ваш приятель?
Олег у стены весь напрягся. Зинченко, которому, видимо, не
нравилось, в какую плоскость может перейти разговор, если его
поведет Юрка, начал говорить сам:
-- Я раскопал, что Марии Виттмар никогда нигде не было и
нет. Женщины с таким именем не было ни в Петербурге, ни а
Москве. В базах данных силовых структур, где есть информация о
всех сотрудниках лицензированных частных охранных предприятий,
нет такой женщины... Никто никогда не слышал об автогонщике
Одере Виттмаре, ни в одном из тех городов, где имеются
отделения федерации автоспорта. Человек с таким именем не
погибал в обозримом прошлом ни на одних гонках ни в одной
стране, ни в одном классе автомобилей: я не поленился ради
друзей сделать запрос в международную федерацию... Отпечатки
пальцев вашей дамы нигде не проходят... Вывод: все то, что эта
особа вам наплела при поступлении в агентство -- очевидная
ложь. От начала и до конца.
-- Чего-то такого я и ожидал, -- мрачно сказал Олег. --
Получается, как я и говорил, не совсем нормально: она знает о
нас все, а мы о ней ничего.
-- Поэтому я и предлагаю Орешину: прямо сейчас, я забираю
ее с собой, и мы там сами с ней разберемся так, как это в таких
случаях полагается, -- заявил Зинченко.
-- А я против! -- возразил Юра.
-- Видишь?! -- Зинченко картинным жестом указал Олегу на
Юрку. -- А он, видишь ли, против! Для кого я старался? Для
себя? Да мне ваша дама век бы не нужна, себе только работы
добавлять! А теперь что прикажешь, закрыть глаза на все?!
-- Юрка, Игорь прав, -- заметил Олег. -- Она нам нагло
врет, а ты все ее защищаешь!
-- Я не защищаю! Если хотите знать, я чувствую себя где-то
даже оскорбленным... Но прежде я хочу сам во всем разобраться,
-- четко сказал Юра. -- Поэтому, Игорь, спасибо тебе за
помощь... Но пусть она сейчас останется здесь. Задержать ее вы
всегда успеете. Уезжай, мы с Олегом посвоему с ней
побеседуем...
-- Только без глупостей, -- предупредил Зинченко и встал.
Олег повел его выпроваживать. Юрий за время его отсутствия
не произнес ни звука. Вид у него был просто расстроенный, но
даже несколько несчастный. Я почему-то не сомневалась, что если
мое объяснение их не удовлетворит, то они без проволочек
отдадут меня на съедение властям. А поскольку я также была
уверена на сто процентов, что мое объяснение их как раз
совершенно не удовлетворит, можно было начать готовиться к
тому, что в течение нескольких недель меня будут безрезультатно
"устанавливать". А вот в чем я сомневалась, так это в том, что
мне вообще стоит начинать что-либо пояснять. Им будет сложно,
совершенно невозможно поверить мне.
Хмурый и немного злой, Олег вернулся и занял свое место у
стены.
-- Ребята, отпустите меня, -- сказала я. -- Просто так,
без всяких разборок, отпустите. Я уеду, и вы меня больше
никогда не увидите.
Наверно, я просто струсила. Но если бы ребята меня
отпустили, я бы и вправду исчезла навсегда. Только потом я
поняла, что это была вовсе не трусость, а уверенность в том,
что правда, рассказанная мной, даже если они в нее поверят, не
позволит им относиться ко мне так, как это было мне необходимо.
Весь фокус был в том, что я не была больше Катей. Это
поняли бы все, кто узнал бы мою историю. Но этого не могла
понять Рэста, и с этим не могла смириться Катя, живущая в ее
теле.
-- После всего, что ты нам за эти недели наговорила, мы не
можем тебя отпустить. Если бы хоть кое-что из твоих рассказов о
себе было правдой, я мог бы понять, но так, как все
получилось... -- Юрка покачал головой. -- У нас укрепились
подозрения, что ты не просто ломаешь комедию, но и делаешь это
с неким умыслом.
-- Вам опять везде мерещатся происки Извекова? --
усмехнулась я. -- Я не его агент. Я вам уже говорила...
-- Что он в другой реальности? -- перебил меня Юра. --
Допускаю, и даже готов поверить. Но это не причина для того,
чтобы отпустить тебя...
-- Боже мой, Юра... Если ты допускаешь и готов поверить,
почему же ты не допускаешь тогда, что я и о себе говорю
правду?! А то, что Зинченко ничего не нашел, означает только
одно: он не там искал. И не найдет никогда, потому что мои
следы в этом мире никак не увязать теперь со мной, а в те миры,
где вам следовало бы удовлетворять свое любопытство, вы не
попадете!..
-- Ты о другой реальности? -- полуутвердительно произнес
Юра и оглянулся на Олега. Тот по-прежнему стоял у стены,
опершись на нее согнутой в колене ногой и низко наклонив
голову.
-- Да, о другой!
-- Но это же неправда! -- возразил Олег ледяным голосом.
-- Юра, ты же сам говорил, что где-то видел ее раньше...
-- Я мог и ошибаться, -- отмахнулся Юрка. Если бы он
знал...
-- Ты не ошибался, Юра, -- я не могла больше просто
сидеть. Внутри все металось и подпрыгивало от страха и
нестерпимого желания как-нибудь поскорее оборвать этот
разговор. Я поднялась и, обойдя кресло, взялась руками за
спинку. -- Ты видел меня раньше. Во сне.
Олег подчеркнуто хмыкнул, но ничего не сказал. Юра же
задумчиво протянул, потирая лоб:
-- Возможно...
-- И ты, Олег, тоже видел меня раньше, только я выглядела
по-другому. Я же говорила тебе, что я вернусь...
Если уж меня начнет заносить, то остановиться практически
невозможно. А увидев гневные глаза Олега в момент, когда он
поднял голову в ответ на мою реплику, я поняла, что сказать
придется. Ну нет выдержки, так нет. Не смогла просто держаться
с ними рядом, так не смогла...
-- Ты спал в гостинице Сылве после очередной вылазки на
развалины Рая. Ты видел сон: девушку с длинными светлыми
вьющимися волосами. Ты прекрасно помнишь о ней, не так ли,
Олег?
-- Кто ты, черт возьми, такая? -- угрожающе процедил Олег.
Он был похож на затравленного собаками кролика несмотря на свой
грозный тон. -- Какое отношение ты имеешь к ней?
-- Александр Извеков все вам рассказал? Про разделение
сознания, про аналоги, про перемещение личности после смерти?
-- Да, он все это нам рассказал, -- отрезал Юрка. Он все
тревожнее и тревожнее смотрел на друга. Казалось, он боится
пропустить момент, когда Олег сорвется и бросится на меня. Олег
слегка подался вперед, и Юра встал с дивана.
-- Не дергайся, Юрка. Я способен выслушать ее до конца.
Это становится все интереснее, -- Олег вынул руки из карманов и
сложил их на груди. -- Так что дальше?
Я отступила на шаг назад. Под подошвой хрустнуло. Я
посмотрела вниз. Под ногами валялось несколько осколков. Я
наклонилась и подобрала их. Белое бутылочное стекло...
-- Ну, вы и поросята! -- невольно вырвалось у меня. -- За
восемь месяцев не могли вымести комнату!
Олег прыгнул на меня так стремительно, что Юрка не успел
даже поднять руки. Олег больно схватил меня за плечи и тряхнул:
-- Откуда тебе известно, что это за стекло?
-- А мне все известно! Больше, чем вы можете себе
представить! -- я вырвалась из цепких рук и отбежала поближе к
Юре. Он хотя бы не даст Олегу покалечить меня прежде, чем я
закончу. Мандраж и паника прекратились, осталось только
знакомое нетерпение и тупая боль в сердце от того, что
выяснение отношений все прекратит, и мое сближение с ними
станет невозможным.
-- Я все помню, я помню все, что со мной когда-нибудь
было! Наверное, мне лучше было бы все забыть, но я помню. Я
помню, как мы переехали в эту квартиру, помню, как я настояла,
чтобы ты принял меня официально в свое агентство, Юрка!
Брат беспомощно пригладил волосы. Но его глаза говорили,
чтобы я продолжала. Он хотел слышать меня.
-- Помнишь, Юра, как мы тогда проговорили всю ночь в этой
комнате? Помнишь, какое обещание ты с меня взял?
Он молчал.
-- Я обещала тебе, что никогда не буду считать себя умнее
других и никогда не сделаю ничего такого, из-за чего вы будете
иметь со мной проблемы. Так, Юра?
Он кивнул.
-- Прости меня, я не сдержала обещание. Правда, я за это
заплатила. Видишь, в кого я теперь превратилась?!!!... -- я
сняла очки и швырнула их под ноги.
-- Мария, не кричи так, я ничего не понимаю... --
взмолился Юра, сжав виски ладонями.
-- А ты, Олег, помнишь, как Извеков застрелил меня на
аллее?!
Олег закрыл глаза и сжал кулаки. Мне было больно от того,
что я делала с ними, но нужно было через это пройти.
-- Я еще кое-что помню! Я помню, что любила вас обоих,
потому что сначала кроме вас у меня никого не было! И я помню,
как рвалась к вам, не смея показаться вам на глаза в собачьей
шкуре!.. А ты представляешь, Олег, как жгла меня твоя
серебряная монетка?!
Олег отскочил от меня, вытянув руку, словно боясь моего
нечаянного прикосновения:
-- Заткнись! Какое ты имеешь право напоминать нам об этом,
даже если ты знаешь, что случилось с Катей?!
-- Да уж, какие у меня теперь права? Я ведь... -- я
оголила запястье, сняла браслет, выдернула его из бархатного
чехла и протянула Олегу. -- Возьми его, Олег. Увы, он не помог
мне там, на аллее. Там было уже поздно. Он, правда, привел меня
сюда, но теперь это уже не имеет значения...
Олег взял браслет, едва не выронив. Он смотрел на него,
как на гремучую змею.
-- Она же просто пользуется ее вещами, Юра... -- прошептал
он.
-- И ее воспоминаниями? -- возразил Юрка.
-- Ты же слышал от Извекова об их дьявольских
способностях! Так почему же ты, никогда никому не верящий на
слово даже в мелочах, развесил уши перед этой наглой... то ли
аферисткой, то ли шпионкой... -- Олег вдруг метнулся в коридор
и втащил в комнату мою сумку. Он торжественно потряс ею. --
Вот, у нее даже сумка Катюши! Она, может, и из другого мира, но
за то, что она играет на нашей боли, я ее своими руками
задушу!..
Он расстегнул молнию на сумке и, перевернув ее кверху
дном, вытряхнул ее содержимое на пол. Мой пистолет, коробочка
Зубарского, рукава от загубленной в Сылве стеганой куртки, и
черная куртка Юрки, подобранная в девятом номере старой
гостиницы.
-- Души, -- я подошла к нему вплотную. -- Души. Два раза я
уже умирала. А третий точно будет последним! Какой ты
несчастный, Олег, у тебя еще впереди столько жизней, и в каждой
ты будешь если не вспоминать, то подспудно чувствовать свою
вину за то, что мне сейчас не поверил. Потому что после первой
своей смерти ты поймешь, что я была права. Но будет поздно...
-- Она нам угрожает, она нам еще и угрожает, -- выдохнул
Олег. -- Юрка, ты понял, она имеет в виду, что она -- Катя!..
Юра?!
Юрка сидел на диване, согнувшись и уткнув лицо в ладони.
-- Замолчи, Олег! Сделай так, чтобы я тебя не слышал! --
Юра поднял голову и повернулся ко мне. -- Дальше, Мария!
-- Что "дальше"?
-- Что случилось с Катей дальше?
-- А дальше очень просто: дальше я была Мариэлой Виттмар.
У меня было все, что можно пожелать: родители, дом, деньги,
муж-красавец... Я толкнула его на нелепую, страшную смерть и
через полчаса после этого нырнула в пропасть вместе с
автомобилем. Я любила мужа, но Катя Орешина оказалась сильнее и
заставила меня пренебречь такой мелочью. В своем стремлении
вернуться к вам Катя была неуправляема. А дальше я была
загнанным безмозглым зверьком, шизофреничкой Рэстой, которую
пятнадцать лет ее жизни держали взаперти, в ожидании того, что
когда-нибудь смогут ею воспользоваться. Над ней издевались,
морили голодом, ее насиловал наглый жирный охранник... Она жила
всю свою жизнь своими снами, в которых она по очереди бывала то
Катей, то Мариэллой. Она одна испытала настоящее горе от смерти
Одера Виттмара. Только она знала, что это непростительно и
жестоко. Она хотела собственной смерти, которую заслуживала
Катька за все, что сделала своим близким. И я в забытьи
разукрасила себя железкой... Только потом, очнувшись, я поняла,
что Рэста напрасно старалась уйти, у нее не получилось воздать
Катьке по заслугам...
Я чувствовала, что слезы уже текут из моих глаз сами по
себе, и никаким усилием воли их обратно не загнать. Я вытерла
их ладонью и закончила:
-- Рэста тоже была вынуждена сдаться. Я ее доконала. Я
сбежала из Первого мира, бросив новых друзей, потому что до сих
пор люблю старых! Наверное, это моя самая глупая и непоправимая
ошибка, но она была неизбежна...
В полной тишине я слышала, как бьется мое сердце. Я стояла
и смотрела себе под ноги, потому что мне было страшно поднять
на них глаза.
-- Простите меня, ребята... Или хотя бы постарайтесь не
воспринимать все это так, будто я хотела сделать вам больно...
Это так получилось. Только сейчас я поняла, что мне лучше было
остаться в Первом мире. А здесь я всего лишь до времени
состарившаяся женщина, чуждая для вас, незнакомая, раздражающая
тем, что знаю о вас почти все то, что знала она. И чувствую все
то, что чувствовала она. Но я помню все еще о двух женщинах и
одновременно ощущаю себя немножко ими тоже... А теперь...
Я шагнула к Олегу и протянула руку:
-- Будь другом, дай ключи. Я уйду.
Олег не шевельнулся. Мне не хотелось смотреть ему в лицо.
-- Пожалуйста, ребята, отпустите меня...
-- Нет, -- хрипло ответил Олег. -- Ты останешься здесь. Я
хочу разобраться с тобой до конца. Ты останешься здесь до утра.
Юра ничего не сказал в ответ на наш натянутый спор, он
вышел из комнаты в коридор, тяжело хромая.
Остаться с Олегом наедине после всего было невыносимо. Мы
оба не знали что сказать и как посмотреть друг на друга.
-- Знаешь, а ведь у меня была такая мысль... Я гнал ее
прочь, -- вымолвил Олег. -- И я не хочу переживать еще и это.
-- Но я же и хочу уйти...
-- Ты -- не она.
-- Да, я это знаю! Но к сожалению, ты все тот же. Я знала,
что ты меня не примешь, но и не обижай меня... Выпусти меня
отсюда, если не хочешь, чтобы я сделала что-нибудь с отчаяния.
Олег полез в карман, но тут в коридоре послышался
металлический стук упавшего костыля, шуршание и глухой стук
падения чего-то тяжелого. Олег бросился в коридор.
-- Юрка, ты что?! -- в ужасе закричал Олег. Когда я
выбежала к ним в коридор, Олег приподнимал лежащего Юру,
который был явно в обмороке.
-- Да что же это такое? -- выдавил из себя Олег. -- Это
все из-за твоего спектакля... А ну, уйди с дороги! -- заорал он
на меня, с усилием поднял Юру на руки и понес в комнату. Уложив
его на диване и подсунув ему под голову подушку, Олег придвинул
кресло и сел рядом. Я подошла и, боясь, что Олег, окончательно
озлившись на меня, выставит меня вон, присела около Юры на пол.
Мне уже не хотелось уходить, пока Юрка не придет в себя.
-- Мария, с ним никогда не было ничего подобного, он
крепкий парень, в чем же дело? -- спросил Олег растерянно после
того, как мы просидели молча минут двадцать, а Юрка за это
время даже не пошевелился.
Я сама была удивлена и встревожена, а услышав, как дрожит
от неуверенности голос Олега, испугалась по настоящему. Юра
лежал бледный, его грудь почти не поднималась, казалось, что он
вообще не дышит. Я взяла его за руку, пульс был рваный, слабый,
словно у умирающего.
Неожиданно Юрка зашептал что-то, замотал головой... Его
волосы рассыпались по подушке, на лбу выступила испарина... Мы
с Олегом, одновременно вскочив, бросились к нему. Он был в
лихорадке и бредил, горячо шепча что-то непонятное. Руки его
стали шарить повсюду, словно он чего-то искал...
-- У него жар, -- Олег потрогал лоб Юрки и даже отдернул
руку. -- Наверное, нужен врач...
-- Подожди-ка, что это он говорит...
Мы склонились к самому его лицу, но Юра неожиданно быстро
успокоился, затих.
-- Уже второй час, -- заметил Олег. -- Иди отдохни... в ту
комнату, которую ты, должно быть, помнишь. Я посижу с ним.
-- Ты позови меня, если что, хорошо? -- я дотронулась до
плеча Олега. Он накрыл мою ладонь своей и торопливо ответил:
-- Конечно. Отдыхай.
Я прошла в свою комнату. Я была неправа. В моей комнате
осталось все, как было. Даже ящики, в которых я рылась в
поисках вещей, нужных мне для побега, были в том же положении,
в котором я их оставила. И мои настольные часы с маятником
по-прежнему стояли на своем месте.
Я с размаху прыгнула на кровать, закрыла глаза и, не
сопротивляясь навалившейся усталости, погрузилась в сон.
Почти сразу же я поняла, что кто-то пытается за мной
подсмотреть. Еще не разглядев гостя, я знала, что это Марсен. А
увидев его, я поняла, где он находится: он был в овраге, рядом
с обнаруженной мной дверью.
-- Рэста, наконец я смог тебя найти... Но, черт возьми,
уже поздно... -- Марсен был мокрый, грязный, оборванный. --
Зачем ты только сбежала так не вовремя?!.
-- А что стряслось?
Марсен безнадежно махнул рукой:
-- Даррина добилась своего не так, так эдак... Рэста, она
организовала заговор. Наемный убийца, оказывается уже давно был
подготовлен. Виллен погиб.
Вот и все. Все оказалось так просто, хотя сама я вряд ли
додумалась бы сразу до верного объяснения... Марсен выглядел
очень плохо. Он был расстроен и стыдился своего промаха.
-- Я виноват, Рэста, я не уберег его... Лучше тебе
вернуться, иначе многим хорошим людям придет конец.
-- Я не вернусь.
-- Я заставлю тебя вернуться рано или поздно. Ты дочь
Варскеля, ты должна быть здесь. Я приведу тебя сюда.
-- Интересно, как?
Марсен усмехнулся:
-- Я вычислил тебя, твой побег и твою дверь. И уже давно.
Никто не знает об этом, только я. Не бойся, никто и не узнает и
дальше. Я найду тебя...
-- ...Мария, проснись! -- Олег резко дернул меня за руку.
Я открыла глаза, но Олег уже уходил из комнаты, бросив через
плечо:
-- Скорее, по-моему ему хуже.
Я побежала в гостиную. Юрка сидел на диване, вцепившись
руками в волосы.
-- Он не узнает меня и говорит на незнакомом языке, --
произнес Олег и, судя по голосу, он был уже на пределе.
Я села на диван вплотную к Юрке. Он качнул головой и
произнес на языке Первого мира:
-- Что со мной?.. Кто мне скажет, что это такое со мной?..
Мне страшно...
Я взяла его голову в свои ладони, погладила по щеке и
сказала на том же языке наивные и, в сущности, бесполезные
слова:
-- Все будет хорошо, поверь мне...
Он резко вскинул голову, посмотрел на меня, ничуть не
удивился. Он узнал меня, и его губы дрогнули в подобии горькой
улыбки:
-- Зачем ты оставила меня, Рэста? И именно тогда, когда ты
была мне нужна?
-- Но теперь-то я здесь, я никогда больше тебя не
оставлю...
Он прерывисто вздохнул, вздрогнул, я прижала к себе его
голову, и Юра тяжело и глухо разрыдался.
-- Рэста... Катенька... Сестренка... -- он мучительно
старался справиться с собой, вздрагивая под моими руками, и,
наконец, затих. Я продолжала гладить его встрепанные волосы.
Прошло довольно много времени, прежде чем Юрка неуверенно
отстранил меня и нервно потер лоб. По его лицу пробегали следы
противоречивых эмоций, и он не знал, с чего ему начать.
Наконец, он посмотрел на меня, виновато улыбнулся и произнес
удивленно:
-- Никогда не думал, что это так трудно... Как ты это
выдержала?
-- Катька оказалась сильнее всех, кто попался ей на пути.
А в тебе две равные половинки. Мне было проще.
-- Это называется "проще"? -- Юра покачал головой,
погладил меня по руке и усмехнулся: -- То, что ты нам сейчас
рассказала, называется "проще"?
-- Не надо, Юрочка. Теперь больше нет нужды в рассказах, я
надеюсь?
Он кивнул и, резко притянув меня к себе, обнял властно и
нежно. Я уткнулась лицом в его шею и закрыла глаза. Неожиданное
полное облегчение показалось мне в первый момент чем-то
незаслуженным, даже украденным. Я не ждала этого, и внезапно
свалившееся на меня счастье показалось мне несправедливым. Было
страшно, что тот, кто разрешил мне быть сегодня счастливой,
одумается, и вернет все обратно. Но минуты шли, а я все
чувствовала себя в родных надежных руках, и знала, что я теперь
понята и прощена за все.
-- Все это очень умилительно, но мне уже надоело смотреть
на ваши воркования. К тому же я ни слова не понял. Невежливо
болтать на языке, который никто кроме вас не понимает, --
раздался голос Олега. -- Может быть, я излишне самоуверен, но
мне представляется, что я имею право получить объяснения.
-- Я все тебе объясню, -- отозвался Юра. -- Обязательно. А
сейчас я только могу тебе сказать одно: это -- Катя. И твое
мнение по этому вопросу меня не интересует, потому что я знаю
правду. Поэтому ты свое мнение держи при себе. А за любую
обиду, которую ты ей причинишь, я тебя просто убью.
-- Юрка, что ты несешь?! -- оскорбился Олег. Он возмущенно
пожал плечами и отвернулся от нас к окну, за которым ужа
начинал заниматься рассвет.
-- Правда, Юра, ты перегнул, -- я высвободилась из рук
брата.
-- В данном случае я как раз сказал то, что думаю, --
возразил Юра. -- И я еще очень мягко выразился. Мы все время
жестоко ошибались на твой счет -- и с этим пора кончать. Я-то
виноват куда больше, чем Олег. Я должен был просто выслушать
тебя, и не пытаться ни перетянуть тебя на свою сторону, ни тем
более предлагать тебе выполнять работу Извекова...
Я зажала Юрке рот ладонью, но было поздно. Олег метнулся
от окна к нам и с нарочитым спокойствием процедил:
-- Что-что? Ты что, Орешин, заговариваешься?
-- Проговариваюсь, -- сокрушенно отозвался Юра. -- Катя!
-- Да, Юрка?
-- Оставь нас, пожалуйста, на часок-два.
-- Только если ты мне поклянешься, что будешь осторожен,
-- ответила я ему на языке Первого мира. -- Если сможешь
придержать в себе Виллена.
-- Клянусь, -- коротко отозвался Юра.
Я вышла из гостиной, оставив их вдвоем. Конечно, Юра умен
и достаточно проницателен, он не позволит Виллену встревать в
разговор. Конечно, он расскажет все, что сможет, о себе-Юрии и
о себе-Виллене. И обо мне. Я примерно представляла, что это
будет за разговор. Вряд ли он мог понравиться Олегу, и я не
была до конца уверена в будущем их прежней дружбы.
Ведь, в сущности, это Виллен распоряжался направлениями
работы Даррины. Желание одной половины сознания убить носителя
другой половины -- парадоксально, но оно всего лишь внесет
некоторую осложненность в примирения Юрия с Вилленом в самом
себе. И совсем другое дело -- Рай в Сылве и использование
Извекова.
Более того, я была уверена, что если бы Виллен знал, кто
есть Катя Орешина, он принялся бы за ускорение "путешествия" ее
сознания по аналогам ради преображения Рэсты. Виллен уничтожил
бы Катю еще быстрее, чем это получилось у Валерия, несмотря на
то, что в конечном итоге он наживет смертельного врага не
только на стороне, но и в самом себе. Виллена вообще не
интересовали родственные узы и взаимоотношения своих и чужих
аналогов, потому что таков уж был Виллен -- человек с целями
совсем другого порядка. Он не знал души Юрия, и не обязан был
оглядываться на нее. Теперь же мой брат должен будет свыкнуться
со своим постоянным раздвоением, и насколько он сможет
примирить две своих души -- от этого зависит вся его жизнь. И
без меня он вряд ли с этим справится.
Я сидела в полумраке пустой кухни, жевала остатки какой-то
провизии, завалявшейся в холодильнике ребят, и размышляла о
невероятных совпадениях и взаимосвязях, которые всплывали по
ходу дела. Эти совпадения с некоторого момента стали всерьез
меня беспокоить. Я снова и снова прокручивала цепочки. Юрий и
Катя, Виллен и Рэста... Эти четверо сплели свои жизни в такой
клубок, из которого им теперь никогда не вылезти. Но вот,
например, Фелим и Мариэлла. Логично было бы предположить, что
Фелим должен быть тоже как-то связан с Юрием и Вилленом. Но
никаких намеков на это не было.
Я вспомнила Фелима немного отстраненно, но в то же время я
чувствовала, что у меня остались какие-то следы вполне
естественной привязанности к этому человеку. И Одер. Одера я
старалась не вспоминать. Это было больно даже сейчас. Я
признавалась сама себе в том, что я -- убийца. Я могла даже
сказать это вслух, и говорила это уже не раз. Но сознание своей
вины, и признание, даже самое искреннее, ничуть ее не смягчило,
наоборот: все стало намного острее. И поэтому мне каждое
воспоминание об Одере давалось с трудом. Сейчас, поджидая конца
разговора в гостиной, я позволила себе думать об Одере только с
точки зрения разрешения моей новой проблемы. Проблема, как
всегда, на глазах распадалась на несколько параллельных.
Первая: связаны между собой все те, с кем я имела дело в
различных реальностях? И если да, то где обитают аналоги Олега,
Зинченко, Фелима, Одера и других? И вторая: если мне удастся
восстановить эти связи, не будет ли это означать, что
реальности -- это не просто равноправные ниши, где могут
обитать все, а каждая реальность -- слепок с какой-то
изначальной, причем люди не должны перемещаться туда-сюда и
этим менять свое, уже кем-то определенное место в мирах. Может
быть за такой самоволие и был наказан Первый мир. Тогда и мой
побег из Первого мира -- вызов законам мироздания. Ни больше,
ни меньше.
Только при всей неотвратимости новой проблемы, все это
были какие-то высшие сферы, о которых можно было порассуждать
на досуге. В жизни вряд ли останется место для них.
Я залила в кофеварку литр воды и включила ее. Ребята
должны были, наконец, завершить свой разговор. Я ждала этого,
но никакого страха у меня уже не было, потому что даже если
многое будет кончено, у меня все равно останется брат. И что бы
он ни делал, я пойду за ним куда угодно.
Кофе уже был готов, и я налила себе полную чашку. Когда в
коридоре послышались шаги Олега, я достала еще одну.
Олег вошел, присел на табурет, облокотился на стол и без
слов следил за моими руками. Я налила ему кофе и поставила
перед ним чашку. Не задавая ему вопросов, я села напротив и
стала пить сама. Олег присоединился ко мне. Мы сидели молча.
-- Послушай, -- Олег явно мучился от того, что не знал,
как ко мне обратиться. -- Я все понял, но...
-- Не называй меня так, как тебе не хочется... Зови меня
Рэстой.
-- Хорошо, Рэста, -- с облегчением кивнул он. Его решение,
видимо, казалось ему самому правильным, но от того, что он не
захотел назвать меня катей, я ощутила все ту же тупую боль. --
Объясни мне одно: выходит, Валерий Извеков -- просто невинная
овечка, которую использовали?
-- Тебе не свыкнуться с этой мыслью?
Олег пожал плечами и нехотя пояснил:
-- Трудновато. Будто что-то теряешь. Цель, опору, какую-то
изначальную посылку к действию.
-- Неужели тебе больше не на что переключиться?
-- Переключиться? Рэста,... допустим, Катя жива...
-- Катя не жива. Катя передала эстафету, очень точно
передала все, что у нее было. Поэтому не смешивай нас, все
равно, это будет тебе не под силу.
Олег взглянул мне в глаза. Мои слова принесли ему заметное
облегчение.
-- Ты что, Олег, думаешь, я буду настаивать на чем-то?
Спасибо уже за то, что ты был с Юркой все это время, пока я не
вернулась. И спасибо за то, что пытался отомстить. Не твоя
вина, что твой гнев был направлен не на того.
-- А вот благодарить-то меня не за что. Тем более, что
только что мы вместе с Юрой выяснили, что тот, кого следовало
четвертовать за то, что с нами случилось, сейчас совершенно
недосягаем. Ни для кого.
-- Ты о ком?
-- О Виллене, -- пояснил Олег и снова принялся за кофе. --
Ведь обвинять во всем Валерия, Даррину и ее команду сканеров
все равно, что обвинять в убийстве револьвер.
-- Ты не прав, Виллен очень даже уязвим. И я прошу тебя
ничем не напоминать Юрке о том, что и как Виллен делал. Он сам
это знает. И ему в сто раз труднее, чем мне. Я пролетела через
жизнь Мариэллы Виттмар, напакостила там, убила там близкого
человека, смяла чужую жизнь и все вокруг. Меня только за это
повесить мало...
-- Ну зачем ты все время об этом? -- поморщился Олег.
-- У кого что болит... Просто я представляю, каково сейчас
Юрке. Если тебе не все равно, что с ним, побереги его,
пожалуйста.
-- Тебе не кажется, что у нас назревают странные
взаимоотношения? Юрка грозится меня убить, если я случайно дам
понять, что отношусь к Рэсте не так, как к Кате. Ты тоже
угрожаешь мне, если я обвиню Юрку в том, что сделал Виллен... А
ты не задумалась, кого вы будете убивать, если кто-то из вас в
очередной раз будет возить меня мордой об стол...
-- Какая чушь! С чего ты взял?
Олег никак не пояснил свою крайне выразительную метафору.
Вместо этого он с досадой заметил:
-- Юрка сказал, что он передает мне агентство. Я как бы
должен заниматься всем сам, тянуть на себе все то, чем раньше
Юра занимался с упоением...
-- А сам он?
-- Он не объяснил ничего конкретного. Но сказал, что ты
знаешь его дальнейшие планы.
У меня так резко упало настроение, что даже расхотелось
продолжать разговор. Олег залпом допил все, что осталось в
чашке, отставил ее и, взглянув на меня нахмурился:
-- Что с тобой?
-- Я знаю его планы, и они меня не вдохновляют. А в том,
что тебе в этой ситуации лучше заняться агентством -- в этом он
прав.
-- Неужели?
-- Да. То, чем он будет заниматься -- это дело Виллена. Ты
не обязан в этом участвовать.
-- А ты? -- Олег недоверчиво прищурился, и его зеленые
глаза потемнели и сузились. Он и пришел разговаривать именно об
этом. Его интересовал только вопрос своей отставки.
-- И я не обязана, но я пойду с ним. Виллен и один найдет
новых союзников, а Юра мало что сможет, если я его брошу. Тогда
я не стала помогать Виллену и сбежала, чтобы защитить Юрку. Все
случилось совершенно наоборот -- первым погиб Виллен. Но
оказалось, что ситуация-то не изменилась: Юра попрежнему в
худшем положении. Ему больнее. Слишком разные оказались у него
половинки и очень уж они друг друга разочаровали. А мне-то уж и
вовсе теперь не деться от Юрки. Я теперь намертво к нему
пристегнута.
-- Это верно, -- улыбнулся Олег. -- Ведь оказалось, что он
тебе самый настоящий брат, а не липовый.
-- Я бы предпочла жить рядом с липовым братом, чем с
настоящим, но быть самой собою. Ты даже не представляешь, Олег,
насколько я изменилась.
Его губы чуть дрогнули, но он промолчал.
-- Я не имею в виду внешность. Хотя она меня здорово
подвела. Я имею в виду, что кроме нахальства и упрямства во мне
от прежнего характера мало что осталось. Я прожила уже целых
три жизни. Я действительно такая старуха, какой выгляжу... Если
раньше я еще давала вам какие-то обещания и делала вид, что
выполняю их, теперь никто не сможет мной командовать. Даже
помогать человеку я буду не так, как он хочет, а так, как сочту
нужным.
-- Не хотел бы я попасться тебе под горячую руку, --
заметил Олег. -- Когда Катя злилась, она была как капризный
ребенок...
-- Когда злится Рэста, это покруче, -- засмеялась я. -- У
Рэсты нет тормозов.
-- Интересно слушать вашу беседу, -- раздался голос Юрки.
Он стоял в дверях кухни, опираясь на костыль, и грустно
улыбался. -- Зря ты, Катюша, говоришь, что уж так сильно
изменилась. Даю голову на отсечение, что если бы это было так,
ты не была бы сейчас здесь.
-- Я тоже так подумал, -- заметил Олег.
-- Я позвал сюда кое-кого из друзей, -- заметил Юрка. --
Через несколько дней они будут здесь. Тогда мы вместе подумаем,
что делать дальше. А пока не ссорьтесь хотя бы напоследок.
-- Это в каком же смысле "напоследок"? -- Олег поднял
брови и взял в руки свою пустую чашку.
-- Нам с Катей кое-что предстоит... так скажем, на
стороне. На тебя ляжет работа в агентстве. Я не хочу закрывать
живое дело, объединяющее стольких людей.
-- Я отказываюсь от вашего предложения, сэр, хотя оно и
делает мне честь, -- ледяным голосом возвестил Олег и встал. --
Но, черт меня возьми, я тоже имею право делать, что хочу? Или
нет?
-- И что же ты хочешь? -- спокойно осведомился Юрка,
бросая на меня выразительный взгляд, говорящий: "Его нужно
успокоить и убедить в нашей правоте". Через секунду четкий
телепатический сигнал подтвердил, что я все еще умею читать и
по глазам.
-- А вот что! -- Олег размахнулся и швырнул чашку на пол.
Она разлетелась вдребезги. -- Хочу вот что сделать со всеми
вашими чертовыми тайнами! Да, я не дотягиваю до уровня
небожителей!.. Но вашим мальчиком на побегушках я не буду!
Наподдав ногой осколки, Олег выскочил из кухни, оттолкнув
Юрку с дороги.
-- Ну что, Виллен, не усидел спокойно? -- мне было обидно
за Олега и поэтому хотелось съязвить.
-- Почему это не усидел? -- проворчал Юрка.
-- Потому что Юрий никогда бы такого не придумал --
посадить Олега Середу на цепь в кабинете агентства.
-- Много ли от него будет толку там, далеко отсюда? --
нахмурился Юра.
-- Ты выбираешь друзей только исходя из соображений
целесообразности?
-- Вот глупышка! -- Юра покачал головой. -- Не надо
пытаться меня поддеть. Ты сама подумай -- ведь он же втрое
беззащитней нас.
-- Иди и сам объясни ему это! И вообще, Юра, давай
условимся: для каждого из наших друзей надо быть такими, какими
они нас помнят, а не такими, как нам хочется.
Юра помолчал, потом сказал:
-- Я согласен. Хотя и только наполовину.
-- Разумеется, верховный иерарх не может быть согласен со
мной... Скажи мне, что ты задумал?
-- Я еще только начал задумывать. Я связался с Марсеном и
вызвал его сюда. Кажется, он уже в Сылве. Когда он сюда
доберется, у меня, возможно, уже созреет план.
-- Ты хочешь вернуть себе власть?
-- Нет, я хочу несколько другу. Но боюсь, что для этого
нужно будет в первую очередь вернуть власть. Ты будешь меня
отговаривать?
-- Возможно, -- я подошла к нему и прижалась к его плечу.
-- Но при этом я просто буду с тобой. И с Олегом. Пойди к нему
и скажи что-нибудь умное от имени Юрки и что-нибудь повинное от
имени Виллена.
-- Как скажешь, Катя.
-- Давай еще условимся. Пусть я буду Рэстой.
Юра пожал плечами:
-- Да почему же? Ты имеешь на это полное право...
-- Не все так считают.
-- Мало ли , что Олег считает...
-- Иерарх, когда ты был всего лишь Юркой Орешиным, ты был
более сообразительным на счет меня и Олега.
Юрка сдвинул брови, подумал пару секунд, и его взгляд стал
виноватым:
-- Я, действительно, кое-что забыл... Ты же его...
Я снова зажала ему рот ладонью.

Глава 16.

Поваленное дерево перегородило лесную дорогу. Юра резко
затормозил и выключил двигатель.
-- Это здесь. Приехали, можете вылезать.
-- Ты уверен? -- с сомнением произнес Олег, пытаясь
разглядеть что-нибудь через боковое стекло, но ночная темень
ничего не позволяла увидеть уже на расстоянии полутора метров
от автомобиля. -- Ты думаешь, что правильно свернул?
-- Вылезай, -- коротко повторил Юра. Он был сосредоточен и
не стал ничего объяснять. Обиженно хмыкнув, Олег выбрался из
машины и стал разминать ноги. Юра тоже вышел, полез в багажник
и вытащил наружу три рюкзака.
-- Жалко бросать машину, -- заметил Олег.
-- Для того, чтобы мы могли взять ее с собой, нужно не
дверь открыть, а построить целую автостраду из этого мира в
тот, -- поспешно отозвалась я, опасаясь, что Юрка не выдержит
постоянных замечаний Олега и вспылит. Мне не хотелось сейчас
ссор, хотя дурацкие вопросы Олега меня тоже до крайности
раздражали. Я не могла понять, отчего ему вдруг изменила его
обычная серьезность при начале нового дела. А уж то дело,
которое нам предстояло начать, можно было смело назвать для
него очень даже новым.
-- Все равно жалко машину, -- проворчал Олег.
-- Я думаю, что там у нас будет чем заняться и без машины,
-- проворчал Юра. -- Берите вещи и идем.
-- Куда?
-- Я знаю, куда, -- последовал ответ. Юра закинул на плечи
свой рюкзак и медленно побрел по краю дороги, стараясь как
можно меньше опираться на костыль.
Мы с Олегом последовали его примеру. Помогая мне надеть
рюкзак, Олег кивнул на уже исчезнувшего в темноте Юрку и
озабоченно сказал:
-- Мне не нравится тот напор, с которым он взялся за дело.
Ему будет слишком трудно. Он ведь нездоров. Если он не снизит
обороты, я не знаю, много ли он сможет сделать. Его ноги не
выдержат такой нагрузки.
-- Знаешь, у него на этот счет свои соображения. Он
задумал поскорее избавиться от своей палки. Поэтому он и лезет
напролом, стараясь не обращать на нее внимание, -- предположила
я. -- Он же понимает, что иначе будет для нас обузой.
-- Черт знает, что такое, -- тихо выругался Олег и, взяв
меня за руку, потащил догонять Юру.
-- Ну, где вы там, -- недовольно сказал брат, когда мы
приблизились. -- Сейчас, Рэста, нам с тобой нужно навострить
уши, чтобы не пропустить то место, где для нас приготовили
дверь.
-- Первый мир ты почувствуешь за милю, -- успокоила я его.
-- Очень надеюсь, -- уcмехнулся Юра. Я видела, что он
нервничает.
-- Я не понял, нас будут где-то ждать? -- встрял Олег. Он
тоже беспокоился, но от того, что вообще не представлял, куда
мы его ведем. Олег всегда предпочитал опасность неизвестности.
Может быть, именно поэтому он ерничал, изображая из себя
возмущенного и бестолкового болвана.
-- Нас уже будут ждать по ту сторону, -- пояснил Юрий. --
Я просил Марсена не появляться в Питере, а сразу же подготовить
все. У него было две недели, и теперь он сказал, что у них все
получилось.
-- Что же Марсен может? -удивилась я. Меня вообще
удивляло, что Юра отдал Марсену такие распоряжения. Сумев
пройти за мной, Марсен, возможно, обрел дополнительные
способности чувствовать двери, но я сомневалась, что он
справится с таким непростым делом, как оборудовать новую дверь
для посторонних.
-- Марсен там не один, -- ответил Юра. -- С ним человек,
на которого можно положиться в интересующем нас вопросе.
Брат разговаривал с нами таким тоном, будто боялся сказать
что-то лишнее. Мне не нравилось в дополнение к его обычной
замкнутости обнаруживать в нем еще и подозрительную скрытность
Виллена.
-- Ты ничего не сказал мне о своей подготовке, -- заметила
я. -- Почему, Юра?
-- Не думал, что непременно следует сказать, -- отозвался
брат.
-- Иерарх не привык посвящать простолюдинов в свои планы?
-- жестко спросил Олег.
-- Совершенно верно, -- сухо сказал Юрка. -- А Юрий Орешин
не привык к недоверию друзей.
Я толкнула Олега в бок локтем, чтобы заткнулся. И он
смолчал. Олег, в общем-то, умница. За те дни, что прошли с
момента преображения Юрия, он становился постепенно похожим на
самого себя, я постепенно узнавала в нем того темпераментного,
упорного, умного парня, которого любила. Он перестал относиться
ко мне с предубеждением после того, как узнал обо мне правду и
поверил в нее. Он уже был самим собой. И уже именно на этом
этапе, когда он "снял ширму" со своей души, стало ясно, чего
ему стоили эти месяцы. Нервы, которые Олег здорово посадил за
последнее время, нет-нет да и давали о себе знать. Это и пугало
меня, и вызывало прилив досады. Но я понимала, что Олег на
время как бы "потерялся". Юра, бывший всегда по-настоящему
близким ему человеком, уже больше не дергал Олега, почти не
разговаривал с ним ни о чем, кроме дел, поглощенный целиком
своими собственными переживаниями и планами. А я уже не могла
рассчитывать на то, чтобы снова стать для Олега "своим парнем",
так, как это было прежде. Не то, чтобы он сомневался в моих
словах, просто он знал, что я -- Рэста. И сопротивляться было
совершенно бесполезно. Я знала, что если начну претендовать на
прежние отношения, потеряю Олега окончательно. Впрочем, и так у
меня не осталось никакой надежды.
-- Провалиться мне на этом месте, Юрка, если я хоть на
секунду в тебе сомневаюсь, -- проворчал, наконец, Олег.
Юра ничего не ответил, хотя он слышал Олега. Ему просто не
хотелось сейчас отвлекаться на разговор. Я знала, что это не
Юрка так переживает, это Виллену не дает покоя его старый
устойчивый комплекс. Продрожав всю жизнь над возможностью
потерять все из-за того, что люди узнают о несовершенстве
иерарха, он со всеми мыслимыми и немыслимыми предосторожностями
шел сейчас к своей первой двери. Он больше всего на свете
боялся ее не почувствовать.
Фонарик в руке Юры приплясывал в воздухе в такт его
неровной походке. Я догнала брата и пошла рядом.
-- Юра!
-- Ну? -- односложно отозвался он.
-- Передай Виллену, что все будет в порядке.
Я не видела, но чувствовала, что Юрка улыбнулся. Вдруг он
остановился и издал какой-то неопределенный звук.
-- Рэста, что это? -- растерянно прошептал он.
-- Я... я ничего не чувствую, -- это была правда.
-- Эй, что случилось? -- Олег обнял нас обоих за плечи.
Юрка недовольно взмахнул рукой, требуя тишины. Но я знала, что
посторонние звуки тут ни причем.
-- Это там, -- Юра показал рукой в сторону от дороги. --
Это там, словно оттуда кто-то зовет...
-- Я ничего не слышу, -- удивился Олег.
-- Рэста, что скажешь? -- чувствовалось, что от нервного
напряжения голос Юры охрип, словно в горле у него пересохло.
-- Юра, я пока ничего не могу сказать... -- начала я, но
вовремя опомнилась. Подсветив своим фонарем кромку леса, я
заметила едва намеченную тропинку через подлесок. Я сделала
несколько шагов туда.
-- Рэста, подожди!.. -- возмутился Юрка.
Но мне уже не нужно было забираться в темноту. Едва я
сошла с дороги, как меня словно окатила с головы до ног волна,
холодная и липкая. Эта волна лениво откатилась, словно
приглашая последовать за ней.
-- Да, Юра, это здесь! Отсюда и я почувствовала.
Юрка двинулся ко мне, обошел меня и пошел по тропинке
первым. Он ни слова не сказал, но я нащупала его волну. Контакт
с Юрой отдавал ледяным холодом и обволакивал все вокруг белой
пеленой.
"Пожалуйста, Юра, остынь! Неужели ты все еще не убедился в
том, что ты все это теперь можешь?"
"Убедился."
"Тогда сбавь обороты. Не заставляй нас с Олегом
беспокоиться за тебя."
Юрка не отреагироввал. Он стал совсем себе на уме. Они с
Вилленом и так стоили друг друга, а соединившись... Тандем двух
половинок одной личности был своеобразным, если бы на нашем
месте оказались люди, которые не принимали бы так близко к
сердцу все, что касается Юрки, вряд ли кто-нибудь из них
согласился бы иметь с ним дело. Брат стал совершенно
неудобоварим в общении.
Вслед за Юрой мы выбрались к пролеску, вдоль которого
возвышался шалаш -- узкое сооружение длиной не менее десяти
метров и высотой в человеческий рост. Он был сплетен из веток,
уже немного увядших, и именно из его темного проема вытекала,
накатывала и откатывала липкая, призывная волна.
Юра вынул пистолет и снял его с предохранителя.
-- Советую и вам приготовиться, -- произнес Юрка,
поправляя свой рюкзак на плечах.
-- Может быть, вызвать Марсена, предупредить, что мы уже
здесь?
-- Нет, не будем рисковать. Они, конечно, хорошо
потрудились, -- Юрка махнул рукой на вход в шалаш. -- Но нам не
стоит афишировать наш приход... Я иду первым, Олег за мной.
Рэста будет последней. Если что, сразу назад. Поняла,
сестренка?
-- Поняла, -- безропотно отозвалась я, но отнюдь не на
слова брата, потому что вслед за словами пришел безмолвный
приказ: "Присматривай за Олегом, чтобы не наделал глупостей."
Юра шагнул в проем шалаша. Вслед за ним там скрылся Олег.
Я подождала немного и ступила в темный узкий проход. Листья и
ветки цеплялись за волосы и щекотали лицо. Под ногами
попадались какие-то неровные кочки. Свет фонаря, которым Юра
освещал себе путь, рассеивался и пропадал где-то, и, если Юрка
и мог разглядеть что-то впереди себя, то мне уже не было от
этого фонаря никакой пользы.
Олег на что-то наткнулся, охнул, наклонился и потер ногу.
-- Осторожно, Рэста, здесь камни... -- произнес он и снова
пошел вперед, медленно, переняв темп движения Юрки, который
принципиально не спешил проходить шалаш насквозь.
Действительно, под ногами появились крупные, скользкие
камни. Причем, как оказалось, не только под ногами. Еще шаг --
и я зашибла локоть о каменную стену из выложенных друг на друга
булыжников.
-- Внимание, выходим, -- скомандовал Юра.
Я уже видела, как он осторожно выходит наружу. Олег
последовал за ним, не отставая ни на шаг. Видимо опасности на
той стороне не было, потому что Юра, оглядевшись, убрал
пистолет обратно в кобуру.
Место, в котором мы трое оказались, поразило меня. Это
была неоглядная ночная равнина, везде, где можно было посветить
фонарем, только камни и песок. Обернувшись, я увидела, откуда
мы только что выбрались. Это был каменный вигвам, добросовестно
и аккуратно сложенный из камней, сдвинуть которые и, тем более,
поднять в одиночку не мог даже такой сильный мужчина, как
Марсен.
-- Чертовщина какая-то, -- заявил Олег. -- А куда лес
делся?
-- Мне бы тоже хотелось это знать, -- отозвался Юра.
-- А в чем дело, Юрка? -- я поняла, что брат ошарашен
чем-то.
-- Видишь ли, я побывал везде, на всех территориях, во
всех наших провинциях, но нигде в Первом мире я не видел такой
пустыни. Такой просто нет. И она не могла появиться за две
недели моего здесь отсутствия, -- озабоченно сказал Юрка.
-- Полагаешь, что тебя надули? -засмеялся Олег, хотя
чувствовалось, что ему не очень смешно.
-- Вовсе нет, -- таким же неестественным смехом ответил
Юра. -- Я уверен, что это первый мир. Меня пугает другое. Я
думал, что знаю в своем мире каждый уголок. И если это не так,
а это, судя по всему, не так, у нас резко сужаются стартовые
возможности. В этом месте я такой же новичок, как и вы,
ребята...
Юра замолчал и медленно пошел прочь от каменного вигвама,
светя себе фонариком в разные стороны.
-- Почему он уверен, что это Первый мир? -- Олег
повернулся ко мне.
-- Потому что волны своего родного мира не спутаешь ни с
чем. Мы на верном пути, я это тоже чувствую, -- ответила я как
можно мягче, чтобы Олег окончательно не почувствовал себя
замороченным.
-- Ладно. Я понял, что мне лучше не задавать вопросы, --
проворчал Олег. -- Где же, однако, тот парень, который устроил
это?
-- Сейчас найдем. Марсен где-то здесь.
Олег вздохнул, словно сбрасывая с себя полученный стресс.
Он достал свой фонарик и нащупал лучом удаляющегося Юрия.
Догнали мы его быстро, потому что брат уже еле шел.
-- Вон они, я думаю, -- когда мы поравнялись с ним, Юра
указал на каменную гряду метрах в ста и на тусклое свечение,
ясно выделяющееся над ней.
В полном молчании, стараясь не шуметь и не хрустеть песком
под ногами, мы обошли гряду с краю, и Юра, первым выглянув на
ту сторону, удовлетворенно усмехнулся и весело сказал:
-- Порядок! Вперед, ребята, нас ждут.
Там, чуть поодаль, на песке у подножия каменной гряды,
горел костер, а вокруг застыли три фигуры.
Когда мы вышли из темноты к костру, все трое сидящих
вскочили.
Марсен, положив руку на кобуру, шагнул нам навстречу,
остальные двое отступили в тень. Марсен был одет в обычную
военную форму Первого мира, без всяких знаков отличия, и
напоминал, скорее, дезертира. Меня он, несомненно, сразу узнал,
но лишь скользнул по мне взглядом. Всего две секунды ему
понадобилось, чтобы посмотреть в глаза двух незнакомцев. Затем
он, не колеблясь, шагнул к Юрке и склонился перед ним.
-- Здравствуй, Марсен. -- Юра коснулся его плеча и, когда
тот выпрямился, протянул ему руку. Удивление пробежало по лицу
Марсена. В Первом мире не только не были популярны рукопожатия,
но дотрагиваться до иерарха без крайней на то необходимости
считалось дерзостью. Но не принять руку того, в ком жила теперь
душа его прежнего хозяина, значило обидеть нового друга. И
Марсен с готовностью пожал руку Юры. А потом улыбнулся мне.
-- А кто это прячется от нас? -- вставил Олег, которого не
волновал процесс знакомства с Марсеном. Он подозрительно
вглядывался в то место, где исчезли в темноте двое, которых мы
не успели разглядеть.
-- Ты дал мне отличных помощников, Виллен, -- отозвался
Марсен.
Олег был уже немного знаком с языком Первого мира. Получив
от нас с Юрой несколько уроков, он может быть, даже понял слова
Марсена. Но он вряд ли себе представлял, кого Юра пригласил.
Когда те двое вышли на свет, я одновременно обрадовалась и
испугалась. Обрадовалась, потому что лучших товарищей мне не
приходилось желать. А испугалась, потому что не все были о них
такого мнения... Они могли прийти только вдвоем. Высокий,
рыжеволосый Гайл и, конечно же, он -- не нуждающийся уже ни в
каких описаниях Валерий Извеков.
И сразу же раздался ледяной голос Олега:
-- О таких сюрпризах, Юрка, стоит все-таки предупреждать
заранее! Я бы еще подумал, участвовать ли мне в вашем деле...И
вам, возможно, пришлось бы обойтись без меня.
Произнося все это, Олег снял рюкзак, поставил его на песок
и, едва сдерживаясь, сжал кулаки. Валерий и Олег смотрели друг
на друга. Казалось, еще немного, и Олег испепелит взглядом
своего врага.
-- Извеков будет с нами, независимо от того, нравится ли
это тебе, Олег, или нет, -- отрезал Юра.
Олег шагнул к Валерию, взял его за ворот куртки и четко
сказал:
-- Тебя спасло только то, что я не добрался до тебя
раньше, чем мне все объяснили про твои штучки... Но если ты
дашь мне повод, я тебя убью, Извеков!
Валерий дослушал эту сентенцию до конца, но потом все же
ударил Олега по рукам. Олег вспыхнул, вскинул руки, но я встала
между ними:
-- Прекратите, совсем с ума сошли! Успокойся, Олег!
Олег сплюнул в сторону, отошел, и к нему сразу подступили
Юра и Гайл. Я не стала слушать, о чем они заговорили, у них
было слишком много общего в прошлом, в котором мне не было
места, и мешать им я не могла.
-- Я очень рада, Валерка, что ты с нами, -- Я дотронулась
до плеча Валерия, который присел перед костром и стал ворошить
ветки. Валера не ответил, только с силой швырнул в костер
несколько веток. Полетели искры.
-- Я не ждал иного от этой встречи. Я не хотел идти. Гайл
убедил меня, что если я не пойду за Орешиным, это будет самой
большой ошибкой, которую я сделаю сам, без чьего-либо гипноза,
-- криво усмехнулся Валерий.
-- Откуда у вас здесь дрова, в этой пустыне? -- перевела я
разговор на другое в надежде, что неприятная сцена постепенно
загладится.
-- Натащили через дверь, -- пояснил Валерка. -- В первую
ночь мы тут чуть не околели от холода. Марсен был очень
удивлен, что мы вообще попали по адресу. Он с трудом мирился с
тем, что кроме великолепных лесов в мире есть еще и такая
глухомань.
-- Вот и Юра говорил это же самое. Сможем ли мы отсюда
выбраться, если иерархия никогда не добиралась до этих мест?
-- Наверное, сможем, -- пожал плечами Валерий. -- К тому
же эта пустыня отнюдь не безлюдна. Там, милях в семи, небольшой
город. Или большая деревня... Несколько тысяч человек, крайне
измотанных, обнищавших, почти диких. Но они говорят на том же
языке, что и Марсен...
-- Очень интересно.
-- Возможно. Хотя мне совершенно все равно, -- угрюмо
ответил Валерий.
-- Если тебе будет все равно, ты снова станешь чужой
игрушкой. Не допускай этого. И постарайся не поддаваться на
провокации Олега. Я не хочу, чтобы два моих друга
перегрызлись...
-- Рэста, Валерий, идите сюда! -- окликнул нас Юра.
Мы подошли к остальным, которые уже расселись у каменной
гряды.
-- Все меня поймут, если я буду говорить на языке Виллена?
-- уточнил Юра.
Гайл и Олег неуверенно переглянулись, но Олег отозвался:
-- Давайте попробуем, надо привыкать.
Юра довольно улыбнулся. Вообще-то брат выглядел очень
усталым, не такой уж дальний поход утомил его, поэтому нам
предстоял отдых. Но похоже, Юра хотел, чтобы на отдыхе у нас
была возможность что-то обдумать.
-- Я думаю, что все в курсе событий, кто лично, кто по
рассказам, -- начал Юра. -- Все мы шестеро связаны между собой
самым тесным образом. И в то же время каждый из нас связан и с
теми мирами, в которых бывал, жил, которые покинул только что.
Там у нас остались друзья и враги, обязанности, долг и близкие
люди, которых пришлось бросить на время. И это время сейчас не
поддается определению. Все вы пришли сюда по доброй воле, но
откликаясь на мою просьбу о помощи. И я вам благодарен. Не могу
сказать, что я одинаково отношусь ко всем вам. Есть между нами
кое-что из прошлого, что способно скорее разъединить нас, чем
сблизить. Поэтому, я предлагаю договориться сразу: оставим
позади то, что делало нас врагами в тех, прошедших временах и
оставленных мирах. Будем опираться только на то, что нас
связывает. Потому что иначе мы не справимся с нашими врагами
здесь. А они очень сильны, опасны и их невозможно заставить
сложить оружие. Их можно только уничтожить...
-- Конкретно, к чему ты клонишь? -- перебил Олег. -- Чтобы
я
помирился с Извековым?
-- Ты зря полагаешь, что мои слова относятся к тебе
одному, Олег, -- отозвался Юра. -- Но мы не можем позволить
себе роскошь жить прежней болью и обидами.
-- Подожди, Юра, -- я видела, что ребята понимают, но
сопротивляются тому напору, с каким Юрка начал. -- Ты не можешь
ни заставить, ни уговорить нас жить не тем, чем живется, а тем,
что нужно для твоего дела. Но вот попробовать именно здесь
начать свои отношения с нуля мы вполне можем, не так ли?
-- Именно, -- произнес Гайл. Олег кивнул.
-- Согласен. Мы просто пообещаем, что не будем напоминать
друг другу о своих и чужих грехах, -- с готовностью сказал Юра.
-- Потому что иначе у нас ничего не получится. Мы здесь все
достойны лучшей доли, и в то же время у всех на душе груз тех
или иных страшных, непоправимых ошибок, жестоких промахов, даже
преступлений. Никто никогда не снимет с нас этой вины. Но нам
нет смысла травить этим друг друга. Наверняка, мы не сможем
стать все поголовно близкими друг другу людьми. Но я
...простите, ребята, но я требую, чтобы мы все постарались
стать товарищами. Это нам под силу.
-- Никто и не против, я так думаю, -- сказал Гайл и
протянул вперед руку.
Юра накрыл ее своей. Я, Марсен и Валерий по очереди
нарастили пирамиду рук. Олег помедлил лишь секунду, в его
глазах застыл протест, но он твердо опустил свою ладонь на руку
Валерия.
-- Отлично. -- облегченно выдохнул Юра. -- Теперь пойдем
дальше. Я думаю, вы все прекрасно представляете, что я просил
вас помочь лично мне. Но я считаю, что вам следует также четко
осознать, что в случае успеха нашего предприятия, вам будут
благодарны многие тысячи людей. Это я к тому, чтобы вы не
чувствовали себя моими личными наемниками. Марсен знает, что
делает, Рэста тоже. Они решили следовать за мной. Но остальных
здесь ничего не держит, и я ни на кого не обижусь, если в
какой-то момент кто-то из вас передумает и решит вернуться.
Лица парней были непроницаемы.
Юра обвел всех взглядом, не встретив ни поддержки, ни
возражения, и продолжил:
-- Вы все знаете, что происходит в Первом мире. И
совершенно очевидно, что мы вчетвером ничего существенного
сделать не сможем, даже если учесть то, что каждый из нас
личность довольно неординарная. Для того, чтобы добиться
успеха, мы должны будем собрать вокруг себя значительные силы,
целую армию. Но самое трудное в том, что мы должны собрать не
просто слепых фанатиков, повинующихся законам клановости, мы
должны привлечь на свою сторону людей так, чтобы они шли за
нами с открытыми глазами...
-- Виллен, ты хочешь свести вместе людей разных кланов? --
удивился Марсен.
-- И не только. Еще и тех, кто сейчас оторван от иерархии.
Никто не знает, сколько времени люди в этой местности
находились без влияния иерархи. Но они нам тоже нужны. Значит,
наша задача сделать так, чтобы мы стали нужны им...
Юра никогда не был оратором, он вообще не любил много
говорить. К тому же он не разбирался в политике. С нами сейчас
говорил Виллен.
-- ... Я хорошо понимаю, что тысячелетние традиции
невозможно вытравить из сознания людей, но это и не нужно.
Разные кланы, сословия можно объединить друг с другом и с
дикарями для совместной борьбы с общим врагом. Но при этом все
могут оставаться самими собой. А значит, нужен иерарх,
способный если не вершить дело, то оставаться незыблемым
символом. Как бы мне ни хотелось занять снова этот пост, я
осознаю, что это больше невозможно. Я уже не Виллен. Точнее,
значение имеет в первую очередь то, что я не потомок Вебстера,
я человек из другого мира. А значит...
-- Нужно обратиться к другому клану, -- отозвался Марсен.
-- Из этого ничего не получится... Даррина смогла поднять
мятеж только потому, что она сама из клана Вебстера, хоть и не
принадлежит к династии. Даже за человеком из самого знатного
сословия, но из другого клана, народ Первого мира не пойдет.
Поэтому вся наша задача на первое время делится на две части:
собирать армию и искать нового иерарха. Первое
-- непросто, но вполне реально. Второе -- настолько
трудновыполнимо, что всей нашей жизни может не хватить,
потому что нам предстоит искать конкретного человека,
местонахождение которого никому не известно, -- Юра замолчал
и пригладил волосы. -- Я не могу даже гарантировать, что он
жив, или что он найдется. Я не знаю, пойдет ли он за нами.
Но, прорабатывая разные варианты, я пришел к выводу, что
иного пути к спасению Первого мира нет... Мы должны искать
Тарона.
Я подозревала с самого начала разговора, что этим дело и
кончится. Никто не пытался возразить Юре.
-- Я не знаю, с чего нам начать. Поэтому начнем с
простого. С разведки. Нам надо полностью овладеть обстановкой,
вжиться в этот мир. Поэтому мы разделимся на пары и утром на
рассвете разойдемся на поиски нужных нам зацепок и путей. Для
того, чтобы уцелеть, для того, чтобы не сделать досадных ошибок
при контактах с людьми, для того, чтобы нам не были нужны
технические средства связи, я решил, что наши пары будут
такими: я и Гайл, Марсен и Валерий, Рэста и Олег. Поясняю,
почему: таким образом в каждой паре у нас будут и человек,
знающий Первый мир с его языком, и хороший воин, и отличный
сканер. И не будет риска, что напарники перегрызутся на почве
старой вражды. Возражения?
Их не было. Юрий с Вилленом, как всегда, рассудили мудро.
По-другому разделить нас было нельзя.
-- Все еще только начинается, и все наши проблемы нам
придется еще не раз обсуждать. Наверняка, придется и менять
планы. Но начать нужно именно с того, о чем я вам рассказал. А
сейчас предлагаю всем хорошенько отдохнуть.
Через несколько минут наш небольшой отряд распался. Ребята
уснули быстро, как это обычно умеют практически все мужчины
независимо от места и времени. А я лежала вблизи от тлеющего
костра, положив голову на свой рюкзак, и смотрела на горизонт,
где постепенно светлело небо и расширялся восход, съедая
темноту.
Какая разница, долго ли продлится мое новое приключение, и
чем оно кончится? Я даже не знала, стоит ли придавать значение
тому, что и как мне предстоит делать... Вот так, а еще поучала
Извекова, чтобы не был равнодушным к общему делу. А сама...
"Не спишь?" -- боль слегка хлестнула по вискам.
"Жаль, что мы не будем вместе, Валерка. Это смешно, но с
тобой мне было бы легче, чем с Олегом."
"А кто сказал, что мы не будем вместе? Я по-прежнему буду
рядом, если что. Орешин сделал все правильно, не грусти."
Я слегка забылась, впав в некрепкий сон без всяких
видений. Поэтому легкое прикосновение заставило меня от
неожиданности вскочить на ноги. Рядом был Олег. И больше никого
вокруг. Только мелкий дождь и ленивый теплый ветер.
-- А где все?
-- Уже в пути. И нам пора, -- улыбнулся Олег.
Я закинула на спину рюкзак, передвинула оружие на более
удобное место и пошла радом с другом, совершенно не
представляя, куда. И пусть я еще не знала, зачем и ради чего. Я
знала самое главное: ради кого.