также не добавил Выдре здоровья. Перелет с планеты на планету в режиме «экстра» - нелегкое испытание для организма, доканает хоть кого. К счастью для Выдры, все время скипа он находился в глубокой отключке, но сразу после прибытия его грубо разбудили, не дали поспать еще часиков пятнадцать-двадцать. В общем, возвращение на Землю нельзя было назвать ни приятным, ни радостным.
В том, что Выдра вернулся на родную планету, сомневаться не приходилось - привычная земная сила тяжести вдавливала его в кушетку. Выдра лежал в одних трусах под тонким одеялом и дрожал, а напротив на стуле, положив ногу на ногу, сидел Урия Клопски собственной персоной, покачивал Носком лакированной туфли. Выглядел Клопски менее экстравагантно, чем на экране, - вероятно, из-за отсутствия фиолетового смокинга, красной рубашки и зеленого котелка, Впрочем, наличествовали главные атрибуты - трость и карикатурно длинная борода, заплетенная в косицы. Комната, в которой находился Выдра, напоминала больничную палату - белые стены, стерильная чистота, легкий запах лекарств, витающий в воздухе. У выхода стояли два амбала с невыразительными маленькими глазками и каменными подбородками - вероятно, личная охрана господина Клопски. Само собой, Клопски знал, что от бывшего лесоруба можно ожидать неприятностей. Выдра доставил бы ему проблемы с большим удовольствием, но в нынешнем своем состоянии он не был способен на какие-либо активные действия. Он мог только лежать, едва дышать и думать о том, как ему плохо.
– Мне плохо, - просипел Выдра. - Мне надо отлежаться.
– Отлежаться? - Урия Клопски поднялся со стула и зашагал по комнате, похлопывая тросточкой по ладони. - Ты и так отлеживаешься - валяешься уже целый час и стонешь, как побитая шлюха. Мне обещали первосортный товар, бойца высшего класса, а я вижу жалкого индейского заморыша, воняющего перегаром и подыхающего от похмелья. Может, налить тебе стаканчик вина, вождь краснокожих? Освежишься, оживешь?
– Нет, - Выдра махнул рукой, - не нужно вина. Я же говорю - поспать как следует, и завтра я буду в форме. Или послезавтра…
– Ты пудришь мне мозги, - резюмировал Клопски. - Ты хитрый сукин сын. Ты заставил нас выложить за тебя кучу бабок, выдернуть тебя из тюряги, а теперь отлыниваешь от работы.
– Завтра. Честное слово, завтра я полностью приду в себя.
– У нас нет времени, мы и так ждали слишком долго. Уже сегодня ты должен угробить одного деграданта - честно, на глазах у всего мира, в прямом эфире. А завтра - еще одного. И так далее, до победного конца.
– Нужно скорректировать сценарий. Кого я там должен убить первым - Молота? Вы запланировали что я убью его и займу его место. Так вот, это лишний этап: зачем мне убивать деграданта, если вы не покажете это в эфире? Просто уберите Молота с острова, загримируйте меня под него и привезите на место. И с завтрашнего дня я начну работу.
– Не учи меня, сосунок, - заявил Клопски. - То, что ты говоришь, любому ослу понятно. У нас нет времени на разборки с Молотом, и поэтому мы уже убрали его. Теперь ты - Молот, твое место на острове свободно и ждет тебя. Через два часа ты окажешься на Унисине и будешь драться с Зубастым - одним из деградантов, не самым мощным, но и не самым слабым. И убьешь его, само собой. А если не убьешь, он перегрызет тебе глотку. У тебя нет выбора, парень.
– Но как же я буду драться в таком состоянии? - Выдра страдальчески воздел руки.
– Мы приведем тебя в порядок. У нас есть хороший доктор - мастер своего дела, просто кудесник, Он вкатит тебе коктейль из стимуляторов, обезболивающих и антидепрессантов - такой и мертвого на ноги поставит. Через час ты будешь как огурчик!
– А этому деграданту сделаете ослабляющую инъекцию? Марко обещал мне…
– Марко много чего обещал. Ладно, уколем Зубастого, чтоб двигался помедленнее. Все будет нормально, не бойся. Главное, делай свою работу, а мы сделаем свою! Все понятно?
– Понятно…


* * *

Доктор и впрямь оказался специалистом в оживлении трупов, только приятного в этом для Выдры оказалось на удивление мало. Пять инъекций за десять минут (в обе ягодицы, в шею и предплечья) ввергли бедного Выдру в несказанные муки - по венам его потекло кипящее масло, в легких поселился колючий еж, не дающий сделать вздох, сердце заколотилось с пулеметной скоростью. Выдра не мог даже кричать - только разевал рот и беззвучно корчился, вцепившись пальцами в простыню. Доктор - мрачный небритый тип с внешностью серийного убийцы - наблюдал за ним, время от времени поглядывая на часы.
– Нормально, - сообщил он десять минут спустя. - Сейчас тебя отпустит. Сейчас захорошеет.
Отпустило резко - бросило в горячий пот, мышцы разом вышли из судорог, в голову ударила волна блаженного кайфа. Выдра вытянулся на кровати и закрыл веки, наслаждаясь темнотой, сменившей электрические вспышки в глазах.
– Полежи чуток, остынь, - сказал доктор. - А потом будем тебя готовить.
Не понравилось Выдре это слово - «готовить». Что из него будут готовить - отбивную, бифштекс с кровью, сосиски на гриле?
Однако обошлось без новых неприятностей. Выдру всего лишь загримировали под деграданта.
Над ним колдовала целая команда специалистов. Выдру усадили перед зеркалом, натерли тело кремом, придавшим коже бронзовый оттенок и грязные разводы, прилепили накладные ногти - острые и кривые, превратили ухоженные волосы в неопрятно свалявшиеся космы. Выглядел теперь Выдра будь здоров - урод уродом.
– А зубы? - спросил он. - Их как переделывать будете? Напильником обтачивать? Я не дамся.
– Вот, смотри, - один из гримеров приставил к вискам Выдры плоские, почти незаметные диски цвета кожи, и те присосались с чавкающим звуком, вбурились в живую плоть. - Это голографические проекторы. Сейчас я включу их.
Он нажал кнопку на пульте, и Выдра вздрогнул. Из зеркала на него уставилась жуткая образина - челюсти стали массивными, зубы вытянулись и заострились, желтые глаза с вертикальными зрачками глянули по-звериному - точь-в-точь как у настоящего деграданта.
– Впечатляет? - спросил гример.
– Неплохо, - Выдра открыл рот, ощерил длинные клыки, и его новообретенная физиономия в точности изобразила оскал хищника - голографическое изображение среагировало на движение мимических мышц. - Впечатляет. А если эти штуки отвалятся? - Выдра ткнул когтем в проектор.
– Не отвалятся. Они вросли на всю глубину кожи.
– Так и буду с ними всю жизнь ходить?
– Закончишь работу - уберем. Сам отодрать не пробуй, не получится. Да и зачем тебе их отдирать?
– Действительно, зачем? Очень милая рожица.
– И еще мы тебе кое-что приклеим. - Гример поднял левую руку Выдры и приложил к внутренней стороне предплечья плоский пластиковый прямоугольник размером шесть на четыре сантиметра. Прямоугольник незамедлительно втянулся в кожу, почти слился с ней - так же, как и проекторы. - Теперь у тебя есть телевизор, Выдра. Можешь на досуге посмотреть наше супершоу - это придаст тебе сил и оптимизма.
– Телевизор? - переспросил Выдра.
– Именно так. Это экран.
– А как включать?
– Приложи его к левому уху.
Выдра дотронулся предплечьем до уха. Прямоугольник ожил, превратился в цветную картинку.
– Привет, Выдра, - сказал с экрана микроскопический Урия Клопски. - Поскольку ты наш новый сотрудник, к тому же преданный нам до мозга костей, ты всегда должен быть в курсе того, что происходит на шоу. Посматривай шоу там, на острове, это поможет тебе сориентироваться в обстановке. Другие каналы, кроме «Солар Тревел ТВ», твой телевизорчик не ловит, ну да и ни к чему это.
– Премного благодарен, - пробормотал Выдра.
– Вперед, Выдра, пора приступать к делу! - воскликнул Клопски, обретая обычный свой энтузиазм. - Я уже в операторской, готовлю очередное включение. Ты будешь на Унисине через сорок минут - тебя десантируют на участок Зубастого. Зубастому вкатили укол, он не такой шустрый, как обычно, но все же готовься основательно поработать конечностями - не забывай, что эти зверюги двигаются на редкость быстро.
Звук шел не с экрана, раздавался прямо в голове Выдры. Нетрудно было догадаться, что в роли наушников выступают все те же проекторы на висках.
– Что я могу взять с собой на остров? - спросил Выдра. - Мне нужны палатка, нож, топор, зажигалка, веревка, фонарь, кое-какие медикаменты…
– А гранатомет и джакузи тебе не надо? Размечтался… Возьмешь с собой только себя. Еду и питье тебе обеспечим, сообщим, где их найти. Без палатки обойдешься, без инструментов тоже - ты у нас теперь деградант, привыкай обходиться тем, что дает природа. Семь дней, думаю, продержишься. В конце концов, ты элиминатор, курс выживания в экстремальных условиях проходил, так что не пропадешь. Огонь не вздумай разжигать, хотя и нечем вроде, но вдруг исхитришься, запорешь нам все шоу. Животные, как известно, огнем не пользуются.
«Флейту, - хотел спросить Выдра, - можно я возьму хотя бы свою пинкилью?» Но не спросил - и так понятно было, что не разрешат.
Ладно, обойдемся голыми руками. Руки в сочетании с хорошо соображающей головой - вещь на удивление универсальная. А голова Выдры снова начала работать неплохо - коктейль доктора вернул привычную ясность мыслей.
Нужно было признать, что Выдра полностью готов к работе. Работе непривычной для него, но вполне выполнимой.
– Я готов, - сказал он. - Запускайте меня на остров, господин Клопски. Сделаю все как надо.
– Да, вот еще что, красавчик, - спохватился Клопски. - Не вздумай изображать там карате, тайский бокс или, к примеру, это ваше бразильское капоэйро. Ты - животное, понял? Видел, как дерутся деграданты? Вот так и дерись - естественно, мощно и злобно. Весь мир на тебя смотрит, учти. Сработаешь хорошо - мы в долгу не останемся, потому что мы люди добрые и даже в чем-то щедрые.
– И что вам изобразить? - усмехнулся Выдра. - У-шу, звериный стиль, школу пьяной обезьяны?
– Только не пьяной. Видел я тебя под мухой - хуже не бывает.
– Ладно, господин Клопски. Буду трезвой обезьяний.

Глава 8

Выдра пришел в себя - кажется, больше, чем того требовалось, потому что никак не мог сосредоточиться на предстоящей работе. Ему нужно было думать о том, как побыстрее отправить на тот свет деграданта и не пострадать при этом самому, а он занимался рекогносцировкой на местности. Озирался по сторонам, считал людей, ведущих его по коридору, рисовал в уме план помещения. Это было лишним - не собирался же он вернуться сюда в качестве элиминатора, боже упаси от такого. Однако элиминаторские привычки заставляли его запоминать все, что он видел, отмечать каждую мелкую деталь и подвергать все и вся немедленному анализу.
Людей, сопровождающих его, было немало, выглядели они внушительно и вооружены были надлежащим образом. Похоже, Выдра своими поступками сумел запутать руководство «Солар Тревел ТВ», и теперь они страховались от его непредсказуемости. На Выдру снова нацепили наручники, вели его шесть крепкоплечих молодцов с шокерами и автоматами - слава богу, хоть не в гробике транспортировали. И глаза не завязали… На их месте Выдра непременно завязал бы конвоируемому глаза. Почему не завязали, а? Решили, что он окончательно стал своим? Тогда к чему этот вооруженный эскорт? А может, это означает, что они уверены, что он никогда не вернется с острова - так и останется лежать там, присыпанный землицей? Было, в общем, о чем подумать.
Выдра ожидал, что на остров его переправят на скипере, но его транспортировали на вертолете. Это означало, что расстояние до острова от базы, на которой он находился, совсем небольшое - не дольше получаса лету. Они находятся на соседнем острове, в том же архипелаге Хуан-Фернандес? Или даже на том же острове, на самой Унисине, на территории, отгороженной от мест, где бродят свирепые деграданты?
Выдра надеялся получить вопросы на ответы, изучив окрестности из окна вертолета, но ничего не вышло. Его усадили в задней части салона, в клетку из толстых хромированных прутьев, и защелкнули на замок. Что-то подсказывало Выдре, что это одна из клеток, в которых возят деградантов. Во всяком случае, она выглядела как клетка, в которой держат опасных зверей. Все иллюминаторы в поле видимости были плотно закрыты шторками. Выдра грустно вздохнул - любопытству его пока суждено было остаться неудовлетворенным.
Пока. Дай бог, чтобы пока. Потому что единственное развлечение, которое осталось у Выдры, - собирать информацию.


* * *

Выдру вывели из вертолета заботливо, практически вынесли на руках. Поставили на ноги, сняли наручники, забрали брюки и трусы и выдали короткую набедренную повязку на тугой бельевой резинке.
Затем к Выдре подошел седой худощавый человек в хорошей пиджачной паре и дорогих туфлях. Одежда его была штатской, но по выправке чувствовалось, что военный он куда больше, чем мясистые охранники с автоматами. Тонкие губы, холодные глаза, глубокие носогубные складки - лицо этого типа говорило о привычке к дисциплине и об умении разбираться в непростой обстановке. Перед Выдрой стоял офицер в отставке - считай, родная душа на фоне длиннобородых и всклокоченных хлыщей из телевизионной богемы.
Человек извлек из кейса карту - архаичную, не трехмерную и даже не электронную, а просто бумажную. Развернул карту и ткнул в нее прокуренным желтым ногтем.
– Я главный инструктор проекта, - сказал он, - зовут меня Джон Нортон. Смотри сюда, Выдра. Сейчас мы находимся вот тут, на границе участка Молота, которого больше нет и которым стал ты, и участка Зубастого. Зона Зубастого начинается здесь, - седой махнул рукой вперед. - Сейчас Зубастый сидит под упавшим красным деревом, в двух километрах отсюда, и ловит кайф после того, как ему вкатили успокоительную инъекцию. Ты пойдешь по этой тропинке, выйдешь на Зубастого и убьешь его. Будь осторожен - он не будет ждать в красивой позе на полянке, учует тебя издали, свалится сверху на голову, и тогда только успевай поворачиваться. Когда сделаешь работу, вернешься обратно на свой участок, - седой ткнул большим пальцем назад за спину. - Там мы сделаем тебе закладку - еда, питье, кое-какие лекарства, если понадобится. Мы свяжемся с тобой и объясним, как все это дело найти и что делать дальше. Все понятно?
– Более или менее.
– Карту запомнил?
– Так точно.
– Действуй, Выдра. Удачи тебе. И будь проще, не финти. Ты в моих руках, а у меня финты не проходят.
Выдра собрался задать еще пару вопросов, но так и остался стоять с открытым ртом - понял, что все, что ему хотели сказать, уже сказали. Джон Нортон… надо ж придумать себе такие имя и фамилию. Банальнее было бы только «Джон Смит». Суровый мужчина, нужно заметить. Вероятно, именно он - тот человек, который действительно знает дело и рулит здесь, на боевой местности, безо всяких телевизионных соплей и жеманных претензий на принадлежность к искусству. С ним можно было бы столковаться… Можно, не окажись Выдра в столь контролируемой, ограниченной со всех сторон ситуации. Сейчас любая попытка Выдры найти особый подход к Нортону будет истолкована как нарушение инструкции и саботаж. Нечего и пытаться.
Команда резво загрузилась в вертолет, летающая машина поднялась в воздух и исчезла за верхушками деревьев. Выдра остался один - впервые за последние сутки,
Впрочем, не совсем один. Телевизионные камеры летали вокруг него, следили за каждым движением. Камер-стрекоз было восемь - тихо жужжащие вертолетики с внимательными стеклянными глазками не такие уж маленькие - сантиметров по пятнадцать длиной.
Выдpa наклонился, нашел на земле камешек и запустил им в одну из камер.
Он был метким стрелком и не сомневался, что попадёт в стрекозу. Не тут-то было - вертолетик среагировал моментально, порхнул в сторону, и камень просвистел мимо. Выдра оценивающе покачал головой - хорошая работа, отличная реакция устройства.
– Выдра, какого черта ты делаешь? - немедленно раздался голос в ухе. - Каждая такая камера стоит сто пятьдесят тысяч кредов! Если повредишь её, эти деньги будут списаны с твоего счета. Что тебе сказал Нортон? Иди к Зубастому и убей его. Нам нужно посмотреть тебя в деле. Иди, не теряй времени. Будешь мямлить - останешься без ужина.
Ага, голосок господина Клопски прорезался, Стало быть, следит лично, бородатый мерзавец, Ждет, когда вложения в Томаса Уанапаку начнут себя оправдывать.
– Иду, - буркнул Выдра и пошел по тропинке.
Под ногами противно хлюпало - болото не было глубоким, но сырости хватало с избытком, Гигантские деревья вытянулись вверх прямыми стволами, их широкие кроны сплелись и закрыли небо, Солнечный свет с трудом пробирался в нижний этаж тропического леса, здесь царил полумрак, и поэтому трава почти не росла - только папоротники развернули бурые перья там, где могли уловить хоть толику благодатного света, да грибы причудливых форм высунули шляпки из опавшей листвы, прелых веток и гнилых плодов, покрывающих землю толстым слоем, Настоящая жизнь процветала вверху, в колышущемся море ярко-зеленой листвы. Там порхали попугаи, издавая громкие крики, обезьяны сновали по лианам, пожирали фрукты и роняли огрызки вниз, Здесь, внизу, было жарко и душно - по коже Выдры тек пот, во рту пересохло, Будь Выдра действительно деградантом, немедленно напился бы из ближайшей лужицы, но он не собирался цеплять паразитов, кишащих в воде. В его планах было выжить, Выжить, несмотря ни на что.
«В течение следующих десяти дней они совсем не видели солнечного света. Почва под ногами стала влажной и мягкой, как вулканический пепел, заросли с каждым шагом приобретали все более угрожающий вид, крики птиц и перебранка обезьян доносились теперь откуда-то издалека - казалось, мир навеки утратил свою радость. В этом царстве сырости и безмолвия, похожем на рай до совершения первородного греха, сапоги проваливались в глубокие ямы. наполненные чем-то маслянистым и дымящимся, мачете разрубали золотистых саламандр и кроваво-пурпурные ирисы, людей мучили давным-давно уже забытые воспоминания. Целую неделю, почти не разговаривая, они брели, как сомнамбулы, все вперед по мрачному миру скорби».
Так писал про сельву Маркес, любимый писатель Выдры. И такой лес был знаком Выдре не понаслышке. Сырая сельва в сезон дождей - ничего общего с сухими и холодными предгорьями Анд, в которых вырос Томас. Ему приходилось бывать в сельве. Когда он проходил курсы выживания, его забросили на северо-восток Боливии, в болота близ Риберальты, в такие же душные тропики, в такой же мрачный и мало подходящий для людей лес. В тот раз его оставили в лесу тоже в одиночку, почти голым, без оружия и медикаментов, без еды и питья - так было положено. И тоже на неделю - можно было удивляться совпадению,
Только эта сельва была куда мрачнее и хуже той. И она никак не была боливийской - скорее, бразильской. Казалось почти невероятным, что столь влажные джунгли могли существовать на небольшом океанском острове, продуваемом всеми ветра-ми, но… почему бы и нет? Выдра никогда не интересовался флорой архипелага Хуан-Фернандес. В конце концов, он уже на острове Унисина, и здесь все именно так, как он видит. Довольно мерзко, честно говоря. Больших хищников быть не должно, но вот ядовитых змей - хоть отбавляй,
Выдра шел вперед по направлению, указанному Нортоном. Через километр местность изменилась - деревья тут росли реже и солнечные лучи доходили до нижнего яруса. Болото кончилось, но продвигаться стало ничуть не легче - кустарники и лианы расплодились в буйном изобилии, сплелись в труднопроходимые заросли. Выдре не помешал бы острый полуметровый нож-мачете, чтобы прорубать дорогу. Не помешал бы… Сейчас многое не помешало бы ему, и более всего - пара пистолетов. Деграданту вкололи транквилизатор, но это не сделает его намного безопаснее. Нужно постараться убить его как можно быстрее. Не дай бог укусит зверюга - в таком сыром климате раны и за месяц не заживут, нагноятся…
Поваленный ствол Выдра увидел издалека и сразу понял, что это именно то красное дерево, о котором говорил Нортон. Заросли кончились, и Выдра выломился на открытое пространство - круглую поляну метров двадцати в диаметре. Поляну создали искусственно, сомневаться в этом не приходилось. Логично - попробуй сними драку в кустах и лианах. А тут, считай, готовый ринг для боев без правил, а также без судей и без шансов на выживание у одного из бойцов. Зато зрителей хоть отбавляй - камеры-стрекозы так и снуют вокруг, миллиард зевак таращится в телевизоры, а Клопски, надо думать, прыгает от нетерпения и цветисто вещает о неукротимой свирепости и звериной кровожадности своих супер-трупер-деградантов.
Выдра был уверен, что Зубастый нападет немедля. Он был готов к схватке, ввел себя в медитативный транс, полуотключил сознание, превратившись в автомат для убийства… Никто и не думал нападать. Выдра тряхнул головой и медленно повел взглядом вдоль деревьев, окружающих поляну. Где эта тварь, где?
Зубастый сидел на большом суку. Он шевельнулся, и Выдра увидел его. От Выдры его отделяло метров пятнадцать, и Выдра мог рассмотреть деграданта четко, во всех подробностях. Свистун сидел на корточках, схватившись за сук длинными мускулистыми руками. Он ощерился, оскалил огромные клыки, желтые глаза его светились как у кошки, грива спутанных волос закрывала плечи. Именно такой деградант, каких показывали по ТВ, но в то же время намного страшнее. И в ночном кошмаре Выдре не могло присниться, что придется драться со столь жуткой образиной.
Выдра галопом вылетел в центр поляны. Здесь было самое безопасное место: как ни быстр зверь, ему придется потратить пару секунд для того, чтобы добраться до Выдры, - более чем достаточно, чтобы приготовиться к обороне. Выдра поднял руки, запрыгал на полусогнутых ногах, заухал, подражая шимпанзе. Идиотская комедия. Ну, иди сюда, голубчик, иди, чего ждешь? Выдра хочет жрать, хочет пить, он должен заработать свой ужин…
Деградант засвистел, и Выдра невольно втянул голову в плечи, мурашки побежали по его коже. В телевизионной трансляции звуки, издаваемые деградантами, казались монотонными, лишенными какого-либо смысла, труднопереносимыми для уха. Свист Зубастого был вовсе не таким. Длинная печальная трель походила на песню птицы, странные интонации звучали в ней - завораживающие, но не пугающие, нечеловеческие, но притягательные, Зверь на суку больше не скалился - он вытянул губы трубочкой и пристально смотрел на Выдру, словно в ожидании - ну, мол, что скажешь?
Выдра свистнул оглушительно и резко - так, что у самого уши заложило. Получилось эффектно - вполне похоже на боевой клич Варана. Если Зубастый приглашал своей трелью к перемирию, то ничего он не добился. Жаль, конечно, Зубастого, как жаль и остальных деградантов, но ничего не поделаешь - все они обречены. Все свистуны приговорены к смертной казни, потому что если Выдра не убьет их, то убьют его самого, выбирать не приходится. Он сделает свое дело, выберется отсюда и займется другими, более справедливыми делами. Всему свой черед…
Зубастый положил подбородок на колено, оторвал одну руку от сука и начал ковырять длинным когтем в носу. Похоже, поганец не собирался покидать своей удобной позиции. Выдра пробежал два круга по поляне, отчаянно свистя и размахивая руками. Ноль внимания.
Вот дела! Выдре обещали, что деградант нападет на него сразу, с яростным удовольствием. Черта с два - сидит бездельник на суку, что твой орангутанг, и ждет, когда противник полезет к нему в гости. Выдра представил, как Клопски ведет репортаж в прямом эфире, как объясняет зрителям, что они наблюдают секундную заминку перед кровопролитнейшей битвой… Надеется небось, что Выдра попытается добраться до Зубастого. Ну уж нет! Нельзя сказать, что Выдра не умел лазить по деревьям, он много чего умел, но вот драться на деревьях не умел точно - не входило такое искусство в перечень необходимых для лесорубов навыков.
Сшибить Зубастого с ветки - вот что нужно сделать. И возможность для этого была - Выдра уже заприметил десяток булыжников размером с кулак, лежащих на земле. Найти камни в сельве не так-то просто, они скрыты под слоем листвы. Но когда поляну готовили к действу и корчевали деревья, почву основательно перепахали. А может, специально подложили булыжники для Выдры - пользуйся, мол, амиго, если понадобится, ни в чем себе не отказывай, только делай свое дело. Не спуская глаз с деграданта, Выдра подобрал камни один за другим, сложил их в кучу метрах в пяти от Зубастого, Свистун не реагировал - знай себе накручивал пальцем в носу. Будь у него извилин побольше, давно бы догадался, что эти приготовления означают, и дал дёpy, если уж не хочет сражаться. Но, насколько уже понял Выдра, в боевом искусстве деградантов не было принято использование чего-либо, кроме рук, ног и зубов. Наверняка Зубастый сразу учуял, что Выдра - странный, неполноценный деградант, не желающий скакать по ветвям и лианам. А может, и больше того: понял, что Выдра вообще не свистун, что он человек - одно из тех хитрых и опасных существ, что забрали свистунов из родного леса, посадили в клетки и привезли сюда, в чужие джунгли. Логично предположить, что пойманные деграданты сопротивлялись, но у них быстро отбили охоту огрызаться. Поэтому Зубастый и не думал нападать - наблюдал за чужаком сверху и не подозревал о том, какой неприятный сюрприз его ждёт.
Всё играло на руку Выдре, нужно только было исполнить трюк четко и правильно, не дать свистуну уйти. Гоняйся потом за ним по джунглям…
Томас научился метким броскам еще тогда, когда был мальчишкой. «Кидуны» - так называли себя ребята в его деревне, соревнующиеся, кто быстрее свалит друг друга с ног. Само собой, кидались они не камнями, а мешочками с кукурузными зернами. Убить такой мешочек не мог, а вот чувствительно засветить в глаз и даже оставить синяк при сильном броске - запросто. Томас был одним из лучших кидунов в деревне… что там скромничать, он был самым лучшим. Он знал, что одной только точности броска недостаточно, да и сила не играет решающей роли. Главное - скорость. «Дуэли» между кидунами напоминали ковбойские поединки из вестернов - соперники стояли друг напротив друга на расстоянии пятнадцати шагов, расставив ноги и придав лицам убийственно-спокойное выражение. На сгибе локтя левой руки - шесть мешочков с кукурузой, правая рука опущена. По команде мальчишки начинали метать свои снаряды. Уворачиваться разрешалось, сходить с места - нет, В большинстве случаев обходилось без неприятных последствий для дуэлянтов, поэтому победителя определяли судьи, считавшие, кто больше раз попал в голову. Особым шиком считалось заставить противника закричать от боли. Если один из соперников падал на землю, это означало чистое его поражение, но такое случалось редко. Редко у большинства, но не у Выдры. Выдра сшибал противника с ног в половине поединков. Он метал мешочки с такой скоростью и точностью, что заработал кличку Пулемет,
Когда Выдре было десять лет, мало кто отваживался вступить с ним в метательный поединок. Когда Выдре стукнуло тринадцать, таких отчаянных в деревне просто не осталось, и Выдра перешел к метанию мешочков в мишень, нарисованную на стене дома.
Тогда он еще не осознавал, что скорость его движений является чем-то ненормальным, выходящим из стандартных рамок. Узнал это позже, когда проходил предварительные тесты для поступления в Службу элиминации. У человека с обычной реакцией нет шансов стать элиминатором. По медицинской статистике, лишь один из двух тысяч людей обладает сочетанием двух факторов - ускоренной проводимостью нервных волокон и преобладанием особых «красных» волокон в мышцах. По данным той же неумолимой статистики, половина из таких «быстрых» людей негодна не только для военной службы, но и для нормального существования в обществе, потому что больны маниакально-депрессивным психозом. К счастью, Выдра не относился к этой худшей половине. Он был быстрым и в то же время спокойным. И поэтому смог встать на первую ступень в пути, приведшем его к мастерству элиминатора.
Деградант увернулся от первого камня, но лучше бы он не уворачивался, лучше бы спрыгнул сразу - движение вывело его из равновесия. Он взмахнул руками, открыл физиономию, и следующие пять булыжников, кинутые Выдрой в течение двух секунд, попали в цель - три в лицо, один в грудь и один, пущенный с наибольшей силой, точно между ног. На этом расстрел закончился - Зубастый свалился с сука. В своем падении он попытался зацепиться лапой за лиану, но пальцы его сорвались, и он с треском, вниз спиной, рухнул в кусты. Выдра зарычал и бросился вперед - не дай бог, успеет удрать, бедолага. Вероятно, свистун все-таки задал бы стрекача, но камень, попавший в нежное место, заставил его скорчиться на земле. Выдра наклонился над Зубастым, сжал зубы, сморщился от отвращения к самому себе и ударил деграданта в висок.
Он знал, что это будет единственный удар. Выдра нарушит сценарий схватки, предписанный Клопски, и лишит полноценного удовольствия миллиард моральных уродов, наблюдающих за шоу. Трудно назвать гуманным удар, ломающий череп, но все же это подобие человечного решения проблемы - убить свистуна одним быстрым движением. А потом уже сделать вид, что борешься с ним, и бьешь его головой о дерево, и перегрызаешь ему глотку. Для несчастного зверюги уже все равно - душа его полетит в деградантский рай. По крайней мере, он не будет долго мучиться и грех Выдры, убившего невинное существо, будет не столь тяжким.
«Простите меня, ачачилас. Этот зверь - не жертва вам. Жертвы будут потом, подходящие жертвы».
Выдра ударил.
Кулаки не были излюбленным орудием Выдры, однако ему приходилось несколько раз убивать ударом в висок - так уж складывались обстоятельства. Ощущения тогда были совсем другие. Сбоку от глазницы кость черепа тонка, она прикрыта мышцами - это делает удар почти безболезненным для того, кто бьет, но гарантированно эффективным. На этот раз Выдре показалось, что он ударил не в живую плоть, а в каменную глыбу. Кулак онемел, боль выстрелила вверх по руке почти до локтя. Голова деграданта резко мотнулась, он издал последний хрип и затих. Зубастая пасть его открылась, язык вывалился, и кровь потекла изо рта на землю.
– Ч-черт, - шепотом произнес Выдра, в надежде, что сей звук будет отфильтрован камерами и не попадет в прямой эфир. Отчаянно хотелось потрясти ушибленной рукой, но жест этот был слишком человеческим, даже киношным. Выдре предстояла другая роль, рано еще ему было расслабляться. Он схватил свистуна за руку и за ногу, крутанулся вокруг оси и выкинул тело на поляну. Зубастый шлепнулся оземь безжизненной тушей. Рано, Зубастый, рано. Тебе еще предстоит поиграть живого. Выдра собирался подтащить труп к дереву, помутузить его затылком о ствол - примерно как в той драке, что уже видел, в манере Варана, а потом изобразить, что рвет зубами сонную артерию врага… боже, ну и дерьмо. Приложить бы вот так самого Клопски - понял бы тогда. Да нет, ничего бы он не понял. Такие не понимают ничего, кроме того, что у них есть деньги и они могут купить за свои вонючие триллионы кредов все, что угодно. Иллюзорный мир, сотканный из сияющих, созданных ими же призраков, крутится вокруг них, и они управляют им движением нечистых пальцев. Именно для таких, как Клопски, существует элиминация - потому что никому не дано встать выше закона. Во всяком случае, на Земле - никому…
Выдра загреб в горсть нечесаную шевелюру и ухо мёртвого Зубастого, рывком поднял тело свистуна с земли, придав ему относительно вертикальное положение. Левой рукой он поднял лапу деграданта и положил себе на поясницу. Со стороны, должно быть, это напоминало танец двух гомосексуалистов - одичавших, обросших и потерявших человеческий вид. Выдра хотел, чтобы это походило на жестокую борьбу живых деградантов… следует признать, что получалось у него не слишком убедительно. Пардон, господин Клопски, не так просто привести в адекватное движение труп, попробовал бы ты сам сделать бы такое…
Зубастый взревел, распахнул глаза, оскалил клыки и попытался вцепиться Выдре в горло.
Выдра не был слабонервным. Он не испугался, рефлексы не дали ему сделать это. Череп деграданта, оказавшийся слишком крепким, - вот что не давало ему расслабиться, исподволь держало в ожидании подвоха. Было у Выдры подозрение, что зверь умер не до конца. И поэтому в следующую долю секунды Выдра рывком оттолкнул от себя Зубастого, не дав вонзить клыки в шею. Когти деграданта проскребли по спине, оставили глубокие царапины, но всё же не смогли вцепиться, соскользнули. В следующий краткий миг Выдра ударил Зубастого коленом под дых. А потом закрутил ухо свистуна, сжатое в пальцах, провернул его до отказа, чувствуя, как хрустят хрящи и лопается кожа. Зубастый завизжал и упал на колени. Выдра рубанул его ребром ладони по шее - удар совсем уже не деградантский, ну да некогда думать, затем отпустил ухо и с размаху пнул в ребра. Грудная клетка свистуна хрустнула, ребра сломались. Двух таких ударов было бы достаточно любому человеку, чтобы скорым поездом отправиться на небеса. Но Зубастый человеком определенно не был - он откатился в сторону, вскочил на ноги, в несколько прыжков пересек поляну и нырнул в заросли.
Выдра стоял оцепенело, опустив руки, и с трудом переводил дыхание. Он чувствовал себя палачом, не сумевшим с десяти ударов перерубить шею приговоренного. Чувствовал себя мерзавцем и садистом.
Ничего себе быстрое гуманное убийство получилось. Жестокое избиение и никакого результата. Можно, конечно, надеяться, что свистун с такими травмами далеко не уйдет - умрет от внутренних кровоизлияний через пару часов. Но надеяться не стоит.
Вот, значит, как. Выдра ожидал всего, чего угодно, только не такого. Он готовился к отчаянному сопротивлению, звериной схватке, бешеной скорости, но при том был твердо уверен, что как только получит возможность для прямой атаки, уложит деграданта сразу же - в два, максимум в три удара. Ничего подобного не произошло. Следует признать, что убийство деградантов оказалось куда более трудным делом, чем представлялось сначала.
Голос раздался в ушах Выдры, он вздрогнул и оглянулся - ему показалось, что Клопски явился на поляну собственной персоной. Мгновение спустя он понял: включили звук с трансляции шоу.
– Мы наблюдаем с вами небывалый случай, господа! - возбужденно проорал Урия Клопски. - Казалось, Зубастый уже умер, но нет, он ожил и даже сумел удрать с поля боя! Каков зверь, такой живучести можно только позавидовать! Но и наш новый герой, Молот, совсем не плох - отдадим должное его боевым качествам. Он только что продемонстрировал нам нечто потрясающее - экстраординарная даже по деградантским меркам скорость, приемы боя, отдаленно напоминающие человеческие. Возможно, дальний предок этого мутанта был чемпионом Южной Америки по джиу-джитсу или чему-нибудь там еще такому местному, какой-нибудь борьбе индейских героев, обжевавшихся листьев коки. А это бесподобное метание камней - мы и представить себе не могли, что такое возможно! Мы знаем, что деграданты применяют примитивные орудия труда - палки, камни и всякое такое прочее, но наши научные консультанты уверяли, что в драках свистуны не используют ничего, кроме своих страшных конечностей и жутких-прежутких зубов. Как видим, это не так: только что на наших глазах Молот расстрелял своего врага камнями, как Давид Голиафа, только разве что без пращи, хе-хе. Что это означает? То, что ошиблись наши профессора или что Молот оказался умнее, чем мы представляли? Может быть, Молот - именно тот, у кого есть шанс стать настоящим человеком? Я думаю, господа телезрители, скоро мы это узнаем. В нашем реалити-шоу вас ждет еще много таинственных загадок и феноменально интересных ответов. Таково изучение жизни диких животных: оно преподносит сюр-призы на каждом шагу. И мы с вами, мои дорогие, выступаем сейчас в роли естествоиспытателей. Мы не просто смотрим, как несчастные мутанты подчиняются зову инстинкта и убивают друг друга, мы узнаем о них новое каждый день, каждый час…
«Эк его несет! - подумал Выдра. - Умеет же языком молоть, гаденыш. Сейчас непременно скажет, что шоу создано для того, чтобы спасти деградантов».
– Еще раз напоминаю вам, дорогие зрители, - немедленно заявил Клопски, - деньги, которые мы зарабатываем на шоу «Битва деградантов», не являются для нас самоцелью, ибо большая часть их пойдет на спасение новоандских свистунов. Наше шоу одобрено и лицензировано Этической комиссией Трансгалактической Унии, сопровождается консультациями ведущих экзобиологов Земли, и мы надеемся, да нет, что там надеемся, мы просто уверены, что в конце концов нам удастся довести до совершенства антидот и превратить всех деградантов в настоящих, полноценных людей…
– Эй, Выдра! - сухой голос Нортона наложился на экзальтированные выкрики Клопски. - Ты чего стоишь столбом? Думаешь, сделал работу и можешь отдыхать? Рассчитываешь, что Зубастый откинет копыта сам по себе? Не надейся. Если он умрет где-нибудь в кустах, мы будем считать, что ты халтуришь и отлыниваешь от работы. Ты должен прикончить его принародно - красиво и жестоко. Найди его и добей. Если ты меня понял, подними правую руку.
Выдра поднял руку. Очень хотелось ему показать неприличный жест, но он сдержался. Не он диктовал здесь правила, и не время было проявлять строптивый нрав. У Нортона не забалуешь… Ладно, ладно, Зубастого придется добить, от этого никуда не деться. Только бы удалось сделать это быстро, без грязи, без жестокости…
Выдра закрыл глаза и увидел отца. Хорхе Уанапаку стоял перед каменным алтарем на небольшой площадке на склоне горы. Овцы паслись невдалеке, щипали траву, создавая своим присутствием удивительно безмятежный фон. Хорхе был одет в старое бурое пончо, цветастая шапка йатири сидела на его голове, седые волосы ниспадали до плеч. Отец держал в руках пятимесячного ягненка, на алтаре лежали початки маиса, чаши с вином и нож,
– Томас, я не знаю, где ты и что ты делаешь, - тихо почти беззвучно сказал йатири. - Но я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Я тоже надеюсь, - прошептал Выдра, тряхнул головой и открыл глаза. Видение пропало.
– …Молот - умелый боец, он может составить достойную конкуренцию Варану! - продолжал между тем Клопски. - После нескольких дней затишья события на острове Унисина начинают развиваться стремительно, и не менее стремительно рас-тут ставки в нашем тотализаторе. Наш безусловный лидер - Варан, но Молот буквально на глазах догоняет его по популярности. Спешите делать ставки, господа! Спасем деградантов, пусть каждый из них станет человеком!
Выдра тяжело вздохнул и двинулся в джунгли - искать и добивать Зубастого.

Глава 9

Сам Выдра не нашел бы Зубастого никогда. Сперва путь покалеченного деграданта отмечали сломанные ветки и пятна крови, но скоро они кончились - следы словно в воду канули. Возможно, Зубастый нашел-таки силы вскарабкаться на дерево и уйти по верхам. Возможно… Это не имело значения, потому что у Выдры был надежный поводырь, не дающий ему сбиться с пути, - командный голос Джона Нортона в ушах.
Все передвижения Зубастого отслеживались телекамерами и немедленно становились известны Нортону. Нортон вел Выдру по лесу, уточняя направление по мере необходимости. Выдра не слишком спешил, да и не мог он спешить - на пути его сплошь шел густой тропический подлесок, и он уже с ностальгией вспоминал мрачный, но легкопроходимый участок, с которого начался путь на острове. Выдра старался держаться троп, проложенных свиньями и тапирами, но на высоте полутора метров над ними смыкались ветви, поэтому постоянно приходилось брести согнувшись. По информации Нортона, Зубастый за полчаса отмахал около двух километров и залег в убежище под корнями упавшего дерева. У Выдры ушло на этот же путь почти два часа, и вымотался он более чем изрядно. Один раз он сделал привал, когда обнаружил кустарник со «сметанными яблоками» - колючими плодами анноны, съедобными, хотя и довольно кислыми по сравнению со своей окультуренной разновидностью. Сперва Нортон не подгонял его, но потом сердито заявил, что скоро наступят сумерки и тогда у Выдры появится отличный шанс ночевать голодным и в кромешной темноте. Это придало Выдре энергии, и через некоторое время он все-таки выбрался на болотистый участок, лишенный кустов.
Теперь его отделяло от Зубастого две сотни метров. Выдра устал до такой степени, что разозлился на зверя - из-за него пришлось переться так далеко, а ведь предстояло еще возвращаться на свой участок, где ждали еда и вода.
Зубастый забился в пещерку, образовавшуюся под разлапистыми корнями трухлявой кастильи [Кастилья - южноамериканское дерево семейства фикусов, достигающее 40 метров в высоту. ] сверкал оттуда глазами и жалобно свистел. Трели его раздражали Выдру - в них присутствовала явная мольба о пощаде, и это было слишком по-человечески, разрушало образ дикого и необузданного животного, а Выдра настроился на то, что будет убивать не людей, а зверей. Выдра не стал раздумывать и терзаться сомнениями - сломал толстый сухой побег бамбука, придал одному из его концов относительную остроту и, таким образом, обзавелся вполне приличным двухметровым копьем. Понятно, что владение копьем выходило за рамки деградантского поведения, но Выдра уже получил от Клопски своего рода лицензию на использование камней и теперь без спроса расширил арсенал. Пусть Клопски сам выкручивается, объясняет зрителям, что Молот поумнел еще больше. Это его дело - выкручиваться, в этом деле он мастак.
И всё же Выдра сделал уступку для шоу - постарался изобразить дикаря, владеющего копьем с обезьяньей неловкостью. Он тыкал в Зубастого коряво и неумело, вместо того чтобы продырявить его насквозь. Впрочем, и это сработало - в конце концов Зубастый схватился за древко и Выдра выдернул его из убежища. Будь свистун в хорошей форме, трюк не прошел бы, но Зубастый обессилел и едва шевелился. Он снова попытался удрать, но Выдра не позволил. Едва Зубастый повернулся спиной, Выдра бросился на него, оседлал и зажал шею правой рукой в борцовском захвате. Они повалились на землю. Свистун отчаянно дрыгал ногами, драл когтями кожу Выдры, пытаясь высвободиться из смертельных тисков. Выдра прикладывал все силы, чтобы свернуть голову деграданта, сломать его шейные позвонки. Не получалось - не особо толстая шея Зубастого обладала мощной, просто-таки железной мускулатурой, И все же шансов у деграданта не было - Выдра перекрыл ему кислород. Зубастый сипел, пытаясь сделать вдох, движения его становились слабее с каждой секундой, он обмочился и обгадился. Через полминуты он дернулся в последний раз и затих.
Выдра лежал на земле, в луже остро пахнущей звериной мочи, сжимал в объятиях мертвого голого деграданта и никак не мог заставить себя расслабиться - ему казалось, что свистун снова может ожить. Со стороны, должно быть, зрелище было эффектное. Клопски, наверное, на седьмом небе от счастья.
Выдра осторожно убрал руку с шеи Зубастого, Вскользь, словно ненароком, дотронулся до его запястья. Пульса не было. Деградант умер. Умер первый из деградантов, осталось еще семь. Еще семь зверей предстоит убить - по одному в день. Хотя… Если бой с каждым будет проходить так же тяжело, то гораздо меньше, чем семь, - потому что больше, чем на троих-четверых, у Выдры сил не хватит. Четвертый или пятый деградант сам прикончит Выдру.
Выдра поднялся на ноги и побрел по лесу, с трудом понимая, куда идет. Саднили раны на коже, дьявольски хотелось пить, есть не хотелось совсем, но от этого было ничуть не легче - на смену голоду пришла тошнота. Короткие тропические сумерки опустились на сельву, и это означало, что через пятнадцать минут наступит кромешная темнота - даже звезды не будут видны, закрытые пологом деревьев.
– Трансляция закончена, - четко произнес голос Нортона. - Сейчас тебя не показывают, поэтому можешь говорить.
Выдра не ответил - язык его высох, как деревяшка, и с трудом ворочался во рту. Выдра спешил вернуться на свой участок, хотя понимал, что шансов добраться мало. Дойти хотя бы до найденных «сметанных яблок», утолить жажду плодами, там же и заночевать, прямо на земле. Будем надеяться, что ночные хищники побрезгуют нападать на столь вонючую добычу…
– Ты молодец, парень, - продолжил Нортон. - Сработал вполне прилично. Конечно, бамбуковый шест - слишком смелая импровизация, но старина Клопски выкрутился, наговорил что-то насчет твоих изобретательских способностей. Однако предупреждаю: на этом тебе следует остановиться. Если завтра ты вдруг продолжишь свою научно-техническую революцию и изобретешь лук, это нельзя будет оправдать уже ничем. Понял?
Выдра кивнул.
– Пить небось хочешь?
– Не то слово… - пробормотал Выдра. - Я не дойду до вашей закладки. Сегодня не дойду.
– Ладно, не дадим тебе помереть. Остановись. Видишь, справа лежит ствол пальмы? Садись на него и жди.
– Чего жди?
– Через полчаса доставим тебе питье, и ужин, и все, что положено.
– Как доставите?
– Увидишь. Привет тебе, кстати, от твоих приятелей Никласа и Марко. Они от тебя в восторге. Говорят, что не зря с тобой столько провозились, что ты идеальная модель для шоу. И от Клопски поздравления. Он свяжется с тобой через час, сейчас он занят под завязку, в тотализаторе началась вакханалия после твоего удачного дебюта. Кстати, посмотри видео - запустим тебе повтор схватки.
– Не надо…
– Надо, надо. Посмотришь, как выглядишь со стороны. Думаю, будешь приятно удивлен, герой дня.
– Да уж, герой…


* * *

Вряд ли Выдра рассмотрел бы в маленьком экранчике на предплечье подробности сражения. Но экран оказался голографическим проектором, и Выдра смог насладиться объемным изображением размером в метр, повисшим в воздухе. Наслаждение небольшое, не слишком приятно смотреть, как тебя избивают, как дерут в клочья твою кожу, и все же Выдра вынужден был признать: телевизионщики сделали из двух его драк потрясающее зрелище. Из быстротечных схваток извлекли все, что можно, растянули каждую из них минут на десять - с замедлением кадров, повтором эпизодов с различных ракурсов и применением крупных планов. И, само собой, добавили то, чего не хватало, - щедро, не стесняясь. Выдра не узнавал ни себя, ни противника, ни сам ход боя. Анимация и компьютерные эффекты составили более половины времени сражения, но не будь Выдра непосредственным участником схватки, он не заметил бы их, настолько все выглядело реально. Субтильный Выдра и не намного более крупный Зубастый смотрелись как огромные, по центнеру, мускулистые самцы. Расстрелу камнями предшествовало нападение Выдры на Зубастого - он влез на соседнее дерево и совершил шикарный трехметровый прыжок на врага, но был сшиблен на землю. Драка в папоротниках продолжалась минут пять и представляла собой достойный пример жесточайшей грызни озверевших мутантов. Хорошо, что ее не было на самом деле, - Выдра вряд ли выдержал бы столь сокрушительные удары. Венцом всему стал финал сражения - Выдра насадил Зубастого на бамбуковый шест, пронзил его насквозь, кровь забила фонтаном, но Зубастый героически вырвал копье из живота, долго избивал им Молота, однако и Молот оказался не лыком шит - почти поверженный, собрался с силами, совершил двойное сальто в воздухе, оседлал врага, придушил, перегрыз горло, а в довершение вытащил кишки из распоротого чрева убитого соперника и живописно раскидал их по поляне.
Уф- ф… Выдра осталось только обалдело хлопать глазами.
Вопрос первый: когда успели изготовить это кошмарное великолепие? Сразу же, по ходу схватки? Вряд ли. Никто не ставит под сомнение быстродействие и совершенство компьютерной графики, но… Скорее всего, трансляция была не совсем прямой, а точнее, совсем не прямой. В конце концов, никто не стоит с секундомером здесь, на острове Унисина, рядом с дерущимися деградантами, и не засекает реальное время. Есть возможность задержать любое событие минут на пять-десять и доработать его до кондиции.
«Битва деградантов» оказалась сплошным обманом и у Выдры это не вызывало ни малейшего удивления. Но сразу же возник второй вопрос: зачем вообще Выдра понадобился на острове? Не проще ли было обойтись без подставного человека, заменить его анимированным симулятором? Если они могут за считаные минуты нарисовать все, что угодно, зачем им несчастный бывший элиминатор? Чтобы noиздеваться над ним?
Через двадцать минут стемнело напрочь. Выдра сидел на поваленном дереве и трясся от озноба. Болела голова - досталось по ней сегодня преизрядно. Рваная рана на пояснице, оставленная когтями Зубастого, полыхала огнем. Выдре не помешала бы сейчас хорошая доза антибиотиков - можно ручаться, что в рану занесена инфекция. Но больше всего хотелось пить. Пожалуй, Выдра рискнул бы сейчас напиться из лужи, но сил двигаться не было. Где обещанный ужин, где?
Ужин прилетел тогда, когда Выдра уже начал засыпать, клевать носом. Раздалось жужжание, тьму осветил луч прожектора, и в воздухе появился автоматический геликоптер, похожий на камеру-стрекозу, только крупнее, в метр длиной. Вертолет скинул сверток прямо в руки Выдры и сразу отчалил. Выдра вцепился в пакет дрожащими пальцами, разорвал оболочку, нащупал пластиковую бутылку, свинтил крышку и припал к живительной влаге. Не лимонад, не сок, но и не просто вода - что-то кисловатое, с привкусом витаминов и какой-то химии. Не хотят, стало быть, чтобы Выдра ослабел раньше времени. Что у нас тут еще? Ага, металлический фонарь - воистину роскошный подарок. Коробки из толстой фольги - ну, это понятно что, еда в саморазогревающейся упаковке, только вот есть так и не захотелось, плохой почему-то сегодня аппетит. Бактерицидный пластырь телесного цвета, гель для обработки ран - более чем кстати. Выдра прилепил пластырь на поясницу - конечно, заметно со стороны, но это не его проблема - они там и не такое отретушировать могут, телекудесники чертовы. Обработал руки и ноги пенистым гелем из баллона - царапины защипало, из глаз покатились слезы… ладно, никто их не видит, этих слез. Осветил разворошенный пакет в поисках еще чего-нибудь действительно полезного. Ничего, даже ножика перочинного. Ну да кто ему даст нож, счастье уже, что фонарик разрешили. Ни палатки, ни спального мешка, ни средства от насекомых. Насекомые, следует отметить, и так не трогают Выдру - москиты жужжат вокруг, но ни один не делает попытки укусить. Вероятно, состав, который втерли в кожу Выдры, включает в себя репеллент. Спасибо, ребятки, позаботились. Может, эта штука еще и змей отпугивает? Было бы очень кстати…
Выдра поздравил себя с окончанием первого рабочего дня. Отхлебнул еще глоток воды - боже, вот оно, тихое блаженство. Вырыл руками яму, завернул еду и бутылку в пластиковую оболочку, положил на дно, закидал землей, насыпал листьев и улегся сверху. Ужин не получился - глядишь, будет с утра завтрак. Спокойной ночи, Томас…
Выдра заснул и снова увидел отца. Отец сидел у костра и курил трубку, морщинистое лицо его выражало спокойствие и отрешенность.
– Я знаю, что ты мне всего лишь снишься, - сказал Выдра. - Ты понятия не имеешь, в какую передрягу я попал. Но я верю, что ты можешь мне помочь. Приноси жертвы духам мертвых, приноси каждый день, и они спасут меня, накажут моих врагов.
Старый йатири медленно повернулся к Выдре, выпустил клуб сизого дыма и печально покачал головой.
– Ты уже принес жертву ачачилас, - сказал он. - Ты провел обряд, и духи услышали тебя, но их помощь - это не то, что тебе нужно. Когда ты полностью полагаешься на защиту ачачилас, то теряешь бдительность и впадаешь в самообман. Не сваливай на духов ответственность: если ты совершаешь бесчестные поступки, то отвечать за них придется тебе. Это твои страхи, твои беды, твоя судьба. Более того, это твой выбор, и никто не сделает его за тебя. Когда-то ты выбрал работу убийцы, хотя я был против. Ты не послушался меня и ушел из дома. Ты заработал много денег, но не обрел счастья. Ты много раз возвращался, ты пытался умилостивить духов, пытался доказать мне, что жизнь твоя не так плоха и ты занимаешься нужным и честным делом - караешь преступников, приговоренных законом к смерти. Ты договорился с духами, жадными к жертвам, купил их благоволение. Ты дождался моего прощения, потому что я не мог не простить тебя, своего сына. Ты выжил на своей страшной службе, дожил до её окончания и ушел с нее, чтобы дальше жить как обычный добрый человек. Но судьбу не обманешь - ни подкуп, ни жалость на нее не действуют. То, что происходит с тобой сейчас, является следствием поступков, совершенных тобою в жизни. Подумай над этим, Томас. Подумай о своем выборе.
– Я уже сделал выбор, отец.
– Ты не сделал его.
– Ты не знаешь, отец. Когда я проводил Айта в Эль-Параисо, я просил духов, чтобы они…
– Не надо об этом! - Хорхе прервал Выдру, гневно махнул рукой. - Ты опять повторяешь свою ошибку. Духи могут простить тебя, могут помочь тебе, но если ты не простишь сам себя, что толку в их помощи?
– Я сделал выбор, я давно определился, просто так складываются обстоятельства…
– Опять ложь. Перед кем ты оправдываешься - передо мной? Сделай так, что не надо будет оправдываться, и все пойдет правильно. Не иди на поводу обстоятельств, отвечай за себя, делай то, что тебе должно делать.
– Но тогда меня убьют! Я и так держусь на последней грани.
– Ты боишься смерти? - казалось, что старик удивился. - Ты забыл, что смерть - это лишь врата, за которыми открываются величайшие тайны? Забыл то, чему я тебя учил? О чем мне тогда говорить с тобой, сын?
– Я все помню, отец. Я хочу справедливости и добьюсь ее. Мне только лишь нужно перетерпеть, дождаться своего часа, вырваться с этого проклятого острова…
– Ты можешь уйти с острова по имени Зависть, но не убежишь от своих страхов. Никогда не убежишь - они будут гнаться за тобой, сменять друг друга, пока ты не научишься не бояться. Так будет всегда, пока ты не поймешь себя, не станешь самим собой.
Выдра опустил голову, понуро уставился в землю. Он знал, о чем говорил отец, он уже не раз слышал всё это. Говорить так было несложно, но как трудно, почти невозможно выполнить то, о чем говорится…
И все- таки старый йатири был прав. Выбор -вот в чем дело. Выбор.
– Я понял, отец, - Томас приложил руку к сердцу. - Говорю тебе спасибо, я все понял…
Трубка Хорхе Уанапаку погасла. Он достал из мешочка, висевшего на поясе, длинную спичку, чиркнул ею о подошву и прикурил снова. Бросил спичку в костер.
– Я не могу тебе помочь, Томас, - тихо произнес он. - Но помощь тебе будет, пусть и не от меня. Постарайся увидеть, что тебе предлагают помощь, и не отказаться от нее. Придет человек и даст тебе что-то, чего ты не ждешь. Не убей этого человека, Томас, потому что в этом случае ничто и никто не спасёт тебя.
– Спасибо тебе, - повторил Выдра. - Да, отец, ещё я хочу спросить тебя…
Поляна словно взорвалась - цветные сполохи ярко вспыхнули в воздухе, оглушительная музыка спугнула ящериц, пригревшихся около Выдры. Выдра вскочил как ошпаренный и рефлекторно принял боевую стойку.
Урия Клопски, сверкающий во всей своей пижонской красе в центре голографической проекции громко расхохотался.
– Я смотрю, ты всегда начеку, парень! - заявил он. - Ты всегда готов набить кому-нибудь морду. Это правильно, Выдра, для этого тебя сюда и привезли. Вот видишь, я нашел время лично навестить тебя, подбодрить, сказать тебе, насколько ты хорош. Хотя это было непросто - найти для тебя время. Знаешь ли, люди в Солнечной системе словно с ума посходили - все немедленно хотят поставить денежки на тебя, ужасный и жестокий деградант Молот! Едва успеваем принимать ставки. Такие вот дела.
Выдра опустил руки и проморгался. Эта жирная тварь опять помешала ему - спугнула сон. Да, всего лишь сон, но он не успел услышать нечто важное…
– Зачем вы меня сюда привезли? - спросил он. - Я видел трансляцию боя с Зубастым, там все сплошь нарисовано. Зачем я вам нужен, если вы можете нарисовать все, что хотите, в считаные минуты?
– Это ты зря! - Клопски перекинул тросточку в левую руку и погрозил Выдре пальцем. - Нарисовать мы, конечно, можем, но для этого нужен подходящий субстрат. И этот субстрат - ты, крутой сукин сын Томас Уанапаку!
– То есть, если рисовать на пустом месте, получается дороже? Нужен какой-нибудь движущийся носитель, чтобы лепить на нем графику? Вы экономите время и деньги, да?
– Мне нравится твоя любознательность, дружок, - Клопски разразился улыбкой, настолько ослепительной, что Выдра готов был ручаться, что и к ней приложили руки компьютерные дизайнеры. - Ценю твою въедливость и желание разобраться в любой проблеме. Ладно, скажу тебе. Дело не в деньгах - сам понимаешь, люди мы не бедные. Дело в достоверности и во вдохновении - именно так. Причем от вдохновения зависит достоверность. Понимаешь, о чем я веду речь, дружок? - Клопски покрутил пальцем у виска.
– Приблизительно…
– Ничего ты не понимаешь, потому что ты не художник, а всего лишь лесоруб, натасканный на убийства, - надменно заявил Клопски. - Мы используем лучшие в мире, самые быстрые графические программы, но точно такие же работают еще у двух тысяч телекомпаний - наших конкурентов. Насколько я знаю, Томас, ты крайне редко смотришь волшебное устройство, называемое телевизором, поэтому не в курсе событий. Компания «Солар Тревел ТВ» опережает по рейтингу своего ближайшего конкурента, американскую «N666ОВ», в два раза. В два, Выдра, в два! - Урия вытянул вверх два пальца, и это означало одновременно и «два», и «victory», то есть победу. - Это означает, что они в жопе! Уже полтора года мы самый сильный, самый рейтинговый канал в Солнечной системе, и только один закрытый от внешнего мира человек этого не знает - ты, Томас, мать твою, Уанапаку! И вот ты здесь, в самой гуще событий, в самом центре внимания. В этом можно найти ироническое совпадение, но я клянусь, что искать его не стоит, потому что это не совпадение, а закономерность! Это больше, чем закономерность! Ты спрятался от нашего мира, но мы нашли тебя, Томас Уанапаку, и выдернули - больно, за волосы, за яйца, выдернули тебя и поместили в центр мироздания, чтобы ты стал суперзвездой за несколько часов, маленький заносчивый индеец! Что ты об этом думаешь?
– Думаю, что ты слишком болтлив, - спокойно произнес Выдра. - Я просил тебя дать ответ на обычный вопрос, а тебя несет в приступе словесной диареи, жидкие слова льются из тебя, как разведенное мочой дерьмо из канализационной трубы. Меня интересует технология изготовления вашего реалити-шоу. Ты что-то говорил о вдохновении и достоверности. Не мог бы ты любезно вернуться к этим ключевым словам, жирный педик?
Урия Клопски смотрел на Выдру целую минуту молча, сжимая кулаки и разевая рот в попытке что-то сказать. Наконец выдавил:
– Ты, того-этого, не хами. Ты тут не больше чем клоп. Будешь кусаться - враз тебя раздавлю. Понял?
– Понял.
Выдра усмехнулся. Похоже, господину Клопски не часто приходится видеть реакцию, отличную от хвалебной, на свою манеру обливать людей потоками ничего не значащих слов. Что ж, пойдет ему на пользу.
То, как великий Урия стерпел беспардонное хамство Выдры, говорило не только о том, что он в самом деле педик, но также о том, что Выдра нужен ему сейчас куда больше, чем сам Клопски - Выдре.
Выдра не любил хамить, ему давно вбили в голову, что в интересах собственной безопасности лучше быть вежливым и незаметным. Но, в конце концов, он больше не лесоруб, не правда ли? Он здесь, на острове, он унижен и лишен свободы. Почему бы ему не огрызнуться - хуже, чем есть, кажется, уже не будет. Или, во всяком случае, ПОКА не будет.
– Чего ты там говорил про вдохновение? - недовольно буркнул Клопски.
– Это ты говорил. Напомню: ты сказал, что между достоверностью и вдохновением есть определенная связь. Ты разбудил меня, не даешь мне спать, хотя завтра мне предстоит трудная работа. Так пусть от твоего появления, Клопски, будет хоть какая-то польза. Объясни, зачем я нужен на этом острове. Если сумеешь объяснить это просто и доходчиво, завтра я буду сражаться яростнее и жестче и принесу тебе еще пару-тройку миллиардов кредов. Пойдет?
– Мои специалисты действительно могут нарисовать что угодно на пустом месте. Но это не будет выглядеть живо - будет лишь анимированной мультяшкой, и зритель поймет это. Мои ребятки - не просто спецы по графике, они художники, им нужны чувства, грация, драйв. Они должны понять суть твоих движений и не просто скопировать их, но усилить, превратить в нечто великолепное, вызывающее восторг и зависть, Ты - полуфабрикат, Выдра, сам по себе ты способен сниматься только в третьесортном шоу, но субстрат для графики из тебя получается на удивление качественный. Потому что ты быстр. Ты ведь элиминатор, у тебя особые мышцы и реакция. У обычных людей такого нет, как бы натренированы они ни были.
– Откуда ты это знаешь?
– Я много чего знаю. Знаю все, что хочу знать, и узнаю все, что захочу, чего бы это ни стоило. Заруби себе на носу; для таких людей, как я, нет недоступной информации. Так вот, Выдра, еще раз повторяю: то, что ты попал к нам, - не случайность. Когда шоу затормозилось, я сразу сказал, что нам нужна подстава и подставным бойцом должен быть элиминатор, и никто другой. Это была моя личная идея, мой креатив, и все вокруг сразу начали орать, что я сбрендил, что это невозможно, что элиминаторы - машины и перепрограммировать их невозможно. И вот, как видишь, все получилось. Ты здесь, на острове Унисина, и ты убиваешь зверей, и шоу продолжается. Более того, наше супершоу стало на порядок лучше, и в немалой степени благодаря тебе. Знаешь, пожалуй, я увеличу твой гонорар на миллион кредитов. Пока - на миллион. Но если ты будешь работать с деградантами так же убедительно, я буду добавлять тебе по лимону за каждого убитого свистуна. Я понимаю, что хорошая работа требует хорошего вознаграждения. Тебя вдохновляет такая перспектива?
– Yuspagara, lik'i jama, - громко ответил Выдрa. - Jichha ikiw puritu, jakisickama! [Спасибо, жирное дерьмо! А сейчас я хочу спать, до свидания! (аймара) ]
– Чего-чего? - переспросил Клопски. - Это ты на каковском заговорил?
– Nayax Aymara parlt'awa [Говорю на аймара. (аймара) ].
– Ты, типа, на своем индейском разговариваешь? Нормальный язык забыл?
– Я забыл все языки, - сказал Выдра и картинно зевнул, похлопав по рту ладонью. - Спать мне пора. Кстати, не был бы ты столь любезен распорядиться, чтобы сюда доставили если не палатку, то хотя бы спальный мешок - герметический, армированный, с терморегуляцией? Я, знаешь ли, уже не настолько молод, чтобы спать на сырой земле, да и ядовитых тварей здесь полным-полно. Одна только суруруку чего стоит.
– Обойдешься! - заявил Клопски. - Сначала научись себя вести, обезьяна. К нему такие большие люди обращаются по-хорошему, можно сказать, со всей душой, а он хамит, на вопросы не отвечает, да еще по-чучмекски разговаривает - вроде как гордый и независимый. Будешь себя хорошо вести - все получишь: и мешок, и палатку, и свежую газету, и столовый сервиз. Все от тебя зависит, понял?
Выдра не ответил - молча лег на землю, положил руку под голову и закрыл глаза. Спать хотелось на самом деле. Клопски почти перестал его интересовать - если бы дал спальный мешок, тогда конечно, а так - пошел к чертям со своими миллионами кредов. Миллион хорош тогда, когда на него можно что-то купить.
– Эй, ты, - позвал его Клопски. - Ты что, уже совсем баиньки?
Молчание.
– Ну ладно, спи. Смотри, чтоб завтра хорошо работал, без фокусов.
Клопски исчез, и Выдра остался в темноте, полной звуков. В джунглях кипела ночная жизнь, и Выдре оставалось только надеяться, что до утра по нему не пробежит тапир или стадо свиней, что не пригреется под боком ядовитая змея суруруку и не угостятся кровушкой летучие мыши из семейства вампиров.
Выдра пожелал себе спокойной ночи и заснул.

Глава 10

Следующее утро началось тяжело. Выдру разбудил громкий бравурный марш, и голос Нортона скомандовал: «Подъем!» Выдра приподнялся на локте и обнаружил, что быстро вскочить на ноги не получится. Всю ночь лил холодный дождь, и Выдра окоченел до полусмерти. Тело ломило, жжение в ране нисколько не стихло. Выдра чувствовал себя напрочь разбитым - не лучше, чем вчера, когда его доставили на Землю.
– Джон, - позвал он. - Мне снова нужна инъекция этого вашего кудесника-доктора. Я даже встать не могу.
– Можешь, - уверенно заявил Нортон. - Можешь и встанешь. Не рассчитывай на стимуляторы - хватит тебе. Эта штука слишком забористая - если вкатить еще одну дозу, ты просто сгоришь, организм не вынесет. А ты нам нужен - куча деградантов ждет не дождется, пока ты придешь, открутишь им головы и выпустишь из них кишки.
– Это они мне голову открутят. Двигаться трудно, все болит…
– Ерунда, Томас, ты просто замерз. Коктейль, который тебе вчера влили, еще действует и действовать будет не меньше недели. Встань, сделай зарядку, разогрейся - не мне тебя учить, элиминатор. Поешь, в конце концов, - второй день голодный бегаешь. В общем, даю тебе на все полчаса. А дальше - работа. Чем быстрее ты ее выполнишь, тем быстрее обеспечим тебе нормальные условия.
– Мешок спальный дадите?
– Дадим, все дадим со временем. Только учти: то, что ты хочешь получить, нужно заработать. Знаю я вас, бездельников-индейцев: дай вам все, что просите, так вы целый день дрыхнуть будете, все дела забросите. У нас все честно, Выдра, все без обмана - ты нам, мы тебе.
Ну что тут поделать? Пришлось Выдре медленно, кряхтя от боли, подняться, походить по поляне, разогревая закоченевшие мышцы, а потом немного побегать, поприседать и поотжиматься. Помогло… всегда помогало. Конечно, Выдра был далеко не тем молоденьким Томасом, которого закинули в сельву семнадцать лет назад в спецкурсе на выживание. Но все же он был именно Выдрой - существом живучим и привыкшим ко многому. И значит, ему предстояло продолжать жить, пока оставалась такая возможность.
Завтрак добавил немалую лепту в оживление Выдры. Выдра приободрился и обнаружил, что может двигаться практически нормально. Он сел на лежащий ствол и, ковыряя в зубах длинным когтем, начал продумывать план действий. Значит, так; сейчас его наведут на очередного деграданта. Выдра уже знает, что свистуны воспринимают его не как своего, а как человека и поэтому боятся до дрожи. Выдра знает, что все, что он вытворит в ходе драки, будет разукрашено ушлыми аниматорами так, как им того хочется. А значит, нечего комплексовать, нужно убить несчастную зверюгу как можно быстрее, и дело с концом. Клопски хочет скорости - он ее получит. Пусть дальше делает с этой скоростью все, что ему заблагорассудится. Главное, чтобы не зажал спальник. Ну и горячего чаю, конечно, хотелось бы. И не только чаю - Выдра имеет полное право на костер. Все разговоры Клопски о том, что на острове нельзя жечь костер, потому что это может попасть в кадр, - чушь полная. Понятно, что в кадр попадает только то, что нужно.
– Э й, Выдра, - ожил в ушах Нортон. - Ты готов?
– Готов, - отозвался Выдра. - А деградант готов? Вкатили ему успокаивающее, как мы договаривались?
– Все ему вкатили, - заверил Нортон. - Вперёд, Томас, хватит рассиживаться.
– Да, вот еще что: одного спальника мало, - сварливым тоном заявил Выдра. - Прежде чем пойду, я хочу, чтобы вы пообещали мне, что можно будет развести костер.
– Тебе же сказали, что костер нельзя. Ты на спальник сперва заработай.
– Костер! - крикнул Выдра. - Хочу костер!
– Ого, да ты действительно наглец, - заметил Нортон. - Меня предупреждали, что ты наглый и не слишком умный, но я не предполагал, что до такой степени. Вот что, кончай торговаться и топай. Надерешь свистуну задницу - тогда поговорим.
– Костер, костер! - Выдра капризно надул губы. - Разрешаете мне костер - я убиваю вам деграданта. В конце концов, я делаю для вас самое важное, вы без меня как без рук. Урия сказал, что я - идеальный субстрат для графики. Вы должны беречь меня, заботиться обо мне. Неужели за то, что я делаю, нельзя мне позволить такую малость, как костер? Вот ты бы сам здесь полежал, на голой земле, в луже под дождем. Вот ты бы, Нортон, полежал здесь, посмотрел бы я, как бы тебя скрутило…
Выдра ныл и ныл и не собирался прекращать нытье.
Зачем он затеял этот спектакль с выпрашиванием костра? Интуиция заставила. Выдре нужно было проверить кое-какие догадки.
– Вставай и иди работать, в последний раз тебе говорю. Последнее предупреждение.
– А если не пойду, то что? Накажете меня, изобьете? А я тогда точно не буду ничего делать! И плакало тогда ваше шоу!
– Ладно, ты допрыгался, - холодно констатировал Нортон. - Костра тебе точно не будет, да и спальника сегодня не дождешься. Я наказываю тебя, Выдра.
Выдра собрался было захохотать, глумливо задрыгать ногами - подумаешь, мол, наказали, да плевать мне на вас… Не смог. В ушах его прозвучали серия ритмичных щелчков, в голове загудело. Он обнаружил, что сидит в полном оцепенении и не может ни говорить, ни двигаться,
– Сейчас ты пойдешь работать, - ровным тоном произнес Нортон. - Даю приказ: иди и убей деграданта. Повторяю: иди и убей деграданта.
Выдра дернулся всем телом, поднялся на ноги и вытянул руки по швам.
– Куда идти? - спросил он.
– Повернись налево. Еще левее. Теперь иди прямо. Вот так, молодец,
Выдра пошел - не то что как робот, механистично, - вполне нормально пошел. Он снова обрел свободу и естественность движений, но они были направлены на то, чтобы выполнить приказ, данный командиром.
– Сегодня ты убьешь свистуна по кличке Дикобраз, - инструктировал его на ходу Нортон. - Он находится не так близко, около четырех километров отсюда, но мы позаботились о том, чтобы ты не задерживался в пути, и еще вчера прорубили широкую тропу. Она приведет тебя на место обитания Дикобраза. В отличие от Зубастого, Дикобраз не любит лазить по деревьям, так что сшибать его камнями не придется. Там болотистый участок с высокими деревьями, кустов практически нет, местность просматривается хорошо, поэтому найти Дикобраза будет нетрудно. Найди его и убей, Понял?
– Понял.
Выдра топал вперед, по просеке, тянущейся вперёд извилистой линией, и думал. Думать было о чем. Вот. значит, в чем их страховка: они могут его заставить. Как они сделали это - при помощи химии, что влили в его вену? Вряд ли. Более вероятно, что они послали некий сигнал и транслировали его в мозг при помощи пластинок, что сидят на висках. Не то что полное подавление личности, вовсе нет, всего лишь единичная словесная формула, превратившаяся в подсознательную, но ясную директиву. До сих пор они не пользовались этим - видимо, нужды не было, Выдра вел себя достаточно послушно. Теперь воспользовались…
Выдра чувствовал немалое облегчение. Импульс, посланный в мозг, разрушил его сомнения, вымел прочь страхи и горечь. Ему больше не было совестно за то, что он убивает свистунов. Сейчас он точно знал, что это не люди, как бы они ни были похожи на людей. Выдра четко осознавал искусственность своих новых ощущений, но это не делало их хуже - напротив, не Выдра был их источником, и, значит, он не был виноват и не нес ответственность за то, что делает.
Его заставили таким грубым образом, что он не смог отказаться.