Я лично уже сыт гулянием по улицам: здесь просто нечем дышать. Думал, что мне интереснее будет бродить по родному городу.
— Да, может быть в помещении воздух почище, — согласилась Монра. — Как тут живут твои соотечественники? Это просто кошмар! Когда я была на Земле последний раз, не наблюдалось ничего подобного, я бы запомнила.
— Прогресс! — развёл руками Лис. — Разве у вас не было чего-то подобного?
Монра пожала плечами:
— Я не знаток истории, но использование горения углеводородного топлива для движения машин явно перестало применяться в моём мире в далёкой древности. Я даже не знаю, применялось ли оно вообще.
— Вот даже как! — усмехнулся Лис. — Ты хочешь сказать, что мы уникальны!
— Да какая уж тут уникальность, просто дышать нечем, — пошутила Монра.
Они как раз остановились перед входом в ресторан «Океан», и Лис решил, что время подходит уже не то, что для завтрака, а для обеда.
Они вошли, и подскочивший метрдотель быстро пристроил их в почти пустом зале у окна.
Когда-то Лис был неплохо знаком с этим заведением: здесь даже в советские времена бывали отличные блюда из рыбы… когда эта рыба была. Сейчас представилась возможность проверить, что изменилось за пятнадцать лет.
Просмотрев меню, поданное официантом, молодым коротко стриженым парнем в «бабочке», Лис убедился, что ассортимент предлагаемых блюд не просто вырос, а стал огромен по сравнению с временами его юности, когда он ещё студентом иногда наведывался сюда с друзьями. Чего стоили хотя бы акульи плавники в белом вине или осьминог, фаршированный гребешками! Некоторых слов из меню Лис вообще не знал.
Единственное, что не порадовало Лиса, так это цены, хотя денег у них с Монрой было пока более чем достаточно. Лис не знал, какова сейчас так называемая «средняя» зарплата в России, но в былые времена в ресторане можно было очень здорово посидеть даже на часть студенческой стипендии. Лис чувствовал почти наверняка, что сейчас такое вряд ли возможно. Зато сейчас, судя по всему, несложно попасть в ресторан — места есть, видимо, почти всегда.
Понимая, что Монра и подавно не сможет сделать заказ, Лис решил полностью положиться на свой вкус. Он заказал чёрную икру, балык из осетрины с овощами, бульон из севрюги с грибами и рыбные котлеты со сложным гарниром.
— Котлеты сегодня не очень, — доверительно сообщил услужливый официант. — Лучше возьмите, например, рулет «по-демидовски» в пряном соусе.
— М-м… — покивал Лис с видом знатока. — Это у нас из чего, из стерляди? Ну, что ж, давайте! И ещё: что у вас хорошего из водок?
— Рекомендую «Абсолют», настоящий! Но и наша есть хорошая водка, кристалловская.
— Кристалловская, кристалловская, — сказал Лис, соображая: ему не хотелось задавать много вопросов, чтобы не выглядеть слишком заметным лишний раз. — А… э-э, «Абсолют», точно настоящий?
— Обижаете! — заулыбался официант. — Разве я бы предлагал!?
— Вот так вот?… Ладно: грамм триста самого абсолютного «Абсолюта» и бутылочку шампанского, полусладкого.
Официант с готовностью кивнул и умчался.
— Почему он говорил, что этот напиток настоящий? — удивилась Монра. — Это натуральный, что ли? У вас есть синтезированные?
— Не знаю, не думаю, — пожал плечами Лис и вдруг усмехнулся, сообразив. — Наверное, он имеет в виду, что бывает поддельный, значит, ненастоящий.
Монра прыснула:
— Да, тебе самому нужен переводчик…
— А я и не отрицаю, тут здорово всё изменилось. Не могу сказать, стало ли лучше, но, по крайней мере, товаров везде навалом, такое раньше и присниться не могло простому советскому человеку. Так что, изменения вроде как бы и к лучшему. Одно плохо: дышать стало хуже.
— Ну, здесь-то ещё сносно по сравнению с улицей!
В зале действительно было прохладно, хорошо пахло, а воздух был намного чище, чем на улице. После того, как они сходили и умылись в туалете, стало совсем хорошо, и глаза практически перестало щипать.
Официант принёс закуски и сильно охлаждённую водку в маленьком запотевшем графинчике. Лис налил по рюмке, они выпили и закусили икрой. Монра одобрительно закивала.
— Кстати, о прогрессе, — сказал Лис, подцепляя вилкой кусок балыка. — Покойный Эльот упоминал о том, что на Земле наблюдается аномально высокая скорость развития цивилизации. Он сказал, что вы так и не поняли, в чём тут причина: то ли в том, что продолжительность жизни землян была искусственно снижена и это влияет на скорость прогресса, то ли имеет место некое внешнее, так сказать, воздействие. Я понимаю, что под внешним воздействием он имел того или тех, кого Терп называл «Он»?
— Почему ты говоришь всё время «вы не поняли», «вы не догадывались» и смотришь на меня? — спросила Монра. — Я-то какое имею к этому отношение?
— Я тебя не хотел обидеть… — примирительно поднял руку Лис, но Монра не дала ему договорить.
— Да нет, я и не обижаюсь, но просто хочу, чтобы ты представлял сам себе всё правильно. Пойми, говорить о Творцах, как о чём-то едином, нельзя. Все мы совсем не одно целое…
— Я это тоже слышал не раз, но ты сама сейчас говоришь «мы»! — Ну, в данном случае это просто временное стилистическое обобщение для упрощения понятия. Мы давным-давно не «мы». Да, когда-то мы были цивилизацией, но уже тысячи лет, как ты мог заметить, мы живём самостоятельно в своих мирах,
и каждый фактически стал сам себе цивилизацией. Поэтому мы не отвечаем за то, что было сделано когда-то кем-то из, так сказать, номинально «наших».
— Понятно, понятно! Но всё-таки, надо же как-то выделять в разговоре те моменты, которые относятся к коллективной, как ни крути, деятельности Творцов. Поэтому я и использую местоимение второго лица множественного числа. Я, анализируя имеющуюся у меня информацию в целом, просто пытаюсь понять, чьё влияние на Землю — Творцов или этого таинственного «Некто», если он не Творец, первично, так сказать. Если таковое вообще имеет место.
Монра посмотрела, как Лис намазывает порционное масло на кусочек белого хлеба и мажет бутерброд икрой, и сделала себе то же самое.
— Чтобы это понять, — сказала она задумчиво, — у тебя совершенно недостаточно информации. Даже у Терпа её явно было очень мало.
— Пусть так, но я стараюсь проанализировать хотя бы то, что есть. Судя по всему, до определённого времени Творцы достаточно долго влияли на развитие Земли, и влияли непосредственно. Получается, что это они, то есть вы, и землян-то создали, как таковых! А потом, откуда ни возьмись, появляется этот «Он», или «Они», или кто там? Я и пытаюсь построит хоть какую-то гипотезу, создать хоть какое-то отправное предположение: кто может быть этот «Он»? Всё-таки кто-то из Творцов или же непонятно откуда-то взявшаяся личность? Откуда его технические возможности?
— Ну, видишь ли, — сказала Монра, прожевав кусок бутерброда, — вообще вопрос о том, кто создал землян, сам по себе очень спорный. Далеко не все с этим согласны.
Она отхлебнула из бокала, куда официант налил поднесённое шампанское, подперла рукой подбородок и внимательно уставилась на Лиса.
— С чем — «с этим»? Я что-то не понимаю: об этом мне рассказывал Эльот, а ты слышала этот разговор и не возражала. Вы что же, не знаете, что действительно происходило? Что делали ваши учёные? Это же имело место быть, можно сказать, на твоей памяти! У меня не укладывается в голове! Ну да, вы разрозненны, но есть же средства хранения информации и всё такое!
— Однако ты сильно преувеличиваешь мой возраст, — усмехнулась Монра. — Во-первых, я тогда не возражала потому, что с Эльотом спорить бывало часто просто бесполезно: если он полагал, что дело обстоит так-то, то оно просто не могло обстоять никак иначе. А когда я слышала этот ваш разговор, мне, честно говоря, было просто наплевать, а потому и вступать в дискуссию с ним не хотелось. Во-вторых, всё это никак не могло происходить на моей памяти: прикинь возраст земной цивилизации — я, всё-таки, помоложе…
— Нет, я понимаю, но по меркам продолжительности вашей жизни это, можно сказать, как бы недавно. Вы же должны знать, так ли это. Ведь вы ещё должны были застать тех, кто участвовал в первых вылазках на Землю!
Монра вздохнула:
— Мне это очень трудно объяснить. В том-то и дело, что всё не так. Мы уже полностью изолировались друг от друга, а тех, кто когда-то участвовал в «вылазках» на Землю, как ты говоришь, практически не осталось. Тот же Эльот делал выводы, не имея достоверной информации. Всё, что он говорил, говорилось с чьих-то слов. А я, например, слышала много совершенно противоположных мнений. Тебе бы поговорить на эту тему с Терпом — у него, пожалуй, больше гипотез, чем у кого бы то ни было из ныне оставшихся Творцов.
— Ну, ребята, я вам просто удивляюсь! — Лис откинулся на спинку стула и покачал головой. — Я ещё понимаю, когда земные историки строят гипотезы о событиях, происходивших тысячи лет назад: люди на Земле живут по 70-80, а достоверных носителей информации о событиях такого далёкого по земным меркам прошлого не сохранилось. Но у вас-то!
— А что — у нас? У нас тоже не сохранилось чёткой информации обо всём, что происходило на Земле десятки тысяч лет назад. Все забились в свои миры, и, как ты выражаешься, носителей конкретной информации тоже не осталось. Так что положение схожее.
— М-да, — только и сказал Лис.
Какое-то время он молчал, обдумывая услышанное. Приблизительно ясная картина истории земного мира, которая уже вроде бы нарисовалась у него в голове, снова стала совершенно мутной. А он уже почти привык к мысли, что, как ему объяснили, землян создали Творцы.
Надо сказать, что это его совершенное не задевало. Наоборот, он в своё время читал кое-какие гипотезы о происхождении вида homo sapiens, и предположение, что Творцы являлись создателями конечного земного типа «человека разумного» вроде бы хорошо объясняло отсутствие чёткого ископаемого звена между кроманьонцами и предшествующими видами человекообразных, которое земная наука признавала. Пристёгивались сюда и рассуждения о, якобы, больших неиспользуемых резервах человеческого мозга — «устройство» это, было в принципе рассчитано на значительно более долгое функционирование.
Вмешательство Творцов было своего рода ясным ответом на подобные вопросы. А наличие чёткого ответа, как всегда, радовало уже само по себе. Сейчас же получалось, что и тут снова ничего не понятно.
— Значит, возможно, человечество на Земле не создавал никто? — сказал Лис.
— Может быть, кто-то и приложил к этому руку, но не обязательно Творцы, — сказала Монра, отправляя в рот кусочек балыка, и попросила: — Налей-ка мне ещё этого шипучего напитка, как его… шампанского?
Лис взял бутылку, мгновение задержал взгляд на Монре и плеснул ей в бокал шампанского. «Да ты слегка окосела, девушка», — подумал он.
— Одним словом, ответа нет, — подытожил Лис. — Ответ в принципе, конечно, есть, — сказала Монра, разглядывая на свет содержимое своего бокала, — но…
— Но его может дать только этот «Некто», — закончил фразу Лис.
Монра кивнула и добавила:
— Но не хотела бы я пытаться этот ответ получить.
— Для тебя это просто не так важно, — сказал Лис. — Я-то тоже, быть может, и не стал бы пытаться это узнать, но нам теперь деться некуда. Они нас теперь в покое не оставят, назад пути нет.
— Только вот непонятно, вперёд — это куда?
— Непонятно, согласен, — кивнул Лис. — Будем думать, ничего другого не остаётся. Я вообще со вчерашней ночи только и думаю. Вообще, выбор небольшой. Можно всё-таки попытаться выследить кого-то из шайки, обосновавшейся на квартирах Терпа. Допросив «языка» мы могли бы узнать что-то новое.
— Они теперь будут вдвойне начеку, — вздохнула Монра. — И потом, в этих домах всегда может оказаться слишком много постороннего народа, действовать сложно.
— Естественно, — снова кивнул Лис, — да ещё и милиция может появиться. Поэтому пока в первую очередь позвоним нашему старому другу Фахрутдинову…
— Как же ты собрался звонить? Телефон, который ты забрал, не работает, а ты же сам сказал, что звонить с нашей квартиры не стоит!
Лис улыбнулся:
— Ну, есть и другие способы. Можно позвонить с почты или какого-нибудь переговорного пункта. Я не сомневаюсь, что такие места остались. Так вот, мы позвоним ему и потребуем встречи с его шефом, в первую очередь по телефону, как я ему тогда и сказал. Для начала изложим нашу позицию, дадим понять, что ему ничего с нашей стороны не угрожает…
— Ты думаешь, он поверит!
— Постараемся убедить. Кроме того, по его реакции, возможно, удастся понять что-то новое для нас. Может быть, мы сумеем даже догадаться, кто он такой. Это всё, что мне пока приходит в голову. У тебя есть другие предложения?
— Увы, нет, — Монра развела руками и чуть не опрокинула бокал.
— Вот так, — сказал Лис, — шампанское действует. Давай поедим горяченького — вон нам суп уже несут.
Отобедав, они не спеша допили шампанское, после чего Лис направился на междугородный телефонный пункт, который когда-то был на задах городского почтамта.
Переговорный пункт остался на прежнем месте. Его немного перестроили, облагородили отделку, кроме того, изменилась система оплаты междугородних звонков по автоматической связи. Теперь нужно было не разменивать деньги на монетки по 15 копеек, которых просто не было, а покупать магнитную карточку на определённое время разговора.
Лис пожал плечами и купил на всякий случай себе и Монре по десятиминутной карточке. Народу в зале было немного, но, тем не менее, Лис выбрал самую дальнюю кабинку.
Фахрутдинов ответил после первого же гудка, как будто сидел, положив руку на трубку телефона.
— Добрый день, — начал Лис. — Узнал?
— Ты… — Фахрутдинов задохнулся, — Звонишь, падла…!
— Ну! А оскорбления-то зачем? — протяжно посетовл Лис. — Остынь и успокойся. Умей достойно вести себя в любой ситуации. Когда мы расставались, мне казалось, что мы договорились.
Он понимал, что Фахрутдинов сходит с ума в первую очередь не из-за того, что испытал унижение, а потому, что его шеф, Михаил Петрович, вряд ли будет доволен провалом операции, и Фахрутдинов получит или уже получил, что называется, по башке.
— Послушай спокойно сюда, — сказал Лис. — Ты хочешь реабилитироваться перед своим шефом? Уверен, хочешь, а я тебе помогу. Я ведь даже не стал пока звонить прямо твоему шефу.
Фахрутдинов перестал сопеть в трубку.
— Так вот, — продолжал Лис, — мне необходимо переговорить с твоим шефом… — Ты меня за дурака не держи, — снова задышал Фахрутдинов. — Я и сам у шефа практически не бываю, да и не будет он с тобой разговаривать, он с тебя голову снимет…
— А ты за него не решай, я уверен, что будет! Зачем-то мы ему были нужны живыми? От тебя требуется только передать, что люди, которых он приказал взять, то есть мы, хотят с ним говорить. Я могу ему позвонить сам, но для начала хочу, чтобы это сказал ему ты. Скажи буквально следующее: он зря нас опасается, мы хотим договориться и не собираемся причинять ему вред. Скажи, что мы просто просим его, подчёркиваю: просим выслушать нас, понял? Для начала хотя бы по телефону. Ты передашь это ему сегодня, пусть подумает, а я позвоню ему завтра, скажем, в час дня. Времени достаточно. Всё!
— Подожди, — сказал Фархрутдинов. Чувствовалось, что он размышляет. — Допустим, я передам шефу… Если он будет с тобой говорить, скажешь ему, что… ну я и мои люди действовали, как надо? Ну, что ты применил какое-то новое оружие, и всё такое? Чтобы он не очень наезжал на нас…
Лис усмехнулся.
— Торгуешься? Ну, хорошо, скажу, можешь не сомневаться. Кстати, чуть не забыл! Машина твоя стоит в аэропорту на стоянке, ключи под ковриком. Пока.
Он повесил трубку и передал Монре разговор в целом, поскольку она не могла слышать ответы Фахрутдинова.
— Я бы не стала встречаться с этим Михаилом Петровичем, — покачала головой Монра. — Пока он не знает, где мы, мы в относительной безопасности. А так мы отдаёмся ему в руки.
— Ну, во-первых, не отдаёмся. Мы же предварительно позвоним, и я ещё послушаю, как он будет с нами разговаривать. Завтра же с утра купим мобильные телефоны и позвоним этому чертову Михайло Петровичу. А пока просто погуляем по городу…
— Знаешь, — задумчиво сказала Монра, — я бы посоветовала тебе каким-то образом побольше узнать о том, что сейчас тут происходит.
— Что ты имеешь в виду? — не совсем понял Лис.
— Я имею в виду то, что ты сам говорил, что отстал от изменений, которые произошли на твоей родине, где мы сейчас и находимся. Если ты узнаешь больше, то тебе, наверное, будет проще ориентироваться в обстановке. Да и я что-нибудь новое узнаю — это нам будет только плюс.
— Что ж, — Лис потёр подбородок, — ты права, признаю. Что нам для начала надо? Ну, посмотрим телевизор… Побольше газет, книг каких-то, так? Только сегодня воскресенье, ни черта, наверное, не купишь… Хотя, постой, мы же уже видели, что работают многие магазины.
Подтвердилось, что так оно и есть. Лис прошёлся по газетным киоскам и накупил огромное количество самых разных газет и журналов. Вчера он не обратил внимание, а сегодня увидел, что исчезли многие привычные ему периодические издания. Например, пятнадцать лет тому назад невозможно было представить киоск «Союзпечать» без обязательной «Правды», органа ЦК КПСС, или «Известий». Сегодня Лис и в помине не увидел эти газеты на прилавке.
Зато появилась масса новых названий, изданных красочно и качественно, и не очень. Лис набрал десятка два.
Они прошли на улицу Карла Либкнехта, где, как помнил Лис был когда-то большой магазин «Техническая Книга». Магазин остался на месте, только собственно книги теперь занимали едва ли половину торговых площадей, а на остальных теперь располагалась бытовая техника, отдел ярких канцелярских товаров и салон по продаже персональных компьютеров, или, как сказали бы раньше, персональных ЭВМ.
В магазине Лис выбрал несколько книг по новейшей истории, политике и законодательству, надеясь, что сумеет их быстро просмотреть и уяснить хоть что-то новое. Хотя он сильно сомневался, что на это хватит одного дня.
Неплохо было бы посетить библиотеку и полистать подшивки газет за последние годы, но, вероятно, возникнут проблемы с оформлением читательского билета: потребуются какие-то справки с места работы и тому подобное.
Вот поговорить бы с кем-то из старых знакомых! Какой-нибудь приятель студенческих лет мог бы коротко и ясно рассказать, что конкретно и как происходило в стране и мире за эти годы.
Можно было, наверное, найти кого-то, хотя бы того же Сашку, который один и единственный из его знакомых видел полукруг. Вполне возможно Сашка уже стал заметной фигурой в руководстве того завода, где на свалке Лис-Богдан и нашёл компонент устройства для перемещения между мирами. Однако, как объяснить Сашке своё пятнадцатилетнее отсутствие? Как объяснить, что он нисколько не постарел?
Убедительную брехню сочинить вряд ли возможно, а попытка рассказать по секрету всё как есть, безусловно, повлечёт за собой в лучшем случае совет посетить психиатра или же необходимость рассказывать что-то ещё и кому-то ещё, и так далее, так далее, так далее. А дальше пойдёт-поедет!
Произойдёт именно то, чего Лис опасался с самого начала своих странствий по граням: вмешательству огромной и очень безалаберной цивилизации Земли в первую очередь в чрезвычайно сбалансированный и где-то даже утопичный мир Терпа.
Сам Лис, пробыв достаточно долго практически единоличным хозяином этого мира, на уровне подсознания уже давно свыкся с таким своим статусом. Он, естественно, с самого начала понимал, что реальный хозяин мог появиться в любой момент, что и произошло, в конце концов. Но хозяин оказался неожиданно симпатичным, свойским парнем, и не собирался, судя по всему, выбрасывать Лиса из этого мира. Наоборот, этому хозяину даже требовалась помощь Лиса. Особенно сейчас.
Кроме того, была Монра со своими мирами, были и другие миры, которые Лис рассчитывал увидеть. И он не собирался делать такой подарок земным правителям и политикам, позволяя им наложить лапы на всё это.
Конечно, этот или эти «Некто», находясь на Земле многие годы, наверняка получили множество возможностей оказывать влияние на ход самой истории, и, вероятно, на самом высоком уровне. Они, конечно же, постараются уничтожить всех, кто будет во всеуслышанье заявлять о существовании проходов в параллельные миры.
Судя по всему, они так и делали все годы: как ещё можно объяснить, что мало кому посчастливилось найти пути туда? Да и Творцы наверняка действовали также, именно поэтому на Земле сотни лет никто ничего не знает.
Однако если задуматься, в безвыходной ситуации обнародование широкомасштабной информации обо всём могло бы стать серьёзным ударом по этому «Некто». Ведь если такая информация станет известной буквально всем сразу, не будет же «Он» или «Они» уничтожать всё население Земли?
А что, это мысль на крайний случай. Вот только дадут ли те, кто тайно хозяйничает на Земле, событиям развиваться именно так? Наверняка, окажут максимальное противодействие… Но что можно знать о том, что они будут делать? Вдруг для них уничтожить миллионы людей, если не всю планету, почти то же самое, что просто уничтожить какую-то подопытную морскую свинку?
Тем не менее, это можно рассматривать как некий вариант, но только от безысходности, как, скажем, выстрел себе в голову или ампула с ядом, чтобы не сдаваться врагу.
Можно себе представить, что бы тут вообще началось, продемонстрируй кто-то земным правителям действие, например, того же полукруга? А если Ключа?
Хотя в таком случае, даже не принимая во внимание противодействие «Некто», подобная демонстрация точно станет гибелью для того, кто покажет подобные устройства. За такими штучками начнётся настоящая охота вполне конкретных земных ведомств, и от какого-то неизвестного никому Лиса просто-напросто избавятся на самом начальном этапе. Так что ампулу с ядом действительно примешь или пулю получишь только ты сам, и не более того.
«В общем», — решил Лис, — «пока я жив и в здравом уме, никто ничего на Земле знать не будет. Во всяком случае, от меня».
Они прикупили ещё кое-что из продуктов, чтобы не выходить лишний раз из дома, и, нагруженные пищей для ума и желудка, вернулись в своё убежище.
В квартире Лис и Монра довольно долго переключали телевизионные каналы, но так и не увидели ничего интересного в плане понимания современного положения дел на Земле. Лис догадался посмотреть программу передач в одной из купленных газет и выбрал по названиям несколько могущих быть полезными. До начала одной из таких передач оставалось ещё часа два.
Не выключая телевизор, они принялись за чтение газет и книг. Монру это, конечно, не могло занимать также как Лиса, но она активно включилась в процесс поглощения новой информации. С особым интересом она взялась за просмотр иллюстрированных изданий и даже иногда спрашивала о значении некоторых слов и терминов, но получалось, что Лис сам далеко не всегда мог ответить. О значении многих речевых оборотов, применяемых сейчас в печатных изданиях, даже ему, «коренному» землянину, приходилось догадываться только по смыслу. Сильно раздражала, но иногда, как ни странно, помогала понять некие термины, реклама, которой были наводнены все телеканалы и газеты.
К вечеру в голове у Лиса была порядочная каша. Благодаря специальным методикам, которые он освоил во Дворце, он прочитал и запомнил за это время во много раз больше информации, чем мог получить в свою бытность простым землянином. Но, как ни крути, информация эта была всё же слишком сумбурной и разрозненной. Её ещё необходимо было как-то переработать и уложить в более или менее чёткую схему.
Общие факты Лис, тем не менее, уяснил и очень много узнал о конкретных событиях недавней истории, но он никак не мог понять главного: почему то, что происходит в стране уже почти пятнадцать лет, происходит именно в таких формах.
Стартового витка новой эпохи Лис, как оказалось, не застал совсем немного. Прочитав про так называемую перестройку, начатую неким Михаилом Горбачёвым, Лис вспомнил этого моложавого в 1983 году члена Политбюро ЦК КПСС. Тогда он иногда уже появлялся на экранах телевизоров достаточно крупным планом, но не выглядел фигурой, которой партийные «аксакалы» могли позволить подняться настолько высоко.
Поразительно легкий развал Советского Союза вызвал у Лиса истинное изумление. Видимо, к середине восьмидесятых годов из-за бездарной политики выжившего из ума ортодоксального, да к тому же и малограмотного и в массе неинтеллигентного коммунистического руководства страна превратилась в настоящего Колоса на глиняных ногах.
Ведь, если разобраться, кто все годы руководил СССР? Какое образование и какая широта взглядов были за плечами у большинства генеральных секретарей и главных партийных чиновников? Высшая партшкола, какие-то партийные курсы, институты, формально законченные экстерном уже в сорок с лишним лет? Для партийной карьеры в те времена идеальной считалась биография типа: «…Начал свой трудовой путь слесарем в инструментальном цехе. Без отрыва от производства окончил техникум, после чего…». И так далее, и тому подобное. Отсутствие приличного общего образования и вбитые в малограмотные головы, в общем-то, сильно искажённые выжимки из классиков марксизма-ленинизма, выработали соответствующий стиль руководства страной, который поддерживался десятилетиями.
Ещё когда Лис-Богдан был студентом, фактом, очевидным для любого наблюдателя, стала необходимость что-то кардинально менять в укладе жизни и организации так называемого советского народного хозяйства. Требовались новые, образованные и не догматично мыслящие руководители страны, способные проводить иную политику, которая позволила бы населению потенциально самой богатой в мире державы жить действительно богато. У коммунистов же за семьдесят лет эта цель так и осталось не более чем болтовнёй.
Вполне вероятно, что СССР был обречён с самого начала его создания, и процессы, происходившие открыто с 1985 года, являлись вполне закономерными и подготавливались задолго до этого.
Как показалось Лису, основным поводом для развала Союза в 1991 году стали национальные вопросы. Когда он задумался об этом, ему стало казаться, что, сделав всё, чтобы номинально сохранить Российскую Империю, большевики допустили одну, но фатальную ошибку: нельзя было после Октябрьской революции устраивать новое государство в старых имперских границах и вводить административное деление по национально-территориальному признаку. Российские самодержцы такого не допускали, поскольку прекрасно понимали, что русские, как главная имперская нация, создали многонациональную страну, где почти каждый самый, что ни на есть, малочисленный народец имеет свой исторический ареал обитания. И именно это в конечном итоге может дать повод любому авантюристу начать игру на национальных или, ещё хуже, на националистических чувствах.
Если создать подобный правовой прецедент, то можно будет получить ситуацию когда, например, шаман некоего племени, насчитывающего, например, тысячу другую голов, из которых половина, собственно, и есть скот, олени там или бараны, объявит себя президентом и потребует выхода из состава страны, мотивируя это тем, что проживает его племя на своей «исконно исторической» территории. Нечто подобное, как понял Лис, сплошь и рядом, в той или иной форме уже имеет место и в современной России.
В конечном итоге, это явилось главной миной, заложенной под фундамент СССР, давая возможности лидерам на местах играть на националистических тенденциях. Большевики такое положение только усугубили, создав множество новых административных образований или республик для народов, которые до этого вообще не имели своей государственности и, скорее всего, её никогда бы и не создали в силу объективных исторических причин. Кроме того, верные марксисты-ленинцы кроили территории, как правило, произвольно.
Ни для кого не секрет, что все среднеазиатские союзные республики были созданы именно таким образом — по партийным большевистским директивам. Например, разве имели исторический шанс уже в новейшую эпоху появиться на свет естественным путём такие государства как, скажем, Туркменистан, Узбекистан или, тем более, Казахстан? Скорее всего, нет, и уж, если бы появились, то, безусловно, не в таких границах.
Очевидно, что возникновение любого государства — это длительный исторический процесс, и даже если он шёл естественным, так сказать, путём, то практически никогда не проходил бескровно в прямом и переносном смысле. А уж если государства создавались искусственно, то ничем путным это не кончалось. И конечно нужно было признать, что не только российские коммунисты-большевики напортачили в подобных делах. Лис убедился в этом, узнав о судьбе Югославии
Вероятно, конечно, что первопричина всему — экономика. Если бы благосостояние советских граждан было на высоте, то, возможно, никаких разговоров о выходе из СССР и не возникло. Хотя, небольшая статейка о проблеме с франкоязычными провинциями экономически совершенно благополучной Канады заставила Лиса задуматься.
Конечно, какова бы ни была экономика страны, литовцы, латыши и эстонцы всю жизнь рассматривали Россию как тирана, подмявшего под себя их маленькие беззащитные государства. А уж бездарное решение большевиками вопроса повторного присоединения Прибалтики к СССР (читай — Российской Империи) по сговору с фашисткой Германией в 1939 году давало любым местным национальным движениям полную свободу заявлять, что они включены в состав Советского Союза насильственно и никогда добровольно в него не вступали.
Огромную проблему представляли и те местности, где в силу исторических причин исповедовали иную, абсолютно чуждую религию и которые были присоединены к Российской империи сравнительно недавно, каких-то сто-сто пятьдесят лет тому назад.
Это в первую очередь относилось к упомянутой Средней Азии. Хотя, насколько Лису было известно из школьной истории, до создания СССР там не существовало никаких Узбекистанов, Туркменистанов и прочих, но было ясно, что в силу национально-религиозных особенностей у любого правительства Российской Империи рано или поздно проблемы с этими регионами возникли бы.
Царское правительство решало эту проблему если не мудро, то всё-таки достаточно верным способом, поощряя на этих территориях в рамках такого имперского образования как Туркестан существование мелких ханств, эмиратов и просто отдельных племён, административно подчинявшихся генерал-губернатору. Хотя со временем, конечно, трудности тут появились бы и у государя-императора, а не только у генсеков КПСС.
Но складывалось впечатление, что верные марксисты-ленинцы во главе с самим Ильичом и все его последователи сделали всё и даже больше, чтобы проблема такая возникла как можно раньше. Ну какой бы император, начиная с Петра Первого и кончая рефлексировавшим по каждому поводу Николаем Вторым, додумался бы создать на территории империи, например, государство Казахстан, отчертив ему по карте земли, которые кочевые казахские племена если и посещали, то раз в несколько лет?
В ходе глобального исторического процесса сложилось так, что некоторые народы смогли или успели, называй, как хочешь, создать собственное государство, а некоторые нет. Лис ничего не имел против того, чтобы некий малочисленный или не очень малочисленный народ имел свое государство, но это же не означало, что и далее нужно любой ценой позволять любому этносу, точнее отдельным его представителям, которым захотелось независимости прежде всего для себя лично, создавать новые административные образования. Ведь если на свете есть люди, родившиеся, скажем, без руки или ноги, никто не требует, чтобы конечности начали отрезать и тем, кто родился с таковыми, чтобы соблюсти некую извращённую «справедливость»!
Любые попытки кроить и разрывать уже сложившиеся образования могут приводить только к серьёзным проблемам, к крови, и ни к чему большему. Ни одно государство, особенно государство с большой территорией, если оно хочет продолжать существовать таковое, не должно забывать, что у него имеются свои интересы, и таких определений не стоит стесняться.
Российскую Империю создавали прежде всего русские люди, это реальный исторический факт, и если рассматривать иные исторические примеры, эти русские люди создали так называемым национальным меньшинствам не самые худшие условия существования, как национальным меньшинствам. Во всяком случае, к насильственной ассимиляции как, скажем, римляне, русские никогда не стремились.
Странно, что большевики с их идеей мировой революции и пролетарским интернационализмом не проводили настоящей политики полного слияния народов. Наоборот, на словах они всячески поддерживали национальное самоопределение и тому подобные вредные, по большому счёту, идейки. Лис прекрасно помнил введение в СССР в 1977 году новых паспортов, где по-прежнему не отказались от графы «национальность», хотя очень многие люди тогда говорили, что логичнее было бы писать «гражданин Советского Союза», а не русский, узбек или тот же еврей — и всё!
А ведь КПСС тогда всюду трубила о возникновении «новой исторической общности людей — советского народа». Но пятая графа осталась пятой графой, коммунисты тщательно культивировали идею национальных республик и всяких автономных округов, подчёркивая тем самым, сколько сделала так называемая партия рабочих и крестьян для народов, которые, якобы, томились в царской России как в тюрьме.
Более того, большевики создали такое положение вещей, при котором имперское большинство в своей же империи стало жить материально даже хуже, чем нацменьшинства, потому что все экономические задумки коммунистов реализовывались, прежде всего, за счёт благополучия этих самых русских рабочих и крестьян, и, в конечном итоге, на их костях.
Ну, чёрт с ними, с большевиками, но Лиса чрезвычайно поразило, что лидеры «новой» России так же легко пошли на предательство русских интересов. Президент Ельцин, земляк Лиса и самый что ни на есть русский человек, одним росчерком пера под Беловежскими соглашениями предал миллионы своих братьев по крови, оставшихся в Среднеазиатских республиках, Казахстане и Прибалтике. Каково было этим людям, жившим там, на территориях, входивших ранее в состав Советского Союза (или Российской Империи), вдруг оказаться за границей?
Руководство России практически махнуло рукой на Крым, оставив в стороне вопрос о том, что в состав Украины этот, завоёванный русскими, полуостров попал только из-за того, что в 1954 году Хрущёв в пьяном угаре по чьему-то науськиванию или без оного подписал соответствующий указ.
Ситуация с Крымом возмутила Лиса до глубины души. Он, как говорится, испытывал самые тёплые чувства к братскому украинскому народу, но считал, что большей исторической несправедливости к памяти русских, проливавших в течение столетий кровь за Крым и интересы России в этом регионе, придумать невозможно. Украина как государство не имела никаких моральных прав на Крым, она никак не заслужила обладание этой территорией. По мнению Лиса, уж если кто ещё как-то и мог пытаться оспаривать свои права на Крым, так это крымские татары, которые, по крайней мере, проживали там исторически, но никак не украинцы.
Конечно, всю эту ситуацию, вроде бы, подготовила политика коммунистов в советский период. Но, анализируя даже ту хаотичную информацию, которую Лис получил за последние часы, политику последующих руководителей страны он тоже никак не мог назвать разумной и взвешенной, отвечающей интересам той одной шестой части суши, на которой он родился и которую, несмотря ни на что, считал своей Родиной.
Чем, или кем, они руководствовались, действуя так, а не иначе, сказать было трудно. Судя по тому, что, похоже, главным моральным критерием стал рубль, а точнее — доллар, то именно деньги, а никак не интересы страны сделались основным движущим фактором всех политических игр. Люди, дорвавшиеся до управления страной, преследовали только одну цель: сиюминутно «сделать» максимально возможные капиталы, перегнать их в надёжный зарубежный банк, а дальше, как говорится, хоть трава не расти.
И, что поражало Лиса, большинство этих людей не были какими-то нацменами, инородцами, евреями, в конце концов. Нет, судя по фамилиям, лицам на экране, фотографиям и косвенной информации, многие из них были явно русскими. Хотя, конечно, бросились ему в глаза личности вроде Березовских, Гусинских, Тулеевых и Чубайсов.
«Неужели это и есть русский народ?» — спросил себя Лис. Он не мог поверить. Да, он признавал, что русские имеют такие характерные национальные черты как безалаберность, бесшабашность, они склонны порой к чрезмерному потреблению спиртного, но он всегда думал, что русские готовы, если надо, горой стоять за свою Родину, за Россию, за землю, где они родились и выросли.
Таких примеров за всю историю Руси и, собственно, России было более чем достаточно, а сейчас ведь именно такой момент. Но почему же, прочитав горы статей и просмотрев несколько телепередач, он не видит никого, кто мог бы повести народ за собой, кто мог бы сказать: «Русские, одумайтесь, наконец, что вы делаете? Да, вы, некоторые из вас получают колоссальные деньги, обворовывая свой народ. Но, они, фактически, эксплуатируют благополучие Родины. В конце концов, ей, Родине, придёт конец. Вы останетесь с деньгами, но без России. Вы что, этого хотите, или вам просто всё равно? Родина Родиной, а деньги деньгами, и они главнее всего на свете?»
Но так стоило бы сказать тем, кто эти миллиарды загребает, а что же так называемый простой народ? Что думает и что делает он? Просто спокойно наблюдает, как ему чистят карманы, и всё?
Лис вспомнил себя пятнадцать лет назад. Тогда ему казалось, что единственным выходом, чтобы не видеть маразма «старцев из Политбюро», является побег на Запад. Так получилось, что ему попался этот полукруг и Ингвар Янович на пути и он исячез из этого мира, Но в своё врем он тоже не пытался сделать что-нибудь для изменения положения в стране. Тогда, правда, это можно было объяснять всесилием КГБ…
Неужели прав старый анекдот про вопрос армянскому радио о том, что же такое чукча, еврей и русский? Там всезнающее армянское радио (заметьте: опять не русское!) отвечает: «Чукча — это профессия, еврей — это призвание, а русский — это судьба!» Неужели, действительно, судьба такая?
По данным телепередач и газетных статей можно было сделать вывод, что страна катится в пропасть. Чудовищный спад промышленного производства, сильнейшее расслоение общества, когда одни из так называемых «новых русских» покупают за миллионы долларов недвижимость на Лазурном Берегу Франции и виллы во Флориде, а другие едва могут прокормиться. Дети и пенсионеры, брошенные на произвол судьбы — всё это не могло быть компенсацией за наполненные завозными товарами наспех поставленные ларьки. Тем более что, как стало казаться Лису, завозилось это на деньги, выручаемые от нещадной распродажи природных ресурсов, и, в конечном счёте, для того, чтобы выкачивать, ещё остающиеся у населения деньги и продолжать поддерживать вывоз этих самых ресурсов страны.
Поразило Лиса и то, что, как писали в газетах, огромному числу работающих по найму людей месяцами не выплачивают зарплату. Особенно широко, как он понял, это процветает в сферах экономики, финансирующихся из бюджета, а также на многих предприятиях, которые номинально вроде бы стали акционерными обществами, но на деле управляются прежними номенклатурщиками, которые просто-напросто в наглую кладут зарплаты рабочих и служащих себе в карман и превращают эти деньги в шикарные коттеджи, дорогие иностранные автомобили и тому подобные необходимые «мелочи жизни», а долг людям «виснет» на некоем аморфном понятии «государство». Когда-то, во времена Советсткого Союза, был лозунг: «Государство — это мы». То есть, на самих людях, на народе этот долг и вис.
Правительство страны и парламент, теперь — государственная Дума, в большинстве своём представлялись не более чем сборищем лукавых, использующих власть для решения личных проблем. После того, как Лис послушал в теленовостях несколько высказываний азных политиков, у него создалось впечатление, что основными целями каждого выступавшего являлось стремление создать видимость умственных потуг по решению глобальных задач, стоящих перед страной, а на самом деле решить что-то своё, и почему-то казалось, что это «своё» — какое-то меленькое и гаденькое.
Депутаты-коммунисты как всегда стремились показать, как они, и только они, болеют за так называемый «трудовой народ». У них всегда был «классовый» подход к обществу: тот, кто стоит у станка или машет кайлом — создатель материальных благ, пресловутый «трудовой народ», а любой предприниматель и бизнесмен — паразиты. Интеллигенция (ну, вот, никак без неё, к сожалению, ведь, стоя у станка, не разработаешь новый танк или ракету) — это так, «прослойка». Слово-то какое в своё время придумал «самый человечный человек»! Хотя он российскую интеллигенцию вообще говном называл, так что прослойка — ещё не так плохо, прослойка — это вроде как повидло в пирожке…
В советские времена можно было сказать, что коммунистические правители относились к своему народу как к рабам, которые должны строить пирамиду великого «Коммунистического Завтра». Они, как и любые рабовладельцы создавали своим рабам минимум условий, чтобы те не подыхали с голоду, а если и подыхали, то не все сразу. Нынешние правители России, похоже, подходили к населению страны как грабители к жертвам: они их не убивали, а только грабили, оставляя ограбленных придумывать, как жить далее.
Лис отложил книгу, которую листал и задумался.
Ну и картинка складывается!. За изобилием витрин магазинов и ларьков, которое с первого взгляда показалось ему свидетельством того, что страна наконец встала на правильный путь, скрывалось довольно гнусное положение дел.
Пятнадцати лет реформ в такой богатейшей по природным ресурсам стране как Россия, казалось, должно было хватить, чтобы превратить её при современных способах материального производства в одну из самых процветающих стран мира. Но сейчас страна представлялась Лису неким почти аморфным образованием, которое непонятно ещё как остаётся единым государством, клянчащим подачки Международного Валютного Фонда.
Подумать только: благополучие национальной валюты зависит от того, даст ли этот Фонд четыре-пять миллиардов долларов, которые потом необходимо будет возвращать с процентами, или не даст. Вообще Лис стал подозревать, что активность, с которой политические деятели страны выпрашивали эти подачки, стимулируется желанием просто погреть собственные ручонки на данных кредитах. Что-то, конечно, идёт на поддержание курса рубля, но большая часть просто разворовывается. В просмотренных газетах часто мелькали заметки на подобную тему, но не было похоже, что хоть один государственный чиновник был наказан за использование средств непонятно куда. Интересно, кто их должен наказывать?
Как понял Лис из прессы, совсем недавно Россия бесславно провела военную кампанию в Чечне. Лис не мог в это поверить: огромная армия не смогла сокрушить бандитов, которые, судя по всему, сейчас чувствуют себя королями-победителями, похищают людей и заявляют, что создали на Кавказе государство, живущее по законам шариата. Неизвестно, чьим вмешательством можно объяснить это, но почему-то Лису стало казаться, что на войне в Чечне нагрели руки не какие-то неизвестные из иных миров, а вполне конкретные политики и чиновники из Москвы.
Просматривая газеты и журналы, Лис, естественно уделял большее внимание делам в России, но не мог хотя бы краем глаза не заметить, что и во всём мире происходит масса неприятных процессов. Как ему показалось, эти сдвиги вызваны во многом развалом СССР и полярного мира, строившегося на противостоянии двух систем. Но вот «Империя Зла», большевистский Советский Союз рухнул, а мир не стал лучше. Со всех сторон начали поднимать башку экстремисты, националисты, террористы, разные фундаменталисты, а США, похоже, обалдели от нежданного, как они полагают, счастья по поводу кончины СССР. В последующей кончине России они, похоже, тоже не сомневаются, и думают, что весь мир уже валяется у их ног. Но смогут ли они потянуть роль этого единоличного мирового лидера?
Если кто-то вмешивается в дела на Земле, то почему так неумно и неэффективно? Или же цели у него какие-то идиотские?…
Лис посмотрел на Монру, которая сидела в кресле, вытянув ноги на подставленный стул, и смотрела какой-то фильм по телевизору. Она почувствовала его взгляд и повернула голову.
— Ну, что? — спросила Монра, усмехнувшись. — Лучше стал понимать, что здесь происходит?
Лис пожевал губами и мелко покивал, но не в знак согласия, а как бы раздумывая:
— Пока понял одно: в этой стране полный бардак. Да и во всём мире, похоже, тоже…

ГЛАВА 8

Несмотря ни на что, в стране в сфере торговли и оказания услуг произошли существенные положительные изменения, Лис не думал, что вопросы с покупкой мобильных телефонов будут решены так быстро. Обходительные менеджеры фирмы-провайдера сотовой связи подробно объяснили, как пользоваться аппаратами и сделали всё возможное для того, чтобы Лис и Монра поскорее приобщились к счастливой когорте владельцев телефонов. В начале одиннадцатого они уже могли звонить Фахрутдинову.
— Ну? — поинтересовался Лис, когда Марат Валерьевич снял трубку.
— Шеф согласился с вами встретиться, я даже не ожидал, честно говоря. Как насчёт того, чтобы сегодня, скажем… где-то в час дня?
— Хорошо, — сказал Лис, — в час, так в час. Давайте определимся — где. Имейте в виду: мы хотим честной игры, поэтому никаких подвохов и попыток нас взять. Это должно быть людное место.
— Ресторан подходит?
— Не-ет, — Лис помотал головой как будто Фахрутдинов мог его видеть, — вы меня за дурака не держите, уважаемый. Откуда я знаю, что там не будет полным-полно ваших людей? Только где-то на открытом воздухе. Например, вот — в Историческом сквере! Место подходящее.
— Хм, — Фахрутдинов на мгновение задумался. — Ну, ладно, хорошо. А там где конкретно?
— Скажем, если смотреть от проспекта, то на скамейках с правой стороны. Заранее уточнить на какой, естественно не могу, постараюсь быть на одной из свободных.
— Как босс вас узнает? — Ну, это не проблема, допустим, у меня в руках будет…
Лис увидел идущих мимо малышку лет пяти с родителями. Девочка тащила за верёвочку большой разноцветный воздушный шарик в виде диснеевского мышонка.
— У меня будет воздушный шарик. Здоровый мужик с воздушным шариком — это, полагаю, достаточно заметно?
— А вы будете один? — чуть поспешнее, чем показалось Лису нужным, спросил Фахрутдинов.
— Безусловно! Мою подругу я подставлять не хочу: посмотрю на поведение вашего босса.
— Да, пожалуйста, — согласился Фахрутдинов. — Чтобы вы легче узнали Михаила Петровича, могу сказать, что он будет в светлом костюме, в руках будет держать «Спид-Инфо».
— Хорошо. — Лис уже знал газету с таким названием. — В час в историческом сквере. Пока!
— У нас ещё пара часов, — сказал он Монре. — Надо купить шарик, но, полагаю, сейчас это не проблема. Вот пятнадцать лет назад за два часа такую штуку можно было и не найти нигде.
Они решили прогуляться и обсудить детали. Выйдя на Главный проспект, Лис, чтобы не откладывать дела в долгий ящик, в первом же попавшемся на пути киоске «Роспечати» поинтересовался о наличии воздушных шаров. Таких красивых как у девочки тут не нашлось, но этого и не требовалось. Лис купил пару простых цветных пузырей, покрытых белёсым тальковым налётом. У продавца нашлась даже нитка, чтобы завязать надутый шар. Лис покачал головой от удивления, поблагодарил ещё крепкого старичка, торговавшего в киоске, и до поры спрятал шары и нитку в карман.
Чтобы провести рекогносцировку, они прогулялись по проспекту до плотины городского пруда и прошли мимо Исторического сквера. Лис объяснил Монре, где она должна будет находиться, чтобы по возможности незаметно наблюдать за переговорами издали.
— Ты доверяешь этим Фахрутдинову и Михаилу Петровичу? — спросила Монра.
— Не слишком, но у нас нет выбора. Главное: необходимо постараться понять, жив ли Терп. Хотя я нисколько не исключаю, что нас могут попытаться взять на месте, а не вести никаких переговоров. Именно поэтому я хочу, чтобы ты оставалась в стороне, и если меня схватят, немедленно уходила.
— Куда? — спросила Монра.
— Да куда угодно! Помнишь место в лесу? Доберись туда и с помощью Ключа уходи с Земли. Терп же показывал, как это делать.
— Это можно сделать и сейчас, — хмыкнула Монра.
— Но тогда мы фактически откажемся от возможности помочь Терпу. — Н-да, конечно…
Какое-то время они молча шли, двое таких разных людей, одинаково затерянные на гранях мироздания. Несмотря на то, что Лис, казалось, был у себя дома, на Земле он чувствовал себя совершенно одиноким даже в родном городе. Ему не к кому было обратиться за помощью, никто ничего не мог ему посоветовать, он даже не очень хорошо понимал, что сейчас происходит в стране, где он отсутствовал пятнадцать лет.
А противник был здесь как рыба в воде, имел, возможно, сотни подручных и даже, судя по многим факторам, влиял на ход событий в целом.
Что мог противопоставить этому Лис? Он и сам не знал, что, но понимал, что от решения такой сверхзадачи зависят его и Монры жизни. Возможно, от этого зависела и судьба мира Земли, но Лис всегда был далёк от подобных патетических аллегорий, и, возможно, ещё и поэтому был пока жив.
Они дошли до стелы памяти героев Великой Отечественной войны с вечным огнём, обошли её и повернули обратно.
Жизнь бурлила. По сравнению с воскресным днём улицы оказались просто забиты автомобилями. Глаза и горло нестерпимо щипало выхлопными газами. Тем не менее, Лис успевал смотреть по сторонам, и даже Монру какие-то мысли отвлекали от физических страданий, связанных с вдыханием отравленного воздуха.
Лис только подтвердил своё первое впечатление: город изменился и не изменился. В целом общий вид знакомого ему проспекта во многом остался прежним, но, и здесь это особенно бросалось в глаза, почти все первые этажи теперь занимали какие-то магазины, офисы фирм, фасады знакомых зданий пестрели вывесками и рекламами.
По мнению Лиса, как раз в этом ничего плохого не было. Он и раньше считал, что только извращённо-ограниченное мышление руководителей «советского типа» и таких же архитекторов могло начать размещать квартиры в домах так, чтобы часть из них выходила окнами на уровень глаз идущих по тротуарам прохожих. Очень хорошо, что теперь многие такие, так называемые, жилые помещения были переделаны в нежилые.
До назначенного времени оставалось чуть меньше часа. Двигаясь по противоположной от Исторического сквера стороне проспекта, Лис и Монра вновь дошли до плотины, по которой проходил сам проспект.
Сейчас от набережной городского пруда сквозь плотину появился тоннель в виде подземного перехода, позволявший попасть с набережной прямо в Исторический сквер.
Пройдя до старинного здания, которое, как он помнил, в советские времена было Домом Профессиональных Союзов, Лис перешёл на другую сторону проспекта, туда, где стояла каменно-деревянная башенка, помнившая времена, когда на месте Исторического сквера шумел заводик, собственно, один из тех, что положили начало городу.
Теперь рядом с этой башенкой высился памятник двум господам в одеждах восемнадцатого века. Об одном из указанных господ Лис слышал: даже в годы развитого социализма первого генерал-губернатора Екатеринбурга господина Татищева помнили, и в городе, называвшемся тогда Свердловском, была улица, носившая его имя. Улица, правда, весьма позорная и захолустная. Как говорил один знакомый Лиса в те времена, указывая на проспект Ленина: «Вот какая улица должна называться именем Татишева!» При этом он, правда, оглядывался по сторонам.
О втором человеке на постаменте некоем де Генине Лис ранее никогда не слышал.
Сейчас рядом с башенкой и памятником был развёрнут походный киоск, где торговали разными прохладительными напитками, пивом, шоколадом, пирожками. Рядом, дразня аппетит, чадил мангал с шашлыками. Не известно, что за мясо там жарилось, но запах был манящим.
Лис подвёл Монру к перилам из гранитной крошки и кивнул вниз на Исторический сквер.
— Отсюда ты сможешь посматривать вон туда, где я буду на скамейке. Возьмёшь порцию шашлыка или просто пива и будешь наблюдать, не привлекая внимания. А теперь давай разойдёмся, чтобы лишний раз не светиться. Люди Фахрутдинова возможно уже здесь и тоже осматриваются. Немного придётся походить по отдельности, и мне уже надо будет идти выбирать скамейку, где устроиться.
Они разошлись. Лис, пройдясь по плотине, спустился в Исторический сквер с другой стороны и обошёл его по кругу, пока не заметив ничего подозрительного. Во всяком случае, явно что-то высматривающих мужиков видно не было.
Конечно, Лис понимал, что он вряд ли встретит здесь знакомых ему по Сысерти Замарова, Шкурко и Смирнова. У Фахрутдинова наверняка хватает людей кроме тех, с которыми Лис уже познакомился, да и сам шеф Михаил Петрович может прислать каких-то новых подручных.
До встречи осталось пятнадцать минут. Несмотря на прекрасную погоду, свободных мест на скамейках было вполне достаточно, видимо в силу того, что в рабочий день народу в сквере прогуливалось не так много, как в выходные.
Лис выбрал лавку поближе к плотине, там, где было более людно, и стал ждать. Он вынул сигарету и закурил, а шар пока надувать не стал.
Спокойно оглядываясь, Лис отметил нескольких мужчин, стоявших вверху на тротуаре проспекта, и разглядывавших оттуда сквер, облокотившись на перила ограды. Это вполне могли быть люди Фахрутдинова. Лис посмотрел в сторону старинной башенки. Монра, небрежно привалясь к ограде, потягивала что-то из бутылки.
Приближалось время встречи. Слева от Лиса по широким ступеням лестницы спускался мужчина в светлом костюме. Газеты в руках у него не было.
Мужчина свернул на аллейку, где сидел Лис, и, не торопясь, двинулся по ней, не обращая ни на кого внимания. Он прошёл мимо Лиса, дошёл до конца аллеи и вышел на небольшой мост, перекинутый на территории самого сквера через Исеть. Встав там, мужчина закурил и облокотился о поручни моста, рассматривая мутную воду протекавшей под ним речки.
Лис бросил окурок в урну, незаметно установил свой верный браслет на оглушающую мощность и достал из кармана шарик.
Надувая его, Лис краем глаза покосился на мост, где стоял мужчина. Тот, продолжая курить, медленно двигался в его сторону.
Надув шарик наполовину, Лис даже не стал его завязывать, а, пережав рукой хвостик, помахивал пузырём, как веером. Действительно, было жарко. Никто кроме мужчины в светлом костюме в сторону Лиса сейчас вообще не направлялся.
Мужчина подошёл и сел рядом.
— Я Михаил Петрович, — просто сказал он.
Лис кивнул, и, стараясь выглядеть совершенно спокойным, выпустил воздух из шара и демонстративно бросил его в урну.
— Вы готовы меня выслушать? — спросил Лис на языке Творцов.
На лице Михаила Петровича отразилось вполне искреннее по мнению Лиса удивление.
— Я прилично владею немецким и английским, — сказал мужчина, — но языка, на котором говорите вы, я не знаю. Я даже слышу его впервые.
— То есть, вы хотите сказать, что вы не Творец? — сказал Лис уже по-русски.
— Не понял, — приподнял брови Михаил Петрович, — творец чего? Знаете, если вы начинаете нести всякую чушь, то я думаю, что наш разговор не имеет смысла.
— Понятно, — кивнул Лис, — я могу сказать то же самое: я, судя по всему, разговариваю не с тем человеком, который мне нужен. Я не очень рассчитывал, что верховный босс — это вы, но все-таки… Мне необходимо говорить только с вашим хозяином, в противном случае мы, действительно, зря теряем время.
— Мне тогда придётся… — начал Михаил Петрович, но вдруг замолчал, оборвав фразу.
Несколько секунд он сидел, словно прислушиваясь к невидимому собеседнику, и, наконец, сказал:
— Я готов вас выслушать и передать всё боссу. Не понимаю, какую ерунду вы наговорите, но… Боссу виднее.
— А вам и не надо ничего понимать. Как я догадываюсь, босс ваш меня слышит, поэтому я просто скажу ему всё, что хотел, а вы сидите и молчите.
Пока Лис произносил краткую заранее подготовленную речь на языке Творцов, Михаил Петрович терпеливо молчал, разглядывал потрескавшийся асфальт вокруг скамейки. Ему наверняка было страшно любопытно, но, кроме его первого неподдельного удивления, ни одно движением не выдало любопытства. Он был хорошо вышколенным сотрудникомю
Когда Лис закончил говорить, Михаил Петрович, не произнося ни слова, достал сигарету, закурил и откинулся на спинку скамейки. Очевидно, молчал и его босс, обдумывая слова Лиса. Наконец Михаил Петрович подал голос:
— Босс желает далее продолжать разговор непосредственно с вами. — Он вынул из одного уха маленький конус телесного цвета и подал Лису. — Вы будете его слышать, а он вас уже слышит.
— Какие доказательства ты можешь представить, что всё именно так, как ты говоришь? — зазвучал у Лиса в ухе голос довольно приятного тембра.
Лис пожал плечами, продолжая следить за поведением Михаила Петровича и одновременно посматривая по сторонам:
— Практически никаких, но мы ведь не начинали агрессию, не выпускали шаровиков в ваш мир…
— Значит, он нашёл их, мне следовало догадаться, — как бы рассуждая вслух, сказал голос в ухе Лиса. — Ладно, допустим, я тебе поверю. Пока же могу сказать, что я не выпускал никаких шаровиков в мир Терпа, это сделал мой враг. Давай договоримся: я, повторяю, готов поверить тебе, если ты согласишься помогать мне в его уничтожении. Кажется, у нас в этом есть совместная заинтересованность, и немалая.
Лис начал понимать, что гипотеза Терпа подтверждалась: на Земле находились как минимум двое, которые вели между собой борьбу. Полной уверенности, что получены доказательства именно такого положения дел у Лиса, конечно, пока быть не могло, но, скорее всего, с ним сейчас разговаривал не Ингвар Янович. Это было большой удачей, поскольку от Ингвара Яновича Лис ничего хорошего ждать не мог, особенно, если тот узнает в Лисе человека, уже дважды заставившего его споткнуться.
— У меня нет никаких оснований питать дружеские чувства к тому, кто выпустил шаровиков в мир Терпа, но как вы… как ты докажешь, что это не твоя работа? — Лис демонстративно перешёл на «ты», поскольку так же к нему обращался его собеседник, но тот, казалось, не обратил на это никакого внимания.
— Если твои истинные намерения совпадают с тем, что ты тут мне говорил, ты быстро поймёшь, что всё именно так. А пока тебе придётся поверить мне на слово, у тебя просто нет другого выхода.
— И у тебя, похоже, тоже.
Слышно было, как собеседник с шумом вдохнул воздух.
— Ты прав, именно поэтому я с тобой разговариваю. Кстати, как тебя называть? Если Терпа я засёк на Земле уже давно, то тебя я не знаю вообще.
— Можешь называть меня Лисом. — Хм, если ты оправдываешь своё имя, это хорошо…
— Но тогда уж и ты представься, — перебил Лис.
— Хм, справедливо… Ладно, можешь называть меня Сварогом.
— Вот как? Ладно, Сварогом так Сварогом. А, может быть, ещё и Кришной, Ра, Яхве, Одином и кем ещё там?
Собеседник в ухе Лиса неожиданно засмеялся:
— А у тебя, чёрт возьми, есть чувство юмора. Ладно, если ты согласен сотрудничать, ты должен будешь вместе с твоей женщиной явиться ко мне. Я должен убедиться, что ты говоришь правду…
— У тебя чувство юмора тоже не слабое: почему ты решил, что мы вот так возьмём и сунем голову в петлю?
— Потому, что у тебя нет выбора. Или ты будешь помогать мне и играть против одного противника, или, считай, что за тобой будут охотиться двое. Нам обоим нужны Ключи.
— Ну, тут ты не совсем прав — к несчастью у меня остался только один. Оцени мою откровенность.
— Вот как? — мрачно сказал невидимый собеседник. — Да. Это плохо…
— Ладно, предположим, я к тебе явлюсь, — продолжал Лис, — но как ты собираешься узнать правду о моих намерениях? Ввести мне «препарат правды»?
— М-м… — собеседник почему-то несколько замялся, — ну, разумеется. Я должен убедиться во всём точно.
— Ага, ты будешь знать обо мне всё, а я о тебе ничего. Я соглашусь на подобное только если одновременно и ты вколешь себе эту сыворотку. Побеседуем начистоту в равных условиях.
— Слушай, Лис, так мы ни о чём не договоримся!
— Вот именно!
Сварог вздохнул:
— Мы оба теряем время, и имей в виду: если ты хочешь помочь своему Терпу, то ты особенно теряешь время. Я только поэтому согласился на переговоры с тобой, что у меня не так уж много других вариантов. Фактически это я сдал Терпа моему врагу. Он явно не знал и пока не знает, что Терп был не один, а с вами. Это даёт хорошие шансы одолеть его…
— Если ты говоришь правду, то что мешает ему тоже применить «препарат правды» и уже сейчас знать всё, что знает Терп?
— Только то, что у него его нет, я это точно знаю.
— Но, слушай! — Лис вдруг сообразил то, что пока до него не дошло. — У него же есть шаровики, и времени уже было достаточно, насколько я знаю, чтобы просканировать мозг. Он и так всё знает. Кроме того, я пытался побывать на квартире Терпа ещё позавчера в ночь. Была небольшая стычка с людьми, устроившими там засаду. Если это, конечно, были не твои люди.
— Чёрт побери, а ведь ты прав — я не подумал о шаровиках! Это очень плохо, и нам тем более надо скорее встретиться. Ты уверен, что он не выследил тебя и твою женщину?
— Надеюсь, — пожал плечами Лис, — иначе бы я вряд ли ещё сидел тут. Кстати, как зовут нашего общего врага? Мне как-то удобнее, когда я знаю имена врагов, а не только союзников.
— У тебя комплексы, но, возможно, ты в чём-то прав. Эта личность называет себя Инглемазом…
— Хм, созвучно… Может быть, поэтому он назвался ещё и Ингваром Яновичем?
— Откуда ты это знаешь? — удивился Сварог. — Ладно, это сейчас не так важно. Пока уходи оттуда побыстрее, и убедись, что за тобой не следят. Когда убедишься, что никто за тобой не следит, позвонишь мне на мобильный телефон. — Сварог продиктовал номер. — Запомнишь?
— Почему такая спешка? — игнорируя последний вопрос, забеспокоился Лис.
— Потому что… я совершенно не подумал о шаровиках в таком плане, и я не знал, что ты совался на квартиру Терпа. Всё, отдай устройство связи Михаилу и уходи.
Лис пожал плечами, но спорить не стал, ориентируясь на явную тревогу в голосе Сварога. Он вынул рацию из уха и отдал скучавшему Михаилу Петровичу, кивнул ему и направился к ступеням лестницы, поднимавшейся налево из Исторического сквера. Михаил Петрович вступил в не слышимую окружающим беседу со своим боссом.
Лис мельком взглянул на противоположную сторону сквера, где стояла Монра. Она была на месте.
Лис намеревался подняться по лестнице с противоположной стороны и, зайдя за угол здания металлургического техникума, чтобы не быть на виду у возможных наблюдателей, позвонить Монре по телефону и условиться о месте встречи.
Неторопливо, как будто он прогуливался, Лис поставил ногу на гранитную ступеньку.
Он был уже на самом верху лестницы, когда сзади раздались негромкие хлопки. Закричала женщина. Лис обернулся.
Михаил Петрович лежал недалеко от скамейки, на которой они сидели, его светлый пиджак был окрашен кровью в нескольких местах. Кричала женщина, прогуливавшаяся с коляской неподалёку. От скамейки в сторону улицы Воеводина через зелёный газон сквера бежали два молодых человека.
Лис резко повернулся в сторону, где его ждала Монра, и у него перехватило дыхание: какие-то люди запихивали её в микроавтобус, выехавший прямо на тротуар.
Понимая, что вряд ли успеет, Лис оттолкнул какого-то парня с девушкой, оказавшихся на дороге, и побежал по плотине, на ходу вытаскивая лучемёт.
Конечно же, расстояние было слишком велико. Микроавтобус, взвизгнув колесами, съехал с поребрика, заставляя резко тормозить идущие по проспекту машины, и скрылся в транспортном потоке, не успел Лис пробежать и половины расстояния, отделявшего его от места событий. Пытаться стрелять было бесполезно.
Лис остановился, одновременно соображая, что если поблизости были наблюдатели, то он выдал себя с головой.
Словно в подтверждение этих мыслей рядом завизжали тормоза, и светло-серая машина иностранного производства (Лису некогда было разглядывать марку), въехала на тротуар, чиркнув порогом по камню бордюра и распугивая случайных прохожих, оказавшихся между Лисом и проезжей частью дороги.
Дверцы не успели распахнуться, выпуская троих дюжих молодых людей, а Лис уже всадил в машину не целясь почти половинный заряд авторучки-лучемёта, который он продолжал держать в руке, и присел, закрывая лицо руками, практически одновременно со взрывом.
С машины сорвало капот, вспыхнул потёкший из топливопровода бензин, и запылало что-то в салоне. Выскакивавшие из машины люди покатились по асфальту, на ком-то загорелась одежда. Завизжали оказавшиеся рядом прохожие, кидаясь врассыпную.
Не оборачиваясь, Лис побежал по тротуару мимо импровизированного летнего кафе, рядом с которым стояла Монра. Сзади раздалось несколько хлопков и над ухом свистнула пуля: кто-то из выскочивших из горящей машины стрелял в него, но промахнулся. Пожилой мужчина, в изумлении застывший почти на пути у Лиса и разглядывавший пылающий автомобиль, охнул и повалился на землю.
Петляя, Лис опрокинул одни из столиков и побежал к кустам, окружавшим фонтан «Каменный цветок».
— Стоять!
Навстречу ему, как назло, выдвигался ещё и милицейский наряд, очевидно привлечённый взрывом и криками. Вряд ли они слышали выстрелы из пистолета с глушителем, но молоденький милиционер уже замахивался на него дубинкой.
— Не меня, мать вашу, ловите! — Ударом плеча Лис сшиб парнишку, пнул второго милиционера в пах, перемахнул через упавшие тела и выскочил на тротуар перед зданием бывшего обкома партии.
Перебежав улицу Пушкина, он дворами выбрался к кинотеатру «Салют», а оттуда опять же через старенький дворик оказался на улице Карла Либкнехта. Тут было всё спокойно, царила обычная уличная суета.
Лис огляделся и, переводя дыхание, перешёл на шаг, чтобы не привлекать внимания прохожих. Пройдя метров тридцать, напротив здания пединститута он тормознул потрёпанного синего «жигулёнка».
Попросив водителя довезти его до политехнического института (это было первое, что пришло ему в голову), Лис стал внимательно следить, нет ли «хвоста». «Хвоста», похоже, не было.
Как только они миновали теплофак УПИ, Лис отменил свою первоначальную просьбу, и попросил водителя ехать к квартире, которую они сняли. При условии, что у Ингвара Яновича не было «препарата правды», он пока никак не мог узнать этот адрес.
Лис понимал, что, как бы то ни было, сюда ему больше не возвращаться. Поэтому он дал водителю пятьдесят рублей, остановил машину во дворе прямо напротив подъезда, и приказал ждать, пообещав затем ещё сто. Быстро сложив в сумку всё нужное, что они оставляли в квартире, Лис вышел, пробыв в доме не более пяти минут.
Он упал на заднее сиденье и попросил водителя свозить его на Уралмаш и обратно: необходимо было поразмыслить, а движущийся автомобиль был достаточно надёжным местом.
Хотя, попав в пробку на проспекте Космонавтов и сидя в медленно ползущей машине, Лис думал о том, что, знай преследователи о его местонахождении, лучшую ловушку трудно придумать. Если, конечно, преследователи могут догадаться, что он находится именно сейчас именно здесь.
Чего же он добился, не послушав Монру и устроив вылазку на Землю? Терп и Монра схвачены, а ему ничего, похоже, не остаётся, как связываться с неведомым Сварогом или как там его действительно зовут. Фактически, Лис должен был отдаваться на милость этого неизвестного.
Никто даже не мог гарантировать, что сегодняшнее происшествие в Историческом сквере и около него не подстроены этим самым Сварогом. Не исключено, что он и Ингвар Янович — одно и то же лицо.
Хотя, пошевелив мозгами ещё немного, Лис сделал заключение, что это всё-таки маловероятно. Зачем, скажем, Сварогу убирать Михаила Петровича? Нельзя, естественно, исключить, что на самом деле это просто инсценировка, и Михаил Петрович жив, но не слишком ли сложно тогда всё получается? Сварогу, если он и некий Инглемаз одна личность или просто действуют заодно, проще было бы схватить Лиса непосредственно в Историческом сквере или, в конце концов, там же ликвидировать.
Наконец после завода имени Калинина пробка рассосалась, и машина побежала быстрее.
— Куда лучше ехать? — спросил водитель, прерывая мысли Лиса.
— Всё равно, — ответил Лис, отрешённо глядя в коротко стриженый затылок водителя. — Сделайте круг по Уралмашу, потом можно снова в центр. О деньгах не беспокойтесь.
Водитель понимающе кивнул:
— Я крутанусь по Машиностроителей, а потом через Веер назад?
— Хорошо, — согласился Лис, — только давайте не той же дорогой. Вообще, договоримся так: мне надо посидеть, подумать. Возите меня, пока мне не надоест.
Сколько скажите, столько и заплачу.
— Ну, я тогда по Шефской назад. Если хотите, можно через ЖБИ проехать.
— Валяйте! Только у ближайшего киоска остановитесь — попить возьму.
Лис вытащил сигарету и закурил, хотя не мог сказать, что сейчас ему хочется курить. Это просто был стереотип, иллюзия помощи в размышлениях, действующая не только в мире Земли.
Приоткрыв окно, он стряхнул пепел. Трудно, естественно, встать на позицию этого Сварога, но если всё же попытаться, то, вполне вероятно, он тоже может считать, что в Историческом сквере всё подстроено Лисом, если предположить, что Лис и Ингвар Янович заодно.
Если принять версию, что этому самому Инглемазу необходимо добраться до Сварога, то всё складывается для первого неплохо: именно Лис при таком раскладе выводит Инглемаза или Ингвара, мать его, Яновича на Сварога. Так что Сварогу можно больше опасаться Лиса, чем наоборот. М-да…
Минут десять Лис сидел практически без мыслей. Машина спокойно доехала до конца улицы Машиностроителей и повернула направо на Т-образном перекрёстке с намёком на кольцевое движение. Лис никак не мог вспомнить, как же называется улица, по которой они ехали сейчас, и, в конце концов, рассмотрел табличку на одном из зданий — «Донбасская». Впрочем, ничего удивительного: он и пятнадцать лет назад плохо знал Уралмаша.
В кармане запищал телефон. Водитель покосился назад. Лис вздохнул и вынул трубку.
В мягком вкрадчивом, нарочито безразличном голосе, который Лис успел забыть за пятнадцать лет, почти не чувствовалась злоба, но зато угадывалось плохо скрываемое торжество.
— Теперь, значит, тебя зовут Лисом, — поинтересовался Ингвар Янович, так как Лис не сомневался, что это был он.
— Ну, и что с того? — ответил Лис на языке Творцов, поскольку водителю совершенно ни к чему было понимать этот разговор.
По времени никак не получалось, чтобы Инглемаз успел просканировать мозг Монры. Очевидно, она сама назвала ему номер, и Лис нисколько не осуждал её за это. Наоборот, это был верный ход: Монра поступила абсолютно верно, позволяя не только Инглемазу связаться с Лисом, а, самое главное, Лису выйти на Инглемаза.
— Не думал, что