с её сексуальными талантами. Где она только ни побывала, с кем только ни общалась! Похоже, что её рассматривали только на амплуа вневременной галактической проститутки. На беду свою Кора выполняла задания добросовестно и весьма успешно. Это ещё больше укрепляло её руководство в правильности сделанного выбора. Так продолжалось года три, пока ей не заинтересовался Шат Оркан.
— Шат Оркан? — спрашиваю я, — Кто такой?
— Ты должен его знать. Но Шат Орканом его зову только я. По-нашему это значит «Старый Волк». Настоящее его имя я не запомнила, да и не старалась особенно, так как его очень трудно произносить. Один раз попробовала, чуть голосовые связки не вывихнула.
Я сразу понимаю, кого она имеет в виду. Для уточнения описываю внешность Мефа, и Кора говорит:
— Ну, да. Я же сказала, что ты должен его знать. Именно он выходил на связь со мной перед нашей встречей.
— Я называю его Меф или Мефи, сокращенно от Мефистофеля. А почему ты называешь его Старым Волком?
— Я его боюсь, — признаётся Кора, — Ты знаешь, я могу читать мысли, при условии, что они ясные, или человек думает сосредоточенно о чем-то одном. Так вот, у Шат Оркана таких мыслей никогда не бывает. Он разговаривает с тобой, улыбается: воплощенная доброжелательность и любезность. А мысли его где-то далеко-далеко, никогда не поймёшь, о чем он думает в это время. От таких людей можно ждать чего угодно.
Шат Оркана или Мефа заинтересовали в Коре, прежде всего, её паранормальные, с точки зрения обычных Миров, способности. То, что Кора было неспособна к телепортации, его не волновало. Он добился перевода Коры в свою группу, и с той поры её работа стала много разнообразней и интересней. Правда, частенько приходилось использовать и свои сексуальные таланты, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как её эксплуатировали раньше.
Во время рассказа Кора несколько раз прерывалась и демонстрировала мне своё сексуальное искусство. Я в долгу не оставался, и мы заснули, удовлетворённые друг другом, уже под утро.
Проснувшись около обеда, Кора идёт в душ и переодеваться. Возвращается она, основательно обновив свой гардероб. На ней вместо вчерашнего свитера свободная блузка кремового цвета с короткими, выше локтей, широкими рукавами; белые, отливающие золотом, колготки и босоножки из тонких золотых ремешков на высокой шпильке. Руки в розовых перчатках, исчезающих под рукавами блузки. Кора на ходу застёгивает широкий золотистый пояс ярко-красной юбочки, которая и застёгивается-то только этими двумя пуговками на поясе. Юбочка едва доходит до середины бёдер. И юбка, и перчатки производят впечатление кожаных. Но это, скорее всего, какой-то пластик, больно уж они отливают золотом.
— Подай мне мантию, — приказывает Кора, — и одевайся сам. Я заказала обед.
Обедаем мы в том же ресторане, за тем же столиком. Обед, естественно, по классу «люкс», всё натуральное, и вино неплохое. Вчерашний бармен, увидев меня в обществе Коры Ляпатч, отвешивает вниз челюсть. Бросаю в его сторону пренебрежительный взгляд и больше не обращаю на него ни малейшего внимания.
После обеда мы переходим в другой салон. Там на огромном стереоэкране демонстрируются короткометражные фильмы с разных планет Галактики. В основном видовые сюжеты и эротика на грани порнографии. Кора не обращает на экран внимания; и то и другое ей не интересно. Она заказывает многослойное мороженое и какой-то тонизирующий напиток: по цвету — молоко, по вкусу — кофе, по запаху — коньяк, и просит:
— Расскажи подробнее о себе. Не как ты сюда попал, а чем занимался раньше, откуда ты?
Я рассказываю Коре о Земле своей эпохи, о Советском Союзе, о своей службе в ВВС. Потом перехожу к тому, как я попал в Монастырь, как воевал в 41 году. Кора внимательно слушает и изредка задаёт уточняющие вопросы. В семь часов вечера она прерывает меня:
— Пойдём ужинать, — и направляется в свою каюту.
Ужин носит откровенно эротический характер. Кора постепенно раздевается и раздевает меня. К десерту Кора остаётся в перчатках и символической юбочке, застёгнутой на две пуговки на поясе. Я выгляжу приблизительно так же. В этот момент нас прерывает голос, раздающийся из динамика внутренней связи:
— Говорит помощник капитана лайнера. Лайнер «Капитан Джуди Вис» пристыкуется к орбитальному космопорту планеты Плей завтра в восемь пятнадцать. Благодарю за внимание.
— Ну, вот, — огорченно говорит Кора, — приехали. Значит, сегодня нам надо улечься спать пораньше. Завтра начинается работа. Расслабляться будет некогда. Но сейчас у нас ещё есть время.
Она опрокидывается на спину и, разведя полы своей юбочки, широко раздвигает согнутые в коленях ноги. Не заставляю себя уговаривать, тем более что после «эротического» ужина я уже в полной боевой готовности.
Когда я, отдыхая, лежу на спине и рассматриваю наши отражения в потолочном зеркале, Кора вдруг приподнимется на локте и внимательно смотрит на меня. Я не успеваю спросить её, в чем дело, как она медленно стягивает розовые перчатки и подставляет мне ладони для поцелуя. Потом она усаживается верхом спиной ко мне и, приподняв полы своей юбочки, медленно надевается на меня. Сделав несколько медленных движений, она снимается и припадает ко мне в оральной ласке, подставляя мне своё лоно. Через полминуты Кора принимает прежнее положение. Еще несколько движений, и всё повторяется. Это длится бесконечно. Мне начинает казаться, что я вот-вот сойду с ума или взорвусь. Но Кора знает, что делает. До меня доходит: она не зря сняла перчатки. Сейчас она демонстрирует мне высокое искусство секса, порождённое биоцивилизацией. Достигнув кульминации, Кора «отпускает тормоза», и мы обессиленные валимся на постель.
— А сейчас, спать, — шепчет Кора, отдышавшись.
— Ты думаешь, я смогу заснуть рядом с такой женщиной? — шучу я.
— Нет проблем.
Кора делает несколько движений, слегка касаясь различных частей моего тела, и я отрубаюсь.
Рано утром Кора будит меня:
— Пора, Андрей! До стыковки с орбитальным космопортом остался час. Нам ещё надо разделить деньги и обговорить сегодняшний день.
Она уже почти одета. На ней золотистые чулки, белые с желтым поясом шорты, свитер золотисто-розового цвета и белые перчатки. Быстро принимаю душ и одеваюсь. Кора ждёт меня в спальне.
— Вот, твоя часть денег, — она подаёт мне пластиковую сумочку, которая крепится к поясу, — Снимешь номер, обновишь свой гардероб. В игорных залах надо выглядеть пореспектабельней. Сегодня играй, как договорились, в рулетку. Старайся не столько выиграть, сколько осмотреться. Я тоже буду посматривать, что к чему. Вечером, часов в десять, встретимся в седьмом баре на девяносто втором уровне.
— А почему не у тебя?
— Ишь, губу-то как раскатал! Думаешь, если я этой ночью сняла перед тобой перчатки, то навеки твоей стала? Нет, любезный, теперь у нас начинается работа, и кончится она только тогда, когда Олимпик окажется здесь, на борту «Джуди Виса». Кстати, нам надо ещё зайти к капитану.
Она подходит к шкафу, достаёт оттуда белые сапоги-ботфорты с золотыми каблучками и, натягивая их, говорит:
— Вечером прилетают Лидарий Кост из системы Ориона и Гауфел Мески с Альдебарана. Это два твоих завтрашних партнёра. Третий, Даниил Ракоши с Гаммы Дракона, уже на Плее. Ну, пойдём к капитану.
Кора достаёт из шкафа и накидывает на плечи роскошную плащ-накидку из меха, переливающегося всеми цветами радуги. Глядя на этот плащ, я понимаю, что вчера ошибся, когда решил, что юбка и перчатки у неё пластиковые. Такие женщины как Кора заменителями не пользуются.
Капитан Бульаф не прочь ещё раз показать мне, что на лайнере он мой ангел-хранитель и тётя родная, но под властным взглядом Коры он мгновенно затухает, подходит к компьютеру, тяжело вонзая свои ножищи в пол, и достаёт кристалл.
— Это коды, с помощью которых я буду шифровать для вас депеши, — протягивает он кристалл Коре.
— Передай ему, — кивает Кора в мою сторону, — Депеши будешь отправлять на его имя. И не забудь распорядиться, чтобы мой багаж вовремя оказался на борту ближайшего бота, который пойдёт на «Алмазную пыль».
Последние слова Кора произносит через плечо, удаляясь из каюты своей немыслимо-лёгкой походкой. Забираю у капитана кристалл и прощаюсь с ним сдержанным холодным кивком головы. Он в бешенстве, но вынужден молчать, так как Кора задерживается в дверях, ожидая меня.
Планета Плей находится от своего солнца, Беты Водолея, примерно на таком же расстоянии, как Юпитер от Солнца. Но из-за разницы в размерах звёзд Бета выглядит так, как Солнце выглядит с Марса. С высоты орбитальной станции Плей смотрится безрадостно и мрачновато.
Когда бот входит в атмосферу и пробивает густую облачность, впечатление ни на йоту не улучшается. Сумеречные равнины, заросшие сине-зелёными кустарниками. Кое-где видны коричневатые и красноватые проплешины. Никаких следов жилья или иной человеческой деятельности. На горизонте показывается светящееся пятно. Когда бот приближается, перед нами вырастает гигантский усеченный конус высотой километра два и около пятнадцати километров в диаметре верхней части. Внутри конус полый. Толщина стенок около ста метров. Когда мы подлетаем вплотную, на наружной поверхности конуса становятся видны ярусы, галереи, большие светящиеся окна. Бот садится на верхний срез конуса.
— «Рубиновый рай», — объявляет штурман.
— Это — мегаполис, — объясняет мне Кора, — Он стоит над большой рубиновой шахтой.
— А «Алмазная пыль»? — спрашиваю я.
— Это такой же мегаполис. Здесь живут только в них. Они находятся на расстояниях от нескольких сотен до тысяч километров друг от друга.
Несколько пассажиров выходят, трое заходят и устраиваются в креслах. Бот взлетает.
— Следующая посадка — «Алмазная пыль», — объявляет штурман.
Примерно через час на горизонте показывается ещё один точно такой же мегаполис. Бот идёт на посадку.
— «Алмазная пыль», — объявляет штурман.

Глава VI

На стол колоду, господа!
Краплёная колода!
Он подменил её, когда,
Барон, вы пили воду.
В.С. Высоцкий

Осматриваюсь. Вдали, на верхней части мегаполиса, угадывается ещё несколько посадочных площадок.
— Это площадка государственной аэрокосмической компании, — объясняет мне Кора, — Ей мы воспользоваться не сможем. Вон там и там — площадки, принадлежащие Мафии, владелице «Алмазной Пыли». А дальше несколько частных площадок. Они, понятно, тоже контролируются Мафией, но ими воспользоваться легче.
При выходе из помещения аэрокосмической компании мы попадаем в офис «службы безопасности». Нас останавливают дюжие молодцы в фиолетовой униформе с бриллиантами в шевронах.
— Господа, вам должны быть известны законы, действующие в нашем мегаполисе. Прошу вас сдать оружие. Вы получите его, когда будете покидать нас. Ваш багаж будет доставлен в номера ваших отелей после досмотра. Это займёт немного времени.
Не говоря ни слова, Кора достаёт из-под своего плаща мощный лучевой пистолет и отдаёт его «таможеннику». Тот подходит к компьютеру, набивает карточку и передаёт её Коре:
— Своё оружие вы получите при обратном проходе, когда предъявите эту карточку.
Спускаюсь до 80 уровня. Там по движущемуся тротуару я добираюсь до отеля «Восход Водолея» и снимаю номер.
Осмотревшись в номере, проверяю работу компьютера и отключаю его от сети. Мне совсем не нужно, чтобы то, что я буду на нём делать, в ту же минуту стало достоянием Мафии. Памятуя инструкции Коры, отправляюсь в ближайший торговый центр, где основательно обновляю свой гардероб.
Когда я появляюсь в игорном зале №2, от прежней одежды у меня остаётся только мантия из синей замши. На мне сиреневая блузка из тонкой серебристой ткани. Задницу обтягивают шорты в тон мантии. На ногах серебряные чулки и сиреневые сапоги до колен на шнуровке. Я знаю пристрастие этой Фазы к пестроте, но мой вкус, независимо от моего разума, борется с этой аляповатостью. Что это? Раньше я такой двойственности за собой не наблюдал и воспринимал моду и вкусы тех Фаз, куда меня внедряли, как должное. А теперь? Вряд ли это недостаток методики подготовки. Еще меньше я могу заподозрить в спешке и безалаберности Мефа. Ведь кто-кто, а он-то заинтересован в успехе операции. Заинтересован ли?
Шорты и сапоги я выбрал из натуральной кожи, чем немало удивил продавца и сразу заставил его изменить своё отношение ко мне. Высокомерный тон и манеры, с какими он предлагал мне товар, резко сменились почтительностью, когда я отверг все предлагаемые мне шорты из эластика и синтетики и показал на вешалку, где висели изделия из кожи. Эта почтительность, правда, сопровождалась плохо скрываемым недоверием. Но когда продавец злорадно назвал мне сумму: «Один гэкю и сорок гасов» (галактических сантимов), и я достал из бумажника банкноту вс десять гэкю, у меня сложилось впечатление, что сейчас я могу потребовать от всего персонала торгового центра всего что угодно. Вплоть до того, чтобы они все поочерёдно тут же удовлетворили меня оральным способом.
Был, тем не менее, один нюанс. Старший продавец унёс куда-то мою банкноту, видимо, проверять её на детекторе. Вернувшись, он почтительно поинтересовался, в какой валюте я желаю получить сдачу. Мой ответ: «В той же», вызвал замешательство и массу извинений за задержку. Пока они куда-то посылали за сдачей, один из продавцов поинтересовался:
— Только что прилетели, мун?
— Час назад. А что, это так заметно?
— Еще бы! У нас здесь больше фишки в ходу.
Я сразу соображаю, что он имеет в виду фишки казино. Поэтому, войдя в игорный зал, я в первую очередь меняю в кассе тысячу гэкю на фишки. Там, правда, не стали проверять на детекторе купюры в сто гэкю, но сразу прониклись ко мне должным почтением. Из этого я делаю вывод, что обладатель даже десяти гэкю слывёт здесь весьма богатым человеком.
В игорном зале №2 играют в рулетку. Кора уже там. Я хочу, было, сыграть за тем же столом, но её взгляд отталкивает меня, и я ухожу к другому. Стол выбираю поблизости, чтобы и я, и она могли видеть друг друга.
Несколько ставок делаю «от фонаря» и, разумеется, проигрываю все, за исключением второй. Но, начиная с шестой или седьмой ставки, замечаю, что с рулеткой твориться что-то неладное. Стоит мне сделать маленькую ставку, поставить на цвет или на сектор; я проигрываю. Но как только я ставлю хорошую сумму или ставлю на номер, шарик как привязанный упорно останавливается в мою пользу.
Бросаю взгляд на Кору. Вроде бы она здесь не причем. Она вся занята игрой за своим столом и, похоже, вошла в азарт. Но, тем не менее, фокусы на моей рулетке продолжаются. За полчаса я возвращаю всё, что истратил в отеле и в торговом центре, да ещё остаюсь в прибыли. Оставляю игру и прогуливаюсь по торговым залам, лифтовым площадкам. Переезжаю с уровня на уровень, гуляю по переходам с безразличным видом. Через полчаса возвращаюсь в зал №2. История с рулеткой повторяется.
Снова прекращаю игру и иду навестить Олимпик. Он выставлен и будет продаваться по соседству с игорным залом №1.
Суперрубин производит сильнейшее впечатление. Никогда не видел я ничего подобного. Даже за толстенным бронестеклом, которое, по-моему, не прошибёшь даже из гранатомёта, Олимпик представляет собой феерическое зрелище. Подсвеченный лазерами и поляризованным светом, он переливается и играет. Искры гуляют вдоль его тела. Именно тела. Другого слова я не нахожу, кажется, что рубин живёт своей непонятной жизнью. Зачарованный, я замираю перед витриной, вделанной в стену. Из состояния тихого экстаза меня выводит вежливое обращение охранника:
— Извините, мун. Я понимаю, что Олимпик может зачаровать насмерть. Но администрация дала нам распоряжение следить, чтобы никто не задерживался здесь дольше, чем на пятнадцать минут.
Соглашаюсь и ухожу. Делаю ещё несколько заходов на рулетку и ещё несколько прогулок по переходам, лифтовым и посадочным площадкам. Всё, что мне нужно, я уже увидел. Прикидки по выносу Олимпика так же сделаны. Та часть операции, которую я должен осуществить для Мефа, практически разработана. Другое дело моя собственная операция.
Что бы я ни предпринял, Меф легко парирует мой выпад, перенеся мою Матрицу в Сен-Кант или ещё куда-нибудь. Правда, здесь можно подстраховаться. Например, взять заложника. Но кого? Кору? Ею пожертвуют, не задумываясь. Захватить «Капитана Джуди Виса»? Ну, и нужен им этот лайнер-рейдер вместе с его капитаном Бульафом. А что если… От этой мысли мне становится весело, но потом у меня буквально перехватывает дыхание. А ведь это — идея! Но для этого нужно, как минимум, доставить Олимпик на борт лайнера. Что ж, будем исходить из того, что чем успешнее я выполню эту работу, тем удачнее смогу воспользоваться моментом и взять инициативу в свои руки, навязав свою волю Мефу и его руководству. Держись Старый Волк! Пусть ты хитёр и коварен, но на этот раз ты проиграешь мудрой и острожной Сове. Интересно, а умеешь ли ты проигрывать? Сова долго ждала своего Часа. И вот он настаёт!
Время близится к десяти часам, и я поднимаюсь на 92 уровень, где отыскиваю седьмой бар. Кора уже там. Не обращая внимания на плотоядные взгляды посетителей, она меланхолично лакомится мороженым зелёного цвета. Отмечаю про себя, что Кора, оказывается, неравнодушна к этому десерту. Сам я заказываю коньяк и подсаживаюсь к ней. Кора выбрала место в непосредственной близости от музыкальной колонки, которая визжит, грохочет и вздыхает. Понимаю, что это — не случайно. При таком шумовом фоне нас даже микрофоном-пушкой не услышишь.
— Ну, как? Что-нибудь придумал? — интересуется Кора.
Я делюсь своими соображениями. Кора выслушивает и задумывается. Она копается в чашке с мороженым маленькой серебряной ложечкой, а сама смотрит затуманенным взглядом куда-то за мою спину.
— А ты знаешь, это должно сработать, — говорит она, наконец, — Недаром Шат Оркан охарактеризовал тебя как крупного спеца по нестандартным решениям. Я с утра пройдусь по всем этим местам и посмотрю всё сама. А ты прикинь, какое техническое оснащение тебе потребуется.
— А что здесь возможно раздобыть?
— Всё, что угодно. Не забывай, что мегаполис стоит над алмазной шахтой, а там можно раздобыть многое.
— А Мафия?
— Что Мафия! Мафия, хоть и бессмертна, но состоит из смертных людей. И ничто человеческое им не чуждо. Ты много выиграл?
— Прилично. Ты помогала?
Кора кивает и открывает свою сумочку. Она вынимает из неё пакетик.
— Здесь почти все мои фишки и большая часть валюты. Я оставляю себе только тысячу гэкю. Пригодится, например лучевик выкупить.
— А что, это реально?
— Нет, ты невозможен. Нестандартные ситуации тебе ни по чем, а в самых примитивных случаях ты как ребёнок. А тебе завтра деньги потребуются с утра. Начнётся торговля за ставку, и надо будет внести залог, иначе к игре не допустят. Кстати, ты выглядишь вызывающе.
— Ты имеешь в виду кожаные шорты и сапоги?
— Нет, это в самый раз. Решпекту тебе придаст завтра. А вот то, что ты так цвета подобрал, это излишне привлекает внимание. Посмотри, как люди одеты.
Я только вздыхаю. Кора права. Придётся совершить над собой насилие и одеться попестрее.
— Значит, так, — подводит итог Кора, — Когда начнёшь игру, особо не зарывайся. Я подключусь несколько позднее. Встретимся и обговорим всё завтра здесь же и в это же время. Да, советую приобрести юбку. Она спереди имеет разрез, и к её изнанке можно приклеить кармашки для всяких полезных мелочей. Понимаешь?
Иду в торговый центр и трачу часть выигрыша в соответствии с советами Коры. Приобретаю юбочку из тёмно-лиловой кожи с широким зелёным поясом, синие колготки и ещё одни шорты зелёного цвета. В номере переодеваюсь и подхожу к зеркалу. Придурок, да и только! Надеюсь, Меф выполнил мою просьбу, и Лена меня сейчас не видит.
Утром, перед тем как пойти в игорный зал, ещё раз прохожусь по ключевым точкам и прикидываю, какое оснащение мне потребуется. Интересно, как всё-таки Кора рассчитывает всё это раздобыть?
Большой Звон состоится в Зале №1, по соседству с торговым залом, где уже идёт аукцион. Желающих попытать счастья в такой игре набилось уже столько, что комару пролететь негде. Старший крупье объявляет:
— Господа! Прежде чем вы приступите к назначению ставок, считаю своим долгом напомнить вам одно немаловажное правило, которое действует во всех игорных и аукционных залах нашего мегаполиса. Если проигравший окажется не в состоянии выплатить проигранную сумму, его проигрыш выплачивает победителю Компания. Это справедливо. Не менее справедливо и то, что в этом случае проигравший принудительно отравляется на шахты, принадлежащие Компании. Там он будет трудиться до тех пор пока не компенсирует затраты, которые понесла Компания. Итак, назначайте ваши ставки, господа!
Первые ставки назначаются с десяти гасов. Это вызывает усмешку не только у меня, но и у других, которые пришли сюда за выигрышем покрупнее. А крупье напоминает:
— Господа! Вы должны отвечать за свои ставки. Перед началом игры партнёры вносят в банк стола залог в размере ста ставок. Партнёры и Компания должны быть уверены в вашей платёжеспособности.
Я подключаюсь к торговле, когда размер ставки достигает пяти гэкю:
— Отвечаю! Десять гэкю!
Все мелкие авантюристы быстро утихают. Торгующихся, вместе со мной, остаётся семь человек. Когда ставка возрастает до шестнадцати гэкю, отсеиваются ещё двое. Ставку в шестнадцать назначает Гауфел Мески. Вижу, что пятый, непредусмотренный, партнёр собирается поднять ставку до семнадцати, но при этом он лихорадочно роется в своём пристёгнутом к поясу бумажнике. Не даю ему пересчитать свои капиталы и говорю:
— Отвечаю! Двадцать!
Воцаряется тишина. Судя по всему, «Алмазная пыль» таких ставок ещё не знала.
— Отвечаю! — слышится голос Гауфела.
— Отвечаю! — торопится Лидарий Кост.
— Отвечаю! — после паузы говорит Даниил Ракоши.
Пятый претендент на игру, бросив на меня убийственный взгляд, отворачивается и уходит к другому столу. Мы вчетвером тут же вносим залог и подходим к стойке бара. Там мы за счет Компании выпиваем по рюмке коньяку и обговариваем условия. Они меня вполне устраивают. Играть будем «классику», до двухсот. «Слепая игра» поднимает ставку в десять раз. Служители, тем временем, готовят стол: устанавливают электронное табло для записи игры и машинки для тасования карт.
— Ну, господа, — говорит Лидарий, — пожелаем друг другу удачи!
Занимаем места за столом и разыгрываем первую раздачу. Раздавать выпадает Гауфелу Мески. После четырёх «распасов» «гора» у всех раскладывается примерно поровну, за исключением Лидария. Он на втором розыгрыше умудрился загрести семь взяток. Правда, у него же и первые очки в «пуле» В последнем розыгрыше он «прошелся по нулям».
В первую же «боевую» раздачу я снова заказываю «распасы» с целью «застолбиться» на «второй ступени» Игра идёт ровно. Понемногу пишется «пуля», записываются «висты», иногда пополняется и «гора». Партнёры мои — игроки не слабые и редко попадают впросак. Я играю три шестерных и одну семерную игру. Но это всё — мелочи.
При очередной раздаче я обнаруживаю у себя на руках шесть бубен, без дамы и короля, туза червей и три мелкие трефы. Собираюсь пойти на семерную игру, но какой-то настойчивый внутренний голос нашептывает мне, что в прикупе лежит недостающий бубновый марьяж, а Даниил Ракоши готов пойти на восемь пик. Что-то больно уж настойчив этот «внутренний голос».
Моё слово первое и, заявив шесть пик, я, пользуясь возникшей паузой, осматриваюсь. Ага! Вот и источник «внутреннего голоса». У стойки бара вполоборота к нам сидит Кора со стаканом какого-то сока и с безразличным видом наблюдает за игрой на соседнем с нами столе. Перебиваю Даниила восемью трефами и открываю карты. Так и есть! Бубновые дама с королём. Скидываю две трефы и заявляю девять бубен. Своя игра.
Следующая раздача моя. Открыв прикуп, покидаю стол и направляюсь к стойке бара. Заказываю что-то вроде кофе и, пока пью горячий напиток, смотрю на Кору оценивающим взглядом, словно прикидываю: стоит ли провести с ней ночку. На самом же деле, сосредоточившись, мысленно спрашиваю её:
— А почему ты не сообщила о марьяже чуть раньше? Я бы сыграл в тёмную.
Тут же «внутренний голос» выдаёт мне ответ:
— Ни к чему форсировать события. Вы должны завершить игру к началу торгов за Олимпик, иначе они уговорят тебя на следующую игру. Захотят отыграться.
Кора права, она всё предусмотрела. Мои партнёры, разыграв партию, тоже подходят к стойке и делают заказы.
— Очень рискованно вы выступили, — говорит мне Даниил, — Марьяж из прикупа пришелся точно в руки. Если бы не он, то у вас и восьмерной не получилось бы. Вы, Риш, словно знали, что там лежит.
Хм! Конечно, знал! Спасибо Коре. Вслух же я отвечаю сакраментальной фразой:
— Кто не рискует, тот не выигрывает!
Все одобрительно смеются, а Даниил спрашивает:
— Никто не желает купить скоростную трёхместную яхту? Или знает, кто желает купить?
— Продаёте? Что за яхта? — интересуется Лидарий.
Вряд ли он собирается покупать, спросил просто, чтобы поддержать разговор.
— Я прилетел на яхте типа «Гепард», — отвечает Даниил, — Но она меня не устраивает: скоростная, но удобств мало, да и вместимость меня не удовлетворяет. Вот и решил, если выиграю, продам за полцены и куплю новую. Если проиграю, продам за полную цену и буду играть дальше. В конце концов, должно повезти.
«Черта с два тебе повезёт, пока мы здесь!» — думаю я, а сам предлагаю:
— Продолжим, чтобы ваше желание поскорее осуществилось.
Между делом замечаю, что Кора заинтересовалась этим разговором. Интересно, что она задумала? Игра продолжается в том же духе. Кора дважды подсказывает мне удачный прикуп, и я выигрываю восьмерную и девятерную партии. Так же три раза она подсказывает мне удачные заявки на «вист», и я крупно поднимаю в «гору» Лидария и Даниила, а сам пишу на них висты. Пока вровень со мной идёт только Гауфел.
После очередной раздачи «слышу» Кору:
— Внимание! Сейчас будет мизер. Тот мизер!
«Мизер» объявляет Гауфел. Взяв прикуп, он серьёзно задумывается. На табло высвечиваются двенадцать его карт. Да, тут задумаешься! Наконец, Гауфел делает снос, и я тут же «слышу» Кору:
— Дама пик, девять червей.
Значит, валета пик он оставил. Мы с Даниилом выкладываем карты. Ну и расклад! Заход мой. Иду с бубен, которых у меня много. Со второго захода Даниил хочет снести червей, но я показываю на его пикового туза. Даниил пожимает плечами и соглашается. Еще заход, и он сбрасывает короля пик. Теперь пики остались только у меня, и все они младше валета! Еще заход; освобождаемся от «балласта», и на стол падает десятка пик.
Смотрю на Гауфела. Он бледнеет и выкладывает карты на стол. Все шесть взяток — его! Это у нас называлось «паровоз». Искоса бросаю взгляд на Кору. Она сидит бледная, словно не Гауфел, а она загребла шесть взяток.
— Мне надо отдохнуть, встретимся в седьмом баре, — «слышу» я её.
Мы играем ещё одну партию, и я предлагаю прерваться на обед. Никто не возражает. Поднимаюсь на 92 уровень и иду в седьмой бар. Кора уже там. Бледность исчезла, но выглядит она довольно измотанной.
— В чем дело, Кора?
Она невесело усмехается:
— Ты полагаешь, это так просто управлять тасующей машинкой, чтобы она выдала именно такой расклад? А потом ещё надо было внушить Гауфелу, сделать именно такой снос. Если бы он снёс обеих пик, то получил бы, в лучшем случае, две или даже только одну взятку.
— Так это ты всё проделала?
Кора пожимает плечами и не удостаивает меня ответом:
— Ты составил список?
— Вот он.
Я передаю ей карточку и внимательно смотрю на неё, как она отреагирует. В лице Коры ни один мускул не дрогнул. Похоже, что она ожидала именно этого.
— Хорошо, — спокойно отвечает она, пряча карточку под перчатку, — Ты всё это получишь, самое позднее, завтра утром. А теперь, давай мне все деньги и фишки, себе оставь только на карманные расходы.
— Зачем тебе?
— Ты думаешь, что все эти штучки, — она касается пальцем края перчатки, — мне за эти волосы и длинные ноги дадут? Это — первое. А второе, ты слышал, что говорил Даниил про яхту?
— Ну, и что?
— А то, что «Гепард» — одна из самых скоростных яхт.
— Я это понял. Дальше-то что?
— Великое Время! И Шат Оркан даёт о тебе такие отзывы! Да за что? Ты на чем собираешься Олимпик вывозить? На рейсовом боте?
— Нет, конечно. Я планировал захватить какой-нибудь корабль на посадочной площадке.
— Какой-нибудь? Нет, друг мой в сиреневых сапогах, Мафия и наши конкуренты погонятся за нами не нв каких-нибудь кораблях, а на таких, от которых только на «Гепарде» и ускачешь. Усёк?
— Усечь-то я усёк. Но я не знаю, сколько стоит «Гепард».
— От пятидесяти до восьмидесяти тысяч, в зависимости от степени износа двигателей.
— Но у нас сейчас нет таких денег.
— А столько и не надо. Я сделаю вид, что хочу купить яхту и для определения цены мне надо опробовать её на ходу. Дам ему в залог тысяч пять-десять. Ну, сколько он запросит.
— А если он запросит слишком много?
— Это — моя забота. Твоя забота сейчас, играть. Вот иди и играй. Я приду часа через два.
После обеда игра принимает некоторый накал. Мои партнёры начинают слегка рисковать. Воспользовавшись этим, я несколько «подсаживаю» их в «гору», а сам рисую на них вистики. С появлением Коры, которая устраивается за соседним столом, где играют во что-то вроде «штоса», игра опять поворачивается в мою пользу. Правда, Кора больше не пытается «организовать» интересные расклады, но регулярно сообщает мне содержимое прикупа, а иногда и расклад партнёров. А это тоже немаловажно.
Уже к самому вечеру, когда у меня на руках оказался сомнительный «мизер», и я задумался: стоит ли рисковать, Кора подсказывает:
— Играй. Сноси червей, а Лидарий сделает по ним третий заход. Тогда ты и сбросишь пику.
Так и играется. К девяти вечера мой выигрыш достигает почти четырёхсот тысяч. Договариваемся с партнёрами: стоит ли играть ночью? Гауфел возражает:
— Игра пошла серьёзная, требует свежей головы и ясности мысли. Давайте, через час прервёмся до утра.
Лидарий и Даниил поддерживают его. Я не возражаю и за час, с помощью Коры, увеличиваю свой выигрыш ещё на сорок тысяч. Видимо, мои партнёры надеются, что за ночь моя полоса везения прервётся. Что ж, надежда, это ваше последнее прибежище, господа!
В баре Кора передаёт мне небольшой пакетик:
— Здесь всё, что ты заказывал.
— Неужели всё?
Кора вновь не удостаивает меня ответом, только поясняет:
— В желтой бумаге — беститат, пластиковая взрывчатка. Взрыватели настроены так, как ты заказывал, с пультом разберёшься. Смотри, поосторожней с капсулами, не раздави их раньше времени. А сейчас, иди и готовься. У меня здесь ещё одна встреча.
У себя в номере я приклеиваю к изнанке передних пол юбочки кармашки и начинаю готовить снаряжение. Отщипываю маленький кусочек взрывчатки. С одной стороны приклеиваю к нему и активирую радиовзрыватель. Они уже разложены по группам. С другой стороны пристраиваю маленькую капсулу с нервно-паралитическим газом. Всё это вставляю в окурок сигареты. Таких «весёлых» окурков набирается у меня двадцать четыре штуки. Они разбиты на три группы.
Один взрыватель мгновенного действия я не активирую, а прячу вместе с остатками взрывчатки в отдельный кармашек. Только успеваю я закончить работу, как раздаётся звук сигнала, и голос из динамика говорит:
— Господин Кандари, на ваше имя поступила депеша. Будьте добры, получите кристалл.
Так, это Бульаф. На камере пневмопочты загорается зелёный сигнал. Открываю лючок и вынимаю пластиковый цилиндр. Внутри лежит кристалл. Вставляю его в приёмник компьютера и читаю, что тётя Шасти из-за болезни суставов не только не сможет прилететь на праздник летнего солнцестояния, но и не сможет прислать, как обычно, желтых котят. Всё понятно.
Чтобы стало ещё понятнее, сохраняю текст депеши, а в приёмнике меняю кристалл на тот, который дал мне Бульаф. Теперь текст выглядит следующим образом:
«Капитан Джуди Вис» будет ждать вас завтра с 14 до 24 часов в 800 000 км от Плея к Бете Водолея. Пеленг на частоте 14,8274 МГц, 2 сек каждые 20 мин."
Ничего себе! И как же мы будем добираться за 800 тысяч километров от Плея? Надо срочно встретиться с Корой. Вызываю её номер. Ответа нет. Отправляюсь на 92 уровень, в её отель. Портье сообщает мне, что Кора Ляпатч ушла.
— Куда?
— Не знаю, мун.
— Одна?
Портье пожимает плечами. На стойку падает серебряная фишка достоинством в пять гэкю.
— Она ушла с Даниилом Ракоши. Отель «Звезда Соломона», номер сто семнадцать.
Едва я сворачиваю к коридору, ведущему в №117, как меня останавливает голос:
— Туда нельзя!
Сзади стоит откуда-то выплывший телохранитель с лучевиком в руке. Держит он его небрежно, полагая, что один вид его оружия повергнет меня в смятение.
— Куда нельзя? — спрашиваю я и подхожу к охраннику вплотную.
Этот дубина так и не поймёт никогда, что нельзя так близко подпускать противника. Как не понял он, какая сила швырнула лучевик в одну сторону, а его самого в другую, да так, что у него надолго потемнело в глазах. У дверей номера меня пытаются остановить ещё двое. Эти в переговоры не вступают, а сразу тянут из-за поясов оружие. Но они допускают ту же ошибку и через несколько секунд оказываются на полу, в безжизненных позах. Студенты!
Дверь, естественно, заперта, но это — не проблема. Через минуту я вхожу в номер. Большая, шикарная гостиная пуста. Дверь в соседнюю комнату открыта, и оттуда несутся сопение и сладостные стоны.
Кора в одних ботфортах и перчатках сидит в кресле, закинув ноги на подлокотники. Господин Ракоши, стоя на коленях, уткнулся в её лоно лицом и трудится весьма самозабвенно. Глаза Коры, остановившись на мне, загораются гневом. Она быстро проводит ладонями по шее и плечам Ракоши, отчего тот замирает в неестественной позе. Перепрыгнув через него, Кора хватает меня за плечи и выталкивает в гостиную.
— Ты что, совсем рехнулся? Зачем ты сюда припёрся? — она толкает меня к дверям номера.
— Дело серьёзное, — останавливаю я её и пересказываю содержание депеши.
— Ну, и что? Я знала, что примерно так и будет. «Джуди Вис» — лайнер не совсем обычный и не имеет права заходить в один порт чаще, чем раз в полгода. Ты думаешь, я для чего этого болвана обрабатываю? Для собственного удовольствия?
— Кто тебя знает?
Даже моя быстрая реакция не спасает меня от ещё более быстрой, хлёсткой и звонкой пощечины.
— Предоставь это дело мне. А сам лучше подумай, что ты будешь делать с внешней охраной на посадочной площадке. Я выяснила, их там трое.
— А вот это предоставь мне. И позаботься, чтобы на яхте была бутылка чего-нибудь крепкого: коньяка, водки, бренди или рома. Только не виски или денатурата. Надеюсь, что ты сможешь провести эту яхту самостоятельно минут двадцать-тридцать?
— Зачем это тебе? Я имею в виду спиртное.
— Не твоё дело. Делай, как я сказал.
— Хорошо. А сейчас проваливай скорее. Он сейчас придёт в себя. Не хватало, чтобы он тебя здесь увидел.
В самом деле, из оставленной нами комнаты доносится растерянный голос Даниила Ракоши:
— Киска моя! Куда ты пропала?
— Я здесь! — отвечает Кора и толкает меня к дверям, — Иду, я в ванную бегала…
Вернувшись в свой номер, я выхожу на балкон и, стоя у перил с сигаретой в руке, около часа пытаюсь разглядеть, что же представляет из себя Плей? Время для этого я выбрал неудачное. Мегаполис освещает местность в радиусе до пятисот метров, не более. Остальное теряется во мраке. Но и то, что видно, не оставляет места оптимизму. Густые кустарники, которые с такой высоты кажутся травой, небольшие проплешины и никакого движения. Планета кажется мёртвой. Похоже, что жизнь здесь сосредоточилась только в мегаполисах. А может быть, люди сами изолировали себя в этих гигантских зданиях-городах от окружающей природы? Интересно, какова история освоения человеком этой планеты? Как люди здесь пришли к такому образу жизни? Не может же быть, чтобы они сразу начали строить эти мегаполисы над алмазными и рубиновыми месторождениями. Когда вернусь, надо будет отыскать эту Фазу и поинтересоваться. Вернусь! Для этого надо ещё кое-что совершить. Прежде всего, выиграть завтра игру в Большой Звон, перебить цену на аукционе и вывезти Олимпик с Плея.
В Схлопку! Завтра тяжкий день. Надо отдохнуть, как следует. С такими мыслями совершаю вечерний туалет и отправляюсь спать.
Утром, до начала игры, совершаю небольшой моцион по мегаполису. На прогулку одеваюсь в тёмно-лиловую кожаную юбочку, под полами которой, в кармашках, лежат мои «сюрпризы». Фланирующей походкой, не выпуская из зубов сигареты, иду по маршруту, который я наметил для выхода на посадочную площадку. Задерживаюсь возле каждой урны-плевательницы и оставляю в них по окурку.
Партнёры уже ждут меня. От меня не ускользает, что Гауфел заметно нервничает. Мы выпиваем по рюмке коньяку и возобновляем отложенную игру. Почти сразу появляется Кора. Она здоровается с Даниилом Ракоши и устраивается за столиком неподалёку. Подозвав официанта, она заказывает завтрак, вино и спрашивает Ракоши:
— Вы, как я поняла, до обеда управитесь?
— Должны, — коротко отвечает он, раздавая карты.
— Вот и хорошо. Хотелось бы опробовать яхту засветло.
Надежды моих партнёров не оправдались. Удача, то есть Кора, не оставила меня. Очень быстро закрываю свою игру и начинаю играть на своих партнёров. За каждое, записанное им в «пулю» очко, вознаграждаю себя десятью вистами. А если учесть, что игра ведётся уже на четвёртой-пятой ступени, это весьма приличные суммы.
Раздав в очередной раз карты, ловлю на себе взгляд Коры. Она показывает мне глазами на потолок. Мельком бросаю туда взгляд. Ого! За ночь служители зала установили там шесть телекамер. Сейчас каждое моё движение фиксируется. Оно и понятно. Слишком крупный выигрыш намечается за этим столом.
Игра стремительно катится к концу. Кора старается во всю. На руках у моих партнёров никак не выпадает больше шестерной игры. Зато у меня эта игра — минимальная. Больше того, даже заказав шестерную, мои партнёры делают неверный ход и, как правило, либо проваливаются, либо дают мне дополнительные висты. Я вистую или играю почти непрерывно. Очередная раздача. Тасует Даниил, моё слово первое. Даниил ещё раздаёт, а я «слышу» Кору:
— Сейчас у тебя семь червей, кроме валета, туз и король треф и туз пик. В прикупе бубновые дама с валетом. Они позарез нужны Гауфелу.
Как только к Лидарию падает последняя пара карт, я говорю, не открывая своих:
— Шесть пик, в тёмную.
Гауфел смотрит на меня, на табло и после минутного раздумья отвечает:
— Шесть треф, в тёмную.
Лидарий с сомнением качает головой, но тоже темнит:
— Шесть бубен.
— Шесть червей, — отвечаю я.
— Семь пик! — не сдаётся Гауфел.
— Семь треф! — отвечает Лидарий.
Все они с напряжением смотрят на меня, но я невозмутим:
— Семь бубен!
Гауфел буквально трясётся. Он снова смотрит на табло. Его положение хуже всех, и если он отпустит кого-то в тёмную, то его проигрыш достигнет грандиозной суммы.
— Семь червей, — цедит он сквозь зубы.
Даниил переводит ошеломлённый взгляд с одного из нас на другого. А Кора… Коры уже нет. Она своё дело сделала и сейчас, наверное, «отходит» где-нибудь в укромном уголке. Лидарий не выдерживает, открывает карты и тут же испуганно бросает их:
— Пас!
Я игнорирую своё право повторить заявку Гауфела через пасующего и повышаю игру:
— Восемь пик!
Здесь уже не выдерживает и Гауфел. Открыв карты, он долго изучает их, смотрит на табло и подсчитывает, что выгодней: отпустить меня в надежде, что я провалюсь и крупно «сяду», или рискнуть самому. Но рискнуть-то он теперь, вскрыв карты, может уже только на девятерную. Наконец, он решается:
— Девять бубен.
— Десять пик! — отвечаю я.
Гауфел щелкает пальцами, подзывая официанта. Тот подносит ему рюмку коньку. Гауфел выпивает коньяк залпом, как воду, и выдыхает:
— Пас.
Медленно, очень медленно протягиваю руку к прикупу и, не открывая его, подталкиваю к Даниилу. Отказываюсь. Все затаили дыхание: это моё действие поднимает ставку ещё в два раза. Похоже, что Гауфела сейчас хватит удар. Поднимаю карты и разворачиваю их. Ай да Кора! Медленно обвожу взглядом своих партнёров. Они, не мигая, смотрят на меня. Ждут. Не спеша, закуриваю, затягиваюсь два раза и лениво говорю:
— Десять червей.
Еще одна пауза… Хватит! А то некому будет платить проигрыш.
— Ход мой, — я веером выкладываю карты на стол, — Своя игра, господа!
Все так резко наклоняются над моими картами, что сталкиваются лбами с отчетливым звуком. Но, похоже, что они даже не заметили этого. На табло быстро меняются цифры. Я смотрю на сумму моего выигрыша. Семьсот шестьдесят две тысячи гэкю с мелочью! Ай да мы! Первая часть операции успешно выполнена.
— Господа! Благодарю вас за замечательную игру! — я пожимаю руки своим партнёрам.
На Гауфела страшно и жалко смотреть. Его лицо приобрело землистый оттенок. Рука, которую он протягивает мне, кажется безжизненной, такая она холодная и влажная.
— Официант! Шампанское и коньяк!
Я угощаю проигравших, таков обычай. Пока нам несут заказ, Даниил и Лидарий выписывают чеки, а Гауфел сидит над чековой книжкой и в ужасе смотрит в неё. Да, он проиграл слишком много, похоже, что он разорен.
Нам наполняют бокалы, и я пью за здоровье партнёров и за прекрасную игру. Рюмки наполняются коньяком, и Лидарий провозглашает тост за сегодняшнего победителя и выдающегося мастера, игра с которым оставила ему неизгладимое впечатление на всю оставшуюся жизнь. Еще бы! Много лет придётся ему «изглаживать» такой проигрыш.
К столу подходит старший крупье, и Лидарий с Даниилом отдают ему свои чеки. Крупье передаёт их помощнику, тот куда-то уходит. А крупье подходит к Гауфелу и вопросительно на него смотрит. Гауфел показывает ему чековую книжку и поднимает глаза на табло. Крупье кивает и улыбается. Повинуясь лёгкому движению его брови, к Гауфелу подходят два служителя и забирают его чековую книжку. Самого Гауфела они берут под руки и уводят из зала. Всё понятно. В шахтах Мафии появился ещё один рабочий. И, судя по сумме проигрыша, пожизненный. Крупье улыбается мне:
— Не беспокойтесь, мун. Компания доплатит ту часть, которую не в состоянии оплатить проигравший. В какой валюте желаете получить выигрыш?
Когда он произносит последние слова, его глаза, против его воли, становятся стальными. В этих глазах я читаю свой приговор. Передо мной не человек, а цепной пёс Мафии. Ему ничего не стоит отправить неудачника на пожизненную каторгу или моргнуть, и счастливчик никогда не донесёт своего выигрыша до посадочной площадки. И никто никогда не узнает, что с ним стало.
— Вашими фишками, — отвечаю я, — Я не прочь сыграть еще, раз мне так везёт. Только, если можно, желательно платиновыми, они меньше места займут.
— Как вам будет угодно.
Крупье снова сама любезность и предупредительность. Раз клиент не собирается сегодня же драпать с Плея вместе с выигрышем, завтра мы сделаем так, что весь выигрыш останется здесь.
— Вы можете получить выигрыш в кассе нашего зала незамедлительно. Чеки этих господ уже проверены, — добавляет крупье.
— Значит, мы будем иметь возможность отыграться? — выражает надежду Даниил.
— Да, да! Я бы не хотел так скоро расставаться с вами, мун Риш, и не прочь ещё раз полюбоваться на вашу игру, — подхватывает Лидарий.
— Разумеется, господа! Сегодня же вечером и начнём. А сейчас не мешает немного развлечься и отдохнуть. Мы с вами заслужили это. Не правда ли?
С этими словами я направляюсь к кассе.

Глава VII

Что было неважно, а важен лишь взорванный форт.
Мне хочется верить, что грубая наша работа
Вам дарит возможность беспошлинно видеть восход.
В.С.Высоцкий

С сумкой, оттягивающей пояс без малого сотней платиновых фишек, я покидаю игорный зал. Меня провожают взгляды: восхищенные — случайных зевак, завистливые — менее удачливых игроков, настороженные и деловитые — сотрудников зала и боевиков Мафии, которых уже запустили контролировать каждый мой шаг.
Чтобы несколько усыпить их бдительность захожу в какой-то бар, где выпиваю рюмку до сумасшествия дорогого и баснословно противного напитка. Договариваюсь о встрече с двумя шикарнейшими проститутками и только тогда, с видом безразличного ко всему зеваки, не спеша, направляюсь в торговый зал.
А в торговом зале уже решается судьба Олимпика. Народу там, примерно как в игорном зале перед началом торговли за ставки в Большом Звоне. Разумеется, активных участников торга всего несколько человек. Остальные собрались сюда на небывалое шоу. Всем интересно, какую цену дадут за суперрубин, и кто окажется этим человеком? Да и сам Олимпик, выставленный на подиуме в открытом титановом футляре, отделанном изнутри белым бархатом, представляет уникальное зрелище. Умело подсвеченный лазерами и скрытыми источниками света, он «играет» и искрится, как живой. Кажется, что он вот-вот спрыгнет с подиума и убежит от потенциальных покупателей и охраны или взлетит, пробьёт потолок и умчится в безграничный космос. Потому-то и стоят возле него четыре охранника с мощными лучевыми ружьями наготове.
На входе покупаю пульт, дающий право на участие в торгах. Протискиваюсь поближе, но в первые ряды не лезу. И так всё видно. Основные претенденты на покупку Олимпика сосредоточились вплотную к подиуму. Они окружены массой референтов, бухгалтеров, секретарей и телохранителей. Секретари, бухгалтеры и референты суетятся, что-то подсчитывают, с кем-то связываются, куда-то убегают и возвращаются, что-то шепчут боссам. Телохранители же спокойны как вымершие мамонты. Они плотным кольцом окружают суетящиеся группы.
А торги идут. Продажная цена Олимпика достигла уже 220 тысяч гэкю и продолжает расти. Я спокойно наблюдаю всю эту суету. Моя задача: не привлекать к себе внимания раньше времени. Я хорошо помню, как четко сработал на аукционе незабвенный Остап Бендер. Но у меня перед ним есть неоспоримое преимущество. Я не только точно знаю сумму, которой располагаю, но и не имею такого надёжного компаньона, как Киса Воробьянинов. Вся моя наличность — при мне.
Кто там борется за Олимпик и лидирует, я не знаю. Судя по мелькающим на табло номерам и суммам, их трое. Остальные либо уже выбыли из игры, либо выжидают, как и я. А за Олимпик предлагают уже 380 тысяч. Вот это число меняется на 390… 400… 420… 430… Стоп! Что-то заело. Зал освещается красным светом и громкий голос произносит:
— Номер тридцать восемь, четыреста тридцать тысяч!
Низкий, громкий звук проносится по залу, и тут же на табло появляется 435… 440… 450… Стоп! Снова — красный свет.
— Номер тридцать восемь, четыреста пятьдесят тысяч!
Снова меняются числа, и снова красный свет заливает зал.
— Номер сорок девять, четыреста девяносто тысяч!
495… 500… 505… 515… 520… Красный свет.
— Номер тридцать восемь, пятьсот двадцать тысяч!
Цифры не меняются. Проходит секунд тридцать, и зал заливает синий свет.
— Номер тридцать восемь, пятьсот двадцать тысяч!
Громкий, низкий сигнал звучит дважды. На табло появляется 525. Процедура повторяется, на этот раз с номером 23.
Я уже набрал на своём пульте число и держу палец на клавише. Но всякий раз не успеваю отсчитать после второго сигнала 30 секунд. И слава Времени! Не стоит светиться до решающего момента.
530… 535… 540… 545… 550…
Синий свет.
— Номер тридцать восемь, пятьсот пятьдесят тысяч!
Двойной сигнал. Я считаю: двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь… Пора! Нажимаю клавишу. На табло загорается: «217 — 700». 217 — мой номер, а 700 — цена, которую я предложил. В зале устанавливается тишина как в склепе. Её нарушает голос распорядителя торгов:
— Я хочу напомнить один из законов нашего мегаполиса «Алмазная пыль». Если тот, кто, назначив на аукционе цену, окажется не в состоянии заплатить её наличными или достоверным Чеком Галактического Банка, то он направляется на принудительные работы до тех пор, пока не заработает назначенную сумму.
Лихо! Это сколько же пожизненных каторг надо отбыть в данном случае? Лихо, но справедливо. Нет денег, не участвуй в аукционах. Распорядитель ждёт полминуты, но поскольку я не выказываю желания снять своё предложение, и никто не желает предложить хотя бы 701 тысячу, в зале загорается красный свет.
— Номер двести семнадцать, семьсот тысяч!
Гул сигнала, тридцать секунд, синий свет.
— Номер двести семнадцать, семьсот тысяч!
Два сигнала. В группах возле подиума начинается подозрительная суета. Вспоминаю слова Мефа: «Эти господа не любят проигрывать». Интересно, что они… Загорается желтый свет.
— Номер двести семнадцать, семьсот тысяч! Продано!
Сигнал звучит непрерывно почти минуту. Я направляюсь к подиуму и незаметно оглядываюсь. На всех выходах уже стоят охранники, перекрывая возможные пути бегства тому, кто, назначив фантастическую цену, вздумает уклониться от оплаты. Нет, друзья мои, я сюда прибыл не за этим. Поднимаюсь на подиум одновременно со словами распорядителя:
— Участника торгов под номером двести семнадцать просим подняться сюда, выплатить назначенную им сумму и получить покупку.
— Риш Кандари, — представляюсь я и протягиваю свой пульт.
— В какой валюте вы намерены платить? — спрашивает распорядитель.
— В вашей, — отвечаю я и расстёгиваю тяжелый подсумок.
На столе начинают появляться столбики платиновых фишек, из пяти штук каждый. У распорядителя темнеет лицо и сужаются глаза, но я не теряюсь:
— Я должен вам напомнить один из законов мегаполиса «Алмазная пыль». Фишки игорных залов имеют в мегаполисе хождение наравне с любой валютой Галактики, вплоть до галактических экю и ЧГБ (Чеков Галактического Банка), включительно. Отказ от приёма фишек в качестве уплаты карается ссылкой на принудительные работы до того времени, пока не будет отработана данная сумма.
Распорядитель делает глотательное движение и начинает считать столбики фишек. Их четырнадцать.
— Здесь их на семьсот тысяч. Я могу забрать свою покупку?
Распорядитель лишен дара речи и только кивает. Я подхожу к столу, на котором красуется Олимпик. Осторожно укладываю рубин на белый бархат и закрываю крышку футляра. Спускаться с подиума мне приходится прямо в толпу конкурентов и их приближенных. Они расступаются и провожают меня очень недобрыми взглядами. Вспоминаю красавицу Лину и усмехаюсь. Если бы их глаза могли стрелять, футляр с Олимпиком сейчас лежал бы на кучке неаккуратно порезанного мяса.
Преодолев кольцо конкурентов и их телохранителей, попадаю в кольцо журналистов. На меня нацелены видеокамеры и карандаши-микрофоны.
— Мун Риш, один вопрос: вы частное лицо или представляете интересы какой-то организации?
— Мун Риш, один вопрос: что вы намерены делать с Олимпиком?
— Мун Риш, на каком лайнере вы будете улетать с Плея?
— Мун Риш, вы заплатили за Олимпик вашим выигрышем в Большой Звон?
— Без комментариев, — коротко отвечаю я и вытираю с лица пот.
При этом я вставляю в ноздри противогазовые фильтры. Четыре охранника из «Службы безопасности» оттесняют от меня назойливую братию и берут меня в центр «каре».
— Не беспокойтесь, мун Риш. Мы доставим вас, куда требуется.
А вот это мне меньше всего нужно. Что ж, пойдём, вам же будет хуже. Выхожу из зала, сопровождаемый мафиози. За нами толпой тянутся журналисты, мешая приблизиться ко мне телохранителям конкурентов.
Вот поворот к лифтовой площадке, но мафиози незаметно, но настойчиво увлекают меня в другом направлении. Зря вы так, ребята, я же вас предупреждал! Ах, пардон, я предупреждал вас мысленно, но сути дела это не меняет. Вот только журналисты зря пострадают. А впрочем, я никогда не сочувствовал этим стервятникам. Любопытство не порок, а вторая древнейшая профессия.
Достаю из-под юбки пульт и нажимаю клавишу. Проход озаряется лиловыми вспышками, гремят взрывы и из урн, заминированных мною утром, вырываются облака нервно-паралитического газа. Секунда, другая, и коридор напоминает Куликово Поле сразу после завершения Мамаева Побоища.
Быстро сворачиваю к лифтовой площадке и вызываю два лифта: скоростной и грузовой. Меня хотят остановить ещё пятеро мафиози, появившиеся из бокового прохода, но тут взрываются ещё три урны (в них взрыватели установлены с заранее рассчитанным замедлением), и мне на руки падает самый прыткий. Толкаю его в открывшуюся кабину скоростного лифта и отправляю как можно ниже. Сам прыгаю в медленный грузовой лифт и отправляюсь на самый верхний уровень.
Когда я выхожу из лифта, охранники, дежурившие на выходе из мегаполиса, уже лежат в неживописных позах вперемежку с урнами. Очень хорошо! Остальная охрана и телохранители конкурентов, тем временем, ловят меня внизу. Сейчас они заблокируют лифт, остановят его и с восторгом поймут, как я их надул. Восторги их мне выслушивать некогда, хотя это было бы очень для меня лестно. Предо мной дверь на посадочную площадку. Там меня должны ждать Кора на «Гепарде» и три охранника. Этих ребят нейтрализовать мне не удалось. Газ малоэффективен на открытом пространстве. К тому же это было бы подозрительно, если бы я вылез покурить на крышу мегаполиса. Сосредотачиваюсь и открываю дверь.
Первое, что я вижу, два ствола лучевых ружей, нацеленные мне в грудь. Быстро сориентировались! Приседаю и ударом снизу задираю стволы в серое небо. Одно ружьё стреляет, второй охранник не успевает нажать на спуск. Ударами футляра успокаиваю обоих. Третий охранник целится в меня с пяти шагов. Отхожу в сторону и прыгаю на него. Луч лазера уродует закрывающуюся дверь, а охранник укладывается на жесткий бетон площадки. Теперь — к «Гепарду». Он стоит метрах в пятидесяти.
Вижу, как Кора, высунувшись из люка, целится в кого-то из пистолета. Откуда-то бегут ещё двое, их я не учел. Ну и в Схлопку их! Меня они не догонят и не поразят. Бегу к «Гепарду». А Кора успевает дважды выстрелить. А у неё реакция ничего, и стрелок она не слабый. Охранники медленно падают, а я заталкиваю Кору в люк, бросаю туда же футляр и прыгаю на свободное сидение.
— Стартуй!
Кора смотрит на меня «квадратными» глазами. Но мне не до неё, у меня начинается реакция. Я щелкаю пальцами. Она, поняв, в чем дело, суёт мне бутылку коньяка. Срываю пробку и снова хриплю:
— Стартуй!
А сам подношу бутылку ко рту и делаю глоток. Больше не успеваю. «Гепард» свечей уходит в небо. Внезапно Кора делает петлю и пикирует вниз, внутрь пространства, окруженного мегаполисом. Там она вырубает двигатели и, включив антигравитатор, зависает в пятистах метрах от поверхности. Я понимаю и должным образом оцениваю её манёвр, но смотрю на неё неодобрительно. Реакция ещё не прошла, а попробуйте выпить коньяк из бутылки в условиях невесомости!
Внезапно я вспоминаю. Лебедев описывал, как наши космонавты умудрились выпить нелегально доставленного на орбитальную станцию вина. Пользуюсь его советом. Подношу бутылку ко рту, а другой рукой хлопаю себя по затылку. В рот попадает порция обжигающей жидкости. Спасибо нашим космонавтам за совет! Повторим.
Кора бросает на меня недоуменный взгляд. Всё её внимание нацелено в серое, затянутое тучами, небо. Вот оно озаряется вспышкой. Еще одна и еще, и еще… Полтора десятка кораблей, не меньше, стартовали в погоню за нами. Вот только где они собираются нас ловить?
А Кора выжидает. Наблюдая за ней, понимаю, что сейчас она выполняет какой-то сложный расчет. Не буду ей мешать, она знает, что делает. Сам я ещё пару раз глотаю коньяк. Противные дрожь и слабость постепенно оставляют меня. В этот момент Кора врубает максимальную тягу, и «Гепард» вновь взмывает в небо. Вылетев из мегаполиса, Кора сбрасывает скорость, пикирует почти до земли и на предельно малой высоте уходит от «Алмазной пыли».
Кора ведёт яхту не выше сорока-пятидесяти метров, и я вижу, что курсовые радар и компьютер выключены. Это чревато. На такой скорости можно запросто вмазаться в какое-нибудь препятствие, например, в приличный холм. Но Кора опять поступает правильно. Мы сейчас сливаемся с фоном планеты, и обнаружить нас невозможно. А вот излучение курсового радара засечь, пара пустяков. Но на наше счастье рельеф Плея такой же унылый, как и его растительный мир. Это даже позволяет Коре оглянуться на меня:
— Ну, как?
— Всё в порядке. Еще минут десять, и смогу взять управление.
— Как ты всё это проделал?
— Долго объяснять. Это называется ускорение собственного ритма времени.
— Весьма эффективно! Я с трудом смогла увидеть тебя. Открывается дверь, два охранника падают, третий стреляет и тоже падает. И вдруг ты заталкиваешь меня в люк и валишься сверху сам.
— Да, метод эффективный, но чреватый последствиями. За всё надо платить. Видишь, в каком я состоянии. Потому-то мы и пользуемся им только в самых крайних случаях, вроде этого. Есть здесь что-нибудь пожевать?
— Представления не имею. Посмотри сзади, там что-то вроде бара.
Оборачиваюсь и немею от удивления. В заднем кресле сидит Ракоши, застывший как памятник самому себе, и смотрит на нас остановившимся взглядом. На коленях у него — футляр с Олимпиком.
— Ракоши!?
— Ну, да. А как бы я без него проникла на яхту?
— Он, что, под гипнозом?
— Нет, я его парализовала. Сейчас он всё видит, всё слышит, но, как видишь, даже мигнуть не в состоянии.
— Бедняга. И долго он таким будет?
— Пока мы не прибудем на «Джуди Вис». Ну, а насчет бедняги, ты заблуждаешься. Он своё получил: всю ночь меня мочалил. Я и не подозревала, что в нём такая бездна сексуальной энергии. А уж если сравнивать его с Гауфелом, то Даниил просто счастливчик. Пусть он разорён, но яхта-то останется при нём. И дурак он будет, если продаст её дешевле, чем за сто тысяч. А ты отдыхай, я же вижу, в каком ты состоянии. Не думай, я сумею довести яхту до «Джуди Виса».
Да, она сумеет, сразу видно. Кора ведёт яхту довольно профессионально. Она, по-видимому, хорошо знает карту Плея, так как мы ни разу не оказались в виду какого-либо мегаполиса. Довольно скоро мы оказываемся на ночной стороне планеты.
— Пора уходить, — говорит Кора.
— Смотри, они могут караулить нас на орбите, — предупреждаю я.
— Ничего, они же не знают, откуда мы появимся. Всю планету они прикрыть не могут. А и засекут, не беда. Догнать всё равно не смогут.
Я с сомнением качаю головой. На месте наших преследователей я бы организовал нам хорошую ловушку. Но это во мне говорит военный опыт. А как с этим делом обстоит здесь, Время знает. Перегрузка вжимает меня в кресло. Яхта набирает скорость и круто идёт вверх. Очень скоро мы удаляемся от Плея на приличное расстояние. Похоже, что нас не обнаружили. Похоже. Но как там на самом деле, Время его знает. Мы всё ещё идём вслепую. Сейчас это уже опасно.
— Включи радар и пеленгатор, — предлагаю я.
Кора кивает и включает приборы. Я настраиваюсь на частоту «Джуди Виса». Скоро из приёмника доносится короткий сигнал. Пеленгатор делает засечку. Через двадцать минут будет ещё одна, и тогда можно включить автопилот. Внезапно тишину прорезает тревожный сигнал. Приборы обнаружили высокочастотное излучение. Нас засекли. Включаю поисковый радар. Так и есть! Прямо по курсу — три корабля, сзади ещё пять. Обложили по всем правилам. А я-то думал, что они воевать не умеют. Черта с два! Кора, оценив обстановку, замедляет ход.
— Что ты собираешься делать?
— Менять курс. Надо обойти этих как можно дальше.
— Ага. И попасться вон тем, которые сзади? Вооружение на яхте есть?
— Есть. Лазерная пушка, вот её пульт. Да что толку? Драться в одиночку против троих? Нет, надо только обходить.
— Ни в коем случае!
— А что же делать?
— Прежде всего, передать мне управление. А второе, ни в коем случае не снижать скорость. Только в этом наше спасение. Садись на моё место и не дёргайся. Тоже мне, вояка!
Кора не возражает. Я пересаживаюсь в её кресло, первым делом включаю пушку и даю полную тягу двигателям. Взгляд на экраны. Задние начинают отставать, но те, кто впереди, стремительно приближаются. Лобовая атака! Я снова истребитель, я снова в своей стихии. Ну-ка, посмотрим, что вы сможете сделать против фронтового аса?
Расстояние сокращается. Вот ближайшая отметка начинает мигать красным светом: мы на дистанции поражения. Детектор излучения верещит, не переставая. Это значит, что мы тоже в прицеле. Не в первой! Тут кто как сумеет!
Компьютер обрабатывает данные на упреждение, и я выношу марку прицела на головной корабль. Жму на гашетку. Яркая рубиновая вспышка, где-то далеко-далеко загорается тусклая звёздочка, и метка головного корабля на экране гаснет. Резко меняю курс. Так я на Яке и МиГе делал «горки». Двигатели продолжают работать на максимальной тяге, и перегрузка получается жутковатая. В глазах темнеет, справа что-то пищит Кора. Но своего я достиг. Далеко внизу ту часть пространства, где я только что был, пронзают лучи.
Еще раз меняю курс и снова ловлю в прицел совсем уже близкие корабли. На прицеле уже горит сигнал о том, что пушка зарядилась и готова к стрельбе.
Ага! Они снизили скорость и пытаются маневрировать. Эх, вы! Да разве так уходят из-под атаки? Бью ещё одного, который пытается в этот момент войти в разворот. Пока пушка заряжается, третий на пониженной скорости проскакивает где-то вверху. В тылу его оставлять нельзя. На такой скорости он сумеет быстро развернуться, и от его луча нас не спасёт даже максимальная скорость «Гепарда».
Делаю «боевой разворот», от которого Кора уже не пищит, а сдавленно хрипит. Так и есть! Он уже разворачивается для атаки. Вот в этом развороте и настигает его мой третий выстрел. А преследователи уже близко. Еще один «боевой разворот», и максимальная тяга двигателей «Гепарда» уносит нас от противника. Детекторы засекли попадания. Ха! Они от злости палят за пределы поражения. Лучи на такой дистанции теряют свою энергию и рассеиваются. Стреляйте, стреляйте, господа! Счастливо оставаться!
Бой занял полторы минуты. Иду прежним курсом и жду второго сигнала с «Джуди Виса». Кора приходит в себя:
— Ну, ты даёшь! Что это было?
— Обычный бой.
— Обычный! У меня глаза чуть не выскочили, и шорты чуть не лопнули от натуги. Где ты этому научился?
— На войне. В таких боях я участвовал по несколько раз в день. Я же рассказывал тебе, что был лётчиком-истребителем. А этим соплякам не с лётчиками воевать, а пассажирские и грузовые корабли грабить. Тоже мне, асы! Кто же в бою маневрирует на пониженной скорости?
Я хочу ещё как-то выразить своё презрение к побеждённым, но в это время звучит сигнал пеленга. Бросаю взгляд на экран, где преследователи? Далеко, уже не перехватят. Включаю автопилот, и «Гепард» меняет курс, разворачиваясь на «Джуди Виса». Потягиваюсь:
— Ну, вот и всё! У нас получилось. Мы с тобой, Кора, молодцы. Можешь меня за это поцеловать, а я тебя.
Кора улыбается, стягивает перчатки и протягивает мне обе руки для поцелуя.
— Ты знаешь, честно скажу, без тебя я бы ни за что не справилась!
Невзирая на двусмысленность и неопределённость своего положения, ловлю себя на том, что я всё-таки рад тому, как я сумел выполнить такое сложное задание. Испытываю при этом такое удовлетворение, словно задание давал мне не Меф, а Магистр. Вот, что значит профессия!
— Ну, без тебя я бы тоже немного преуспел. Чего стоит только одна последняя раздача! Я ещё не сказал тебе за неё спасибо. А если бы не она, игра затянулась бы ещё на полчаса, час. И тогда Олимпик за это время уже ушел бы. Да и выигрыш был бы поменьше.
— Я это поняла, потому и пошла на такую сложную комбинацию. Если ты думаешь, что мне это далось легко, ты ошибаешься. Я была после этого нисколько не в лучшем состоянии, чем ты после ускорения своего времени. Полчаса в себя приходила.
— Потому-то и ушла?
— Да. Не было сил оставаться. Не хватало, чтобы я там в обморок шлепнулась. Как только я убедилась, что карты легли как надо, и ты правильно понял мой сигнал, я тут же ушла, точнее, почти уползла.
На экране появляется отметка лайнера. Смотрю на экран заднего обзора. Преследователи здорово отстали, но погоню не прекращают. Выхожу на связь, на заранее обусловленной частоте:
— «Капитан Джуди Вис»! Вызывает Риш Кандари. Мы на подходе, товар на борту. Нас преследует пять кораблей.
— Риш Кандари! — слышу я ответ капитана Бульафа, — Говорит «Капитан Джуди Вис». Вас видим, ваш эскорт тоже. Меры приняты. Стыкуйтесь к третьему шлюзу.
На экране визуального обзора вырастает лайнер. Какого черта! Это уже не лайнер, а рейдер, готовый к бою. Он развернут носом в сторону наших преследователей, и люки орудийных палуб открыты.
Пока я маневрирую для причаливания, нос рейдера расцвечивается вспышками, и где-то далеко-далеко загораются звёздочки. На экране видно, что два уцелевших корабля резко разворачиваются и уходят назад. Эх, вы! Вам бы и в бою со мной так маневрировать! Пристыковываюсь к рейдеру. Пока соединяются шлюзы, и выравнивается давление, Кора вспоминает:
— О, Время! Даниил!
Она делает несколько движений рукой, и «кукла» оживает. Только сейчас Кора замечает, что она всё ещё без перчаток. Взвизгнув, она поспешно натягивает их.
— Не спеши, шлюха! — рычит Даниил Ракоши, — Я уже знаю твою истинную цену! Да и твою, Риш, тоже. Галактические проходимцы! Шулерская шайка!
— Зачем ты так, Даниил? — мирно говорю я, — У каждого свой бизнес.
Но Даниил не унимается:
— Ладно, меня с Лидарием обчистили. А Гауфел? Его же теперь из шахты только в гробу поднимут. Мерзавцы!
— Ах, да! Ты мне напомнил.
Беру судовой журнал и диктую в него:
— Я, Риш Кандари, заявляю, что мой выигрыш в зале № 1 «Алмазной пыли» в сумме семьсот шестьдесят две тысячи галактических экю получен нечестным путём. В игре были использованы телекинез, ясновидение, телепатия и внушение мыслей. Всеми этими способностями в совершенстве владеет моя напарница, Кора Ляпатч. Признание сделано мной в здравом уме, без всякого принуждения с чьей-либо стороны, на борту яхты «Гепард» в присутствии Даниила Ракоши и Коры Ляпатч. В знак подтверждения своей личности прилагаю отпечатки пальцев.
Кладу ладонь на сканер и говорю Ракоши:
— Если после предъявления этой записи Компания не вернёт вам проигрыш и не освободит Гауфела, обратитесь в «Галактик Ньюс». «Алмазная пыль» потеряет всю клиентуру и обанкротится. Так что, компенсация им обойдётся дешевле.
Ракоши ошеломлён, а Кора недоумевает:
— Зачем тебе это благородство? Ты же ставишь нас вне закона!
— А ты что, намерена ещё раз посетить Плей и «Алмазную пыль»? Грош цена твоему руководству, если они после такой операции ещё раз пошлют тебя туда в этом же образе. Впрочем, мне-то на все ваши проблемы глубоко плевать. Мне Гауфела жалко, за что пострадал, бедолага? А если ты так переживаешь за будущее, можешь убрать свидетеля, — я киваю на Даниила, — Но только, предупреждаю, я тебе в этом деле — не помощник.
Кора морщится. Моё предложение ей не по душе. Одно дело: подстрелить в пылу боя двух вооруженных охранников, и совсем другое: выступить в роли хладнокровного палача. Она машет рукой:
— Пусть живёт. Будь по-твоему.
Загорается сигнал готовности шлюза. Оборачиваюсь к Ракоши:
— Прощайте, Даниил, не поминайте лихом. Советую, как только отойдёте от нас, сразу подать сигнал бедствия. Иначе вас расстреляют на орбите вокруг Плея.
— Прощайте, Риш, — Даниил протягивает мне руку, — Вы, что бы там ни было, порядочный человек. Может быть, нам повезёт встретиться когда-нибудь ещё раз.
— Вам, может быть, и повезёт. А вот я тогда буду уже не Ришем Кандари, и Риш будет не мной.
— А кто вы на самом деле?
— Андрей Коршунов.
— Прощайте, Андрей.
Даниил жмёт мне руку и обращается к Коре:
— Прощайте и вы, Кора. Извините меня за необдуманные слова. Я погорячился. Вы просто мастерски выполнили свою работу, а это всегда заслуживает только восхищения, но не осуждения. И огромное спасибо за те часы, которые мы с вами провели наедине. Этого я не забуду до конца жизни. Вы были великолепны!
Подхватываю футляр с Олимпиком и открываю шлюз. На борту «Джуди Виса» нас встречает капитан Бульаф в сопровождении двух членов команды. Капитан улыбается (лучше бы он этого не делал!):
— Поздравляю с успешным завершением операции! Ваши каюты прежние.
Он протягивает свою ручищу к футляру.
— Отставить! — я резко отталкиваю его лапу, — Мы будем сопровождать Олимпик до конца!
Жуткая маска-улыбка мгновенно сползает с физиономии капитана. Его морда из желто-красной становится багровой. Рука тянется к поясу с оружием.
— Оставь пушку в покое, болван!
Лучевик Коры смотрит прямо в лоб капитану.
— Ты что, не понял? Смирно!
Капитан из багрового становится пурпурным, но опускает руки и вытягивается во фронт.
— Риш имеет на это право! Он жизнью рисковал на Плее, дрался один против троих и на земле, и в космосе. А ты, хлом склизкий, прохлаждался в безопасности за миллионы километров отсюда. И ещё грабли свои поганые протягивает, будто это его собственность! Олимпик полетит в моей каюте под охраной Риша Кандари. Проводи нас туда. Иди вперёд, и без фокусов. Риш из тебя сделает мертвеца раньше, чем я успею выстрелить. Поверь мне, уж я-то видела, на что он способен.
Капитану ничего не остаётся, кроме как выполнить приказ и проводить нас почетным эскортом к каюте № 37. Оставшись наедине со мной, Кора заливается весёлым смехом:
— Здорово мы его! А ты что, стоял как телёнок? Сделал бы его! Я же видела, как ты это умеешь.
— Кора, я же говорил тебе, что к таким методам мы прибегаем только в исключительных обстоятельствах.
— Ну, Время с тобой.
Она подходит к компьютеру и ругается:
— И компьютер заблокирован! Ну, мерзавец! Даже не приготовил каюту к моему прибытию. Меню на тот день, когда мы высадились на Плее. Подожди меня, пойду, распоряжусь.
На пороге она оборачивается и тихо говорит:
— Что-то ты мне не нравишься, Андрей. У тебя сейчас мысли, как у Шат Оркана, такие же туманные, и Время знает где. Что-то у тебя на уме такое…
— Ничего особенного, Кора, — успокаиваю я её, — Просто моя миссия закончена, и сейчас я гадаю, что ждёт меня дальше?
Кора с сомнением качает головой и выходит из каюты. Так. Времени терять нельзя, иначе она меня раскусит. Открываю футляр и ставлю рубин в гнездо на попа так, как он стоял на аукционе. Из-под юбки достаю припрятанную взрывчатку, детонатор и пульт. Взрывчатку я раскатываю в тонкую колбаску и эту колбаску спиралью обматываю вокруг рубина. В верхний конец колбаски вставляю миниатюрный радиодетонатор мгновенного действия. Теперь надо перенастроить пульт на размыкание. Так, готово.
— Что это ты делаешь? — слышу я голос Коры.
— Перенастраиваю пульт, — отвечаю я, не оборачиваясь, — Видишь, когда я нажимаю на кнопку, — я утапливаю пальцем клавишу, — ничего не происходит. Но стоит мне теперь убрать палец, как взрыватель сработает, и Олимпик разлетится на куски.
— Ты с ума сошел! Зачем тебе это надо, после всего, что мы с тобой сделали?
— Это была ваша игра, Кора. А теперь пошла уже моя. Ты же знаешь, я здесь не по своей воле, и что они хотят сделать со мной дальше, я даже не догадываюсь. А еще, в замке Сен-Кант в качестве заложника сидит моя подруга. Чтобы я не отмочил какой-нибудь фокус из любви к нестандартным решениям. Они меня боятся и правильно делают. Но теперь у меня в заложниках сам Олимпик. Согласись, это действительно нестандартное решение.
— Да, такого никто не мог предвидеть: ни