обеспечить себя удобным средством передвижения и двигаться во главе колонны, как безусловный ее командир. А любой строптивый офицер, который посмеет возмутиться, мигом лишится языка — чтобы нечем было болтать глупости.
Колдун беседовал с двумя офицерами. Говорили они о маловажных для Сумрака предметах: о предстоящей битве, о том, что стоило отправиться на север или северо-запад и ударить по внезапно усилившемуся клану Серебряного Дракона. Волшебник ухмыльнулся: Талаку предстоит сразиться с Серебряным раньше, чем они подозревают.
Скоро наступит ночь, и он освободит старика от бремени кое-каких знаний, спрятанных в глубинах памяти. И тогда наконец Сумрак сможет освободиться от древнего проклятия. Он станет Бессмертным, овладеет силами этого мира, и никто не сможет оспорить его желания! Он превратит Драконье царство в собственное владение, его обитатели будут обожать его — если он того пожелает. А все же неплохо быть последним представителем своей расы.
Голос из прошлого острым мечом вонзился в его мысли. Хватит мечтать! Принимайся за дело!
Он увидел, как Дрейфитт направляется к одной из больших палаток.
— Хорошо, отец, — холодно ответил Сумрак призраку из прошлого.
В конце этого изнурительного дня Дрейфитт заметил за собой некую странность. Когда после дневного перехода он слез со спины неуклюжего чудовища, которое выбрал для него какой-то недотепа-кавалерист, он был совершенно измотан. Но, едва дойдя до палатки и сев на походную кровать, старый колдун тут же ощущал прилив сил. Казалось, и волшебные способности его усилились. Посидев в раздумье, Дрейфитт взглянул на горящий в палатке фонарь. Он сложил губы и свистнул в сторону огня. К его радости, из пламени тут же выпрыгнула маленькая красная фигурка, за которой тянулись тоненькие струйки дыма. Фигурка была похожа на кукольного человечка, за исключением разве что лица. Она подошла к заклинателю и грациозно поклонилась.
Дрейфитт очертил пальцем круг. Человечек сделал сальто в воздухе, приземлился на ноги и вновь поклонился ему.
Тихонько рассмеявшись от удовольствия, колдун свистнул еще раз. Из пламени выскочила другая фигурка, на этот раз женская. Она присоединилась к партнеру и сделала реверанс. По беззвучному сигналу своего создателя фигурки шагнули друг к другу и закружились в танце. Дрейфитт с детской радостью смотрел на них. Когда он был совсем ребенком, Ишмир веселил его таким фокусом. Может быть, это и побудило его пойти по стопам знаменитого брата. И именно этот фокус стал его первой профессиональной неудачей. Способности у него были, но силы почему-то не повиновались ему так, как надо. Как несколько раз говорил ему Ишмир, единственная разница между Хозяином Драконов и уличным фокусником заключается в силе воли. Может, дело было именно в ней?
Наконец колдуну надоели маленькие танцоры, и он отослал их обратно. Неразумно тратить внезапно обретенную силу на детские забавы. Старый заклинатель понимал, какие возможности открываются теперь перед ним. Раньше скромные способности Дрейфитта помогали ему продлить срок жизни, вычеркнуть воспоминания о нем у тех, кто знал его раньше. Теперь же он сможет стать настоящим волшебником. Он, Дрейфитт, наставит короля на разумный путь, и Талак поведет все Драконье царство к новой, мирной жизни.
— Прошу извинить за вторжение, — произнес издевательски вежливый голос.
Дрейфитт резко развернулся, собрав всю обретенную силу для отражения внезапного нападения. Колдун сразу понял, кто стоит перед ним, хотя прежде никогда не видел Сумрака.
— Да, ты прав, меня зовут Сумрак. — Волшебник, закутанный в плащ с капюшоном, согнулся в поклоне, точь-в-точь как танцоры из лампы. Он сжимал в кулаках что-то черное, непонятное. Дрейфитт почувствовал, как в животе у него что-то сжалось.
— Я принес тебе подарки. — Сумрак разжал кулаки.
Два огромных жутких скорпиона упали на землю и поползли друг на друга, готовясь сцепиться в схватке.
— Это — орудия. Их послал тот, кто желал тебе смерти. Сегодня вечером они должны были напасть на тебя. Яда в них достаточно, чтобы убить дракона.
Дрейфитт побледнел. Скорпионы выставили клешни и смертоносные хвосты, медленно подбираясь друг к другу.
— Будет справедливо, если их постигнет участь, уготованная тебе. Не возражаешь? — На лице Сумрака (колдуна удивило, что у него все же было лицо) застыло безразличное выражение, словно он глядел на жухлый лист, несомый ветром.
Словно освободившись от заклятия, скорпионы яростно бросились в атаку. Жалящие хвосты ринулись вперед и отдернулись, словно ими руководил какой-то сумасшедший кукловод. Одному скорпиону удалось сломать ногу другому, и тут же он чуть не пропустил удар в голову ядовитым жалом раненого соперника. Почуяв смерть, он растерялся, и второй потеснил его назад.
Дрейфитт перевел взгляд со скорпионов на волшебника в плаще. Сумрак щелкнул пальцами, и дуэлянты замерли, держа хвосты наготове.
Сумрак соединил ладони. Скорпионы ударили друг друга в голову, и еще раз, и еще, уже мертвыми продолжая бить друг друга смертоносными хвостами.
— Довольно, — скомандовал человек в капюшоне. Два панциря безжизненно упали на землю и за считанные мгновения исчезли.
Дрейфитт, собрав все мужество, взглянул прямо в лицо непрошеному гостю.
— Зачем ты здесь? Зачем понадобилось это дьявольское представление?
— Представление? Они должны были убить тебя по приказу советника Кворина.
— Что? — Хоть старый колдун и понимал, что представляет собой королевский советник, все же ответ поразил его. — Лучше бы ты оставил их в живых. Стоило бы ими воспользоваться, чтобы избавить короля от ядовитых советов этого кота!
— Твой король меня не интересует. Думаю, что завтра он падет. — Сумрак задумался, почесал подбородок… — Да, это случится завтра.
— Что за дикую игру ты со мной затеял? — Дрейфитт приготовился к самому худшему. Неизвестно, выстоит ли он против старейшего и опытнейшего в мире волшебника. «Вряд ли», — решил он после короткого раздумья. — Если ты хочешь меня убить, не проще он было бы доверить это тем двум несчастным созданиям?
— Убить? — поразился волшебник. — Я не собираюсь тебя убивать. Отдай то, что мне нужно, и я сотру из твоей памяти все воспоминания об этой ночи. Вот и все, легко и просто.
— Сотрешь из памяти — после того, как сказал, что моему королю грозит опасность?
— Запомнишь ты или нет, Меликарду все равно конец. Кроме того, я заключил некий союз и намерен придерживаться его условий. Будь же благоразумен. Мне нужна всего лишь частичка твоей памяти. — Он протянул руку к старому колдуну, и тот подумал, что чувство юмора Сумрака он постичь не в состоянии.
«Куда подевалась стража? — внезапно подумал он. Сумрак говорит в полный голос, его слышно далеко вокруг, но никто не пришел выяснить, что происходит. — А я даже не чувствую, что за заклинание он наложил. Что я могу сделать? Есть ли у меня выбор?» — Я не позволю тебе лезть в мою память! Она тебе не принадлежит!
— Но ведь это мои воспоминания. Я знаю, ты прочитал книгу от начала до конца. Даже если ты не можешь вспомнить ее сам, воспоминания уцелели в глубинах твоей памяти. Я просто просею их и заберу.
Сумрак говорил, и тело Дрейфитта наливалось тяжестью. Старик сделал шаг к волшебнику, печально подумав, как это похоже на побег Темного Коня. Воспоминание придало Дрейфитту решимости. Собрав все силы, он с удивившей его самого легкостью разрушил заклинание, которым волшебник опутал его.
— Не упорствуй, — мягко сказал Сумрак. — Ты всего лишь играешь в волшебника, я же — настоящий волшебник! Отдай то, что принадлежит мне, и я оставлю тебя в живых.
Дрейфитт очертил рукой круг:
— Я должен уберечь от тебя эти заклинания любой ценой. Я знаю, кто ты. Я знаю, как страшна магия враадов.
Ноги Сумрака стало заметать песком — так быстро, что, когда он опомнился, песок уже доходил ему до пояса. Слегка нахмурившись, волшебник поднял песок в воздух и превратил его в пыльного дьявола, который немедленно кинулся на Дрейфитта.
Старый колдун оттолкнул демона прочь, но за это время Сумрак успел дотянуться до него и коснулся его виска. Дрейфитт со стоном упал на колени. Сумрак сжал голову своего соперника.
Хотя старик был буквально в его руках, задача Сумрака от этого легче не стала. Воля Дрейфитта была сильней, чем предполагал волшебник; старый колдун, словно подпитываясь силой из неких тайных источников, не допускал вторжения в свою память.
Усилив нажим, волшебник добрался до поверхностных, несущественных воспоминаний. Вначале он обрадовался, решив, будто пробил защиту старика, но потом понял, что Дрейфитт повернул его в пустой участок и по-прежнему не допускает в свою память.
И, раздраженный, Сумрак перестал сдерживаться.
Глаза Дрейфитта широко распахнулись, рот раскрылся в беззвучном крике. Руки старика дотянулись до горла Сумрака, но воля уже покинула его.
Воспоминания хлынули из него потоком, как весенняя река, вскрывшаяся из-подо льда. Сумраку не пришлось долго искать нужное — ведь это были недавние, еще не замутненные воспоминания. Там же были мысли о Темном Коне, но они не заинтересовали волшебника. Что такого мог знать о Коне-Призраке Дрейфитт, чего бы он не знал сам?
Впитав все, что ему было нужно, Сумрак отпустил голову старика. Королевский колдун безжизненно свалился на землю, тупо уставясь в пространство. Дрейфитт еще дышал, но это было все, что он мог.
Сумрак опустился на колени рядом со стариком и положил руку ему на лоб. Разум еще оставался, но понемногу слабел. Дрейфитт умрет в течение часа. Волшебник великодушно закрыл умирающему глаза. Угрызения совести не мучили его: если бы старик не заупрямился, Сумраку не пришлось бы идти на крайние меры.
Человеку, который сумел оказать ему сопротивление, не пристало умирать, валяясь на земле. Сумрак взглянул на походную кровать и мягко улыбнулся.
Одного щелчка пальцами было достаточно, чтобы все привести в порядок. И волшебник исчез.

Темный Конь скакал на юг. Лагерь был еще далеко, когда Конь-Призрак вдруг остановился на полном скаку: та часть его сущности, что была у королевского колдуна, внезапно вернулась! Вначале его восхитило вновь обретенное ощущение цельности, но затем нахлынули боль и страдание. Темный Конь мгновенно понял, что произошло и кто это сделал, и помчался вперед — в лагерь, к палатке колдуна. Дрейфитт еще может что-нибудь сказать ему — если только Темный Конь застанет его живым.
Он надеялся на то, что Дрейфитт знает, где и кому Сумрак нанесет следующий удар.

ГЛАВА 14

Из мрачных теснин Тиберийских Гор вышла в поход другая армия — армия Серебряного Дракона. Легионы, что идут с запада, соединятся с ней еще до рассвета. Объединенные орды нового Императора Драконов сметут возомнившего о себе невесть что короля-человека и провозгласят Талак владением своего повелителя.
Король-Дракон Серебряный, как и подобает Императору, скакал во главе войска на ездовом драконе, огромнейшем и свирепейшем из всех ему подобных. Взор алчно горящих глаз Серебряного Дракона был обращен на юг. Он предвкушал въезд в ворота Талака, распахнутые перед ним, жаждал увидеть город, приветствующий нового повелителя…

Не только Темный Конь ощутил смерть Дрейфитта.
В тот вечер Эрини рано легла спать. Когда Дрейфитт умирал, принцессе снился сон. Ей снилось, как умирает старый колдун, как жизнь по капле уходит из него. Ей снилось пугающее лицо в капюшоне, еще более страшное оттого, что в нем не было жестокости — лишь досада, раздражение, холодное безразличие к судьбе королевского заклинателя. Казалось, что человеческая жизнь ничего не значит для него. Принцесса почему-то знала, что это лицо волшебника Сумрака. И еще ей снился Темный Конь. Он стоял в нерешительности, глядя с холма на походный лагерь. Он тоже знал о смерти Дрейфитта, и горькое слово «опоздал» билось в его голове.
Эрини жалела о смерти Дрейфитта. Их связывали узы ее секрета, ее проклятого дара. Она чувствовала, что так же связана и с Темным Конем, и эта мысль наполняла ее покоем и облегчением.
Сон направил мысли принцессы к первой встрече с Конем-Призраком. Вот он в клетке, глубоко под дворцом. Их встреча прочно запечатлелась в ее памяти, и Эрини чувствовала, что сумела освободить его.
— Принцесса? — повернул голову Темный Конь, словно увидев ее.
Эрини проснулась — она стояла на холодном каменном полу в полной темноте.
Страх, охвативший ее, быстро отступил. Явной опасности не было, а паника могла только повредить. Запахнув потуже ночной халат, Эрини подумала об одежде потеплей — и опять перепугалась, когда облегающая ее тело ткань превратилась в более плотную. Ей показалось, как что-то пытается поглотить ее ноги — это оказались ботинки.
Все это было так удивительно, что принцесса не сразу сообразила, что совершенно не представляет, где находится. Прежде всего ей нужен свет. Потом она разберется и со всем остальным.
Начинающая колдунья кое-как сообразила, что произошло. Возросшие волшебные способности забросили ее в это место, принцесса надеялась, что они помогут ей и вернуться назад, в ее покои. Так что в первую очередь — свет.
Не зная, как взяться за дело, принцесса для начала представила, что рядом с ней стоит свеча в подсвечнике. Дрейфитт говорил, что зажечь свет проще простого. Ей не обязательно представлять спектр и брать оттуда силу — она сможет вызвать свет естественно, благодаря врожденным способностям.
Из первой попытки ничего не получилось, только что-то задрожало в висках. Тогда Эрини, зажмурив глаза, вновь и вновь стала вызывать образ горящей свечи.
Запах расплавленного воска подсказал ей, что она добилась успеха. Запах все усиливался, сквозь закрытые веки стал пробиваться свет. Эрини открыла глаза и с изумлением уставилась на десятки мерцающих свечей, оплывающих воском, — целая армия свечей явилась на ее зов. Принцесса радостно улыбнулась, но улыбка увяла, когда она поняла, куда ее перенесли магические силы.
Это была та самая комната, в которой держали в заточении Темного Коня. От магических знаков, ограждавших клетку, не осталось и следа. Исчезли даже линии, процарапанные Дрейфиттом на каменном полу.
Эрини, сообразив, что находится во дворце, не так далеко от своих покоев, решила дойти до них пешком. Все же не стоит слишком доверяться успехам в магии. Ей удалось сменить ночную рубашку на коричневый кожаный костюм для верховой езды, модный в Гордаг-Аи, но в остальном были сплошные неожиданности. Вместо одной свечи она вызвала сотню. Во сне она переместилась в пространстве. Если она захочет перенестись в спальню, то с тем же успехом сможет очутиться и в своей бывшей спальне. Будет непросто объясняться с королем и королевой Гордаг-Аи, пусть даже она их дочь. Кроме того, ее тайна раскроется раньше, чем Эрини научится управлять своими способностями.
Она взяла один подсвечник и после недолгих размышлений погасила остальные свечи. Что подумают Меликард и Кворин, когда придут сюда и вместо Темного Коня увидят сотню оплывших свечей? С одной стороны, это забавно, но Эрини хотела бы оказаться в тот момент подальше отсюда. Если Меликард узнает, что побег Темного Коня — ее рук дело, то прощай надежда на счастливую жизнь.
Эрини подошла к двери, убедилась, что она не заперта, и распахнула ее.
Два скучающих стражника повернулись на скрип и застыли, разинув рты от удивления.
Она попыталась захлопнуть дверь, но один из стражников оказался проворнее: он уперся в дверь могучей рукой и потянул меч из ножен. Принцесса, не раздумывая, ткнула в него подсвечником, отчаянно жалея, что у нее в руках лишь свечка.
Из свечи вырвался огненный шар, поглотил обоих несчастных стражников и вновь уменьшился до тоненького, мерцающего огонька… прежде чем Эрини успела сообразить, что за силу она высвободила на этот раз.
От двух человек не осталось и следа. Пламя сожрало их мгновенно, не дав им даже осознать свою участь, — слабое утешение, подумала Эрини. Оплавленный подсвечник выпал из ее трясущейся руки и с грохотом покатился по каменному полу.
Эти двое хотели убить или схватить ее, но от этого не легче. Эрини не хотела причинить им вреда, она лишь подумала об оружии — и этого оказалось более чем достаточно.
«Усыпить! Я ведь могла их усыпить! А я убила! Не осталось даже пепла, чтобы их семьям было что оплакивать!»
Теперь она не может стать женой Меликарда. Ей нельзя оставаться среди людей, ведь любой мимолетной мыслью она может убить близкого человека. Принцесса рыдала, глядя на свои руки. Дело не в руках, магия — часть ее сущности, но Эрини не могла избавиться от мысли, что эти руки убивают.
«Сегодня, — решила она, — сегодня я уйду!» Она не станет пользоваться магическими силами, а уйдет пешком. Больше никакого колдовства! Она все будет делать как обычные люди.
Факел освещал бесконечную винтовую лестницу. Эрини, вспомнив, как поднималась по ней вместе с Дрейфиттом, сделала глубокий вдох и устремилась вверх. Она пробежала с полсотни ступенек, а потом замедлила шаг. Может быть, из-за отчаяния, не отпускавшего ее, лестница казалась вдвое длинней, чем в прошлый раз. Добравшись наконец до выхода в сад, принцесса так обрадовалась, что беспечно распахнула дверь, даже не подумав, что в саду тоже может оказаться стража.
Но стражи не было. Сад был темен и пуст. Ей стало горько от мысли, что она навсегда оставляет людей, и в глубине души она мечтала объясниться с Меликардом — пусть даже его любовь сменится ненавистью, когда он узнает, как ее необузданная сила убила двух человек.
Стражники всего лишь исполняли свой долг. Они и представить не могли, что из комнаты, где содержится плененный демон, выйдет невеста короля. Они действовали разумно: из охраняемого помещения выходил нарушитель. И вот как она отблагодарила их за верную службу — испепелила дотла!
Терзаемая покаянными мыслями, Эрини направилась к королевским конюшням. Там должен найтись хороший конь. Может быть, подойдет резвый жеребец капитана Истона. Ей была отвратительна мысль о краже, но сильный и выносливый конь совершенно необходим для ее планов. Жеребец Истона устроил бы ее во всех отношениях.
— Ночь не лучшее время для прогулок в саду — разве не так, принцесса Эрини?
Принцессе удалось не выдать свой испуг, хотя до омерзения знакомый голос, прозвучавший из тьмы, полоснул ее, точно ножом.
— Вас не оказалось в покоях, принцесса, и я начал волноваться. — Невозмутимый Кворин выступил из бокового коридора. За ним виднелись могучие фигуры стражников, один из которых сжимал в руке зажженный факел.
— Что вам до того, сплю я в своих покоях или гуляю по саду? Ночной воздух успокаивает меня. — Она окинула Кворина ледяным взглядом, давая понять, что никому, даже главному советнику короля, нет дела до ее прогулок.
— Если вы так любите ночные прогулки, я хочу, чтобы вы прогулялись со мной. Я покажу вам кое-что чертовски забавное.
Мэл Кворин схватил ее за руку. От напускной учтивости не осталось и следа — хватка его была грубой и безжалостной. Стражники — их оказалось четверо — окружили принцессу. Хотя советник не сказал, что именно хочет ей показать, Эрини уже догадалась, куда ее ведут. Она попыталась вырваться, но Кворин оказался сильней, чем можно было предположить по его внешности.
— Советник Кворин! — яростно выкрикнула Эрини, переменив тактику. — Я не желаю никуда идти, особенно с вами! Если вы немедленно не оставите эти омерзительные манеры, мне придется довести об этом до сведения своего жениха, вашего короля!
— А это как вам будет угодно, — хладнокровно откликнулся советник и без предупреждения двинулся вперед, таща принцессу за собой.
Два стража шли спереди, два — с тыла, окружив принцессу и советника своеобразным каре. Взгляд, брошенный Кворином, убедил Эрини, что кричать не в ее интересах.
Был лишь один способ освободиться — обратиться к тем самым силам, которые она только что проклинала. И Эрини не отважилась на это. Малейшая ошибка — и на ее совесть ляжет еще пять смертей. Эрини ненавидела и презирала Кворина, но не настолько, чтобы убить его.
Один из солдат отворил дверь в стене. Кворин собственноручно втянул упирающуюся гостью в дверной проем и стащил ее вниз. Каким длинным казался ей подъем — а вниз они, пожалуй, спустились за считанные мгновения. Эрини стояла у подножия лестницы, уставясь на дверь, через которую она бездумно выпустила смерть.
— Какой ужас… — прошептала она еле слышно.
— Не бойтесь, Ваше Величество, это не ваши новые покои, — ехидно сказал Кворин, неверно поняв причину ее замешательства. — Я решил, что вам захочется посмотреть, чем занимался здесь ваш возлюбленный. Вы ведь не прочь увидеть истинное лицо Меликарда, не правда ли? Думаю, вряд ли вы сохраните любовь к нему, увидев его гостя.
— Вы сошли с ума, советник? Вы думаете, Меликард простит вам подобную дерзость? Даже если я ему не скажу, он узнает сам!
— Несомненно. Если бы он смог, то отрубил бы мне голову — как поступил уже со многими!
Эрини не успела потребовать разъяснений. Мэл Кворин грубо толкнул ее к стене и потянулся к ручке двери, явно желая внести личный вклад в события.
Принцесса в отчаянии решилась на поступок, который, как она надеялась от всей души, не приведет к новым смертям: собрав всю свою волю, она нанесла удар по мучителям.
Ничего не произошло.
Стиснув зубы, она сделала еще одну попытку. Опять ничего… Мэл Кворин, заглянув внутрь, отшатнулся и, побагровев от бешенства, направил гнев на самую подходящую мишень — на Эрини.
— Что здесь произошло? Где он? Отвечай! — Он отвесил ей пощечину, забыв, кто она и ради чего он ее сюда привел. — Это работа Дрейфитта, да? Только он мог это сделать! — Кворин был похож уже не на кота, а на жаждущего крови тигра. Впервые в жизни принцесса почувствовала вкус крови на губах.
Ощущение смертельной опасности придало ей храбрости. Если советник так рассвирепел, увидев, что Темный Конь сбежал, значит, она нанесла тяжелый удар по его планам.
Солдаты, знакомые со вспыльчивым характером своего начальника, попятились назад. Кворин свирепо уставился на них, подозревая, что кто-то уже обнаружил побег, но не решился сказать ему, потом перевел взгляд на свою пленницу. Его рука метнулась к лицу Эрини, заставив ее отпрянуть, но он не ударил, а лишь коснулся опухающего кровоподтека на ее лице. Когда он отдернул руку, на двух пальцах были красные пятна.
Кворин глубоко вздохнул:
— Вы оказались непредвиденным препятствием. Вы хотите стать королевой, женой Меликарда? Какая нормальная женщина захочет связать свою жизнь с этим жалким уродом? Вам бы отправиться назад в Гордаг-Аи на следующий день после первой встречи — но нет, вы решили изобразить добросердечную даму из баллад, которая расколдует очарованного короля! И вот чем это кончилось! — Он поднес окровавленную руку к самым глазам принцессы. — И даже зная, что Меликард вызвал демона, который может погубить тысячи невинных людей, вырвавшись на волю, вы все равно убеждаете себя, что любите его!
Эрини знала, какой он искусный лжец, но все же не сдержалась:
— А кто предложил Меликарду вызвать демона? Дрейфитт никогда бы не додумался использовать такое опасное заклинание!
— Дрейфитт… — Кворин схватил ее за руку и обтер кровь с пальцев о ее рукав. Она не стала сопротивляться, несмотря на все свое отвращение. Ее колдовские способности по неизвестным причинам исчезли — что ж, она прожила без них почти всю жизнь и с удовольствием проживет и дальше. — Так что вам сказал Дрейфитт? Впрочем, какая разница, принцесса, ведь старый шарлатан уже мертв. Думаю, его отравили.
Принцесса не ответила, сжав зубы и с яростью глядя на Кворина.
— Может быть, попозже, — продолжил Кворин, который вновь успокоился, словно побег Темного Коня не имел никакого значения. — Может быть, попозже, разобравшись со всеми вопросами, мы выкроим время, чтобы поговорить еще раз. Вы внесли путаницу в первоначальные планы, но теперь ваше присутствие поможет присоединить Гордаг-Аи к нашим владениям без лишнего кровопролития.
Два стража, словно повинуясь некоему безмолвному сигналу, подошли к Эрини и взяли ее за руки. Принцесса отбросила всякую осторожность.
— Вы переходите все границы! Меликард никогда так не поступит! Это все ваше влияние, но ему наступит конец! Меликард…
Кворин посмотрел на нее с неподдельным удивлением:
— Принцесса Эрини! Неужели вы до сих пор не поняли, что происходит? Вы, умная до неприличия женщина? Вы все еще думаете, что я боюсь гнева вашего изуродованного избранника? Это переворот, Ваше Величество. — Кворин мерзко ухмыльнулся, увидев запоздалую реакцию Эрини. — Сегодня ночью Талак впервые за долгие века остался без короля. К счастью, законный правитель уже на пути к городу… и ворота распахнутся, приветствуя его. Стража! Уберите ее с глаз моих, но постарайтесь не причинить ей вреда.
Когда стражники схватили ее, Эрини ударила по советнику изо всех своих сил, не беспокоясь уже ни о своей судьбе, ни о судьбе дворца, если магический удар придется и по нему. Единственное, что произошло, — рука Кворина метнулась к груди, словно проверяя что-то, висящее на шее. Он с удивлением и любопытством обернулся к принцессе и внимательно смотрел на нее, пока она не скрылась за поворотом лестницы.
Понял ли он, что она волшебница? Как это отразится на ее судьбе?
«Что с Меликардом?!» Эрини не верила, что Кворину удалось так быстро и бесшумно захватить весь дворец. Она легла спать всего лишь несколько часов назад!
Впрочем, Мэл Кворин долгие годы готовился к этой ночи. Он понемногу поднимался по ступеням иерархической лестницы Талака, выдавая себя за рьяного драконоборца, одержимого теми же целями, что и его повелитель. Чем дольше принцесса думала, тем очевидней становилась для нее истина. Наверное, почти вся дворцовая стража подчиняется Кворину. А Меликард… быть может, те самые люди, которым король доверил свою безопасность, и закололи его во сне.
Измотанная Эрини больше не пыталась вырваться. Двое стражников вывели ее по лестнице в сад. Стояла беззвездная ночь, словно символизируя закат власти Меликарда. Короля привело к гибели его собственное неукротимое стремление искоренить всю драконью расу.
Эрини не знала, куда подевались ее способности, теперь она без раздумий использовала бы их для спасения жизни и трона короля — даже если бы за это пришлось лишиться его любви.
Оцепеневшую принцессу провели через сад и примыкающий к нему зал, в котором она прежде не бывала. Ей все было безразлично. Хотелось лишь одного: забиться в какой-нибудь темный угол и остаться в нем навсегда.
По пути им попадалось все больше признаков переворота. Вооруженные люди в форме дворцовой стражи вели под конвоем других, одетых в такую же форму, — видимо, в тюремные камеры. Эрини, глядя, как гонят этих несчастных, отрешенно размышляла, куда денут ее. Наверное, Кворин держит узников королевской крови в другом месте. Может быть, там же лежит и тело Меликарда.
Они шли по темным коридорам. В эту ночь у дворцовой охраны были дела поважней, чем освещать дворцовые переходы, так что ни Эрини, ни охранники не обратили внимания на очередной темный проем.
Конвоиры вполголоса перебросились парой слов, но Эрини ничего не расслышала. Они вели ее, как марионетку. И она опешила не меньше, чем ее провожатые, когда внезапно из стены протянулись руки и схватили солдат за горло.
Эрини упала и ушибла плечо, защищая голову от удара о твердый пол. Она приподнялась, пытаясь рассмотреть, что же происходит. То, что она увидела, еще больше испугало ее.
Темная фигура, с одной-единственной ногой, бросила на колени одного из солдат. Другой нападающий, у которого были только голова и руки, медленно опрокидывал на спину второго солдата. Оба душили свои жертвы веревкой или струной. Стражники не могли не то что позвать на помощь, но даже и вздохнуть.
Через минуту все было кончено. Мертвые стражники упали на пол, один из нападающих потащил в сторону их тела. Второй обернулся к принцессе:
— Ваше Величество! Какое счастье, что мы вас нашли! — Он говорил еле слышным шепотом, но Эрини по акценту узнала в нем одного из своих соотечественников. Неужели среди ее собственных гвардейцев тоже есть волшебники?
Словно читая мысли принцессы, ее спаситель откинул капюшон, скрывающий его черты. Он оказался лет на десять старше принцессы, и его лицо с трудом можно было бы назвать привлекательным.
— Не пугайтесь, принцесса, того, что мы сделали со стражниками, и моего лица без капюшона. — Шутка получилась не слишком удачной. — Разрешите, я помогу вам подняться, миледи, и мы отведем вас в безопасное место.
— А разве во дворце есть безопасное место? Он кивнул:
— Капитан Истон удерживает часть дворца; он начал готовиться к этому несколько дней назад, с тех пор, как до наших людей дошли первые слухи.
— Несколько дней? — Похоже, принцессу ожидало еще немало неприятных сюрпризов. — О чем вы гово…
— Скорее! — прошептал он. — Когда вы окажетесь в безопасности, капитан Истон ответит на все ваши вопросы!
К ним присоединился второй. Он был моложе первого, почти ровесник Эрини, и лишь чуть-чуть выше ее ростом. Ее поразило, что он одолел опытного солдата, который был гораздо более рослым и сильным.
— Пора уходить! Сюда идут люди Кворина! Быстро поднявшись на ноги, она подала руку старшему, и они пошли в ту же сторону, куда ее прежде тащили стражники, а потом свернули налево. Раздались шаги, потом затихли — патруль, о котором заранее предупредил младший гвардеец, прошел мимо.
По пути Эрини бросала любопытные взгляды на плащи, в которые были закутаны оба ее телохранителя. Она обратила внимание, что в плащах ее спасители незаметны. Это были знаменитые плащи-хамелеоны, создающие иллюзию невидимости. Эрини приходилось слышать о подобном, но сама она никогда такого не видела.
Дважды она пыталась задать вопрос, и дважды ее провожатые знаками призывали к молчанию.
Второе предупреждение прервал короткий вскрик. Младший схватился за бок, из которого торчала стрела. Гвардейцам ради маскировки и быстроты передвижения пришлось оставить защитные доспехи, и это дорого им обошлось.
Старший метнул что-то тонкое и острое в лучника, внезапно появившегося в коридоре, и тот стал оседать, прижимая руки к груди.
Появились солдаты — много солдат. Мгновенно оценив ситуацию, гвардеец Истона сорвал плащ с мертвого товарища и накинул его на принцессу.
— Бегите к конюшням! По этому коридору до третьего поворота и направо! Бегите скорей! Другого выхода нет, миледи!
— А вы…
— Я исполняю свой долг! Ну бегите же!
Эрини побежала, но и с другой стороны показались солдаты, отрезая ей путь к спасению. Она остановилась, выискивая другой путь, и в это время ее единственный защитник упал. Еще одна смерть на ее совести…
И тут Эрини почувствовала знакомый легкий зуд в пальцах. Давно ли вернулось это чувство, она не могла сказать. Наверное, только что. Эрини обреченно остановилась и протянула руки к коридору. Если ей и самой придется умереть — значит, так тому и быть.
К этим людям она не питала жалости. Эти ей заплатят за все.
Она вспомнила про плащи-хамелеоны, позволявшие ее гвардейцам прятаться. Хамелеоны… как эти, что притворялись преданными, а сами предали своего повелителя при первой возможности. Это не люди, это лишь тени людей, они ничто — и сейчас она превратит их в ничто.
Услышав крики ужаса, Эрини хотела закрыть глаза, но не смогла, ошеломленная жутким зрелищем. С ее пальцев, словно змейки, струились блестящие лучики. Срываясь с пальцев, они устремлялись к врагам. Один из солдат выставил щит, но лучик прошел сквозь него, вонзился в грудь несчастному и исчез, не оставив ни малейшего следа.
Солдат, корчась, царапал свою грудь — и вдруг словно огонь запылал внутри его тела. Глаза и рот вспыхнули ослепительным светом — порождением рук Эрини. Она глядела как зачарованная, не в состоянии поверить, что высвободила такие силы. Сияние стало таким ярким, что просвечивало тело солдата насквозь.
Человек попытался сделать шаг — и тут его тело стало стремительно ссыхаться. В мгновение ока солдат превратился в скелет, обтянутый утончающейся телесной оболочкой; потом кости не выдержали — и ноги стражника провалились в глубь тела.
Он упал ничком, инстинктивно выставив руки вперед, но от соприкосновения с полом сначала кисти, а потом и руки рассыпались в прах с ужасающей быстротой. Долго потом это видение возвращалось к принцессе в ночных кошмарах. Остатки тела ударились о пол, разлетелись на мелкие кусочки и… исчезли.
Эта участь постигла всех солдат до единого. Даже если бы Эрини захотела их спасти, ей бы это не удалось. Юная принцесса, бледная, как полотно, с ужасом и отвращением смотрела на свечение, исходящее от ее жертв.
Она хотела чего-то другого, чего-то более чистого. Только сейчас принцесса поняла, что смерть не бывает чистой — в особенности смерть, порожденная ненавистью и местью. Эти люди убили двух ее спасителей и, может быть, ее возлюбленного, но такого — такого она им не желала. Когда исчез последний солдат, исчезла и ее ярость.
Эрини сползла по стене, ее невидящие глаза уставились в пустой коридор, где лишь оружие напоминало о страшной гибели дюжины солдат. Появись сейчас новые стражники, принцесса не стала бы защищаться. Наверное, она и не заметила бы их. Эрини видела лишь непроглядную тьму — тьму, которую приняла с радостью, как единственного надежного друга.
Голова Эрини склонилась набок, усталость и раскаяние унесли ее в единственное место, где ее ждал покой.

ГЛАВА 15

Темный Конь осторожно двигался к палатке старого колдуна. Он не ощущал присутствия Сумрака, но волшебник, так хорошо знающий Коня-Призрака, вполне мог обмануть его.
«Утром их ожидает страшный сюрприз», — подумал Темный Конь, гадая, какую роль сыграет смерть Дрейфитта в походе на Адские Равнины. Сумрак вступил в союз с Серебряным Драконом, но если Темный Конь правильно понимает обстановку, из-за этого устрашающего убийства войско может повернуть назад, в Талак, чего Серебряный клан жаждет меньше всего на свете.
Почти уверенный, что его не ждет ловушка, но все же не решаясь полностью довериться своим ощущениям, Конь-Призрак медленно двинулся к лагерю. Переместиться по тоннелю было бы проще, да и незаметней — но он не решался очертя голову кинуться туда, где только что побывал его противник. Кроме того, после смерти Дрейфитта в лагере ему могли встретиться только простые солдаты, чье оружие ничем ему не грозило.
Темный Конь осторожно проник в лагерь. Конь-Призрак вновь обрел все свои способности, и ему ничего не стоило отвести глаза часовому или заставить его свернуть в другую сторону. Новобранец, чистивший яблоко, вдруг уронил нож, и пока он искал его во тьме, иссиня-черная тень тихо проскользнула мимо него.
Конь-Призрак старался не забывать о своих недавних ошибках, чтобы не потерять бдительность — Сумрак большой мастер расставлять капканы.
Палатка Дрейфитта стояла в отдалении от остальных. Хотя с военной точки зрения волшебник представляет огромную ценность, но большинство солдат и офицеров предпочитали держаться подальше от него. Кто знает, что на уме у подобных людей?
Темный Конь тщательно проверил окрестности палатки, но ничего подозрительного не обнаружил. В воздухе витали запахи насилия и мощной магии, но этого и следовало ожидать после схватки двух волшебников. Никто до сих пор не знал, что королевский заклинатель лежит мертвый в своей палатке.
Ффуфф! Темный Конь с отвращением уставился на дело рук своего заклятого друга-врага. Какое лицемерие! «Чем дальше, тем меньше мне нравится твое истинное я, дружище Сумрак!»
Несомненно, волшебник считал, что оказывает большую честь Дрейфитту, иначе не стал бы возиться ни с его телом, ни с изготовлением погребального ложа. Но как мог его старый соперник не увидеть, что у него получился не знак уважения, а издевательство над памятью покойника?
Дрейфитт лежал со скрещенными руками, облаченный в яркие одежды, каких никогда не носил при жизни. Губы его украшала умиротворенная улыбка — явное произведение Сумрака; Темный Конь никогда не видел королевского колдуна улыбающимся.
Следуя традициям своей расы, Сумрак сотворил для Дрейфитта погребальное ложе волшебника враадов. Позолоченное и украшенное драгоценными камнями, оно выглядело скорей ярмарочной диковинкой, чем последним пристанищем неудачливого волшебника. Ложе подпирали четыре богато разукрашенных изваяния, изображающие четыре расы: дракон, человек, квель и искатель. Темный Конь подумал о том, какой смысл может быть заложен в этих четырех фигурках, но ничего путного ему на ум не пришло. На всякий случай он еще раз исследовал палатку.
В Дрейфитте еще теплилась жизнь! Темный Конь понимал, что не сумеет вернуть старого колдуна к жизни, он надеялся лишь, что Дрейфитт скажет ему хоть что-нибудь о намерениях Сумрака. Хоть что-нибудь!
Темный Конь принялся за дело. Он делился своей силой с умирающим колдуном, словно глотком воды с человеком, гибнущим от жажды. Темный Конь действовал осторожно и неторопливо. Отдай он слишком много — он завершит дело, начатое Сумраком, слишком мало — и оживить старика не удастся.
Худое, сморщенное лицо колдуна дернулось — жизнь по каплям возвращалась в него. Дрейфитт, хрипя и кашляя, хватал воздух скрюченными пальцами, словно пытаясь вернуть дух в прохудившуюся телесную оболочку.
Темный Конь пробормотал проклятие расе, породившей Сумрака.
Веки старика задрожали, открылись незрячие глаза. Темный Конь склонился ближе: если умирающий ничего не видит, то, может быть, он еще может слышать?
— Дрейфитт, это я, Темный Конь, — шепнул он в ухо колдуну. — Ты слышишь меня?
Молчание.
— Дрейфитт, я сделал все что мог, но жить тебе осталось недолго. Талак и его народ по-прежнему зависят от тебя, как зависели больше века.
Рот колдуна приоткрылся и закрылся вновь. Темный Конь ждал. Человек опять открыл рот и попытался заговорить, но из уст его донесся лишь слабый хрип. Темный Конь с опаской дал ему еще немного своей сущности.
— Др… др… — все, что смог выговорить умирающий.
— Да, да, тебя зовут Дрейфитт… — Коню-Призраку хотелось закричать от отчаяния. И это все, к чему привели его усилия? Неужели от мозга Дрейфитта больше ничего не осталось?
— Драак… король…
— Король-Дракон? Который? Властелин Красного клана?
— Тал… лак… — Левой рукой Дрейфитт коснулся груди. — Кворин! — Самое разборчивое слово, говорящее о том, как колдун ненавидел советника. Дрейфитт опять коснулся груди, словно в поисках чего-то, висящего на его шее — или на шее Кворина.
Обрывки слов и жестов сложились в мозгу Темного Коня в смутную картину, но ничего в ней не относилось к врагу, за которым охотился Конь-Призрак.
— А что Сумрак? Скажи мне о Сумраке!
— Памм… мять… вспомн… ребенок? — Дрейфитт повел глазами, словно разглядывая образы прошлого… Какая-то неотвязная мысль мучила старика, и он скупо цедил слова, пытаясь высказать ее. Колдун понимал, что умирает, и даже щедрый дар Темного Коня не может спасти его.
— Память? Ребенок? — Что это может значить?
— Ошибся опять… опять…
— Мастер Дрейфитт! — раздался крик снаружи.
Темный Конь обернулся и пропустил последние слова Дрейфитта. Когда он вновь повернулся к колдуну, тот уже замолчал. Глаза его по-прежнему были открыты, но вряд ли он видел что-нибудь, кроме Последней Тропы, которой в конце жизни проходит каждый смертный. Последние слова старого колдуна пропали понапрасну.
— Дрейфитт! — Пожилой офицер с трудом протиснулся сквозь клапан палатки. Обычно смертные отступали перед Темным Конем в благоговейном ужасе, но этот лишь бросил на него изумленный взгляд, вытащил меч и ринулся в атаку.
Это было так нелепо, что Темный Конь расхохотался. Офицер, не обращая внимания на его смех, нанес умелый удар, от которого обычный конь рухнул бы на колени с перебитыми передними ногами. Но Темный Конь проворно отскочил в сторону. Офицер потерял равновесие от собственного удара и повалился на бок. Темный Конь воспользовался этой возможностью и легонько лягнул человека передними ногами. Тот отлетел в сторону.
— А теперь, — взревел он, не обращая внимания на других людей, ввалившихся в палатку, — если ты будешь так любезен не размахивать мечом направо и налево, я расскажу…
— Больше ты ничего не расскажешь, демон! — Человек, одетый в затейливо украшенные доспехи, выдававшие в нем старшего офицера, отстранил остальных и шагнул к Коню-Призраку. Командир был без меча, но в правой руке он сжимал какой-то предмет, наполненный энергией, и Темного Коня это встревожило. За прошедшие тысячелетия то одна раса, то другая создавали артефакты, в которых хватило бы разрушительной энергии на дюжину призраков.
— Послушайте, вы, глупцы! Талак…
— …больше не станет терпеть тиранию твоих хозяев! — Командир выставил перед собой небольшой черный куб.
— Мои хозяева? Я не слуга Королей-Дра… — Больше Темный Конь не успел сказать ничего. Очертания шатра вокруг него расплылись в туманное видение. Конь-Призрак потряс головой, пытаясь вновь обрести ясность зрения. Сквозь туман до него доносились слова командира:
— Думаешь, наш король не знал, что твои хозяева-драконы могут вызвать подобное тебе существо? Этот магический талисман — защита от таких, как ты!
Конь-Призрак попытался крикнуть что-то в ответ, но ловушка, в которую он попал, заглушала его слова.
— Как бы я хотел, чтобы ты разорвал на куски своих хозяев — увы, это не во власти талисмана! Я могу лишь приказать ему исполнить свое главное назначение — вернуть тебя в ту адскую дыру, что породила подобное создание! Так исчезни же!
— Глупцы-ы-ы-ы! — вот и все, что успел выкрикнуть Темный Конь.
— Глупцы, что за глупцы!
— Когда-то это была крошечная, точка, — откликнулся голос, мягко плывущий в Пустоте, — крошечная дырка в реальности, вот чем он был.
Темный Конь бесцельно лягнул окружившую его Пустоту. Он знал, где находится — как можно не узнать такое пустынное место, как Пустота!
«Адская дыра, что породила меня! Будь прокляты смертные, которые лезут не в свое дело! Я останусь здесь, и пусть сами попробуют справиться с Сумраком!»
— Крошечная точка разрослась — время не властно над ней, не правда ли? Я придумаю что-нибудь новенькое — попозже, когда у меня будет… — обладатель спокойного голоса безумно захихикал, — время!
Темный Конь обратил взгляд в сторону голоса:
— Все сочиняешь небылицы?
— Я рассказываю былины, небылицей стал ты, — вновь захихикал голос.
— У меня нет времени выслушивать твои остроты, гремлин.
— Меня зовут Тик-Ток, с твоего позволения — впрочем, и без него тоже. — Крошечная фигурка с размытыми чертами, размером с куклу, возникла перед ним. Она была такой же черной, как и Темный Конь. — А здесь, как тебе хорошо известно, здесь уже долгое время не существует никакого времени. Кстати, я уже поздравил тебя с возвращением?
Темный Конь вглядывался в густо спрессованное ничто. Одна Пустота окутывала другую, оттесняя еще большую Пустоту. Пустоте, которой не нашлось места, приходилось карабкаться на вершину прочей Пустоты. Удивительно, как много Пустоты вмещала в себя столь малая Пустота!
— Возвращение не входит в мои планы, я задержусь здесь не дольше, чем на мгновение. — «Я начинаю выражаться так же витиевато, как и этот клоун», — мрачно подумал Темный Конь. — Кстати, ты помнишь того смертного, который крикнул: «Ты кто?», увидев тебя? Ты выбрал себе имя не самым лучшим способом!
Кукла сделала стойку на голове посреди Пустоты.
— Зато ты умно выбрал себе имя! Я уже собирался придумать тебе прозвище позабавней, например «Дыра-Что-Мнит-Себя-Горой». — Клоун захихикал и встал в позу декламатора, по-прежнему стоя на голове. — Дыра росла, все больше претендуя на величие…
Темному Коню надоело словоблудие, и он поскакал прочь.
— Прощай, Тик-Ток!
— Погоди! Возьми меня с собой! — Фигурка сменила обличье, превратившись в крошечного черного жеребца. — Я хочу вернуться! Ты понимаешь, что значит тосковать по настоящему, живому миру?! Я больше не могу жить в Пустоте!
Темный Конь вздохнул:
— Понимаю даже лучше, чем ты думаешь, но взять с собой не могу. А если бы и мог, то не взял бы. Тебя изгнали сюда те, кто обладает большей властью, чем я, — и я не виню их за это!
— Я понимаю, что натворил, но я не смог удержаться!
— Смертные умирают, Тик-Ток, — напомнил Темный Конь своему миниатюрному двойнику, — а тебе было все равно, сколько их погибнет.
— Я был живой, у меня была цель — не то, что у тебя!
Темный Конь стал удаляться, зная, что Тик-Ток не может последовать за ним. Для клоуна были закрыты даже обширные пространства Пустоты. Кукольное существо было обречено блуждать по замкнутому кругу.
— Я был в реальном мире. Я познал, что такое жизнь и смерть. Ты же сам виноват в своей судьбе, Тик-Ток.
— Зачем я только принял твой облик! — запальчиво выкрикнул Тик-Ток.
— Может быть, так было бы лучше, — не оборачиваясь, ответил Темный Конь.
Все ускоряя свой полет в Пустоте, Темный Конь слышал замирающий голос Тик-Тока:
— И тогда дыра, превратившись в гору ложных чувств и представлений…
Переход в Пустоте не требует времени. Если бы Темный Конь был демоном, как многие о нем думали, или выдавал себя за демона, как Тик-Ток, — все обстояло бы иначе. Ему пришлось бы остаться в Пустоте, пока какой-нибудь заклинатель не вызовет его обратно. Его прошлая добровольная ссылка была вызвана необратимым заклинанием, которое произнес он сам. Но у Темного Коня связь с Царством драконов оказалась даже сильней, чем с породившей его Пустотой. Конь-Призрак стремился попасть в Мэнор, чтобы обсудить с Кейбом и леди Гвен все, что он узнал за это недолгое время. Он должен был легко преодолеть барьер между мирами. Но на этот раз ничего не получилось.
Он чувствовал путь, которым должен следовать, но путь этот, похоже, вел в бесконечность. Он подумал, не проделки ли это его кукольного друга, — но нет, власть Тик-Тока ограничивалась той крошечной областью Пустоты, в которой он был заперт, и ничто не могло этого изменить. Нет, это вмешательство какой-то иной силы.
Тут ему пришло в голову, что причина его неудачи может крыться не в нем, а в Бедламах. Если кто и мог угрожать Сумраку, кроме Темного Коня, то только лишь Кейб.
«Ну что ж, если путь в Мэнор закрыт, то придется отправиться в соседние с ним земли!» Как он сразу до этого не додумался!
Темный Конь представил себе лес Дагора — то место, где от него улизнул искатель. На этот раз ему удалось создать переход. Он рассмеялся от удовольствия и, когда перед ним возник мерцающий вход в тоннель, без промедления покинул Пустоту. Будь на то его воля, Темный Конь никогда больше не вернулся бы в этот пустынный мир.
Было еще темно, когда Темный Конь вновь очутился в лесу Дагора. Ему вновь повезло. Хотя в Пустоте время — лишь воображаемое понятие, но случается, что уходят целые дни, а то и недели реального времени на переход между мирами. Путешествие Коня-Призрака было кратким — Темный Конь был уверен, что все еще длится та ночь, в которую его изгнали из Драконьего царства.
Темный Конь тихо и настороженно пробирался сквозь лес. В прошлый раз он был слаб, теперь же силы вернулись к нему, и призрак старался извлечь из этого максимум пользы. Но неизвестно, удастся ли ему найти и перехитрить Сумрака?
Он разглядел знакомые очертания местности — защитный барьер Мэнора совсем рядом. Темный Конь попятился, не желая вновь испытать на себе затейливое волшебство леди Бедлам. Он немного подождал, надеясь увидеть кого-нибудь из обитателей Мэнора, но вскоре оставил эту мысль. В отличие от Темного Коня, большинство людей и даже драконов — дневные существа. Все они сейчас спокойно спят под защитой заклинаний.
Темный Конь чувствовал что-то неладное вокруг, но что именно, понять не мог. Он прощупал окрестности, однако не нашел следов чужого присутствия. Но что же тогда мешало ему попасть в Мэнор из Пустоты?
Внезапно что-то привлекло внимание жеребца, и он расширил круг поисков. У него вырвался громкий смех — он нашел причину! На Мэнор было наложено заклинание, отгородившее его от всего мира, а второе, еще более хитроумное заклинание маскировало первое. Поняв это, Темный Конь направил свои чувства на иной уровень восприятия, не доступный человеку — даже такому, как Кейб.
— Ну хорошо же, маленькие пернатые негодяи! — воскликнул жеребец.
На деревьях вокруг Мэнора дрожали в трансе искатели. Общими усилиями более двух десятков этих крылатых существ и был создан магический барьер вокруг владений Бедламов.
Значит, опасность исходит не от Сумрака, а от бывших повелителей этой земли! Неужели искатели отважились на новую попытку утвердить свою власть над Драконьим царством? Темный Конь насмешливо фыркнул. Он не понимал, зачем создан этот барьер, но раз его создали искатели, то жди неприятностей.
У жеребца заблестели глаза. Поднявшись на дыбы у ближайшего дерева, занятого искателями, он ударил по нему передними копытами. Наверху возникла паника, искатели взмыли в воздух не только с этого дерева, но и с соседних.
Искатели общались между собой мысленно, и Темный Конь уловил некоторые образы. Одни птицелюди решили, будто на них напали орды Зеленого Дракона. Другие старались успокоить своих сородичей. Однако это была невыполнимая задача. Почти половина искателей вышла из транса, полностью разрушив маскирующее заклинание.
Темный Конь расхохотался во весь голос, чтобы как можно сильнее испугать своих противников и разбудить обитателей Мэнора.
— Ну же, наследники прошлой славы! Темный Конь приглашает вас повеселиться вместе с ним!
Он лягнул следующее дерево. Искатели в ужасе взлетели в воздух, стараясь не потерять связи друг с другом. Они обменивались устрашающими образами, среди которых Темный Конь узнал и себя — в виде жуткого существа из нижних миров. Пернатые боялись всего лишь нескольких существ, и Темный Конь входил в их число.
— Давайте, давайте! Я вас не обижу — разве что откушу пару лапок, оторву пару-тройку крыльев и разобью несколько клювов!
Какой-то безрассудно храбрый самец спикировал на Темного Коня всеми четырьмя когтистыми лапами. Жеребец поднялся на дыбы и ударом копыта проломил смельчаку грудную клетку. Искатель пронзительно вскрикнул и свалился на землю. Темный Конь посмотрел на остальных и издевательски заржал.
Искатели постепенно приходили в себя. Несколько особей постарше поднялись над деревьями и образовали круг. Конь-Призрак криво ухмыльнулся: «Думаете спастись от меня в небе?»
Остальные искатели попытались создать перед кругом защитную линию. Темный Конь, не дожидаясь, когда они организуются окончательно, взмыл в воздух и бросился к пернатым с такой скоростью, что они в ужасе разлетелись. Один кинулся на Темного Коня и попытался вонзить когти в тело Бессмертного, но Темный Конь мгновенно вобрал его в себя и устремился к кругу.
Он был на полпути от них, когда все искатели дружно обратили к нему птичьи глаза. Темный Конь понял, что недооценил способности своих противников. Но было слишком поздно — его отшвырнуло прочь. Темный Конь тщетно пытался удержать равновесие: его бросало из стороны в сторону. Он проклинал себя за самонадеянность. Теперь он старался хотя бы удержаться в воздухе, а пернатые тем временем наверняка готовили еще более опасный сюрприз.
Яркая вспышка озарила небо, повергнув в смятение всех искателей. Призрак услыхал крики людей и драконов. Искатели оставили его в покое и, разомкнув круг, устремились вслед за своими отступающими собратьями. Взбешенный жеребец кинулся в погоню, желая расквитаться с врагами хотя бы парой ударов.
Он догнал одного из искателей, летающих по кругу — наверняка из числа старших в этом птичьем базаре, — ив его мозгу вновь замелькали неясные образы, какими мыслили птицелюди. Был среди них и закутанный в плащ Сумрак — зловещее чудовище, которого искатели боялись еще больше, чем Коня-Призрака. Были там намеки на некое обещание, полученное от Сумрака, страх перед карой за постигшую пернатых неудачу, мелькали видения обновленной славы и земель, которыми искатели будут обладать вновь.
«Интересно, что сказал бы об этих обещаниях его союзник дракон?» Темный Конь успокоился и резко спикировал вниз, позволив искателям скрыться без боя. Они и так дорого заплатят за свою неудачу. Тем, кто послал эту стаю, придется держать ответ перед самим Сумраком, который наверняка и затеял все это. Сам Темный Конь не смог бы придумать лучшей кары. Он развернулся, спускаясь на землю.
— Темный Конь! — радостно воскликнул знакомый голос. Призрак, мгновенно изменив свой облик на более земной, приземлился как раз перед господином Мэнора.
— Как я рад, что ты цел и невредим!
Кейб Бедлам порывисто обнял жеребца за шею, и это взволновало Бессмертного сильней, чем сотня искателей. Столь открытые проявления любви он встречал так редко, что мог бы пересчитать по копытам подобные случаи. Люди и драконы, по-дружески болтавшие между собой невдалеке от них, с благоговейным страхом смотрели на своего господина.
За прошедшие десять лет им приходилось видеть много поразительного, но часто ли их великий и могучий господин обнимает демонического летающего коня?
Леди Гвен приветствовала его сердечно, но более сдержанно:
— Прими нашу благодарность, Темный Конь. Мы поняли, что с нами случилось, только когда ты разрушил чары искателей и разбудил нас. Я жалею только о том, что тебе не удалось убить еще несколько заносчивых птиц! Иногда даже Короли-Драконы кажутся мне симпатичными по сравнению с этими тварями!
— И я тоже кажусь симпатичным, леди Бедлам? Она усмехнулась и едва заметно кивнула головой:
— Иногда, Вороной. Иногда.
— Что с вами случилось, Кейб?
Молодой волшебник запустил руку в волосы. Он всегда был простым и открытым человеком — полная противоположность скрытному Сумраку. После краткого раздумья Кейб, кисло улыбнувшись, ответил:
— Искатели создали нам идеальный мир. Благодаря им мы гуляли по саду, играли с детьми, отдыхали и… — Кейб, покраснев, взглянул на жену и закончил:
— …и всячески наслаждались жизнью, совершенно не задумываясь о том, что творится в окружающем мире.
Темный Конь рассмеялся, но смеялся он над самим собой.
— Какой же я дурак! Мне и в голову не пришло, что искатель, которого я догонял в прошлый раз, не случайно оказался так близко от Мэнора! Теперь я понял, почему мне не удалось обнаружить его! С моим уменьшившимся я и гнавшим меня нетерпением я не смог увидеть, чем они заняты! Они заворожили вас так быстро и ловко, что вы не смогли понять, в какую игру с вами играют! Скажите мне, вы все помните?
Бедламы кивнули. Гвен добавила:
— Не могу отделаться от мысли, что Сумрак имеет к этому какое-то отношение.
— Так оно и есть. — Темный Конь рассказал все, что уловил из образов искателя. В способе общения птицелюдей были как преимущества, так и недостатки. Искатели, попав в тяжелое положение, излучали образы с такой интенсивностью, что их мог уловить любой опытный волшебник. Для Темного Коня это было совсем легко.
— Что будем делать? — спросил Кейб. — Думаю, наши прежние планы уже никуда не годятся.
Темный Конь кивнул:
— Знать бы, где сейчас Сумрак и что он затевает! Дрейфитт умер и перед смертью загадал мне загадку, которую я должен разгадать, и побыстрей! Сумрак не из тех, кто сидит сложа руки!
— И еще одно, — вмешалась леди Бедлам, — нам нужно встретиться с Зеленым Драконом. У него могут быть новости или хотя бы какие-нибудь предположения.
— Давай-ка ты этим и займешься, — предложил ей муж, — а я проверю окрестности. Хочу убедиться, что никакие сюрпризы нам больше не грозят.
— Хорошо, я отправлюсь к Зеленому Дракону.
— А что собираешься делать ты? — спросил Кейб у Коня-Призрака.
— Я вернусь в Талак. Если я не ошибаюсь, то там все осталось так же, как перед моим… исчезновением. Если же нет, — Темный Конь окинул их холодно блеснувшим взглядом, — то, может быть, спасать город уже поздно. ГЛАВА 16
Сумрак, стоя у входа в чертоги Повелителей Мертвых, с открытым презрением смотрел на привратника — жуткое нагромождение гниющих человеческих органов. Впрочем, это зрелище его нисколько не задевало.
— Дрянная подделка. Я ожидал от твоих хозяев большего. Похоже, они тоже не дотягивают до уровня настоящих враадов. — Он махнул рукой, и страж с глухим звуком развалился на части. . — И это все, на что вы способны? — спросил он, обращаясь к заполненной грязью яме.
Пещера загудела от звуков его раздраженного голоса. Обрывки чужих мыслей коснулись его сознания — одни оскорбительные, другие смущенные, но все — с оттенком презрения. Что он совершил за все свои жизни? Что он сделал, кроме бесконечных прыжков между полюсами своей сущности?
Волшебник холодно усмехнулся:
— Да, это правда. Но все изменилось. И ваша жизнь скоро тоже изменится. У вас есть одна моя игрушка, я хочу получить ее назад. — Ощутив протестующие мысли, он стряхнул их, как капли воды. — Не стоит играть со мной! Верните треножник. Живо!
Теперь в их мыслях чувствовался неприкрытый страх. Сумрак вздохнул:
— Этот мир изменил вас. Как и остальных. Вы недостойны имени враадов. Тем более, мои дорогие родичи, вы недостойны имени Тезерени.
Прошло несколько мгновений, и у ног волшебника возник темный предмет. Сумрак поднял и внимательно осмотрел его. Это был треножник размером с кисть руки. На вершине его покоился черный шарик величиной не больше человеческого глаза. Удовлетворенный осмотром, волшебник опустил предмет в недра своего обширного плаща.
— Премного вам благодарен. — Сумрак отвесил издевательский поклон. — Вы так берегли его; я почти прощаю вас за то, что вы украли его после моей… смертью это вряд ли можно назвать… после моего временного исчезновения. — Он стал было исчезать, но вдруг передумал. — Я ведь сказал, «почти прощаю», не правда ли?
Панические протесты остались без ответа — волшебник нанес удар.
Как только Сумрак покинул развалины пещеры, мысли его тут же обратились к вершине его тысячелетней мечты. Его время истекало. Еще два, максимум три столетия — и искусственно удлиненной жизни Сумрака наступит конец. Но его ожидают не просто старость и смерть. Волшебник знал, что в конце его ждет гораздо худшая участь — долгое бессмысленное прозябание в иссохшей раковине собственной телесной оболочки. И лишь через долгие годы, когда исчезнут остатки последних заклинаний — лишь тогда он освободится от остатков жизни и примет смерть. Но он не хочет умирать! Пусть все покоряются смерти — он не покорится!
Сумрак вернулся в тронный зал Дракона-Императора. Там было пусто — Серебряный забрал с собой всех подданных в поход на Талак. Наверное, Дракон опасается, что замыслы Сумрака в отношении Дрейфитта сорвут его собственные тщательно выверенные планы. Да, Король-Дракон не дурак: вырастить преданных людей среди злейших врагов своего рода, достичь высочайшего положения и руководить ими — это замысел, достойный даже враада.
Он отбросил эти мысли. Глупо думать о мелочах, когда скоро сбудется его заветная мечта.
Он много раз продумал все до последней мелочи, он понял, где ошибся в прошлый раз, у него есть заклинания из книги, вынутые из памяти колдуна Дрейфитта. На этот раз все должно получиться!
Треножник вернулся к нему, и теперь осталось заполучить последний компонент — самый главный, важней даже того, что он получил от Повелителей Мертвых. Треножник был средством вызвать магические силы (об этом Дрейфитт не знал, так как в записях это не упоминалось), но он не мог служить средоточием этих сил, В прошлом Сумрак допустил роковую ошибку — сделал этим средоточием себя. Ему пришлось одновременно и вмещать, и связывать силы — такого не выдержал даже он. Нет, средоточием должно стать что-то другое.
Что-то? Нет, кто-то. Это должно быть живое существо с задатками волшебника. Как можно моложе, ведь заклинание питается жизненными соками и высасывает их до основания. Существо должно быть молодым и неопытным, потому что такой ум более восприимчив к его указаниям. Лучше всего, если это будет ребенок.
Но найти ребенка с такими качествами почти невозможно. После Поворотной Войны, когда люди-волшебники чуть не победили Королей-Драконов, те очень тщательно следили, чтобы волшебники не появились вновь. Они проглядели Кейба Бедлама только потому, что вмешался его дед Натан. Может, драконы проглядели и еще кого-то, ведь их власть сильно пошатнулась после обрушившихся на них бедствий. Поиски ребенка могут занять даже больше времени, чем отпущено ему, Сумраку.
Была еще одна возможность, но Сумраку почему-то не хотелось думать о ней. К нему опять вернулись воспоминания о долгих веках метания от одного сознания к другому. Проклятие сорвалось с его губ, а на стене пещеры появилась трещина. Он не обратил на это внимания. Глубоко и размеренно дыша, волшебник изгонял ненужные мысли и воспоминания. Не в первый раз он так поступал, но теперь он поклялся, что больше ему не придется этого делать.
Однако воспоминания возвращались вновь и вновь.
Верность. Раскаяние. Дружба.
Неподходящие мысли для великого волшебника. Для колдуна враадов.
Он знал, как разогнать эти мысли. Все, нужно решаться. Тем более, он получит такое прекрасное средоточие. Мальчик исчезнет бесследно, незаметно для родителей — уж об этом он позаботится. Сумрак почувствовал облегчение и радость, какие, наверное, чувствует пастух, заботливо ухаживающий за своим стадом. Родители за свою жертву заслуживают такой милости. Они даже и не вспомнят, что у них был сын.
Но чувство вины все же осталось.

«Меликард». Эрини приоткрыла глаза и увидела темный коридор.
Ее ум, полный усталости, отвращения и тоски, понемногу прояснялся. Эрини вновь закрыла глаза. Она могла думать только о Меликарде. В ее воображении он был совсем рядом, у противоположной стены. Король лежал без сознания. Одежда и тело его были перепачканы грязью и кровью, и — Эрини вскрикнула — с его лица сорвали маску из эльфийского дерева, обнажив неизлечимо изуродованную плоть. Можно не смотреть, есть ли искусственная рука — Эрини и так знала, что нет. Удивительно, что он вообще жив.
«Жив?» Странная мысль промелькнула в ее затуманенном рассудке. Стоит ли верить своему воображению? Стоит ли считать свои иллюзии реальностью? Но образ Меликарда был слишком реальным, чтобы оказаться ее вымыслом.
«Возможно ли это?»
Эрини попыталась сосредоточиться на лице Меликарда, но от этого облик только расплылся, став похожим скорей на призрак, чем на образ живого человека. Принцесса попыталась вспомнить ход своих мыслей. Не напрягать мозг, и пусть все происходит естественным путем? Образ короля почти исчез, превратившись в смутное воспоминание. Эрини вновь стала думать о Меликарде. Где он, что делает? Она думала о нем, но не проникала в суть. Если бы Дрейфитт успел научить ее…
Лицо Меликарда, которое приобрело было четкие очертания, стало быстро расплываться. Принцесса тут же отбросила мысли о погибшем колдуне. Нельзя позволять себе скакать от мысли к мысли!
Понемногу образ ее жениха вновь прояснился.
Казалось, стоит закрыть глаза, протянуть руку — и она коснется Меликарда. Эрини видела кровь, текущую из его ран, синяки на лице и плечах. Цепные псы Мэла Кворина неласково обошлись с ним. За это советнику тоже придется ответить.
Она потянулась к нему, стремясь утешить. Меликард, созданный ее воображением, зашевелился, словно приходя в себя. Пораженная принцесса потеряла сосредоточенность, и образ расплылся, на этот раз окончательно. Как Эрини ни старалась, но вернуть его не смогла.
«Он жив!» Пусть избитый и раненый, но жив! Принцесса словно заново родилась на свет. Пока он жив, есть на что надеяться. Эрини поднялась на ноги, сообразив наконец, что в любой момент здесь могут появиться стражники Кворина. Ей и так повезло, что до сих пор никто на нее не натолкнулся. Хотя, впрочем, Кворину и без нее есть о чем беспокоиться. К примеру, о капитане Истоне. Возможно, королевская гвардия осталась верной королю. Переворот, каким бы продуманным он ни был, наверняка имел слабые места. И, несмотря на крайнюю самоуверенность Кворина, было достаточно свидетельств, что у заговорщиков не все идет гладко.
«Мне нужно найти Меликарда», — решила Эрини. Она не хотела просить помощи у Истона и его людей. Двое из них уже погибли ради нее, и Эрини не смогла защитить их. Принцесса наконец осознала, что ее силы могут приносить как пользу, так и вред, и только от нее зависит, в какую сторону они обратятся. Она использует свои способности для того, чтобы освободить короля и подавить мятежников, — принцесса со злорадным удовольствием представила себе ошеломленного и униженного Кворина в тюремной камере.
«Как мне найти Меликарда?» — напряженно думала она. То место, что ей привиделось, не слишком похоже на покои властелина Талака. Скорее короля запрятали в дворцовые подземелья, в какой-нибудь каземат. Эрини подозревала, что, если бы не солдаты Истона, ее засунули бы в камеру по соседству с Меликардом. К несчастью, принцесса слабо представляла себе огромный лабиринт камер и переходов под дворцом. Ей просто не хватит времени обыскать все.
Усталая, измученная принцесса смогла придумать лишь один путь — дерзкий и рискованный, но все же имеющий шансы на успех.
Она попросту спросит у кого-нибудь, где держат короля.
Собравшись с силами, она медленно пошла в сторону, противоположную королевским конюшням, которыми овладели ее верные защитники. Оплот Истона наверняка осажден людьми Кворина. Ей нужно найти одного-двух стражников, оставленных охранять какой-нибудь спокойный зал. Такое место, скорее всего, находится где-нибудь в глубинах дворца.
Принцесса шла по темным переходам, терзаемая страхом. Во мраке королевский дворец Талака казался запутанным лабиринтом. Эрини надеялась, что, идя по параллельным коридорам, она не заблудится в закоулках древнего здания. Королевский дворец в Гордаг-Аи казался ей скромным садовым домиком по сравнению с тем огромным строением, по которому она брела.
Найдя тех, кого искала, Эрини замешкалась. Их было двое — оба долговязые, уродливые, с длиннющими мечами. Принцесса пожалела, что не прихватила что-нибудь из оружия, оставшегося от ее злосчастных преследователей. Лучше бы острый длинный клинок, как у старшего из этих двух.
Итак, оставался единственный способ — использовать волшебство. Но каким заклинанием воспользоваться?
Один из стражников сонно клюнул носом, его толкнул локтем в бок второй, тоже не слишком бодрый. Их усталость напомнила Эрини о том, как измотана она сама. Действовать нужно быстро, иначе она совсем лишится сил.
И ответ пришел сам собой. Не так сложно погрузить в сон двух усталых людей, и тогда она выжмет информацию из незащищенного мозга одного из них.
Немного успокоившись, Эрини поняла, что знает, какая часть спектра поможет ей совершить это заклинание.
Ей представилось, как цвета перемешиваются и принимают определенную форму. Это произошло очень быстро, почти мгновенно. Дрейфитт так и предсказывал. Он говорил, что скоро это будет получаться у нее автоматически, мгновенно.
Результаты заклинания не заставили себя долго ждать. Стражник, начавший дремать еще раньше, привалился к стене и сполз на пол. Он упал бесшумно, не выпустив из рук оружия.
Со вторым получилось не так гладко. Стражник попытался бороться со сном, как будто понял, что происходит. Он поднес правую руку ко лбу, словно пытаясь не дать себе заснуть, и выронил меч. Оружие ударилось о пол со страшным грохотом, на который, испуганно подумала Эрини, со всех сторон должны сбежаться люди.
Наконец стражник упал на колени, а потом ударился головой о мраморный пол, и грохот от упавшего с его головы шлема перекрыл едва стихнувший звон меча.
Выждав минуту — стражники не шевелились, в зал не мчались со всех сторон готовые к схватке солдаты, — Эрини вышла из-за угла, где пряталась все это время, и стала разглядывать солдат. Первый стражник спал спокойно, с безмятежной улыбкой. Второму солдату пришлось хуже — из его разбитого при падении носа текла кровь. Он кривился от боли, и только сила заклинания заставляла его спать. Эрини боялась, что боль пересилит ее волшебство и разбудит солдата. Нужно действовать как можно быстрей.
Она подошла ко второму, склонилась к его уху и зашептала…
Заколдованный стражник, лежа у стены, вытянул руки по швам и выкатил глаза. Казалось, его растянули по стойке «смирно». Нет, так никуда не годится. Она прошептала еще несколько заклинаний, надеясь, что стражник не запутается в ее приказаниях.
Через минуту солдат был готов. Для стороннего наблюдателя теперь все выглядело так, словно это она идет под его конвоем.
Лицо его очень естественно хмурилось, а блеск в глазах свидетельствовал о том, что он рьяно исполняет приказ высочайшего начальства — понятное дело, самого Кворина. Если кто-нибудь остановит его, стражник ответит, что советник решил дать этим двоим встретиться в последний раз — пусть принцесса поглядит, каков ее возлюбленный без накладных деревяшек. Принцессе было неприятно внушать стражнику эту гадость, но такой ответ уж наверняка успокоит чрезмерно любознательных.
И тут, когда принцесса уже решила, что все остальное должно пройти гладко, ее поразила ужасная мысль. Торопясь проверить свои способности, Эрини забыла спросить о самом главном. Она повернулась к загипнотизированному солдату, тупо пялившемуся вперед в ожидании команды:
— Ты знаешь, где держат короля Меликарда?
— Восточный проход. Крысиное царство.
«Что за крысиное царство?» Эрини пропустила это мимо ушей, радуясь, что все старания не пропали зря.
У второго стражника она взяла небольшой кинжал — не для защиты, а скорее на всякий случай — и спрятала его в одежде. Потом она повернулась к своему «конвоиру» и прошептала:
— Веди.
Этот путь дался Эрини еще тяжелей. Сердце ее грохотало, как табун коней-тяжеловозов, спасающихся паническим бегством. Удивительно, что этот стук не слышен по всему коридору. Принцесса примерилась к быстрому шагу конвоира и не отставала. Она держала руку поближе к лезвию — вдруг солдат перехитрил ее, и это не она управляет им с помощью заклинаний, а он ведет ее в настоящую тюремную камеру. Их путь через дворец пролегал по таким местам, о которых Эрини и не подозревала. Если все обойдется, она найдет подробный план этой громадины и осмотрит каждый коридор, каждую комнату.
Раздумья о будущих житейских хлопотах немного отвлекли принцессу от сводящих с ума мыслей. Она и в прошлом не пряталась от ответственности, но тогда речь не шла о смерти — о слишком многих смертях — и об использовании волшебных способностей. Эрини не была трусихой — но боялась она не за себя. Жизнь слишком многих зависит от нее. Истон, Галея, Магда, Меликард… Если она не справится, все они умрут.
Грубая рука схватила ее за плечо. От неожиданности Эрини чуть было не использовала для защиты все, на что способна, но вовремя сообразила, что это всего лишь загипнотизированный страж.
— Сюда. В эту сторону. — Голос его был неживым, но со стороны мог показаться просто усталым. На всякий случай Эрини исправила этот недочет, и они продолжили свой путь к темному спуску в подземелье.
«Снова под землю». Предстоит