слушавший разговор, задумался.
– Подводники? – выдал он наконец.
– Не-а! – Герман чувствовал кожей теплое дыхание Валерии, и от этого его охватил какой-то необыкновенный подъем и желание чем-то удивить и поразить ее. – Ну, кто ответит? – спросил он.
– А ракетчики? – вставил Гарун. – Стратегические. Шарахнут так, что не только звездочки отлетят.
– Грубо, дружище, очень грубо! – Засмеялся Герман. – Можно сказать, примитивно. Мы тоже можем ядерный заряд нести, но этим не козыряем! Ты мыслью бери, мышцей извилистой.
– Ну, давай, выкладывай! – не выдержал Панама. – Какую еще байку вспомнил?
– Не байку, капитан запаса Пономарев, а то, что на самом деле с братухой моим старшим произошло.
С двоюродным. – Гера повернулся к Лере. – Вот вылезем отсюда, обязательно к нему в Питер заедем. Как, поедешь со мной?
– Ты сначала выберись! – Девушка состроила насмешливую гримаску. Она прекрасно поняла, что стоит за этим приглашением. – А там посмотрим, куда ехать!
– Ну так что натворил твой брат? – не унимался Панама. В зенитных войсках традиционно существовало ревнивое отношение к летчикам. – Утопил, что ли, маршалов? Вез и не довез?
– Масштабнее мысли, запасной капитан, масштабнее! – Герман прочел в глазах Леры намного больше, чем сказали ее слова. Его настроение улучшалось с каждой секундой. – Все, ребята, проще и прозаичнее. Министры – я даже не знаю, маршалы они у себя в странах или нет, – сидели у себя в кабинетах, и ни один из них и слыхом не слыхивал о летчике Сашке Врубеле! Было это в самом начале славных семидесятых, и однофамилец художника пребывал тогда в звании майора, хотя представление на подполковника в Севастополь уже ушло.
– Стоп, а почему в Севастополь? – Панаме очень хотелось поймать Германа на вранье. – У вас где штаб стоял?
– В Севастополе тогда был штаб Краснознаменного Черноморского флота, – пояснил Герман. – КЧФ в простонародье. Шурик в морской авиации служил, и стояли они в смешном гарнизоне, который так и назывался – Веселое. Гвардейский полк, между прочим. Был он заместителем командира третьей эскадрильи и летал на «барсуке» – так янкесы наш ТУ-16 обзывали. А третья эскадрилья, это я вам скажу, не просто самолеты, а летающие танкеры. Заправщики воздушные. Для чего они нужны, надеюсь, всем понятно? Чай не в тайге выросли! Чтобы в случае войны можно было улететь подальше да шарахнуть там по авианосцу, не ждущему их на таком удалении.
А для того чтобы в реальном бою промашки не случилось, вылетали наши летуны на регулярные тренировки, причем все по-настоящему, без дураков. Приписок, как в восьмидесятые, еще делать не научились. Вот и приходилось братухе и членам его эскадрильи вылетать заправлять кого ни попадя – от первогодка-стажера и до командующего авиацией флота.
Утрирую, конечно. Кто летеху-салажонка допустит к штурвалу в таком сложном деле, как заправка? Ты попробуй это на полном ходу на дороге сделать, и то вряд ли получится! А тут в воздухе, когда бомберы наши многотонные бросает как щепки. А ты должен выпустить заправочную штангу, попасть ею в магнитную воронку, что в шланге заправочном находится, а потом дать захват и держать оба аппарата так, чтобы интервал между ними не уменьшался и не увеличивался.
Ну, короче, упражнение то еще. А не пройдешь, не сдашь его, повышения по службе можешь не ждать, бесполезно. Дальше правака не поднимешься! Правак, – Герман повернулся к Валерии, – это помощник командира экипажа. Летает в правом кресле. Так вот был у моего брата дружок один. Еще с курсантской скамьи они вместе были. Денис Гамаюн. Летчик от бога! Мог, как говорится, на одном крыле летать. А вот по службе у него… одни приключения. Начштаба, когда узнавал, что Денис в наряд заступает, ответственным за него комэска назначал. Чтобы тот чуть ли не каждый час проверял, как у того дела идут. И то Гамаюн умудрялся в непонятки встревать, за что и страдал. Все его одногодки уже в майорах, кто зам комэска, кто командир отряда, а Гамаюн все еще капитан. Хорошо еще, с правого кресла в левое пересел. Ну, короче, вызвал его командир полка и говорит: прилетел проверяющий из Москвы, вывези его на заправку, ему для подтверждения классности нужно, а за это, так и быть, пойдет тебе представление на майора. Да и отрядным станешь, пора уже. Только чтобы все было тип-топ! У этого проверяющего о-го-го какие связи.
Ну, Дену заправка – это как вам два… – Герман едва не перешел на сленг, но, вовремя почувствовав теплое бедро девушки, спохватился. – Ну, в общем, пара пустяков. А так как задание знакомое, звезду Ден и Сашок начали уже с вечера отмечать. Не сильно так, в меру. Утром помнили все, но похмелиться хотелось. По полбутылки спирта на каждого, это разве много? Сами же пили, знаете.
Короче, с врачом договорились, тот уже привык к таким предполетным показаниям здоровья экипажей. У всех же одинаково, даже у проверяющего. Того командир полка весь вечер тостами забивал, чтобы сдуру не вздумал в документацию сунуться!
Вылетают. Ден потом рассказывал, что все ждал, когда же проверяющий за рога возьмется. За штурвал, по-вашему. А тот задремал, что ли? Не берет инициативу в свои руки, и все! Уже к району подлетели, упражнение выполнять пора, а тот спит. Ден в растерянности. Заправляться самому, так вдруг потом этот гость московский крик поднимет. Скажет, что вранье все, приписки. Что не было никакой заправки, только фикция сплошная.
Запрашивает у Сашка, как с пассажиром быть, а с земли им орут – прекратить посторонние разговоры в воздухе! А что делать, не говорят, дураками прикинулись. Сами, мол, там наверху разбирайтесь и шум не поднимайте. Вот и летят два борта по району заправки и не знают, что делать.
Ден не выдержал и дернул рога. Встряхнул ероплан вместе с проверяющим! Тот и проснулся. Спрашивает: заправились? Гамаюн – нет, говорит, вас ждали. Этот говорит: молодцы. И приказывает: выпускайте кишку. Ну, шланг заправочный. Сашок, недолго думая, выпускает воронку, Ден дает знать проверяющему, чтобы тот брал управление на себя и начинал упражнение. Москвич за рога и давай рыскать, вверх-вниз, вправо-влево. Братухе дважды рвать когти пришлось, иначе воткнулся бы мужичок в них и пошли бы гробы в море… рыбок кормить.
Ден проверяющему, давай, мол, я тоже за рога подержусь, боковой ветер сильный, вот и рыщет борт. Одному тяжело, а вдвоем удержим. Тот ни в какую! Гамаюн весь на нервах, дело такое, что не о шайбе на погон надо думать, а о том, как вернуться. Но не драться же с гостем? Тем более предупредили же, шишка важная! Сидит, сопит, вот как Панама сейчас.
– Это почему это как Панама? – обиделся тот. – И вовсе я не соплю!
– Вот и Ден не сопел. Он только в тот момент, когда вывозной в очередной раз промахивался, «нечаянно» толкнул от себя рога и довернул их немного. Контакт тютелька в тютельку, сплошной секс у гномов! Братуха мой свой борт удержал, дал захват и пошел керосин в баки.
Вроде бы все хорошо, можно пот со лба утереть, да вот слышат они вдруг, что лопочут в наушниках не по-нашему. Смотрят в карты, на мониторы локаторов… И волосы под шлемофоном дыбом встают. Самолетики-то уже над Турцией летят! Так увлеклись ловлей воронки, что не заметили, как границу проскочили. Проверяющий орет: разворачиваемся! А как развернешься, когда оба борта кишкой связаны? Только по прямой лететь!
– А разорвать соединение? – не выдержал Рыков. – Ну, бог с ним, с коннектом…
– Какой разорвать, Толик! При отработке заправки керосин только танкер с земли берет! А заправляемый его заливают ровно столько, чтобы хватило до района долететь. Чтобы без дураков было. Заправщик же с полными баками не сядет! А сливать в воздух нельзя, только в пустые емкости ведомого. Так что Дену, пока керосин не качнет, оторваться никак не выходило.
– И что, турки их не сбили? – недоверчиво спросил Панама.
– Ты вспомни, кто тогда турки были, а кто мы? – назидательным тоном проговорил Герман. – У них воевать с нами никакого резона не было. Да и не ждали они от нас такого. У них же тоже разведка работает. Да и янки подсказали им, если бы обнаружили концентрацию наших войск. Вот те расслабленно и сидели, животы да усы на солнце грели.
Правда, подняли они две пары «фантомов» на перехват, да поздно – наши уже успели проскочить турецкое воздушное пространство. Прямиком в греческое! Там и закончили заправку. Но греки тоже проявили несознательность, тоже возмущаться начали. Тут братуха и сообразил, что возвращаться-то через Турцию нельзя, бортовой локатор показывает, что «фантомы» не садятся, поджидают их. Недолго думая, разворачивается – и в Болгарию! Те тоже хоть и были шестнадцатой республикой, но вой для приличия подняли. А Сашку и Дену все уже до п… печной дверцы! Попалась бы по пути еще какая страна – и ее ПВО проверили бы. Да только спят зенитчики везде, не только у нас…
– Это почему же у нас спят? – возмутился Геннадий. – Наши-то как раз и не спят!
– Да? А Руста на Красной площади кто встречал? – съехидничал Герман. – Наш простой советский народ! А должны были «недреманные» пэвэошники. Что, не так? Вот и молчи… как рыба об лед. Как Сашка с Деном молчали, когда командир полка их носом по ковру возил. Да как еще возил! Теперь так не умеют, сам знаю. Думали, все, прощай погоны. Международный скандал, воздушный инцидент! Турки своего министра в тот же день сняли. Греки, глядя на них, на следующий! Ну а болгары, дабы не показывать свою зависимость от Союза, тоже своего намылили.
– А что же с братом и его другом? – полюбопытствовала Лера.
– Три дня как в вакууме или в безвоздушном пространстве. Ждали, что под трибунал пойдут. Да проверяющий малый не промах оказался – прибыв в Москву, преподнес все так, как будто он все специально устроил. А что? Проверили ПВО противника, сняли их военное командование, да еще дважды заправлялись в воздухе.
– Дважды? – удивился Рык.
– Дважды. На обратном пути топливо у Дена кончаться стало, пришлось зайти в район заправки. В общем, кончилось тем, что оба получили ценные подарки от командующего флотом. У него с турками свои счеты были, обидел его как-то министр обороны ихний. Ну, это уже другая история.
– Блин, вот уж не поверил бы, если б речь шла не об авиации! – сквозь смех проговорил Панама. – Но у вас там все возможно, так что и не знаешь, верить или нет.
– А ты, как мы вернемся, газеты за тот период подними да посмотри, – посоветовал Герман. – Про Сашка и Дена ты там вряд ли прочтешь, а вот сообщения об одномоментной смене министров обороны трех стран вполне!
– Ребята, я готов! – донеслось из угла, где сидел Анатолий. – Будем проводить испытания.
– И что для этого надо? Если доброволец, то я готов!
Герман вскочил и подбежал к Анатолию. За ним подошли и остальные. Всем интересно было посмотреть на то, с чего началась вся эта история с големами.
– Нет, проверять работу я буду на себе! – остудил его пыл Анатолий. – Вашими жизнями я не могу рисковать. Вдруг что-то не так пойдет, так я на ходу смогу коррекцию внести. А вас это дело и погубить может.
– Ты уверен? – В голосе майора слышалась неподдельная тревога. – Может, лучше на… ком-нибудь другом испытаем? Поймаем голема, свяжем…
– И сделаем из простого врага – Золотого? – усмехнулся Толик. – Вот он тебе спасибо скажет! Если успеет до того, как башку всем нам оторвет. Нет, брат, это только для своих.
– Ладно, говори, что от меня требуется? – Герман при необходимости умел принимать быстрые решения.
– Смотри, вот присоски…
– Да ты что, в детсад пришел? – С притворным возмущением Герман оглядел лица своих друзей. – Про присоски я и сам все понял, ты суть говори!
– Ну, раз ты у нас такой продвинутый, то смотри! – Рык повернул ноутбук так, чтобы дисплей стал виден всем. – Вот видишь, сейчас здесь интерфейс программатора, его управляющей части. Вообще-то я в Москве использовал для работы именно его, ведь наши глаза – тоже инструмент ввода. Но, имея под рукой электронный, специально созданный для этих целей прибор, грех им не воспользоваться. А потому вот сюда, к параллельному порту компьютера, – Толик показал на тыльную часть ноутбука, – подключен кабель. Он…
– Да понятно все, дальше давай! – Герману не терпелось начать испытания. Он был уверен, что все получится и что следующим после Рыка «усиленным» станет он сам.
– Вот теперь…
Резкий писк, донесшийся из ноутбука, заставил Анатолия прервать объяснения и посмотреть вниз. Его резко изменившееся лицо сказало больше любых слов. Испуг, разочарование, досада… и всем стало ясно, что начались проблемы.
– Что? Что случилось? – закричал Герман. – Ну, говори же!
– Аккумуляторы! – Рыков показал на узенький дисплей у основания большого монитора ноутбука. – Аккумуляторы разряжены. Нам нужно подключиться к сети или…
Новый сигнал, донесшийся из компьютера, заставил его замолчать.
– Мохов, где здесь розетки? – Герман вскочил, шаря глазами по стенам. – Где в этом чертовом зале электричество?
Валентин опешил. Какое электричество, какие розетки?
– Герман, мы же в подземелье! Здесь нет розеток!
– А свет? Свет же есть! – Герман гневно ткнул пальцем в потолок, словно поймав Мохова на лжи. – Он откуда здесь? Да и проходы как открываются и закрываются? Разве не на электричестве?
– Да нет здесь никакого электричества! – Мохов взмахнул рукой. – Где ты видишь здесь лампочки? Покажи хотя бы одну!
– Но свет же есть!
– Есть!
– А как он горит?
– А вот этого я не знаю, – сказал Валентин расстроенным голосом. – Думаешь, мы не искали? Да я в коридоры целый взвод загонял! Без толку. Пробовали зеркала перекрывать, все равно ничего не получалось, источник так и не выявили. Нигде.
– А двери? – напомнила Валерия. – Проходы, люки… Их же что-то приводит в движение!
– Смотрели. – Мохов разочарованно махнул рукой. – Снаружи ничего не видно, все механизмы внутри, а разобрать, забраться внутрь никому не удалось.
– Так взорвал бы… – проговорил Панама. – Гранату привязал и…
– Себе ее привяжи! – Валентин блеснул глазами. – Сам знаешь куда. Меня големы поставили беречь и охранять комплекс, а не взрывать его.
– Вот ты и старался, – съязвил зенитчик.
– Вот я и старался, – подтвердил спецназовец. – Я Глиняный был! Попробуй в такой ситуации ослушаться.
– Но сейчас же ослушался! – не унимался рыжий.
– Ослушался, – согласился Мохов. – Я… не знаю, как это произошло, но…
Очередной писк из ноутбука напомнил собравшимся о проблеме.
– Ну, так куда же подключиться подзарядить аккумуляторы? – спросил Рыков.
– Только наверху, в расположении роты, – ответил Мохов. Он чувствовал себя виноватым, хотя как можно было винить его зато, что неведомые строители не удосужились провести электричество в этот зал и вообще во все подземелье?
– Можно еще в моем офисе, но там сейчас големов полно.
– И что, больше никаких вариантов? – Герман с надеждой посмотрел на спецназовца. – Может, где-то у вас есть запасные аккумуляторы…
– Есть! – радостно выкрикнул Валентин. – Как же я раньше не сообразил? Есть! Только не аккумуляторы, а генераторы! Японские. На пять киловатт.
– Где? – в один голос спросили Толик и Герман.
– Да там же! На складе!
– Твою мать, что ж мы его не взяли? – Герман схватил незнакомый Рыкову автомат с коробкой магазина позади рукояти со спусковой скобой – Толик видел такой впервые – и пошел к двери. – Пошли!
– Куда? – оторопело спросил Мохов. – Там же сейчас полно големов. Они же везде! Уверен, еще пару часов посидим, они и сюда придут!
– Тогда тем более нужно идти, – решительно заявил, поднимаясь с пола, Курбан. До сих пор он молчал, не совсем понимая, о чем идет спор, но, когда речь зашла о деле, ни мгновения не колебался. – Раз все равно встречаться с врагом, то почему бы не рискнуть?
Не дожидаясь ответа, он поднял шлем и нахлобучил его на голову. Сквозь открытое забрало виднелись горящие глаза, внушительный нос и усы торчком.
– Я готов! – сказал Курбан, вешая на плечо автомат. В отличие от майора, он взял себе привычный «Калашников». Гарун молча последовал его примеру.
– А вы куда собрались? – удивился Панама. – Для одного генератора нас троих хватит!
– Да ты что, совсем башку потерял? – Курбан покачал головой, что должно было подчеркнуть, что он до крайности удивлен несообразительностью собеседника. – Думаешь, такой везучий, что сможешь туда пройти незамеченным и обратно вернуться таким же? Да еще мотор с собой притащить? Нет, всем идти нужно! Коль повезет, проскочим, а нет, так большим отрядом бой вести легче.
– Он прав. – Мохов подхватил «абакан» – АН-94, такой же автомат, как и у Германа, и показал дулом в сторону лестницы. – Пойдем этим путем. Так хоть и дольше, но зато ходов много, можно поиграть с противником в прятки. Разговоры по возможности прекратить, а если уж очень припечет, вести их только на том канале, который у вас включен, я перестроил шлемы так, чтобы не попасть в частоты, используемые ротой. Наверняка големы не станут сканировать весь диапазон.
– Так, Толик, что мне нести? – Гарун подошел к программисту, сворачивающему свою аппаратуру. – Дипломат или сумку?
– Да что хочешь. Возьми-ка лучше дипломат! – Самое ценное представлял собой ноутбук, теперь на его жестком диске хранились все необходимые программы. Так что можно было обойтись и без дипломата. Главное, чтобы он не попал в руки противника, а об этом лучше горца никто не позаботится. Для него лучше умереть, чем опозориться перед отцом и друзьями.
– Лера, давай я тебе помогу! – Герман протянул девушке небольшой, прихваченный специально для нее пистолет-пулемет «каштан». – Смотри, осторожнее, штука хотя и небольшая, но серьезная. В ближнем бою ему цены нет. Только учти, у него скорострельность высокая, значит, патроны быстро кончаются. Потому бей короткими очередями.
Майор обвязал Леру ремнем с двумя подсумками для запасных магазинов.
– А вообще, держись поближе ко мне, – сказал он.
– Ну, эту команду я выполню с особым удовольствием, – с улыбкой сказала Валерия. Она отчаянно трусила, но старалась не показать виду. – Если ты будешь знать, что я за тобой, не станешь лезть на рожон. А это меня вполне устроит.
– Ну что, выходим? – Панама с «абаканом» в руке и «каштаном» на боку выглядел очень воинственно. Он уже успел опустить темное забрало шлема, и теперь его можно было узнать только по приглушенному голосу. – Майор, каков будет порядок в строю?
– Мох… Ренегат пойдет первым. Я за ним. За мной Лара, далее Стэн и Горец два. Панама и Горец один замыкают. Возражения, просьбы, пожелания? Нет? Значит, вперед.

– Мартин, мы обязаны оповестить Алмазного.
Свенсон заскрипел зубами. Он и сам знал, что должен был это сделать в ту самую минуту, когда обнаружилась пропажа. Гигантский мозг, управлявший орбитальной станцией и всеми големами Земли, был, по сути, еще одним роботом, только таких размеров и интеллекта, что ни у кого не поворачивался язык назвать его иначе как Алмазным. И не нужно долго гадать, что сделает робот, получив донесение о фатальной ошибке. Он просто прекратит действие сбойного процесса, удалит все последствия этой неудачи и начнет все заново. Для него десяток-другой лет ничего не значат. Жизнь, то есть работа, продолжается. И это главное.
А вот для тех, кто стал этой ошибкой, все будет кончено. Прилетят посланцы Алмазного, безжалостные и неуязвимые Ликвидаторы. Уж они-то точно сумеют вернуть диски и программатор. А что при этом «сотрут» всех, кто попадет в их поле зрения, и в первую очередь виновников происшествия, что тут скажешь, на то они и Ликвидаторы. После них ничего не остается. И никого, кто мог бы помнить о неудаче.
Свенсон посмотрел на Бронзового. Говоришь, нужно сообщить Алмазному? Ну нет, Ваха, этого не будет. Пока программа, заложенная в Чистильщика, позволяет ему поступать так, как он считает нужным, он будет держаться. Вдруг кому-то из големов Фаттаха или солдат спецназа удастся обнаружить беглецов? А у них окажется дипломат? Пока сохраняется эта надежда, Чистильщик может уверять себя, что ничего непоправимого не произошло и он справится с ситуацией своими силами. А пока это так, он будет ждать. Пока код, зашитый в его подсознание и управляющий его волей и рефлексами, позволяет ему делать выбор, Чистильщик будет ждать. И когда станет ясно, что своими силами прибор и диски не вернуть, – конец. Хочет он или не хочет, а докладывать придется. Вот тогда и начнется мясорубка, в которой не уцелеет никто: ни правый, ни виноватый. Зачистка будет всеобщей, так что пусть Ваха не рассчитывает, что его самого роботы-убийцы пощадят. Да они просто не знают, что это такое! А что Махмудов спит и видит, как стать Золотым вместо Свенсона, так это и дураку понятно.
– Знаю, Ваха, знаю, что нужно, – сказал Мартин, глядя в хитрые глазки Бронзового. – Мы еще поищем, те поищут, кто хочет найти, а ты… подготовь доклад. И особо укажи, как ты своей выдумкой о мифическом предательстве Мохова выманил меня в подземелье, что и послужило причиной утери программатора и кодов.
– Я ничего не выдумывал! – возмущенно выкрикнул Махмудов. – Мне Хранитель сообщил!
– А вот мне он ничего не сказал. – На лице Чистильщика ясно читалось недоверие. – Если бы не твой статус Бронзового, не позволяющий сомневаться в твоей преданности делу, я бы тебя допросил по-другому. Ну ничего, прилетят Ликвидаторы, они допросят… тех, кого сразу не ликвидируют. А сейчас иди, готовь доклад.
– Я…
– Иди!! – Свенсон грозно сверкнул глазами и распрямился. – Иди, – добавил он уже спокойнее, – пока мне не пришлось наказывать тебя.
Махмудов поспешно вышел из моховского «офиса».
– Вот козел! – Сартов, все это время сидевший в стороне и молча слушавший разговор, встал и пересел за стол к Чистильщику. – Жаль, что в свое время ты не дал мне с ним разобраться.
– Допустить драку между големами? Между Бронзовыми? – Швед с укором посмотрел на Георгия. – Вы здесь, в России, совсем, ребята, озверели. Что с вами происходит? Вы как будто специально меня подставляете! Программа, что ли, перестала вас сдерживать? Но такого не может быть! Она или есть и вы Бронзовые, или ее нет и вы…
– Мартин, не заморачивайся! – Горик примирительно положил ладонь на запястье Чистильщика. – Не суди обо всех по этой… твари. Клянусь, если бы не ограничения, налагаемые на големов, я бы давно его… в расход пустил. Понимаешь, в Первопрестольной я общался со многими нашими – и с простыми Глиняными, и с Бронзовыми, которые держат города и регионы… С Чистильщиками довелось встречаться, с теми, которые контролировали перевозки, а потом прибыли гасить Прорыв. Даже Золотой почтил меня своим вниманием. И все, поверь, Мартин, все големы между собой различались так же, как люди. Они сохранили в себе качества тех индивидуальностей, кем были до… «мобилизации». И если мы ошиблись и возвели в ранг избранных гада, так он и останется гадом. На Востоке люди мудрые, не зря говорят: приручить можно волка, змею – никогда. Мы – волки. Может, кто и собакой себя чувствует, кто обезьяной… Но Ваха точно змея! И чем раньше ты это поймешь, тем лучше будет.
Свенсон тяжело качнул головой и, подняв глаза, встретился взглядом с Бронзовым из Москвы.
– Наверное, ты прав. Даже скорее всего прав, – согласился швед, – вот только пользы от этой правоты пока нет. И вряд ли будет. Мы все… не долго уже осталось. В чем-то Махмудов прав – пора докладывать Алмазному. В то, что мы найдем программатор, верится все меньше и меньше.
– Ну, это ты зря! – Георгий поежился. Ему совсем не хотелось расплачиваться собственной шкурой за других, но сбежать он не мог, код долга перед старшим големом не позволял. Вот если бы Свенсон сам послал его с каким-нибудь поручением, тогда другое дело. А по-другому никак, сиди и жди своей участи. Хочешь не хочешь, а разделишь судьбу всех. Так что единственная возможность прожить подольше – это поддерживать веру Чистильщика в то, что все кончится хорошо. – Шансы у нас есть.
– Какие? – Швед понимал, что Сартовым движет не сочувствие, а желание спасти свою шкуру, но это-то и ободряло. Значит, драться за жизнь он будет до конца. Георгий мужик не глупый, дураков Уколов возле себя держать не стал бы. Может, предложит что-то дельное. – Ну-ка выскажи свою оценку той задницы, в которой мы оказались.
– Во-первых, комплекс – это не Москва и даже не Махачкала, здесь долго не попрячешься. Все выходы перекрыты, дороги патрулируются. Так? – Горик загнул палец. Не следуя новой моде разгибать их при счете, он по-прежнему загибал.
– Ну, с натягом соглашусь, – кивнул Мартин. – Давай дальше.
– Второе. Программатор. – Чистильщик едва заметно вздрогнул, но и это легкое движение не ускользнуло от Бронзового. Ему подумалось, что это неплохо, Чистильщик боится, значит, будет податливее. – Рыков, а дипломат, по всей видимости, у него…
– Откуда такая уверенность? – Свенсон поднял брови, выжидательно глядя на Георгия.
– Просто я этого парня хорошо знаю. – Горик провел рукой по горлу, некогда разорванному Анатолием. – Это в его стиле – такие сюрпризы преподносить. Да и твои… киношники… Им-то зачем программатор? Они скорее бы к телефону рвались, к связи.
– Резонно, – согласился швед. – Ну хорошо, допустим, аппарат у Рыкова. Что это нам дает?
– Есть два варианта. Первый: он действует в одиночку. Нас бы он устроил больше всех. Тогда рано или поздно он вынужден будет сдаться нам…
– А если он сам себя сделает Золотым? – перебил его Свенсон.
– Значит, у нас будет новый Золотой. Ведь, попав под программу, он станет одним из нас, будет так же предан Кытмиру, как и все остальные. – Георгий понимал, что своим предположением лишает Мартина надежды самому стать во главе големов, но зато все уладится и Ликвидаторы останутся на борту орбитальной станции. Швед должен это понимать. Статусу Чистильщика, конечно, далеко до Золотого, но это все же лучше, чем смерть. Ну-ка, попробуем подсластить пилюлю и преподнести все под другим соусом. – Только я сомневаюсь, что этот трансформер добровольно захочет стать нашим, я его достаточно изучил. Так что, скорее всего, он просто таскает программатор с собой и, я думаю, мы сможет договориться.
– Договориться? О чем? Что мы можем такого ему предложить? У него все, а у нас ничего.
– Да, но он наверняка не знает, что у него в руках. А мы можем пообещать ему свободу. Скажем, что он может ехать в Москву, мы не станем его преследовать. Да что угодно можем пообещать, лишь бы вернуть программы и программатор.
– Ладно, это, как ты сказал, оптимистический вариант, – согласился швед. – А пессимистический?
– Я бы не стал называть его пессимистическим. – Георгий откинулся в кресле и закинул ногу на ногу. – Хлопотный, это да. Потому что если беглецы объединились, нам придется возиться со всей компанией. Уговаривать, доказывать…
– Ну, это ерунда! – Свенсон, ожидавший чего-то потруднее, приободрился. – Наоборот, если мы подстрелим кого-нибудь из них, Рыков станет только податливее и сговорчивее.
– Не скажи! – Рука Бронзового вновь машинально вернулась к горлу и легко погладила невидимые шрамы. – Ох, не знаешь ты его! Боюсь, что разозлить его было бы самой большой глупостью с нашей стороны. Нет, Мартин, готовься договариваться, а не воевать.
Разъяренный Махмудов выскочил из пещеры и со злости пнул попавшийся под ноги камешек. Проклятый швед, еще никто не позволял себе разговаривать с Вахой в таком оскорбительном тоне. А если кто и позволил, так долго не прожил. Даже Золотой, и тот относился к Махмудову с подчеркнутым уважением. Понимающий был человек… голем. Не то что этот. Куда ему в Золотые? Чистильщика и то незаслуженно получил. Не зря же его в резерве держали. Был бы путный, его в дело бы пустили, а то вечный запасной. Только тогда о нем и вспомнили, когда все порядочные погибли. А он… фуфел, фуфел… Навез каких-то уродов суматошливых, вот и завалил все дело. Сам Золотым не стал и другим всю жизнь испортил. И нет чтобы самому отвечать, так и его, Ваху, хочет за собой в могилу унести. А что, уйдет сообщение наверх, и все. Налетят Ликвидаторы и камня на камне не оставят, всех в капусту покрошат. Всех без разбора. Если только не подстраховаться как следует.
А уж подстраховываться-то Махмудов умел, иначе не достиг бы нынешнего положения. И терять его из-за каких-то киношников заезжих с недотепой Чистильщиком во главе ему не с руки. Ваха не дурак, план своего спасения всегда в голове держит. Перейти на сторону сильного – не предательство, а гибкость ума. Правда, идея не нова, можно сказать, стара, как само человечество, еще Каин первым обнаружил данный способ решения проблемы, как устранить конкурента, но разве от времени он стал хуже? Главное, в какую обертку вложить конфетку. А уж в этом Вахе равных нет. Зря Свенсон думает, что погибать они будут в одной лодке. Махмудов пока умирать не собирается, у него на Земле еще много дел осталось.
Бронзовый коротко свистнул в ультразвуке. Из-за угла показалась тень, послышался ответный свист. Это был Малик, телохранитель Махмудова. Он пришел с Фаттахом – этот раньше сюда не являлся из соображений конспирации. Лишние люди не должны были появляться в районе комплекса. Но теперь, когда под угрозой не только секрет, но и само существование всего проекта, надобность соблюдать установленные правила отпала. Если быть точнее, Ваха сам их отменил. Выгорит задуманное, он сам будет законы издавать. А провалится, так и ответ за все один.
– Тихо? – чуть слышно спросил Бронзовый.
– Да, – ультразвуком ответил Малик. – Сапоги все на постах, Таран только что выходил, затем назад ушел. Думаю, в подземелье спустился».
– «Хаммер» мой где?
– Да там, – Малик показал назад, на дорогу, – в километре стоит.
– Веди! Мне переговорить кое с кем нужно.
– Так вот же «додж» стоит. В нем такой же аппарат, как у нас. Я сам смотрел. – В голосе телохранителя звучало недоумение.
– Такой же, да не тот! Веди, сказал!
Щелчок в динамиках больно ударил по ушам, и Рыков, потерявший счет поворотам и переходам, вскинул голову. Убаюканный мерным движением и привыкший видеть перед собой спину Гаруна, он настолько ушел в размышления, что стал забывать об опасности. А она была рядом, не зря же спецназовец, шедший впереди, вскинул руку в предупреждающем жесте. Значит, что-то увидел. Спросить бы, что, да нельзя – договорились выходить в эфир только в случае крайней необходимости.
В наушниках щелкнуло еще раз. Толик подумал, что это сигнал к продолжению движения, но Валентин руку не опускал. Пользуясь этим, программист сунул руку под шлем. Нащупав там кнопку регулировки, он убавил громкость. И вовремя – в динамиках затрещало сильнее. Создавалось впечатление, что кто-то общается морзянкой, Рыков даже различил отдельные буквы, но сложить из них слова не сумел. Радиообмен внезапно оборвался. Мохов опустил руку и снял шлем, повернув к спутникам улыбающееся лицо. Затем, не говоря ни слова, показал руками, чтобы все оставались на местах, дескать, вперед пойдет он один. По его виду не трудно было догадаться, что его зовет кто-то свой.
Пользуясь моментом, Толик быстренько стащил с головы надоевший шлем и подошел к Герману. Тот тоже снял шлем, но вместо улыбки Рыков увидел сердитую физиономию майора.
– Ты чего самовольничаешь? Команды оголять кочан не было.
– Так я по жизни самовольщик, – с усмешкой сказал Толик, вспомнив, что именно так его называли големы. – А что касается команд… так мы не в армии.
– Да пойми ты, дурья башка, что именно твоя голова нам сейчас важнее всего! – Герман шлепнул ослушника по лбу снятой перчаткой. – Ты же вся наша надежда. И отвечаешь не только за себя, не только за нас, но и за всю Землю. За всех людей. Понял?
Толик кивнул, мол, все понял, и, сделав шаг вперед, выглянул из-за угла. Ему была приятна такая высокая оценка его скромной персоны, да только у него была своя собственная точка зрения насчет того, как себя обезопасить. Интуиция подсказывала, что его главное оружие – это интеллект, а что стоит интеллект без информации? Вот потому и необходимо ее собирать везде, где только можно.
Герман схватил его за плечо и попытался оттащить назад, но Толик не поддался. Уж больно интересно было ему посмотреть, с кем это разговаривает Мохов.
Большинство бойцов из роты «краповых беретов» Толик знал лично, недаром сидел месяц у них под замком, а потому прапорщика Тараненко он узнал сразу. И даже вспомнил, что он командир второго взвода. Режим в импровизированном «замке Иф» был строгий, а слухов о Рыкове ходило много. По этой причине, дабы избежать непредвиденных осложнений, командование в лице Мохова издало приказ, согласно которому посещать заключенного, даже с целью кормежки, можно было только по двое. А так как солдат не хватало, иногда этим вторым оказывался прапорщик. Из обрывков слов, а спецназовцы не могли не общаться друг с другом, Толик все и узнал – как кого зовут, кто какой и кому повезло со взводным. Попавшие во второй взвод к Тараненко считались везунчиками…
– Я не знаю, товарищ капитан, – услышал Рыков, форсировав слух. – Нам же не говорят ничего, все только орут… Один кричит, чтобы бросали посты и бежали искать вас… и тех, кто убежал, особенно того парня из Москвы. Другие, наоборот, требуют, чтобы все оставались на постах. А о том, чтобы подменить ребят или хотя бы еду развезти, никто и не заикается.
– Виктор, никого не слушай. – Мохов положил руку на предплечье прапорщика. – Делай, как я тебе говорю. Втихую собери бойцов… и уходи отсюда. Скоро здесь начнется такое, что…
– Товарищ капитан… – Голос Тараненко дрогнул. – А можно мне с вами? Я ведь долго думал над тем, что вы мне говорили. И все понял.
– Витя, братишка, – Мохов отрицательно дернул головой, – ты даже не представляешь, во что хочешь ввязаться. Это…
– Да плевать! Мы с вами в разных передрягах бывали. И я вас ни разу не подвел. Вы же знаете!
– Знаю, Витя, знаю. Именно потому прошу, а не приказываю.
– Я не уйду.
– А ребята? Если они останутся одни, без командиров…
– Есть же Куликов, пусть он…
– Нет Куликова. И первого взвода нет, – мрачно сказал Валентин. – Погибли они все. За хрен его знает кого погибли. Пусть хоть остальные уцелеют, а для этого их надо увести отсюда как можно дальше. Я очень надеюсь на тебя. Ты должен спасти их, но так, чтобы об этом ни одна живая душа не знала. Если вас перехватят, вали все на меня. Говори, что это я приказал всех собрать и… идти в селение. Понял?
– А если спросят, где вы? Куда их отправить? Где вас точно не будет?
– Куда… Помнишь то место, которое ты нашел, когда спирт искал?
– Помню. – На лице Тараненко появилась грустная улыбка. – Еще бы не помнить!
– Значит, так и скажешь. Что я там прячусь. Тем более что там кое-какое тряпье осталось. Пусть Ваххабит сжует его от злости. Но лучше не попадайся. Сам знаешь, Махмудову сейчас только в кайф злость на ком-нибудь сорвать.
– Да, вот чего-чего, а злости у него в избытке. На всю роту хватило бы. Притащил сюда весь свой отряд. Ходят… заросшие как попы, на всех как на дерьмо смотрят. Бойцы обижаются, говорят, дали бы возможность сойтись один на один, вот тогда видно было бы, чей взгляд тверже.
– Значит, не зря мы их воспитывали. – В голосе Валентина слышалась гордость командира за своих подчиненных. – Теперь сам понимать должен, что таких… мы просто обязаны уберечь. Все, Вить, давай, времени больше нет!
Ротный и его командир взвода обнялись.
– Я… не оставлю вас! Я их отправлю, а сам вернусь, – пообещал Тараненко. – Обязательно вернусь…
Толик едва успел спрятать голову. Он был тронут проявлением настоящих мужских чувств и не хотел, чтобы Мохов узнал, что его подслушивали, и почувствовал себя неловко. Прислонившись спиной к холодному камню, Толик подмигнул Герману, мол, все в порядке, а сам подумал, что, может быть, впервые в жизни завидует Мохову, у которого такой друг. А у него самого найдется ли друг, который без колебаний встанет рядом в миг наивысшей опасности и даже не станет спрашивать: прав он или не прав?
– Все нормально, – сказал Мохов, выходя из-за угла. Глаза его блестели. – Мы можем идти. Все складывается удачно, путь к складским помещениям свободен, а впереди нас прикроют…
Паша Хомяков довольно потянулся. Короткий отдых и сытный обед – что еще нужно, чтобы восстановить силы после прогулки по подземелью? Тем более такой легкой. Паша в людях разбирался неплохо и сразу же почувствовал, что Бронзовый, которого ему поручили сопровождать, вовсе не горит охотничьим азартом. А еще узнал, что тот вот-вот пойдет на повышение и станет Чистильщиком и самым приближенным лицом у Золотого.
Сержант Хомяков как никто другой интересовался големами. Как только Паша узнал о том, что есть существа, превосходящие простых людей своей силой, могуществом, возможностями, он сразу же понял – это для него. Он тоже хочет быть таким. И был первым, после командиров взводов, кто лег под капельницу, чтобы получить свою дозу «Авиценны». Но этого ему показалось мало. Пользуясь тем, что все бегали в поисках пропавшей бочки спирта, Хомяков стащил канистру с раствором и спрятал ее среди пустой тары. Паша был уверен, что, отпивая из нее каждый день по сто, а то и по двести граммов, он наберет такую силу, что Золотой, посмотрев на него, сам захочет сделать его Бронзовым. А то, что встреча с Золотым обязательно произойдет, в этом сержант не сомневался. Не зря же здесь такой комплекс отгрохали. Самый настоящий командный пункт Вторжения. Так что в нужный момент в нем обязательно объявится высшее руководство.
Так и получилось! Правда, с будущим Золотым встретиться пока еще не удалось, но зато расположение его помощника из Москвы Паша точно завоевал. А это уже немало. Теперь бы еще и швед его заметил… С поручением каким-нибудь послал… Или приказал похитить кого-нибудь… Они с Кочаном давно план подготовили, как проявить себя в той или иной обстановке. Славка Воронцов, он хоть и рядовой, но голова работает, и погоняло – Кочан – получил не за то, что дурак, а вовсе наоборот. Такое мог придумать, что и Вахе не снилось. Вот уж кто противный, так это Махмудов. Паша, как станет Бронзовым, сделает все, чтобы выдавить из района тупоголового и крикливого Ваххабита. Не по нему такой важный объект. Или, если Ваха так важен големам, пусть тогда Хомякову дадут какой-нибудь большой город. Он там такой порядок наведет, что… В общем, все еще узнают, кто такой Павел Хомяков!
Но для этого нужно хорошо стартовать, а раз так, необходимо все время держаться на виду у Свенсона и Сартова. Вот кто будет решать, кому кем стать. Надо, чтобы они постоянно чувствовали присутствие такого нужного парня, как он. На это не жаль тратить время.
Так Хомяков и действовал. Зная, что Чистильщик и Бронзовый из Москвы засели в офисе, сержант принял единственное, как он считал, верное решение – принялся неустанно патрулировать коридор, где располагался вход в подземный штаб Мохова, вышагивать из конца в конец и ждать своего часа. Как в кино, что привозили им для патриотического воспитания. «Туда хожу, гуляю! Сюда хожу, гуляю!», говорил старик, отец солдата. Вот и Паша тоже… «гуляет». Уже все трещинки в обеих стенках изучил, пока шествовал «туда» и «сюда».
Неожиданно – Паша как раз дошел до дальнего угла – из коридора, ведущего к подземелью, выскочил прапорщик Тараненко и быстрым шагом направился к выходу на поверхность. Паша прижался к стене, попадаться на глаза взводному не хотелось. Он хоть и не прямой его командир, но в отсутствие лейтенанта Куликова припашет будь здоров! А кому охота выслуживаться перед тем, кто в иерархии големов все равно высоко не поднимется? Прапор он и есть прапор. В армию пошел не за званием, потолок – еще одна звезда на голый погон. Просто не надеется пристроиться на гражданке, вот и пошел.
Хомяков подождал, пока смолкнут звуки шагов командира второго взвода, подошел к повороту, откуда тот вышел, и заглянул за угол. Делать все равно нечего, если големы надумают выходить, он сразу услышит и отсюда. Слава богу, люки открываются не бесшумно. Паша привалился к стене и застыл, томимый скукой, в ожидании хоть какого-то развлечения. Ну ничего, небось скоро с докладами к руководству начнут бегать, не для того же здесь Свенсон, чтобы в тиши кабинета сидеть…
Томился он недолго – из шедшей параллельно галереи донеслись звуки шагов. Шли сразу несколько человек. Интересно! Куликов, что ли, с ребятами возвращается? Или это патруль големов Фаттаха?
Оказалось, ни то, ни другое. Из-за своего угла Хомяков увидел, как по соседнему коридору прошли люди в форме, но без знаков различия. На головах у них были такие же шлемы, как те, что хранились на складах НЗ роты, но самое странное было не в этом. Шлемы, в конце концов, могли взять и свои. А вот женщины ни у кого нет – ни в роте, ни, тем более, у ваххабитов. А в том, что это женщина, притом не какая-то там, а именно та, которую он, Хомяков, самолично арестовывал, – сомнений не было. Пусть она тоже в шлеме и бронежилете, но Паша-то прекрасно помнил ее длинные светлые волосы и перепачканную одежду. Сейчас она была не такая грязная, наверное, почистилась, но ведь не слепой же он! Это та самая Попова, которая была задержана у озера и вместе с молодым кавказцем доставлена в расположение подразделения. И теперь она на свободе, да еще с оружием в руках? Уж что-что, а «каштан» Хомяков знал, как свой штатный АКМ. Сам на него глаз положил.
Затаив дыхание, сержант пересчитал идущих. Семеро, включая женщину… Наверняка и тот кавказец с ними, жеребец телки этой белобрысой. Но это же… черт знает что! Нужно немедленно оповестить ротного. Беглецы ходят по комплексу, как у себя дома, да еще и имуществом ротным пользуются. Бардак! Пусть Мохов объявляет тревогу… или…
Стоп!!! Стоять, Паша, стоять, не торопиться! Куда тебя несет, дурак? Дурак и есть.
Ждал шанса, а когда он сам плывет в руки, чуть не упустил. Зачем ему Мохов, когда можно самому отличиться перед Чистильщиком или даже перед Золотым? Челнок уже прилетел, вот-вот будут звания раздавать… Вот чучело, еще чуть-чуть… и свою удачу ротному подарил бы. За какие такие заслуги? Не, ребята-демократы, так дело не пойдет! Удача ему самому пригодится. Она не всякому дается, ее любить-лелеять нужно!
Так-так, только не спешить. Нужно думать, думать… быстро думать. Что у нас есть? Два очевидных варианта. Первый – вбежать в офис и доложить о посторонних. Отпадает, так можно облажаться. Пока он будет чухаться, эти могут уйти так далеко, что потом их с собаками не найдешь. Тем более что Ваххабит всех собак на десятки километров вокруг разогнал. Нет, не вариант.
А если пойти за ними? Должны же они где-то остановиться? Залечь, спрятаться, пересидеть. Или надеются вырваться, уйти… Нет, это невозможно, на поверхности все перекрыто так плотно, что мышь не проскочит, а тут отряд целый. Да, но они-то этого не знают – что наверху все перекрыто. Хотя… ведь кто-то же снабдил их обмундированием и оружием. Значит, и информацией снабдить мог. Тогда они точно будут искать лежку. Значит, вперед, за ними. И до упора. А потом бац – и Золотому козыри на стол!
– Ну вот и отлично! – Махмудов вышел из «хаммера» и, не захлопнув дверцу, привалился спиной к высокому борту. На его лице сияла довольная улыбка. – Все, Фаттах, готовься, твой час пришел! Пришла пора показать, на что способны твои люди!
– Спасибо, хозяин! – Командир отряда Глиняных приложил правую руку к груди и склонил голову. – Все сделаю, ты только прикажи.
– Собирай людей! – Махмудов повернулся к телохранителю. – Малик, вызови на связь всех командиров групп! Пусть будут готовы, я сейчас каждому укажу задачу.
– Понял, босс! – Телохранитель достал рацию и отошел в сторону.
– Фаттах, этой ночью все должно решиться. – Ваха приобнял за плечи своего доверенного голема. – Или мы победим… Впрочем, зачем нам красивые слова, пусть так бабы друг друга подбадривают. А ты… Я сделал хорошую ставку и выиграл. Скоро прилетят Ликвидаторы.
– Ликвидаторы? – переспросил Фаттах, поднимая испуганные глаза к звездному небу. – Зачем?
– Затем, что хватит миндальничать, пора кончать с этим «можно, нельзя, нас заметят, мы должны соблюдать конспирацию»! Все, хватит! Пояс вокруг Земли практически готов. Системы обнаружения и наведения тоже. А значит, пора брать планету в свои руки и объявлять этому дерьму, кто они на самом деле! А то размечтались! Человек, видишь ли, звучит гордо… Посмотрим, посмотрим.
– Но тогда зачем нужны Ликвидаторы? – Фаттах зябко поежился. – Они же всех нас…
– Не по нашу душу они здесь… поработают. – Бронзовый плотоядно улыбнулся. – Наша задача – заставить чужаков к назначенному часу выползти на поверхность, чтобы Ликвидаторам не пришлось в подземелье… работать. Оно нам самим пригодится… потом. А то Ликвидаторы там такого натворят, что нам потом еще лет сто защитный пояс не включить.
– Так это все из-за каких-то беглецов? – удивился Глиняный. – Трех, нет, четырех, мужиков и одной бабы?
– С ними трансформер московский… Не простой трансформер, хитрый очень и сильный. Бронзовый, что следом за ним приехал, рассказывал, что тот один раз его уже убил.
– Бронзового?
– Да, только не в этом дело. – Ваха зло скривился. – Мохов, сволочь, на их сторону перебежал.
– Мохов? Капитан?
– Да! Я Свенсону сказал, а он не верит.
– А ты откуда узнал?
– Хранитель рассказал.
– Как это Хранитель? – опешил Фаттах. – Он что, по-нашему лопотать научился?
– Нет, только со мной. Я хотел, чтобы он и Чистильщику рассказал… И он рассказал, да Свенсон верить не захотел. Про то, что Мохов с привязи сорвался… Считает, выдумки это мои. Дескать, из личной неприязни к капитану. А ведь не зря я его терпеть не мог. Нутром чувствовал, что предаст. Хранитель, а он врать не умеет, тоже так считает. И ты посмотри только, как все это вместе связалось: могучий трансформер, сапог-предатель, Чистильщик, который не верит своему Бронзовому. А вот и результат – похищен программатор с нашими новыми кодами.
– Что?! Программатор?
– Вот потому и прилетят Ликвидаторы. – Махмудов самодовольно посмотрел на посеревшее лицо Фаттаха. Ему нравилось показывать подчиненным свое могущество. – Да не трясись ты так! Я же всегда говорил: кто мне предан, тому нечего бояться.
– Но… как же… Ликвидаторы? Они же всех… без разбора! – Ноготь большого пальца голема прочертил полосу на шее.
– Я же сказал, моим людям нечего бояться. Я всегда думаю о своих людях. Они прилетят ровно в три часа утра. Предупреди командиров, чтобы к этому времени никого в комплексе не оставалось. Без четверти три, что бы ни произошло, всем погрузиться на машины и назад, на нашу базу. Я лично спрошу с каждого, кто не выведет своих людей, до… часа смерти.
– Так Ликвидаторы зайдут в комплекс или нет? – спросил Фаттах.
– Зайдут, но наша задача – сделать так, чтобы у них там было как можно меньше работы. – Ваха очертил круг, показывая зону работы Ликвидаторов. – Они будут уничтожать всех, кого найдут, пока не вернут себе программатор и диски. Да и потом, пока роботы-убийцы не вернутся на корабль, лучше не высовываться и под линзы их объективов не попадать. Но после того как они улетят, кто останется поднимать комплекс? Я! А тогда зачем усложнять свою задачу? Лучше поберечь оборудование и что в наших силах – сделать самим.
Прапорщик Тараненко был разочарован и расстроен. Командир на него надеется, а он… Черт, это же сказать кому, не поверит, – в такой ответственный момент отказала рация! Правда, объективности ради надо заметить, что Виктор не раз докладывал ротному о слишком быстрой разрядке аккумуляторов в хваленых «Kenwood», но разве сейчас от этого легче? Впрочем, тушеваться рано, есть еще два способа решения проблемы – доехать до ближайшего поста и воспользоваться рацией кого-то из бойцов… Нет, не доехать, а добежать. Нельзя привлекать внимание големов. А еще можно вернуться и взять шлем, такой же, как у командира. И никуда бежать не придется. Вызвать «Одиннадцатого» – сержанта Минакова, своего заместителя, и поручить ему, собрав оставшихся бойцов, пешим строем отправиться в… Махачкалу. Пока они дойдут, пока разберутся, здесь уже все кончится. Ребята останутся в стороне, а он с чистой душой может присоединиться к Мохову. Вдвоем они такого могут натворить, что… не каждому голему под силу.
Недолго думая, Тараненко бросился назад в подземелье. Знакомая, тысячу раз топтанная дорога на этот раз показалась прапорщику бесконечно длинной и неудобной. Вниз, коридор, вниз, стараясь не греметь подошвами тяжелых ботинок, пробежать мимо «офиса», потом поворот налево, коридор, налево, коридор… А это еще кто? Да это же Хомяков, заместитель лейтенанта Куликова, командира первого взвода.
– Хомяков? Ты откуда это бежишь?
– Тов-ваа-рищ прапорщик? – Глаза Павла бегали из стороны в сторону. – Я… вы… я…
Виктору показалось, что сержант вовсе не хотел этой встречи и даже испугался, но он тут же отогнал от себя эту мысль. Хотя Хомяков служил в соседнем подразделении и по службе они тесно не соприкасались и трений между ними не было, Тараненко не раз ловил себя на том, что не одобряет выбор Куликова, что, будь он на месте лейтенанта, ни за что не поставил бы Павла на эту должность. Виктор и сам не мог сказать, почему этот парень вызывает у него такую неприязнь, сам себя ругал за это, но ничего поделать с собой не мог. Вот и сейчас… может, сержант просто растерялся, а ему бог весть что лезет в голову.
– Ну? Так откуда ты бежишь и куда?
– Я… мне… мне Чистильщик приказал, – промямлил Павел. – Он мне приказал найти капитана Мохова и доложить, где он.
– Ну и как, нашел?
– Ну, я… это… – Сержант явно не хотел делиться информацией. – Мне Чистильщик приказал конфиденциально. Чтобы никому… даже вам!
– Что, вот так и приказал – смотри, засранец, чтобы прапорщику Тараненко ни слова? – Виктор усмехнулся. Все понятно – Хомякова нельзя отпускать, не выкачав из него все, что тот знает. – А я-то и не догадывался, что пользуюсь такой популярностью. Смотри-ка, Чистильщик и фамилию мою запомнил!
Говоря это, Тараненко, сам еще не понимая для чего, протянул руку и сдернул рацию с пояса сержанта.
– Ну-ка, дай я проверю свою балалайку, барахлит зараза, – пояснил он оторопевшему от такой бесцеремонности сержанту. – Так что ты говорил про капитана? Где ты его нашел? А то мне доложиться ему нужно, а где он, понятия не имею.
– Да откуда ж я знаю? – удивился Хомяков. – Я, как с Бронзовым вернулся, его еще не видел.
– Тогда куда ты спешишь? – Виктор тоже изобразил на лице удивление. – Докладывать, что не нашел его?
– Нет… ну, я вообще… хотел… сообщить… – Глаза сержанта внезапно округлились. – Ой, товарищ… Чистильщик!
Тараненко обернулся и увидел, что из-за угла действительно выходит Свенсон. Да еще в сопровождении Сартова. Черт, как же не вовремя!
Хомяков ужом скользнул мимо зазевавшегося прапорщика и, перейдя на строевой шаг, вскинул руку к голове:
– Разрешите доложить!
Мартин растерянно посмотрел на него и перевел взгляд на Тараненко, но, увидев, что тот в недоумении разводит руки, вновь уставился на сержанта.
– Ну, чего ждешь? Давай, говори! – вмешался Горик. – Рассказывай, что за цирк тут у тебя.
– Я… я… – И тут Павел с ужасом понял, что из-за этого придурка Тараненко не подготовил четкий доклад. Краткий, емкий и информативный, как учил Мохов. Чтоб от зубов отскакивало! – Тут такое дело… Вы же искали беглецов?
– Ну?! – насторожился Мартин. – И что?
– Я знаю, где они! Все семеро!
– Что?! – Лица големов засветились неподдельным интересом. – И где же они?
«Семеро?» – молнией пронеслось в голове прапорщика. Но беглецов, включая того, первого, было всего пять! Откуда же еще двое взялись?
– Да здесь, неподалеку! В складе готовой продукции! – Хомяков не скрывал торжествующей улыбки. – Только нам нужно подкрепление, они уже успели вооружиться! И еще камуфляжку новую надели! Шлемы наши… тоже!
Шлем! Ротный был в шлеме! Черт, это же ротного Хомяк проклятый сдает! Валентина!
– Они туда тележку с генератором потащили зачем-то! – продолжал зарабатывать баллы сержант.
– Скажи, а ты не видел, – спросил Сартов, – не было у них дипломата? Небольшого такого… грязновато-коричневого?

Подталкиваемый интуицией, Виктор завел руки за спину и незаметно включил рацию сержанта. Нажал два раза на кнопку включения передатчика, затем, после короткой паузы, еще три.
– Кажется…
– Кажется, что видел? – Глаза Георгия блестели. – Или видел?
– Вроде бы несли… Да, точно! – вспомнил сержант. – Тот, что за бабой шел. У него еще «каштан» на боку висел. Это я хорошо запомнил! Сколько раз просил капитана Мохова, чтобы разрешил их в патруль брать, а тот все не разрешал! А эти пришли и сами взяли.
Тараненко, не разнимая рук, повторил предупреждение. Он очень надеялся, что командир услышит сигнал и успеет уйти. Или, по крайней мере, не даст застать себя врасплох.
– Это далеко? – Свенсон понял, что пришла пора действовать. – Ну, то место, где ты их оставил?
– На этом же уровне! – бодро сообщил сержант. – Три перехода отсюда. Сейчас вот в тот коридор, там…
– Показывай! – прервал его Сартов. – Давай иди вперед!
– Но они же… У них автоматов, как у вас зубов!
– Твою мать, ты еще мои зубы считать будешь! – прикрикнул на него Георгий. – Давай иди, а с оружием мы сами разберемся.
– Тревога! – Мохов схватил лежавший на полу шлем и повернул его так, чтобы всем были слышны щелчки, доносившиеся из динамиков, от расстройства забыв даже, что такие же шлемы есть у всех.
– Ну и что? – воскликнул Панама. – Щелкает!
– Это сигнал! – Валентин потряс шлемом перед собой. – Сигнал! Им мы всегда пользуемся в тех случаях, когда нельзя сообщить открытым текстом. Три нажатия… Тьфу, два нажатия, затем три. Сюда идут!
– Сворачиваемся! – Герман метнулся к генератору и, заглушив двигатель, стал сматывать кабель, идущий к ноутбуку. – Толик, ты хоть немного успел зарядиться?
Рыков оторопело застыл на мгновение, потом с обреченным видом снял присоски с висков. Нет, что ни говори, а чистая наука и армейские условия – это две абсолютно несовместимые вещи.
– Сворачиваемся, Толик, сворачиваемся! – Герман посмотрел в глаза Рыкова и, увидев отсутствующий взгляд, показал «абаканом» на выход. – Сюда идут, нам нужно сматываться! Гарун, помоги ему! Лера, ты как, готова? Ну все, тогда пошли.
– Эй, летун, подожди! – Геннадий показал рукой на генератор. – А с этим как? С собой потащим?
– Пока будет возможно, да! – Александров твердо посмотрел в глаза Панаме. – И потащим его мы с тобой. Помогать будут Толик и Гарун. Мохов впереди, Курбан прикрывает. Все, вперед! И предельное внимание! Всем слушать эфир и следить за жестами того, кто находится во главе колонны.
Словно давая понять, что время для разговоров вышло, Герман надел шлем и кивнул Валентину. Началась очередное перемещение.
– Действуй! – прошептал Свенсон. Он и Сартов заняли позицию по левую сторону от люка. Тараненко на всякий случай прижался к стене по правую. Открывать же проход приказали Хомякову. – Ну, чего стоишь?
Сержант робко прижал руку к панели. По всем выкладкам получалось, что его поставили на линию огня, – вот тебе и первая благодарность! Теперь в случае чего первые пули достанутся ему.
– Да нажимай ты! – На глазах у изумленных спецназовцев рука Сартова вдруг стала длинной-длинной и толкнула панель.
Одновременно Чистильщик поставил перед собой мощный прозрачный энергетический щит ярко-зеленого свечения. Под его прикрытием он смело шагнул вперед и… увидел, что необходимости держать щит никакой не было. Зал был пуст.
– Ну, и где же те, о ком ты нам говорил? – спросил Тараненко, повернувшись к Хомякову. – Паша, ну что ты вечно со своими выдумками? Такие люди, а ты… Нехорошо получается. Вы уж простите…
– Прапорщик, постой! – Сартов быстро прошел вперед и остановился, настороженно осматриваясь и втягивая носом воздух. – Похоже, ты зря сержанта винишь… Чувствуете? Запах чувствуете? Прямо как будто в Москву вернулся!
– Ты прав, – сказал Свенсон. – Здесь только что работал двигатель. А так как машины в подземельях не ездят, то получается, что молодой человек говорил дело!
– Но тогда где же они? – Тараненко демонстративно покрутил головой.
– Искать! – закричал, спохватившись, Мартин. – Искать! Быстро искать! Куда они могли пойти?
– Сколько здесь выходов? – подключился Горик. – Куда они идут?
– Два. – Виктор пожал плечами. – Не считая того, через который мы вошли.
– Черт! – Глаза Свенсона забегали по стенам.
– Да, еще из того, – Хомяков показал за спину шведа, – есть разветвление. Можно прямо пойти, а можно вниз…
– Мартин, у них генератор, – напомнил Георгий, – они не могут двигаться слишком быстро.
– Горик, бери сержанта и посмотрите ход вниз, – решил Свенсон,. – а мы с прапорщиком займемся верхними…
– Не пойдет. – Сартов машинально погладил рукой горло. – Нас и так слишком мало, чтобы делиться. Нужно вызывать подмогу.
Чистильщик повернулся к Тараненко:
– Где твои солдаты? Хотя нет, толку от них все равно будет мало. Сделаем так. Сейчас на подходе к комплексу должен быть Ваха со своими людьми. Пусть кто-нибудь из вас… ну, хотя бы ты, – палец Свенсона ткнулся в Хомякова. – Вернись в офис, установи связь с Махмудовым и вызови его сюда. Пусть берет людей побольше. Доложишь ему обстановку. Пусть идет на перехват. Сектор ты знаешь, так что сетью пусть идет, сразу по всем уровням. Все, давай! А мы, – Мартин повернулся к Сартову, – пока проверим горизонтальные ходы. Искать будем по запаху, генератор на бензине, а он не может не оставить след в воздухе.

– Быстро, быстро! – Мохов нервно обернулся и посмотрел на отстающих. – Давайте генератор сюда! Пусть он постоит здесь до лучших времен.
– Жаль, конечно, бросать, но что поделаешь! – Герман помог товарищам затолкать тележку в открывшийся зал. – Ух, как же мне все это надоело! Бегаешь, бегаешь… Штурвал бы в руки, да в небо. А меня все вниз гонят.
– Не стони, вернемся! – Панама, в отличие от летчика, с удовольствием избавился от лишней, как он считал, обузы. Он и Курбан были единственными, кто не имел в себе нанороботов. И, надо признаться, Геннадий вовсе не торопился изменить свой статус. – Главное сейчас голову на плечах сохранить!
– Все, пошли, пошли! – Старший Алиев чуть ли не силком вытолкал Германа и Рыкова из пустого помещения. – Чем скорее уйдем, тем больше шансов, что никто нашу вещь не обнаружит. Ну, шевелитесь же! Гарун, ты-то хоть под ногами не путайся!
Младший Алиев вздохнул и с молчаливым упреком посмотрел на отца. Наслушавшись рассказов Александрова о способностях программиста, он просто сгорал от желания стать таким же. Как и Валерия, впрочем, для которой, собственно, и предназначались слова Германа.
Валентин решил спуститься ниже. Теперь, когда у них руки освободились, горизонты менять стало легче. Мохов шагал, размышляя о положении его самого и товарищей. Зарядить аккумулятор не удалось, так что шансы на спасение почти нулевые. Как ни велик комплекс, но все равно найдут. У Вахи большой отряд големов, да и Чистильщик с двумя Бронзовыми тоже не фунт изюма. Остается надеяться только на удачу и свое превосходство в знании подземного лабиринта. Надо петлять, заметать следы, чтобы враг запутался и потерял контроль над своими разрозненными отрядами. Хорошо бы пристроиться в хвост одной из поисковых групп и, выведя на нее противника, уйти в сторону. Пусть тогда они сами за собой погоняются.
«Хаммер» ворвался в расположение части на такой скорости, что могло показаться, будто он собрался таранить штаб. Но за рулем сидел ас, тяжелый вездеход затормозил у самого входа и, высадив двух пассажиров, тут же отъехал к капонирам, оборудованным в естественных углублениях в скале. Через минуту водитель, а это был Малик, догнал направлявшихся к штабу Ваху и Фаттаха. Махмудов мог и не брать с собой приближенных. Зачем ему в комплексе телохранитель и командир отряда? Но ему хотелось, чтобы они стали свидетелями его возвышения, – не зря же по рации передали, что «Первый» просит его прибыть. Если бы вызов означал какую-то неприятность, формулировка была бы иной.
– Интересно будет посмотреть на физиономию того парня, что устроил весь этот переполох! – произнес Малик, желая не столько завести разговор, сколько просто напомнить о своем присутствии. – Не ждал я от москвича такой прыти!
– Он в мешке месяц сидел, что же не посмотрел? – сказал Бронзовый. Он испытывал необычайный душевный подъем. Казалось, за что он ни возьмется, все получится, а потому Ваха благодушно отнесся к словам телохранителя. В другое время тот мог услышать в ответ какую-нибудь резкость. – А теперь извини, получишь только его кусочки! Хотя, если повезет, может, увидишь и целиком. Я носом чую: у Свенсона хорошие новости.
В офисе, куда големы ввалились всей гурьбой, они застали только сержанта Хомякова. Развалившись в кресле ротного и положив ноги на стол, он сидел, уставившись в потолок, и о чем-то грезил, гнусавя под нос трудно определяемый мотив. Появление грозного Бронзового, которого терпеть не могла вся рота, да еще с двумя его ближайшими сотоварищами-головорезами, испугало Пашу чрезвычайно.
– Ой, это вы? – пробормотал он, вскакивая на ноги.
– Нет, Боря Ельцин! – скривился Ваха. – Где Свенсон?
– Он… там, внизу. – Паша показал рукой в пол. – Он мне приказал найти вас и…
– Ну, нашел, дальше что?
– Он приказал, чтобы вы послали всех людей в северный сектор. Бреднем, сразу по всем этажам.
– Нашли трансформера?
– Я нашел! Я! – Сержант ударил себя в грудь. – Я увидел, как они… их семеро было… В новеньких шлемах и с автоматами… новыми. Как раз такой я сам хотел…
– Какими автоматами, какими шлемами, что ты несешь? – окрысился телохранитель. Он хотел еще что-то добавить, но короткое резкое движение руки Бронзового заставило его умолкнуть.
– Подожди, ты сказал, семеро? – Ваха сощурил маленькие глазки. – Семеро? А сколько у вас было беглецов?
– Беглецов?
– Да, пленников, сколько у вас их сидело?
– Четверо. Нет, пятеро, я москвича не посчитал.
– Какого москвича? Здорового такого, похожего на шкаф?
– Да нет, худого. – Хомяков поднял указательный палец, дабы обозначить степень худобы Рыкова. – Того, что месяц у нас сидел.
– Ладно, пятеро есть, а кто еще двое?
– А, здоровый с ними тоже был! – вдруг вспомнил Павел. Знай он о бронежилетах, которые были на беглецах, прибавляя им солидности, то, возможно, промолчал бы и уж во всяком случае не судил бы так категорично, но уж больно хотелось ему показать себя перед Бронзовым. Вдруг именно этот голем заметит его старание и удачливость? А что, чем черт не шутит?
– Кокакола. – Ваха кивнул головой. – А седьмой скорее всего Мохов. Все сходится.
– Что?! – оторопело воскликнул Хомяков. – Товарищ капитан?
– Да сука твой капитан! – прокричал Ваха, брызгая слюной. Он так ненавидел этого капитана, что одно только упоминание о нем приводило его в бешенство. – Тварь поганая! Он… Я его, когда поймаю, из живого всю кровь солью! Высосу из него все до капли!
– Не… – Испуганный Паша хотел возразить, но, вовремя догадавшись, что эдак и его самого запишут в предатели, быстро перестроился. – Не только он! Прапорщик Тараненко! Тоже предатель!
Махмудов и его приближенные переглянулись и разом придвинулись к сержанту.
– Говори, что знаешь, – тихо сказал Фаттах, наклоняясь к Хомякову. – Это серьезное обвинение, обосновать надо.
– Когда я выяснил, куда шли беглецы, хотел быстро доложить об этом товарищу Свенсону. А тут, как назло, прапорщик навстречу. Я ему говорю, мне к Чистильщику надо, а он не пускает, начинает в сторону уводить. Если бы товарищ Свенсон не вышел в коридор, он бы так и не пропустил меня. А вот товарищ Чистильщик молодец, сразу побежал туда, но было уже поздно, эти гады смылись, их как будто предупредил кто-то!
– Так-так… – проговорил Ваха. Вот так удача! Пусть теперь Мартин талдычит сколько угодно, что, мол, Хранитель глуп и ничего не понимает… Вот, пожалуйста, живой свидетель того, что Мохов переметнулся к врагу и прапорщика своего сманил. Осталось только найти доказательства повесомее, а то ведь и сержанту не поверит. – А кто, по-твоему, мог предупредить капитана? Кто еще был с вами?
– Товарищ Сартов.
– Нет, из ваших! Из сапог?
– Никого! – Хомяков проглотил унизительное прозвище «сапог». Чего только не вытерпишь ради того, чтобы стать големом. – Только мы четверо.
– Ну-ка вспомни, прапорщик ни с кем не связывался? – допытывался Махмудов. – Напряги мозги! Может, у вас сигналы какие-то условные есть? Или, может, ты слышал какие-то звуки странные?
– Да не мог я ничего слышать! – Паша дернул головой. – Тараненко забрал мою рацию, его собственная отказала… А вообще, они вместе давно служат, так что такое вполне возможно.
– Ага, вот, значит, как! – Глазки Бронзового хищно загорелись. – На связь он не выходил, якобы не выходил, а рацию все равно в руках держал? Я правильно понял, рация была у него в руках?
– Да.
Ваха победоносно посмотрел на своих големов. Те ухмыльнулись. Все понятно, предательство налицо.
– Так, где у вас рации? – Махмудов решительно повернулся к Хомякову. – Те, новые?
– На складе.
– Веди!
Мартин повернулся к Сартову:
– Ты что-нибудь понимаешь?
– А что тут понимать, бросили генератор, делов то! – Бронзовый пожал плечами. – На их месте я бы это сделал еще раньше. Жизнь дороже, мертвому никакая электроэнергия не поможет.
– Ты что, в самом деле не понимаешь, о чем я говорю? – Свенсон вышел из зала и потянул носом. – Они бросили генератор, лишь когда оказались в безвыходном положении, когда стало невозможно тащить его с собой. А это значит, что им очень нужно добраться до источника электроэнергии.
– Хочешь сказать, что Рыков решил программироваться?
– А у тебя есть другое объяснение? Тогда давай, скажи мне, по какой такой причине люди, которые знают, что их преследуют и кто преследует, в панике удирают, а все равно продолжают таскать за собой эту груду металла? Для чего?
– Я не знаю, для чего он им нужен, может, просто чтобы мы голову поломали, – невозмутимым тоном произнес Сартов. – А что, вполне в стиле Рыкова! Знал бы ты этого парня, не удивлялся бы! Хотя, может, ты и прав. Я все допускаю. Но не это главное. Это все ерунда!
– Ерунда?!
– Самая настоящая. – Горик обернулся и посмотрел на молча следующего за ним прапорщика. – Вот пусть Виктор скажет. Если люди таскают за собой генератор, если бросают его, лишь когда их вконец приперло, следовательно, они еще не успели сделать то, для чего его брали. Так?
– Так, – буркнул Тараненко.
– Отсюда вывод: куда бы они ни шли, все равно будут пробиваться туда, где есть электрическая сеть. Так?
– Так! – произнес на сей раз Чистильщик. На его лице появилась улыбка. Он понял, что появился реальный шанс перехватить беглецов и вернуть программатор с дисками. – Виктор, где у вас можно подключиться к электроэнергии?
– Только наверху. Или в ауле.
– А есть еще генераторы?
– Нет, – сказал прапорщик. Он лгал, понимая, что рискует, но не мог же он предать своего командира. – Только этот.
– Тогда…
– «Первый», я «Бронзовый»! – захрипела рация на поясе Тараненко. – «Первый», я «Бронзовый», подскажите ваши координаты!
– Карим, слышишь? – Белобрысый, курносый, весь в рыжих конопушках голем повернулся к напарнику и глазами показал в сторону коридора.
– Слышу, – подтвердил Карим. Круглолицый, с большим бесформенным носом и узкими щелками глаз, он был старшим в группе, состоявшей из четырех Глиняных. Кроме него и курносого Матвея в нее входили смуглый почти до черноты Али и высокий худощавый Ян. Все они до того, как прийти в отряд Фаттаха, успели повоевать наемниками в армиях многих стран мира, но до Глиняных доросли только здесь, в горах Кавказа. – Шаги. Большой отряд.
– Отлично, мы их встретим! – Ян перекатился к заранее подготовленному месту для стрельбы и бережно поднял снайперскую винтовку ВСК-94. Легкая, компактная, предназначенная специально для развед-групп, а потому снабженная стволом-глушителем, она еще ни разу не подводила своего хозяина. – Только бы на этот раз опять свои не оказались!
– А это мы сейчас проверим!
Карим снял с ремня рацию и, нажав тангенту передатчика, коротко, почти неуловимо для обычного слуха, свистнул в микрофон. В ответ донеслось два ответных свиста.
– Свои! – разочарованно протянул Матвей. – Нет чтобы сидеть на одном месте, все шляются и шляются! Только дергают зря.
– Если все сидеть будут, то кто ж самовольщиков поднимет? – флегматично заметил Ян. Он отложил в сторону винтовку с необычно толстым стволом и рывком вскочил на ноги. – Они ведь тоже залечь могут. Чтобы дичь на охотников вывести, ее загнать надо. Вот загонщики и бродят.
– А правду говорят, что среди них есть трансформер, убивший сразу трех Глиняных? – поинтересовался белобрысый.
– Не трех, а…
– Тихо! – Карим вскинул руку вверх. – Еще шаги!
– Блин, хороводом они ходят, что ли? – Матвей сел на пол и привалился спиной к стене. – Кому от тоски помирай, а кому экскурсия. Кар, а может, и мы походим? А то сколько раз здесь был, а озера еще не видел.
– Тихо, кому сказал! – Круглолицый присел на корточки и пристально посмотрел в глубь коридора. – Если провороним и они пройдут здесь, знаешь, что Ваха с нами сделает?
Дальше развивать тему не пришлось, характер Бронзового всем был известен. Испытывать на себе его гнев никому не улыбалось.
Карим вновь свистнул в микрофон. Подчиненные напряглись. «То-то же! – подумал Карим. – А то скучно им, видите ли! Так недолго и бдительность потерять. Так, а почему молчит динамик?»
– Внимание! – тихо скомандовал Карим и повторно свистнул в микрофон. Ответа не было.

– Валентин, у тебя есть план? – Герман догнал Мохова и шагал рядом. – Мне кажется, нужно придумать какой-нибудь отвлекающий маневр.
– Ценная мысль, – беззлобно усмехнулся спецназовец. – Еще бы рассказал, как это сделать.
– Меня учили, как взлетать, садиться, обнаруживать и перехватывать цель. – Майор, вспомнив курсантские годы, тоже улыбнулся. – Так что прости, но здесь я тебе не помощник.
– Ладно, не напрягайся! – Мохов на ходу поправил ремень автомата и показал на дальний конец коридора. – Там, в двух переходах от нас, выход. Мы называем его Старый колодец. Не потому, что там действительно был колодец, просто он внешне похож на него. Он находится… метров на сто ниже расположения части. Големы об этом выходе знают, но пользуются им не часто. Все норовят на машине подлететь. Или сразу в роту, или, когда не могут, к дальнему лазу. Короче, куда автомобиль подъедет, тем ходом и пробираются. Пешком для них не престижно. Так вот, есть у меня задумка одна. Нам нужно прорваться через Старый колодец наружу…
– Постой, что значит прорваться? С боем, что ли?
– Может, и с боем. Но лучше, конечно, обойтись без шума.
– И куда потом? Ты же сам говорил, что на десятки километров вокруг одни горы. А в селуху смысла нет, только людей погубим.
– Туда мы просто не дойдем, заслоны кругом стоят. Мой план не в этом. Если мы выскочим через эту шахту и войдем через другую, ту, что в двухстах метрах дальше и чуть ниже, то попадем в совершенно другой сектор. Туда есть ход и под землей, но по нему слишком долго идти.