насекомых, извивались в воздухе длинными плоскими телами и с громким плеском падали обратно. Выдра даже вспомнил, как они называются, - араваны, «водяные обезьяны». Весьма вкусное блюдо - только попробуй поймай его голыми руками.
По щиколотку утопая в прибрежной грязи, Выдра добрался до реки, поскользнулся и шлепнулся в воду. Его сразу же потащило течением, он едва успел зацепиться за сук, нависающий над потоком. Поднялся, брезгливо фыркая, - тянуло гнилью плесенью, тухлятиной. Пробрел пять метров, осторожно нащупывая ногами неровное дно, с трудом удерживаясь от того, чтобы не упасть снова. Когда уровень воды дошел Выдре до шеи, он удовлетворенно кивнул - то, что надо.
Стоя в воде, Выдра надеялся, что под ноги не подвернется электрический уторь (разряд в 500 вольт - слишком острые ощущения) или скат с длинным хлестким хвостом, усеянным колючками. Рыбы сновали между ног Выдры, касались кожи слизистыми холодными телами - для них этот поток был привычной средой обитания. Одной рукой Выдра прикрывал гениталии - на всякий случай. Точнее, на случай появления пираний - слухи об их кровожадности преувеличены, но Выдра все-таки собирался еще нарожать детей.
Как ни странно, ни одна камера-стрекоза не последовала за ним. Более того, и на поляне около палатки их осталась всего парочка, остальные улетели. Почему? Клопски, Нортон и компания отпустили Выдру, он больше не интересует их до вечера? Вряд ли. Скорее всего, те, кому Выдра интересен, пеленгуют его при помощи телепередатчика на предплечье. Знают, что никуда он не денется. И в этом они правы - пока Томас несет на себе электронную метку, вычислить его местонахождение легче легкого.
Выдра вылез из воды, встряхнулся, как вымокшая до последней шерстинки собака, счистил руками с тела налипший сор. Внимательно осмотрел матовый серый экран на руке. Шпионская штука. «Она кричит, и анчанчу слышат ее голос». И ещё: «Сам отодрать не пробуй, не получится».
Не стоит и пробовать отдирать - закончится такая затея плохо. Штуковина знакомая - биоимплантант «Crespy-XZ 112». Приборчик далеко не обычный, не бытовой, в магазине такой не купишь. Электронное устройство из арсенала спецслужб, часто применяется при боевых операциях, в том числе и Службой элиминации. Интересно, команда, готовившая Томаса к шоу, в курсе того, что Выдра знает это устройство как свои пять пальцев? Наверняка в курсе. Это даже им на руку - они рассчитывают на то, что бывший агент Уанапаку ни в коем случае не станет отковыривать его самостоятельно, выдирать биооснову, заменившую кожу, приросшую к мясу и подсоединившуюся к нервным окончаниям. Теоретически выдрать возможно, но дырища в руке останется огромная, и в этом гнилом воздухе, в тухлой влажности, нашпигованной бактериями, паразитами и спорами грибов, гарантировано массивное нагноение, а то и заражение крови. Кому это надо? Не Выдре - всяко.
Выдра направился вниз по течению, прошел около километра и обнаружил широкий, около сотни метров, разлив. Течение здесь ослабевало, река мелела и превращалась в болото, заросшее тростником. На краю болота лежала и мощно, удушливо разлагалась туша какого-то крупного животного. Выдра улыбнулся, покачал головой еще удовлетворённее, чем прежде, и повернул обратно. Здешние места начали ему нравиться. Жаль, что до сих пор не было возможности исследовать их надлежащим образом.
Он вернулся в палатку, застегнул вход на «молнию» и извлек пилку, спрятанную в дубине. В углу лежали стебли высохшего тростника - Выдра заготовил их еще вчера, и за ночь они более или менее избавились от лишней влаги. Выдра долго перебирал тростины, пока не нашел подходящую. Обрезал ее пилкой с двух сторон, тонким стеблем прочистил сердцевину и аккуратно просверлил вдоль хода шесть дырок. Потом отщепил от дубины кусочек дерева и выпилил небольшой мундштук - на это ушло около получаса. Вставил мундштук в тростинку, приложил к губам и выдул нехитрую мелодию.
Помнишь ли дорогу и цветы на ней,
Как мы целовались с тобой среди полей?
Флейта- пинкилья, сделанная Выдрой, слегка фальшивила, Слегка, вполне терпимо для дудочки, сделанной в такой сырости и столь неподходящим инструментом. Выдра чуть расширил четыре из шести отверстий, снова проверил звук и остался доволен. Потом выпустил воздух из надувного матраса, скатал его вместе со спальным мешком в тутой валик и перевязал обрезком лианы. Упаковал фонарик, пилку, винную бутылку и медикаменты в пакет, оставшийся от продовольственного пайка. Взял ношу и вышел под дождь.
Спустя некоторое время Выдра снова стоял у берега реки - теперь, когда он знал прямой путь, расстояние оказалось совсем коротким, бегом его можно было преодолеть за три минуты. Выдра воровата оглянулся - нет ли подсматривающих стрекоз - и положил свои драгоценности в дупло старого трухлявого дерева. Оставил только пинкилью, спрятал ее под мышку, чтобы не намокла. Дождь слегка утих, сжалился над бедным Томасом, совсем уже раскисшим от падающих с неба бесконечных струй. Выдра пошел вниз по реке, добрался до разлива, сел под деревом на корточки и начал играть на пинкилье.
Он не просто играл, он звал. И Дикобраз услышал его, пришел очень скоро. Появился бесшумно, неожиданно - в тот момент, когда Хилати выдвинулся из-за ствола акажу [Акажу - бразильское красное дерево. ], Выдра подумал, что будь у свистуна желание, он свернул бы ему шею в долю секунды и никакие элиминаторские навыки не помогли бы… Ни о каком желании свистуна свернуть шею Выдре речи не было - Хилати улыбался во всю пасть, во все длинные павианьи клыки, и видно было: он рад видеть Выдру, рад от всей души.
Дикобраз просвистел что-то, но Выдра не понял его. Зато понял намерения яхи - тот протягивал Выдре полную горсть листьев шияхаси. Пора, мол, освежиться, принять дозу, чтобы снова слышать друг друга. Выдра отправил в рот порцию листьев, начал жевать, На этот раз откровенная эйфория не пришла - видимо, организм начал привыкать к алкалоиду, но понимание речи свистуна проявилось быстро и четко,
– Привет, брат Выдра.
– Привет, брат Хилати,
– Как дела, брат Выдра?
– Отлично. Сегодня анчанчу придут меня убивать,
– Убивать? - Дикобраз недоуменно заморгал. - Но это совсем плохо! Почему ты говоришь, что это хорошо? Ты хочешь умереть?
Выдра пожал плечами, хмыкнул. Пожалуй, использовать юмор в разговорах со свистуном было пока рановато. Проще надо быть, проще.
– Я выразился неправильно. На самом деле так: я сказал своим хозяевам-анчанчу, что больше не буду убивать яхи. И они сказали, что пришлют вместо меня другого анчанчу, чтобы он притворился яхи и убивал вас дальше. А еще сказали, что увезут меня отсюда и отпустят на свободу. Но на самом деле они убьют меня.
– Да, убьют, - согласился Хилати, кивнул лохматой головой. - Потому что ты хороший, а они плохие. И я снова говорю тебе: уходи со мной, я тебя спрячу. А эту штуку, - он ткнул когтем в экран, - мы оторвем и кинем в реку. Она захлебнется и перестанет кричать. И никто тебя не найдет.
– Нет, мы сделаем по-другому, - сказал Выдра.
– Как?
– Сейчас расскажу.
И Выдра рассказал.

Глава 12

Сменщик появился намного раньше, чем рассчитывал Выдра, - за два часа до заката. Выглядел он совсем не так, как ожидал Выдра.
Выдра стоял у палатки, сложив руки на груди, и наблюдал, как к нему вперевалочку идет человек в скафандре. Правда, «жук» не был огненным - не имелось у него ни карабина, ни шокера, но ситуации это не меняло. Если там, внутри скафандра, был настоящий боец, то шансы его убить Выдру были очень высоки. Стая шпионских стрекоз кружила в воздухе вокруг пришельца. Спектакль под названием «Битва деградантов» снова надвигался на Томаса.
– Привет, - сказал Выдра. - Чего ты так принарядился? От москитов спрятался? Собираешься драться со свистунами в скафандре? Ты не догонишь их в этом прикиде, свистуны бегают будь здоров…
– Сначала мы подеремся с тобой, - заявил жук неприятным высоким голосом, искаженным микрофоном. - Не забыл, о чем вы с Клопски договаривались?
– Что, прямо сейчас начнем?
– Прямо сейчас.
– Может, сперва кое-что обсудим?
– Нечего обсуждать. Время не терпит.
– Ты хотя бы разденешься, дружище? Тебе положено раздеться, насколько я понимаю.
– Хочешь увидеть меня голым?
– Мечтаю.
– Сейчас увидишь.
Человек расшнуровал ботинки, стащил их с ног и кинул в сторону. Затем одним движением расстегнул «молнию» комбинезона, стянул его и начал аккуратно складывать, оставшись в набедренной повязке и шлеме - в таком вот экзотическом сочетании. Выдра стоял с отрытым ртом, совершенно обалдев, сердце его колотилось от дурных предчувствий. Он не верил своим глазам.
Мускулистое стройное тело, покрытое, как и положено, разводами искусственной грязи. Широкие крепкие бедра. И не слишком большие, но отчетливо выпуклые женские грудки.
– Мать честная, - сказал Выдра. - Да ты, никак, женщина?
– Женщина. А ты что, имеешь что-то против женщин?
– Они что там, с ума посходили? Как ты будешь драться со свистунами? Они раскидают тебя на запчасти за полминуты.
– Не раскидают. Самцы-деграданты вообще не могут драться с самками - инстинкты у них такие. У меня солидное преимущество: я могу на них напасть, а они на меня - нет. Я перебью этих гамадрилов одного за другим без особого труда.
– Ты понятия не имеешь о свистунах. Они совсем не такие, как их представляют подонки с телевидения. Свистуны - вовсе не звери.
– Кончай трепаться, Выдра, - заявила женщина. - Ты, кажется, успел соскучиться по воле? Давай сделаем наше дело, и вали на все четыре стороны. У меня нет желания долго наблюдать твою гребаную морду.
«Гребаная морда»… Славное выражение, ничего не скажешь, И очень знакомое. Не говоря уж об этом знакомом, почти не изменившемся за последние шесть лет, почти девичьем теле.
– Амаранта? - сипло спросил Выдра. - Ты?
– Сколько раз говорила тебе: не зови меня Амаранта, мать твою! - заявила Оса, стаскивая шлем с головы и встряхивая черными волосами. - Я - Оса. Считай, что Амаранта сдохла.
Она могла не прятаться под шлемом, Выдра все равно не узнал бы ее лицо. Физиономия Осы, искаженная голографическими проекторами, представляла собой стандартный мордоворот самца-деграданта. Но вот этот хриплый стервозный голос… Выдра отдал бы дорого, чтобы не слышать его больше никогда.
– Амаранта, ты жива?
– Нет, умерла! - захохотала Оса. - Перед тобой зомби, ходячий труп. Чувствуешь, как от меня тянет могилой? Видишь, как черви шевелятся под моей зеленой кожей?
– Ничего не понимаю…
– Ты никогда ни черта не понимаешь. Купился на дешевый трюк, позволил зацапать себя ганимедским копам и в конце концов все равно оказался здесь, на острове. Не лучше ли было согласиться работать сразу, без выпендрежа и своих шаманских штучек? Заработал бы хорошие бабки, как это сделаю я, без проблем вышел бы отсюда и спокойно женился на своей японской шлюшке…
– Что значит трюк? Я что, не убил тебя?
– Это был бутафорский нож, - сказала Оса. - Лезвие ушло в рукоятку, рукоятка присосалась к телу, вылилось пятьдесят граммов бордовой краски. Я едва не померла от смеха, когда ты решил, что я откинула копыта. Ты даже пульс мой не догадался пощупать. Элиминатор, называется…
– А там, в полиции, знали, что ты не умерла?
– Естественно. Спектакль был расписан как по нотам.
– А этот псих, инспектор Санхинес, тоже был в курсе?
– Еще как в курсе. Вспомни - именно он тебя уболтал, разложил все по полочкам и заставил во всё поверить.
– Но он же сопротивлялся, не хотел меня отдавать…
– Не хотел он, как же… Говорю тебе: все схвачено, тебя развели быстро и грамотно. Единственная проблема - то, что ты упрямый как мул. Я ведь предупреждала их, что ты заартачишься, начнешь отлынивать и гадить. Я предлагала высадить меня на остров вместо тебя, я сделала бы эту работу чисто и красиво. Нет, Клопски уперся - твоя фактура ему, видите ли, понравилась, субстрат у тебя хороший, а я женщина, нужно использовать слишком много анимации, титьки убирать в каждом кадре… Вот и допрыгались - придется теперь за тобой подчищать.
– Почему ты мне это рассказываешь? Не боишься, что я выдам ваши секреты?
– Ничего ты не выдашь.
– Потому что меня скоро убьют, да?
– Не мели чушь. Никто тебя не убьет. Хотели бы - давно бы убили. Тебе подчистят мозги и переправят в Боливию, в Эль-Пас. Вот и вся любовь. Живи, радуйся.
– Кто мне это гарантирует?
– Никто. Тебе остается поверить на слово. И хочешь хороший совет, Выдра? Ради бога, не рыпайся, не будь строптивым дураком хотя бы сегодня. Твоя жизнь висит на ниточке - дерни посильнее, и оборвется. Делай то, что тебе говорят, и все будет в порядке - выйдешь из игры живым. Ты понял?
– Понял, - сказал Выдра, мрачно насупившись.
– Приступаем?
– Поехали.
– И еще, Выдра, предупреждаю сразу: не вздумай бить меня всерьез - разозлюсь. Не надо сопротивляться изо всех сил. Наше дело - сыграть комедию, изобразить эффектную драчку минут на десять. И больше ничего. У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?
– Я буду демонстрировать нечто вроде стиля обезьяны, - сказал Выдра. - Буду скакать вокруг тебя на четвереньках, скалить зубы, уворачиваться и нападать. Не советую применять карате, в этой ситуации оно будет выглядеть неестественно…
– Я в курсе, - прервала его Оса. - Еще какие-нибудь идеи есть?
– Есть. Я знаю хорошее место, где можно устроить спектакль. Оно недалеко отсюда, совсем недалеко.
– А эта поляна чем тебя не устраивает?
– Здесь стоит палатка - ненужная деталь.
– Палатку уберем.
– Зачем терять время и делать лишнюю работу? Палатка останется для тебя. К тому же рядом с местом, которое я предлагаю, течет река. Сейчас сезон дождей, она разлилась и смотрится очень живописно. Думаю, наши телебоссы будут в полном восторге.
Оса молчала минуту, выслушивала инструкции Нортона, недоступные ныне опальному Выдре. Наконец, кивнула головой и сказала:
– Считай, уговорил. Иди, показывай, что за место. Только чтобы без глупостей и сюрпризов.
– Придется пробежаться, - заявил Выдра. - Бежать туда три минуты, а пешком плюхать - куда дольше. Ты сама говорила, что время нас поджимает.
– Ладно, побежали…


* * *

– У меня такой план, - говорил Выдра, расхаживая по берегу и размахивая руками, - я сижу на этом берегу, стерегу свой участок. Потом вроде бы как нюхом чую, что ты на подходе, и влезаю на этот сук - готовлюсь к драке. Ты вываливаешься из кустов, я прыгаю на тебя сверху. Тут можно изобразить что-нибудь красивое…
– Например, я успеваю увернуться, встаю на руки закручиваю «геликоптер» и сношу тебя ударом в голову, - встряла Оса.
– Какой геликоптер? Я же сказал: не должно быть ни карате, ни капоэйры.
– Ах да, черт, забыла…
– Лучше так: я приземляюсь тебе на плечи, сжимаю шею ногами и пытаюсь сразу же задушить. Но ты вопреки моим ожиданиям, не падаешь, а бежишь вперед, наклоняешься и врезаешься мною в дерево. Делаешь так раз за разом, пока я не свалюсь. Дальше прыгаешь на меня, и мы начинаем кататься по земле, бьем друг дружку, пытаемся вцепиться в горло…
– Поваляться тебе захотелось, значит? - холодно заметила Оса. - Поработать в тесном телесном контакте? По бабе соскучился?
– Только не по тебе, - буркнул Выдра. - Будь уверена.
– С тобой я не могу быть уверена ни в чем.
– Точно так же, как и я с тобой. Слушай дальше: пару минут мы возимся на земле, потом, предположим, ты начинаешь одерживать верх, вырубаешь меня, к примеру, ударом под дых, у тебя это хорошо получается, я как бы теряю сознание, ты тащишь меня обратно к дереву, хватаешь за волосы и начинаешь бить головой о ствол.
– Такое уже было. Варан так дрался.
– Такое - да, - согласился Выдра. - Но дальше будет нечто новенькое, потому что появилась река, которой в шоу пока не было. Я, как и положено, внезапно оживаю, вырываюсь из твоих цепких когтей и пытаюсь удрать. Бегу к реке, кидаюсь в нее, но ты меня настигаешь. Пару минут мы эффектно деремся в воде, вздымая фонтаны брызг, а потом ты сбиваешь меня с ног, хватаешь за горло и начинаешь топить. Только не утопи на самом деле - это в мои планы никак не входит. Как только и похлопаю тебя по руке, сразу вытаскивай, иначе захлебнусь. Договорились?
– Пойдет, - Оса кивнула головой.
– Итак, я как бы умираю, ты выволакиваешь мое безжизненное тело на берег и исполняешь вокруг трупа дикарский танец победы. Вот, собственно говоря, и все. Потом я собираю чемоданы и уезжаю на большую землю. Устроит тебя такой сценарий?
– Звучит неплохо. Давно ты это придумал?
– Сегодня утром.
– Хорошо у тебя фантазия работает.
– Поторчи здесь с мое, подерись со свистунами, и у тебя тоже заработает все, что нужно, - не только фантазия. Не надейся, что свистуны легко дадут себя убить - ребятки они сообразительные и живучие. Они мутанты, но никак не животные.
– Опять ты за свои сказки…
– Прислушайся к моим словам. Свистуны разумны, и если ты будешь воспринимать их как диких зверей, то не проживешь в этом лесу и трех дней. Открутят тебе свистуны голову и не посмотрят на то, что ты самка.
– Опять грузишь меня не по делу! - зло фыркнула Оса. - Мне глубоко насрать на то, кто такие эти гребаные деграданты. Мне нужно убить их, и я это сделаю. А нам с тобой нужно начинать работать - я не собираюсь мокнуть под дождем весь день. Залезай на сук, а я иду в кусты.


* * *

Вначале все шло более или менее по сценарию, хотя и с импровизациями со стороны Осы. К примеру, сесть на плечи Осы Выдре удалось только с третьего раза - упрямая бабенка сшибала его ударом на лету, никак не хотела уступать в схватке, пусть и притворной, срежиссированной заранее. Кончиось тем, что Оса получила хорошую взбучку от своего невидимого инструктора. Она выслушала то, что накричали ей через трансляторы, зло сжала кулаки, обреченно вздохнула, снова поплелась в кусты и наконец-то дала Выдре оседлать себя.
Следующий сбой случился, когда они начали кататься по земле. Через десять секунд борьбы Выдра получил бешеный удар по зубам. Оса вскочила на ноги и заорала:
– Какого хрена ты меня лапаешь?
– Все-таки ты ненормальная, - констатировал Выдра, растирая ушибленную челюсть. - Кто тебя лапает?
– Ты! Трахнуть меня собрался, да? Даже не надейся! От тебя воняет!
– Я скорее трахну аллигатора, чем тебя, - заявил Выдра, - удовольствия будет больше. И пахнет от тебя, кстати, тоже не одеколоном. Нортон, объясни этой психопатке, что ей надо делать, иначе мы до ночи провозимся. Чувствуете, намучаетесь вы с ней! Не знаете еще, с кем связались…
Оса получила очередной втык от начальства, вновь присмирела и продолжила работу. Минута проходила за минутой, эпизод за эпизодом, в целом все шло приемлемо, и у Выдры даже появилась скромная надежда на благополучный исход…
Напрасно.
Он понял, что все не так, когда Оса ударила его головой о ствол. К тому времени он получил немало сильных ударов, но ни один из них не выглядел как намерение Осы убить его. Первый же удар лбом о дерево выглядел именно так. Оса впечатала физиономию Выдры в твердую кору столь яростно, что мир взорвался и рассыпался оранжевыми искрами. Второй удар гарантированно вышиб бы дух из Выдры, но он успел подставить руку и смягчить столкновение. Третьего удара Выдра ждать не стал - не глядя, врезал локтем назад, в чувствительную грудь Осы, в слабое ее место, рванулся, оставив клок волос в ее пальцах, и понесся к реке. Успел забежать в воду по пояс, когда Оса догнала его - набросилась с воплем, исполненным неподдельной ненависти, попыталась ударить ногой. Не тут-то было - попробуй подерись ногами по пояс в воде. Провела серию ударов руками - Выдра спокойно блокировал каждый из них, а напоследок залепил увесистую пощечину, отправив Осу в нокдаун.
– Дерьмо! - завизжала Оса, поднимаясь из воды, стряхивая с себя ил и водоросли. - Что ты вытворяешь? Мы разве так договаривались?
– Мы не договаривались, что ты меня убьешь, - тяжело дыша, заявил Выдра. - А ты собралась расколоть мне череп.
– Ничего я не собралась!
– Давай я хрястну тебя о дерево так же, как ты меня. Тогда ты поймешь, о чем я говорю. Хотя понимать будет уже нечем.
– Ладно, я чуток не рассчитала. Извини.
– Извини? - Выдра усмехнулся. - Сильно сказано. А если не извиню, то что? Расстроишься?
– Кончай базар! - крикнула Оса. - Все, проехали! Говорю тебе, что я не специально! Давай отработаем последнюю сцену и закруглимся на этом. В этой тухлой воде полно пиявок, глист, амеб и всяких гребаных паразитов! Не хочу торчать здесь ни одной лишней минуты!
– Радуйся, что здесь нет пираний, - заметил Выдра. - Они бы навели тебе косметический ремонт, пообкусывали лишнее мясцо. Ладно, давай закругляться.
Оса собралась его убить - теперь он в этом не сомневался. По своей инициативе или это было указанием сверху? Без разницы, кто был инициатором, теперь это уже не имело значения. Выдра сорвал первую попытку отправить его на тот свет, успел среагировать и переместиться в реку. Шансы Осы добить его здесь, в воде, были ничтожны. Значит, Выдра не зря затеял этот спектакль. Он продумал всё неплохо, и теперь нужно было довести действо до конца.
– Напоминаю, - сказал он, - сейчас мы минут пять дерёмся в воде, производим при этом как можно больше плеска и шума. Ногами драться не пробуй - не удержишься, упадешь, вылавливай тебя потом в этой мутной жиже. Потом ты начнешь меня топить. Схватишь меня за шею и погрузишь мою голову под воду. Я буду вырываться, пускать пузыри размахивать конечностями и все такое. Но как только я похлопаю тебя по руке - немедленно отпускай меня. Чтобы не было больше никаких сюрпризов. Все понятно?
– Да. Сколько можно повторять?
Все шло так, как задумал Томас. Все шло так, как хотела Оса. Только цели у них были разные и желаемые результаты - совершенно противоположные. Оса собиралась убить Выдру, а он намеревался выжить.
Само собой, Выдра подстраховался. Когда пришло время «утопления», положил правую руку на кадык, защитил горло. Левую руку оставил свободной. Оса вцепилась в его горло железной хваткой, погрузила в воду с макушкой. Выдра пустил пару пузырей для видимости - не стоило этим увлекаться, воздух следовало экономить, затем забился в судорогах - тону, мол, дорогие телезрители, и наконец похлопал Осу по руке. Отпускай, финальная сцена сыграна.
Она лишь усилила нажим - сломала бы его кадык, не позаботься он о защите. Навалилась на него всем телом, оседлала, хватанула ртом воздуха и погрузилась вместе с Выдрой на дно. Выдра отчаянно извивался, боролся за жизнь - теперь уже не притворно, из последних сил. Он уже хлебнул воды, исчерпал последние остатки кислорода. Мутная жидкость неслась перед его открытыми глазами, он видел расплывчатую темную голову Осы на фоне светлой бурлящей поверхности реки. Неужели это последнее, что дано ему увидеть в жизни?
Длинный черный силуэт надвинулся на Осу, протаранил ее, сшиб с Выдры. Выдра оттолкнулся ногами от дна и вылетел на поверхность. Воздух показался ему раскаленным, кашель наждаком ободрал лёгкие. Сбоку от Выдры поплавком вынырнула Оса - течением их вынесло на стремнину, теперь они уже не доставали ногами до дна. Между Выдрой и Осой извиваясь, плыла темная туша - широкая чешуйчатая спина, длинный гребнистый хвост, два блеклых глаза, выступающих над водой. Кайман! Из огня да в полымя.
Огромная рептилия повернула голову к Осе, та взвыла от ужаса и широкими саженками погребла к берегу забыв обо всем. Через пару секунд кайман уже был рядом Выдрой. Разверзлась пасть, усаженная частоколом желтых кривых зубов, сомкнулась на несчастном Томасе Уанапаку и ушла вместе с ним в глубину. Острый хвост оглушительно плеснул по воде, и все стихло.
Оса, шатаясь, цепляясь пальцами за кусты, выбрила на берег, протащилась пять шагов и рухнула в грязь.
– Я не поняла, что случилось, - пробормотала она, приблизив передатчик на предплечье к губам. - Джон, что там?
– Выдру зацапал здоровенный крокодил! - возбуждённо проорал голос Нортона. - Глазам своим не верю, но факт! Выдру утащил черный кайман - там на поверхности огромное кровавое пятно и ни одной живой души. Похоже, крокодил сейчас лежит под какой-нибудь корягой и обедает нашим Выдрой. Ты не добила Выдру, но нам помогла мать-природа!
Оса вскочила и побежала вперед, подальше от ужасной реки. Пролетела сквозь кусты, исцарапав кожу, промчалась по тропинке и остановилась только на поляне, около палатки. Села на землю, прислонилась к дереву в изнеможении. Дождь разошелся не на шутку - тек по ее лицу, смывая грязь, пот и слезы.
Оса плакала. Плакала и не могла остановиться Она закрыла глаза руками, плечи ее тряслись от рыданий.
– Эй, Оса, чего разнюнилась? - осведомился голос Клопски. - Все отлично, все идет как надо. Выдры больше нет. Не ты его убрала, так эта рептилия, какая нам разница? Ты дала нам обалденный новый материал. Его уже монтируют, через полчаса он пойдет в эфир, и думаю, вся публика встанет на уши. Наши ставки вырастут как минимум вдвое. Не вижу причины для слез.
– Томас, бедный Томас…
– Ты мечтала убить его. Мы только дали тебе шанс осуществить мечту.
– Бедный Томас… Боже, ну почему я такая сволочь? Зачем я сделала это?
– Вот она, женская логика, - резюмировал Урия. - Сперва ты кипишь от ненависти, готова сделать все, что угодно, чтобы сжить человека со свету. А когда он умер, сидишь и льешь слезки.
– Томас был самым лучшим…
– Тогда почему ты хотела его убить?
– Потому и хотела. Это зависть - она лишает человека разума. Какая же я все-таки гнусная тварь…
– Ладно, ты гнусная тварь, - легко согласился Клопски. - Только знаешь, что я тебе скажу, Оса: иди в палатку и страдай там. А то простудишься и сорвешь нам график на завтра. Иди, полежи, отдохни. Через полчаса доставим тебе трейлер со всеми удобствами. И обед, само собой. Хочешь вина, Амаранта? Какое ты предпочитаешь?
– Иди к черту, подонок!
– Это с какой стати я подонок? - без особой обиды поинтересовался Клопски. - После всего, что мы для тебя сделали, что сделал для тебя лично я, вытащив с самого дна…
– Ты подонок и лгун! Все вы лжецы! Откуда здесь взялся кайман?
– Как откуда? Приплыл. Он живет в этой реке - почему бы ему там не жить?
– На острове Унисина нет кайманов и быть не может! И ты не можешь этого не знать!
– В первый раз такое слышу.
– Лжец! Хоть раз в жизни скажи что-нибудь честно!
– Ну ладно, признаюсь. Это не Унисина, а другой остров. Тебя это расстраивает?
– Это вообще не остров! Это амазонская сельва! Можешь пудрить мозги кому другому, только не мне!
– Оса, что ты себе позволяешь? - Урия Клопски проявился в воздухе во всей своей трехмерной красе, сотканной из мириадов пикселов, загремел хорошо поставленным баритоном. - Мне сейчас в эфир выходить, половина галактики ждет моего появления, люди счастливы видеть меня, а ты портишь мне нервы и несешь идиотскую чушь. Тебе нет никакого дела до того, где проходит наше шоу, понятно? Тебе сказали, что это Унисина, значит, это Унисина! Тоже мне, еще одна Выдра нашлась… Гордый народ, дети гор, аймара… Ачачилас, кокодрилос, герильерос, досе апостолос и су пута мадре! Марш в палатку и не высовываться! Все, пока, до завтра!
Клопски моргнул и исчез.
Сплошная стена дождя накрыла сельву, тропические сумерки судорожно проглотили остатки дневного света. Тяжелые капли барабанили по листьям деревьев высоко вверху, на недосягаемой высоте, а здесь, внизу, у тяжело пахнущей грибами земли, пропитанной непросыхающей влагой, их удары сливались в неумолчный, выматывающий гул. Оса тяжело поднялась на ноги, добрела до палатки, на четвереньках вползла внутрь и пьяно, почти бесчувственно рухнула на сырой пол. Вода в палатке, должной быть непромокаемой, стояла почти по щиколотку. Ей сказали, что внутри должны быть надувной матрас, спальный мешок и фонарь - где они? Выдра утащил, чтоб ей не достались? Сукин сын Томас, он и сейчас ее достал - после своей ужасной смерти. Милый ее Томас, незаметный умный Выдра, лучше его не было на свете. «Женская логика» - так сказал бы об Осе урод Клопски, ночующий на матрасе, набитом архаичными, купленными на антикварных аукционах зелеными бумажными долларами. Клопски, спящий с чернокожими мальчиками двенадцати лет, купленными за ничтожную мелочь. Урия всегда предпочитал таких, потому что черви, свивающиеся в клубы в его душе, властвовали над ним каждый раз, когда приходила ночь, потому что жадность не давала ему разогнуться даже в полроста. Жадность заставляла его, богатейшего человека, платить десятки кредов за то, за что следовало платить миллионы, и прогаживать миллионы там, где нужно было выложить лишь десятки, и ненавидеть себя в ночном мраке после того, как кончился коитус, и вышвыривать ребенка из постели немедленно (каждый раз парень должен быть новый, но только не надо говорить, что одноразовые коричневые ублюдки могут стоить больше чем полтысячи кредов за дюжину), и восставать аки сияющий феникс в утреннем свете, и снова цеплять на лицо широчайшую из улыбок, и снова приходить к миллиардам жаждущих страстей дурачков-телепожирателей, чтобы снова обмануть их и получить новый - утренний - ментальный оргазм от обладания толпой. Оргазм человека, одномоментно трахнувшего несколько миллиардов дурачков, считающих себя умными лишь потому, что они способны зарабатывать какие-то деньги, и возвращаться домой, и кидать вонючие носки в нутро стиральной машины, и сидеть у телевизора, и потягивать пепси, или оранж, или разрешенный во всем мире виски, или запрещенный везде мескатоник, или легализованный в отдельных местах тринайт - в зависимости от пристрастий.
Томас был лучшим. Был. Признаемся честно: он никогда не любил Амаранту, он любил всяких девок, и их было много, и многие из них были куда красивее Осы и уж, безусловно, куда мягче и проще. Признаемся еще честнее: Выдра боялся Амаранту. А Амаранта никогда не любила никого, кроме него, Выдры, и не могла сказать ему об этом честно и просто - так, как следовало сказать, потому чти была гребаным элиминатором и он был гребаным элиминатором тоже. Томас был единственным человеком, который мог вырезать гниль из ее души, но он не доделал работу до конца. Он бросил Осу в самый тяжелый момент ее жизни. И она решила, что только его смерть избавит ее от страданий и ревности.
Похоже, решила ошибочно. Потому что Выдра умер, а страдания лишь усилились. Усилились настолько, что Оса потеряла желание жить. Деграданты… Что ей деграданты? Какое ей дело до них?
В углу палатки лежала охапка пряно пахнущих листьев и кусок фольги - крышка от саморазогревающейся упаковки. Оса принюхалась, присмотрелась, ноздри ее нервно раздулись, зрачки озадаченно расширились. Ей показалось, что на фольге выдавлены какие-то буквы. Оса поднесла крышку к самым глазам, пытаясь рассмотреть в полумраке надпись.
«Пожуй эту травку, друг мой, - было написано на фольге знакомым каллиграфическим почерком. - Это листья шияхаси, они поднимут тебе настроение. Не унывай, не поддавайся зависти, делай то, что тебе должно делать, и тогда спасешься. Я прощаю тебя. Будь человеком».
И подпись: «Выдра».
– Друг мой, - хрипло, в полный голос произнесла Оса. - Друг мой, друг мой…
Она снова заплакала. Зачерпнула листья горстью и отправила в рот. Едва не подавилась - несмотря на приятный аромат, листья имели тошнотворно горький вкус.
Оса жевала листья настолько долго, насколько могла вытерпеть. Потом сплюнула желтую пережеванную кашицу в угол… сплюнула не раз, пока слюна не стала чистой. Легла на неровный жесткий пол, положила руку под щеку и сразу заснула.
Голова ее тихо, приятно шумела. И чужие голоса спорили в голове.
Снаружи - в сыром, вымокшем насквозь гниющем мире - поляну осветили яркие конусы прожекторов. Доставили белый трейлер - домик на колесах, оснащенный всем, чем нужно. Оснащенный тем, что только можно себе представить, и еще кое-чем. Слуги подключили трейлер к автономному источнику питания, открыли палатку, вынесли Амаранту, протерли ее тело гигиеническими салфетками и положили на кровать с хорошим пружинным матрацем, покрытую идеально чистым бельем из шелка. Доктор лично вкатил в ягодицу Осы смесь обезболивающих, стимуляторов и антидепрессантов, потому что Урия сказал, что с бабенкой что-то не в порядке - похоже, она заразилась легкой формой безумия от покойного Выдры.
Амаранта не знала того, что происходит, - спала крепким сном. Она сидела на толстом ковре из шерсти белой ламы, смотрела на колеблющийся огонь камина, бросающий алые сполохи на стены из тёмного дуба, беседовала с новыми людьми и слушала их.
Оса перестала плакать и улыбнулась во сне.

Глава 13

Выдра сидел в дупле старого дерева - толстенной сейбы, смотрел шоу «Битва деградантов» и бездельничал. Он заслужил отдых - денечек выдался на редкость трудный.
Конечно, Выдра и не думал умирать, он просто сбежал, при этом инсценировал свой уход со сцены настолько эффектно, насколько было возможно. Его сожрал кайман. Хряп-тяп, ам-ням, и все, нет больше Выдры. Приятного аппетита, господа телезрители.
К сожалению, в сыгранном спектакле имелось множество неувязок, и Выдра почти не сомневался, что организаторы «Битвы деградантов» вряд ли легко поверят в его смерть, если поверят в нее вообще. Во-первых, южноамериканские кайманы почти никогда не нападают на людей, да и мелковаты они, чтобы справиться со взрослым мужчиной - тем более с таким, как Выдра. Далее: из палатки исчезло множество вещей, и это неизбежно должно навести на мысль, что Выдра к чему-то готовился. И наконец, самое существенное: приемник Выдры перестал выдавать пеленг. Просто так он сломаться не может - даже проглоченный крокодилом, будет исправно посылать сигналы из желудка рептилии Сломать «Crespy» может только человек, знающий как это делается. Например, оставшийся в живых бывший элиминатор Уанапаку.
Выдра не стал гробить биоимплантат, из него еще предстояло извлечь немало пользы. Он лишь отключил опцию пеленга и перевел приемник на ручное управление. Сделать это не так уж и трудно - нужно лишь знать, на какие точки экрана и в каком порядке нажимать, и использовать при этом иглу - обязательно стальную. Стальной иглы у Выдры не было, но он успешно заменил ее обломком пилки. И теперь сидел и смотрел повтор вечернего выпуска шоу,
В последнее время «Битва деградантов» стала действительно захватывающей. За несколько дней в гонке за выживание сменился уже третий лидер, сделав тотализатор еще менее предсказуемым (и еще более прибыльным для «Солар Тревел ТВ»). Новым любимчиком публики стал Людоед, сумевший справиться с самим Молотом. Людоед жестоко избил Молота, а потом отправил его прямиком в пасть пятиметрового черного каймана, удачно подвернувшегося под руку.
Интересно, хоть кому-нибудь придет в голову, что кайманы на острове Унисина не водятся и никогда не водились? Впрочем, это не имеет особого значения: устроители проекта могут легко отбрехаться - объяснить, что крокодилов на остров завезли они сами, специально, для экзотики, для остроты ощущений любимых, лучших в галактике телезрителей.
Каймана изготовил Дикобраз, следуя инструкции Выдры. Для этого понадобились спина, хвост и верхняя челюсть дохлого крокодила, валявшегося на берегу реки, и надувной матрас - для поддержания плавучести. Для имитации кровяного пятна использовали «красный камень» - так Хилати называл некий растертый орех, интенсивно окрашивающий воду. Сам Выдра не взялся бы за столь грязную работу, побрезговал бы близко подходить к падали, но Дикобраз и бровью не повел. Сделал все как надо, и, главное, сам не засветился. Только вот выпросил себе матрас в качестве подарка. Матрас жалко, конечно… Ну да ладно, спальный мешок остался, а в дупле можно лежать и на подстилке из листьев. Хорошее жилище подыскал ему Дикобраз: дупло на высоте трех метров, настолько большое, что можно вытянуться в нем в полный рост. Выдра завесил вход спальником, чтобы отсветы от телетрансляции не выдали его убежище, отгородился от надоевшего до смерти дождя и теперь наслаждался теплом, сухостью и едой.
С провизией, кажется, проблем не было. Выдра отказался от сырого и дико вонючего мяса гоацина, убитого Дикобразом, а вот куча плодов, притащенных всё тем же Хилати, вполне его устроила. Выдра не знал названия ни одного из фруктов, но, по уверению свистуна, все они были съедобными и ничуть не ядовитыми. Пахли они приятно, на вкус напоминали бананы и авокадо, так что Выдра устроил себе отличный вегетарианский ужин, запив его дождевой водой, собранной в пакет прямо из-под небесного, ни на минуту не закрывающегося крана.
К сожалению, экран-имплантат не был полноценным. Имей он стандартную комплектацию, Выдра использовал бы его для того, чтобы связаться с внешним миром, влезть в сеть и дать сигнал о своем бедственном положении. Увы, аппарат был настроен только на две волны: обычный канал вещания «'Солар Тревел ТВ» и спецчастоту, на которой происходило общение с Нортоном и Клопски. Ни с тем, ни с другим Томас общаться не собирался, и все, что ему оставалось, - в третий раз пересматривать опостылевшую «Битву деградантов».
Что дальше? Выдра получил свободу - относительную и очень ненадежную. Вполне вероятно, что уже завтрашним утром команда «жуков» начнет прочесывание леса в поисках беглого Выдры. Можно ли от них спрятаться? От людей - можно, и даже без особого труда, но вот от приборов, снабженных инфракрасным сканером, - вряд ли. От сканера неплохо замаскирует дупло, подобное тому, в котором сидит сейчас Выдра, но сколько можно отсиживаться в дупле? До конца проекта?
До конца шоу оставалось не так уж и много - четыре дня, и пересидеть, переждать их было вполне возможным. За это время люди из «Солар Тревел ТВ» добьют оставшихся свистунов, закончат съемки, свернут инфраструктуру, снимут охрану и уйдут. Но такое не устраивало Выдру категорически. Потому что это означало гибель яхи.
Самый лучший вариант был таким - вырваться за периметр проекта и оказаться в цивилизованном обществе. Тогда любой телефон спас бы Томаса: через пять минут о случившемся знали бы в Службе элиминации, а всего через пару часов, Выдра был в этом уверен, весь гадюшник «Солар Тревел ТВ» на Земле разворошили бы до основания, несмотря на юриспруденцию, банковские счета, связи с нужными людьми, большую и малую политику и прочие грязевые наслоения.
Но вероятность вырваться и добраться до телефона была ничтожно малой. Перед Выдрой стояли две проблемы, одна хуже другой.
Проблема первая: Выдра понятия не имел, как охраняется периметр, но не сомневался, что охраняется он тщательно и продуманно. «Это место сторожит синий огонь, - вспомнил Выдра слова Дикобраза - он сжег двоих яхи, когда они хотели уйти». Что там - примитивная колючая проволока, по которой пущен ток? Маловероятно. Если территория съёмок составляет около двадцати квадратных километров, это означает как минимум пятьсот шестьдесят километров натянутой во много рядов колючки плюс куча трансформаторов и вышки с охраной через полкилометра - и то еще мало в сельве с её плохой видимостью. Примитивно, слишком накладно и малоэффективно. Преграду выше десяти метров на таком обширном периметре не построишь - разоришься, а десять метров - ничтожно мило для деградантов, лазящих по деревьям не хуже обезьян.
Почему Выдра вообще подумал о колючей проволоке под током? Потому что все современные системы охраны периметра, а он знал их не менее двух десятков, не могли работать адекватно в таких экстремальных условиях: сплошная чаща сорокаметровых стволов, непрерывный дождь и множество животных и птиц разного размера, ежеминутно пересекающих охраняемые границы.
И все равно, занимайся Выдра охраной этого участка, он выбрал бы автоматику. И скорее всего - веерный лазер цепного типа, с полунезависимыми слотами. Конечно, лучи будут сжигать любую зверушку крупнее мыши, пытающуюся пересечь зону контроля. Конечно, дождь уменьшит точность лучевой оптики, и вкупе с бесчисленными деревьями это приведет к тому, что количество спотов придётся увеличить в пять, а то и в десять раз. Конечно, это потребует жуткого расхода энергии - причем автономной, линию высокого напряжения сюда не подведешь. Есть и возможность пожара - минимальная, впрочем, при бесконечном дожде. Но зато не придется вырубать деревья по периметру и обозначать таким образом участок сельвы для спутников, шпионящих из космоса. И пяти человек, следящих за периметром, хватит за глаза. И после окончания работы можно снять все датчики и споты, почти не оставив следов в джунглях, продать уже ненужное оборудование и в немалой степени компенсировать затраты. И самое главное: охрану периметра можно выставить до самых верхушек деревьев, высота в этом случае не имеет значения. Через такой заслон не перепрыгнет ни свистун, ни человек - упадет замертво, в долю секунды прожженный тончайшим лучом, заставляющим вскипать кровь и исходить мягкие ткани струйкой синеватого дыма. Пикнуть не успеет.
Синий огонь, значит… Выдра посмотрит на этот огонь завтра же, попытается определить, что он собой представляет. Хотя не все так просто - это вам не забор с колючкой, видимый издалека. Споты незаметны, и лучи появляются только тогда, когда уже слишком поздно, когда ты попал в зону уничтожения и нет времени не то что на последнюю молитву, а даже на последний вздох. Но, если там действительно стоит любая из двенадцати обычных лазерных систем, она будет опознана - никуда ей не деться. Потому что датчики реагируют одинаково на живые и неживые объекты, и, значит, охраняемую зону можно выявить, швыряя перед собой ветки, только не ленись наклоняться и кидать их через каждые два метра пути. Теоретически, там может быть русская система инфразвукового поражения, или силовой экран, или даже тот же веерный лазер, только с датчиками высшей степени идентификации, через миллисекунду распознающими, какой именно движущийся объект попал в их поле зрения - капля дождя, или колибри, или падающий с дерева лист. Но и то, и другое, и третье на участке такой площади, в таких нестандартных условиях будет стоить столько, что проще выстроить вокруг проекта сплошную стену из бетонных блоков высотой до облаков или поставить через каждый метр «жука» с плазмометом, и менять людей в скафандрах каждый час, и кормить их черной икрой и марсельскими устрицами.
И все же какой бы строгой и совершенной ни была охрана зоны проекта, она представляла собой только первую проблему. Если бы Выдра прошел периметр… А почему бы и нет? А может, он нафантазировал лишку и установлены лишь неандертальски примитивные плазменные каналы высотой в пять метров, нулевой степени идентификации, усиленные парой нетрезвых автоматчиков через каждый километр?
Если бы Выдра каким-то образом миновал периметр то столкнулся бы с проблемой номер два. Он оказался бы в глухой, труднопроходимой сельве, ничуть не отличающейся от сырого леса внутри зоны охраны, черт знает в скольких сотнях километров от цивилизованного общества, без малейшего понятия о том, куда двигаться дальше. Компас, говорите? Лишайник на северной стороне деревьев, намекаете? Утверждаете, что солнце восходит на востоке, а заходит на западе и по этим признакам можно ориентироваться? Все это бесполезно, господа. Потому что в любую сторону, куда ни направь стопы, одно и то же: сотни километров безликой, безлюдной, сумрачной сельвы. Солнце появится не раньше, чем через два месяца, по окончании дождливого сезона, и появление его вряд ли будет значимым, в таком лесу можно ходить кругами неделями и месяцами. Куда пойдет бедный Выдра? Куда?
То, что устроители шоу чувствовали себя в этих джунглях хозяевами, и то, что они вытворяли здесь, на Земле, где жизнь была регламентирована и ограничена строгим, не делающим поблажек Земным Кодексом, говорило об одном: они расположились едва ли не в центре амазонских Ничьих Земель, отчужденных у Бразилии пятьдесят пять лет назад во имя спасения тропических лесов. Точно такая же мера была предпринята в России - тогдашний президент Славянского Союза Михайло Папкин вычеркнул одним взмахом золотого «паркера» 170 миллионов гектаров сибирской тайги из территории самого большого государства в мире и объявил их ничьими, не принадлежащими более людям, запретными для людей, доступными отныне только животным и растениям. По результатам референдума его поддержало в этом решении почти шестьдесят процентов россиян, и, как показало время, они были абсолютно правы. Сибирские леса, наполовину сведенные безжалостной вырубкой, мало чем отличались в то время от хищнически изведенных бразильских джунглей - полмиллиона квадратных километров гниющих пней, сотни миллионов гектаров безжизненных черных опалин, и свирепые ветры, носящиеся без малейших препятствий по мертвым пустошам, зияющим на теле Земли как язвы. Люди пришли на Ничьи Земли в последний раз, чтобы бережно посадить там бесчисленное количество саженцев, проследили, как молодые растения принялись и пошли в рост. А потом ушли, не оборачиваясь. Ничьи Земли стали табуированными - самовольный вход на их территорию был приравнен к преступлению третьей степени.
Этот шаг к излечению планеты был первым в числе многих, сделанных потом, Шаг разумный и нужный, имеющий, правда, и неприятное последствие: территории Ничьих Земель стали практически неконтролируемыми. Границы отчужденных земель охранялись людьми и автоматикой… следует признать, что в основном автоматикой. Именно поэтому пересечь границы было не так уж и трудно - для тех, кто владел автоматикой еще лучшей. Например, для техперсонала шоу «Битва деградантов».
Выдра сумел удрать от контроля своих опекунов, но это было лишь началом его пути к свободе и восстановлению справедливости. И ему предстояло основательно обдумать, как этот путь пройти.
Он думал долго, почти полночи, но так и не изобрёл ничего дельного. Понял лишь одно: ему нужно пожить «вольной» жизнью в джунглях, побольше пообщаться с Хилати, по-новому изучить обстановку, и тогда, может быть, озарение посетит его.
Он хотел спасти деградантов. В жизни Выдры появилась цель, и это придало его существованию новый смысл.
Смысл, ради которого стоило рисковать жизнью.

Глава 14

Оса проснулась и обнаружила, что от ее вечерней депрессии не осталось и следа. Оса лежала не в палатке, не в мутной дождевой воде, натекшей на пол, а на хорошем пружинном матраце, на простыне из мягкого белого шелка. Она находилась в домике - небольшом, но комфортном, Стены покрывал матовый пластик сиреневого оттенка, кондиционер тихо нагонял воздушную волну, избавленную от сырости и затхлого запаха сельвы, на столе стояла стеклянная бутылка сока гуайявы - любимого напитка Осы. Амаранта откинула покрывало, оглядела, а затем и ощупала себя, и обнаружила не меньше чем в десяти местах наклейки биодермов телесного цвета. Похоже, вчера ей досталось здорово. И, значит, хорошо над ней поработали люди из команды «Битвы деградантов». Не обманули ее, подлечили.
Оса без малейших усилий поднялась на ноги, на цыпочках прошла в оранжевую душевую, треугольником вписавшуюся в угол трейлера. Сразу же увидела, что на полке над раковиной умывальника стоит все то, что она без малейшего стеснения заказала по списку: кремы, гели, шампуни и, самое главное, - вибратор нужной модели, черного цвета, с извитыми прожилками вздувшихся вен. Отлично.
Оса приняла контрастный душ, с удовольствием промассировала кожу попеременно струями горячей и холодной воды. Затем взяла с полки вибратор и использовала его по назначению. Она всегда пользовалась этим инструментом в дни, когда ей предстояли драки, особенно драки с особями мужского пола. Это было не менее необходимым элементом подготовки, чем длительные тренировки, - финальная точка, последний штрих перед боем. Даже если была возможность воспользоваться не искусственным фаллосом, а услугами мужчины, в дни поединков Оса предпочитала вибратор. Потому что голова должна быть свободной, тело легким, а чувства не должны мешать правильным движениям. Оса знала, как привести себя в порядок.
Она вышла из душа, вытерлась махровым полотенцем. Кремом мазаться не стала - пластырь может отвалиться, Вода биодермам не страшна, а вот жировая основа может нарушить их работу. Впрочем, и так хорошо. На удивление отличное самочувствие - просто неестественно бодрое.
Оса почти не сомневалась, что ей вкатили лошадиную дозу антидепрессантов, стимуляторов и, вероятно, гормонов - почти такую же, как и Выдре. Но прямых доказательств этому не было, пневматический инъектор не оставил следов, и, значит, задумываться об этом не стоило.
Что на нее нашло вчера? Рыдала весь вечер как сентиментальная девчонка, жалела Выдру и себя… Выдру, пожалуй, даже больше. Такая сопливость совсем не в ее стиле.
Оса знала, что случилось. Наступил своего рода катарсис - боль, перемешанная с облегчением, избавление от мук, терзавших Амаранту в течение многих лет. Когда-то она действительно любила Томаса - живого и снова полюбила его мертвого, потому что мертвых любить куда легче, мертвые не предают. А между былой любовью к Выдре и его смертью лежали семь лет ненависти - не то что искренней, всепоглощающей, скорее рациональной, постоянно подпитываемой доводами ледяного рассудка. Ненависть Осы была трансформированной любовью, задавленной обстоятельствами. А обстоятельства были таковы: Выдра являлся единственным свидетелем того, что она совершила служебное преступление. В разговоре на Ганимеде он уверял, что не знал этого, но Оса не верила ему до сих пор. Выдра представлял для Осы огромную опасность, и его нужно было убрать.
Вчера Амаранта дала волю чувствам, наплакалась вволю, вспомнила все хорошее, доброе и светлое, что было в Томасе, - а хорошего в нем было много. Но теперь стоило вспомнить главное: когда-то он предал ее, и именно из-за его предательства Оса начала мстить и изменила Службе. Предательство Выдры стало стартовым толчком для всего, что произошло после и происходит сейчас - в том числе и того, что он умер, а она должна доделать его работу и перебить кучу опасных тварей. Она выполнит работу, чего бы это ни стоило. Сделает дело, чтобы снова стать свободной.
Оса все- таки добилась своего. Теперь, когда Выдра ушел на тот свет, она наконец-то могла перестать бояться Службу и осуществить свою мечту: покинуть Ганимед и вернуться на Землю.
Собственно говоря, она уже вернулась на Землю. И после окончания работы она завяжет с противозаконными делами - пора позаботиться о нормальном, легальном заработке. Она вернется в Боливию, откроет школу единоборств и начнет новую жизнь. Забудет Выдру, обзаведется достойным бойфрендом… может быть, и не одним - с этим проблем у Амаранты никогда не было. Может быть, даже принесет жертву ачачилас… Нет, пошли к чертям духи мертвых, они ненасытны - стоит только поддаться вере в них, и придется приносить им жертвы постоянно, каждую минуту оглядываться на них и думать, не сделал ли ты чего-нибудь им неугодного. Лучше съездить в Перу, найти курандеро - хорошего, самого лучшего, не из скороиспеченных недоучек, пожить в Андах пару-тройку месяцев и пройти курс очищения аяваской. Оса знала о чудесном растении не понаслышке, ей уже приходилось иметь с ним дело - давным-давно, когда она еще была вместе с Томасом и делила с ним не только постель, но и жизненные интересы. Нужно стать спокойнее и добрее, смыть с себя грехи, обрести себя новую, чистую и уже только после этого вернуться в Боливию и получить лицензию на преподавание единоборств. Денег ей хватит на все, и с избытком, нужно только закончить с деградантами и гребаным шоу…
– Доброе утро, Амаранта, - раздался в ушах голос Джона Нортона. - Как делишки, красотка?
Оса еще не успела одеться - стояла обнаженная перед зеркалом, разглядывала себя и знала, что Нортон беззастенчиво пялится на нее через десяток шпионских видеокамер, спрятанных в стенах трейлера. Вероятно, Нортон не один такой - небось все мужчинки на главном посту сбежались сейчас, чтобы полюбоваться голой бабой на дармовщинку. Оса приподняла руками небольшие грудки, повернулась боком, чтобы оценить ягодицы, повертела задницей. Ничего, ничего… Конечно, с точки зрения стереотипного подхода к красоте - многовато мышц, фигура скорее мужская, чем женская. Издержки ежедневных тренировок. Зато никто не назовет ее жирной.
– Иди к чертям, Джон! - хрипло сказала она. - Сколько раз говорила тебе, не зови меня Амарантом, я Оса. И хватит на меня таращиться. Ты случайно не дрочишь там, парень?
– Фу, какая ты грубая! - возмутился Нортон. - Я к ней по-хорошему, а она… Кстати, ты действительно красивая.
– Ага. Особенно рожа. - Оса улыбнулась, и отражение ее в зеркале ощерилось деградантскими клыками. - Дай мне спокойно одеться, а? Выйдешь на связь через полчаса.
– Полчаса? - фыркнул Джон. - Ты еще скажи: через два часа. Что ты будешь делать в это время - реснички подводить, губки красить, духами прыскаться? Работать надо, голубушка! Не забыла, зачем тебя сюда привезли? Двадцать минут тебе на завтрак и все сборы. И начнем работу!
– Ладно, - махнула рукой Оса. - Вы уже подобрали мне деграданта?
– Подобрали.
– Сделали ему инъекцию?
– Сделали все, что нужно…


* * *

Выдра и Дикобраз медленно продвигались к периметру. Путь их нельзя было назвать легким. Хилати выбирал места, лишенные густого подлеска, но взамен им досталось хлюпающее болото, змеи, то и дело рассекающие черную воду волнистыми зигзагами, и тучи насекомых, назойливо жужжащих над ушами.
Дождь на время успокоился; наверху, в редких просветах в сплошном навесе деревьев, даже засияли лучи солнца. Но от этого не стало легче - воздух в считаные минуты нагрелся, от болота пошли удушливые испарения. Воды в большинстве мест налило по щиколотку, постоянно попадалась глубина по колено, а то и по пояс - в Бразилии подобные болота называют «талампы». Еще неделька такой погоды, и реки разольются окончательно, покроют всю округу как минимум на полметра глубиной. Конечно, это не сравнить с затопленным лесом в среднем и нижнем течении Амазонки. Там в это время уже наводнение, разлив на десятки километров - уже не походишь пешочком, только вплавь на каноэ. Начало февраля - самый разгар дождливого сезона. С этим устроители шоу явно просчитались - хотя и подобрали для проекта достаточно высокое, малозатапливаемое место, но лучше было провести проект в начале декабря, когда еще относительно сухо. Впрочем, у организаторов «Битвы деградантов» свои резоны - им плевать на деградантов, пусть те сами приспосабливаются к погоде, зато непроницаемая облачность надежно скрывает территорию от спутников.
Выдра понимал Дикобраза все лучше - уже не только телепатически. Он начал разбирать свистяще-шепелявые слова яхи. Это радовало - Выдра готовился ко встрече с остальными свистунами, и взаимопонимание с ними было ему более чем необходимо.
– Еще недолго, - сказал Хилати. - Здесь плохое, опасное место. Здесь живет синий огонь.
Выдра и сам уже видел: впереди, между деревьями, что-то потрескивало, в воздухе на разной высоте то и дело сверкали короткие фиолетовые вспышки. Это говорило о том, что на защите периметра стоял веерный лазер с низкой степенью идентификации - он реагировал на падающие ветки, на птиц и крупных насекомых, пересекающих охраняемую зону, и сжигал их методично и тупо.
– Я подойду ближе, - сказал он Дикобразу. - Посмотрю, как устроен синий огонь.
– Не ходи. Ближе нельзя, умрешь.
– Я буду кидать вперед ветки и успею остановиться.
– Два яхи, которых убил сухой огонь, тоже думали, что успеют. Но огонь обманул их - подпустил близко, а потом поджег. Они не смогли убежать.
– Не смогли, говоришь?
– Да.
– Вот оно как…
Выдра задумался. То, что случилось со свистунами, говорило о том, что охранная система была не так уж и тупа - вероятно, имелось несколько зон различной степени идентификации. Кроме того, автоматика по-разному реагировала на объекты разной величины. Значит, имеет место веерный лазер как минимум третьего класса - такой при помощи веток не обманешь. Вот отключить бы его…
– Хилати, - спросил Выдра, - а ты знаешь, где стоит дом, в котором живут анчанчу?
– Знаю. Не один дом, а пять. Один большой и четыре маленьких. В маленьких живут только жуки, и они меняются каждые два дня. А в большом доме - много анчанчу, вокруг него ограда из бревен, и внутри ограды несколько ахутайя.
«Ахутайя» походило на аймарское слово «вонючка». Выдра уже знал, что Хилати называет так машины, ездящие по земле. Вертолетики-камеры он называл «чичиланха», что, безусловно, было производным от слова «муха».
– А где стоят маленькие дома? - уточнил Выдра.
– Три около сторон синего огня, а один в самой середине. А большой дом - у четвертой стороны синего огня.
Значит, главный пост у одной из сторон периметра, там же, вероятно, и основной выход, - без труда расшифровал Выдра. И один пост - в центре территории.
– Ты подходил к маленьким домам?
– Да. Совсем близко.
– Жуки видели тебя?
– Да, конечно. Они сразу бежали внутрь дома и глядели оттуда. Меня не трогали.
– Я тоже хочу подойти и посмотреть.
– Тебе нельзя. Я для них простой яхи, такой же, как все. А ты анчанчу, и для них ты мертвый. Нельзя, чтобы они узнали, что ты не умер.
– Понятно… Значит, вы бродите по всему лесу, все знаете и ничего не боитесь?
– Боимся. Каждый день анчанчу начинают охоту, чтобы убить одного яхи. Раньше это делал ты, но перестал. Теперь пришла другая анчанчу - Оса, и она продолжит. Я даже знаю, на кого сегодня будут охотиться.
– На кого?
– На Варана.
– На Варана? На самого сильного из вас?
– Он самый слабый. Он больной шусу, плохо соображает, а теперь еще и сильно кашляет. Ему совсем плохо, убить его нетрудно.
– Откуда ты знаешь, что будут охотиться именно на него?
– Потому что вчера вокруг него летало много чичиланха, - Хилати показал два раза по десять пальцев, - И сегодня там много-много чичиланха. Они ждут, когда охотница Оса придет и будет убивать его. Они всегда летают вокруг того, за кем придёт охотник.
– Ты сам это видел?
– Нет. Два других яхи следили, видели. Сказал и мне.
– Ты с ними встречался?
– Нет, не успел, далеко от тебя не уходил ночью караулил тебя, чтобы плохого не было. Они передали мне через воздух.
– В мыслях?
– Нет, мысли так далеко не летают.
– А как же?
– А вот так…
Хилати засвистел, и Выдра едва не слетел с ног, зажав руками уши. Бешено вращающееся сверло пробуравило его голову от одной барабанной перепонки до другой. Этот свист настолько же отличался от обычных трелей яхи, как пищание карманного приемника от рева колонок на рок-концерте.
– Ну ты даешь! - заявил Томас, болезненно морщась. - Предупреждать надо!
– Это дальний разговор, - пояснил Дикобраз. - Он слышен очень далеко. Правда, вы, анчанчу, далеко его не услышите - для этого надо хорошие уши, такие, как у яхи. Вы, анчанчу, почти глухие и слепые.
– Вот такие мы, что ж тут поделать, - развел руками Выдра. - Куда нам до вас!
– Но зато у вас, на небе, много интересного. Я бы хотел увидеть больше… - На лице Хилати появилось нечто, похожее на смущение, насколько это могла выразить свирепая деградантская физиономия. - Ты говорил, что на небе есть и хорошие анчанчу…
– Есть, и много, только добраться до них очень трудно.
– А они не будут охотиться на нас?
– Нет, не будут. По нашим законам они должны охотиться на тех плохих людей, которые привезли в чужой лес вас, яхи. Не могу понять, почему они до сих пор этого не делают.
– Что такое закон?
– Это правила, которые должны соблюдать все люди. По закону нельзя убивать людей - никому, кроме… - Выдра замялся, думая, как объяснить свистуну про Службу элиминации, и решил, что сделает это позже. - Людей нельзя убивать никому. Плохие люди сказали всем, что вы не люди, а звери, и поэтому вас можно убивать.
– Плохие анчанчу думают, что мы обезьяны?
– Откровенно говоря, да. Не обижайся, Хилати. Главное, что я так не думаю.
– А если мы сумеем уйти отсюда, то нас вернут в наш лес? - спросил свистун.
– Вернут. Обещаю тебе, Хилати, - Выдра дружески положил руку на плечо Дикобраза. - Я сам тебя верну.


* * *

Оса приготовилась к работе, оделась по форме. В смысле разделась полностью, не считая дурацкой набедренной повязки. Она вышла из трейлера и недовольно осмотрелась вокруг. Дождь, слава богу, утих но вот не нравился ей этот лес, и все тут, В жизни она не была в столь поганом месте - даже тогда, когда проходила курсы на выживание. Та сельва была посуше и повеселее.
– У меня для тебя есть маленький, но приятный сюрпризец, - сообщил Нортон.
– Какой же? - холодно поинтересовалась Оса.
– Сегодня тебе предстоит уложить Варана.
– Варана? - искренне удивилась Оса. - Но водь он самый крутой! Вы же собирались оставить его напоследок!
– Варан уже не самый крутой. Он не доживет до конца шоу - если его не убить сейчас, сдохнет через несколько дней. Он заболел. Наверное, по-этому и перестал нападать на других деградантов.
– Что с ним? Надеюсь, не какая-нибудь опасная инфекция?
– Пневмония. Не бойся, не заразишься.
– И как я буду с ним драться, если он больной? Двигаться он хотя бы может или лежит пластом и стонет?
– Он может все, что угодно, - и бегать, и прыгать, и драться, и кусаться. Тебе его прыти хватит за глаза - не забывай, что он мутант, а не человек. И то, что он больной, играет тебе на руку. Для первой битвы в самый раз - адаптируешься к деградантским манерам. Одна просьба: не убивай его слишком быстро.
– Постараюсь. Сколько времени ты мне даешь на разборки с ним?
– Пятнадцать минут. Хотя лучше - двадцать.
– Нормально, сделаю. Вы гарантируете, что я не подхвачу от него какую-нибудь обезьянью болезнь?
– Гарантируем на сто процентов. Иди и работай, хватит болтать.


* * *

Когда Оса работала лесорубом, ей немало пришлось походить, побегать и даже поползать по разным диким местностям в поисках преступников, приговоренных к элиминации. Даже больше, чем Выдре, - тот, элиминатор первого класса, любимчик начальства, получал заказы в крупных городах и за границей, и более того - очень часто за границей, и в Европе, и в Азии, и по всему миру, а то и на других планетах. Таким вот везунчиком был Томас Уанапаку. А ей, Осе, неизменно доставалась Боливия, в редких случаях - Колумбия, Эквадор или Бразилия, и только один раз - Мексика, в которой, нужно признаться, не оказалось ничего интересного, действительно отличающегося от ее родной страны. Зато экзотики Осе хватило с избытком: плантации коки, запрятанные в непроходимых чащах вдоль реки Гуавьяре; древняя сельва западнее Пуэрто-Аякучо, где она пристрелила гаримпейро [Гаримпейро - авантюрист-золотоискатель. ] Биокку Гремучника, попалась в лапы охотникам из племени какашиветери и с трудом уговорила их вождя не отрезать ей голову - за это пришлось с ним слегка переспать, а потом ночью, пардон, слегка убить; наконец, два десятка операций на склонах Кордильер, где любили прятаться беглые боливийские наркоторговцы, - карабкаться по скалам там приходилось при помощи альпинистского снаряжения, а температура по ночам опускалась до минус двадцати. Словом, Оса имела богатый опыт пребывании и выживания в трудных природных условиях. И все же как давно это было… С тех пор Оса стала завзятым городским жителем, привыкшим к максимальному техногенному комфорту, - а кем ещё можно быть, проживая на Ганимеде, где земная зелень существует только в виде оранжерей, гидропонных плантаций и декоративных садиков?
Сейчас Оса находилась в отличной физической форме, однако чувствовала себя странно и неловко. Пожалуй, ей даже было стыдно: голая, она шлепала босыми ногами по черному болоту, чтобы драться с больным, дурно пахнущим зверем, и камеры неотрывно следили за каждым ее движением. Было ли это унизительным? Оса давно привыкла к грязной работе - драться за деньги в заведениях Эль-Параисо тоже не подарок. Но там не было унижения - напротив, она выступала в качестве красивой хищницы, злобной, непобедимой кошки, с ходу усмиряющей мощных, но неуклюжих догов, питбулей и прочих псин. Здесь же, на шоу, ее раздели, вымазали в грязи и низвели до ранга бойцовой обезьяны. В столь жалкой роли ей не приходилось выступать никогда.
А, ерунда. Не стоит задумываться, работа есть работа. Где этот Варан?
– Где ваш Варан? - спросила она.
– Не наш, а твой, - отозвался Нортон. - Теперь он твой. И до него осталось две минуты ходу.
– Он нападет первым?
– Скорее всего, да. Он отличается от остальных свистунов, он гораздо агрессивнее прочих. Поэтому будь наготове.
Оса знала о выкрутасах Выдры с камнями, бамбуковым копьем и дубиной. Однако, в отличие от Выдры, которому всегда необходимо было иметь что-нибудь в руках, сама она в оружии не нуждалась. Ей нужен был только противник.
Варан напал на нее сзади - свалился откуда-то сверху, приземлился слишком шумно, громоздко - видимо, и в самом деле был не в порядке. Оса среагировала без спешки, даже спокойно - чуть согнула ноги, ушла влево и, когда деградант прыгнул ей на спину, не глядя ударила назад правым локтем. Сшибла свистуна на лету - он еще падал на землю, с плеском и брызгами рушился в лужу, а она, продолжая движение, уже вошла в короткий воздушный пируэт, в оборот вокруг оси, должный завершиться приземлением на грудную клетку врага.
Не получилось. Варан с непостижимой скоростью кувыркнулся через голову, пружинисто оттолкнулся ногами и оказался в вертикальном положении. Оса приземлилась на корточки и тут же приняла стойку. Осу и Варана разделяло два метра - они не спешили нападать, стояли и разглядывали друг друга.
Внешность деграданта была не столь карикатурно ужасной, как на телеэкране. Выглядел он куда более естественно - и все равно производил неизгладимое впечатление. В жизни Оса не видела мужской особи, настолько сочетающей в себе красоту и уродство. Варан был ростом на голову выше Осы Варан был голым, поджарым и невероятно мускулистым - каждая его мышца прорисовывалась как на анатомическом экспонате со снятой кожей. В отличие от тела, морду Варана, застывшую в напряженном оскале, никак нельзя было назвать человеческой. Больше всего поражали глаза - круглые желтые, с вертикальными зрачками рептилии, они выражали не угрозу и жестокость, а скорее тупое удивление - радость голодного крокодила, увидевшего, что добыча сама пришла к нему на ужин.
И еще деградант выглядел больным. Из носа его текла жидкая юшка, он непрестанно шмыгал. В углах рта гнездились язвы - кровоточащие, покрытые чешуйчатыми корками. Над правой ключицей зияла запущенная нагноившаяся рана - Осе казалось, что в ней шевелятся личинки. Варан дышал тяжело и шумно, свист вырывался из его груди с каждым выдохом. Втянутый живот прилип к позвоночнику - похоже, свистун не ел ничего уже несколько дней.
Оса видела, что прикончить зверя совсем нетрудно. Она стояла, сжимая кулаки, готовилась к схватке и никак не могла заставить себя шагнуть вперед. Ей было противно и даже страшно - теперь она уже не верила, что от этой ходячей падали ничем нельзя заразиться.
Варан засвистел - совсем не резко, не агрессивно, скорее мелодично. Варан показал пальцами на свой пенис. Варан сладострастно, с наслаждением втянул воздух ноздрями. А затем - Оса не поверила глазам - его широкий рот разъехался в улыбке от уха до уха.
Оса старалась не смотреть на бурый, кривой член деграданта. Старалась не смотреть, но все же видела, как он набухает и медленно занимает горизонтальное положение.
Самка. Ну да, конечно, она для него самка - желанная, приятно пахнущая, долгожданный объект для совокупления. Что ж, тем легче будет с ним разобраться - Веллингтон уверял, что самцы деградантов никогда не бьют самок. Только лишь валят их на землю, раздвигают им ноги и дрючат, дрючат, дрючат…
Посмотрим, кто кого сегодня отдрючит.
Кажется, Оса распалила себя достаточно, чтобы начать избиение, и отвратительная эрекция Варана достигшая пика, помогла ей в этом. Осе вовсе не хотелось драться долго, она боролась с мучительным желанием сбить зверя с копыт излюбленным двойным ударом ног в голову, а затем прекратить его конвульсии, с хрустом свернув шею. Раз-два-три, и все… Нет, так нельзя, так ей запретили. Придется ломать комедию. Ch… amucaallu! [Грубое аймарское ругательство. ]
Она вовсе не расслабилась. Когда проводила первую серию ударов, держала закрытую стойку была готова отбить любую контратаку. Но это не понадобилось - Варан безропотно принял два прямых в грудь и хук правой в скулу, даже рук не поднял. Отлетел назад, поскользнулся, едва не шлепнулся, но все же удержался на ногах и удивленно замотал кудлатой башкой.
Оса удивилась не меньше - серия прошла удачно, вложилась она в полную силу, такие удары отправили бы в нокаут не то что обычного человека, но и боксера среднего веса. Этому же - хоть бы хны. Стоит себе, смотрит глазами влюбленного тираннозавра и снова ухмыляется. Мол, бойкая ты мне, красавица, попалась, большая у нас с тобой любовь будет!
Оса снова провела атаку, на этот раз менее осторожно - похоже, бояться ей было нечего. Влепила три точных прямых в голову и завершила смачным апперкотом снизу в челюсть. Башка деграданта запрокинулась назад, он взмыл в воздух, раскинул лапы и совершил зрелищный полет, закончившийся падением на спину.
– Эй, эй! - тут же ожил голос Нортона. - Ты потише, Оса, тут не бой по версии IBF [IBF - Международная федерация бокса. ]! Угробишь скотнику раньше времени - весь материал нам запорешь!
Да, угробишь такого! Варан бодро вскочил, тряхнул волосами, раскидав в стороны радужный веер брызг. Из углов его рта ручейками текла кровь, но похотливая ухмылка снова появилась на морде, и мужской уд торчал вверх все так же оптимистично. Деградант вытянул когтистые лапы и вразвалку пошел к Осе. Вероятно, решил перевести брачные игры в завершающую стадию.
Оса потрясла кистями - пальцы ее онемели, она уже разбила костяшки, никак не ожидала, что человекоподобное существо может иметь столь твердый, просто-таки каменный череп. Пора подключать ноги - никуда от этого не денешься, пошли телевизионщики со своими инструкциями к чертям собачьим…
Оса понеслась вперед. Она уже отключилась, перешла в автоматический режим. Дала своему телу волю, предоставила ему свободу действий, и остановить ее мог только разве что гром небесный…
Варан вырубил Осу на полном скаку. Он свистнул - совсем не так, как раньше, а в сотню раз громче, в тысячу раз пронзительнее, в миллион раз невыносимее. Оса открыла рот и задохнулась - голову ее с размаху насадили на раскаленный стержень, превратив мозги в кипящее месиво. Оса еще брела по инерции, но руки ее упали плетьми, и ноги стали ватными, неживыми. Варан не дал ей упасть - схватил одной рукой за плечо, другой за бедро, без малейших усилий поднял, закинул на плечи и побежал.
Оса моталась на бегу безвольно, как тряпичная кукла. Она отчаянно пыталась собраться, восстановить контроль над телом, но ничего не получалось. Звуковой импульс, оглушивший ее, был сравним по эффекту с сонарной бомбой.
Бежал Варан недолго. Пересек поляну, достиг относительно сухого места, аккуратно положил Осу на спину и одним движением сорвал с нее повязку. Раздвинул