Их уровень интеллекта идет все выше и круче в гору, недоступную нам, как суша дельфинам. При таком темпе прогресса мы никогда не успеем за людьми и станем проигрывать схватки за разум все чаще, до тех пор, пока не проиграем последнюю – схватку с новорожденным, который окажется даже генетически умнее и сильнее любого нашего воина. А все потому, что мы застыли в развитии, напрасно тратя силы на экспансию. На мероприятие, конечную цель и смысл которого не помнит даже тот, кто его когда-то затевал. Эрик – первый пример в подтверждение моего предсказания. Уничтожив его, вы ничего не добьетесь. Вы только распишетесь в собственном бессилии…

Судья стоял, молча глядя в песок, безглазая женщина-Апостол тоже молчала. Ирина шагнула к Эрику и помогла ему подняться.

– Иди, пока они не передумали… Сыщик кивнул и побрел, огибая кусты, к оплывающему, как тающий лед, дачному поселку.

– Нет! – раздался за его спиной голос Апостола, и Эрик почувствовал, как в его затылок ударила волна горячего воздуха.

Сыщик, не оборачиваясь, ускорил шаг, но песок под ногами стал зыбким, и он сразу же провалился почти по колено. Жар за спиной усилился, становясь почти нестерпимым.

– Эрик! – вдруг послышалось откуда-то сверху, и сыщик, цепляясь за последнюю надежду, задрал голову к темнеющему небу.

– Эрик! – сквозь вату серых облаков донесся голос Красавчика. – Очнись! Черт вас всех подери! Дайте мне шприц!

– У нас было только пять доз препарата, – виновато сказал Сидоров, глядя, как побледневший Эрик, закатив глаза, покрывается крупными каплями пота. – Я сейчас пошлю курьера… Он продержится, как ты думаешь?

– Я думаю, ты хочешь его угробить! – хватая майора за лацканы куртки, заорал Красавчик. – Шприц давай!

Подоспевшие сотрудники оттащили сыщика от Сидорова и вложили ему в руку шприц. Красавчик лихорадочно закатал напарнику рукав и наложил жгут. Затем он вынул из кармана склянку с препаратом и, набрав полный пластиковый цилиндрик, начал медленно вводить снадобье Эрику в вену.

– Такой вот я запасливый, – вытирая свободной рукой крупный пот со лба, возбужденно сказал Красавчик и покосился на майора.

– И слава богу, – ответил ему Эрик, постепенно приходя в себя.

– Меня только что чуть не утянули в Бездну…

– Тогда с днем рождения, – поздравил напарника Красавчик и улыбнулся. – Это зелье я еще с Алексеевой процедуры придержал. Как чувствовал, что пригодится…

– Для себя, наверное, берег, как последний патрон? – вдруг раздался слабый голос из угла комнаты. Все присутствующие удивленно обернулись и увидели, что одна из девушек, а точнее, Ирина, сидит, опираясь затылком о стену, и разглядывает сыщиков совершенно осмысленным взглядом. Эрик навалился на плечо напарника и поднялся, внимательно глядя на пленницу.

– Не сработало зелье? – обеспокоенно спросил Сидоров, оборачиваясь к Алексею, как одному из тех, кто может сравнить поведение одержимого и обычного человека.

Кузьменко пожал плечами и указал на историка.

– Вы у него спросите… Он у нас бо-ольшой специалист…

– Напрасно вы так, – обиженно ответил Михаил Моисеевич, потирая место укола. – Я, к вашему сведению, одержим никогда никем не был, и эта… процедура для меня имела чисто профилактическое значение! Насколько я могу судить о результатах реакции на препарат, этот бородатый гражданин и две из трех женщин были захвачены Существами настолько давно, что теперь уже не имеют никаких шансов на восстановление прежней личности. Я почти уверен, что сыграл свою роль и низкий интеллектуальный уровень носителей при их прежней, если можно так выразиться, жизни. Чем сильнее человек, чем выше его интеллект, тем труднее «бесу» завладеть его разумом и тем выше вероятность того, что, вовремя изгнав Существо, мы вернем человека в более-менее прежнее русло… Видимо, эта сударыня в свое время была отнюдь не скучной домохозяйкой…

– Меня от него тошнит, – призналась Ирина, беря Эрика за руку.

– Странно, я помню все, что натворила в том ужасном состоянии… Майор упрячет меня за решетку?

Эрик посмотрел на подсевшего рядом Красавчика и уже вдвоем они обернулись к Сидорову.

– Чего вы уставились?! – возмущенно спросил Сидоров.

– Кузьменко у вас – агнец божий, эта мадам – тоже… А кто будет отвечать за все трупы и стрельбу в ресторане? Эти манекены, что ли?!

Он указал на лежащую с остекленевшими глазами троицу и осекся.

– Ну и наломал я с вами дров! – майор махнул рукой.

– Убирайтесь отсюда все! Чтоб через пять секунд…

– Ты не расстраивайся! Хочешь, мы с тобой в Красновку съездим, я тебе пару подрывников сдам, – дружелюбно пообещал Красавчик. – Для поднятия раскрываемости и прочих таких показателей…

– Иди ты… – Сидоров раздраженно поморщился, – в ФСБ. Террористы – по их части…

– Как хочешь, – Красавчик хлопнул его по плечу.

– Наш гонорар между своими ребятами раскидай… Пока, майор!

– До встречи, – уже не так уныло ответил Сидоров и даже улыбнулся. – Чтобы я еще хоть раз связался с вашим агентством!..

– Куда теперь? – спросил Красавчик напарника, когда сыщики, историк, Алексей и Ирина оказались на улице.

– Мы с тобой – в больницу, надо проведать монаха, – ответил Эрик. – А остальные – по домам.

– Большое вам спасибо, – подобострастно кланяясь, поблагодарил историк и засеменил к трамвайной остановке.

– Умный дядька, но с гнильцой, – процедил ему вслед Красавчик и сплюнул. – Обидно даже… А вы чего стоите?!

Он строго посмотрел на Алексея и девушку.

– Как-то неожиданно, – Кузьменко пожал плечами. – Я же настроился на худшее, а тут…

– Стажироваться не раздумал? У милиции мы тебя отбили… Помнишь разговор?

– Помню, но я думал, это было сказано просто так, для поддержания беседы, – Алексей с надеждой посмотрел на Эрика.

Тот, не глядя на кандидата в стажеры, согласно кивнул. Было видно, что все его мысли, как и взгляд, устремлены сейчас совершенно в другую сторону. Он смотрел на Ирину, а она смотрела на него, и со стороны казалось, что они разговаривают без слов, прекрасно при этом понимая друг друга.

– Ты сможешь восстановить свою прежнюю жизнь? – наконец спросил у девушки сыщик.

– Прошло два года, как я исчезла из дома, – грустно ответила Ира. – Скорее всего нет.

– Тогда нам стоит попытаться наладить новую, – заключил Эрик.

– Нам? – удивленно переспросила девушка.

– Разве Бездна не заслуживает того, чтобы поставить борьбу с ней на профессиональную основу? Для этого нужны специалисты. Вернее – команда специалистов… Начнем с тобой и Алексеем, а там видно будет.

– Согласна?

– Ты же хотел сказать совсем не это? – спросила Ира и нежно погладила Эрика по щеке.

– Я сейчас расплачусь! – прервал их диалог Красавчик.

– Хватит вам миндальничать! Принимаю волевое решение – мы всей конторой, вместе со стажерами, едем в агентство, чистим перья, потом заглядываем в больницу к брату Евгению, а затем – делаем баснословную выручку ближайшей пиццерии. Что бы кто ни говорил, но залог успеха любого предприятия – вовремя принятая внутрь пища!

– Он всегда такой невозможный? – спросила Ира, смущенно пряча лицо в отвороте Эриковой куртки.

– Только когда голодный, – ответил сам Красавчик, усаживаясь в планере на водительское место. – В остальных случаях я еще хуже…

Планер легко развернулся на месте и стремительно заскользил над влажной от дождя дорогой в сторону центра. Город засыпал, отдавая последние силы сверкающим огням ночных клубов и дискотек. Когда машина зависла напротив знакомого здания, сыщики и их стажеры совершенно молча вышли из планера и устало поднялись на крыльцо агентства. Впереди были короткая ночная передышка и новый день жизни в таком для всех других изученном и скучном мире…




ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

РЕАЛЬНЫЕ ХРАМЫ





Глава 1


Как твоя голова? – Беляев остановил взгляд на проступающем из-под волос собеседника розовом шраме.

– Уже в порядке, – ответил Евгений и непроизвольно коснулся виска.

– Доктор запретил физические нагрузки и умственное перенапряжение в ближайшие полгода…

– Этого, Женя, я. тебе обещать не могу, – Беляев развел руками.

– А я и не прошу, – монах пожал плечами.

– Без Томаса нам стало гораздо труднее. Если устранюсь еще и я, местное отделение можно будет распускать на все четыре стороны…

– Скромно, – оценил его заявление Беляев.

– Зато правда, – монах нахмурился. – При помощи сыщиков мы остановили начавшийся прорыв Бездны на Северной территории, но это лишь временный успех. Без достаточного количества генераторов силового поля мы не сможем его закрепить.

– Что же мешает тебе наставить «мин» на каждом шагу? – удивленно спросил главный атлант.

– Храмовники, – коротко ответил Евгений и внимательно уставился на Беляева.

– Это что еще за звери? – удивленно спросил тот.

– Это довольно радикально настроенная группа людей, посвященных в суть нашего с Бездной противостояния. Они пользуются Реальными Храмами как своим оружием. При этом гибнут невинные, но храмовников, похоже, это не волнует…

– Ты уверен, что они – люди? – осторожно спросил Беляев.

– Нет, – ответил монах. – Слишком хорошо они осведомлены в нюансах борьбы с Бездной. В то же время это не атланты и не волки, поскольку и те и другие знают тайну Храмов. Храмовники пытаются регулировать транспортные потоки, для того чтобы сбить их с курса и привести одержимых, затесавшихся в экипажи или среди пассажиров, в места расположения Храмов. Если бы они знали о Храмах правду, то искали бы сами генераторы, чтобы устанавливать их где им вздумается… Получается, эти экстремисты – величина для нас неизвестная…

– Скверно, – Беляев встал из-за стола и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. – Нам следует вывести их за пределы игрового поля. И как можно скорее. Храмы должны использоваться только прицельно, для локализации крупных и – что особенно важно – максимально однородных, то есть составленных исключительно из одержимых подразделений врага. Самодеятельность новоиспеченных храмовников просто недопустима… Их следует остановить…

– Каким образом? – Евгений покачал головой. – Их не так-то просто вычислить. Все их беседы ведутся в Сети, а в ней можно болтать на любые темы и оставаться при этом невидимкой даже для спецслужб.

– Я думаю, мы найдем способ, – Беляев хитро улыбнулся. – Вернее способных людей…

– Снова сыщики? – спросил Евгений и кивнул.

– Главное убедить их в том, что остановить храмовников совершенно необходимо.

– Я думаю, это будет несложно, – согласился монах. – Подключим людей из государственных структур, организуем пару провокаций…

– Смотри, обмануть Эрика не так-то просто, – остановил атлант размышляющего вслух Евгения.

– А мы не станем его обманывать, – возразил монах. – Выложим все факты, но без комментариев… Пусть разбирается. Кто знает, что выявится в процессе расследования? Может, это Бездна пытается привлечь к Храмам внимание определенных людей, или волки ведут двойную игру?




Глава 2


– Привет, Пинкертон! Узнал? – раздался в трубке знакомый голос.

– Паша! Какими судьбами? – я не стал скрывать, что рад слышать своего старого знакомого. – Откуда ты звонишь?

– Из Северной столицы, – ответил Павел. – Коротаю скучные командировочные вечера, обзванивая несправедливо забытых друзей. Вот только что надоедал семейству Брагиных, теперь решил переключиться на вас. Как дела у Красавчика?

– Отдыхает, как подобает частному детективу, – уклончиво ответил я и рассмеялся.

– С девицами в сауне? – предположил Павел и тоже засмеялся.

– Совсем наоборот! – вступился я за напарника. – Плавит мозг над изучением новых веяний в криминалистике.

– Так я тебе и поверил! – Паша на секунду замолчал, и я понял, что пауза возникла не оттого, что ему нечего сказать. Наш бравый старшина собирался сообщить нечто важное. – У меня через час самолет в ваш заснеженный край… Встретишь?

– Без проблем, – пообещал я, – Что-то случилось?

– Пока нет, – Павел снова замялся, – но ты на всякий случай прихвати с собой все, что положено…

– Что, прямо в аэропорт? – удивленно спросил я,, поскольку прекрасно понял, что имеет в виду старшина.

– Я не могу объяснить суть проблемы по телефону… Ну, ты понимаешь?

– Отчасти, – согласился я. – Прилетаешь один?

– С товарищем… – в тоне Павла промелькнула нотка смущения, почти незаметная, но я ее прекрасно уловил.

– Какого пола твой товарищ? – понизив голос, поинтересовался я.

– Это не важно, – попытался отмахнуться мойприятель.

– Твой напарник – болтун, каких свет не видывал, мой – женщина. У всех есть свои недостатки!

– Хорошо, – я усмехнулся, – но учти, что нежные чувства серьезно вредят работе.

– С чего это ты взял? – возмутился Павел; – Какие еще нежные чувства?!

– Те, что заставили тебя сказать о ней не просто:

«Да, баба, но что делать?» – а выдать целую речь, – спокойно ответил я.

– Мы будем в порту вовремя, можешь не сомневаться…

– Спасибо, но я хотел, чтобы ты встретил меня один, – неожиданно сказал Паша, и я от удивления чуть не выронил трубку.

– Стоп! А как же Красавчик?

– Понимаешь, Эрик, есть один весьма серьезный момент… В общем, я все объясню при встрече. Сделаешь, как я прошу?

– Ладно, – растерянно ответил я. – До скорого…

Всю дорогу до аэропорта я, естественно, провел в раздумьях. За последние два года я настолько привык к неразрывности нашей связки с Красавчиком, что без него чувствовал себя в тот момент очень неуютно. Словно меня заставили предать моего напарника, а я согласился, хотя поводом к совершению такого подлого поступка было всего лишь чистое любопытство. Раз Красавчик попал в некие разработки силовых структур – Паша трудился именно там, – значит, дело достаточно серьезное. Но напарник не исчезал из поля моего зрения в последнее время больше, чем на сутки, и ничего, ни о каких сепаратных приключениях мне не докладывал. Это означало, что дело либо связано с его прошлым, либо пока еще не имеет определенных очертаний, а висит в воздухе клочком тумана, как одна из возможных версий каких-то событий. У Красавчика была масса достоинств, по поводу которых у контрразведки могли возникнуть самые неожиданные вопросы. Например, однажды его пытались допросить насчет лихого ограбления, при котором не осталось абсолютно никаких следов, кроме трех пистолетных пуль. Злодеи даже подобрали гильзы. Но главное заключалось в том, что три застреленных охранника ограбленного банка были убиты из одного и того же пистолета, с разного расстояния и в разных положениях, но неизменно точным попаданием в левый глаз. Когда мне прислали фотографию трех лежащих в ряд тел, я даже поаплодировал. В действиях налетчика просматривались стиль и высокая профессиональная подготовка. Поставив себя на место чекистов, я тогда признал, что в подобной ситуации следует искать профессионала именно класса Красавчика.

Вполне возможно, что сейчас произошло нечто подобное. Вот Паша и летит, чтобы прощупать нашего общего приятеля как одного из первой десятки таких специалистов, и закрыть этот вопрос для своего начальства раз и навсегда. Меня смущало только его пожелание насчет оружия и оборудования, которое я сложил в грузовой отсек своего планера. Я никак не мог понять, зачем оно понадобилось прилетающим чекистам и при чем здесь Красавчик?

Напарница Паши меня, честно говоря, не впечатли-ла. Старшине, конечно, виднее, но внешность девушка имела самую обычную: русые волосы, серые глаза, слегка вздернутый носик и маленький подбородок. Фигура, безусловно, в значительной степени компенсировала невыразительность лица, но была скорее во вкусе Красавчика. Мне нравились женщины повыше. Да и помоложе. Про себя я называл ее «девушкой», хотя при более пристальном рассмотрении, становилось очевидным, что в ее возрасте так называют только продавщиц винных отделов. Напарница держалась уверенно, хотя и немного настороженно. Почему, я узнал позже, когда Паша разъяснил причину своего визита.

Мы остановились напротив небольшого придорожного ресторанчика и решили перекусить перед началом праведных трудов. Я поймал себя на том, что постоянно думаю, как бы отнесся к тому или иному решению мой напарник. Обед он бы наверняка одобрил.

– Твой отчет засекретили, – сообщил Паша, увлеченно расправляясь с бифштексом.

– Но я успел изучить его довольно внимательно. Ольга тоже… Девушка в подтверждение его слов кивнула.

– Как вам стиль? – поинтересовался я, попивая кофе.

– Не Сименон, конечно, но читается без слез, – одобрил Паша.

– Правда, возникает куча вопросов, но это уже проблема сути повествования. Например, резонное замечание твоего нынешнего стажера Кузьменко о том, что в существовании Реальных Храмов должен быть какой-то подвох. Или утверждение Апостола насчет опасности, исходящей от Храмов и их создателей…

– Апостол пытался перетянуть одеяло на себя. Верить в его утверждения нерационально, – возразил я.

– А ему никто и не верит, – согласился Паша. – Просто мы немного потрудились и составили пару программ на тему твоего отчета. Получилось достаточно,чтобы завести дело.

– Вот как?! – я был искренне удивлен. – Я, конечно, понимаю: тайная война, это по вашей части, но неужели в основе всего лежит всего лишь мой отчет?

– Ты пользуешься огромным авторитетом в нашей конторе. Уж не знаю, почему, – доверительно,сообщил Паша и улыбнулся.

– О последнем штрихе в битве за Глаз Павлина я никому не рассказывал, предупреждаю сразу. Так что чем ты так приглянулся нашему начальству, мне неизвестно, но тебе доверяют, как родному.

– Спасибо, – перебил я. Мне было, безусловно, приятно, однако хотелось вернуться к основной теме. – Так что за программы вы сочинили?

– Поскольку с Бездной мы более-менее определились – она наш враг, нам захотелось понять и того, кто нам помогает. Бескорыстна ли эта помощь и насколько масштабны устремления тех, кто за ней стоит? Вполне возможно, что слова Апостола не лишены смысла и, отвергая их априори как провокацию, мы совершаем ошибку. Ведь что будет, если строители Реальных Храмов на самом деле пытаются действовать по принципу «разделяй и властвуй»? Черные Монахи – практики,они не имеют ни времени, ни сил для глубокого анализа и пользуются услугами Храмов, как данным. Я их за это не виню. Мы же некоторые аналитические мощности имеем, а потому решили добавить к народному сопротивлению Братства немного научного занудства… Вот посмотри…

Паша разложил передо мной несколько листов с колонками цифр и короткими комментариями на полях.

– Мы взяли данные из различных статистических баз, в том числе военных, и проанализировали общемировой уровень аварийности по самым различным причинам.

– За год, – подсказала Ольга. Я услышал ее голос впервые, несмотря на то, что прилетели мои гости уже час назад. Голос был приятным, возможно, немного низковатым… Впрочем, я придирался…

– Да, за год, – подтвердил Паша. – И вот, изволь, по причинам, абсолютно не зависящим от человека, случилось только пять процентов всех катастроф и аварий. Еще в пяти процентах случаев вина человека является косвенной. Все остальное – человеческие ошибки. Отбросив десять процентов, мы получили остаток в девяносто из ста. Выведя такую огромную цифру, мы заинтересовались и пошли дальше. Из всех автомобильных аварий мы выделили и отбросили доказанные случаи пьянства за рулем, неправильного обгона и отказа тормозных систем. Из ряда авиакатастроф нами были вычеркнуты случаи отказа двигателей, террористические акты и потери в боевых ситуациях. Ошибки диспетчеров, несчастные случаи на заводах, переход пешеходами улиц в неположенных местах и прочее тому подобное мы даже не брали. Хватило авто – и авиапроисшествий в чистом виде. И вот ведь какая получилась штуковина: практически все оставшиеся в нашем распоряжении случаи не объясняются ни редкими выжившими виновниками, ни свидетелями, ни показаниями «черных ящиков». Понимаешь, что я хочу сказать?

Я молча кивнул. Паша намекал на то, что все упавшие самолёты и съехавшие ни с того ни с сего в кювет машины управлялись одержимыми, а причиной такой потери управления были встретившиеся на их пути Реальные Храмы. Версия, кстати, достаточно жизнеспособная…

– Вот тебе и разгадка Бермудского треугольника! – искренне радуясь моей понятливости, заключил Павел.

– А что же ты не спросишь, каков процент подобных случаев в мировом числе катастроф?!

– Какой? – спокойно спросил я.

– Двадцать шесть! – торжественно заявил Павел и взял паузу.

– Многовато, – недовольно качая головой, сказал я и посмотрел в окно.

Двадцать шесть процентов?! На кой черт нам нужна защита, которая требует таких невероятных жертв?! Даже, если каждый третий из погибших был одержим, как оправдать гибель прочих? Обычных, хороших или не очень, но людей… Если Паша прав, все это. очень даже скверно.

– Но это еще что?! – Паша положил передо мной распечатку из Сети. – Прочти…

– «Зачем осиновый кол одержимому бесом?» – прочел я заголовок.

– Ты же сказал, что мой доклад засекречен?

– А в статье нет ничего конкретного, и всем непосвященным заголовок может показаться притянутым за уши, – возразил Паша. – Автор теоретизирует на тему развития глобальной компьютерной сети. В качестве гипотезы он выдвигает пример с единой базой данных, которая постоянно пополняется за счет личного опыта ее пользователей, но не имеет никакого технического базиса, то есть люди просто подключены к ней на уровне подсознания и могут обращаться к ее памяти напрямую, без компьютера, только пожелав этого и произнеся какое-то кодовое слово…

– Заклинание, – снова добавила Ольга.

– Да, – поддержал Паша. – Тебе этот пример ничего не напоминает?

– Напоминает, – согласился я. – Что дальше?

– А дальше автор спрашивает, какую цену готово заплатить человечество за подобное новшество, – Павел снова остановился и посмотрел на меня изучающим взглядом.

– Сам прочтешь?

– Давай на пальцах, – попросил я.

– Пожалуйста. Он, как истинный скептик, не дает прямого ответа, но предупреждает, что цена может равняться стоимости ночи с Клеопатрой… То есть всеобъемлющее знание в обмен на жизнь.

– Весьма осведомленный автор, – заключил я. – Выяснили, кто это написал?

– В целом – да, – неопределенно ответил Паша.

– А в частности?

– А в частности, через этого грамотея мы вышли на очень интересный клуб. В Сети он известен как Клуб Рыцарей. Внешне он по большей части настолько же пустой, как и множество прочих сетевых кружков по интересам, однако если влезть поглубже… Двое наших специалистов взломали его тайники и обнаружили, что это не просто бутафорские «Рыцари Ордена Дешевого Романтизма», а самые настоящие современные храмовники. Только их Храмы – Реальные, извини за каламбур, а Крестовые походы гораздо более кровавые, нежели в раннем средневековье. В отличие от Черных Монахов храмовники не партизанят, вводя вражеским офицерам изгоняющее бесов зелье, а действуют радикально – меняют маршруты и время вылета авиарейсов, подгадывая образование Храмов на пути самолетов, управляемых одержимыми, регулируют потоки наземного транспорта под видом полиции или милиции, устраивают дорожные происшествия, заставляя одержимых въезжать в зоны, где они становятся невменяемыми, и так далее. Сколько гибнет при этом невиновных, их особо не волнует. Цель, по их мнению, оправдывает средства. Хотя они глубоко заблуждаются, думая, что Храмы растут, откликаясь на количество проникающих в наш мир бесов. Недоступные Бездне территории создаются произвольно и целенаправленно. Кто-то поставил перед собой задачу – полностью покрыть планету пленкой Храмов, чтобы исключить доступ на ее поверхность Бездны.

– Раз Рыцари не слишком осторожны, мы, в конце концов, сможем прикрыть их деятельность, – сделал вывод я.

– Надо поймать для начала пару этих типов и допросить…

– Все не так просто, – возразил Паша. – Позывные в Сети – два долгих гудка в тумане… А больше о них никаких сведений нет. К тому же нужная информация может оказаться всего лишь у одного из множества этих доморощенных энтузиастов. Схватив не того, мы спугнем и заставим затаиться прочих. Убедить их отказаться от борьбы и перейти к методам монахов мы тоже не в силах…

– Тупик, – снова добавила Ольга, и я почти понял,почему Паша к ней неравнодушен. Столь немногословных женщин я еще ни разу не встречал.

– Не совсем, конечно, – возразил Паша.

– В рядах храмовников есть отдельные личности, считающие, что Храмы только временная мера, некий переходный вариант, как паровая тяга в период между гужевым транспортом и двигателями внутреннего сгорания. Их интересует феномен полной невосприимчивости людей к проискам Бездны. По мнению этих Рыцарей, изучив предпосылки такой невосприимчивости, они могут создать доступный способ защиты людей от одержимости раз и навсегда.

– Монахи уже давно создали такое зелье, – я пожал плечами.

– Разве они об этом не знают?

– Вот в этом и заключается главный вопрос, – ответил Павел.

– Они не ищут союзников или других методов борьбы. Это наводит на мысль о том, что деятельность Ордена спровоцирована Бездной. Она не может отдать храмовникам прямого приказа, поскольку они не одержимые, но проникнуть в Храмы без вредных для здоровья последствий могут только нормальные люди, а не те, в ком засел бес. Следовательно, Бездне приходится изворачиваться и выдумывать максимально правдоподобные истории о борьбе против самой себя… Теперь о более конкретном деле.

Я насторожился и подвинул стул поближе к заляпанному кетчупом краю круглого столика.

– Они обратились к одному из врожденно невосприимчивых к одержимости людей и предложили сотрудничать. Он согласился. Это произошло два дня назад, а беседа велась с твоего компьютера…

– С моего рабочего компьютера? – уточнил я.

– Да, – подтвердил Паша.

– Узнав об этом разговоре, я сразу же вспомнил фразу из твоего отчета о том, что у Бездны на Красавчика что-то вроде аллергии…

– Понятно, – ответил я. – Все сходится. Только зачем нам оружие и оборудование? Мы можем просто приехать в агентство и вызвать Красавчика «на ковер». Я не думаю, что он будет что-то от нас скрывать.

– Видишь ли, Эрик, у меня есть основания подозревать Красавчика в том, что он ведет опасную игру… Даже больше – я почти уверен, что Реальные Храмы – это его изобретение. Полгода назад они служили только сдерживающим фактором, но потом трансформировались в оружие. Теперь он в одиночку хочет справиться с новым трюком Бездны, чтобы избежать скандала и Храмы сохранить. Однако в связи с тем, что его изобретение опасно, мы больше не можем оставаться в стороне. Только не подумай, что мы сочувствуем Бездне! – скорбно потупясь, выдал Паша и замолчал.

Я ошарашенно посмотрел сначала на своего приятеля, потом на поджавшую губки Ольгу и от души расхохотался.

– Чего ты ржешь? – обиженно спросил Павел.

– Наш любимый Красавчик настолько выбивается за рамки понятия «норма», что его можно принять за эталон паранормальности одного отдельно взятого человека!

– Бездна в той или иной степени действует на всех людей, – поддержала Павла его напарница. – Так же, как и на атлантов или оборотней… Странное исключение почему-то составил только ваш друг. Значит, он либо ходячий Храм, либо пришелец из космоса, либо совершенно новый вариант человека. В последнем случае его следует воспринимать с максимальной осторожностью, поскольку неизвестно, на что еще он способен.

Видимо, это была самая длинная речь в ее жизни. Закончив, Ольга снова замерла, будто решила подзарядить батарейки. От восковой статуи в тот момент ее отличали только живые глаза. Пришелец из космоса! На себя бы лучше посмотрела, девушка из «органов»! Я, конечно, не стал высказывать свое мнение о собеседнице вслух, но взглянул в ее рыбьи глаза довольно выразительно.

– Я примерно знаю, на что он способен, – ответил я. – Он лучший из всех известных мне бойцов и практиков оперативной работы. В то же время он абсолютно никудышный интриган и теоретик. Прекрасно зная свои слабые стороны, Красавчик никогда не пойдет на участие в заговоре, а тем более – на его организацию.

– Но его невосприимчивость к вселению Существ из Бездны, – упрямо возразил Паша. – Как ты объяснишь этот факт?

– Ты сказал, что имеешь основания подозревать его в создании Храмов, – перебил его я.

– Что это за основания?

– В сетевых беседах Рыцарей постоянно упоминается некий Абсолютный Воин. Человек, невидимый для Бездны, лучший боец своего поколения, в руках которого находится оружие возмездия. Такой акцент может делаться храмовниками, только если Воин действительно существует и представляет для Бездны реальную опасность. Она таким образом побуждает своих невольных подручных искать этого субъекта. Наверняка, когда они его найдут, в игру, на удивление обманутым храмовникам, вступят одержимые и постараются Воина устранить…

– Это может быть кто угодно, – ответил я на его рассуждения. – Почему ты решил, что это Красавчик?

– Потому что в последних сообщениях их местный координатор доложил о поимке и изгнании Воином Апостола Северных территорий. Северные территории – это здесь. И потом, храмовники обратились именно к нему, а значит, имели для этого основания…

– Очень интересно, – я задумался. – Но кроме Красавчика, в операции участвовали я, мой стажер, брат Евгений, наконец. Ты рассматривал наши кандидатуры?

– Кроме монаха, никто не подходит, – Паша покачал головой.

– Вы с Кузьменко были в контакте с Бездной, значит, она вас видит. Что касается брата Евгения, то, будучи после смерти Томаса фактическим главой своего Ордена, он не мог возглавлять принципиально отличное по духу движение. Черные Монахи набирают в свое братство только фанатиков, для которых предательство просто немыслимо.

– Я бы не стал утверждать это так категорично, – возразил я.

– Их архивариус был двойным агентом и благополучно работал как на Братство, так и на Бездну.

– Историк не принадлежал Братству. Он был лишь посвящен в некоторые дела ровно настолько, чтобы дать их борьбе хотя бы видимость объективной оценки. От него требовалось что-то вроде мнения независимого эксперта или журналиста, – ответил Паша. – Видимо, с Бездной он договорился о том же. Его нельзя за это осуждать. Такого подхода требовала его научная методика.

– Ладно, о теологе поговорим позже, – согласился я. – Однако сбрасывать со счетов Евгения не следует.

– У него есть доступ к твоему компьютеру? – спросил Павел, и я не нашел, что ответить.

Все складывалось именно так, как говорил старшина, и представить аргументы в защиту Красавчика с каждой минутой становилось все труднее. Не скажу, что Паша убедил меня окончательно, однако спорить с ним я больше не хотел, по крайней мере до тех пор, пока у нас не появятся новые улики.

– У тебя есть план? – спросил я у Павла.

– Да, – ответил он. – Мы возьмем Красавчика под наблюдение, а ты проследишь за тем, чтобы он не ускользнул, если вдруг заподозрит что-то неладное. Вот, поэтому мне потребовалась твоя аппаратура и оружие… Так что если тебя спросят, зачем ты ездил в аэропорт, отвечай-развеяться.

– Что ответить, я соображу, – угрюмо заверил я Пашу.

– Я понимаю, что дело пренеприятное, однако другого выхода у нас нет, – старшина развел руками и посмотрел на меня с сочувствием.

– Ладно, – я вздохнул и, чтобы скрыть эмоции, поднялся. – Идем, выдам тебе снаряжение.

Мы покинули ресторанчик и, вернувшись на стоянку, открыли багажник планера.




Глава 3


– Эрик! Где тебя носит?! – возмущенно крикнул Красавчик, когда я появился на пороге нашего с ним кабинета в агентстве. – Бросил все дела, уехал в неизвестном направлении! Это что еще за выходки?

– Угомонись, – спокойно попросил я. – Что я пропустил?

– Полжизни! – убежденно ответил напарник. – К нам приходил такой загадочный клиент, что я даже забыл про обед!

– Тогда дело действительно интересное, – я усмехнулся. – Ну, рассказывай, что заставило тебя совершить такой подвиг?

– Я тебе озвучу только один факт, а все остальное ты наверняка расскажешь мне сам, – предложил Красавчик. – Он прямо от порога заявил, что знает о нас все и выведет на чистую воду, если мы не прекратим лезть не в свое дело. А когда я попросил его остыть и выразиться более конкретно, он побагровел и практически зарычал. Потом бросил на стол конверт и с гордым видом удалился.

– Где конверт? – спросил я, осматривая лежащие на столе бумаги.

– Прямо перед тобой, – подсказал Красавчик и подвинул ко мне белый, с прозрачным окошечком конверт и несколько голубоватых листков плотной мелованной бумаги.

Текст был напечатан на хорошем принтере и начинался с выделенного курсивом обращения. Я откашлялся и негромко прочел начало вслух:

– «Господа сыщики! Ваше чрезмерное любопытство вынудило нас пойти на этот беспрецедентный шаг! Мы требуем от вас прекратить какие бы то ни было следственные действия в отношении инцидентов, связанных со взаимопроникновением двух сопредельных пространственных континуумов, известных людям, как Бездна и Земля…»

– Как официально, – заметил я. – И, судя по утверждению о взаимном проникновении, вполне в духе одержимых.

– Ты дальше читай, – посоветовал Красавчик.

– «Ваше вмешательство повлекло за собой неконтролируемое сторонами возмущение субстанции Океана Боли над Бездной и хаотичный рост Реальных Храмов на Земле. Это, в свою очередь, привело к развитию нестабильности как в пространстве Земли, так и в информационных блоках Бездны. Мир людей сделал очередной шаг навстречу глобальной катастрофе, которую могут спровоцировать незафиксированные наблюдателями случаи образования обширных участков Реальных Храмов. Не менее отрицательные последствия имеют возникшие погрешности в согласовании информационных потоков Бездны. Для лучшего осмысления можно назвать их „ошибками“ или „сбоями“ в памяти. Сотни тысяч агентов сопредельного мира, обращаясь к своему привычно безошибочному источнику информации и получая от него неверные сведения, совершают нелогичные поступки. Это очень часто приводит к непоправимым последствиям. Наряду с катастрофическим воздействием Храмов на сознание упомянутых агентов, такие сбои образуют череду событий совершенно деструктивного характера. Остановить развитие глобальной катастрофы способен лишь возврат к прежнему балансу, при котором площадь Реальных Храмов и количество сил вооруженного противодействия агентам Бездны были пропорциональны присутствию последних на Земле. Исключить подобные процессы из практики вы не в силах, а потому не имеете никакого права в них вмешиваться, ни с точки зрения логики, ни с точки зрения этики здравомыслящих обитателей одного из миров.

В случае, если наше послание вас не убедит и вы продолжите свои губительные попытки вмешаться в процесс сотрудничества миров, обе стороны будут вынуждены принять определенные меры. Такая договоренность достигнута и подлежит исполнению соответствующими органами, в случае вашего отказа, немедленно.

Желаем вам трезвости мысли и рационального подхода».

– Забыли написать «Целуем» и поставить подпись, – сказал Красавчик, когда я закончил чтение.

– Бездна нас страшно боится, – размышляя вслух, заметил я и внимательно посмотрел на партнера. – Почему?

– Кто его знает? – Красавчик пожал плечами.

– Наверное, потому, что не может с нами справиться?

– Что мешает одержимым купить на черном рынке гранатомет и разнести нас на куски вместе с конторой или машиной? – спросил я, продолжая внимательно следить за выражением лица напарника.

– Что ты меня рассматриваешь? – удивленно поинтересовался Красавчик. – Думаешь, я решил выпросить у тебя отпуск таким замысловатым способом?

– Нет, – ответил я и перевел взгляд на второй листок. – А здесь что?

– Десерт, – пояснил Красавчик. – Как я понял, это даты и географические координаты неизбежных, с точки зрения авторов письма, несчастий, которые уже произошли и еще произойдут в результате нашего вмешательства. Я там выделил десяток наиболее интересных…

– Землетрясения? – спросил я, изучая помеченные красным карандашом цифры.

– В том числе, – согласился напарник. – А также пара упавших самолетов, взорвавшийся школьный автобус, рухнувший под сотней автомашин мост, очередная авария на атомной станции, столкновение залитого под крышку нефтяного танкера с круизным лайнером, ну и пара мелочей вроде локальных военных конфликтов…

– Хороши мелочи, – осуждающе сказал я.

– Они мне близки и понятны, а потому и кажутся не такими тревожными. Что делать, например, для спасения детей из горящего автобуса, я не в курсе, а воевать – это мой конек…

– Знаю, – согласился я. – Автобус – это за океаном, где-то в Оклахоме, судя по координатам. Можно, конечно, позвонить Чарли, но он вряд ли сможет убедить свое начальство, что пара диких русских сыщиков обладает даром предвидения… А вот мост рядом, мы можем успеть…

– Постой, – вмешался в мои рассуждения Красавчик. – Мы принимаем ультиматум или нет?

– Твои предложения? – спросил вместо ответа я.

– Мои? – Красавчик недобро ухмыльнулся.

– Я бы предложил надрать мягкие места этим «обеим договорившимся сторонам»… Но ты же все равно не согласишься?

– Отчего же? – возразил я. – Вот только продумаю детали…

– Да! – выдохнул Красавчик, поднимая вверх и затем резко опуская согнутую руку, словно разбивал что-то локтем.

– Не прошло и пары лет, как мы нашли общий язык!

– Русский, – согласился я.

– Послушай, Эрик, – уже по-деловому спросил Красавчик, – ты же не собираешься ехать на какое-нибудь место будущего происшествия?

– Почему? – так же спокойно спросил я. – Если бумаги не врут, то через два дня в одном из наших городов обрушится мост, а мы в силах это предотвратить. Разве не благое дело?

– Нам следует хорошенько встряхнуть авторов этого манускрипта, а не носиться по городам и весям, спасая обреченных, – возразил напарник.

– Мне кажется, добравшись до этих умников, мы сможем остановить и череду катастроф. Это же все наверняка спланировано давно и будет подстроено независимо от нашего ответа на ультиматум.

– Авторы найдут нас сами, – ответил я.

– Ты же читал: «определенные меры»… Убийцы, которых наймут эти грамотеи, скорее всего совершенно посторонние люди, и через них нам ничего не узнать, а вот исполнители якобы спровоцированных нами катастроф – те, кто будет закладывать взрывчатку под мост, – могут оказаться не самыми низшими чинами в армии противника… Как разговорить таких «языков», ты знаешь лучше меня.

– А может, ты того? – Красавчик выпучил глаза и покосился вниз. – Заглянешь в закрома потустороннего мира?

– Ты же сам ввел мне в вену ту дрянь, от которой я потом неделю чесался, – я усмехнулся.

– Нет, юноша, без Существа в мозгах в Бездну не заглянешь, так что придется действовать вслепую, без разведки. Тем более я не до конца уверен в причастности агентов Бездны к написанию ультиматума.

– Почему? – удивленно спросил напарник. – Там же об этом сказано открытым текстом. Что же его, по-твоему, Черные Монахи написали, что ли?

– Нет, не монахи, – согласился с его сомнениями я.

– Возможно, кто-то еще…

– Кто? – Красавчик прищурился. – Ты что-то знаешь? Опять секрет фирмы?

– Чутье, – попытался уйти от ответа я.

– Отполз! – возмущенно сказал Красавчик.

– Ладно, как созреешь, не забудь рассказать, а то я нервничаю, когда не знаю, кто враг.

Я немного удивился, насколько легко отступил напарник, и утихшие было подозрения всколыхнулись с новой силой. Вида я не подал и, отвернувшись к переговорному устройству, нажал кнопку.

– Алексей, Ира, зайдите к нам.

Стажеры появились через минуту, и по их раскрасневшимся лицам я определил, что время они проводили в своих обычных спорах на излюбленную тему. Они спорили практически постоянно и чаще всего по поводу перенаселенности планеты различными видами нечисти. Алексей видел в этом одну из движущих сил прогресса, не пытаясь, впрочем, оправдать агрессию Бездны или попытки людей-волков прибрать к лапам основные научные достижения атлантов, а Ирина яростно защищала довольно радикальную точку зрения: человеческое общество – для людей, а все остальные пусть создают свои социальные постройки и сотрудничают с человечеством в открытую, без ассимиляции, которая, по ее мнению, является губительной для уникального человеческого генотипа. В изобретении аргументов оба достигли больших высот, и если бы не фантазия Красавчика, который постоянно загружал их работой, дело могло дойти до печального исхода. Хорошо, что мы до сих пор не наткнулись на следы присутствия в нашем мире еще каких-нибудь чужаков, например, инопланетян, поскольку тогда их словесная конфронтация могла бы обернуться настоящей войной.

– Мы уезжаем, – сказал я. – Вы остаетесь на самостоятельном хозяйствовании. Чем заняться, я надеюсь, найдете?

– Найдем, – Алексей кивнул и покосился на Иру.

– Только глаза друг другу не выцарапайте, – попросил Красавчик.

– Вернусь – проверю!

Ира через силу улыбнулась и взяла Алексея под руку.

– Мы самые спокойные и смирные сотрудники во всем агентстве,

– ответила она и с оттенком снисхождения посмотрела на Алексея.

– Так, Кузя?

– Так, фрау ведьма, – неловко парировал Кузьменко.

– Вот и ладно, – заключил Красавчик. – Теперь я за вас спокоен. Связь по спутниковому, приборы слежения, бронежилеты и оружие иметь на себе даже в ванной. О любом самом незначительном отличии звукового фона от гробовой тишины докладывать немедленно. Понятно?

– Так точно, – по-военному ответил Алексей и щелкнул каблуками.

– Моя школа, – улыбаясь, похвалил Красавчик. – Орел!

Ирина тут же повторила движение напарника, и Красавчик обернулся к ней:

– И орлица!

– Скоро ты окончательно превратишь наше агентство в филиал цирка шапито, – поморщившись, сказал я. – Нам пора. Развод окончен.

Как выяснилось через двадцать минут, нам было действительно пора, но не так далеко, как мы рассчитывали. На милицейском посту, у самого выезда из города, дорогу нам преградил человек в форме и с оружием на плече. Он бодро взмахнул полосатым жезлом и указал на обочину. Случай был уникальный, и суть заключалась не в том, что дорогущие планеры не останавливали даже те смельчаки, что запросто тормозили «Мерседесы» или роскошные джипы. Наш планер прекрасно знали все милиционеры города, и останавливать его считалось просто неприличным, как если бы на нем висели правительственные номера. Возникшая ситуация заставила меня непроизвольно поставить оружие на боевой взвод и переложить его поудобнее. Красавчик сделал то же самое и задумчиво произнес:

– Что-то не нравятся мне эти сотрудники ГИБ два Д… Может, проигнорируем?

– Зачем? – возразил я. – А вдруг что-нибудь прояснится?

– Или наоборот, – тихо сказал напарник и прижал планер к обочине.

– Попрошу вас выйти из машины, – твердо заявил подошедший со стороны Красавчика сержант.

Мой напарник вынул из кармана визитную карточку и, подавая ее в приоткрытое окно, вежливо сказал:

– Мы спешим, товарищ сержант.

– Выходите из машины! – игнорируя визитку, рявкнул милиционер и направил на Красавчика ствол автомата.

Я взглянул вправо и заметил, что от милицейской «Волги» в нашу сторону идут еще трое автоматчиков. Решимости в их лицах было хоть отбавляй, а на выстрелы в упор железо нашей машины не рассчитано. Я положил руку на предплечье Красавчика и негромко сказал:

– Выходим…

– Да ты что, это же не менты! – возмутился напарник.

– Ты уверен? – возразил я.

Красавчик промолчал и, сунув пистолет под сиденье, открыл дверцу.

– Руки на машину, ноги на ширину плеч! – приказал сержант, когда мы оказались на земле.

По нашим карманам торопливо пробежали руки одного из милиционеров, и все наше вооружение перекочевало в «Волгу».

– Руки за срину! – прежним тоном приказал сержант и ткнул меня стволом автомата в спину.

Я завел руки за спину и почувствовал, как на них защелкнулись наручники.

– У нас есть разрешение, – попытался возразить Красавчик, но его руки тоже оказались скованными, еще до того, как он получил ответ на свое заявление.

– Разберемся в отделении! – рявкнул заковавший его сотрудник и толкнул Красавчика в сторону «Волги».

– Черти полосаторукие! – довольно спокойно выругался мой напарник.

– Думаете, вам за бдительность оклады повысят?

– Увидим, – охотно ответил милиционер и затолкнул Красавчика в машину.

Меня посадили рядом, а третьим с нами втиснулся тот самый сержант, что так самоотверженно остановил наш планер.

– Можно было просто позвонить вашему начальству и выяснить, кто мы такие, на месте, – осторожно посоветовал я севшему на переднее сиденье капитану.

Тот посмотрел на меня отсутствующим взглядом и кивнул. Что означал его кивок и кому он предназначался, я не понял, но «Волга» в тот же момент сорвалась с места и с нехарактерной прытью понеслась в сторону, прямо противоположную городу.

– Я же говорил, это не менты, – процедил сквозь зубы Красавчик.

– Заткнись! – крикнул сержант и попытался ударить его прикладом короткого автомата. Поскольку между ними сидел я, сержант своей цели не достиг. Я толкнул его плечом, и воин вместо лица Красавчика попал в подголовник капитанского сиденья. Я не стал бросать дело на полпути и резко ударил противника лбом в висок. Голова сержанта откинулась назад и ударилась о металлическую стойку между передней и задней дверью. В глазах врага поплыл туман, и на несколько секунд он погрузился в нокдаун. Капитан молча вынул из кобуры пистолет, взвел курок и обернулся к нам.

– Не дергайтесь! – почти не повышая голоса, приказал он.

– Мы с вами не в планере, а нормальные машины на такой скорости имеют все шансы перевернуться…Сержант уже пришел в себя и попытался ткнуть меня в бок локтем, но капитан перевел ствол пистолета на него и добавил:

– Ты тоже замри…

Машина притормозила и свернула, на укатанный снег проселочной дороги. Впереди белели поля и заснеженные перелески. Я посмотрел на Красавчика и покачал головой. Напарник в ответ скривился и указал глазами сначала на капитана, а затем на сидящего рядом со мной сержанта. Я, соглашаясь, прикрыл глаза.

Когда шоссе осталось далеко позади, «Волга» остановилась.

– Приехали, – злобно скалясь, заявил сержант и распахнул дверцу.

– Выметайтесь!

– Грубиян, – снисходительно сказал Красавчик и выбрался из машины.

Я не стал задерживаться в душном салоне и вышел следом. Намерения автоматчиков вырисовывались вполне отчетливо. Обратно в город нас везти никто не собирался. Мне стало ужасно интересно, кто рискнул пойти на такой отчаянный шаг, и я присмотрелся к врагам повнимательнее. В их глазах не было ни тени, которую, как говорил брат Евгений, можно увидеть в зрачках одержимых, ни того характерного окраса радужки, что выдает людеи-волков. Видимо, это были представители какой-то другой, заинтересованной в нашем устранении организации. Вполне возможно, той, что направила нам гневное письмо… и пыталась выйти на связь с Красавчиком? Но тогда обратной дороги нет только для меня? Или Пашины сведения неверны, и Красавчик отказался от сотрудничества?

Мой напарник не тратил время на подобные размышления. Оказавшись на свежем воздухе он, будто разминаясь перед тренировкой, сразу же наклонился лицом к самым коленям и сделал два коротких шажка назад. В результате этого мгновенного фокуса его скованные за спиной руки оказались по-прежнему скованными, однако уже спереди. Я проделывать такие трюки не умел, а потому только приготовился к интенсивному бою ногами или спринтерскому бегу зигзагами. Пока Красавчик разминался, диспозиция врагов успела измениться совсем немного. Никаких организованных действий от нас они не ожидали и потому вели себя вполне самоуверенно. Нет, врет Пашин источник, не Красавчика считают Абсолютным Воином храмовники, если это они и есть. С «лучшим бойцом» они наверняка держались бы поосторожнее…

Сержант, потягиваясь, обошел «Волгу» сзади и остановился в нескольких шагах от Красавчика, удивленно глядя на его руки. В ту же минуту из машины вылез капитан, который изменений в пленнике не заметил. Он смотрел куда-то в поле, словно выбирая место, куда нас отвести, чтобы шлепнуть.

Мой напарник неуловимым движением подвинулся к офицеру и шагнул ему за спину. Капитан от неожиданности забыл про пистолет и попытался повернуться к пленнику лицом, но Красавчик снова шагнул в сторону и остался вне поля его зрения. Капитан наконец сообразил схватиться за кобуру, однако она была уже пуста.

Сержант оказался проворнее своего начальника, поскольку быстро снял автомат с предохранителя и дернул затвор. Красавчик развернул капитана боком И, прячась за его телом, вытянул правую руку, словно обнимал офицера за плечи. Стукнул выстрел, и сержант рухнул на колени. Немного покачавшись в положении неустойчивого равновесия, он выронил автомат и уткнулся лицом в снег. Я не был уверен, но мне показалось, что Красавчик попал ему в левый глаз. Знакомый почерк…

Еще не стих звук первого выстрела, а мой напарник уже присел и направил оружие внутрь машины. Парень, сидевший за рулем, как раз наклонился к правому окошку, чтобы выяснить, в чем там дело. Новый выстрел прозвучал немного глуше, и водитель резко отклонился назад, пробив дырявым затылком окно в левой дверце.

На исходе второй, увенчавшейся звоном разбитого стекла секунды боя в себя пришел и капитан. Он попытался выбить из руки Красавчика пистолет, но тут же получил от напарника сильный удар в живот и сложился пополам. Красавчик деловито наклонился к его шее и сжал ее в определенных местах своими стальными пальцами. Тело капитана обмякло, а глаза закатились под верхние веки.

– С этим мы еще побеседуем, – заметил Красавчик, снимая с левой руки болтающийся на ней «браслет».

– Как ты их так вовремя расстегнул? – удивленно спросил я.

– И зачем ты ставил капитана боком? Так же было труднее за ним спрятаться.



– Что ты в этом понимаешь?! – Красавчик рассмеялся. – Из автомата пробить человека навылет – как два пальца… А боком – у пули на дороге будет пара лишних костей. А насчет снятия этих железяк – так это же первый месяц обучения. Курс молодого бойца в моей бывшей школе…

Он расстегнул мои наручники и заковал в них бесчувственного капитана.

– Понятно, – я открыл дверцу «Волги» и, ухватив за воротник, вытянул на снег тело водителя.

– Банк в Костроме не ты брал?

И шоферу пуля вошла в левый глаз. Почерк был налицо.

– Не я, но кто-то из наших, – признался Красавчик. – Не все же после службы остались такими сознательными, как я… Мы едем отсюда или как?

– Едем, – потирая запястья, согласился я. – Садись за штурвал.

Мы бросили трофейную машину примерно за километр от того места, где нас схватили псевдоменты и, совершив под бодрый свист северного ветра быстрый марш, запрыгнули в свой любимый планер. Как и следовало ожидать, никто его на положенную в таких случаях стоянку не отогнал и поблизости никаких часовых не оставил. Четвертый член захватившей нас компании просто испарился. С его стороны это было разумно. Мы вернулись к брошенной «Волге», перегрузили из нее в свой планер тело капитана и не спеша полетели к нашему другу… Евгению.




Глава 4


Значит, вы считаете, что письмо и нападение как-то связаны? – спросил монах, выслушав наш рассказ о последних событиях.

– Конечно, – ответил Красавчик.

– Но это были не одержимые, вот что странно.

– А кто? – удивленно спросил Евгений. – Кому вы еще перебежали дорогу? Может, это связано с другими делами?

– В последнее время мы не ведем никаких опасных дел, – возразил я. – Кроме связанных с Бездной.

– Придется расспросить пленного, – решил монах. – У вас есть какой-нибудь препарат?

– Есть, – заверил Красавчик. – Будет болтать как ведущий ток-шоу…

Пока мы беседовали, двое подручных Евгения усадили капитана в кресло и приготовили к процедуре. Пленник почти не сопротивлялся, хотя взгляд его постоянно рыскал по комнате словно в поисках выхода из сложившейся ситуации.

Красавчик лично ввел ему «правдосказ», и через пару минут капитан расслабился, а взгляд его поплыл как у пьяного. Мы подвинулись ближе, и я задал ему первый вопрос:

– Как тебя зовут?

– Семен, – охотно ответил пленник.

– Кто твой начальник, Семен?

– Я его не знаю, – капитан, казалось, сам удивился своему ответу.

– Мне известен лишь его сетевой пароль.

– Почему вы решили нас ликвидировать? – подключился к допросу Красавчик.

– Вы мешаете Абсолютному Воину…

– Вот как?! – удивился я. – Это и есть пароль твоего шефа?

– Это тот, кто стоит над всеми, – честно признался капитан.

– Над моим начальником в том числе.

– Разве Абсолютный Воин не участвовал в поимке Апостола Северных территорий вместе с нами? – спросил я.

Красавчик и Евгений переглянулись. Эта информация была для них новостью.

– Тот, кого вы поймали и изгнали, являлся лишь четвертой частью Апостола, – сообщил пленник.

– Остальные три четверти изгнал Абсолютный Воин…

– Так я и знал, – пробормотал я себе под нос.

– Он работает в одиночку? – снова вмешался Красавчик.

– Он не посвящает нас в свои планы. Его даже почти никто не видел. Мы получаем отдельные задания, а после того, как план полностью реализуется – читаем отчеты. Чаще всего Воин вмешивается на завершающем этапе операции. Зачастую мы даже не знаем, что участвуем в какой-то «постановке». Например, вы, когда ловили Апостола, не подозревали, что вся история спланирована Воином от начала до конца…

– Хорош гусь! – заявил Красавчик. – Эрик, ты возмущен?

– Не очень, – ответил я.

– А я возмущен! – напарник нахмурился. – Евгеша, а ты почему молчишь?!

– На все воля божья, – монах развел руками.

– Если ты отвечаешь обтекаемо, значит, знал об этом Абсолютном Воине раньше, – вывел Красавчик.

– Скорее всего история про Воина – тщательно сфабрикованная дезинформация Бездны, – ответил Евгений.

– С какой стати Бездна стала бы запугивать сказками о непобедимом противнике своих же подручных? – возразил Красавчик. – Ведь этот капитан не единственный, кто знает о Воине, наверняка среди «знатоков» есть и одержимые?

– Что лишь подтверждает мою теорию, – упрямо возразил монах.

– Абсолютный Воин – всего лишь виртуальная страшилка для монстров из Бездны и способ увести народных мстителей, подобных этому капитану, подальше от настоящего дела.

– А если Воин все-таки существует, то Бездна провоцирует мстителей от его имени на ошибочные действия, чтобы тем самым подорвать его авторитет, – уже почти соглашаясь с Евгением, предположил Красавчик.

– Кто написал ультиматум? – прерывая их рассуждения, спросил я у капитана.

– Я не понимаю, – ответил пленник. – Мы ничего не писали. Воин приказал нам перехватить вас и уничтожить. Только и всего.

– «Только и всего»?! – Красавчик наклонился к самому лицу Семена и, заглянув в его глаза, протянул:

– Бессоовестный!

Если бы кто-нибудь так зловеще прошептал в мой адрес, я бы решил, что можно подводить итоги… Капитан виновато отвел взгляд и пробормотал нечто вроде «извините».

– Ты понимаешь, что стал орудием Бездны? – попытался пристыдить пленника Красавчик, но тот отчаянно помотал головой и убежденно ответил:

– Абсолютный Воин борется с Бездной, а не помогает ей. Он живет в одном из Реальных Храмов, а еще он может управлять их ростом! С его помощью Реальных Храмов становится все больше! Разве Бездна стала бы устраивать представление с Храмами? Никакая дезинформация не стоит таких жертв.

Мы с напарником уставились на монаха, но тот пожал плечами и промолчал…

– Итак, что мы имеем? – спросил я своих задумавшихся приятелей, когда пленника увели. – Враждебная нашему миру Бездна собирает силы, чтобы нанести удар. Ей противостоит несколько разрозненных организаций. Своего рода полиция в лице Черных Монахов, гипотетический Абсолютный Воин и строители Реальных Храмов, причем последние два пункта могут быть связаны между собой гораздо теснее, чем с другими…

– И мы, – добавил Красавчик. – Нас же Бездна боится, а значит, мы тоже можем считать себя отдельным фронтом.

– Кто боится нас, пока не ясно, – возразил я. – Но допустим, ты прав. Теперь рассмотрим факты. Нам предъявили ультиматум и, не дожидаясь ответа, попытались убрать. Вопрос: кто?

– Одержимые, – уверенно заявил Красавчик и, потирая руки, уселся за стол, на котором подручный Евгения расставил чайный сервиз.

– Через обманутых «партизан».

– Но откуда им стало известно, что вы этот ультиматум неприняли? – спросил Евгений, разливая по чашкам крепкий чай.

– Значит, кто-то подбросил нам «жучка», – сделал вывод мой напарник. – Надо позвонить Алексею, чтобы проверил помещения.

– Они могли прослушать разговор и на расстоянии, – сказал я. – Что такое «жучки» в наше время? Каменный век…

– Согласен, – ответил Красавчик. – Мы под колпаком у Мюллера…

– У кого? – переспросил Евгений.

– Не обращай внимания, – предложил я. – Он так шутит.

– Понятно, – монах кивнул. – Вами интересуется так много странных лиц, что я не удивлюсь, если среди них окажутся иностранцы.

– Мы уходим от темы, – сказал я. – Если мы все-таки принимаем версию о том, что «партизаны» невольно работают на Бездну и ультиматум написан ими под ее диктовку, то давайте думать, как выйти на виртуального Воина. Ведь в этом случае он становится ключевым звеном.

– Лучше сначала добраться до «мстителей», – возразил Красавчик.

– Капитан сказал, что среди них есть те, кто знают Воина в лицо. У нас найдутся карты расположения Храмов?

Он обернулся к Евгению, и монах молча кивнул.

– Вот и отлично! Предлагаю сделать так, как мы и планировали с Эриком в самом начале: устроить засаду в ближайшем Храме, и, когда там появятся «партизаны», схватить парочку для беседы.

– У нас уже есть один «язык», а что толку? – Евгений покачал головой.

– Нет, нам следует подойти к проблеме более научно. Найдем Воина или «партизан» – не суть важно. Главное – надо использовать капитана до конца.

– Ты предлагаешь устроить сетевую игру? – догадался я.

Евгений хитро улыбнулся.

– Скажем, что задание провалилось, но вскрылись чудовищно важные нюансы, и настоятельно попросим у Воина или главаря «партизан» личной встречи, – подтвердил мое предположение монах.

– А в качестве важной информации подбросим теорию об искусственном происхождении Храмов.

– Ты уверен в обратном, если готов так вот запросто поделиться со всем миром подобной теорией? – спросил я.

– Беседу может подслушать кто угодно…

– Это не имеет значения, – заверил меня Евгений.

– Главное, что до истины ни нам, ни кому бы то ни было другому все равно не докопаться. Так почему не замаскировать аксиому под теорему?

– У меня есть подозрения, что для настоящего Воина это предположение не новость, – сказал я.

– Дело не в нем, – возразил Евгений. – Если «партизанами» руководит Бездна, то интерес со стороны храмовников будет обеспечен на все сто, а если мы попадем на реального Воина, то он попытается заставить нас молчать об этом, следовательно, раскроется. Нам останется лишь поймать его на этом и запомнить в лицо…

– Мы же решили, что «мстителями» однозначно заправляет Бездна? – вмешался Красавчик.

– Сути дела это не меняет, – ответил Евгений.

– По большому счету даже не важно, кто ответит на наш вызов, одержимые со своими неохрамовниками или настоящий Абсолютный Воин. Своего мы добьемся – или выявим основное звено в цепи невежд, которые так бездумно вмешиваются в борьбу, и остановим их, или отразим новую атаку из-под Океана Боли…

– Заметано! – согласился Красавчик и взглянул на меня.

– Осталось убедить капитана, – нейтральным тоном сказал я и отвел глаза.

В рассуждениях монаха крылось нечто неуловимо фальшивое, и хотя мне не хотелось делать скоропалительные выводы, но признать его слова полностью честными и убедительными я не мог. Сопоставив все предположения, в том числе и Пашины, я начал склоняться к тому, что кандидатуру Евгения он отбросил преждевременно. Монах знал гораздо больше, чем желал показать, и о Реальных Храмах, и о Воине…




Глава 5


Начало операции мы отложили до утра. Всю дорогу до агентства мы с Красавчиком рассуждали на отвлеченные темы, а после того как убедились, что наши стажеры живы и здоровы, решили разъехаться по домам и выспаться.

По дороге домой я набрал номер телефона Паши, и, когда мой планер подлетел к подъезду, машина федеральных агентов была уже там. Мы поднялись в квартиру и прошли в кабинет. Стеновые панели в комнате имели дополнительный слой, поэтому прослушивания при помощи дистанционных устройств я не опасался. От «жучков» помещение защищала постоянно действующая система сканирования. Тем более что для их установки следовало сначала попасть в квартиру, а это не удалось бы даже Красавчику… Правда, здесь следует сделать поправку на то, что всю охранную систему он сам и смонтировал.

– Это не Красавчик, – заявил я, когда мои гости расселись в креслах, а я для полной надежности включил еще и высокочастотный генератор радиопомех.

– Почему? – Паша поиграл диском с записью наших дневных приключений.

– По-моему, его алиби пока ничем не подкрепляется.

– А еще – храмовники действительно ни черта не понимают в Храмах, как это ни печально. Но главное, они полнейшие профаны и в борьбе с Бездной, а потому на самом деле могут быть ее невольным орудием, – игнорируя Пашины слова, продолжил я.

– В отличие от монахов, которые используют Храмы крайне осторожно, эти «партизаны» рубят сплеча…

– О том, что их методы опасны, мы уже договорились, – попыталась вмешаться в мой монолог Ольга.

– Однако ими должен кто-то управлять. Монахи тоже пользуются свойствами Храмов, правда, в разумных пределах, и заинтересованы в них, а значит, им нет смысла создавать помехи самим себе.

Я терпеливо выждал, пока она закончит, и продолжил:

– Но монахи могли подумать, что не справляются с нашествием Существ, и обратились за помощью к неким скрытым резервам своего Ордена. Не забывайте, они составляют Братство больше оккультное, чем религиозное.

– Ты клонишь к тому, что на роль мифического Воина больше подходит Евгений? – задумчиво спросил Павел.

– Это не может быть монах! – вдруг повысив голос, заявила Ольга.

Я скептически осмотрел девушку с головы до ног и заметил, что ее тонкие пальцы задрожали, а по лицу пробежала странная судорога. Я попытался заглянуть в ее серые глаза, но она быстро опустила взгляд, словно не желая, чтобы я прочел там нечто запретное.

– Чем вам так не нравится мой напарник? – спросил я скорее у Паши, чем у нее.

Старшина удивленно поднял белесые брови и взглянул на Ольгу. У его напарницы было явно что-то не в порядке с нервами. Теперь уже не только я, но и Павел видел, что ее трясет мелкая дрожь. Мы привстали и настороженно уставились на девушку. Спустя несколько секунд она взяла себя в руки и снова подняла взгляд, на этот раз не враждебный, а немного виноватый.

– Извините, – тихо сказала она. – Я, кажется, немного простудилась.

– Акклиматизация, – подсказал Паша. – В столице сейчас около нуля, а здесь зима без дураков…

– Да, – не совсем искренне согласился я.

– К нашему климату привыкают не все. Впрочем, не всем это и необходимо…

Паша криво улыбнулся и ободряюще похлопал напарницу по руке. Ольга ответила такой же неполноценной улыбкой и пояснила:

– У меня есть еще кое-какие сведения… относительно Красавчика. Например, почему у него нет нормального имени и фамилии…

Я нахмурился и внимательно посмотрел на Пашу. Тот в совершенном недоумении развел руками и кивнул в сторону напарницы. Было похоже, что она скрывала «кое-какие сведения» даже от него.

Ольга сцепила тонкие пальцы и подалась вперед, открывая рот, чтобы начать свой рассказ, но в тот же момент примерно на уровне наших глаз вспыхнул ослепительно белый шар почти метрового диаметра…

Я пришел в себя, когда на часах было около десяти вечера. С трудом разлепив веки, я потер слезящиеся глаза. В кабинете было тихо, и я никак не мог определить, что в окружающей тишине казалось мне таким необычным. Я снова посмотрел на часы и понял. Секундная стрелка подрагивала, не двигаясь с места, и без звука ее шажков часы молчали. Я поднялся с кресла и оглянулся. Паша и его напарница исчезли. Выйдя в прихожую, я осмотрел входную дверь и, убедившись, что она заперта изнутри, вернулся в кабинет. Наконец-то в деле о противостоянии с совершенно мистической Бездной начал проступать хоть какой-то намек на приличную мистику. Подбодрив себя этим незатейливым умозаключением, я принялся осматривать место происшествия. О том, что, кроме меня, в комнате были агенты, свидетельствовал лишь оставленный Пашей диск с отчетом о нашем с Красавчиком трудовом дне. Я повертел в пальцах пластиковую улику и пристроил ее на лоток проигрывателя. Как и следовало ожидать, читать диск компьютер отказался наотрез. Я вынул улику и поднес поближе к глазам. По перламутровой поверхности диска разбегались микроскопические трещинки. Придумать, что было способно испортить пластик таким замысловатым образом, я не мог. Вспомнив белую вспышку, я поднял глаза к потолку, но никаких следов копоти или воздействия высокой температуры не обнаружил. Отрицательный результат принесли и все прочие исследования мебели и предметов. Кроме легкого запаха озона, испорченного диска и остановившихся часов, в кабинете все было точно таким же, как и до вспышки. Я достал из кармана телефон и обнаружил, что с выводами все-таки немного поторопился. Трубка была полностью разряжена. Я воспользовался обычной линией и набрал номер Красавчика.

– Ты еще жив? – поинтересовался я, когда он спросонья буркнул мне что-то в ответ на традиционное «алло».

– Который час? – тоном сбитого с толку человека поинтересовался напарник.



– Все мои часы замерли в раздумье, – ответил я.

– Подожди, сейчас посмотрю, – Красавчик немного повозился, видимо, нащупывая в темноте свой будильник. – Три часа ночи! Что стряслось?

– В общем-то ничего, если не считать, что пять последних часов я пролежал без чувств в собственном кабинете, – спокойно ответил я.

– Да, я тоже вымотался за день, как собака, – не сразу сообразив, что я имел в виду, ответил Красавчик. – Постой, что значит «без чувств»?! Спи, спи, я на кухне поговорю…

Последние слова адресовались не мне. Видимо, его возвращения с работы ждала более нежная компания, чем Паша и Ольга. И почти наверняка это была вовсе не та блондинка, что провожала его с утра. Красавчик, даже вымотавшись, оставался верен себе…

– Что тебе известно об ослепительно белых шарах метрового диаметра, которые внезапно вспыхивают в совершенно закрытом помещении, взрываются и уносят при этом пару человек без всякого следа? – спросил я, когда Красавчик прикрыл, судя по звуку, дверь в кухню.

Вопреки моим наивным ожиданиям, Красавчик ответил не сразу. Он примерно десять секунд напряженно сопел в трубку, а затем совершенно серьезно спросил:

– Ветер был?

– Что? – удивленно переспросил я. – Какой ветер? Я же сказал – совершенно закрытое помещение. Мой кабинет! Ты забыл, как он обустроен?

– Движение воздуха, – пояснил напарник. – Несильное, но продолжительное, как от вентилятора….

Я задумался. Возможно, нечто такое было, но я был слишком заинтригован вступлением к рассказу Ольги, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Красавчик истолковал мое молчание как согласие.

– Из квартиры никуда не выходи, даже если тебя начнут призывать тени любимых предков, – строго приказал он. – Никому не открывай, я войду сам. Если будут ломиться, открывай огонь на поражение!

– Что происходит? – требовательно спросил я. – На этот раз в познаниях ты меня превзошел, признаю,но может, пояснишь?

– Некогда! – отрезал Красавчик. – Выключи аварийную блокировку всех систем охраны, пусть пашут по полной программе независимо от обстоятельств!

– А если пожар? Как я выберусь? – возразил я.

– Не трясись, я тебя вытащу! – по неровным интонациям голоса напарника можно было определить, что он лихорадочно одевается. – И жилет надень! Хотя какой тут к черту жилет?!

Я, честно говоря, начал волноваться. Обеспокоенность Красавчика выходила за любые допустимые рамки. Я открыл сейф и вынул пару пистолетов. Немного поразмыслив, я все-таки надел бронежилет, а поразмыслив еще минуту, заменил обоймы в пистолетах на те, что были наполнены бронебойными патронами повышенной мощности. Запасные обоймы я распихал по кармашкам жилета и завершил приготовления, Засунув в карманы брюк пару наступательных ручных гранат. Мой внешний вид принял довольно далекие от совершенства очертания, но кривая морального состояния поднялась почти до нормы. Я снял пистолеты с предохранителей и уселся в кресло. Еще до того, как Красавчик принялся запугивать меня неизвестно чем, я понял, что все эти приготовления не будут иметь особого смысла. Ведь прошло пять часов, и если бы кто-то захотел, то проник бы в мою квартиру уже давно. Однако или время экспозиции было определено именно в пять часов, или неизвестные злодеи возжелали взять меня именно в сознании, но не прошло и минуты, как из прихожей послышался странный звук. Он походил на шипение чайника под аккомпанемент падающих капель. Я осторожно выглянул из кабинета и замер с отвисшей челюстью.

Массивный швейцарский замок входной двери, оставаясь совершенно холодным и блестящим, плавился, стекая по дверной ручке и капая крупными серыми кляксами на пол у порога…

Я опустился на одно колено и направил оружие на дверь. Когда замок «истек» настолько, что дверь смогла бесшумно открыться, я поднял ствол правого пистолета чуть выше и выбрал несуществующую слабину спускового крючка. Дверь резко распахнулась, и в прихожую ворвался упругий поток холодного воздуха. Я задержал дыхание и, совершенно интуитивно стараясь не встретиться с гостями взглядом, открыл беглый огонь…




Глава 6


Кто надоумил тебя зарядить пистолет бронебой-i ными? – спросил Красавчик, когда я пришел в себя во второй раз. Теперь я сидел на полу посреди прихожей, прижимая еще теплые стволы разряженного оружия к бедрам. Пыль, выбитая пулями из оштукатуренных стен подъезда, все еще клубилась за входной дверью. Сама дверь была широко распахнута, и закрыться ей мешал не только наполовину расплавленный замок. Поперек порога лежали два грузных тела в серебристых комбинезонах.

– Я перестарался? – ошалело мотая головой, спросил я у напарника.

– Как раз наоборот, – успокоил меня Красавчик. – Их роговую броню иначе не пробить… Вот, познакомься – панцирные прямоходящие, вернее, то, что по твоей милости от них осталось…

Я поднялся на ноги и подошел к телам. Оба лежали ничком, но переворачивать их на спину у меня почему-то не было никакого желания. Сморщенные затылки жертв только казались покрытыми толстыми кожными складками. На самом деле это были твердые волны рогового вещества. Ушей я не рассмотрел. Красавчик довольно бесцеремонно сунул руку под голову одного из трупов и приподнял ее над полом. Моему взору стали доступны тяжелые надбровные дуги и украшающие темя роговые наросты. Поскольку их было не меньше десятка, а выглядели они скорее как крупные шишки, рогами их назвать я не спешил. Нижнюю часть лица занимал широкий безгубый рот с множеством маленьких треугольных зубов. В целом внешность мертвецов меня не испугала. Раз их можно убить, то их следовало не бояться, а убивать…

– Что это за черти? – спросил я напарника, перезаряжая пистолеты. – Еще одна древняя раса? Гуманоид-ные потомки динозавров?

– В этом случае