меня оставалась
последняя возможность оторваться от преследования. На высоте
метров трех я развернула машину и, направив ее на второй
вертолет, зависла над ним. Марсен уже был готов взлетать.
Напрягшись, я подняла пистолет одной рукой и нажала на
спуск. Лопасти винта разлетелись в клочья, синие искры дождем
засыпали землю...
Уронив обессилевшую руку на колени, я закусила губы и
потянула рычаг. Вертолет взмыл ввысь, едва не налетев на
дерево. Бросив удивительный пистолет Марсена под ноги, я
немного размяла задеревеневшую руку и смогла, наконец, ею
воспользоваться. Дело пошло веселее. Машина выправилась, и я
повела ее туда, где по моим расчетам должна быть желанная мне
дверь в Дерзкий мир.
Я надеялась, что не ошиблась в направлении, и мне не
придется плутать над верхушками деревьев до тех пор, пока
Виллен по тревоге не пришлет перехватчиков.
Мне самой не верилось, что мой глупый, в сущности, план
удался. Может быть все и получилось только потому, что от меня
ждали чего-то немыслимого. А все оказалось настолько просто,
что Марсен просто перемудрил.
В ушах зазвенели знакомые колокольчики, но я побоялась
отреагировать на призыв. Мне не хотелось, чтобы Марсен понял
направление моего полета. Ведь стоит только открыться контакту,
как подслушивание перейдет в подсматривание. Я никак не могла
понять механизм контактов. Даже в моем теперешнем состоянии я
не могла читать мысли бодрствующих людей, не могла поговорить с
ними без их согласия. Да, можно было послушать и подсмотреть в
том случае, если знаешь, в каком направлении посылать импульс.
Но было довольно просто поставить защиту от контакта. Просто не
захотеть. И все.
Наверное все-таки неразделенные сознания так же
различаются между собой по силе и разнообразию своих
способностей, как любой человек отличается от остальных. Так,
например, обитатели Первого мира не чувствовали дверей, но
многие были отличными сканерами. Подсмотреть, подслушать, даже
загипнотизировать на расстоянии -- для них пара пустяков.
Гипнотизировать я не пробовала, да и не испытывала ни малейшего
желания. Но вот поиски чужой волны мне хорошо удавались. Да и
двери я, кажется, чувствовала. И все же самым удивительным
человеком среди мне подобных до сих пор оставался Извеков.
Валерий не задумывался об этих тонкостях, да ему и не
позволили бы овладеть лишней информацией. Он считал, что каждый
человек, оставшись без аналогов, сможет делать из людей
оборотней. И как хорошо, что это были лишь иллюзии Валерия, а в
жизни все не так уж страшно и, что самое главное, не так уж
однозначно, как хотелось бы некоторым.
Направление моего полета оказалось верным. Не скажу, чтобы
полет доставлял мне удовольствие. Стоило только снять с рычага
одну руку, машину начинало мотать из стороны в сторону. Поэтому
возвращение тяжелого пистолета обратно в кобуру стоило мне трех
попыток: я шарила по полу одной рукой и думала о том, что
кривая траектория вот-вот закончится столкновением с верхушкой,
и вертолет окажется верхом на дереве. Но все обошлось, и вскоре
вдали я заметила знакомую местность, а через несколько секунд
почувствовала призыв. Теперь я точно знала, что это такое --
это зов Дерзкого мира. Это мог быть только он.
Посадка оказалась более трудной задачей, тем более, если
учесть то, что садиться нужно было среди густых крон деревьев.
Я решила оставить вертолет настолько далеко от оврага,
насколько это было можно, ведь не оставалось сомнений, что
погоня за мной и поиски будут весьма тщательными.
Наверное, я перекалечила вертолет, почти упав на землю
метров с пятнадцати, и мне еще очень повезло, что я сама не
разбилась. Когда я вылезла из поврежденной и уткнувшейся почти
носом в землю машины, ноги уже плохо держали меня, потому что
побороть дрожь после столь неожиданного побега и неровного
полета оказалось трудновато.
И все-таки я была у цели, и уже никто не смог бы меня
остановить. Если бы сейчас передо мной оказались
преследователи, я, наверное, уже не стала бы изобретать уловки,
а просто открыла бы огонь по живым людям. Настолько силен был
зов пещеры.
Я уже была близко от оврага, когда звон колокольчиков
запульсировал настойчиво и требовательно.
"Что ты хочешь, Марсен?"
"Я прошу тебя, не делай этого!"
"Я не позволю вам меня остановить. Извини, что разбила обе
ваши машины, но скажи спасибо, что я не сделала еще
чего-нибудь."
"Тебе не стоило делать этого, Рэста!"
"Ничего не поделаешь."
Марсен не стал возражать. Но контакт продолжался. вряд ли
Марсен понял бы за минуту, где я нахожусь, но рисковать не
стоило. Поэтому я послала ему напоследок:
"Охраняй Виллена за нас двоих, если он для тебя так много
значит!" -- и решительно оборвала контакт...
Я съехала по песку на дно оврага. Пещера была все та же, и
все так же тянула и тянула меня внутрь. Когда я подошла,
оказалось, что она низкая, узкая, и песчаные стены ее готовы
вот-вот обрушиться. Я вошла внутрь и тут же пожалела, что не
подумала о фонаре. Правда, где бы я его нашла?
Я прошла почти наощупь до конца пещерки. Это был путь
длиной всего метров в пять. Коснувшись рукой задней стенки
пещеры, я почувствовала, как из-под пальцев потек вниз песок. Я
провела рукой еще раз, и сразу же мои ноги по самые щиколотки
оказались засыпаны песком. Песок обтекал со стен пещеры, мягко
шурша. Кто же сделал эту пещеру? Ведь ее вырыли, это ясно.
Казалось, что кто-то оставил ее, не успев докопать до конца.
Я почувствовала, как песок липнет к внезапно взмокшей
ладони. Страшно. Очень страшно. Страшно, что вся пещера рухнет,
и меня задавит песком раньше, чем я пойму, как нужно
действовать.
Я вынула из кобуры пистолет и зажгла прицельный луч. Его
сконцентрированный свет не мог освещать ничего, кроме той
точки, на которую был направлен, поэтому никак не мог заменить
мне фонарь. Появилось четкое желание повернуть обратно, выйти
из этого опасного места. Я почти натурально представила, как
осыпается толща песка, и я остаюсь внутри, раздавленная
тяжестью и задохнувшаяся. И даже сильное притяжение моего мира
уже не спасет и не поможет мне тогда.
Еще секунда, решила я, и я ухожу.
Я слегка коснулась песчаной стены свободной рукой, и
словно в ответ пришел тягучий, сладкий импульс, принесший с
собой то редко посещающее людей прозрачно-сладостное чувство
близкого избавления. Да, мое избавление было здесь -- за толщей
стены песка. И так страшно было пойти туда, куда манила меня
неизвестная сила.
Я заплакала. Но эти слезы не могли ни рассеять страх, ни
заглушить зов того мира, что был совсем рядом. И совершенно
неоткуда ждать помощи.
-- Если я уйду, я никогда не попаду домой. -- прошептала я
самой себе. И тут же разозлилась на себя. Бояться чего-нибудь
-- это простительно, а вот сдаваться и приживлять себе
комплексы -- это уже ни в какие ворота.
-- Ты дура, Катька! -- заговорила я с собой. -- Не
хватало, чтобы ты внушила себе, что не сможешь... А я смогу,
потому что хочу этого!!
Я ударила кулаком в песчаную стену. Тихое шуршание песка,
холод, тяжесть и влага, ноги в песке по самые колени... Сейчас
все посыплется вниз... Но я вдруг почувствовала под моей левой
рукой ровную твердую стену!
Камень? Бетон?.. И какой толщины?
Шуршание усилилось. Ничего другого не оставалось, как идти
вперед, уже хотя бы потому, что свод пещеры за моей спиной
дрогнул.
Я вскинула двумя руками пистолет, закрыла глаза и, нажав
кнопку лазера, нарисовала на стене букву Z высотой в свой рост.
А потом еще, еще и еще раз...
Рухнувший песок выбил у меня из рук пистолет. Я рванулась
вперед. Мне просто повезло, что песок еще не успел слежаться,
хотя и был влажным. Не открывая глаз, я разгребала его руками,
стараясь "выплыть". Мои руки наткнулись на рваный проем в
стене. Я нырнула туда, вперед и вниз, на острые осколки камня и
хрустящую крошку. Ноги, оставшиеся по ту сторону дверного
проема, утонули в песке, и тяжесть становилась каждую секунду
все сильнее.
Я огляделась.
Это была ниша, или вернее, нора в каких-то развалинах.
Когда-то это было помещение, но сейчас -- клочья плит, куски
дерева и стекла. Полутьма, запах гари и бензина. Снаружи
доносились отдаленные звуки, напоминающие рев дорожных машин.
Боль в ногах не дала мне долго раздумывать над моим
положением. Нужно было срочно выбираться из капкана. Но ни
повернуться, ни сесть, ни, тем более, вытащить ноги из-под
песка было невозможно. Я лежала вниз лицом на
стеклянно-каменном месиве, острия то здесь, то там неприятно
впивались в тело сквозь одежду. Но, что хуже всего -- ноги
почти по колено оказались в капкане.
Рядом с проломом лежала короткая лопатка. Словно кто-то
нарочно положил ее сюда. Я дотянулась до нее, но, развернувшись
и перекрутив в этом развороте ноги, можно было только, одной
рукой держа лопатку, отковыривать песок из пролома мелкими
порциями. Так можно было копать сутки, но на место
отковыренного песка тут же сваливалась новая порция. Сизифов
труд. За пару минут я покрылась испариной, но никакого
результата или подходящего решения так и не обнаружилось.
Стараясь не расслабляться, я стала прислушиваться к
внешним звукам. Мне показалось, что где-то совсем близко кто-то
идет по развалинам. Я уже набрала воздуха в легкие, чтобы
крикнуть, но услышала знакомый встревоженный голос:
-- Катя, ты здесь?
-- Здесь...
Человек спрыгнул в нору откуда-то сверху, сбросил с плеча
сумку и присел рядом. И, несмотря на боль и усталость, нервное
напряжение схлынуло, освободив место твердой уверенности, что
теперь-то все самое страшное позади.
-- Валера, какой же ты умница...
Он улыбнулся мне, хотя улыбка у него получилась слегка
вымученная, видимо после того, как он увидел, наконец, своими
глазами, с каким воплощением Кати ему теперь придется иметь
дело.
-- Почему ты не сказала мне, что собираешься бежать прямо
сейчас? -- укоризненно спросил он, отворачиваясь и начиная
вытаскивать из развалин какие-то доски и балки.
-- Я не подумала, что это необходимо.
-- А если бы я не успел прорваться сюда? Знала бы ты, как
я сюда летел. Еще хорошо, что была на примете перспективная
дверь поблизости... -- ворчливо отозвался Извеков, не прекращая
работы. Он подрезал пласты песка где-то в верхней части
пролома, одновременно вставляя в песок поддерживающие клинья.
Конечно, эта работа была бы мне не под силу. Даже Валерий
выкладывался по полной программе.
-- Сейчас, осталось совсем немного, -- подбодрил меня
Валерий. Он начал быстро отгребать песок, оказавшийся между
моими ногами и теми палками, которые он вставил вместо клиньев.
Несколько раз конструкция грозила обрушиться, но Извеков
вовремя успевал среагировать. Наконец, почувствовав, что
тяжесть с ног снята, я рывком высвободилась, и Валерий с
облегчением отвернулся от с таким трудом выстроенного им
сооружения. Оно тут же с шумом рухнуло. Песок лениво пополз к
моим ногам и остановился. Все. Духу у него не хватило. Я
рассмеялась. Валерий тоже весело улыбнулся. Он отряхнулся и
присел рядом.
-- Проблема в том, что мне нужно срочно уйти обратно и
успеть замести следы, пока никто ничего не заметил, -- сказал
он, ощупывая мои ноги. -- Но я не уверен, что имею право
оставить тебя в таком состоянии.
-- Я совсем немножко посижу, и наверняка смогу пуститься в
путь сама, -- я пошевелила ступнями и поняла, что,
действительно, беспокоиться не о чем.
-- Я тут тебе кое-что принес, -- Валерий потянулся за
сумкой и передал ее мне. Это была моя сумка, сумка Кати
Орешиной, с которой она приехала в Сылве.
-- Валера, ты прелесть... -- я была рада, и он тоже
обрадованно улыбнулся.
-- С тобой точно все в порядке? -- еще раз озабоченно
спросил он.
-- Точно. А с тобой? -- я оглядела его. Он сегодня не был
похож на лощеного франта, каким я раньше его знала. Измазанный
песком джинсовый костюм, еще больше похудевшее бледное лицо,
только ярко-синие глаза по-прежнему были те же.
Он пожал плечами вместо ответа на мой вопрос и снова
повторил:
-- Я должен бежать. Губернатор провинции Гайл отпустил
меня только в виде исключения, узнав, куда именно я иду. Он
передает тебе привет.
-- Губернатор? Надо же, какая стремительная карьера...
Извеков поднялся на ноги и подал мне руку:
-- Попробуй встать, я помогу тебе выбраться наверх.
Преодолевая боль и противное покалывание в ногах, я
встала. Валерий быстро вытащил меня наверх. Там было солнечно,
еще ни в чем не разобралась. Но попробуй отнестись серьезно
достаточно, чтобы узнать побережье и кварталы Сылве. А вокруг
ужасающая картина: развалины, напоминающие останки небольшого
города, стертого с лица земли бомбардировкой. В пределах
видимости на одном из углов бывшего Рая копошились люди и
техника: разборка мусора шла полным ходом.
Валерий оглядывался вокруг, и лицо его окаменело.
-- Представляю, каково тебе тут, -- я дотронулась до его
руки.
Он вздрогнул и отмахнулся:
-- Надеюсь, что в Сылве я в последний раз.
-- скажи, у тебя что, уже была дверь в Первый мир?
-- Я нашел ее, подготовил, но еще не успел оборудовать.
-- Слава богу, что не успел.
Извеков кивнул и усмехнулся:
-- Да, с одной стороны. Что-то меня удержало от окончания
работ. А с другой стороны, эта дверь помогла тебе хоть немного.
-- Если бы ее не было, я все равно бы прорвалась сюда.
-- Ну, разумеется. Я бы обязательно помог тебе, если бы ты
не бросилась сюда, очертя голову, -- проворчал Валерий.
-- Ты зануда, Валера, но я все-таки тебя люблю! -- я
обняла его и поцеловала в висок. Извекова бросило в краску, он
принялся торопливо отряхивать свой костюм от песка.
-- Мне пора, -- пробормотал он.
-- Надеюсь, это не мой ужасный вид гонит тебя прочь?
-- Вот глупая! -- возмутился Извеков.
И мы дружно рассмеялись.
-- Я просто боюсь, что меня схватят, и кто-нибудь из
местных опознает меня, -- сказал Валера сквозь смех и сразу
посерьезнел.
-- Тогда возвращайся скорее.
Он сжал мою руку, немного виновато улыбнулся, и поспешил
прочь, перепрыгивая с плиты на плиту. Его волосы, оказавшиеся
без парфюмерных излишеств Рая, вьющимися, тугими спиралями
взлетали и опускались ему на плечи. Ничего в нем не осталось от
всесильного бога Валерия, теперь это был немного нелепый и
растерянный парень, без друзей, без места в этом мире... Я
подождала, пока он скрылся из вида и села на подвернувшуюся
плиту.
Сумка, принесенная Валерием, была полупустой, и я
представляла себе, что в ней: то, что я сама туда положила
перед тем, как покинуть Рай. Я открыла застежку...
Сверху, на черной кожаной куртке лежал пистолет Кати
Орешиной с клеймом агентства на рукоятке, а из дула торчали
несколько свернутых в трубочку купюр. Я вынула их. Небольшая
сумма, видимо, все, что смог добыть Извеков. Но этого хватит
для того, чтобы переодеться в ближайшем магазине и добраться
домой...
Я раздвинула вещи в сумке, чтобы спрятать пистолет
поглубже. Моя рука наткнулась на что-то твердое. Я вынула
затянутый синим бархатом серебряный браслет Олега...

Глава 14.

За восемь месяцев моего отсутствия бизнес- центр на
Торжковской претерпел изменения самые незначительные.
Прибавилось посетителей, то есть тех немного растерянных и явно
озабоченных людей, которые сновали по многоэтажному зданию,
сосредоточенно изучая вывески и указатели. Прибавилось и
компаний-арендаторов. Вернее будет сказать, что многие из них
просто сменили друг друга. Что ж, не у всех бизнес идет
одинаково хорошо.
Если бы в прессе освещали ликвидацию Рая, детективному
агентству Орешина была бы сделана хорошая реклама. Но
информация в газетах была сухой и самой общей, то есть
совершенно не по делу. Просто пара репортажей с разбора
развалин, и то задним числом. Самой пирамиды Рая люди так и не
увидели, и так и не узнали, что же такое происходило на
протяжении более, чем шести лет в карельском городке Сылве. Не
были упомянуты почти никакие фамилии, во всяком случае не те,
которые были достойны упоминания. Впрочем, я понимала, что так
было нужно.
Конечно, можно было надеяться, что агентство Орешина
вполне могло выжить и без посторонней помощи. Я давно могла это
проверить, позвонив в контору. Но все-таки мне более симпатична
была идея увидеть все своими глазами. Я не представляла, как я
буду принята, и хватит ли у меня выдержки для того, чтобы не
показаться друзьям подозрительной. Но все, что я сделала за
последние месяцы, я сделала ради этого дня -- ради того, чтобы
быть вместе с ними.
Лифт быстро поднял меня наверх. По пути я еще раз оглядела
себя в зеркальной стене лифта. Седые волосы в ярком освещении
казались неестественно белыми. Распустив их по плечам и начесав
чуть вперед, я немного скрыла свои страшные шрамы на лице, хотя
они все равно бросались в глаза с первого взгляда. Впрочем, я
могла чересчур придирчиво и субъективно относиться к
собственной внешности. Широкие мягкие брюки и свободная куртка
с капюшоном были пущены в ход для того, чтобы окончательно
развязаться с имиджем Кати Орешиной. Она бы ни за что не надела
на себя такое.
Едва выйдя из лифта, я надела черные очки, настолько
затемненные, что собеседник не мог разглядеть за ними мои
глаза. Я долго выбирала эти очки в магазине.
Вывеска агентства была на привычном месте. Приблизившись к
дверям, я услышала дружный, многоголосый и громкий хохот. Я
невольно остановилась. Смех немного поунялся, но через
несколько секунд грохнул снова. Мне даже показалось, что
безудержное веселье продолжается уже некоторое время, потому
что смех был почти истерическим.
Я вошла и поняла, что была права. Не знаю, что могло их
так рассмешить, но несколько человек в приемной смеялись вовсю.
Даже появление постороннего не смогло заставить их оборвать
веселье. Алексей, в изнеможении откинувшись на спинку стула,
уже мог только слабо всхлипывать. Юрист агентства Лена
Астахова, которая редко задерживалась в офисе до конца рабочего
дня, все еще была здесь, и тоже в истерике повалилась на свой
стол. Юрка, по своему обыкновению присевший на край стола
Алексея, беззвучно смеялся и вытирал глаза тыльной стороной
ладони. Присутствовали еще трое: наши детективы Сергей Мартко
по прозвищу Смарт, Максим Озеров, в просторечии Мозер, и Олег
Середа. Они втроем стояли в раскрытой двери, ведущей в общий
кабинет, и хохотали, повисая друг на друге и подталкивая друг
друга локтями.
Сделав пару шагов вглубь приемной, я смиренно
остановилась, ожидая, пока кто-нибудь из них не очухается.
Ситуация, в которую я попала, оказалась даже как нельзя кстати.
Неожиданно к горлу подступил комок, и если бы мне пришлось
сразу, войдя, объясняться, ничего бы из этого не вышло.
-- Что... вы... хотите? -- выдавил из себя Юра, продолжая
вытирать глаза.
-- Мне нужен Орешин, -- ответила я.
-- Это я. Простите нас, пожалуйста, за нерабочую
обстановку, -- Юра оперся на костыль и соскочил со стола. -- Я
вас слушаю.
-- Я пришла наниматься на работу.
Смех, уже начавший стихать, быстренько скис окончательно.
Слишком серьезное заявление они все услышали. Лена и Алексей
навострили уши. Смарт и Мозер, соблюдая служебную этику,
исчезли в кабинете. Олег остался на месте, рассматривая меня.
Мне было плохо видно его лицо, а оглянуться на него я не
посмела. От напряжения у меня стали дрожать колени. Юра,
стряхнув с себя остатки веселья, посмотрел на часы:
-- Уже довольно поздно для столь серьезной темы. Вот если
бы вы пришли с утра
-- Я бы не хотела ждать до завтра.
-- Полагаю, поспешность может повлиять на результат
переговоров, -- пожал плечами Юра. -- Но если вы так хотите...
Прошу!
Он показал рукой на дверь кабинета. Я вошла и остановилась
около кресла для посетителей. Юра подошел следом и сел на свое
место за столом, указав мне на кресло.
Я села. За моей спиной открылась и закрылась дверь, и Олег
стремительно прошел по кабинету и примостился на углу стола по
правую руку Юрки.
-- Итак? -- начал Юра и достал из лежащей на столе пачки
сигарету.
-- Я думала, что разговор состоится без свидетелей.
Юра неодобрительно взглянул на Олега, но тот сделал
совершенно невинное лицо. Тогда Юрка вздохнул чуть заметно и
произнес:
-- Хотя окончательные решения принимаю я, по всем вопросам
я советуюсь с моим коллегой, детективом Середой. Поэтому можете
смело излагать.
-- Только странно, что вы пришли именно к нам, -- встрял
Олег. -- Мы не обращались в службу занятости... Мы как-то не
особо нуждаемся в работниках...
Юра предостерегающе поднял руку. Я знала, почему. Юрка
никогда окончательно не ограничивал число своих сотрудников.
Поэтому он охотно пользовался услугами человека, если тот мог
быть полезен чем-либо. Возможно, сейчас нужны были свежие
дополнительные силы, поэтому-то Юрка и не завернул меня с
порога.
-- Помолчи, Олег, -- строго сказал Юра. -- Я вас слушаю,
девушка.
-- Меня зовут Мария Виттмар. У меня есть опыт детективной
работы, а в данный момент мне необходимо получить работу в
агентстве, аналогичном тому, в котором я когда-то работала, --
изложила я смысл своего визита.
Пользуясь тем, что мои очки не дают им проследить
направление моего взгляда, я жадно рассматривала их лица,
страшась обнаружить недобрые перемены. Но Юра был, кажется, еще
более непроницаем, чем прежде. Еще суровее стал его взгляд.
Даже недавний веселый смех, казалось, улетучился без остатка.
Юра взял сигарету в рот, щелкнул зажигалкой и несколько
секунд закуривал. Олег, многозначительно кашлянув, спрыгнул со
своего места, прошел к окну и раскрыл его, как всегда, не желая
задыхаться в табачном дыму. Потом он вернулся на прежнее место.
Я видела, как он придирчиво рассматривает меня. То, что он
сцепил руки на груди, обняв сам себя за плечи, говорило о том,
что он собирает все свое терпение для продолжения разговора. Он
сидел в двух метрах от меня. Все долгие месяцы моих приключений
я провела в ожидании именно этого момента: что я смогу увидеть
Олега. Не в видении или во сне, а вот так. И смогу дотронуться
до него, если захочу. И даже, если он будет придирчив или
недобр к чужой неприятной на вид женщине, от счастья у меня
сладко и нетерпеливо екало сердце.
-- Извините за табачный дым, -- произнес Юрка. -- Я не
такой уж невежа, но в этом помещении я ни у кого не спрашиваю
разрешения курить...
-- Ничего не имею против, -- ответила я. Но голос
предательски сорвался, и чтобы скрыть это, я закашлялась. Юра,
не обратив на это внимания, задумчиво произнес:
-- Меня не интересуют мотивы вашего прихода именно ко мне.
Меня куда больше интересуют ваши возможности. Я не сторонник
половой дискриминации, но принимая на работу женщину, я должен
быть уверен, что ее возможности не ниже, чем у любого другого
из моих людей.
-- Все относительно. В том числе понятие "возможности", --
ответила я, зная, куда он клонит. Он, действительно, далек был
от того, чтобы просто придираться. Именно в таком ключе он
начал бы разговор с каждым. Просто одной беседы было мало,
обычно Юрка пару недель проверял человека в деле, даже если
послужной список претендента был безупречен. У меня же не было
никакого послужного списка, способного удовлетворить
работодателя. У меня не было даже документов.
-- Вы правы, -- заметил Юра. -- Но у меня свои взгляды на
это понятие. И людей я себе подбираю в том числе и по принципу
схожести взглядов на цели и, самое главное, средства нашей
работы. Я прекрасно знаю, на что может быть способен
профессионал, и все остальные нюансы уже на втором месте. Но я
должен быть уверен, что вы ни в чем не уступаете прочим моим
подчиненным, которых без оговорок можно назвать
профессионалами. Без этого я не могу довериться вам.
-- Меня устраивает такой подход. Доверие нужно сначала
завоевать, а потом оправдывать каждый день. Доверие -- это
самая зыбкая вещь, -- отозвалась я, зная, что Юрка именно так и
считает. Единственно, что вдруг привело меня в замешательство:
кажется, я почти дословно повторила слова самого Юры, слышанные
мной когда-то. Помнил ли он об этом?
Юра бросил на Олега быстрый взгляд. Олег на секунду
закусил губу и кивнул. Кажется, беседа будет продолжена.
-- Какого рода образование вы получили? -- перешел Юра от
преамбулы к фактам, могущим повлиять на его решение. -- Средняя
школа.
Олег открыл рот, чтобы вставить что-то, но Юрка снова
поднял руку, и Олег промолчал.
-- И только? -- уточнил Юра.
-- Если вы имеете в виду спецподготовку, то ни в каком
специализированном, военном или ином закрытом учебном заведении
я никогда не обучалась.
-- Тем не менее, вы уже занимались сыскной деятельностью.
Где? Когда?
-- Это было частное агентство. В Москве. Я ушла оттуда
около девяти месяцев назад. Наши люди занимались поиском
пропавших или похищенных людей, совместными операциями с
силовиками по захвату военизированных банд, накрывали
наркопритоны, вытаскивали людей из-под колпака шантажистов,
занимались организацией охраны жилищ и офисов. То есть всем
тем, чем занимается и ваше агентство.
Олег не выдержал:
-- Рекомендации?
-- Никаких. Мне они были не нужны. Но все сложилось так,
что вернуться на старое место я не могу.
-- Какими видами оружия владеете? -- продолжал Олег.
-- Всеми видами личного огнестрельного.
-- Холодным?
-- Не уверена, что в совершенстве. Но люблю использовать
попадающиеся под руку предметы, -- не удержалась я, понимая, на
какую ассоциацию это может его навести.
-- Единоборства?
-- Да.
-- На каком уровне?
Хвастаться нехорошо.
-- Учителя были неплохие. Но оценку должны давать жертвы.
Юрка слегка усмехнулся. Потом его лицо внезапно
посерьезнело.
-- Что ж, разговаривать с вами легко. Хотя вы и не из
болтливых, -- отметил он и посмотрел на Олега. -- Ну что, Олег,
пойдем дальше?
-- Как знаешь. Я бы не спешил.
Вот как. Олег, правда, всегда был осторожен при входе в
контакт с новыми людьми. А я не прилагала особых усилий, чтобы
понравиться. Да и что, честно говоря, могло ему во мне
понравиться с первого взгляда?
-- Сколько вам лет?
-- Двадцать один.
Ребята переглянулись. Юрка склонил голову набок и
несколько секунд размышлял, как сказать то, что он хотел
сказать.
-- Я не обижусь, если услышу, что выгляжу старше лет на
десять-двенадцать. Ведь именно поэтому вы молчите, -- помогла я
ему.
Олег растерянно фыркнул и посмотрел на Юрку.
-- Вас не затруднит снять очки? -- спокойно попросил Юра.
Я склонилась вперед, сняв очки, положила их на колени,
подобрала свалившиеся на лицо волосы, и резко разогнувшись,
отбросила их за спину. Что ж, смотрите. Вот она, Рэста, во всей
своей красе.
Один Бог знает, как я выдержала эти несколько секунд, в
течение которых ребята молча смотрели на меня. Я сидела прямо,
переводя взгляд с одного на другого. От страшного напряжения
задергался шрам на виске, и я испугалась, что это будет
заметно.
-- Простите, пожалуйста, -- проговорил Олег и, встав,
подошел совсем близко ко мне. Я тоже поднялась с кресла.
Да, Рэста была выше Катерины Орешиной... Заставив себя
смотреть Олегу в глаза, я улыбнулась:
-- Все нормально. Работодатель имеет право увидеть, с кем
ему предстоит иметь дело. Так сказать, товар лицом. Остается
надеяться, что лицо товара не повлияет на решение.
-- Мы не имели в виду... -- замялся Олег. Он был явно
смущен.
Юра шлепнул ладонью по столу и гневно рявкнул:
-- Олег, замолкни, черт бы тебя побрал! Сядь на место. И
вы, Мария, тоже сядьте, -- Юра помрачнел, но тон его голоса не
изменился.
-- Значит, Мария Виттмар... У вас есть семья? -- спросил
он, когда мы все снова уселись.
-- Я одинока.
-- Где вы живете?
-- Пока нигде.
-- Средства к существованию?
-- Это не ваше дело.
Юрка улыбнулся и пригладил волосы. Знакомый, привычный мне
жест. От того, что я снова его вижу собственными глазами, я
сама невольно улыбнулась.
Юра провел рукой по глазам и после короткой паузы сказал:
-- В течение нескольких дней или недель мы с вами
поработаем. Мне понравилось, что вы достаточно зубасты. Будем
знакомиться ближе. Детектив Середа в течение этого
испытательного срока будет головой отвечать за вас. Не скрою,
что мы попытаемся по официальным каналам проверить вашу
личность, благо такая возможность у нас есть всегда, поскольку
мы работаем в тесном контакте с органами, и, не скрою, я, как
хозяин агентства, дорожу не только деловыми контактами, но и
личными взаимоотношениями с официальными лицами наших
правоохранительных органов. Это я к тому, чтобы вы сразу
уяснили себе уровень учреждения, в которое вы попали... А
пока... -- Юра снова чуть лукаво улыбнулся. -- Рабочий день уже
закончен... Но мы арендуем спортзал в этом здании на три часа
два раза в неделю. Если есть настроение, можете сейчас
отправиться туда вместе со всеми.
-- Хорошо, -- настроения у меня как раз не было никакого.
Хотелось поскорее оказаться в тихом уединенном месте и
выплакать напряжение первого разговора, но выбора у меня не
было: куда они, туда и я. Чем больше я пробуду вместе с ними,
тем скорее я пойму, как мне следует вести себя дальше. У меня
появилась странная мысль: что если мое появление выбьет их из
колеи еще сильнее, чем моя смерть. Все уже давно прошло, Катя
Орешина умерла более, чем полгода назад. Все утряслось и стало
привычным. Может ли оказаться так, что мне никогда не суждено
будет признаться им, кто я такая?
Все встали. Юра подошел ко мне и протянул руку:
-- Я не спрашивал вас о ваших мотивах. Пусть мои мотивы
также останутся для вас тайной.
Я вложила свою руку в его твердую ладонь и уточнила:
-- Только в том случае, если среди этих мотивов нет
банальной жалости.
-- Это исключено, -- брат широко улыбнулся. -- Мое имя
Юрий. Можем перейти на ты, если не возражаете.
-- Не возражаю.
-- А я Олег, -- Олег, в свою очередь, слабенько и поспешно
пожал мне руку и поторопил: -- Идемте, зачем терять время.
Я быстро надела очки, тряхнула головой, разметав волосы, и
пошла вперед. Остальных в офисе уже не было, они всегда убегали
вниз пораньше. Юрка закрыл входную дверь на кодовый замок,
заслонив его плечом, чтобы я не увидела. Но у меня не было
нужды подсматривать. Я знала код.
Затем мы втроем пошли по коридору к лифту.
Мне даже не нужно было сдерживать шаг, подлаживаясь под
неровную походку брата. Я была рада тому, что наш путь по
коридору был медленным. Я снова шла вместе с ними. Уйма,
чертова уйма времени прошла с тех пор, когда мы в последний раз
шли вот так, втроем. Только тогда мы были едины, любили друг
друга и доверяли друг другу. Мы хорошо знали, кто рядом с нами.
Теперь все было по-другому. Они вели на испытание странную,
резкую на язык, седую девушку, явившуюся неизвестно откуда и
неизвестно почему набивающуюся в их компанию. Возможно, их
снисходительное решение предоставить мне испытательный срок
вызвано все-таки жалостью и желанием загладить неловкость.
Тогда придется потрудиться. Нужно было заставить их пусть
ненавидеть себя, но только не оставлять места для жалости.
-- Что с тобой? -- услышала я вопрос Олега, и не сразу
поняла, что это вопрос ко мне.
-- Задумалась.
-- Я не об этом, -- пояснил Олег. -- Ты чем-то сильно
расстроена. Надеюсь, за тобой никто не гонится?
-- Никакого криминального прошлого и конфликтов с законом.
Просто неприятные воспоминания. Тебе нет нужды обращать
внимание на меня.
-- Она права, Олег, -- заметил Юра, входя вслед за нами в
лифт. И уже потом, когда лифт шел вниз, он тихо произнес,
стараясь, чтобы я его не слышала:
-- Успокойся, Олег. Не наскакивай на нее. Дай, я сам
разберусь.
-- Сам бы и пас ее. У меня дел по горло, -- прошептал Олег
в ответ. -- И вообще я не понимаю, зачем тебе это надо?!
-- Отставить рассуждения! -- отрезал Юрка.
Наши ребята уже разминались в спортзале. Юра махнул рукой
в сторону женской раздевалки:
-- Форму тебе подберут. Выходи в зал, когда будешь готова.
Я вошла в раздевалку, и ноги сами подвели меня к моему
шкафчику. Я набрала код, дверца отворилась, и я удовлетворенно
отметила, что спортивная форма Кати, как всегда, висит
нетронутая на прежнем месте. После каждого занятия костюмы
обязательно приводились в порядок обслуживающим персоналом. В
принципе, было абсолютно все равно, каким шкафчиком
пользоваться. Каждый, кто регулярно ходил в спортзал, обычно
имел свое излюбленное место, но в другие дни этим шкафчиком мог
пользоваться кто угодно, не вызывая ничьих нареканий. Поэтому я
решительно сняла с вешалки красно-черный костюм, полосатые
гетры, мохнатую резиночку для волос.
Волосы пришлось завязать в узел, очки снять. Только
неразлучный браслет остался на моей руке синей бархатной
полосой. Зеркало подсказало мне, что уж чего-чего, а сходства с
Катей я могла не опасаться. Если Катя была стройна, Рэсту
скорее можно было назвать худой до истощения. Катя была почти
по-детски гибка и грациозна, как тигренок. А чего можно было
ждать от Рэсты? Я надеялась, что сознание должно было сберечь
рефлексы. Тело, в принципе, слушалось меня, это было уже
проверено в Первом мире.
Я потерла изуродованную щеку и подмигнула сама себе в
зеркало. Чуть вздернутый нос Рэсты независимо шмыгнул.
Наплевать. Не для того я здесь, чтобы горевать по поводу своей
внешности. Жаль, конечно, что Валерий не подумал о том, в какой
последовательности стоит менять аналоги. Но, в принципе,
наплевать.
Я подошла к выходу и шагнула в зал. Все произошло в одну
секунду. Со шведской стенки, что находились по обе стороны от
выхода из женской раздевалки, с высоты не менее трех метров
сорвалось темное пятно. Я одновременно увидела его и приняла на
себя мощное тело. Человек сбил меня с ног, но в падении я
сгруппировалась, и мне удалось сообщить нападавшему несколько
большую инерцию, чем та, на которую он рассчитывал. Человек
перелетел через меня и шлепнулся вниз лицом. Я была уже на
ногах, когда он еще только готовился вскочить. Прыгнув на него
верхом, я рванула назад его руки, скрутила их в замок у него за
лопатками и, навалившись всем весом на его плечи, припечатала
его физиономией о покрытие спортзала. Это был Мозер.
-- Все, все... -- пробормотал Озеров, сдаваясь.
Я встала. Алексей, Лена, Смарт застыли каждый на своем
месте. Юрка, стоящий неподалеку, даже и не старался скрыть
напряженную заинтересованность и удивление.
Олега нигде не было видно. Нужно быть начеку.
И точно. Железные объятия в один миг сковали меня.
Вероломно пройдя через женскую раздевалку, Олег напал с тыла.
Трепыхаться было бесполезно. Я резко расслабилась и, ловя миг
между этим расслаблением и реакцией Олега на него, скользнула
вниз. Конечно, вырваться мне не удалось, но удалось
развернуться лицом к Олегу. Его яростные зеленые глаза
оказались совсем рядом.
-- Ты зря надела этот костюм, -- холодно прошептал он.
-- Как знать, -- я изо всей силы лягнула подобравшегося
сзади Мозера. Он выругался и не стал больше приближаться. Все,
затаив дыхание, ждали, как скоро я сдамся Олегу. Мышечной силы
моей не хватило бы, чтобы разорвать объятия. Поэтому пришлось
снова расслабиться. Полностью, совершенно отказавшись
сопротивляться. Олег в удивлении опустил руки. Он был
разочарован. Но преждевременно. Он получил от меня удар в
солнечное сплетение. Это вывело его из строя всего на доли
секунды, но за эти доли секунды он подряд получил по косточке
на лодыжке и по голени. Удар был не слишком силен, но резок.
Олег потерял равновесие и стал падать вперед. Не давая ему
упасть просто так, я подставила колено, и он ударился о него
грудью. Если бы это был не Олег, я подставила бы колено ему
прямо под лицо.
Чья-то рука ударом в плечо развернула меня. Смарт.
Маленький, ловкий, хитрый человечек. Я бросилась ему в ноги,
сшибая его и стараясь, чтобы упав, он помешал Олегу добраться
до меня раньше, чем я смогу оторваться от них хотя бы метра на
три и оценить обстановку. Но, уже поднявшись на колени, я снова
оказалась под тяжестью Мозера. Его блестящая от пота рука
обвила мою шею в удушающем объятии. Единственное, чем я смогла
выразить мое возмущение: я укусила его руку. Взвыв, он,
конечно, ослабил хватку, и я, вскакивая, смогла добавить толчок
ладонью в лицо.
Заметив совсем рядом гимнастическую палку, я рванулась к
ней, ухватила за конец и, когда развернувшись лицом к
противнику, я увидела, что Смарт, Мозер и Олег надвигаются на
меня, перехватила палку, как копье. Пусть остальные двое
скрутят меня, но первый, кто попадет в зону досягаемости палки,
получит хороший тычок в живот...
-- Стоп! -- заорал Юрка и саданул об пол своим костылем.
-- Отставить! Мне еще не хватает, чтобы вы перекалечили друг
друга!
Я отбросила палку в сторону. Дыхание давалось с трудом, но
я видела, что и эти трое тоже мокрые и встрепанные, хотя все
происходило не дольше минуты. Юрка приковылял к нам, схватил за
локоть Олега, оттолкнул свободной рукой Смарта и жестко сказал:
-- Я тебя предупреждал, Середа, что ты не дело затеял...
Проходя мимо Мозера, я не удержалась и ударила его по
колену. Уж очень сильно выпирала из меня злость.
-- За что?! -- возмутился Максим.
-- За то, что принял участие, -- пояснила я, подходя к
Юре.
-- Это была идея Середы, -- зло бросил Мартко.
Я обернулась на него:
-- Сейчас и тебе добавлю, за то, что присоединился,..
джентльмен!..
Ворча и отряхиваясь, ребята разошлись кто куда, к снарядам
и тренажерам. Я осталась лицом к лицу с братом и Олегом.
-- Ну и? -- спросила я, переводя взгляд с одного
взбудораженного лица на другое.
Олег растирал левой рукой правую, не поднимая на меня
глаза. Похоже, что его самолюбие сильно пострадало.
-- И все же тебе не стоило надевать именно этот костюм, --
упрямо повторил Олег.
-- Господи, Олежка, не будь ребенком, откуда ей знать...
-- проворчал Юра.
Но Олег передернул плечами и, пристально глядя мне в
глаза, произнес:
-- Дерешься ты отчаянно, но это еще ничего не значит. Не
понимаю, чего тебе от нас надо...
-- Я пришла занять свое место.
Олег, продолжая лениво растирать ушибленную руку, злобно
отметил:
-- Здесь нет твоего места.
-- Олег... -- предостерегающе произнес Юра.
-- У меня было свое место, есть и будет, -- отрезала я. Я
вовремя заметила, как правая ладонь Олега задрожала и сжалась в
кулак. Я отклонилась, едва не упустив момент. Кулак Олега
просвистел у моего лица и задел левую щеку. Юра ухватил Олега
за плечи и оттолкнул от меня подальше. Взявшись за щеку, я
почувствовала влагу под пальцами. Отняв ладонь, я увидела на
ней кровь. Олег рассек недавно заживший шрам.
-- Не стоило так торопиться, Олег, -- произнесла я, зажав
рану ладонью. -- Никогда не стоит спешить причинить боль. А
вдруг тот, кому ты причинишь боль, окажется совсем не тем, кем
ты его считал? Не так ли?
Слова мои были, конечно, справедливы, но, боже мой,
намеренно будить в них страшные воспоминания -- это было
чересчур жестоко. Это было бессовестнее, чем втроем нападать на
девушку.
Поэтому самое разумное, что я могла сделать теперь: скорее
уйти, чтобы не видеть, как ребята будут переваривать мой выпад.
Не сказав больше ни слова, я поспешила в раздевалку и, не
останавливаясь, бросилась в душ.
Никогда раньше Олег не позволил бы себе такого. Это было
что-то новое и нехорошее в нем, чего никогда не было раньше.
Бедняга защищал нишу, принадлежащую Екатерине. И уж, конечно,
мне не стоило так откровенно подкалывать ребят.
Я вышла из душа, оделась. Осмотр в зеркале успокоил меня.
Да и вряд ли какое-то еще повреждение могло сделать мое лицо
более некрасивым, чем оно уже было.
-- Мария, можно мне войти? -- услышала я голос Юры.
-- Да. Что случилось?
-- Нужно поговорить, -- Юра прошел в раздевалку и
приблизился ко мне. -- Я сяду?
-- Конечно.
Мы сели рядом на гимнастической скамеечке. Первым порывом
Юрки было достать сигарету, но он сдержался.
-- Наверное, мне нужно извиниться перед тобой за себя и
своего друга, -- начал Юра.
-- Не стоит. Кажется, мои слова тоже не доставили радости
вам обоим.
-- Что есть, то есть, -- помрачнел Юра. -- Ты даже не
представляешь, до какой степени.
-- Мы квиты.
-- Я просто хотел объяснить кое-что. Ты невольно задела
самые больные места. В этом костюме раньше всегда тренировалась
моя сестра. Я, она и Середа работали вместе около трех лет. Я
очень ее любил. Она погибла, ввязавшись в грязное дело, из
которого я не смог ее вытащить. Погибла по нашей с Олегом
оплошности. Все это до сих пор слишком тяжело. Поэтому я прошу
тебя не сердиться на Середу. Он не такой уж злой человек...
Этот грубый срыв... Это нетипично для Олега.
-- Я знаю... Я понимаю, -- поправилась я. Юрка, переведя
дух после своего высказывания, снова сделал попытку достать
сигарету.
-- А я не такой уж добрый, -- заметил он.
-- Чаще всего бывает, что совершенно неважно, добрый
человек или злой. Важны две вещи: друг он тебе или враг, а
также живой он или мертвый.
-- Вот это верно, -- согласился Юра. Он сидел, опустив
голову. Было заметно, как его руки, держащие костыль, слегка
дрожат. -- И все равно, прости нас. Я постараюсь, чтобы Олег
больше не смел распускаться.
-- Да ничего. Рана пустяковая. К тому же ни на что она уже
не повлияет, она, как видишь, не первая... Тебе очень трудно
ладить со своим другом? -- перевела я разговор.
Юрка пожал плечами:
-- Мне всегда было с ним нелегко. Он и раньше был резок,
импульсивен, самоволен. Всю жизнь он превращал в нестандартную
игру, но всегда был надежным парнем. Сейчас все очень
изменилось, он тоже. Все его качества гипертрофировались до
совершенно невыносимой степени. Но я ничего не могу поделать.
Каждый переживает свое горе по-своему. И каждый по-своему от
него спасается. Олег во многом из случившегося винит себя. И
никакие разумные доводы на него не действуют.
-- Время все исправит, так или иначе.
-- Я все время говорю это ему. Он мне. И оба в это не
верим. Поэтому-то он и принял тебя столь агрессивно...
Понимаешь, Катюша была для нас обоих чем-то особенным. В первое
время после того, как я потерял возможность нормально
двигаться, Олег стал вместо меня заниматься Катей
по-настоящему. Он своими руками вылепил из нее то, чем она
была. С ее гибелью он потерял больше, чем я...
-- Вряд ли Середа одобрит то, что ты сейчас делишься со
мной вашими личными проблемами. Не надо, Юрий. Я вам совершенно
никто. Тебе же потом будет неловко за свой рассказ, -- я
поняла, что если разговор и дальше пойдет в таком ключе, мне
будет очень сложно не переступить черту дозволенного. А
форсировать события прямо сейчас было совершенно нелепо.
-- Черт знает что случилось со мной, когда я тебя увидел,
но мне кажется, что с тобой я могу и должен говорить об этом,
-- возразил Юрка. -- Если я не прав, скажи мне прямо, чтобы я
заткнулся.
-- Я не стану тебе этого говорить. Я буду слушать тебя
столько, сколько будет нужно тебе.
-- Почему? -- удивление Юрия было очевидным.
-- Может быть когда-нибудь я что-нибудь тебе объясню.
-- А у тебя есть близкие?
-- Н-нет... То есть они слишком далеко отсюда. Считай, что
я совершенно одна на свете.
-- Почему ты не вернешься к ним?
-- Они давно похоронили меня. И не стоит менять то, что
есть.
-- У вас были проблемы?
-- Нет, они любили меня, -- ответила я, сама не зная, о
ком я говорю, о Юре и Олеге, или о родственниках Мариэлы.
-- Тогда почему?
-- Я же сказала, они похоронили меня. А я слишком
изменилась, чтобы снова заявить о себе.
-- Какая чушь! -- бросил Юра и тут же спохватился. --
Извини... Но я чего-то не понимаю. Если бы я мог вернуть
сестру, я бы не обратил внимания на то, изменилась она или нет.
Ведь ты сама сказала, что важнее всего...
-- Так уж ли тебе было бы все равно?
-- Абсолютно. Неважно, в каком бы состоянии она ни была,
мне так не хватает ее сейчас...
"Спокойно", -- сказала я сама себе. -- "Это еще ничего не
значит".
-- А это у тебя откуда? -- Юрий провел рукой по своей
щеке.
-- Одна нелепость. Мне не следовало бы говорить об этом
работодателю... Это я сама себя так разукрасила.
-- Что ты такое говоришь? -- Юрка широко распахнул глаза.
-- Это результат нервного срыва. После смерти мужа я
пыталась покончить с собой. Несколько совершенно безумных
дней... Под руку попался обломок железа.
-- Боже мой... -- пробормотал Юрка. -- Что случилось с
твоим мужем?
-- Он погиб на соревнованиях. Он был автогонщиком. Я
расстроила его, мы поссорились, и на трассе он потерял
голову... -- я не смогла договорить. Но Юрка больше ничего не
спросил. Он молча сидел и мял пальцами сигарету.
-- Юр, ты здесь? Я везде тебя ищу, -- раздался от выхода в
спортзал глухой голос Олега.
-- Да, Олег, я сейчас иду, -- отозвался Юрий. -- Я ухожу,
Мария. Прости нас, все получилось очень некрасиво... Завтра
утром я жду тебя в офисе. Середа введет тебя в курс наших
проблем...
-- Ничего я делать не буду, -- ответил Олег. -- Пусть она
даже не приближается ко мне ближе, чем на три метра.
-- Бунт на корабле, -- слабо улыбнулся Юрка. -- Ты готова,
Мария?
-- Да.
-- Тогда выйдем вместе. Нужно его как-нибудь успокоить.
Олег ждал нас в коридоре. Там было темно, и его
ссутулившаяся фигура, подпиравшая собою стенку, выглядела
весьма зловеще. Олег угрюмо посмотрел на меня и оттер Юрку к
стене:
-- Что еще ты хочешь надо мной учинить? -- мрачно спросил
он у Юры. -- Я сегодня сыт по горло всякой всячиной.
-- Я хочу, чтобы мы объяснили Марии, чем наши ребята
сейчас занимаются.
-- Вот пусть Мозер и объясняет, -- огрызнулся Олег. -- Все
равно, хоть ты и вешаешь на меня эту ответственность, ты же
знаешь, чем я занят. У меня нет времени нянчиться. Все равно ей
работать с ребятами, так пусть они и вводят ее в курс...
Юрка хотел что-то возразить, но я опередила его:
-- Я буду полезнее вам, чем Мозеру. Всякую мелочь они
прекрасно сами разгребут. А вам вряд ли кто поможет лучше, чем
я.
-- Если бы она знала, о чем идет речь, она не раскрывала
бы рта! -- рявкнул Олег и страдальчески нахмурился. Я страшно
раздражала его.
-- Видишь ли, Мария, Олег параллельно с прочими делами...
-- начал Юра.
-- Ты же знаешь, босс, что не параллельно, а вместо... --
встрял Олег.
-- Вот именно, вместо, -- согласился Юра. -- Вместо прочих
дел он занимается делом, интересующим только нас двоих. И я не
думаю, что кого-то еще кроме нас с Олегом могут
заинтересовать...
-- ...поиски Валерия Извекова, -- эхом отозвалась я.
Юрка и Олег замерли на месте.
-- Нет, я все понимаю, Юрка, -- заметил Олег, -- но мне
очень хочется придушить ее прямо сейчас. И меня даже не
интересует, откуда она знает все это...
-- В самом деле, Мария, какого черта?.. -- растерялся
Юрка.
-- Не сердитесь на меня. Иногда я читаю мысли. Если вы не
хотите, чтобы я путалась под ногами, я не буду слишком
навязчивой. Всего хорошего!..
Резко ускорив шаги, я помчалась по коридору. Я неслась к
выходу из здания и отчаянно ругала себя за то, что никак не
могу заставить себя быть достаточно осторожной. Неужели ни
собственная судьба Кати, ни трагическая ошибка Мариэлы, ни
горький опыт Рэсты не научили меня хоть какой-нибудь мудрости?!
Почему я так глупо, по-детски пытаюсь продемонстрировать
собственное "я"?
Я выбежала из здания и остановилась. На улице уже
стемнело, зажглись фонари. Но людей вокруг практически не было,
ведь жилых домов в этой части микрорайона было немного и улица
практически замирала после восьми вечера. Неторопливо
спустившись по ступеням, я задумалась над печальной проблемой:
куда податься бездомному и без гроша в кармане. Чувство голода
уже давало о себе знать, но утолить его в ближайшей перспективе
не представлялось возможным. Ночевать на скамеечке тоже было не
очень-то удобно, совершенно свободно можно было загреметь в
отделение милиции. А уж оттуда меня никто не вытащил бы,
поскольку документов при мне не было никаких.
Я вышла на тротуар и медленно побрела в сторону центра.
Голова начала немного побаливать. Я сначала не обратила на
это внимания, но постепенно к боли прибавилась рябь в глазах.
Остановившись, я закрыла глаза. Конечно, это была она. Она
дрожала от гнева, нанизанные на челку бусинки нетерпеливо
подрагивали, глаза непримиримо сверлили меня.
-- Все-таки я нашла тебя, Рэста! Ты ошибалась, когда
считала, что навсегда избавилась от нас!
-- Я не избавлялась от вас. Я просто возвратилась туда,
где хочу остаться.
-- Что тебя удерживает в том мире? Ты наша, ты должна быть
здесь.
-- Снова за решеткой? Снова издевательства и заточение? Не
надо обманывать меня, Даррина. Я уже не та безумная девочка. Я
остаюсь здесь.
-- Неужели личность этой самой Кати настолько сильна в
тебе?
-- Не злись, Даррина, и не хитри. Тебе не удастся меня
уязвить.
Казалось, она лопнет с досады. Интересно, что все-таки
побуждало ее искать меня по реальностям?
-- Послушай, Рэста, Виллен хочет поговорить с тобой.
-- Я знаю все, что он может мне сказать. Я не хочу ни с
кем из вас разговаривать. Особенно с тобой. И никто из вас не
заставит меня ничего для вас делать!
Я послала ее к черту. Шпионить за собой я никому не
позволю. Пусть это будет даже Виллен. Я вдруг вспомнила, как
тогда, когда я еще была умершей Катькой, пыталась разгадать
загадку, кто такая Даррина и что ей нужно. И теперь от этой
загадки неразгаданной осталась самая сложная часть: возможно ли
сохранить все, как есть, оставив Первый мир в изоляции? И еще
одна проблема подобралась исподволь: кто же хочет извести
Первый мир? Отличные темы для философских раздумий.
Но все эти загадки теперь оставались где-то в стороне. Я
все-таки была слишком Катей, чтобы не ставить их на первое
место.
Звук приближающихся шагов вернул меня на улицу. Тут же
тяжелая рука опустилась на мое плечо.
-- А ну-ка стой! -- приказал голос Олега. Я остановилась.
Я его не звала, а он ничем не намекал, что пойдет следом,
поэтому я никак не ожидала, что он меня догонит.
-- Куда ты идешь? -- грозно спросил он.
Я подняла голову и взглянула на него.
-- Какая тебе разница?
-- У меня есть некоторые подозрения, -- заявил Олег и
быстро снял с меня очки.
Он вздрогнул, вглядевшись в мои глаза. Он не мог не узнать
их. Только теперь он, наверняка, подумал о том, как до
невозможного много на земле людей с одинаковыми глазами.
Непростительно много.
-- Ничего не поделаешь, Олег. Но контактные линзы я не
буду носить ради того, чтобы не вызывать у тебя неприятные
воспоминания.
-- Что ты знаешь о моих воспоминаниях? -- он не убирал
руку с моего плеча. Что ж, пусть хоть так, но я его чувствую.
-- Я знаю все, что мне нужно знать. Но ты зря подозреваешь
меня в чем-то. Я не шпионю в пользу Извекова. Хотя и знаю, где
он сейчас.
Олег сжал губы и закрыл глаза. Рука его еще сильнее
сдавила мое плечо.
-- Где же он? -- недоверчиво усмехнувшись, спросил он,
наконец.
-- Он в реальности, называемой условно "каменный мешок".
Он ушел туда, это точно. Но вот жив ли он до сих пор, этого я
пока сказать не могу.
-- Бред какой-то. И чего я тебя слушаю? -- покачал головой
Олег, и рука его медленно сползла по моему плечу вниз. Весь его
пыл как-то сразу исчез. -- Как я могу тебе верить, если не
знаю, откуда ты появилась, и куда денешься в следующий момент.
-- Никуда я не денусь. А объяснения, может быть, и будут.
Потом.
-- Юра настаивает, чтобы я не нажимал на тебя. А мне
хочется душу из тебя вытрясти. Твои сегодняшние намеки сводят
меня с ума, но я знаю, что Юрка во всем разбирается лучше меня,
поэтому я согласился потерпеть с дознанием. А значит, я охотно
стану присматривать за тобой. Упустить тебя я не могу...
-- Я не собираюсь скрываться.
Неожиданно Олег улыбнулся:
-- Знаешь, Мария, ты, конечно, не от мира сего, но и я
тоже хорош. Сам завелся, Юрку завел, тебя достаю... Если не
возражаешь, я провожу тебя немного.
-- Как хочешь, -- еще бы я возражала. -- Только мне
совершенно некуда идти. Поэтому я собиралась гулять всю ночь.
-- Идея хорошая, но место мне не очень нравится. Я не
люблю ночные улицы, -- мрачно сказал он.
Торжковская никак не походила на темную аллею Сылве,
которую Олег имел в виду.
-- Здесь светло и... -- я хотела добавить, что здесь не
бегают собаки-оборотни, но вовремя сдержалась.
-- Что? -- уточнил Олег.
-- Нет, ничего.
Мы пошли вперед. Олег неторопливо переставлял ноги, сунув
руки в карманы куртки. Я молчала, потому что поняла, что его
подозрения не растаяли, просто Олег на время отодвинул их туда
же, куда и я свои загадки.
Внезапно из какой-то улочки раздался неистовый собачий
лай, низкий, хриплый, тяжелый. Олег вздрогнул.
-- Ненавижу собак, -- пробормотал он.
Я оглянулась. Прямо на нас огромными прыжками несся черный
с подпалинами пес. Он уже не лаял. Он собирался напасть. Я даже
не успела подумать о том, бешеный он или не бешеный. Я видела
только, что он уже в двух метрах от Олега. Я бросилась псу
наперерез. Собака весила никак не меньше ста килограммов. Мы
вместе упали на асфальт и покатились по нему клубком. Левой
рукой мне хорошо удалось зацепиться за шкуру зверюги. Пес завыл
и щелкнул зубами прямо перед моим лицом. Правой рукой я
попробовала схватить его за ухо, но он вырвался. В ту же
секунду раздался одиночный выстрел, прямо у меня над ухом. Пес
перестал двигаться почти сражу же. Я выползла из-под него и в
ярости пнула ногой его труп.
-- Ты сошла с ума! -- Олег помог мне подняться. Он был
бледен, поддерживая меня, он убрал пистолет и произнес еще раз.
-- Ты ненормальная! Зачем ты на него кинулась?
-- Он мог сожрать тебя! -- едва проговорив эти слова, я
разрыдалась. Олег неловко погладил меня по плечу:
-- Да ну, что ты, куда ему было меня сожрать, я бы сразу
его пристрелил. Почему ты бросилась на него? Разве можно иметь
дело с собаками голыми руками? У тебя что, свои счеты с ними?..
Да что ты плачешь-то? -- Олег совсем растерялся.
-- Я испугалась. Он собирался на тебя накинуться...
-- Странная ты, Мария, -- еще раз повторил он. -- Сколько
ни смотрю на тебя, ничего понять не могу.
-- я сама ничего понять не могу, -- я вытерла лицо,
отряхнулась и еще раз поглядела на собаку. -- Большой какой...
Олег вздрогнул и помрачнел.
-- Пойдем отсюда, -- потянул он меня. -- Сейчас здесь
может появиться милицейский патруль. Шутка ли, стрельба на
улице. А мне кажется, тебе не хотелось бы попасть в милицию.
Мы прибавили шагу. Сердце у меня еще тревожно билось, и я
не могла сама понять, как я устроила такую сцену с собакой.
Просто вдруг мне вспомнилась та ночь в Сылве. Словно бы и
сейчас я вдруг перенеслась туда. И Олег будто бы снова был в
опасности. А за Олега я перегрызу горло любой собаке...
-- Знаешь, если бы я в свое время действовал так же
решительно, как ты сейчас, то она была бы жива, -- произнес
Олег. И я не стала задавать ему вопросов о том, кого он имеет в
виду.
-- Возможен и другой вариант: если бы она не была столь
упряма, она была бы сейчас жива, а вы оба не страдали бы.
-- За все отвечают те, кто остался жив, -- вздохнул Олег.
-- Ты... ты был очень привязан к ней?
-- Больше, чем это можно было себе представить до ее
смерти. Если бы ты ее знала, ты бы меня поняла. Впрочем, я
говорю ерунду. Никто из наших ребят, тех, с кем она просто
работала, не может знать о ней того, что знали мы с Юрой. Но не
надо больше об этом... По дороге в гостиницу поговорим о
другом.
-- В какую гостиницу?
-- Ну не в эту, конечно, -- кивнул Олег на небольшую
интуристовскую гостиницу, мимо которой мы проходили. -- Если
проехать пару остановок на трамвае, там есть обыкновенная, для
простых смертных.
-- У меня нет паспорта. Потеряла.
-- Хм... -- Олег на секунду приостановился, но потом
махнул рукой. -- Не беда, у меня есть несколько приятелей в
общежитии. За разумную плату местечко тебе найдется. Тем более,
общага буквально в десяти минутах ходьбы от конторы, здесь
рядом, на Сестрорецкой...
Я уже открыла рот, чтобы сообщить ему очередную свою
проблему, но Олег опередил меня:
Я так понимаю, что и деньги твои там же, где и паспорт...
Я уплачу, сколько потребуется. Вернешь, когда сможешь. Даже
если Юрка не возьмет тебя на работу, а так оно и будет, извини
за прямоту, за отработанные дни он рассчитается, как положено.
А пока я одолжу тебе, сколько нужно.
Я, наверное, должна была возразить, но Олег снова не дал
мне это сделать:
-- И не протестуй. Я не хочу, чтобы ты была задержана за
бродяжничество. И дело тут не в моем благородстве, просто на
твой счет у нас с Юркой свои планы.
И мне ничего не осталось, как послушно отправиться туда,
куда повел меня Олег, в ту самую заурядную общагу какого-то
стройтреста, где я сто раз бывала с ребятами у их приятелей...

Глава 15.

Отчет был уже почти готов, и мне было жаль оставлять его
завершение на утро. Хотя было уже очень поздно, ребята
разошлись только что. Мозер до последнего сидел вместе со мной
и давал письменные пояснения к целому альбому фотографий,
который мы с ним успели наснимать за последние две недели. Дело
можно было считать завершенным. По нашему с Мозером отчету Лена
Астахова собиралась передавать официальную информацию в
управление по борьбе с наркотиками. Юрка был доволен нашей
работой. Я же не показывала ему, что обычное стандартное дело,
в которое он впряг меня в паре с Мозером, тяготит меня. Тяготит
не само по себе. Я хотела самой быть в самой гуще событий, я
хотела снова помогать не просто агентству Орешина, а
непосредственно брату. Но после нескольких моих глупых срывов я
взяла себя в руки и смогла "не высовываться".
Разговаривала я чаще с Юрой, чем с Олегом, потому что Олег
все время гдето ездил, что-то выискивал, посылал какие-то
запросы. А об объекте своих поисков и о результатах он при мне
упорно молчал, хотя я прекрасно знала, что он по-прежнему не
отказался от мщения Извекову. И если бы Валерий был до сих пор
в Дерзком мире, Олег, возможно, давно бы его отыскал.
Закончив отчет, я приложила сопроводительный бланк для
Лены, подписала каждый лист отчета, и с идиотской бумажной
работой было закончено. Я отлично знала, что другие агентства
не занимаются подобной бумажной тягомотиной, но они редко
контактировали с официальными органами, действуя зачастую на
грани дозволенного законом на свое усмотрение, страх и риск.
Для Юрки же доверие правоохранительных ведомств всех мастей и
бывших своих коллег по службе безопасности имело принципиальное
значение. Поэтому и дело было поставлено довольно серьезно, с
расчетом на открытое взаимодействие. Ради этого была им
придумана сложная система документооборота и оформления дел.
Для этого же существовали внешние атрибуты, создававшие
агентству свое лицо: бланки, конверты с логотипами, клейма на
оружии, планировка кабинетов в офисе, внешний имидж самого
босса... Это все стоило не только сил и времени, но и денег.
Деньги у Юры водились, и он постоянно вкладывал их в дело,
создавая вокруг себя именно то, что ему хотелось видеть,
общаясь с теми сотрудниками, которые его устраивали, и ведя
дело так, как он считал нужным. Я никогда не спрашивала брата о
причине такого упорства, мне было все равно, как бы Юра ни вел
дело, я в любом случае работала бы с ним по таким законам,
какие были бы им самим установлены.
Я вышла в приемную, положила готовый отчет на заключение
Лене. Из-под двери кабинета босса пробивался свет. Мне же
казалось, что оба, и Юрка, и Олег, ушли сразу же после шести.
Но было уже около полуночи, а в кабинете явно кто-то был.
Осторожно приоткрыв дверь, я заглянула в кабинет. Олег
сидел на Юркином месте, навалившись на стол. Я вошла и
осторожно подошла поближе.
Он спал, уронив голову на сложенные руки. Спал в неудобной
позе, так и не выпустив из кулака расческу. Когда я
приблизилась, он пошевелился и повернул голову на бок. Его веки
подрагивали, словно какое-то беспокойное сновидение будоражило
его. Первым моим желанием было подсмотреть его сон. Но сразу же
я почему-то устыдилась этого. Что ни говори, а насильно влезть
в сон, все равно, что влезть в душу. Мне не хотелось сейчас
лишний раз делать это.
Я просто стояла и смотрела на Олега, на его измученное
постоянными бесплодными поисками усталое лицо, на широкие
сильные плечи, туго обтянутые неизменной коричневой замшей... И
в который раз почувствовала отчаяние от того, что не могу ему
признаться во всем, потому что до сих пор не представляю его
реакции. Одинаково вероятен любой исход...
Раздался телефонный звонок. Он громко и резко прозвенел
почти над ухом у Олега. Первым делом Олег протянул руку и
потащил трубку к уху, а потом уже поднял голову от стола.
-- Да... Ну... Была здесь... -- пробормотал он в трубку.
Стоя у него за спиной, я только видела, как он убирает в карман
куртки расческу. -- Сейчас? Честно говоря, я уснул...
нечаянно... Ладно, Юрка, кончай орать... Найду я ее... Что,
прямо сейчас? Так срочно? Почему?.. Ну, что сказать не
можешь?.. Хорошо, -- Олег сменил тон на совершенно покорный. --
Хорошо, я сейчас ее найду, и мы приедем.
Олег отнял трубку от уха, повертел ее в руке и с силой
бросил на аппарат, процедив сквозь зубы что-то резкое, что не
посмел высказать Юрке лично. Вскочив и заправив привычным
жестом слегка выбившуюся из джинсов майку, Олег пошел к двери.
-- Если ты по мою душу, то я здесь, -- окликнула я его.
Олег резко повернулся и взмахнул руками:
-- Ничего себе! Что ты прячешься за моей спиной?
-- Так получилось. Я собралась уходить. Если бы не свет, я
ни за что сюда не вошла бы, и тебе пришлось бы долго меня
искать.
-- Черт меня дернул заснуть, -- огрызнулся Олег. --
Разгневал босса. Он велел мне срочно найти тебя и везти к нему.
-- Куда? -- удивилась я.
-- Домой, -- несколько раздраженно пояснил Олег, выключая
свет в кабинете. -- Ну, пошли, что ли?
-- Зачем? -- спросила я, выходя вслед за ним.
-- Знаешь ли, он никогда не говорит о главном по телефону.
Да и вообще, он начинает разговор о деле только тогда, когда
сам захочет, -- отозвался Олег.
О да, я это прекрасно знала. Юра никогда не пускался в
объяснения по телефону, да и сам обычно не желал их
выслушивать, чем страшно меня раздражал. Олег тоже был не в
восторге от этой черты друга, потому что это всегда мешало ему
оперативно получать одобрение своих намерений.
-- Вообще-то, если он велел притащить тебя домой, мне это
не очень нравится, потому что тебе у нас совершенно нечего
делать, -- Олег был сердит.
-- Не злись на меня, я ведь не напрашивалась. Не понимаю,
что такое могло случиться, о чем нельзя было бы поговорить
завтра утром в конторе.
Олег ничего не ответил. Похоже, что Юра все-таки сказал
ему чуть больше, чем я могла вытянуть из ответных реплик Олега.
На стоянке я нырнула на переднее сиденье автомобиля Олега.
Это была новая машинка, маленькая, юркая, способная вылезти из
любой пробки на дороге, то, что Олег больше всего ценил.
-- Заедем по пути в общежитие, -- попросила я.
Там я забрала из комнаты свою сумку и вернулась в машину.
В темноте трудно было разглядеть, с чем именно я вернулась, да
Олег и не пытался особо разглядывать. Что-то говорило мне о
том, что сегодня эта сумка с вещами Кати Орешиной может очень
мне пригодиться.
-- Вылезай, приехали, -- скомандовал Олег, когда мы
подрулили к знакомому дому, которого я не видела с того самого
памятного дня, когда сбежала отсюда, предательски едва не
проломив Олегу голову.
Олег, который в дороге не проронил и десятка слов, к концу
пути совершенно замкнулся и вел меня по лестнице абсолютно
молча, не позволяя себе даже лишнего жеста. Казалось, он
неважно чувствует себя в роли конвоира.
Открыв передо мной дверь квартиры и впустив меня внутрь,
он тут же запер ее на ключ. Я прошла вперед, опустив сумку на
пол прямо в коридоре у входа в гостиную.
Олег сзади подтолкнул меня в спину, и я вошла. В полумраке
гостиной, освещаемой только одним торшером, я оглядела комнату
и поразилась, насколько здесь все изменилось. Казалось, что
квартира недавно пережила распродажу имущества. В комнате не
осталось ничего, кроме дивана, двух низких кресел и торшера.
Кажется, Юрка превзошел в своем аскетизме самого себя. Я была
готова поспорить с кем угодно, что в моей комнате остались
голые стены, которые, возможно, были перекрашены в белый цвет.
На диване в гостиной, кроме Юрки, оказался капитан... Ах,
нет, прошу прощения, уже майор Зинченко. Когда мы вошли в
квартиру, мне вообще не верилось, что нас ждут, потому что
никто не только не вышел навстречу, но даже не подал голоса.
Оба, и Юрка, и Зинченко, молчали и вид обоих говорил о том, что
они только что поругались.
-- Ну, вот и мы, -- возвестил Олег, входя вслед за мной.
-- Где горит?
-- Я бы сказал, где, -- проворчал Зинченко. -- То вам
скорее-скорее подавай информацию, то вы на эту информацию
плюете.
Юра кивнул мне на кресло. Я села. Начало мне очень не
понравилось. Олег встал у голой стены, засунул руки в карманы и
молча стал ждать, когда Юрка прояснит ситуацию. Задавать
вопросы он больше не собирался.
Зинченко пристально меня рассматривал, и от его изучающего
взгляда мне стало не по себе.
-- Что ж ты, Орешин, или мне самому представляться? --
процедил он.
-- Пусть майор Зинченко не утруждает себя представлениями,
лучше сразу к делу, -- отозвалась я.
Игорь открыл рот, через пару секунд закрыл его и
повернулся к Юре.
-- Мария, я предупреждал, что мы будем проверять тебя по
официальным каналам? -- спросил Юрий, терзая в кулаке смятую
опустевшую упаковку от сигарет.
-- Предупреждал, -- согласилась я. -- И что же такого
страшного раскопал обо мне