы найти искателя…
Листва стегнула Темного Коня — он опускался в глубь леса. Он удивился оттого, что обрел твердую плоть — не по своей воле, а сам по себе. Он замедлил спуск и осторожно приземлился на копыта, оставившие глубокие отпечатки в земле.
Искателей было практически невозможно заметить среди густой растительности. От тех чувств, что могли помочь ему в поисках, осталась лишь самая малость.
Искателя нигде не было видно. Темный Конь осторожно зарысил по лесу в сторону своей главной цели — к Мэнору. Он вдруг подумал, что Зеленый Дракон может и не признать в нем союзника и друга волшебника Бедлама. Самый миролюбивый из Королей-Драконов может предположить, что Темный Конь — враг всем драконам.
Он вышел на проторенную тропу и решил следовать по ней, чтобы убедить замаскированных часовых Зеленого Дракона в дружественности своих намерений. В прошлые времена путешествия по этим землям были полностью безопасны, но не стоит доверяться воспоминаниям. Может быть, повелитель леса Дагора не станет искать смерти Темного Коня, памятуя о его сверхъестественной силе — ведь в битве может пострадать эта лесистая страна, которую так любит Дракон. Но сейчас ослабевший жеребец — легкая добыча для тех, кто считает себя вправе мстить и хочет расправиться с ним.
Искатель по-прежнему был вне досягаемости его органов чувств. Он или сумел надежно укрыться, или уже перелетел в другое место. Искатели в прошлом обладали грандиозной силой и могли оказать ему немалую помощь. Темный Конь пробормотал заклятие; в своем нынешнем состоянии он не мог полностью полагаться на свои ощущения.
Темный Конь поскакал вперед. Час за часом он пробирался по бескрайнему лесу, и мысли об искателях понемногу испарились. Как ни любил он дикую природу, но вскоре зеленый цвет ему осточертел — уж слишком его много вокруг. Темного Коня подмывало вновь подняться в небо, но с его ослабевшими способностями было разумней оставаться внизу, подальше от глаз возможных наблюдателей. Кроме того, из-за раскидистых крон деревьев с воздуха невозможно было заметить кого-либо на земле или в ветвях, а снизу Темному Коню было удобней наблюдать за лесом Зрение и слух, его основные помощники теперь, были гораздо острей, чем у животных, и разворачивали перед ним яркую картину всего, что таилось в лесу.
Хотя вокруг, казалось, никого не было, Темный Конь вскоре обнаружил множество самых разных существ. Кроме мелких животных и птиц, поблизости находились и три существа неопределенного размера и происхождения. Это могли быть только слуги повелителя леса Дагора Возможно, впереди ему уже готовится теплая встреча. Или его будут просто невидимо сопровождать — кто знает? Во всяком случае, слуги Зеленого Дракона не выпустят его из виду.
Показались знакомые места. Темный Конь перешел на медленную рысь; то, что он искал, было так же невидимо, как и магическая клетка, в которую его упрятал Дрейфитт. За десять лет многое могло измениться, и хотя он не был полностью уверен, что обитель Бедламов близко, стоило приготовиться к возможным ловушкам.
Показалась роща. Деревья в ней росли так тесно, что казались одним огромным деревом. Стволы невообразимо переплелись друг с другом, и Конь-Призрак с первого взгляда понял, что здесь не обошлось без магии. Роща дала понять черному жеребцу, что он почти достиг желанной цели. Земли Мэнора были где-то совсем близко…
Вдруг желание двигаться дальше бесследно исчезло. Казалось, ему прямо в нос брызнули едкой жидкостью. Темный Конь отскочил на несколько шагов, приходя в себя. Он фыркнул и бросил свирепый взгляд в сторону, откуда налетел ядовитый запах.
— Эй, Янтарная Леди! — насмешливо выкрикнул он. — Вы что, собираетесь отпугнуть вонью своих врагов?
Вороной жеребец заржал и кинулся вперед. И обнаружил, что бежит туда, откуда пришел.
— Что-о-о? — Темный Конь, взметнув комья земли, развернулся и уставился в ту сторону, куда направлялся. Такого изощренного волшебства он не видел уже столетия — ни боли, никакого чувства, что тебя разворачивает задом наперед…
— Похоже, я недооценил вас, леди Гвен! — Он произнес собственные защитные заклинания и опять бросился вперед. Никакое волшебство не развернет его на этот раз.
И не развернуло — но он ощутил приступ дикой паники (« Просто спятил! — лезть в такое страшное место!»), и Темный Конь вне себя от страха рванулся назад.
Отбежав довольно далеко, Темный Конь овладел собой. Он постоял, соображая, что же с ним случилось, поднял голову и расхохотался:
— Браво, Янтарная Леди! Такое препятствие посильней любых охранительных чар! Как просто, как изящно!
Леди Гвен поставила по меньшей мере три заклинания против непрошеных гостей, и Темный Конь не хотел выяснять, нет ли у нее в запасе еще и четвертого. Сначала запах, потом потеря ориентации, теперь ужас, — похоже, следующее заклинание будет не просто отпугивающим, но и очень болезненным. Так что у Бессмертного осталось не много возможностей.
Когда-то он встретил удивительного молодого смертного по имени Кейб Бедлам, не понимавшего еще, что собой представляет Темный Конь и почему против него направлены совместные действия сразу нескольких Королей-Драконов. В тот раз Конь-Призрак связался с неопытным волшебником с помощью мысленного призыва. Если бы Кейб не услышал его, то пал бы жертвой трех коварных прелестниц — самок драконов в человеческом обличий. Теперь ослабевший Темный Конь решил снова призвать Кейба. Гордость мешала ему, но, поколебавшись, он все же решился — лучшего выхода не было.
Сосредоточив мысли на разуме союзника-человека, Темный Конь медленно двинулся через защитные барьеры. Забавно, подумал он, с таким трудом вырвавшись из одной клетки, он тут же так отчаянно рвется в другую — может быть, не менее опасную.
Шло время. Ответа не было. Он не чувствовал присутствия другого разума. Возможно, новая серия заклинаний, еще хитрей прежних, защищает обитателей этих мест от его молчаливого призыва. Если так, то ему предстоит долго кружить вокруг Мэнора, пока он случайно не попадется на глаза волшебникам или их слугам. Темный Конь в отчаянии зажмурил глаза, представив, сколько времени может потерять.
Обойдя вокруг обиталища волшебника, он остановился, пытаясь еще что-нибудь придумать. Может, он что-то упустил из виду? Солнце садилось, и очертания густого леса почти скрылись в глубокой тени.
Отбросив в припадке бессильного гнева все мысли об осторожности, Темный Конь взревел во весь голос:
— Кейб Бедлам! Иди сюда! Дай мне войти! Это я, Темный Конь, твой друг и союзник! Поспеши, пока руки Сумрака не прибрали Царство драконов и не стерли его в порошок! —» Немного высокопарно, — подумал он, — но такое его проймет! Должно пронять!»
Через несколько минут в кустах кто-то зашуршал. Человек хорошо прятался среди кустов и деревьев, но Темный Конь все же разглядел, что для Кейба он слишком мал ростом.
— Темный Конь, — утвердительно произнес голос — детский голос, но было в нем что-то странное.
— Я не трону тебя, дитя! Я действительно Темный Конь, друг и союзник повелителя этих мест! — Он старался говорить успокаивающим тоном.
Мальчик приблизился, но Темный Конь все равно не мог его разглядеть. Ребенок как-то странно двигался и часто дышал, словно перед этим долго бежал. Может, он действительно бежал? Он мог издалека услышать призыв Темного Коня и прибежать оттуда.
— Подойди ближе, дитя! Я не сделаю тебе ничего дурного! Я только лишь хочу, чтобы ты передал мое послание волшебнику Кейбу Бедламу.
— Ты мне не нравишься. Уходи!
Темный Конь лягнул землю в нетерпении. Он не умел разговаривать с детьми. Уж лучше сидеть в заточении или сражаться с Королями-Драконами, чем пытаться уговорить ребенка. Это просто чудо, что люди доживают до зрелости, рождаясь такими бестолковыми.
— Твоему господину стоит поучить тебя хорошим манерам, мальчишка!
Мальчик выпрямился в полный рост и зашипел. Темный Конь, собиравшийся продолжить нагоняй, чтобы заставить мальчика повиноваться, озадаченно умолк. Ребенок вел себя слишком агрессивно, слишком…
— Мой гос-сподин умер.
Для человеческого ребенка это было сказано слишком бесстрастно. Угольно-черный жеребец вложил в свой голос все дружелюбие, на какое был способен:
— Прими мои соболезнования. Кто был твой господин, молодой человек?
Не Кейб Бедлам, судя по шипящему голосу ребенка. Но как же рядом с Кейбом мог оказаться ребенок, который, похоже… трудно поверить…
Словно ободренный вопросом, мальчик вышел из тени.
Судя по росту, ему было лет десять или чуть больше. Но не рост бросался в глаза. Темный Конь, который думал, что видел все на свете, лишился дара речи.
Темные волосы ребенка отливали золотом, красные овалы глаз светились в темноте. Маленький, почти неразличимый нос, свирепый и властный рот с узкой полоской губ. Это дитя казалось мудрей своих лет.
Он был красив, но не человеческой красотой.
Чешуя на лице ребенка все объяснила еще до того, как мальчик открыл рот, обнажив острые зубы и раздвоенный язык. На таком близком расстоянии Темный Конь увидел ненависть в его глазах — всепоглощающую ненависть, какой не могло быть у такого юного создания.
— Цвет моего гос-сподина — золотой. Мой гос-сподин был Императором. — Драконий детеныш решительно глядел Темному Коню в глаза — и Бессмертный первым отвел взгляд.
Наследник Золотого Дракона победоносно заключил:
— И я тоже буду Императором.

ГЛАВА 12

— Кил? Ты где?
Драконий детеныш с облегчением повернулся на явно знакомый голос. Темный Конь тоже узнал этот голос, хотя ему до сих пор не верилось, что все получилось так удачно.
— Я здесь, опекун! И он здесь!
— Я вижу его. Он… Это Темный Конь! Конь-Призрак утвердительно склонил голову:
— Приветствую тебя, мой добрый друг Кейб! Лицо Кила вновь застыло бесстрастной маской. Он отступил в сторону, глядя на худощавого, облаченного в темно-синие одежды человека, идущего к ним в сопровождении еще одного ребенка. За прошедшие десять лет Кейб Бедлам мало изменился. Выдающиеся магические способности позволят ему прожить до трехсот лет, а то и дольше — если насильственная смерть, частая спутница волшебников, не настигнет его раньше. Кейб выглядел выше, чем прежде, а возможно, он и стал выше, судя по уверенной походке. Он выглядел прежним двадцатилетним юношей, но, присмотревшись внимательней, Темный Конь понял, что это не так. Лицо волшебника за эти годы мало изменилось — те же внимательные глаза, тот же нос с легкой горбинкой, тот же энергичный подбородок, как у деда, Натана. Но возраст и опыт уже оставили свой, едва заметный отпечаток.
« Он превзойдет отца и деда, — подумал жеребец. — Только пусть его жизнь будет спокойней и плодотворней, чем у них «.
— Темный Конь! — Кейб, взволнованный неожиданным появлением друга, пробудившего воспоминания о прежних временах, устремился к Темному Коню, желая обнять его. Но, не дойдя до границ защитного барьера, волшебник остановился и прищурился, глаза его буквально сверкнули скрытой силой, в темных волосах блеснула серебристая прядь.
— Ты на самом деле Темный Конь? Мне даже не хочется думать, что я сделаю с тобой, если ты окажешься драконом из Грозовых земель или из Лохивара, решившим пробраться сюда под видом моего старого друга. Я могу сделать что-нибудь очень неприятное — к примеру, вывернуть тебя наизнанку.
Темный Конь расхохотался:
— Дружище Кейб, за те годы, что мы не виделись, ты стал очень подозрительным! Конечно же я Темный Конь! Кто, скажи на милость, рискнет выдавать себя за меня?
Кил, стоящий в стороне, оживился при словах о выворачивании наизнанку, но потом вновь потерял интерес к происходящему. Другой мальчик, наоборот, вздохнул с облегчением — теперь Темный Конь разглядел, что это тоже драконий детеныш, но больше похожий на человека, не такой жестокий.
Кейб вновь заулыбался:
— Ну так входи же, дорогой друг.
В защитном барьере, так досадившем Темному Коню, открылся проход. Темный Конь ступил в него, другие посторонились, уступая ему дорогу. Грат, второй ребенок, протянул руку, чтобы коснуться вороного коня, но Кил резким движением оттащил его в сторону и прошипел:
— Он зас-сос-сет тебя в с-себя и выш-швырнет в Пус-стоту!
— Довольно глупостей! — велел Кейб. Он обернулся к своему товарищу и извиняющимся тоном сказал:
— Он слышал эти россказни от других драконов — и от людей тоже. Что я могу поделать? Он знал их раньше, чем меня.
— Наверное, мне стоит немного изменить внешность… — Темный Конь принял вид настоящего коня, изменив даже выражение глаз. — Так лучше?
— Гораздо лучше.
— Я хочу поговорить с тобой, как только мы окажемся наедине. Это касается моего… возвращения в этот мир.
Все четверо двинулись к Мэнору. Волшебник кивнул:
— Я так и думал. Не ожидал, что ты вернешься. Грифон рассказывал мне, что ты пожертвовал собой, чтобы Су…
— Об этом мы и поговорим — но наедине, если ты не против. — Он скосил глаза на детей, которые откровенно заинтересовались разговором взрослых.
— Извини.
Темный Конь замотал головой:
— Хватит извиняться! Пошли! Пока есть время, расскажи мне о себе. Куда подевался Грифон? До меня дошли только какие-то небылицы…
Кейб сперва рассказал ему, как Грифон плавал через Восточные моря в свою родную страну, которую называют Землями Мечты. Народ Грифона отражал натиск захватчиков-арамитов — волков-рейдеров, в черных доспехах. Д'Шай — волк-рейдер, частый союзник Королей-Драконов — выжил после стычки у Пенаклеса, в которой, как считалось, он нашел свою смерть. В посланиях, доходивших до Драконьего царства с кораблями нейтрального Ириллиана, ничего не говорилось о судьбе Д'Шая. В последние годы Грифон сражается вместе со своим народом, восставшим против арамитов. Империя волков-рейдеров понемногу отступает, но это долгая и кровопролитная война. Воины в черных доспехах захватили большую часть континента, и это говорит о многом…
— Пока Грифона нет, Пенаклесом правит Тоос, — продолжал Кейб. — Генерал отказался принять титул правителя, как его ни уговаривали. Мы с ним хотели бы отправиться на помощь Грифону, но кто тогда останется присматривать за местными смутьянами?
— Это мудро, Кейб. Ну а как ты живешь? Ты женился на Янтарной Леди?
При упоминании о Янтарной Леди обычно невозмутимый волшебник покраснел. Конь-Призрак обрадовался тому, что его товарищ так любит свою подругу-волшебницу.
— Да… она моя жена. Да. Мы… у нас двое детей.
— Как я рад это слышать! — взревел Темный Конь во весь голос. После стольких печальных событий, случившихся за последнее время, это была первая радостная новость, тем более что она касалась одного из немногих смертных, к кому он был привязан всем сердцем.
— Ты должен показать мне детей — конечно, если Янтарная Леди не будет против.
Кейб криво ухмыльнулся:
— Ей не нравится, когда ее так называют. Она предпочитает называться» леди Гвен» или «леди Бедлам». Гвен отдает много сил Мэнору и детям… впрочем, как и я.
Они вышли из леса на открытое место, где стояло удивительное сооружение, носящее имя Мэнор. Это было совершенное сочетание природного и человеческого творения. Трудно было понять, где кончается построенное человеческими руками и начинается огромное дерево, составляющее по меньшей мере половину первоначального здания. Некоторые стены были искусственного происхождения, другие целиком относились к дереву. Здание было в три этажа высотой, окна в нем выходили во все стороны. Все вокруг было тщательно ухожено и гармонировало с окружающей местностью. Были там и другие постройки, и хотя они получились не столь прекрасными, как древняя цитадель, строители позаботились о том, чтобы великолепие леса не затмило их работу.
Люди оторвались от своих занятий (люди и драконы, поправил себя Темный Конь, пытаясь примириться с идеей такого сотрудничества) и глазели на коня, идущего рядом с их господином. Они глядели с легким удивлением, а не со страхом, и это говорило о том, что его маскировка удалась.
Оба мальчика вдруг кинулись бежать в сторону Мэнора, может быть, чтобы предупредить о госте. Темный Конь гадал, какой прием ему окажет хозяйка этих мест.
Вероятно, весьма прохладный. Но уж лучше прохладный, чем открыто враждебный.
Несколько семейств людей и драконов жили здесь бок о бок и, похоже, не испытывали вражды друг к другу. Два конюха, человек и дракон, при виде Кейба прервали оживленный спор и залюбовались великолепным конем, рысившим рядом с их господином. Темный Конь тоже разглядывал их, восхищаясь сотрудничеством и дружбой между человеком и драконом. Даже в Ириллиане и Зуу, где люди и драконы жили рядом в течение столетий, их отношения были скорее ровными и уважительными, чем дружескими.
— Она была в саду, когда я пошел за Килом, — прошептал Кейб, кивая в ответ на приветствия людей и драконов. Смущенное лицо волшебника говорило Темному Коню, что его друга мучают те же сомнения в отношении леди Гвен. — Может, мы ее там застанем.
Темный Конь едва заметно кивнул. У него накопилось много вопросов, и он с нетерпением ждал, когда же сможет наконец поговорить с Бедламами. Как ни рад он был встрече со старым другом, но мысли о Сумраке не давали ему покоя.
Леди Гвен была в саду. Кил и Грат терпеливо ждали неподалеку от нее. Рядом с колдуньей стояли две удивительно красивые женщины. Темный Конь не считал себя знатоком женской красоты, но готов был биться об заклад, что такие красотки способны свести с ума любого мужчину. Он понял, что эти женщины — не люди, а юные драконихи, в совершенстве научившиеся принимать женский образ, но не слишком сведущие в колдовстве.
Но их красота меркла в сравнении с той, что стояла рядом с ними. Леди Гвен склонилась над ребенком на год-два младше потомков Императора, поправляя ему одежду. Густые рыжие локоны спадали ниже ее плеч, а серебристая прядь, поменьше, чем у Кейба, оттеняла огненные волосы. На ней была широкая ниспадающая накидка изумрудного цвета, под которой вырисовывалась ее фигура — любой мужчина из тех, кого знал Темный Конь на протяжении столетий, счел бы ее великолепной. Леди Бедлам выпрямилась и повернула к ним лицо изумительной красоты — блестящие глаза — глаза, идеально гармонирующие по цвету с накидкой, изящный нос, полные красные губы, тронутые беспокойством. Беспокойством и недоверием.
Увидев леди Бедлам, Темный Конь почувствовал облегчение и одновременно досаду. Ну почему он единственный в своем роде, почему нет никого ему под стать? Но если бы такая существовала, то была бы, наверное, подобна супруге Кейба и в мыслях, и в поступках.
«Само мироздание недостойно такого существа!» — подумал он с иронией и сожалением.
— С'ссереса, — позвала Гвен. Одна из драконих подошла к ней. Не сводя взгляда с черного коня, волшебница сказала:
— Отведи Аурима и остальных в их комнаты. И присмотри, пожалуйста, за Валеей — она скоро должна проснуться.
— Как скажете, леди Бедлам. — Обе дамы-драконихи, похоже, привыкли спокойно выполнять указания своей наставницы (Темный Конь сообразил, что у них было достаточно времени, чтобы с этим свыкнуться) Одна из них увела двух драконьих детенышей, другая склонилась к золотоволосому мальчику и взяла его за руку, шепнув на ухо пару слов.
— Итак, опять ты, — холодно произнесла Гвен. — Кил сказал, что встретил тебя в лесу, но я надеялась, что он просто обознался. Вижу, что нет.
— В прошлый раз вы сердечней расстались со мной, леди Бедлам, — кстати, примите мои поздравления, — и я не понимаю, почему вы так настороженно отнеслись ко мне сейчас. Вряд ли вы думаете, что я объявился здесь случайно, как бы я ни любил этот мир. Мне пришлось вернуться из-за одного из ваших же соплеменников.
Холод в ее глазах поубавился. Но не намного.
— Несколько последних лет мы жили в мире и спокойствии. У меня есть дети, и я хочу, чтобы они росли в безопасности. А с тобой в нашу жизнь всегда приходит беда!
Темный Конь расхохотался, не обращая внимания на ярость в глазах хозяйки.
— Мне искренне жаль пробуждать вас от безмятежного сна, колдунья! Но если у вас есть глаза, то для вас не будет новостью, что Короли-Драконы, хотя и разобщены, но отнюдь не безопасны! Уже сейчас клан Серебряного Дракона готов развязать войну, а в союзе с вырвавшимся на свободу Сумраком…
— Погоди! Что ты сказал?! — Кейб шагнул вперед. Он с начала разговора был настороже, готовясь предотвратить любое возможное столкновение между другом и женой, но теперь он думал лишь о словах Призрака. — Так вот почему ты пришел к нам!
Попятившись, чтобы не задеть друга, черный жеребец кивнул. Даже леди Гвен застыла в ожидании. Ее гнев сменился беспокойством — беспокойством за мужа и детей.
— Теперь вы готовы слушать! Хорошо! Вы ведь понимаете, леди Гвен, что раз вернулся я, то вернулся и Сумрак! Наш многоликий друг оказался еще опасней, чем я думал! Заклинание, которым нас затащили в Драконье царство, изменило его. Он сходит с ума, в нем борются разные части его личности! И я очень боюсь, что он вернется к своей первоначальной сущности — вот что будет страшней всего!
Леди Гвен села на скамью, нервно потирая ладони.
— Я должна перед тобой извиниться. Если все это правда…
— Правда еще ужасней! Я сильно недооценивал возраст нашего бывшего друга! Если не ошибаюсь, по этому миру опять разгуливает волшебник враадов!
Кейбу это ничего не сказало, разве что пробудило воспоминания о дедушке Натане, который старательно изучал историю древних рас. Гвен побледнела и так высказалась по поводу сумрачного волшебника, что муж кинул на нее изумленный взгляд.
— Что это за колдун враадов? Он чем-то отличается от нас?
Леди Бедлам кивнула. Сжав зубы, она глядела на Темного Коня.
— Из северных земель до нас не доходило ничего тревожного или просто необычного. Вот только мы слышали, что Меликард собирается жениться на принцессе с запада. Жаль мне эту бедняжку.
— Из них выйдет прекрасная пара. Она, пожалуй, сможет спасти Меликарда от самого себя. Кстати, у нее от природы огромные волшебные способности.
Кейб обнял жену за плечи, и леди Гвен прижалась к нему, точно ища защиты. Волшебник грустно улыбнулся, словно прощаясь с уходящими спокойными временами.
— Похоже, ты успел узнать о многом, Темный Конь. Расскажи, как тебе это удалось.
И Конь-Призрак начал свой рассказ. Не способности Дрейфитта удивили Кейба, а то, на что старик пошел ради своего короля. Бедлам когда-то знал старого колдуна и проникся уважением к нему. Бедламы знали и о походах Меликарда, и о его чрезмерно ревностном советнике, Кворине, но шпионы не доносили ни о чем, кроме обычных рейдов, да и те в последние годы стали редкими.
О Сумраке и замыслах Серебряного Дракона они не слышали ничего, и рассказ Темного Коня ошарашил обоих Бедламов.
Леди Гвен всегда опасалась и недолюбливала закутанного в плащ волшебника. Для Кейба же это был трагический конец человека, с которым он дружил и которого искренне жалел. Его опечалило, что истинный Сумрак может оказаться весьма опасным созданием.
— Я всегда считал, что, если бы не проклятие, он стал бы очень неплохим человеком.
— Все это были лишь наши благие надежды! А истина крылась в том, что Сумрак — колдун враадов, а почти все враады — надменные и бесчувственные создания! Никто не горевал, когда они исчезли, и мне понятно почему! Я не понимаю только одного: как от этой породы могли произойти вы, люди?
— Кейб… — Гвен слегка сжала локоть мужа. — Если все это правда…
— Я ни на миг не сомневаюсь…
— Если все это правда, — настойчиво повторила она, — то нас просто водили за нос. Кто же?
Волшебник хмуро кивнул:
— Или Серебряный Дракон, или Меликард, а скорей всего — Кворин, королевский советник. Правитель Дагора тоже ни о чем не подозревает и поэтому совершенно спокоен.
Темный Конь взволнованно ударил копытами по земле. У него вырвались слова, которые за последние дни ему приходилось повторять слишком часто:
— Какой же я болван! Мне нужно было прийти к вам сразу же, как только я обрел свободу! Может быть, уже поздно!
— Какой смысл во всем винить себя? — скорчила гримасу леди Гвен. — Ни к чему это, я знаю по собственному опыту. Нам нужно все рассказать Зеленому Дракону и с его помощью узнать, откуда взялась эта завеса молчания между нами и северными землями. Ты сказал, что между Серебряным и Сумраком заключен какой-то союз. Как ты думаешь, о чем они могли договориться?
— Подозреваю, что это как-то связано с колдовской книгой враадов — в ней Сумрак когда-то записал свои подлые заклинания. Но я позаботился о том, чтобы эта книга превратилась в пепел. Без книги нашему приятелю придется все начинать сначала. С другой стороны, Сумрак сказал мне, что сумел все вспомнить. Но тогда зачем ему книга?
— Так ты считаешь, он хочет освободиться от древнего проклятия? Но ведь оно и так исчезло?
— Может, и не исчезло. Дружище Бедлам, Сумрак всегда рвался к бессмертию — ты думаешь, что-то изменилось?
Подруга волшебника обернулась к Темному Коню:
— Меня беспокоит Талак. Мне кажется, мы должны вмешаться!
Темный Конь понимал, чего она опасается. Сейчас для драконов самое время напасть на Талак.
— Я собираюсь вернуться туда немедленно, тем более я обязан своим освобождением принцессе Эрини. Но я потерял свою силу — я не могу даже создать пространственный переход!
— Можно мне посмотреть? — Гвен протянула руки к Коню-Призраку. Темный Конь чувствовал, как она слегка прикасается к его сущности то там, то здесь, выискивая причину слабости. Закончив поиски, леди Гвен опустила руки и покачала головой:
— Между тобой и… кем-то еще существует магическая связь.
Жеребец не поверил и повторил поиски, не обращая внимания на сопровождающую их боль. Наконец он нашел то, что искал, и горько расхохотался. От него исходила магическая нить, тонкая, почти не ощутимая, — но разорвать ее он был не в силах.
— Я опять связан с Дрейфиттом! Уже во второй раз! Проклятый колдун! Неужто я никогда от него не отделаюсь?
— Странная нить… — сказала леди Гвен. — Большинство подобных связей похожи друг на друга, но эта какая-то необычная.
Темный Конь еще раз мысленно ощупал нить.
— Да… вот откуда моя слабость. Я стал источником, силы для Дрейфитта! Нить понемногу вытягивает из меня энергию! Наверное, это началось, когда принцесса Эрини перебросила меня в Гордаг-Аи.
— Разорви эту нить, — предложил Кейб.
— Нельзя, иначе он потеряет то, что осталось у Дрейфитта. — Гвен с отвращением скривилась. — Грубо говоря, старый колдун украл частицу сущности Темного Коня.
— Он пожирает меня заживо — вот что вы хотели сказать!
— Можно сказать и так.
— Как нам разделаться с этим? — с омерзением спросил Кейб.
— Можно убить Дрейфитта. Все, что он украл, вернется обратно вместе с нитью. Может быть, даже что-то добавится от Дрейфитта.
— Мне ничего не нужно от Дрейфитта! Я не вампир — и не убийца!
— Натан не учил меня ничему такому, — сказала леди Бедлам. — Мне кажется, мысль об убийстве была бы ему так же противна, как и тебе, Кейб. Но тогда остается…
— Остается что? — спросил Темный Конь тревожно. Ему нравилось жить, и он отнюдь не собирался от этого отказываться.
— Если бы удалось уговорить Дрейфитта отпустить конец нити…
— Как же он сможет отпустить, если я не могу?
— Так ведь это же он создал ее. — Она взглянула на Темного Коня, как, наверное, смотрела на своих детей, пристающих с глупыми вопросами.
— Простите меня, Янтарная Леди! Мне не приходилось попадать в такие переделки уж не знаю сколько веков! Похоже, от них я отупел. Попасть в ловушку именно в тот момент, когда Сумрак… Гвен оборвала его:
— Не стоит извинений, Бессмертный. Может быть, ты и не демон, но я не могу думать о тебе иначе, и твое появление всегда предвещает несчастье. Ради своей семьи и мира на этой земле я хочу остановить Сумрака — даже если придется иметь дело с тобой. Может быть, я не права, но чем большее расстояние отделяет тебя от моих детей, тем спокойней у меня на душе.
Темный Конь взглянул сначала на волшебника, а потом на леди Гвен:
— Люди — странные, непредсказуемые существа, и вы, леди Бедлам, — отличный тому пример. Часть вашей души хочет дружить со мной, другая же часть… Когда все кончится — если кончится, конечно, — мы с вами еще раз поговорим о наших отношениях.
Кейб, стремясь поскорей перевести разговор в более спокойное русло, заметил:
— Нужно, чтобы Дрейфитт разорвал нить, так что ты должен отправиться к нему.
— Я понимаю. Но не скажу, что эта мысль приводит меня в восторг. Думаю, Дрейфитт не в Талаке, и город остался в руках у Мэла Кворина.
— О Талаке позаботимся мы с Гвен. Похоже, настало время могущественному волшебнику Кейбу Бедламу и его любимой супруге, великой чародейке — той, что очаровала мое сердце! — нанести типично чародейский визит в Талак.
Леди Гвен смущенно взглянула на него:
— Мы появимся прямо на ступенях королевского дворца?
— Наверное, это не самая удачная мысль. Если бы это было так просто, Короли-Драконы уже давно воспользовались бы этим ходом. Я думаю, лучше появиться у городских ворот с фанфарами и фейерверками — иллюзорными, конечно же.
— Какую причину мы придумаем, Кейб?
— Предложим Меликарду мир — ему всегда нравилось заключать всякие мирные договоры. Под его ужасным обличьем скрывается неплохой человек.
— И принцесса Эрини старается вытащить на поверхность то доброе, что в нем есть, — добавил Темный Конь. — Она станет надежным союзником — когда выйдет за него замуж, конечно. Ну, коли вы присмотрите за Талаком, то моя душа спокойна. Но если вы оба покинете Мэнор, с кем же останутся дети?
— Даже Сумраку не войти сюда без спроса. Здесь детям ничего не грозит.
Темный Конь не решился задать второй вопрос: «А всем ли детям можно доверять?» Он вспомнил ненависть в глазах старшего потомка Дракона-Императора. Каким станет Кил, когда вырастет? Уже сейчас он очень похож на покойного отца.
«Об этом будет время подумать, когда мы справимся с сегодняшней опасностью!» Темный Конь, как обычно, поднялся на дыбы, чтобы создать тоннель для путешествия на север, — но ничего не получилось. Лишь тогда он вспомнил о своем бедственном положении.
Кейб первым понял, что случилось.
— Ты не в силах создать ворота, да?
— Похоже, что так.
Волшебник, немного подумав, неуверенно произнес:
— Мы давно не были на севере; наш тоннель может вывести куда угодно, за исключением разве что…
— Чего?
Кейб взглянул на Гвен.
— Это место мне никогда не забыть… Ты знаешь крепость Азрана?
— От нее остались лишь обломки. Чары, защищавшие ее от Адских Равнин и разрушительного действия времени, давно улетучились.
— Ты и там побывал?
— Да. — Темный Конь решил, что будет лучше не вдаваться в подробности его встречи с Повелителями Мертвых.
— Надеюсь, мне удастся перенести тебя туда в целости и сохранности…
— Не бойся, со мной ничего не станется, даже если ты выбросишь меня прямо в поток раскаленной лавы или в центр землетрясения.
— Спасибо за откровенность, дружище, — улыбнулся Кейб.
Ворота появились мгновенно — Темный Конь обратил внимание, как выросли способности его юного друга со времени их последней встречи.
Темный Конь мельком осмотрел портал — скорее вспомнив о своей неудаче в Гордаг-Аи, чем из сомнения в способностях волшебника. Удовлетворенный, он обернулся к Бедламам:
— Спасибо за помощь, Кейб. И вам спасибо, Янтарная Леди.
— Не называйте меня так, пожалуйста.
— О, простите! Кейб говорил мне, но я забыл.
— Это я должна извиниться, — сказала леди Бедлам. — Не время сейчас обращать внимание на мелочи.
— Удачи тебе, Темный Конь! — Кейб прощально взмахнул рукой. — Мы отправимся в Талак, как только сможем.
— Не медлите! Может быть, мы напрасно тревожимся, но лучше не рисковать. — Черный жеребец поднялся на дыбы. — Будьте бдительны, друзья! Сумрак может нанести удар в любом месте и в любой момент! До встречи!
Он скакнул сквозь ворота, еще успев услышать прощальный возглас Кейба, а потом мир изменился, и Темный Конь очутился на Адских Равнинах, отметивших его возвращение яростными взрывами вулканов. Ворота исчезли. Жеребец сразу же проверил, куда ведет нить: Дрейфитт был где-то южней.
Темный Конь не представлял себе, как уговорить колдуна разорвать протянутую между ними нить. Хорошо бы придумать какой-нибудь способ до встречи их лицом к лицу. Будет смешно угодить в плен к Дрейфитту «в третий раз».
Смешно… если бы не предчувствие, что в третий раз ему уже не спастись.
В чудесном саду Мэнора Кейб, обняв жену за плечи, смотрел на то место, где только что стоял Темный Конь.
Он на мгновение прикрыл глаза; легкая тень пробежала по его лицу и исчезла. Волшебник расслабленно улыбнулся:
— Нам нужно почаще оставаться наедине, Гвен.
— Я тоже так считаю. Почему ты решил, что я отослала детей? Они просто гуляют где-то поблизости — здесь так чудесно, спокойно…
Они неторопливо двинулись к скамейке. Леди Бедлам села, легкое замешательство отразилось на ее лице.
— Что случилось? — спросил Кейб, садясь рядом с ней.
— Мне кажется, что Аурим где-то поблизости.
— Ты ведь отослала Аурима, Кила и Грата в их комнаты, помнишь? Мы хотели остаться наедине.
— Наедине… — Гвен поцеловала его. — Жаль, что мы так редко остаемся наедине.
— Увы. Но грех жаловаться, ведь последние несколько лет прошли так спокойно. Даже в Талаке несколько месяцев все тихо.
Гвен поуютней устроилась в его объятиях.
— Пусть бы так оставалось и впредь! Так не хочется ни с кем сражаться в такой чудесный день!
Кейб нежно поцеловал ее. Они безмятежно сидели на скамье, слушая пение птиц и наслаждаясь покоем. Они не думали ни о возвращении Темного Коня, ни о походе армии Талака, ни о Серебряном Драконе и замыслах Сумрака…
Пока ничего не случилось.

ГЛАВА 13

За день, прошедший после ухода армии, во дворце многое изменилось. Эрини не смогла бы разумно объяснить, что именно. Взгляд одного из дворцовых стражников… пара слов, брошенные одним слугой другому… приторная учтивость советника Кворина. Последнее больше всего тревожило принцессу — если советник любезен, добра не жди.
Поведение Меликарда со вчерашнего дня изменилось только к лучшему; король просто светился торжеством.
Еще одна перемена скорей удивила, чем встревожила принцессу. Капитан Истон, раньше настаивавший на том, чтобы неотлучно находиться рядом с госпожой, теперь под любыми предлогами куда-то уводил солдат. От Галеи принцесса услышала, что капитан поддерживает своих людей в боевой готовности, как и положено любому командиру; Магда же только улыбнулась в ответ на незамысловатое объяснение Галеи. Эрини решила, что ни одна из них толком не знает, чем занят Истон.
Завтрак с Меликардом прошел «как по маслу», как сказал бы ее отец.
Оказывается, Меликард умел быть приятным собеседником. Он говорил все больше о тех временах, когда не будет Королей-Драконов, и о том, что надеется тогда совершить. Король даже завел речь о том, что нужно покончить с раздорами между соседями, особенно Пенаклесом и Ириллианом. Новый мир, который он воздвиг между переменами блюд, был бы совсем идиллическим, если бы не один изъян.
В будущем мире Меликарда про расу драконов не упоминалось вовсе. Как поняла Эрини, в будущем Драконьем царстве для самих драконов попросту не было места. Только это немного подпортило принцессе чудесное утро. Наконец она выкинула драконов из головы, решив, что после свадьбы сумеет убедить Меликарда чуть изменить свои планы.
После завтрака Меликард впервые заговорил о свадьбе.
Они прогуливались по облицованной мрамором террасе, над которой хорошо потрудился один из дворцовых архитекторов. Два стражника застыли на посту, бдительно наблюдая за проплывающей мимо августейшей парой. Дома, в Гордаг-Аи, за ними бы следовало не меньше полудюжины солдат только лишь ее охраны, не считая караульных. Меликард же, в отличие от Эрини, был полностью уверен, что им ничего не грозит.
— У нас многое изменилось с вашим появлением. Вы знаете об этом, моя принцесса?
— Вы мне льстите, Меликард. Ведь я приехала совсем недавно.
Король прищурил глаз (благодаря игре света и тени казалось, что прищурились оба глаза) и что-то быстро прикинул в уме. Затем открыл глаз и улыбнулся здоровой половиной рта.
— Вы говорите, недавно? Мне кажется, что вы всегда были в Талаке. Вот и Кворин говорит то же самое.
«Хотя имеет в виду совсем другое», — с мрачным весельем подумала принцесса.
— Мне хорошо в Талаке. Ведь теперь это мой дом. Меликард смущенно отвел глаза. Он не был силен в таких разговорах. Битвы, месть — вот это другое дело.
— Кажется, я сказал вам, что любовь с первого взгляда бывает только в сказках. Похоже, я был не прав.
— Конечно, не правы. Ведь я знаю о такой любви не с чужих слов.
Меликард не раздумывая взял ее ладонь своей деревянной рукой. Эльфийское дерево было прохладным и гладким на ощупь, и выточенная из дерева рука не казалась Эрини неживой. Она подумала, каким разным бывает король.
— Я не знаю, как долго продлится война с драконами и доживем ли мы до ее окончания. И если вы не возражаете, то мне кажется, что пора закончить с королевским ухаживанием и начать думать… о будущем.
Эрини тихонько рассмеялась; ее позабавило, какие слова нашел Меликард для столь деликатной для него темы.
— О свадьбе? Вы это слово подыскивали, Ваше Величество?
Меликард с нарочитой суровостью кивнул:
— Да. Именно это.
Вместо ответа Эрини поцеловала его. Как и раньше, с рукой, так и теперь она не почувствовала, что часть его губ — не настоящая. Эльфийское дерево было поистине волшебным материалом — любовь превратила его в живую плоть.
— Ваши… Величества. — От голоса Кворина на Эрини повеяло холодом, который разогнал даже горячую волну счастья, нахлынувшую после слов Меликарда. Но все же она получила и некоторое удовольствие, злорадно взглянув на смущенного и побледневшего советника, и светски улыбнулась ему.
— В чем дело, Кворин? — Грозный оскал Меликарда трудно было спутать с улыбкой. Похоже, советник в первый раз испытал на себе королевский гнев. — Я приказал, чтобы никто меня не беспокоил. Что, к вам это не относится?
— Прошу простить меня, Ваше Величество… Я глубоко потрясен… позвольте принести свои… — Он уставился на принцессу, которая поняла, что советник явно не ожидал застать их в столь интимный момент.
— Но раз уж вы здесь, Кворин, то для вас есть поручение.
— Да, Ваше Величество? — Кворин с трудом оторвал от Эрини ненавидящий взгляд.
— Объявите, что я начал военную кампанию, которая положит начало новой эпохе в истории Драконьего царства и выдвинет Талак на видное место. Далее. Принцесса Эрини из Гордаг-Аи дала согласие стать моей женой. Свадьба будет праздноваться во всем городе, а состоится она… сколько времени вам нужно для приготовлений, моя принцесса?
Эрини улыбнулась Меликарду. «Наконец-то!»
— Наша помолвка состоялась, когда я еще не умела ходить, и у меня было время подготовиться к свадьбе. Я бы предпочла как можно скорей.
Теперь советник получил возможность хоть как-то отыграться:
— Непозволительно устраивать церемонию королевского бракосочетания на скорую руку. Члены королевской семьи Гордаг-Аи, несомненно, пожелают присутствовать на церемонии, родовая знать обоих королевств также заявит о своих правах. Событие подобной значимости потребует определенной подготовки к проведению торжеств.
Эрини похолодела:
— Мне не нужны торжества. Если можно пожениться сейчас, то давайте так и сделаем.
Меликард погладил ее по руке:
— Я полностью разделяю ваши чувства, принцесса, но Кворин, к сожалению, прав. Мы должны устроить празднество для вашей семьи и для горожан.
— Один месяц, Ваше Величество! Если привлечь несколько тысяч солдат, то подготовка к свадьбе не затянется надолго! Всего лишь один месяц!
— Целый месяц? — недовольно сказал король. — Я рассчитывал не более, чем на две-три недели. Пусть праздник будет поскромней — только для знати и королевской семьи Гордаг-Аи. Объявите горожанам, что народные празднества состоятся двумя неделями позже. Люди поймут нас.
Кворин вздохнул, признав себя побежденным:
— Итак, через две недели. Могу ли я первым принести поздравления Вашим Величествам?
Меликард поблагодарил в ответ, Эрини лишь сухо кивнула. Советник отправился, чтобы начать приготовления — в первую очередь, послать курьера с сообщением о свадьбе в Гордаг-Аи. Принцесса не могла отделаться от мысли, что Кворин слишком легко уступил. Похоже, ему больше всего хотелось, чтобы свадьба не состоялась немедленно. А срок — неделя, две или месяц — волновал его гораздо меньше.
— Вы чем-то расстроены?
— Нет. Просто мне хочется, чтобы мы скорей поженились.
— Я был бы только рад, но мы не должны нарушать этикет. По правилам, ухаживание длится не меньше месяца, а свадьба справляется через четыре — шесть месяцев после этого.
— Но за эти месяцы может случиться все, что угодно. Зачем наши предки все это напридумали?
— Так наши отцы брали в жены наших матерей. Иногда королевский этикет действительно кажется очень странным. Но довольно об этом. Увы, появление Кворина напомнило мне о неотложных делах. Война войной, но нельзя забывать и о своих подданных.
— Вы позволите будущей королеве поучиться, как нужно править народом?
Меликард улыбнулся:
— В этом есть смысл — хотя, боюсь, я буду отвлекаться от своих обязанностей. Ну что же, пойдемте со мной и посмотрите, как я правлю своими детьми. Может быть, вы поможете мне советами.
Принцесса подумала, что лучше будет молчать — мало ли как отнесется король к ее высказываниям.
Выходя с террасы, Эрини заметила, что стража сменилась. Лица солдат показались ей знакомыми — это был патруль, который остановил их с Дрейфиттом. Патруль Остлиха.
— В мыслях вы улетели далеко от меня, — шепнул ей Меликард. — Ваш ум любит путешествовать.
Эрини стиснула руку короля. Последние слова Меликарда глубоко поразили ее — у нее действительно появилось предчувствие, что скоро она расстанется со своим женихом. Потому что они оба умрут.

Сумрак ждал, когда колонна подойдет к жалким развалинам башни, в которой он обосновался.
В глубокой древности башня была частью оборонительных укреплений города, подобного Талаку. Но в недавние времена — недавними для волшебника были последние несколько столетий — город был разрушен. Войско Талака сторонилось этого места — может быть, опасаясь духов убитых здесь людей.
«Не бесплотных видений вам нужно бы опасаться», — с безразличием подумал волшебник. Сумрака не интересовало, что станется с могучей армией Талака — его волновала лишь судьба Дрейфитта. Только с помощью старого колдуна он мог восстановить пропавшие заклинания. Ему необходимо вспомнить то, что вспыхнуло на краткий миг и вновь исчезло из памяти. Он проклинал то свое воплощение, которое владело бесценным сокровищем, но вместо того, чтобы усваивать знания, развлекалось и бездельничало. Во всех его прошлых воплощениях не было ничего достойного. Безумцы и глупцы, недостойные расы враадов.
По чистой случайности все изменилось. Дрейфитт не правильно использовал одно из заклинаний, и это сулило Сумраку или бессмертие, или скорую и окончательную смерть. Теперь важно только одно: успеет он или нет.
«Я враад. В моих руках знамя с драконом — знамя клана Тезерени».
В какой палатке искать старого колдуна?
Сумрак на миг зажмурился — и огромный лагерь предстал перед его глазами, хотя он был далеко на юге.
Сумрак, не раздумывая, изменял свое тело так, как требовалось в данную минуту. Обычные волшебники решались на изменение своей физической сущности с большой неохотой, поскольку для них это было сложным и ответственным делом. Они опасались идти вразрез с естественными силами этого мира — в отличие от колдунов враадов, которых такие соображения никогда не смущали. Трудно поверить, что теперешние волшебники происходят от его расы — жалкие выродки, все, за немногими исключениями вроде семейства Бедламов. Да и Бедламы стараются не прибегать к магии без необходимости.
— Кейб, — пробормотал он, вспоминая их первую встречу. Мальчишка был до смерти перепуган, не понимая, что происходит в его сознании
Суета в лагере отвлекла его Сумрак нахмурился — странно, почему ему вспоминаются всякие никчемные события? И ведь уже не в первый раз. Прошедшие дни пробудили в нем воспоминания, а с ними и чувства. Враады не были чужды чувств: иногда они даже становились рабами своих чувств. Но почему его чувства сейчас связаны с этими ничтожными созданиями — нынешними противниками? Ведь это всего лишь люди с короткой жизнью, не способные противостоять его воле.
На этом месте волшебнику пришлось прервать размышления — он заметил интересующий его объект.
Дрейфитт, не привыкший к долгой верховой езде, выглядел совсем разбитым. Сумрак презрительно скривился: хороший волшебник должен