а они с Терпом взяли пистолеты: сам Лис ОЦ-27, а Терп «кольт» сержанта, к которому сохранилось ещё немного патронов. Кроме того, по всеобщему согласию доспехи были отданы единственной даме.
Солнце зашло, но в небе висела одна из планет, давая свет раза в четыре ярче, чем полная земная луна. В этом ночном освещении и при свете разведённых костров изготовление кустарного аэростата вскоре было завершено. Лёгкая площадка, привязанная к нескольким кустам, рвалась вверх силой огромных связок воздушных пузырей. На площадку положили несколько больших камней, чтобы использовать в качестве балласта, если потребуется увеличить подъёмную силу.
Перед тем, как сесть в гондолу, сержант сказал краткую речь своим воинам.
— Что ты им сказал? — поинтересовался Лис.
— Приказал им через день явиться к пирамиде и посмотреть, ушли ли мы к богам. Если нет, то они приведут лошадей, и мы вернёмся в деревню. А если я не вернусь, то приказал им выбрать нового вождя и разрешил им пользоваться моим имуществом. Боюсь только, что у меня осталось слишком много самогона.
Лис усмехнулся: упьётся вся деревня.
Верёвки были перерезаны, и аэростат резво взмыл вверх, увлекаемый сначала слабым, а по мере подъёма всё более быстрым воздушным потоком. Все расположились, наблюдая за каждой из четырёх сторон, но, как и говорил сержант, ночь была тиха и спокойна, если не считать посвистывания ветра в натянутом такелаже. Каракатиц не было видно, что радовало и успокаивало. Внизу проплывали леса, один раз они заметили довольно крупное озерцо, питаемое, как пояснил Фил, регулярными дождями.
Им повезло ещё и тем, что нынешняя ночь была одной из достаточно редких, когда не шёл дождь. Перспектива стоять на открытой шаткой площадке под хлещущими струями на высоте нескольких сот метров над землёй не привлекала никого.
Скорость движения составляла не менее пятидесяти километров в час. Сержант прикинул возможное время достижения цели, и получилось, что прибыть они должны будут под утро. Поскольку Инглемаз существенно опережал их, то он должен был бы добраться до своего Дворца ещё среди ночи, если, конечно, на него, пока было светло, не напали каракатицы.
В принципе, было два варианта развития событий. Первый, если Инглемаза сожрали бы звери, был самым предпочтительным, ведь, судя по всему, он не менял коды доступа в свой Дворец давным-давно, не знал, что там побывал Терп, а, значит, последний мог открыть вход.
Если же их враг благополучно достиг своего Дворца, то, безусловно, другим туда уже не попасть. Это было равносильно ссылке в Недоделанный мир на неопределённое время. Творцы и Лис, как долгожители ещё могли на что-то рассчитывать, хотя вряд ли Инглемаз оставит им хоть один шанс воспользоваться возможностью выхода отсюда. Для Филипа Джеймса такое развитие событий значило, что он остаток своих дней безусловно обречён провести со своими туземцами. О таком варианте все четверо старались не думать.
Час проходил за часом, и когда небо на востоке начало уже чуть светлеть, они увидели впереди пирамиду, блестевшую в лучах ещё не зашедшей луны. Они прокололи несколько пузырей, и аэростат снизился. Теперь он летел на высоте всего нескольких метров над верхушками деревьев. Когда лес кончился, они снизились ещё.
Равнина за двадцать пять лет, прошедших с момента появления здесь сержанта, покрылась более густой порослью кустарника. Лис внимательно смотрел в бинокль и, наконец, когда до пирамиды оставалось немногим более полукилометра, увидел то, чего не хотел бы увидеть: валяющуюся на открытом участке охапку сморщенных пузырей. Это могло означать только одно: здесь Инглемаз спустился на землю. Лис вздохнул и, кивнув своим друзьям на брошенный аэростат, начал прокалывать пузыри. Полёт закончился.
Поскольку утром у самой земли ветер был совсем слабым, они без проблем приземлились и направились к пирамиде по следам Инглемаза. Все молчали, поскольку дальнейшая перспектива была более, чем ясна.
Солнце показалось над горизонтом, и сразу стало заметно жарче. Лис вяло подумал, что они зря не взяли воды, кроме небольшой фляги на каждого. Вообще в целях меньшего веса поднимаемого аэростатом груза их экипировка состояла в основном из наличного оружия. Единственное, что сержант позволил себе лишнего, была небольшая баклажка с самогоном. В принципе, через день прибудут воины Фила, так что они вполне вытерпят.
— Проверим вход? — спросил Лис, чтобы как-то завязать разговор и постараться отвлечь спутников от невесёлых мыслей.
— Ну, да, — мрачно кивнул Терп, — для очистки совести.
«Я сделал ошибку, что не оставил сообщение для Сварога, куда отправился», — думал Лис, вяло, как и все остальные, переставляя ноги. — «Хотя, и времени-то не было, чтобы как-то ему сообщить, да ещё и вопрос, нужен ли я ему после того, как сделал всё, что он хотел? Может, он только был бы счастлив, что я отсюда не выберусь?»
До пирамиды оставалось примерно метров двести. Если бы она не была гладкой и блестящей, то не хватало бы только сфинкса, лежащего у подножия, чтобы общая панорама сильно напоминала изображения знаменитых египетских пирамид, которые Лис, правда, видел только в журналах и в кино. Лис гадал, увидит ли он ещё что-то кроме пейзажа, расстилающегося вокруг.
Как бы в подтверждение самых мрачных его мыслей, из-за пирамиды на бреющем полёте выскочил гравилёт. Честно говоря, Лис не думал, что Инглемаз останется, чтобы сводить окончательные счёты. Он полагал, что Творца гораздо больше интересует перспектива захвата Центра и очень надеялся, что он поспешит вернуться на Землю, чтобы разобраться, может ли он уничтожить Сварога. Однако, Инглемаза заставила остаться, скорее всего, садистская струнка, просматривавшаяся в его натуре. Ему явно хотелось получить удовольствие от своего превосходства в данном случае и от отчаяния, страха и унижения противников, прежде всего Лиса, доставивших ему, в свою очередь, столько переживаний и того же унижения. «Да уж», — подумал Лис, — «он мне припомнит „поводок“.
На гравилёте торчал ствол большого излучателя, но, несмотря на безнадёжность ситуации, все четверо вскинули оружие. Луч, установленный на большую мощность, ударил в нескольких метрах перед ними, мгновенно обратив в пепел несколько кустов и заставив землю затрещать от жара.
— Бросить оружие! — зазвучал через усилитель голос Инглемаза.
Лис и его спутники переглянулись. Можно было, конечно, открыть огонь, чтобы умереть красиво. Но теперь, несмотря ни на что, у них появился шанс. Если Инглемаз не сжёг их сразу, значит, он хочет поиздеваться, а это позволяет выиграть время. Лису, этому богу «убивающего пальца», нужно было только удачно выстрелить, так, чтобы, не убив врага, лишить его возможности применить большой излучатель.
Гравилёт завис недалеко от группы на высоте метров двух над землёй, и Инглемаз повторил своё приказание, подкрепив его новым, на сей раз пущенным над головами людей, лучом.
Лис ещё раз посмотрел на Терпа и Монру, и ему показалось, что Творцы поняли его.
— Почему не уничтожишь его сейчас же своим «убивающим пальцем»? — шёпотом спросил Лиса сержант. — Он не пробьёт эту машину?
— Пробьёт, скорее всего, — так же тихо ответил Лис, — но, если на то пошло, он нам нужен живой.
— Хватит болтать! — Гравилёт медленно подлетел поближе. — Оружие бросить на землю, руки за голову и всем десять шагов ко мне!
Люди подчинились, но Лис, оставаясь верным своему прозвищу, бросил пистолет немного вперёд и в сторону, надеясь, что Инглемаз не обратит на это внимания. Гравилёт остановился метрах в десяти, и створки кабины раскрылись. Инглемаз, держа в руках лучемёт, встал, опираясь одной ногой на край борта. Он был в доспехах с откинутым щитком шлема и улыбался.
«Калашникова», — подумал Лис, — «полцарства за автомат! Оружие Сварога слишком мощно, а пулей я бы, наверное, рискнул попробовать также, как меня подстрелил Фил».
— Как я рад видеть всех вас вместе! — сказал Инглемаз. — Самый радостный день у меня за последнюю тысячу лет. Особенно, я рад нашей встрече с тобой, ванвир! — Он почти ласково посмотрел на Лиса.
— А я нет! — сказал Лис. — Ты как истинный садист, не мог напоследок не поиздеваться.
— Это верно! — Инглемаз, посмеиваясь, присел на борт кабины. — Я не мог не доставить себе удовольствия не попрощаться с тобой персонально! Да и с ними, — Он кивнул на Терпа и Монру, — мне тоже приятно попрощаться. Помнишь, ванвир, что я говорил тебе про центр мира? Мне доставит удовольствие, что на пару моих соплеменников станет меньше. В конце концов, должен будет остаться только один из всех нас, и, надеюсь, это буду я!
— Однако, ты самоуверен! — сказал Лис, переминаясь с ноги на ногу и осторожно смещаясь в сторону брошенного пистолета.
— Ты думаешь о Свароге? Ничуть, я всё равно выиграю у всех, в том числе и у него, в конце концов.
Лис понимал, что Инглемаз, видимо, как ни крути, психически не вполне нормален. Стараясь поддерживать разговор, Лис рассчитывал потянуть время как можно дольше и, улучив удобный момент, отстрелить из своих микрогранул ногу или руку противника, но так, чтобы не убить его наповал. Сделать это точно ввиду большой мощности оружия можно было только с более близкого расстояния. Суметь отвлечь Инглемаза и прыгнуть за пистолетом, чтобы легко ранить Творца, было, конечно, почти безумием, но Лис прикидывал и такой вариант.
— Ты забываешь, что Сварог теперь предупреждён о том, кто ты есть, о твоей сущности. Он будет очень осмотрителен.
— Я найду способы разделаться с ним, будь уверен, и, знаешь, мне даже жаль, что ты этого не увидишь.
— Если жаль, предоставь мне возможность посмотреть — я никуда не тороплюсь, тем более, в Великое Ничто, как выражались твои бывшие друзья. Будет любопытно увидеть дальнейшее развитие твоих отношений со Сварогом.
— Жаль, жаль, я же говорю, мне жаль, что ты не увидишь многого, — сокрушённо покачал головой Инглемаз, — но это как раз та роскошь, которую я точно не могу себе позволить.
Он посмотрел по очереди на всех четверых.
— А это кто такой? — Он ткнул стволом лучемёта в сержанта. — Ванвир или Творец? Отвечайте, когда я спрашиваю!
Лис объяснил.
— Вот как? Надо же, как интересно! И он давно здесь?… Ты смотри, даже вождём заделался…
Он о чём-то задумался, скаля зубы.
— Американец? — переспросил он по-английски, обращаясь персонально к Филипу. — Двадцать пять лет среди этих черномазых обезьян?
— Так получилось, — мрачно ответил сержант.
— И что, хочешь вернуться на Землю?
— Ещё бы, — кивнул Фил.
— Понятно, — согласился Инглемаз, — но не рассчитывай на это. Однако, я тебе решил сделать подарочек. Я тебе подарю жизнь, и ещё кое-что, — Он хитро подмигнул Лису. — Ты, наверное, американец, соскучился здесь без нормальной красивой бабы, а?
— Вот тварь! — процедила сквозь зубы Монра.
— Ну, конечно, ты такая умница! — широко улыбнулся Инглемаз, и сказал, обращаясь уже к Лису. — Помнишь, я хотел переписать разум твоей подружки в вокзальную бомжиху в твоём родном городе на Земле? Я придумал кое-что, более забавное. Сейчас твой американский друг на твоих глазах оттрахает твою Монру, а потом вас по очереди застрелит. В смысле — Терпа, а потом тебя. Подругу вашу я оставлю американцу в подарок, пусть живут счастливо в этом мире. Может, она ему ещё детей нарожает, улучшат местную породу, так сказать!
— Сволочь! — сплюнула Монра. — Если ты это сделаешь, я всё равно найду выход отсюда!
— Нет, не найдёшь, я ликвидирую все внешние точки перехода, а во Дворец тебе не попасть, хоть ты сто тысяч лет будешь грызть своими красивыми зубками его стены. Тебя ждёт хорошая, весёлая жизнь здесь! Твой будущий муж, — Он кивнул на Филипа сдохнет лет через двадцать как обычный человек, а ты, если выживешь, ещё сотни, если не тысячи лет будешь жить в диком племени, и тебя будут трахать аборигены с серьгами в носу и расписными рожами. Это посмешнее, чем вокзал в Екатеринбурге, и, главное, дольше и надёжнее! — Инглемаз захохотал.
— Ну, действительно, какая тварь! — сказал Терп. — Я наблюдал на Земле гестаповцев в Германии во время войны, так и то те были меньшими извращенцами.
— Не скажи! — наставительно возразил Инглемаз. — Я был хорошо знаком со многими, например, с доктором Геббельсом, да и с самим Адольфом. Он, можно сказать, мой крестник. Так вот Геббельс содержал балет из юных девочек. Он, хоть и имел пятерых детей, как мужчина был слабоват, и его хватало в лучшем случае на одну девчушку. Но он очень любил смотреть, как их имели его гориллы, вот так вот. Ну, так что, ты согласен? — Он прикрикнул на Фила.
Сержант искоса посмотрел на Лиса и вдруг кивнул:
— Знаете, мистер, это намного больше, чем я мог рассчитывать, уж коли вы оказались в победителях. Вы мне жизнь сохраняете, да ещё такую бабу отдаёте! Огромное спасибо, одним словом. Прямо сейчас ей и засадить?
— Конечно, давай — я жду, не дождусь!
— Mother fucker! — сказал Лис по-английски.
— Ну, она не моя мама, хоть и нехорошо так сказать, — ухмыльнулся американец и подмигнул Инглемазу: — Она намного лучше, правда мистер?
— Правда, правда, давай, начинай работать!
Сержант направился к Монре, на ходу расстёгивая штаны. Монра попыталась сопротивляться, но Инглемаз пустил луч чуть ли не вплотную к ней.
— Стой смирно, радость моя, — приказал он. — Или лежи — это в зависимости от того, какие позы предпочитает твой новый сожитель. Ведь ты же не хочешь доживать здесь калекой?
— А ты ещё сомневался, что делать с этой сволочью! — бросил Лису Терп, кивнув на Филипа.
«Сейчас я всё-таки выстрелю», — подумал Лис. — «Чёрт с ним, убью наповал, так убью — выхода всё равно нет. А ведь надо же, американец мне сперва даже понравился… Ну, я совсем, что ли, в людях ничего не понимаю?»
Лис начал осторожно выгибать кисть так, чтобы нужный палец оказался направлен на Инглемаза. В этот момент американец взмахнул рукой. Краем глаза Лис увидел, что что-то небольшое как теннисный мячик полетело в кабину гравилёта.
Сверкнул луч, и одна нога сержанта подломилась, срезанная почти в паху. Заливая кровью землю, Филип Джеймс повалился почти на Монру. Одновременно раздался хлопок, и открытая кабина гравилёта окуталась дымом. Догадываясь, что, очевидно, Фил бросил гранату, но гранату какую-то странную, Лис, кувыркаясь, чтобы в него труднее было попасть, метнулся к валявшемуся пистолету. «Только бы успеть», — подумал он, переворачиваясь и кривясь от боли в ещё не полностью зажившем плече.
Ему казалось, что он двигается очень медленно. Схватив пистолет, он прицелился, стараясь попасть по ногами Инглемаза, и уже видя, что Творец, согнувшись пополам и кашляя, выронил лучемёт, выпадая из кабины, дважды выстрелил практически наугад. «С такой точностью можно было стрелять микрогранулой», — мелькнула мысль. Густой дым взорвавшейся гранаты медленно сносило ветерком.
Терп, не теряя времени, схватил винтовку сержанта, и припал на колено, тоже готовый стрелять, но этого не потребовалось. Инглемаз, давясь кашлем, корчился на земле под продолжавшим стационарно висеть гравилётом. Подбежав к упавшему Творцу, Лис увидел, что попал в него только один раз, и в грудь.
— Присмотри-ка за этой тварью, — попросил Лис, а сам подошёл к Монре, которая пыталась оказать помощь сержанту.
Филип Джеймс потерял много крови, которая продолжала хлестать, несмотря на попытки Монры наложить повязку из аптечки. Она ввела обезболивающее, но рана была такова, что перекрыть разрезанные артерии жгутом не получалось, а поток крови смывал даже заживляющий коллоид.
Подошёл Терп, неся на плече лучемёт Инглемаза.
— Не сдохнет пока, — сказал он, имея в виду Инглемаза, — но у него, похоже, пневмоторакс: ты ему лёгкое пробил. А тут как?
— Как видишь, — Лис кивнул на сержанта, почти плававшего в луже крови.
Филип Джеймс приоткрыл глаза.
— Я его газовой гранатой, — почти прошептал он, слабея. — Последняя оставалась, думал, не нужна будет никогда…
— Так ничего не сделать, — с отчаянием сказала Монра. — Нужно специальное оборудование!
Тепр и Лис переглянулись.
— Где бы его взять, — сказал Терп. — Ребята, — прошептал Фил, — вы не думайте… я…
Он вдруг обмяк и замолчал. Веки сержанта, которые он, было, смежил, начали медленно приоткрываться. Лис слишком часто видел подобные сцены, чтобы не понять, что это значит. Он опустился на колени рядом с Монрой и прикрыл глаза Филипа Джеймса, солдата сержанта армии США и просто человека с Земли.
— Прости, дружище, — медленно произнёс он, — я плохо о тебе подумал. Жаль, что не могу помочь тебе вернуться в твою Аризону и начать свой собственный бизнес.
— Да, — сказал Терп, — признаю, и я думал о нём гораздо хуже. Но ты знаешь, — он потрогал плечо Лис, — так, возможно, даже лучше, а?
— Кто знает, кто знает, может быть… — сказал Лис. — Его надо будет похоронить.
— Разумеется, — согласился Терп.
Лис встал, зачем-то посмотрел вокруг и на розовое небо, и, сдув песок с пистолета, произвёл прощальный выстрел в небо. Затем он пошёл к Инглемазу, валявшемуся под своим гравилётом.
Запах едкого слезоточивого газа, которым американцы выкуривали вьетконговцев из дзотов и землянок, уже почти не ел глаза и только вызывал ещё легкое покашливание. Лис взял застонавшего Инглемаза подмышки и, задерживая дыхание, оттащил подальше в наветренную сторону. Он крикнул Монре, чтобы она принесла аптечку. Сняв с Творца доспехи, Лис обработал рану, но укол обезболивающего делать не стал. Потом он взял фляжку сержанта и сделал несколько глотков обжигающего горло чистого самогона. Когда Лис перевёл дух, Терп молча тоже протянул руку за флягой.
Инглемаз перестал стонать. Лис посмотрел на него, снял пистолет с предохранителя и сел рядом на землю. Он легонько, почти нежно, потряс Творца за плечо. Инглемаз открыл ещё слезившиеся глаза. Лис взял свою флягу с водой и, тратя драгоценную в этой пустынной местности влагу, полил на лицо раненому, смывая едкое вещество.
— Ну, как, — тихо и безучастно осведомился он, — всё ещё рассчитываешь выиграть?
Инглемаз, усмехнулся, кивнул и сказал слабым голосом:
— Тебе опять немного повезло, но ты только отсрочил свой конец. — Интересно, — покачал головой Лис, переглянувшись с Творцами, — почему ты так уверен? Сейчас ты нам расскажешь, как войти в твой Дворец…
— Не расскажу, — Инглемаз закашлялся, перхая кровью, но, продолжая кривиться в усмешке.
Лис был даже озадачен: уж очень уверенно, превозмогая боль от прорывающегося в грудную клетку воздуха, смеялся Инглемаз.
— И не такие люди начинали говорить, — сказал Лис. — Я не сторонник насилия, но мы будем пытать тебя. Радует такая перспектива? А если расскажешь, я оставлю тебя жить, так и быть. Здесь, в Недоделанном мире, но живым. У сержанта сохранился неплохой дом, сможешь поселиться там, а я попрошу аборигенов, чтобы тебя терпели.
— В этом доме поживёте вы, — сказал Инглемаз. — А потом я вернусь, и наша разборка продолжится.
— Не понял? — Лис обернулся к Терпу и Монре, стоявшим за его спиной. — Он бредит, что ли? Говори, как открыть вход во Дворец!
Инглемаз помотал головой и опять попытался усмехнуться, пуская ртом кровавые пузыри:
— Хер тебе… в задницу, как говорят у тебя на родине!
Лис кивнул, сказал «Ага!» и выстрелил Инглемазу в голень ноги — ему показалось, что он даже слышит треск кости, разбиваемой пулей. Тело Инглемаза скрючилось от боли, а из горла вырвался хрип, и новая порция крови побежала по подбородку.
— Мы не будем тратить на тебя уколы, — пообещал Лис. — Называй коды доступа!
— Правильно, — сдавленным голосом просипел Инглемаз, — уколы вам самим понадобятся!
— Я повторяю, — сказал Лис, — ты что, хочешь мучаться дальше? Назови коды, и мы тебя вылечим и оставим в покое.
— Да пошли вы все! — В голосе Инглемаза было столько ненависти, что Лис в который раз поразился. — Очень скоро я вернусь, идиоты, и мучаться будете вы, обещаю! Чем быстрее вы меня убьёте, тем скорее я вернусь…
— Точно бредит! — убеждённо сказал Монра.
Инглемаз кривился от боли, но, тем не менее, изгибая кровавые губы:
— Кретины… и вы, Творцы, и ты, ванвир! Я открыл способ дублировать сознание, я сделал то, что не смог раньше никто… Я записал себя в шар, оставшись самим собой, и сделал тело-клон. Как только я погибну, моё второё «Я» возродится! Так что давайте, убивайте меня!
— Да, интересно, — сказал Терп, — если это правда, то, действительно, открытие. Такого не удавалось никогда: снять копию с сознания. Но ты же снимал её не час назад, даже если твоё тело и возродится, ты не будешь помнить чего-то, произошедшего за определённое время.
— Я всё учёл, — презрительно прохрипел Инглемаз. — В этом Дворце у меня стоит аппаратура, которая записывает моё сознание в данную минуту на расстоянии…
— Твой клон здесь же? — спросил Лис.
— Как бы не так! Сейчас приборы фиксируют мои ощущения, мою ненависть, всё, что я вижу вокруг… Как только биопотенциалы не будут поступать на датчики, капсула с информацией будет переброшена в один укромный мирок, где и спрятан мой клон и шар с копией моего сознания. Дополнительная информация будет переписана в шар, и система жизнеобеспечения клона начнёт считывание полной информации из шара в мозг: я буду возрождён, и я буду помнить всё до последней минуты. Месть моя будет ужасна! Я вернусь сюда за вами.
— Что ты будешь делать? — сказал с досадой Терп.
Он поднял пистолет сержанта и выстрелил Инглемазу во вторую ногу. Творец завыл, но продолжал сыпать проклятиями и угрозами. Лис и Терп отошли в сторону, подозвав Монру.
— Что скажите? — спросил Лис.
— Будем продолжать, — развёл руками Терп. — Будем колоть стимуляторы, и пытать. Ничего иного не остаётся: либо он нам скажет, либо мы останемся здесь.
— А если он говорит правду, и у него действительно создана эта система оживления? — спросила Монра.
— Ну, так что? — Терп пожал плечами. — Выхода всё равно нет, будем пытать, пока эта сволочь жива, пока хватит препаратов в аптечках. Я тоже не в восторге от такой работы, но что делать?
— М-да, — задумчиво сказал Лис. — Ну, что «м-да»? — Голос Терпа звучал раздражённо. — Если бы у нас была аппаратура для сканирования мозга, тогда, конечно. А так…
— Ладно, — сказал Лис, — что делать? Попробуем ещё индейским методом. Они называли это «тлеющее бревно».
— Это как? — поинтересовалась Монра.
— Сейчас увидите, — обречёно сказал Лис, которого нисколько не увлекал процесс пытки.
Он связал изрыгающего проклятия Инглемаза по рукам и ногам, прикрутив руки к туловищу так, чтобы тот не мог ими размахивать. Затем он собрал как можно больше сухих веток и развёл костёр так, чтобы ноги Инглемаза находились в нём.
Огонь начал лизать обнажённые ступни. Инглемаз закричал, запахло палёным мясом. Монра скривилась и отошла подальше от костра в сторону ветра.
Когда боль стала невыносимой, Инглемаз потерял сознание. Они сделали ему укол стимулятора и продолжили пытку. Лиса уже начинало мутить, но иного выхода не было. Можно было сколько угодно сожалеть об отсутствии «препарата правды», наличие которого сделало бы эти жестокости ненужными, но его взять было негде, и если они хотели вырваться отсюда, то оставались лишь методы средневековой инквизиции.
Лиса поражало, что Инглемаз настолько здорово держится. Это, скорее всего, говорило, что слова о системе сохранения жизни, спрятанной неизвестно где, не были блефом, и Творец был уверен, что он возродится как птица Феникс в прямом и переносном смысле. Очень неприятная в данном случае птица.
Хотя и Лис, и, тем более Терп, имели богатый жизненный опыт, они никогда сами не занимались выколачиванием признаний и никогда сами никого не пытали. Опыт палача — это тоже опыт, который приобретается только практикой. Кончилось тем, в конце концов, что Инглемаз не выдержал боли. Когда он не пришёл в себя после очередного укола стимулятора, стало ясно, что их враг умер.
— Одно могу сказать, — Терп поднялся и пнул тело Инглемаза ногой, — держался он, сволочь, хорошо.
— Да, уж, — пробормотал Лис.
Он вытер пот со лба и посмотрел на сверкающую грань пирамиды, возносящуюся неподалёку от них. Где-то там сейчас сработал механизм, выбросивший в неизвестное пространство капсулу с записью последних минут жизни Инглемаза, чтобы он возродился и вернулся, охваченный жаждой мщения. Это было куда хуже того случая с дихлофосом. Лис покачал головой.
Копая ножами, они похоронили тело сержанта. Труп Инглемаза на гравилёте отвезли к лесу, и там подвесили на дерево: копать под палящим солнцем вторую могилу не были ни сил, ни желания.
Вернувшись к пирамиде, они сели и стали ждать неизвестно чего. Отряд воинов из деревни был им сейчас, в общем-то, и не нужен. На гравилёте они могли бы попасть туда меньше чем за час, но они просто не знали, что делать. Перспектива начинать первобытную жизнь, не улыбалась. Так они просидели часа три, и даже жажда, казалось, была оттеснена куда-то тягостным раздумьем.
— В конце концов, — сказал Лис, что бы хоть что-то сказать, — у нас есть ещё возможность искать иные точки перехода. У нас есть гравилёт, мы сможем обследовать большую территорию и быстро.
Творцы вяло согласились. Вдруг Монра сказала:
— Слушайте, как бы то ни было, а что мы тут сидим? Если Инглемаз не врал, он может вернуться! Я не знаю точно, сколько потребуется по его методике времени, но не думаю, что много. Чего мы дожидаемся?
— Наверное, меня! — насмешливо сказал кто-то сверху.
Несмотря на угрюмое настроение, реакция Лис и Творцов была мгновенной: они вскочили и схватились за оружие, но, увидев говорившего, Лис опустил лучемёт: на бордюре, наклонно идущем по граням пирамиды, стоял, усмехаясь Сварог.

ГЛАВА 22

Лис почувствовал, как у него немного начинают дрожать ноги — это было слишком. Он почти уже настроился на неопределённо долгую жизнь в этом мире, и даже не помышлял, что помощь придёт от Сварога. Он вообще полагал, что после разборок в Центре Сварог вряд ли вспомнит о его персоне, да, честно говоря, он скорее, предпочёл бы, чтобы и не вспоминал, поскольку, весьма вероятно, что, учитывая общую ситуацию, он является для этого Творца «лишним свидетелем». Хотя что-то непохоже, что сейчас Сварог появился для того, чтобы кого-то тут ликвидировать: он мог сделать это уже не один раз, пока стоял у них за спинами. Но на примере того же Инглемаза Лис знал, что подобные «масштабные» личности часто склонны к позёрству. Инглемаз тоже мог бы расправиться с ним без лишних разговоров, но ему потребовалось показать себя, покрасоваться перед беззащитными противниками. На этом он и проиграл, а решила-то всё какая-то несчастная газовая граната, сделанная четверть века назад, если не больше, на Земле. Но никак не было похоже, что Сварог в данный момент имеет дурные намерения, и Лис опустил оружие.
Монра и Терп не знали Сварога в лицо и продолжали держать его на прицеле, а тот с лёгкой усмешкой стоял и смотрел на них сверху вниз. Оружия у него в руках не было видно, однако, Лис уже знал, что знакомые ему микрогранулы могут оказаться у Сварога в пальцах или, вообще, в кончике носа, например.
Чтобы не демонстрировать минутную слабость, он, лениво, как бы, нехотя, опустил лучемёт и, вытащив фляжку с самогоном, сделал три больших глотка. Терп не спускал глаз со Сварога, но уже понял, что если бы неизвестный хотел причинить какой-то вред, то он мог уже причинить его если не двадцать, то, по крайней мере, два раза.
— Ты молодец, — одобрительно сказал Сварог, обращаясь к Лису. — Даже не думал, что очистишь терминал практически полностью.
— Мне помогли, — криво усмехнулся Лис. — Они стреляли друг в друга, а я при этом в тех и других. Повезло.
— Микрогранулы все использовал?
— Осталось три заряда, — сказал Лис.
— Экономно! — усмехнулся Сварог. — Как бы то ни было, я твой должник, да ещё какой, — Он развёл руками, показывая, видимо, размер своего долга.
Сварог, продолжая усмехаться, спустился и встал рядом с троицей. Монра тоже начала понимать, что происходит, и опустила лучемёт.
— Это и есть твои друзья, — скорее утвердительно, чем вопросительно спросил Сварог.
Лис кивнул, соображая, чего ему, все-таки ждать от «хозяина» Земли. Он не был готов расслабиться полностью.
— Что-то ты неразговорчивый, — усмехнулся Сварог. — Нет полного доверия?
— Даже трудно сказать, — уклончиво ответил Лис. — Хотелось бы надеяться, что есть.
— Ладно, — кивнул Сварог, — мне не нравится иметь лишних слушателей, но, вижу, беседовать с тобой наедине было бы не совсем правильно…
— Вот ты какой, — задумчиво сказал Терп, разглядывая Сварога. — А я довольно долго пытался понять, кто управляет на Земле.
— Я это видел, — подтвердил Сварог. — Но сейчас я предлагаю обсудить наши вопросы в более подходящем месте. Полагаю, в этом мире вас мало что держит?
— Ничего не держит, — согласился Лис.
— Тогда — пошли, — жестом Сварог пригласил следовать за собой.
— Ты освоился во Дворце Инглемаза? — спросил Лис, когда они поднимались по бордюру. — Что если он вернётся?
— Не вернётся, всё закрыто. Я вскрыл коды доступа и перенастроил все имевшиеся переходы, а многие вообще закрыл. Точнее, — Сварог понизил голос так, чтобы его слышал только Лис, но не идущие следом Творцы, — это, конечно, сделал Центр.
— Я так и думал, — сказал себе под нос Лис.
Они поднялись наверх пирамиды и спустились на лифте, похожем на тот, которым Лис впервые воспользовался во Дворце Терпа.
— Поговорим прямо здесь? — спросил Лис, когда они оказались в комнате управления, очень напоминавшей ту, с которой началось знакомство Лиса с устройствами резиденций Творцов.
— Зачем же здесь? Даже в этом Дворце есть помещения и получше, но я вообще предлагаю покинуть этот мир. Отправимся ко мне, не хотелось бы оставлять тот вход в терминал, что тебе уже знаком, без присмотра. Дело в том, что шаровики перебили всю обычную охрану, и я опасаюсь, не сунется ли туда кто-то вообще посторонний, просто какие-нибудь ворюги. Им там видеть что-то ни к чему: я не наводил там никакого порядка по большому счёту, не успел.
— Шаровиков хоть сколько-то осталось?
— Когда я вышел из Центра, я нашёл троих, да и то двое были легко ранены. Они как раз совещались, где им добыть новые тела, когда я их обнаружил.
— Справился? — больше риторически спросил Лис.
— Как видишь. Со штуками, которые тебе уже знакомы, — Сварог пошевелил растопыренными пальцами правой руки, — разделаться с ними не представляло большого труда, тем более, они слишком расслабились: считали, видимо, что уже всё закончилось, и они остались одни.
— Так, но что теперь? — подал голос Терп.
— Я же говорю: вернёмся на Землю и всё обсудим. Я установил временный переход сюда во Дворец Инглемаза, естественно, прямо из своей резиденции. Всё очень просто, точка перехода — вон в том углу, совмещена с уровнем пола здесь.
Он достал из кармана знакомый всем троим Ключ и набрал несколько кодов на его миниатюрной панели, после чего сделал приглашающий жест рукой. Лис переглянулся с Творцами. Сварог понимающе усмехнулся, и сам шагнул в зону перехода.
Когда Сварог исчез, Монра спросила Лиса:
— Ты думаешь, он играет честно?
— Он мог бы просто убрать всех нас, зачем ему организовывать какой-то спектакль сейчас? Уверен, что никакого подвоха нет, — сказал Лис и добавил: — Во всяком случае, пока.
— Значит, ты думаешь, что пока? — Терп, по-прежнему держа автоматическую винтовку, доставшуюся им от американца, задумчиво щёлкал флажком перевода огня.
— Ну, полагаю, что он захочет как-то с нами договориться, причём так, чтобы это было убедительно для него, захочет каких-то гарантий, по крайней мере, словесных обещаний невмешательства в его дела на Земле с нашей стороны.
Терп резко забросил винтовку на плечо и сделал какое-то, как показалось Лису, судорожное движение руками. Лис, понимавший сложность ситуации, внимательно смотрел на Терпа.
— Знаешь, — сказал Творец, — мы, то есть, я, — Он многозначительно посмотрел на Мору, — контактировал с тобой совсем немного. Если бы мне кто-то сказал, что я буду планировать и тем более проводить какие-то операции с… э-э… — Терп запнулся.
— Говори уж прямо: с ванвирами, — пришёл на помощь Лис. — Да, нет, не сравнивай меня с Инглемазом. Но пойми меня правильно, я…
— Я всё понимаю, — вздохнул Лис, — одно меня удивляет, что у тебя сохранились какие-то комплексы. Наверное, я и сам поэтому питаю к тебе симпатию. — Он улыбнулся.
— Ну, хорошо, — кивнул Терп, — хорошо, что ты понимаешь. Я хотел сказать вот что: достаточно долго, во всяком случае почти последние сто лет я пытался понять жизнь на Земле. Я настолько увлёкся этим занятием, что стал всё реже и реже бывать в собственном, так сказать, мире…
— Извини, — перебил его Лис, — мне кажется, нас ждут. Ещё раз прошу прощения, но, может быть, мы поговорим обо всём там? — Лис показал рукой в то место, где исчез Сварог. — Я очень хочу тебя послушать, но у нас впереди достаточно сложная беседа, где, как мне кажется, нам всем нужно будет высказаться. Скрывать что-то вряд ли правильно, чтобы не усугублять возможных подозрений. Не обижайся, что прерываю, но я вас очень прошу: пойдём и расставим все точки над «и». Или над «ё», как говорили когда-то в нашей студенческой компании. — Он улыбнулся.
Терп секунду-другую смотрел на него и вдруг тоже усмехнулся:
— Хорошая фраза, любопытная идиома. Я такого не слышал, хотя очень интересовался языками Земли, русским в частности.
У Лиса немного отлегло с души. Он подозревал, что может назревать конфликт, связанный с неприятием одним Творцом другого (или группой таковых, если рассматривать Терпа и Монру как группу). Он очень опасался, что, придя к пониманию положения вещей на Земле, Терп займёт резкую позицию в отношении иного Творца, завладевшего некими, недоступными конкретно ему техническими возможностями. Лису в какой-то степени казалось, что желание Терпа понять, кто же хозяйничает на Земле, о котором он сам говорил, продиктовано в значительной мере мотивами, схожими с теми, которыми руководствовался то же Инглемаз. А это означало бы, что виток борьбы за власть над Землёй начнётся с новой силой.
Но как он мог бы начаться? Сейчас сила была полностью на стороне Сварога, значит, Терпу оставалось только действовать вероломно, чего не хотелось бы Лису. Ведь заяви о таких намерениях Терп, сам Лис не знал бы, как поступить. Для него в сложившейся ситуации в принципе невозможно было бы предавать кого-то из двоих, и он очень боялся, что окажется поставленным перед необходимостью делать сложный выбор, на чью сторону встать.
— Ладно, — махнул рукой Терп, — давай так и сделаем, чёрт возьми!
Лис вздохнул с облегчением: то, что Терп не настаивал на конфиденциальном от Сварога разговоре, свидетельствовало, что он готов играть в открытую.
— Твоё мнение? — Лис посмотрел на Монру.
— Если ты считаешь, что ему можно доверять, то я полагаюсь на тебя. Я уже устала. Вообще мне просто хотелось бы домой, в свой мир. Люблю иногда, порезвиться, но последнее время — это уж слишком.
Лис кивнул:
— Ребята, вы поймите: я целиком с вами. Если будет что-то, вас не устраивающее, я буду на вашей стороне. Но мне не хотелось бы априори вести закулисную игру с этой личностью. Сварог, не знаю точно из каких соображений — может, у него просто выхода иного не было, но оказал мне большое доверие, на которое я могу ответить только доверием и честностью. Пока, конечно, доверие с моей стороны не подорвали, — добавил он.
Он направился к зоне перехода, установленной Сварогом. Лис, как всегда, не успел моргнуть глазом, как оказался в другом месте, и место это было ему уже немного знакомо.
Он снова стоял в подземном гараже, где по-прежнему было три автомашины: БМВ, «волга» и «девятка». Если он правильно себе представлял развитие событий по рассказу покойного Лёхи, в гараже должны были валяться трупы, но ничего подобного не было. Очевидно Сварог позаботился об этом, но следы перестрелки с применением лучевого и огнестрельного оружия, правда, остались заметными, как и следы крови на бетонном полу. У красавицы-немки случайным выстрелом из лучемёта были перерублены две стойки крыши и оплавлено лобовое стекло, «волга» стояла чуть наклонившись на бок: переднее левое колесо её и диск были разрезаны пополам вместе с частью крыла и фары и только вазовская машина как-то осталась целой и невредимой.
— Совещались? — то ли спросил, то ли констатировал факт Сварог, который дожидался их, присев на капот БМВ, и Лис понял, что и его волнует данная ситуация.
— Ну а как ты думал? — вопросом на вопрос ответил Лис, имея в виду Творцов. — Их это тоже, мягко говоря, касается. Правда, могу заверить тебя, что с моими друзьями тебе повезло.
— Скажи мне, кто твой друг, и скажу… — начал Сварог. — И, соответственно, наоборот.
— Ну-ну, приятно слышать, — кивнул Лис, и в это время появился Терп, а за ним с интервалом всего в несколько секунд Монра.
Сварог усмехнулся и покачал головой:
— Мы, всё-таки, представители одной исходной цивилизации, — сказал он, явно обращаясь к Терпу и Монре. — Вы мне скажите: этот землянин не ваш потомок, случайно?
— Хотя он и прекрасный во всех отношениях экземпляр, но, к сожалению, точно не мой ребёнок. Если только Терп где-то постарался… — Монра тоже усмехнулась.
Терп пожал плечами:
— Нет никакой связи не усматриваю. А почему вообще встаёт подобный вопрос? — Потому что он — действительно интересный экземпляр, как уже подметила Монра. — Сварог встал с капота машины и направился к обычной, судя по всему, двери из гаража, жестом пригласив своих спутников следовать за ним. — Он как-то так впитал лучшие черты землян и Творцов одновременно…
— Вот это да, — пробормотал Лис. — Может, не надо так: я, чего доброго, возгоржусь непомерно?
— Он обладает бескорыстностью, что в такой форме ещё встречается только среди людей Земли, — продолжал Сварог. — Я имею в виду, что, если его просят о помощи, то он задаёт минимум необходимых вопросов «зачем» и «почему». И, такое впечатление, что он рождён Творцом: он воспринимает все технические нюансы совершенно спокойно, без ажиотажа, паники и удивления. Он мог «кинуть» меня, как говорят сейчас на Земле, когда воевал в терминале с шаровиками и охраной земного входа, так как понимал вполне достаточно для такого поступка, но, судя по всему, даже в мыслях этого не имел.
«Мысли такие, правда, были», — подумал Лис, но промолчал.
— Он всеми силами стремился спасти вас, тех, кого он считал своими друзьями…
— Ну, и не только друзьями, — уже вслух негромко добавил Лис; Монра улыбнулась ему и подмигнула.
— Вот именно! — подчеркнул Сварог. — А мало кто из Творцов способен на это. Я, пробыв столько лет на Земле, многое увидел как бы заново. Наша беда в том, что мы стали разобщены, индивидуализированы и разучились рисковать собой ради остальных…
— Опять таки, видимо не все, — вставил Лис, имея в виду прежде всего поступок Монры, когда она впервые помогла ему во время столкновения индейцев и шаровиков.
— Я говорю в целом. Подавляющее большинство Творцов способны заботиться только о самих себе и ни о ком больше, и преследовать только те цели, которые служат индивидуальным интересам. В этом беда всех нас, поэтому мы перестали полагаться друг на друга, и на это есть основания: именно так, слишком доверившись, я и попал в проблемную ситуацию с Инглемазом.
— М-да, — сказал Лис, — у меня сейчас от гордости за себя сгорят уши. И всё-таки, я не обобщал бы настолько. Инглемаз, конечно, ярко выраженная сволочь, особенно с его рассуждениями о «центре мира», но, можно подумать, что среди землян нет ублюдков. Насколько я понял за пару дней, проведённых там, их очень много. Что уж ты так накинулся на бедных Творцов? Зачем в такой степени заниматься самобичеванием?
— Действительно, — покачал головой Терп, обращаясь к Сварогу, — я или Монра, например, тебя не подводили, не предавали, не нападали на тебя со спины. Ну, я пытался выяснить, кто ты и что, но не втирался в доверие как этот ваш общий с Лисом знакомый, который уже в Недоделанном мире собирался над нами поизмываться лишь для собственного удовольствия, на чём и погорел, кстати. Инглемаз, по-моему, по любым меркам ублюдок.
— Мы ведь хотели обсудить вопросы наших взаимоотношений, — напомнила Монра, — а не устраивать дискуссии по вопросам этики и морали.
— Действительно, — сказал Лис, — давайте поговорим по рабочим, так сказать, вопросам.
— Что ж, пойдём, — Сварог кивнул на дверь, перед которой стоял. — Сейчас можно спокойно посидеть там, в обычном доме, наверху. Потом мне ещё нужно будет привести здесь всё в полный порядок, да и в самой резиденции меня навалена гора трупов.
— Кстати, как ты собираешься от них избавляться? — спросил Лис. — Ну, с шаровиками всё понятно, а люди-охранники? Их же, наверное, будут искать?
— Это определённая проблема, хотя и не очень большая, — согласился Сварог. — Резиденцию придётся переносить, присматривать новое место и всё такое. Если оставаться здесь, то излишнего постороннего внимания уже не избежать. Но пока спешки нет, пару-тройку дней никто никого не хватится.
Лису показалось, что он понимает Сварога. Идти сейчас в помещения, где он воевал с шаровиками, ему тоже не очень хотелось. Он вообще предпочёл бы посидеть где-нибудь на воздухе, например, в лесу или у речки.
За дверью оказалась обычная неширокая лестница, по которой они поднялись и, пройдя через коридор, вошли в одну из комнат дома, под которым располагался гараж. Лис попытался оценить строение в целом, хотя судить, не выходя наружу было достаточно сложно. Похоже, что дом был деревянным, в отличие от большинства коттеджей, которые уже видел Лис в районе Екатеринбурга, но довольно большим, и стоял на берегу какого-то водоёма. Сквозь окна первого этажа, где они оказались, Лис видел находившиеся несколько поодаль сравнительно скромные домики, скорее всего дачи. Местами угадывалось, что дома явно перестроены из деревенских изб, поэтому Лис заключил, что данная резиденция располагалась в каком-то дачном посёлке, существовавшем на месте доживающей свой век деревни.
Стоял день, но пасмурный, и плотные облака закрывали солнце, однако, дождя не было.
Мебель в доме была неплохая, но, опять же, не шикарная. Лис уже отметил стремление Сварога не привлекать излишнего внимания посторонних, встреч с которыми, как ни старайся, иногда не удаётся избежать. Это же правило действовало, похоже, и в отношении помещений, которые занимали его люди.
Данная комната служила чем-то вроде гостиной. Там стоял большой прямоугольный стол, плетёные стулья и такие же кресла. В одном углу размещалась стойка с аппаратурой и телевизором, в другом большой холодильник и шкаф с посудой.
— Дом был оформлен на двоих людей из охраны, они братья, оставшиеся без родителей, и неженатые, — пояснил Сварог, видя интерес, с которым Лис разглядывает всё вокруг. — Для вида они занимались участком земли, выращивали кое-какие овощи на продажу, вроде фермеров. В общем, замести следы тут будет несложно: сгоревший фермерский дом сейчас явление, которое никого не удивит. Вы пока располагайтесь, а я пойду проверю, что там во дворе.
Сварог вышел и вернулся буквально через несколько минут.
— Всё спокойно, дом стоит на отшибе, а соседи давно уже приучены сюда не соваться.
Он подошёл к холодильнику и открыл его.
— Проголодались? Есть, правда, только довольно обычная земная пища, так как, сами понимаете, никаких синтезаторов тут не было. Эти ребята абсолютно ничего не знали.
На столе появились колбаса, сыр, холодные котлеты, разные овощи, банка солёных грибов. Сварог разогрел котлеты в микроволновой печи на кухне и оттуда же принёс нарезанный хлеб и большую бутылку сока. Он покопался в шкафу и, найдя только обычную водку, хмыкнул:
— Такие деньги им платил, а пили что подешевле. Это тебе, наверное, знакомо, — Он, усмехаясь, бросил взгляд на Лиса: — Загадочная русская душа. Вот ни в одной другой стране, где у меня находятся терминалы, такого нет. Там охрана пьёт более достойные вещи, уж если деньги есть.
— Там, наверное, столько и не выпивают, — сказал Лис, — а дешёвой водки даже на достойные деньги можно в любом случае купить больше, чем дорогой. Понимаешь: боль-ше!
Он взял у Сварога бутылку и, отвинтив пробку, понюхал.
— А что уж так тебе не нравится? Водка как водка, «Пшеничная». Будете? — он посмотрел на Монру и Терпа.
— Я бы, конечно, предпочла хорошего вина, но если ничего другого нет… — Она развела руками. — А выпить, вообще, сейчас не против.
— Есть ещё самогон Филипа, — сказал Лис и на всякий случай поставил фляжку рядом с бутылкой водки, хотя понимал, что даже простая водка всё равно лучше.
Они сели за стол, разложили еду и Сварог на правах хозяина наполнил довольно объёмистые рюмки. Лису неожиданно довольно шумно усмехнулся, и все посмотрели на него.
— Ребята, — сказал Лис, видя некоторое удивление Творцов, — может, вы и не понимаете, но ситуация действительно смешная, особенно с моей точки зрения. Я попадал в какие-то параллельные миры, встречался с фантастическими по земным меркам существами, был в совершенно непонятном месте, которое Сварог называет Центром. В конце концов, я тут сейчас сижу рядом с вами, существами, простите уж, людьми, Творцами, возраст которых по меркам простого землянина не поддаётся описанию. Вот ты, например, — Он кивнул на Сварога, — общался с римскими императорами и тому подобное. Это же невероятно, кому ни скажи…
— И не говори никому! — Сварог погрозил пальцем.
— Да я и не собираюсь. Но я вот сижу тут с вами и в стаканы наливаю водку Свердловского… тьфу, то есть Екатеринбургского ликёро-водочного завода. И, самое главное, что меня не это удивляет! — Он сделал паузу.
— А что же тебя удивляет? — Сварог подцепил вилкой солёный гриб.
— Да больше всего меня удивляет то, что это меня не удивляет! — сказал, смеясь, Лис.
— Это у тебя немного нервное, — поставил диагноз Сварог, рассматривая наколотый на вилке крепенький груздок.
— Наверное, — Лис смахнул слезу и ещё раз понюхал водку в стопке.
— Не знаю, как Монра, — сказал Терп, — но Сварог и я, мы, видимо, привыкли к земным обычаям разных мест. Так что мы готовы выпить простую русскую водку.
— Да дело не в водке, но я его понимаю. Ладно, — подытожил Сварог. — Предлагаю выпить за то, чтобы мы пришли к взаимопониманию. Нам нужно будет договориться.
— За него, — искренне кивнул Лис, — за взаимопонимание.
Водка оказалась действительно совсем неплохая, а грибы и вовсе хороши. После того, как Творцы и Лис подзакусили, Сварог сказал, обращаясь больше к Терпу и Монре:
— Мне пришлось прибегать к помощи вашего друга из землян. Я совершил непростительную глупость, доверившись в своё время Инглемазу, и из-за этого оказался в положении, когда, честно говоря, не знал, что и делать дальше. Но вы очень удачно и вовремя попали в поле моего зрения, и я решил рискнуть воспользоваться услугами Лиса, который один в тот момент остался вне досягаемости моего противника. Не скрою, мне выгоднее было использовать землянина: Творцов я больше опасался, и по понятным причинам. Лис согласился фактически сунуть голову Инглемазу в пасть.
— Скажи, пожалуйста, — перебил Лис, — вопрос немного не по теме, но мне это не даёт покоя, и хотелось бы развеять сомнения…
Он в нескольких словах рассказал про вертолёт, с которого их пытались задержать. Сварог покачал головой:
— Ни у меня, ни, тем более, у Инглемаза не было контактов с местными властями на уровне, когда вот так можно было бы отправить вертолёт на ваше задержание. Сами понимаете, что, однажды вступив в подобные сношения пусть даже с отдельными представителями этой самой власти, от них уже не отделаться так просто. Это очень давно можно было так контактировать с власть имущими, но не теперь. Я знаю, о каком вертолёте вы говорите, я слышал местные передачи. Действительно группа бандитов убила инкассаторов — это те, кто перевозит деньги, — пояснил он для Монры, — после чего они ещё на птицефабрике убили нескольких человек, пытаясь раздобыть автомобиль.
— То есть, нас приняли за них? — уточнил Лис.
— Скорее всего, — подтвердил его опасения Сварог. — Значит, — сказал Лис, — мы зря убили людей…
— Ну, я полагаю, альтернативы у вас не было, — Сварог развёл руками. — Если бы вы этого не сделали, то, что, сдались бы? А если бы вы сдались, то с учётом вашей экипировки, вы бы точно уже никуда не вышли, и вам пришлось бы рассказывать правду, что автоматически переправило бы вас, как ты сам говоришь, в руки спецслужб. Ну, а дальше — сам понимаешь. Одним словом, выбора у вас не было. А в свете того, что я знаю о нынешнем положении дел в органах правопорядка в этой стране, пока кто-то из спецслужб заинтересовался бы штучками из ваших рюкзаков, из вас бы начали выбивать показания простые милиционеры. Вас бы любыми методами, подчёркиваю — любыми, постарались заставить дать показания и сознаться в деяниях бандитами, которых действительно искали. Удовольствия, мягко говоря, вам бы это не доставило, и это — как минимум. Да, о чём говорить! — Он махнул рукой.
— Я тоже так подумал, — согласился Лис, — но, всё же…
Сварог встал и прошёлся взад-вперёд по комнате.
— Продолжу свою начальную мысль, — сказал он. — Я воспользовался услугами Лиса, и не ошибся в нём. Я обещал ему в случае успеха разрешить всем вам вернуться в свои миры. Как сказал он, вы бы не возражали. Вообще, причину, заставившую его последовать на Землю за Инглемазом, я уже знаю и понимаю, а что двигало вами? Тобой, Терп, и тобой, Монра?
Терп пожал плечами:
— В общем-то, наверное, это понятно, да и Монра скажет примерно то же: прежде всего это инстинкт самосохранения, выражающийся в стремлении уничтожить шаровиков. А когда мы поняли, что шаровиками руководит некто, похоже тоже Творец, то стало совершенно необходимым разрешить этот вопрос до конца. У Монры, возможно, ещё и причины личного свойства. — Он улыбнулся, но совершенно без иронии, что понравилось Лису. — Я тоже должен признаться, что, встретив Лиса, который в моё отсутствие бывал во Дворце, мне, даже заочно, показалось, что это личность, на которую можно положиться. Находясь здесь на Земле, я часто общался с людьми, естественно, не раскрывая того, кто я есть на самом деле, и среди землян есть очень приличные люди, действительно, заслуживающие доверия. В случае с Лисом, повторяю, я не ошибся. Поэтому если моё присутствие на Земле тебе мешает, да и Лис теперь знает слишком много, я готов уйти отсюда в свой мир. Лис может жить там, где пожелает, хоть в самом Дворце. Если Монра захочет быть с нами, ни я, ни он, уверен, возражать не будем. Я думаю, мы с ними вместе осуществим много интересных проектов в мирах Творцов. Хотя если бы ты… — Он несколько замялся.
— Да? — спросил Сварог, останавливаясь у окна и опираясь на подоконник.
Терп потёр подбородок и совершенно земным жестом хрустнул пальцами. Было видно, что он не уверен в реакции Сварога на то, что хочет сказать.
— Понимаешь, — начал Терп, — я давно интересуюсь миром Земли, поскольку как гласили давние слухи, отсюда есть выход в открытый космос, это не замкнутая вселенная. Однако этого никто по-настоящему не проверял, только хотели проверить. Но это ведь так?
Сварог кивнул и Лис перехватил его взгляд, адресованный ему. Он и без молчаливых напоминаний понял, что кое-чего не следует говорить.
— Да, — подтвердил Сварог, — это не замкнутый мир, хотя его граница может быть просто где-то очень далеко в пространстве.
— После того, что я узнал, — продолжал Терп, — мне страшно интересно, что там дальше, в глубоком космосе, насколько те миры отличаются от нашей исходной солнечной системы и от того, что мы насоздавали своей фантазией. Мне хотелось бы отправиться исследовать пространство, если ты, конечно, не будешь против. Сам ты не предпринимал таких полётов, как я понимаю? Или же ты не будешь возражать против исследований этих параллельных миров, о которых тоже рассказывал Лис, тех, где у тебя нет каких-то интересов. Я обещаю, что представлю тебе все результаты исследований, если это будет тебе необходимо. Если Лис и Монра присоединились бы ко мне, я был бы только рад.
Сварог по очереди посмотрел на каждого из своих гостей.
— Я готов поверить твоему слову, так же как слову Лиса, и не буду просить вас применять ПП для подтверждения правдивости заверений. Более того, кое-что из того, что предлагает Терп, меня действительно интересует. Как в дальнем космосе, так и в параллельных мирах. Я не возражаю, и даже напротив. Правда, работа по созданию корабля, способного быстро перемещаться на огромные расстояния, потребует времени.
— Кое-какая информация по таким кораблям есть у меня во Дворце, — сказал Терп. — Теория, конечно, но будет возможность проверить на практике.
— Можно, конечно, устанавливать переходы в пространстве с помощью Центра, но это будет каждый раз достаточно произвольно, и ты будешь привязан к точке перехода, а в незнакомом мире лучше иметь автономную базу — корабль. Нужно изготовить корабль и перебрасывать его целиком. Ладно, это принципиально возможно, хотя потребует времени, как я уже говорил, — Сварог снова посмотрел на каждого из тройки. — Ну, что вы скажете?
Монра покачала головой:
— Сейчас я не готова для таких подвигов, мне нужно время, чтобы отдохнуть и придти в себя. Может, если только позже, а пока мне хватило последнего месяца.
— Корабль потребует нескольких земных лет работы, — хмыкнул Сварог. — Что скажешь ты, Лис?
— В общем, возражений тоже нет. Чтобы сдержать слово, я готов вернуться в мир Терпа, только теперь мне уже вряд ли будет достаточно скачек по прерии с индейцами или подрабатывания визирем у султана.
Сварог смотрел на него. Лис пожевал губами, сложил ладони вместе и решился.
— Но если уж быть до конца откровенным, — продолжал он, — больше всего меня заинтересовал Центр. Может, мне и не следовало говорить это, но хочу, чтобы ты знал. Мне очень хочется понять, что это такое. В конце концов, получается, что это общая загадка тех миров, которые мы знаем, то есть, мира вообще: и нашего, и вашего.
— Прекрасно, — кивнул Сварог и снова начал ходить взад-вперёд по комнате.
Лис и Творцы переглянулись. Сварог явно о чём-то размышлял, и было неясно, доволен ли он особенно последними словами Лиса, или нет. Наконец, Сварог остановился напротив стола, за которым оставались сидеть трое его гостей.
— Насчёт Центра, — сказал Сварог. — Понять, что это такое, я пытаюсь уже очень, очень давно. Пытались те, кто обнаружил его вместе со мной, но ничего из этого до настоящей поры не вышло. Может, это невозможно, или пока невозможно. Может статься, что нечто, что мы называем Центром, откроет со временем многое из своих загадок, но каково это время — не знает никто. Центром можно пользоваться, но его невозможно понять. Он как мироздание: что-то по отдельности более или менее ясно, а в целом… Хорошо, то, что предлагает Терп — вроде бы оптимальное решение, — Сварог скрестил руки на груди и покачал головой. — Я примерно так и думал, когда решал, как поступать в этой ситуации: мне никто не мешает на Земле, мы договариваемся и выполняем условия взаимных отношений. Но сейчас с вами я готов рискнуть ещё раз. И вот в чём дело: у меня сложности с развитием этого мира, в который я вложил огромное количество времени, своего времени. Я не стал радикально что-то менять в мире Земли со времён эпохи первых экспериментов, но пытался иногда корректировать его развитие. Я уже рассказывал Лису, когда-то это было несложно, в те времена, когда люди готовы были внимать несуществующим богам, однако по мере развития науки и накопления знаний человечеством это стало практически невозможно, остались лишь косвенные методы. А косвенные методы дают зачастую непредсказуемые результаты. У меня тут много проблем…
— Для тебя так важен этот мир? — удивился Терп.
— Важен, — кивнул Сварог, — надеюсь, что вам это понятно. Можно сказать, что я стоял у его истоков, хотя и не один, и так получилось, что я веду, точнее — пытаюсь вести его развитие уже тысячи лет. Мне просто обидно махнуть на всё тут рукой. Наверное, я сделал много ошибок, и очень много отрицательного внёс Инглемаз. Наверное, было ошибкой задавать такую короткую продолжительность жизни людям, но сейчас её просто так увеличить нельзя, поскольку это только усугубит существующие проблемы. Сейчас тут сложности буквально во всём: диспропорции технического и социального развития, неуправляемая демография и, как следствие — приближающееся катастрофическое нарушение культурно-расового и, самое главное, экологического баланса системы. Из назревающих кризисов есть несколько выходов. Первый и самый простой: отбросить цивилизацию в полное варварство, фактически, на пещерный уровень и начинать всё сначала. Но такой подход мне просто не нравится. Иной вариант, тот, что пытался реализовать Инглемаз, состоит в общих чертах в установлении единого жёстко централизованного правительства планеты. Можно долго спорить о целесообразности идеи и методиках её реализации, но, уверен, что это всё-таки не выход. А даже если и выход, то он мне тоже не нравится! Есть вариант, не дожидаясь, пока они откроют это сами, подбросить человечеству в виде «открытия» новые источники энергии, двигатели и тому подобные штучки для начала космической экспансии, которая в отличии от нашего исходного мира здесь возможна. То есть попробовать сделать так, чтобы массы людей, переполняющие мир Земли сейчас, устремились к иным звёздам на колонизацию планет, пригодных для жизни. Цивилизация, может быть, снимет стресс замкнутого пространства, так сказать. Одно «но»: нынешняя сложная политическая обстановка на Земле делает такой вариант вообще абсолютно непредсказуемым.
Сварог произнёс свою тираду быстро и практически на одном дыхании. На несколько секунд он остановился перевести дух и, очевидно, собраться с дальнейшими мыслями.
— Очень хорошо, — сказал внимательно слушавший Лис, — но что в итоге? К чему ты клонишь?
— В итоге получается, что остаются лишь те самые косвенные методы воздействия. По большому счёту, этот мир тоже остался недоделанным, признаю, несмотря на затраченное мной время. Да, это фактически тоже Недоделанный мир, — повторил он, видя, что Лис хочет ещё что-то сказать. — Почему я прибег к помощи Инглемаза, Лис уже знает и, думаю, понимает: я не успеваю оказывать нужные, как мне кажется, воздействия на ход событий, я не успеваю иной раз компенсировать, возникавшие даже без вмешательства Инглемаза, нежелательные явления, и мне по-прежнему нужны помощники, а точнее — даже соратники. Я не мог считать Инглемаза таковым, да и ситуация была иной…
Он немного помолчал и глубоко вздохнул:
— В общем, так: теперь я предлагаю вам троим совместную работу на Земле. Этот мир переживает трудные времена по многим причинам, всё это можно рассмотреть позже, а пока признаю, что один я тут не справляюсь. Мне кажется, что вам это должно быть интересно. Не знаю, как Монре, но Терпу, которым довольно много времени посвятил Земле, и уж тем более Лису, как исторически местному жителю это не должно быть безразлично. Что скажете на это?
Лис задумался. По реакции Терпа он видел, что Творец тоже совершенно не ожидал такого поворота событий, не говоря уже о Монре. Лис не был уверен, что ей захочется работать на Земле в смраде выхлопных газов и чаде заводов, и он сказал об этом вслух. Монра пожала плечами, она явно раздумывала.
— Загрязнение воздуха — тоже характеристика по своему недоделанного мира, хотя, конечно, далеко не всякого, — сказал Сварог, — но нужно тщательно продумывать, как сделать так, чтобы люди сами быстрее нашли выход из создавшегося положения. Ведь не решение проблемы просто взять и «подарить» экологически чистые технологии. Нужно предвидеть, к каким последствиям это приведёт на данном этапе, учитывая конкретные исторические реалии.
— Я страшно устала, — покачала головой Монра, — но, с другой стороны, скажу честно: мне теперь уже довольно страшно долго оставаться одной в своём мире. Во-первых, вдруг остались ещё отряды шаровиков, готовые нападать на миры Творцов? Инглемаз вытащил их из небытия, и мы не знаем, все ли они перебиты. А, во-вторых, помните, что говорил, умирая, Инглемаз? Вдруг он вернётся? Может быть, всем нам, кого он вряд ли забудет, лучше держаться вместе?
— Я об этом тоже не забываю, — поддержал Монру Сварог, — И, если хотите, у меня здесь, конечно, изначально был свой интерес, но сейчас мы четверо просто связаны проблемой Инглемаза, так сказать. Я уверен, что он не оставит Землю, меня, и вас в покое. Обнаружить его нынешнее убежище я не могу даже с помощью такого устройства как Центр. Поэтому мне очень хотелось бы, если бы вместе со мной работала команда единомышленников, которым я доверяю. Кстати, Инглемаз добился очень интересного результата, который мы можем использовать, если поймём, как он это сделал.
— Я понял, что каким-то образом через этот Центр ты получал разные интересные штучки, — сказа Лис. — Ну, хотя бы те же микрогранулы. Я пока не спрашивал, как ты их получал, но не пытался ты получить нечто, что позволяет дублировать разум?
— Знаешь, — ответил Сварог, — я настолько, наверное, свыкся с мыслью, что это невозможно, что действительно даже не думал над таким вопросом. Случай с Инглемазом поднимает данную проблему вновь. То, чего добился Инглемаз с помощью шаров, это — фактическое бессмертие. Именно это было целью разработчиков самих шаров в своё время, кстати, если Лис не знает. Но у них не вышло создать «дублирующую» матрицу сознания. Тут ещё не всё ясно, но мы разберёмся, я нашёл у Инглемаза некоторую информацию по этому поводу, этим нужно заняться.
— А, может, не надо ничего доделывать? — неожиданно для самого себя сказал Лис. — Я имею в виду, тут, на Земле. Может, лучше действительно всем вместе построить корабль и отправиться куда-то в космос?
Сварог внимательно на него посмотрел.
— Лис, — сказал он, — я понимаю тебя, ты странник по натуре. Тебя влечёт постоянно открывать новое. Тебе было интересно разбираться с таким непривычным для тебя в своё время миром Терпа. Ты странник, тебе необходимы, образно говоря, новые и новые грани мира, которые несут ещё одну порцию неизведанного для тебя, странник по граням. Но, поверь мне, здесь, на Земле, ты ещё найдёшь массу перемен, случившихся всего лишь за твоё пятнадцатилетнее отсутствие, ничтожное по нашим меркам тысячелетий. Ты уже и сам кое-что заметил. — Сварог сделал паузу и продолжал: — Таким образом, твой старый мир стал новым для тебя, это новая грань, и хотя форма Земли отличается от той же планеты Терпа, но жизнь здесь многогранна, как нигде в искусственных мирах Творцов. Кроме того, и самое главное: это ведь твой мир, и вряд ли он тебе безразличен, я тебя уже немного понял. Есть, в конце концов, твоя страна, место, где ты родился, и ты можешь многое для неё сделать, попытаться сделать.
Сварог замолчал, молчали и Творцы, размышляя над всем услышанным.
Лис дорого бы дал, чтобы понять, что творится сейчас в голове у каждого из присутствующих. Терпу, безусловно, предложение Сварога интересно по всем показателям: ещё бы, он так увлёкся Землёй, что почти забросил мир, на который потратил уйму времени. А сейчас ещё на Земле открылась такая тайна, как Центр! Разве он откажется?
С другой стороны, Инглемаз когда-нибудь вернётся, поэтому лучше иметь рядом союзников, не позволяя ему плести новые козни против каждого поодиночке. Что если получится так, что, скажем, Инглемаз победит оставшегося одного Сварога и затем примется за остальных? Такой перспективы Лис не хотел, тем более, чтобы на Земле заправлял Инглемаз. Он ведь и вернулся сюда именно потому, что не хотел этого.
Лис пошёл в мир Земли во многом именно потому, что сначала не мог допустить, чтобы здесь хозяйничали шаровики и особенно Инглемаз, когда понял, что между ним и шаровиками самая прямая связь. Одно только то, что Инглемаз по свидетельству Сварога поддерживал большевистский переворот в России и режим Гитлера в Германии говорит, что нельзя допустить, чтобы он снова начал тут что-то решать.
— Надо попытаться, — сказал вслух Лис.
Терп кивнул, как бы соглашаясь, но не понятно было, о чём конкретно он сейчас думает.
— Слушайте, — немного жалобно сказала Монра, — я ещё раз признаюсь, что мне не хочется оставаться одной после всего, но я же говорю: я страшно устала! Честное слово, я хотела бы немного отдохнуть…
— Это несложно устроить, — согласился Сварог. — Если вы в принципе согласны действовать вместе, то, полагаю, некоторое время у нас есть. Давайте организуем отдых — пару недель, месяц. Несмотря на разрушение окружающей среды, на Земле есть пока места великолепно приспособленные для этого. А сейчас, если возражений нет, я попрошу о первом этапе помощи. Здесь надо убрать все следы произошедшего, после чего мы уезжаем…
Они ликвидировали трупы, переправив их с помощью переходов Центра переправив их в мир Карстовых Скал, как назвал его про себя Лис.
— Тут есть хорошие санитары, — сказал Сварог, когда они сложили тела, упакованные в пластиковые мешки недалеко от камеры перехода в виде стального куба, возвышающегося на ровном участке поверхности среди причудливых скал. — Вот, посмотрите! — Он кивнул на огромный след, напоминавший след динозавра, оставшийся в песчаном грунте.
После того, как они вернулись в дом на Земле, Сварог уничтожил точки перехода в подземном гараже. Теперь если бы кто-то и обследовал гараж, за стальными дверями он нашёл только несколько небольших абсолютно пустых чуланов.
Когда дела были закончены и Сварог вывел во двор уцелевшую машину, уже почти стемнело, так что их отъезд мало кто мог наблюдать. В самом доме Сварог установил специальные полностью разлагающиеся патроны, разместив их в нескольких местах по ходу электропроводки, чтобы причиной возгорания было признано электричество в случае, если кто-то и будет пытаться расследовать такие причины. Устройства должны были сработать через пару часов.
Они сели в машину, и Сварог медленно, не включая фар, съехал с небольшого пригорка, на котором стоял дом. Лишь вывернув на следующую улицу посёлка, он включил свет.
Лис расположился на заднем сидении рядом с Монрой. Глядя поверх плеча Сварога на выхватываемую лучами фар лесную, но на удивление асфальтированную дорогу, Лис подумал, что вряд ли они берутся за посильную задачу. Сварог работал тут тысячи лет, и теперь признаёт, что почти ничего не смог, ну, возможно, предотвратил несколько крупных военных конфликтов в последнее время — и по большому счёту всё!
Что вообще значит: доделать мир Земли? Кто они такие, чтобы что-то «доделывать» и «переделывать»? Возможно ли это сейчас? Как просто было бы внедрить какие-то изменения в быт, культуру и вообще в жизнь, например, города-государства Омакс на планете Терпа, или даже тех же гномов, которые даже являются не совсем людьми по большому счёту. Там всё более или менее однородно, понятно, предсказуемо, и так на каждой грани. А здесь: каша, смесь, чёрт знает, что, многогранность, одним словом, хотя граней нет, или есть, но, по Сварогу, вроде как круглые. Лис усмехнулся: круглые грани Земли!
Доделать Землю, она, действительно Недоделанный мир, именно Недоделанный с большой буквы. Но как же её доделать, если нельзя просто придти к людям и сказать: я принёс вам много технических достижений, они решат все сегодняшние проблемы, сделают вашу жизнь лучше, интереснее, освободят от забот о хлебе насущном, который, чтобы самому не сдохнуть с голоду, нужно вырывать из глотки ближнего своего. Эти технические достижения дадут вам возможности усовершенствовать своё тело, каждодневный быт, а если захотите, то даже душу и мысли. Ведь сказал же классик, что у вас, у людей, чёрт побери, всё должно быть прекрасно. Только вот как сделать, чтобы вы захотели, прежде всего, совершенствовать эту самую душу? Вот что самое сложное.
Как же с вами быть? Ведь даже невооружённым глазом видишь, что кому-то можно сказать и дать всё это, а кому-то даже и думать нельзя. Один человек уже сейчас готов не быть скотиной, и действительно будет использовать эти дары, что называется, во благо. Но тут же рядом найдётся другой, который попытается прибрать эти средства только к своим рукам, и не просто прибрать, а с их помощью подмять под себя всех окружающих, чтобы встать над ними, сапогами всех и вся попирать и испытывать от этого самый что ни на есть психологический оргазм. Того же, кто принёс ему эти блага, он, конечно, постарается ликвидировать, чтобы не напоминал, кто дал всё это.
Как это всё знакомо и страшно, что для многих, очень многих людей это естественно! Вот, например, те, что вылезли из джипа, когда они со Сварогом выходили со стоянки. У них-то ничего особенного и нет, просто, видимо, украдено тем или иным путём какое-то количество денег, куплены хорошие машины, дома и шмотки, а они уже полагают, что можно не считаться с теми, кто рядом. Этакие «центры мира»! А дай им, скажем, антигравитационный пояс или лучемёт, они найдут им достойнейшее применение: банк ограбить, или конкурента устранить и тихо улететь в ночное небо. И эти ребята ведь мелочь, шваль, в общем-то, а настоящие заправилы, сильные мира сего, что им-то придёт в головы? Ну, положим, не всем, но хватит и тех, кому такие мысли придут, к сожалению, хватит.
Но ведь всё-таки есть нормальны люди, для которых это совсем не так. Вот он сам, Лис, он не святой, но у него мыслей не было обратить то, что нашёл во Дворце Терпа, для собственного возвышения над миром. Не один же он такой! Надо искать нормальных людей и помогать им делать дело тут, на Земле. Они ведь, по сути дела, мученики, обречённые на неравную борьбу со злом. Неравную, потому что зло всегда действует более грубо, подло и беспринципно, так что надо помочь хоть как-то нейтрализовать тех, других, со скотскими, недоделанными мыслями. Вот где самая большая недоделка на Земле — головы людей.
Получается, что остаётся только действовать, как действовал Сварог: осторожно, не всегда предвидя результат, оказывать какие-то влияния на отдельные процессы, происходящие в этом запутанном мире, где переплетены разные расы, культуры, религии, где для ненависти одного представителя рода человеческого к другому достаточно иного вероисповедания или иного разреза глаз.
А, всё-таки, опять в который раз встаёт вопрос, есть ли не то, что у него, Лиса, а у того же Сварога, который прожил на свете намного больше, но тоже не очень-то понимает, что делать, хотя может частично сказать, кто виноват, право на то, чтобы вершить судьбы человечества? Пусть бы даже из благих намерений, которыми вымощена дорога в место под названием Ад? Об этом столько сказано и написано, и трудно быть не то, что каким-то богом, а даже обычным нормальным человеком не всем удаётся быть.
Но, может быть, и не нужно быть богом? Самая большая сложность всегда и везде оставаться человеком, сочувствующим другим людям, но вот как разделить сочувствие к человечеству в целом и сочувствие к отдельным личностям, которых прогресс того