их способность к естественному воспроизводству от поколения к поколению на тот случай, если война затянется надолго.
- Хорошо, Иные располагают людскими ресурсами, - заметил Хэл. - Но для того чтобы развязать широкомасштабную войну между мирами, необходимо еще кое-что. Тыловое обеспечение.
- Это так, - ответил Амид. - Поэтому у нас еще есть время. Но по расчетам экзотов эта война в любом случае неотвратима и наша гибель неизбежна.
Он смотрел Хэлу прямо в глаза.
- Теперь ты понимаешь это. Да, я знаю, еще десять лет назад такое вооруженное нападение одного мира на другой показалось бы ожившим кошмаром. Никто не отважился бы на подобное, учитывая огромные человеческие потери. Иных не волнует цена; их интересует только результат.
Хэл кивнул.
- Поскольку все обстоит именно так, - сказал он, - а в расчетах экзотов вряд ли можно надеяться найти какую-нибудь погрешность…
- Исключено, - заверил Амид.
- Так стоило ли вообще приходить ко мне? - закончил свою мысль Хэл. - По вашим словам, ни от меня, ни от вас ничего не зависит. При таких обстоятельствах мудрому экзоту ничего другого не остается, кроме как сдаться.
- В таком случае я, возможно, не мудрый экзот, - улыбнулся Амид, - несмотря на все мои морщины. Как я уже сказал, я волен теперь делать что захочу, и поэтому я могу позволить себе тешиться неоправданной иррациональной надеждой, что, когда Иные со своим харизматическим талантом вытащат из шляпы кролика, о существовании которого никто даже не подозревал, ты, возможно, вытащишь своего, столь же неожиданного для всех, умом я, конечно, понимаю, что эта надежда - сущий нонсенс, но думаю, я буду чувствовать себя гораздо лучше, если не перестану сопротивляться до самого конца, каким бы горьким он ни был. Так что я предпочитаю оставаться здесь по возможности столько, сколько смогу быть тебе полезен.
- Понимаю, - кивнул Хэл. - В каком-нибудь из твоих предков случайно не было дорсайской крови?
Амид рассмеялся:
- Я просто думаю, что могу пригодиться тебе, например, открыть тебе доступ к особой высоконадежной информации, хранящейся в информационной сети экзотов, которую они создавали и совершенствовали на протяжении веков. Если бы я мог организовать для тебя информационный центр прямо здесь, ты бы сам убедился, насколько ценными сведениями я мог бы тебя обеспечить.
- Я не сомневаюсь, - ответил Хэл. - Хорошо. Спасибо. Буду рад видеть вас снова.
Он встал. Амид поднялся вслед за ним.
- Мне жаль сейчас прерывать наш разговор, - сказал Хэл. - Но у нас еще будет время поговорить. А сейчас мне нужно встретиться кое с кем еще.
Хэл протянул руку к пульту в подлокотнике кресла, с которого только что встал, и вызвал Аджелу.
- Хэл. - Ее голос отчетливо прозвучал в комнате, хотя изображения на экране видеотелефона не появилось.
- Я хотел бы, чтобы Амид остался у нас, - сказал Хэл. - Мы не могли бы предложить ему что-нибудь подходящее для жилья?
- Если его устроит обычная комната для приезжих ученых, то нет проблем, - ответила Аджела. - Скажи ему, чтобы, как только выйдет от тебя, сразу свернул направо; я буду ждать его в первой же комнате.
- Спасибо вам обоим. - Амид вышел.
Хэл снова сел и нажал кнопку вызова. На этот раз на экране видеотелефона возникло лицо Чуни, старшего секретаря приемной.
- Чуни, где сейчас Блейз?
- Он сидит в отдельном салоне для отдыха неподалеку от причального дока.
- Он один?
- Да.
- Пришли его… нет, проводи его, пожалуйста, ко мне сам, ладно?
- Хорошо. Это все? - Чуни на экране видеотелефона выглядел несколько встревоженным.
- Все, - ответил Хэл.
Прошло несколько минут. Наконец дверь открылась, и Хэл встал с кресла.
- Вот мы и пришли, Блейз Аренс… - послышался голос Чуни, и в комнату вошел Блейз и вслед за ним секретарь. Он остановился сразу же за порогом, кивнул Хэлу и тотчас вышел, закрыв за собой дверь.
Блейз сделал три шага вперед и остановился. Высокий и сухощавый, он был одет в короткую черную куртку и узкие серые брюки, заправленные в сапоги. Его грубоватое, словно вырубленное из камня, лицо с пронзительными карими глазами под прямыми черными бровями изучающе смотрело на Хэла.
- А ты повзрослел, - произнес он.
- Такое случается, - отозвался Хэл.
Без каких-либо видимых причин на него вдруг накатило чувство горечи: стоящий перед ним человек совершенно парадоксальным образом оказался единственным, что осталось от его прошлого, единственным, кто связывал его с тем временем, когда еще были живы его учителя.
Блейз повернулся, подошел к рабочему столу Хэла и присел на его край, как будто это Хэл, а не он был гостем.
- Такие перемены и всего за один год. - Блейз продолжал пристально смотреть на Хэла.
- Самая большая перемена произошла в милицейской камере в Аруме через день или два после твоего посещения. - Хэл опустился в кресло. - У меня было время, чтобы немного привести в порядок свои мысли.
- В столь непривычных условиях, - покачал головой Блейз. - Этот капитан умышленно исказил мои указания.
- Эмит Барбедж, - напомнил Хэл. - Ты что, забыл, как его зовут? Как ты потом с ним поступил?
- Никак. - Блейз сидел, спокойно глядя на него. - Он поступил так сообразно своей натуре. Если кого винить, то меня за то, что не сумел вовремя разглядеть его. Но в любом случае я не занимаюсь людьми. Мой удел - история.
- Ты не занимаешься людьми? Даже такими, как Данно?
Блейз удивленно приподнял брови, затем покачал головой.
- Даже такими, как Данно. Как большинство людей, которые любят власть, Данно сам себя уничтожил. Все, что я сделал, это предложил Иным альтернативный план; и, отказавшись рассмотреть его, Данно сам создал условия, приведшие к его гибели, но от других рук, не моих. Как я уже сказал, я работаю с более достойной материей, нежели отдельные личности.
- В таком случае что привело тебя сюда? - На него вновь снизошла ослепительная почти до боли, кристально чистая ясность ума, подобная той, что посетила его за длинным обеденным столом в Форали во время встречи с Серыми Капитанами.
- Я прилетел сюда, потому что ты представляешь для нас потенциальную проблему. - Блейз улыбнулся. - Потому что я ненавижу терять хорошие умы - спроси любого из моих соратников Иных - и потому что я чувствую себя перед тобой обязанным.
- И потому что тебе не с кем больше поговорить, - добавил Хэл.
Улыбка Блейза стала еще шире. Он секунду помолчал, затем продолжил:
- Весьма проницательно с твоей стороны. Но, видишь ли, у меня никогда не было, с кем поговорить, и поэтому, боюсь, я даже не знаю, чего лишился. Что до причин, приведших меня сюда, то я хотел бы, если это возможно, спасти тебя. В отличие от Данно, ты можешь принести пользу человеческой расе.
- Я как раз и намереваюсь это сделать, - произнес Хэл.
- Нет, - возразил Блейз. - То, что ты намереваешься сделать, это уничтожить себя - почти так же как Данно. Ты понимаешь, что схватка, в которую ты решил ввязаться, практически уже закончена, все остальное лишь пустое сотрясение воздуха? Твое дело не только проиграно, но скоро о нем вообще никто даже и не вспомнит.
- И ты хочешь спасти меня? - Хэл внимательно посмотрел на него.
- Я могу позволить себе эту прихоть, - ответил Блейз. - Но сейчас дело не в том, хочу ли я спасти тебя, а в том, хочешь ли ты сам спасти себя. Через несколько стандартных лет неумолимая лавина поглотит все, ради чего ты собираешься сейчас сражаться. Поэтому, если ты сложишь оружие прямо сейчас, абсолютно ничего не изменится.
- Похоже, ты считаешь, что мне пришло время остановиться? - спросил Хэл.
- Либо ты остановишься сам, либо, извини меня, тебя остановят. Исход сражения, в которое ты собираешься ввязаться, был предрешен еще до того, как ты родился.
- Нет, - медленно произнес Хэл. - Я так не считаю.
- Насколько мне известно, ты собирался стать поэтом, - сказал Блейз. - Я тоже когда-то испытывал тягу к искусствам, пока не понял, что это не для меня. Но для некоторых людей поэзия может стать делом всей их жизни. Почему бы тебе не стать поэтом? Выбрось из головы все лишнее. Пусть случится то, что должно случиться, и не трать свое время на попытки изменить ход истории.
Хэл покачал головой:
- Мне было суждено заняться этим делом, и только этим делом, задолго до того, как тебе это могло прийти в голову.
- То, о чем я говорю, абсолютно серьезно, - продолжал Блейз. - Остановись и подумай. Ну какой прок в твоей бессмысленной гибели? Разве не лучше будет и для тебя самого, и для многих других мужчин и женщин на разных планетах, если ты будешь жить долго и заниматься своим любимым делом - поэзией или чем-нибудь еще. Например, будешь делиться с согражданами плодами своих размышлений, и таким образом какая-то часть тебя станет всеобщим достоянием и будет и дальше служить на благо всей расе, даже когда тебя уже не станет. Разве это не лучше, чем совершить самоубийство лишь потому, что все складывается не так, как тебе хотелось бы?
- Мы говорим на разных языках. То, что тебе представляется неизбежным, мне таковым вовсе не кажется. То, что ты считаешь абсолютно невозможным, я полагаю вполне вероятным, - ответил Хэл.
Блейз покачал головой:
- Ты слишком увлечен своего рода поэтической иллюзией относительно жизни. Но это всего лишь иллюзия, хотя и поэтическая; потому что даже поэты, и притом хорошие поэты, приходят к пониманию жестких рамок реальности. Можешь не верить мне на слово. Помнишь слова, которые Шекспир вкладывает в уста Гамлета в одном из его монологов:
«…каким докучным, тусклым и ненужным мне кажется все, что ни есть на свете»?
Хэл неожиданно улыбнулся.
- Ты знаешь Лоуэлла? - спросил он.
- Лоуэлла? - переспросил Блейз. - Вряд ли.
- Джеймс Рассел Лоуэлл, - сказал Хэл, - американский поэт девятнадцатого века.
И он продекламировал:

Когда в суровом детстве
Я жил в сырой дыре,
Лишь Лампа Аладдина
Была утехой мне…

Он сидел, глядя Блейзу прямо в глаза.
- Ну что ж, ты читаешь стихи гораздо лучше меня. - Блейз поднялся. Хэл последовал его примеру. - Вынужден признать, что я не в состоянии спасти тебя. Так что я пойду. Могу я поинтересоваться, что ты нашел здесь, на Энциклопедии, если, конечно, что-нибудь нашел?
Хэл смотрел на него, не отводя глаз.
- Как сказал бы один из моих учителей, Уолтер, - это глупый вопрос.
- Ясно, - буркнул Блейз.
И он направился к выходу. Он уже был почти у самой двери, когда услышал за спиной вопрос Хэла и остановился.
- Как это случилось?
Блейз обернулся.
- Ну, разумеется, - мягко сказал он, - откуда тебе было узнать? Мне следовало бы подумать об этом раньше. Ладно, я расскажу тебе сейчас. Люди, которых мы в подобных ситуациях обычно пускаем впереди себя, обнаружили двух твоих учителей, дорсайца и Уолтера, на террасе. Третьего квакера они доставили туда же минуту спустя. Кстати, твой экзот, похоже, обожал поэзию, и в тот момент, когда я появился перед ними, он цитировал отрывок из драмы Алфреда Нойеса «Шервуд», как Робин Гуд спас одну из фей от того, что Нойес называл Мрачной Старой Тайной. Я в качестве примера более сильной поэзии процитировал ему песнь Блондена из того же произведения. Потом я спросил его о том, где ты; он сказал, что не знает, но на самом деле он, конечно же, знал. Они ведь все знали, не так ли?
- Да, - кивнул Хэл.
- Их ответ заинтриговал меня. Почему они так старались скрыть тебя? Я сказал им, что никому из них ничего не грозит, а они должны были прекрасно знать - я свое слово держу.
Он на секунду замолчал.
- Во всяком случае, - продолжал Блейз, - я попробовал расположить их к себе, но они были людьми старой закалки, и мои попытки не увенчались успехом. Это еще больше подогрело мой интерес - отчего это они так упорствуют; я уже было собирался попробовать подобрать к ним другие ключи, которые вполне могли бы подойти, когда Уолтер в прямом смысле атаковал меня - довольно странный поступок для экзота.
- Но не при данных обстоятельствах, - услышал Хэл собственный голос.
- Естественно, это послужило сигналом для дорсайца и квакера. Втроем они расправились с моими людьми, за исключением только одного, и естественно все трое при этом были убиты. Как раз в это время приехал Данно, и у меня не было времени обшаривать усадьбу в поисках тебя.
- Я был в это время на озере, - сказал Хэл. - Уолтер и Малахия Насуно, дорсаец, догадавшись о вашем вторжении, дали мне сигнал. У меня было время спрятаться в прибрежных кустах. А потом… я пробрался на террасу и увидел вас с Данно через окно библиотеки.
- Неужели? - удивился Блейз. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Потом Блейз медленно покачал головой.
- Значит, наше противостояние началось уже тогда…
Он открыл дверь и вышел, тихо закрыв ее за собой. Хэл подошел к ближайшему креслу и протянул руку к пульту управления связью.
- Чуни, Блейз Аренс направляется к выходу. Проследи за тем, чтобы он не заблудился.

Глава 51

Некоторое время Хэл находился под впечатлением только что состоявшегося разговора, затем вызвал Аджелу.
- Я хотел бы переговорить с тобой и Тамом прямо сейчас, - сказал он. - Если вы не будете возражать, мы придем с Амидом.
- Я спрошу Тама. - Лицо Аджелы удивленно смотрело на него с экрана. - Не думаю, что он будет возражать. Почему бы вам не подойти сейчас к кабинету Тама? Если возникнут какие-либо проблемы, я встречу вас у дверей и все Амиду объясню.
Хэл связался с комнатой, где находился Амид, и они отправились к апартаментам Тама. Аджела уже ждала их, придерживая рукой дверь.
- Боюсь, то, что я собираюсь сообщить вам, несколько нарушает привычный ход событий, - начал Хэл, усаживаясь в кресло, после приглашения Тама. - Я предполагаю на некоторое время покинуть вас…
Он повернулся к Амиду.
- …и возьму с собой Амида, если он не против.
Хэл пока еще не поделился своими соображениями со старым экзотом. Тот удивленно приподнял брови, но ничего не сказал.
- Кроме того, я хочу предложить начиная с этого момента ужесточить меры безопасности на Энциклопедии. Это означает, что все посетители станции, включая ученых, прибывших сюда для своих научных исследований, должны покинуть Энциклопедию.
Там нахмурился.
- Энциклопедия еще никогда не закрывалась. Даже тогда, когда она еще находилась на Земле, в Сент-Луисе, она всегда была открыта для тех, кто нуждался в ней и кто имел право воспользоваться ею.
- Но сейчас, я думаю, у нас нет выбора, - сказал Хэл. - Иначе в один прекрасный день сюда войдет через причальные шлюзы живая бомба. Блейз всегда найдет людей, готовых отдать свои жизни ради уничтожения Энциклопедии. А если мы закроемся, то останемся неуязвимыми. Естественно, если соответствующим образом позаботимся о снабжении.
- Об этом мы позаботились уже давно, - сказала Аджела. - Еще в самом начале Марк Торре полагал, что Энциклопедия в один прекрасный момент может оказаться изолированной, поэтому она представляет собой почти идеальную автономную систему. Единственное, чего нам будет не хватать в ближайшие полсотни лет, так это энергии для поддержания нашего существования на протяжении столь долгого периода. Если мы полностью закроемся, то сможем просуществовать на запасенной энергии от полугода до года, а после этого нам придется раскрыть лепестковые диафрагмы для того, чтобы пополнить запасы солнечной энергии. Конечно, я могу поручить Джимусу Уолтерсу поработать над способом поглощения солнечной энергии через защитный экран, не раскрывая панелей…
- Я все же не думаю, что в ближайшее время нам грозит прямое нападение извне, - сказал Хэл. - Что касается других аспектов, то мне кажется, времени у нас осталось гораздо меньше, чем мне представлялось раньше.
- Это связано с тем, что ты услышал от Блейза? - спросил Там.
- По существу, все его речи сводились к тому, чтобы я признал фактическую победу Иных.
- Победу! - хмыкнул Там.
- К сожалению, - продолжал Хэл, - эта согласуется с информацией, полученной от Амида. Амид, почему бы тебе самому не рассказать все Таму и Аджеле?
Амид так и поступил. Когда он закончил, Там фыркнул.
- Примите мои извинения и все такое, - сказал он Амиду. - Но я вас не знаю. Как я могу быть уверен в том, что вы не явились от Блейза Аренса?
- Это не так, Там, - мягко произнесла Аджела. - Я знаю его. Он из тех экзотов, кто ни за что не согласится работать на Блейза.
- Допустим, - проворчал Там, глядя поочередно то на Аджелу, то на Амида. - Вы, экзоты, разумеется, знаете друг друга. Но, возвращаясь к утверждению Блейза, что ты думаешь предпринять, Хэл?
- Я должен побывать еще раз на Гармонии, Маре или Культисе и на Дорсае. Пора организовывать наши силы. - Хэл повернулся к экзоту:
- Амид, ты поможешь мне. Пожалуйста, отправь прямо сейчас сообщение на Гармонию о нашем предполагаемом визите туда. Пусть они организуют мне встречу с одним из командиров отрядов сопротивления по имени Рух Тамани.
Амид нахмурился:
- Энциклопедия может соединить меня с посольством экзотов на Земле, в Реймсе?
- Разумеется, - кивнула Аджела.
- Прекрасно. Теперь дайте мне подумать, что я могу сделать, - сказал Амид. - С вашего позволения я отправлюсь в комнату, которую вы мне предоставили, и позвоню оттуда.
- Спасибо, - поблагодарил Хэл.
Немного угрюмо улыбнувшись, Амид вышел из комнаты.
- Он чрезвычайно догадлив, - сказал Хэл, когда дверь за маленьким человечком в сером хитоне закрылась. - Я думаю, он понял, что мне надо переговорить с вами наедине.
- Конечно, понял, - пожала плечами Аджела. - Но о чем он не должен знать?
- Особых причин скрывать что-либо от него у меня нет, - ответил Хэл, - но я пока не хочу полностью посвящать его в наши планы; во всяком случае пока…
- Весьма разумно, - произнес Там. - Когда мы узнаем его лучше… Но до поры до времени давайте ограничим круг посвященных только нами тремя. Так о чем ты собирался сообщить нам, Хэл?
- О моих выводах касательно Блейза и его визита. У меня сложилось впечатление, что он уже готов выступить против Земли. Вот почему я считаю, что с этого момента Энциклопедия находится в опасности.
- Почему? - потребовал объяснений Там. - С чего ты вдруг решил, что он готов выступить против Земли? И почему это должно означать немедленную опасность для Энциклопедии?
Хэл переводил взгляд с одного на другую.
- Я думал, это и так понятно. Неужели вы не видите? - Аджела, по-прежнему стоявшая возле Тама, покачала головой. - Хорошо. Тогда прежде всего вы должны уяснить себе, что Блейз совершенно искренен во всем, о чем он говорит, потому что считает ниже своего достоинства перед кем-либо притворяться, не говоря уже о том, чтобы откровенно лгать.
- А откуда ты об этом знаешь? - спросил Там.
Хэл задумался, подбирая слова.
- Интуитивно я как-то понимаю его, - ответил он. - Некоторым образом я даже думаю, что он и я очень похожи. Это один из моментов, который я уяснил для себя, когда еще находился в милицейской камере на Гармонии, где мне открылось очень многое. Я не могу вам этого доказать, но я понимаю его. Но здесь я могу только просить вас поверить мне на слово Я, например, совершенно уверен, что, если он когда-либо будет вынужден солгать, он перестанет быть в своих глазах Аренсом Блейзом. А оставаться Аренсом Блейзом для него - самое главное в мире.
- И снова задаю тебе тот же вопрос, - сказал Там. - Почему?
Хэл слегка нахмурился.
- Потому что, кроме этого, у него ничего нет. Неужели этого по нему не видно?
Там ничего не ответил.
- Да, - медленно произнесла Аджела. - Мне кажется, он всегда был таким.
- Итак, - продолжил Хэл. - Поскольку он не лжет и, как он сообщил, искренне заинтересован в том, чтобы спасти меня, мы вынуждены признать, что сама по себе эта причина недостаточна весома для того, чтобы заставить его прилететь сюда. Кроме того, основная цель его визита, какой бы она ни была, вряд ли связана с Энциклопедией, которую он уважает, но не боится. Поэтому речь идет скорее всего о Земле. Земля всегда была одним из миров, где идеи Иных совершенно необъяснимо не получили признания у большинства населения.
- Ты хочешь сказать, - вмешалась Аджела, - в отличие от экзотских и квакерских миров, а также Дорсая, большая часть населения которых имеет вполне достаточно причин для того, чтобы оказать противодействие харизматическим способностям Иных?
- Именно так, - подтвердил Хэл. - Жители Старой Земли, в общем, никогда не испытывали такого пиетета перед своими идеалами, как граждане этих трех великих Осколочных Культур. И несмотря на это, люди Земли в большинстве своем сумели не поддаться харизме Иных. Иные понимают, что в конце концов им придется покорять Землю, но предпочли бы решить эту проблему совершенно по-иному, а не военным путем. Ни Блейз, ни другие его сторонники вовсе не желают до конца своих дней играть в генералов. Все, что они хотят, это наслаждаться властью, утвердившись на покоренных ими мирах. Поэтому приезд сюда Блейза может означать, по меньшей мере, две вещи. Во-первых, он планирует в ближайшее время предпринять определенные действия против Земли, но не в военном смысле, поскольку для проведения подобной военной операции они не успели еще создать систему тылового обеспечения. Во-вторых, Блейз хочет лично оценить ситуацию, прежде чем будут предприняты такие действия.
- Ну хорошо, - сказал Там. - Но из того, что ты сказал, я все же не понимаю, что заставляет тебя отправляться на Гармонию, экзотские планеты и Дорсай.
- То, что Блейз не такой, как другие.
- Именно это и подразумевается под понятием «Иные», - сухо заметил Там.
- Я хочу сказать, - пояснил Хэл, - не такой, как остальные Иные. Он участвует в их борьбе, преследуя свои собственные, еще не до конца мне понятные цели; и пока я не разберусь, в чем тут дело, я буду использовать любую возможность, способную пролить свет на эту загадку.
Он замолчал и посмотрел на Тама; тот медленно кивнул.
- А нам необходимо понимать текущую ситуацию, - продолжил Хэл, - если мы хотим точно знать, что задумали Блейз и Иные в отношении Земли.
- И что ты по этому поводу думаешь? - спросил Там.
- Ну, - сказал Хэл, - они знают, что жителей Старой Земли им не удастся подавить психически, как они это сделали на других планетах; с другой стороны, земляне всегда легко попадали под влияние незаурядных, эмоционально ярких личностей, особенно в критические моменты своей истории. Вы слышали Амида. В своей мобилизационной практике на других мирах Иные уже начали использовать в качестве одного из доводов утверждение о том, что отдельным личностям на Земле традиционно всегда было присуще желание доминировать. А если в руках подобных личностей окажется новое секретное оружие, переданное им Энциклопедией, они достаточно быстро завоюют все Молодые Миры. Обратите внимание, что при этом вся ответственность возлагается на отдельных личностей.
- А почему это важно? - спросила Аджела.
- Потому что представить негодяями отдельных людей гораздо проще, чем все население планеты. Разумнее всего предположить, что Блейз собирается послать на Землю своих сторонников, наделенных харизматическими способностями, которые, ведя свою пропаганду среди простого населения, подняли бы волну народного возмущения, направленную против Энциклопедии и гнусных авантюристов, вынашивающих планы завоевания Молодых Миров. И если им удастся вызвать хоть сколь-либо значительное волнение среди населения планеты, то Молодые Миры могут сказать, что к ним обратились с просьбой о помощи, и после этого силой взять власть. Между прочим, этот их довод вполне может найти отклик в душах землян и в то же время является превосходным стратегическим ходом для захвата власти Иными на Молодых Мирах. Пользуясь своим особым даром, они как бы одним выстрелом убивают двух зайцев, а учитывая характерное для населения Старой Земли разнообразие взглядов и воззрений, Иные имеют здесь много шансов добиться успеха.
Хэл замолчал.
- Вам обоим понятно, о чем я говорю? - спросил он. Там кивнул головой.
- Продолжай. - Его низкий хриплый голос эхом отразился от стен комнаты.
- Поэтому необходимо, чтобы я донес до экзотов и дорсайцев то, что мы знаем и о чем я догадываюсь; я постараюсь убедить экзотов, что вывод о неминуемой победе Иных преждевременен, что с ними можно бороться, если они предпримут то, что, как я думаю, они собираются предпринять. Они могут получить отпор и быть остановлены прямо здесь, на Земле.
- И каким образом, по твоим предположениям, они получат отпор, как ты выражаешься, прямо здесь, на Земле? - поинтересовался Там.
- С помощью контрпропаганды. - Хэл смотрел прямо в темные глаза старика - Один из выводов, к которому я пришел в тюремной камере на Гармонии, заключается в том, что эти харизматические качества Иных развились в сущности на базе особых способностей, присущих квакерам, которых всегда отличала жажда подвижничества, питаемая силой их веры. Рух Тамани, если я найду ее, сможет посоветовать мне, кто из известных ей гармонийцев согласится отправиться на Землю для того, чтобы развернуть контрпропаганду против Иных. Нам нужны люди, которые не уступят посланцам Иных по силе веры и убежденности. И тогда, если экзоты и дорсайцы увидят, что надежда одолеть Иных небеспочвенна, нам, возможно, удастся объединить всех, кто готов подняться на борьбу с Иными, в единую силу, которая будет способна, пока еще не поздно, остановить Блейза.
Несколько мгновений Там хранил молчание.
- Понимаю. - Он посмотрел на Аджелу. - Как только Блейз увидит, что ты начал борьбу против него на Земле, неважно, насколько успешную, он, чтобы обеспечить себе победу, будет вынужден прибегнуть к силе. Вот почему ты считаешь, что мы должны подумать о защите Энциклопедии уже сейчас?
- Именно так, - кивнул Хэл.
Там тяжело вздохнул:
- Я полагаю, ты учел вероятность того, что Блейз мог уже внедрить своего человека здесь, на Энциклопедии?
- Да, - ответил Хэл. - Но это маловероятно. Планы Иных окончательно сформировались относительно недавно, и поэтому у них еще не было возможности завербовать кого-нибудь из наших постоянных сотрудников; к тому же никто из наших сотрудников в последние годы не покидал Энциклопедию надолго и не мог оказаться в таких условиях, когда его мог бы завербовать кто-нибудь из Иных, пусть даже такой талант, как сам Блейз. Так что, как я уже говорил, у нас остаются только приезжие ученые; и хотя трудно поверить в то, что кто-нибудь из них может оказаться ренегатом, учитывая их возраст и репутацию, я не стал бы рисковать. Во всяком случае, я не вижу способа проверить и с уверенностью доказать, не прибыл ли кто-нибудь из тех, кто у нас сейчас находится, с целью диверсии.
- Возможно, я знаю, как это сделать, - сказал Там. - Давайте пройдем в Центр координации научных исследований. Я хочу взглянуть на схему информационных каналов и проверить, над чем последние двенадцать месяцев работали наши гости.
Центр координации выглядел таким же, каким его помнил Хэл со времени своего первого визита на Энциклопедию, когда он заходил сюда в сопровождении Аджелы. Вдоль стен располагались многочисленные пульты управления. Между ними мягко двигались с полдюжины техников, они записывали выполненную посетителями работу и просматривали ее на предмет выявления новой информации для пополнения основных файлов.
Там сразу подвел Аджелу и Хэла к сплетению красных толстых нитей-линий, плавающих в воздухе в центре комнаты приблизительно на высоте пояса. Находившийся поблизости техник тихо ретировался. Там долго стоял, изучающе их разглядывая.
- Поверни все изображение на сорок пять градусов, - произнес он почти отсутствующим тоном.
- Повернуть?.. - ошеломленно переспросил вновь подошедший техник. - Но тогда пропадет вся текущая настройка…
Он осекся, увидев внезапно вскинутую голову Тама и блеск в его глазах. Там открыл было рот, собираясь что-то сказать, но потом передумал.
- Да, конечно. Одну минутку… - Техник подскочил к пульту управления; Там снова повернулся к схеме информационных потоков Энциклопедии, которая не столько поворачивалась, сколько как бы таяла и деформировалась, образуя новые узоры из красных линий. Через секунду изображение стабилизировалось и Там принялся внимательно его изучать.
Через несколько секунд он вздохнул, посмотрел на Аджелу, а затем на стоящего за ней техника, застывшего возле пульта, с которого он только что осуществил поворот изображения.
- Подойди сюда, - сказал Там.
Техник подошел ближе. Хотя остальные находящиеся в комнате люди даже не смотрели в их сторону, все они замерли в неподвижности.
- Я изо всех сил стараюсь, - тихо сказал Там технику, - держать себя в руках, но иногда мне этого не удается. Постарайся запомнить, что вы все вместе не знаете и части того, что за последние сто лет узнал я, и я уже устал без конца объяснять это очередному новичку всякий раз, когда мне требуется что-либо сделать.
- Конечно, Там, - поспешно отозвался техник. - Мне не следовало открывать рот.
- Но теперь, - продолжил Там, - тебе следует также понять, почему не следовало; и впредь ты будешь обязан объяснять это другим, чтобы и они тоже знали. Тебе понятно?
- Да, Там. Конечно.
- Хорошо. - Там снова повернулся к Хэлу и Аджеле. - Хайме Глюк и Еу Сан Лой. Мне кажется, оба эти посетителя уже исчерпали лимит нашего гостеприимства.
- Там… - начала Аджела.
- О, я могу и ошибаться, - прервал ее Там, - Но давайте будем исходить из предположения, что я прав. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
- Хорошо. Я проинформирую их об этом прямо сейчас. - Аджела повернулась к Хэлу:
- И как скоро покинешь нас ты?
- Я улечу с первым же кораблем, направляющимся в дальний космос… - машинально ответил Хэл, не отрывая глаз от Тама, продолжавшего сосредоточенно изучать схему информационных каналов. Аджела тоже перевела взгляд на Тама; так они и стояли, молча наблюдая за стариком, но того интересовало только то, что в данный момент находилось перед его взором. Наконец он медленно повернулся, огляделся вокруг и остановил свой взгляд на Хэле; Хэл еще ни разу не видел у него такого выражения лица.
- Ты это делаешь, - протяжно выдохнув, произнес он.
- Не совсем, - ответил Хэл. - Пока еще нет. Я только приступил к изучению возможностей…
- Ты это делаешь - наконец-то! - сказал Там громче. - Делаешь то, о чем мечтал Марк Торре, - используешь Энциклопедию как чисто интеллектуальный инструмент. Господи, используешь ее так, как он планировал это с самого начала!
- Вы должны понимать, - покачал головой Хэл. - Я только попытался использовать поэзию в качестве созидательного рычага. Я собирался показать вам все, как только получу более или менее достоверные результаты…
Темная морщинистая рука Тама с неожиданной силой сжала запястье Хэла.
- Эта твоя поездка… Отложи ее. Сейчас ты нужен здесь. Оставайся и работай дальше с Энциклопедией.
- Мне очень жаль, - сказал Хэл. - Я возобновлю с ней работу, как только вернусь сюда. Ведь никто, кроме меня, не может решить вопросов с экзотами, квакерами и дорсайцами. Я должен лететь, если мы намереваемся спасти этот мир.
- К черту все! Мир хоть раз может позаботиться о себе сам, - рявкнул Там. - Мы на пороге новой эпохи! И только ты можешь сделать ее доступной для всех. Сейчас мы не можем рисковать тобой! - Техники удивленно смотрели на него, но Там не обращал на них никакого внимания. - Хэл! Ты слышишь меня?
- Мне очень жаль. - Хэл мягко высвободил свою руку из цепких пальцев старика. - Я ведь сказал совершенно серьезно. Кроме меня, никто не может провести необходимые переговоры с представителями других миров, если мы намерены их спасти.
- Оставайся - до тех пор, пока существует Энциклопедия и ты в состоянии вести на ней свои исследования, - продолжал свирепеть Там. - Ну и пусть Блейз со своими друзьями захватят все миры на пятьдесят, ну, на сто лет. Они не смогут помешать тебе и твоей работе здесь, а именно здесь и рождается будущее. Разве будущее этого не стоит?
- Будущее неотделимо от людей, - сказал Хэл. - Без людей не может быть и будущего. Какой прок от подарка, если его некому дарить? Мы оба прекрасно знаем, что Блейз оставит Энциклопедию в покое только в том случае, если все мои открытия здесь окажутся никому больше не нужны. А с другой стороны, когда Блейзу будут принадлежать все миры и он вознамерится завладеть Энциклопедией, что ему помешает сделать это? Располагая Ньютоном, Кассидой и венерианскими станциями, он получит в свое распоряжение самые лучшие научные и технические кадры. А уж они в конце концов додумаются, как добраться до нас. Я должен лететь, Там.
Там стоял совершенно неподвижно. Он больше не произнес ни слова и как будто стал еще меньше. Аджела подошла и обняла его за плечи.
- Все в порядке, - мягко произнесла она. - Мы все предусмотрели, Там. Хэл вернется живым и невредимым. Поверь ему… поверь мне.
- Да… - прохрипел Там. Он медленно отвернулся от нее и направился к двери, что вела в его апартаменты. - Вы не оставляете мне выбора, не так ли?

Глава 52

Первый же межзвездный корабль, летевший в нужном им направлении, доставил Хэла и Амида до города Новая Земля на Новой Земле, откуда их пути дальше расходились в разные стороны. Амид отправлялся на Мару, чтобы подготовить своих соотечественников к предложению, с которым собирался обратиться к ним Хэл, а Хэл должен был вылететь в Цитадель на Гармонии.
После того как Хэл проводил Амида, у него оставалось еще полдня свободного времени, которое он решил посвятить анализу перемен, происшедших в городе с тех пор, как он побывал здесь еще подростком семь лет назад по дороге на Коби. Заметнее всего были перемены, которые никак нельзя было объяснить только прошедшим семилетним периодом. Это был все тот же город все того же мира, и деловая активность в нем протекала так же, как и раньше, но люди, которых он встречал на улицах и в учреждениях, носили на себе печать перемен, которые не могли бы произойти и за десять раз по семь лет.
Подобно муравьям, удваивающим свое мельтешение перед самым закатом солнца, все жители Новой Земли казались одержимы идеей безотлагательно завершить все свои дела, проявляя при этом крайнюю поспешность и не желая видеть, что на самом деле никакой срочности в том, что они делают, нет.
Но за этим нежеланием считаться с реальностью Хэл чувствовал пронзительный и всепоглощающий страх перед наступающей ночью, в которой все, что они сделали для того, чтобы как-то обезопасить себя, окажется бесполезным.
Поэтому он был рад оказаться наконец на борту корабля, который должен был доставить его на Гармонию. Прибыв туда, он дальше на шаттле добрался до аэропорта Цитадели; это был редкий день, когда небо над планетой не было затянуто серыми дождевыми облаками. Бледный, но чистый свет, исходящий от большого желтого диска Эпсилона Эридана, придавал золотистый оттенок унылым кирпичным и бетонным зданиям города неподалеку от аэропорта. Хэл взял автотакси и указал адрес на северной окраине квакерской столицы. Машина доставила его к зданию под куполообразной крышей в центре большой, вымощенной булыжником площади посреди массива жилых домов. Отпустив такси, он вошел в здание.
Внутри со времени его первого визита сюда, казалось, ничего не изменилось. Воздух, всего на градус или на два теплее, чем снаружи, как и прежде, был пропитан легким запахом, напоминающим аромат бананов, - так пахло смазочное масло, получаемое жителями квакерских планет из одного из местных растений, открытых ими еще во времена первой волны колонизации. В неярком свете, проникающем через прозрачный купол, Хэл увидел стоящие в разных концах большого зала без каких-либо перегородок несколько наземных машин с открытыми и частично разобранными двигателями. В дальнем конце зала он заметил коренастого пожилого человека в рабочей одежде, склонившегося над одним из автомобилей.
Хэл подошел к нему.
- Привет, Хилари, - сказал он.
Голова пожилого человека поднялась; серые глаза из-под туго натянутой на голову промасленной круглой шапочки без козырька холодно смотрели на Хэла.
- Чем могу быть вам полезен? - спросил механик.
- Ты что, не узнал меня? - В голосе Хэла смешивались удивление и грусть.
Это было неудивительно. За те два года, что прошли с тех пор, как они потеряли друг друга из виду, Хэл уже переступил черту, отделяющую юношу от взрослого мужчины. Когда Хилари в последний раз видел Хэла, тот был высоким тощим энергичным юношей; теперь же, хотя лицо Хэла и не претерпело заметных возрастных изменений, а двадцать дополнительных килограммов мяса и мышц увеличили массу его тела лишь в разумных пределах, это был совершенно другой человек. Теперь он был не просто очень высоким. Он был большим. В самом деле, как он только совсем недавно уяснил себе, когда при его втором посещении Абсолютной Энциклопедии Аджела показала ему его отражение в зеркале, он был очень большим.
Он понял это также по реакции Хилари на его габариты - сначала тот, увидев его, слегка напрягся, но затем, успокоившись, стал, казалось, еще меньше ростом. Это было как бы подсознательным рефлексом, частью того необъяснимого инстинкта автоматического сопоставления размеров, который заставляет подниматься шерсть на загривке собаки при первом взгляде на незнакомую и более крупную собаку и затем ровно укладывает ее обратно, если разница в размерах оказывается слишком большой для того, чтобы реально рассчитывать на победу в схватке.
За последний год Хэл не раз сталкивался с подобной реакцией на Энциклопедии и даже испытал ее на себе, когда однажды, свернув за угол, неожиданно наткнулся на зеркало.
Какую-то долю секунды он смотрел на себя как на незнакомца, и когда он наконец узнал себя, то почувствовал не только некоторую неловкость, но и также грусть; до этого момента он считал, что некоторое время назад уже привык жить с мыслью о своей внутренней непохожести на других и о своем одиночестве. Но сейчас, встретившись здесь с человеком, которого он знал раньше, он снова почувствовал на себе это несмываемое клеймо непохожести.
- Хилари, ты разве не узнаешь меня? - снова спросил он. - Ховард Билавд Иммануэльсон. Помнишь, как меня привел Джейсон Роу и ты отвел нас в отряд Рух Тамани?
Глаза Хилари потеплели. Он протянул руку.
- Извини, ты малость изменился. Кто ты сейчас?
Хэл двумя руками сжал протянутую руку.
- В моих документах значится, что я маранец по имени Эмер, коммерческий представитель экзотского посольства на Гармонии. Кстати, хочу сообщить, но только тебе, свое настоящее имя. Меня зовут Хэл Мэйн. Я с Земли.
- Со Старой Земли?
- Да, - кивнул Хэл. - Со Старой Земли, а сейчас еще и с Абсолютной Энциклопедии. Я сейчас по самое горло занят делами посерьезнее, чем схватки с милицией.
Он пристально смотрел на Хилари, пытаясь уловить его реакцию.
- Теперь это касается не только этой планеты или Ассоциации, - продолжил он, не услышав от Хилари ни слова в ответ. - Сейчас сражение против Иных разгорается на всех мирах.
Хилари кивнул. Из его груди вырвался еле уловимый вздох.
- Я знаю. Старые времена подходят к концу. Я чувствовал это уже давно. Так чем я могу быть тебе полезен?
- Сообщи мне, пожалуйста, где я могу найти Рух Тамани, - попросил Хэл. - Я уже отправил на ее поиски несколько человек, но пока безрезультатно. Ради блага всех миров я должен встретиться с ней как можно скорее. У меня для нее есть задание, с которым может справиться только она.
Лицо Хилари помрачнело.
- Я не уверен, что имею право сообщать тебе хоть что-нибудь, пока за тебя кто-нибудь не поручится. За год люди могут резко поменять свои взгляды. Правда, в данном случае это не имеет никакого значения. Что бы там ни было у тебя на уме, тебе лучше было бы поискать кого-нибудь другого. Рух Тамани мертва, а если еще не мертва, тем хуже для нее. Она в лапах милиции. Они схватили ее три недели назад.
Хэл удивленно посмотрел на Хилари.
- Три недели назад… где?
- В Аруме.
- В Аруме? Ты хочешь сказать, она оставалась там все это время с момента нападения на Кор Тэп?
- Они уже почти восстановили ее. И Рух решила разведать, можно ли как-нибудь саботировать восстановительные работы. А там было это дьявольское отродье по имени полковник Барбедж, Эмит Барбедж, который посвятил все свое время ее розыску. Ему донесли, что Рух в Аруме, он прочесал город и захватил двух человек, которые знали о ее местонахождении.
Хилари замолчал и пожал плечами.
- Когда их доставили в Милицейский центр, они, естественно, заговорили. А затем он схватил и ее.
Хэл продолжал, не мигая, смотреть на своего собеседника.
- Я должен как можно скорее освободить ее, - сказал он.
- Освободить? - Хилари долго, с удивлением рассматривал Хэла. - Ты что, серьезно? Тебе не кажется, что, если бы мы могли вызволять заключенных из Милицейских центров, мы бы давно это сделали?
- А вам это, как я понимаю, еще ни разу не удавалось, - услышал Хэл собственный резкий голос, эхом отразившийся от сводчатых стен, плавно переходящих в купол.
Хилари никак не прореагировал на эти слова.
- Извини, - покачал головой Хэл. - Но на карту поставлено слишком многое. Я должен сделать это, и как можно скорее.
- Послушай, приятель, - мягко произнес Хилари. - Как ты не можешь понять? Сто шансов против одного, что она мертва уже по меньшей мере две недели!
- Я должен исходить из того, что она жива, - упрямо сказал Хэл. - Нам надо отправиться за ней. К кому я могу обратиться за помощью в Аруме? Есть там кто-нибудь из ее старого отряда?
- Помощь, - изумленно повторил Хилари. - Послушай меня, Хэл, если это и на самом деле твое имя, мы не можем просто так взять трубку телефона и позвонить в Аруму. Все междугородные разговоры прослушиваются. Мне понадобится три дня на то, чтобы найти курьера, неделя на то, чтобы связать его или ее с людьми, которые могут организовать транспорт для переезда отсюда в Аруму, еще неделя, чтобы собрать людей для обсуждения возможности освобождения Рух, и час спустя после того, как они услышат, что ты задумал, они разъедутся по домам, потому что всем им, так же как и мне, прекрасно известно, что это сделать невозможно. Ты был в отряде. И что, ты думаешь, сможет сделать кучка людей, вооруженных игольными и конусными ружьями, против крепости, битком забитой полицейскими силами?
- Существуют способы взятия даже крепостей, - сказал Хэл. - А что касается звонка в Аруму, думаю, я могу воспользоваться экзотскими каналами дипломатической связи при условии, что текст будет как следует закодирован. И зачем тратить неделю на поиски курьера, если воздушный транспорт доставит тебя на место за пару часов?
- Видимо, что-то случилось с твоими мозгами, - спокойно заметил Хилари. - Даже если мы найдем здесь кого-нибудь, кто сможет представить на пропускном пункте убедительные причины для такой поездки, у нас все равно нет сумасшедших денег, чтобы оплатить ее. Я еще раз говорю, вспомни свой отряд. Вспомни, как мы вынуждены были постоянно пользоваться на ходу разваливающимся оборудованием и оружием.
- Финансовые проблемы? - Хэл сунул руку в карман куртки и достал бумажник. Он раскрыл его и продемонстрировал Хилари пачку межзвездных кредитных чеков. - У меня здесь столько денег, что в пересчете на валюту Гармонии хватит даже для того, чтобы вооружить небольшую армию. Это все принадлежит мне и Абсолютной Энциклопедии. Но если понадобится, я смогу достать еще по экзотским дипломатическим каналам.
Хилари все не мог оторвать глаз от чеков. На его лице появилось задумчивое выражение.
- Кофе? - предложил он.
- Не откажусь, спасибо.
Хэл проследовал за Хилари к находившемуся в семи метрах от них столику, на котором стояли небольшой кофейный автомат и стопка одноразовых чашек. Они сели, и Хилари наполнил две чашки. Он пил кофе медленно и с явным удовольствием, Хэл же быстро поднес свою чашку к губам и тут же поставил ее на место. Он уже успел забыть, какой вкус у кофе на Гармонии.
- Ладно, я готов поверить тебе. - Хилари поставил чашку на потертую поверхность стола среди разбросанных пачек документов. - Я, разумеется, считаю твою затею неосуществимой, но с такими деньгами… почему бы не помечтать.
- Ну почему она неосуществима? Что делает ее неосуществимой? - воскликнул Хэл.
Несколько мгновений Хилари молча смотрел на него.
- Ты сказал, что ты со Старой Земли, - наконец произнес он. - Не с Дорсая?
- Со Старой Земли.
- Ладно, поверим. - Хилари медленно кивнул. - Тогда, прежде чем ответить на твои вопросы, позволь спросить тебя. Ты ведь сидел день или чуть больше в Центре перед тем, как вы вместе с Джейсоном пришли ко мне? Нужно ли мне поэтому объяснять тебе, что собой представляет Центр изнутри?
- Я не слишком-то много и видел, - пожал плечами Хэл. - К тому же ты сказал, что Рух сидит в арумском Центре, а не здесь, в Цитадели.
- Они построены по одной схеме, - сказал Хилари. - Чтобы пробиться внутрь, нужна целая армия, не говоря уже о том, чтобы вызволить кого-нибудь оттуда; к тому же милиционеры, скорее всего, сразу же убьют заключенного, если только заподозрят, что его собираются спасти.
- Если будет нужна армия, у нас будет армия, - кивнул Хэл. - Ведь речь идет о том, что касается всех четырнадцати миров. Но возможно, армии и не потребуется. Нарисуй мне план Центра, если, как ты говоришь, они все похожи один на другой. Кто в Аруме мог бы помочь мне организовать все?
- Аталия Макнотон. Я слышал, ты с ней уже встречался, - коротко ответил Хилари. Он сгреб в сторону документы и из ящика стола достал ручку и чистый лист бумаги. Затем придвинул все это к Хэлу. - Я рисую не лучше, чем курица лапой; поэтому я буду рассказывать, а рисуй ты. Внутри Центр разделен на три основных сектора: канцелярию, казармы милиции и тюремные камеры…
- Постой, - прервал его Хэл. - Как насчет поиска курьера? Мы не можем тратить три дня на это…
- Курьер не понадобится. Я отправлюсь с тобой, - ответил Хилари. - Ты можешь попытаться убедить Аталию, а я тем временем попробую разузнать, на кого мы в крайнем случае можем рассчитывать на той территории. А теперь рисуй, как я тебе говорю. Все три сектора Центра размещаются в одном кирпичном здании, расположенном в самом конце городского квартала; здание тянется на всю ширину квартала, а ширина его раза в два меньше длины. Центр в Аруме занимает здание высотой не более шести этажей, но помимо этого имеет еще, как минимум, три уровня подземелий. Именно там, как ты догадываешься, и находятся тюремные камеры…
Им удалось попасть на вечерний рейс на Аруму, и три часа спустя Хэл уже сидел в чем-то среднем между приемной и гостиной в доме Аталии Макнотон на окраине Арумы; поздние летние сумерки за окном уже сменяла ночная тьма. Хилари же находился в маленьком рабочем кабинете Аталии и, пользуясь ее записями, обзванивал местных участников сопротивления с приглашением прибыть на совещание. Аталия Хэла помнила, но еще более скептически отнеслась к идее освобождения Рух, чем Хилари.
- …То, что ты располагаешь средствами, это хорошо, - сказала высокая женщина с каштановыми волосами, выслушав первоначальное предложение Хэла. Они сидели в одном из углов комнаты в мягких креслах друг против друга, почти как враги. - Но многие хорошие и нужные люди будут рисковать жизнью ради весьма сомнительного предприятия. Хилари уже говорил тебе - ее, вне всякого сомнения, нет в живых. Единственное, почему она может быть еще жива, это если от нее хотят еще что-то.
- Ее было бы нелегко разговорить, - сказал Хэл.
- Ты думаешь, я об этом не знаю? - вспыхнула Аталия. - Любого командира отряда нелегко заставить говорить, а ее я знала еще ребенком. Но она либо стала бы говорить, либо они давно убили бы ее, убедившись, что все попытки не дают результатов. Не в их правилах держать у себя заключенных дольше нескольких дней.
- Хорошо, - кивнул Хэл. - Тогда давай попробуем выяснить, жива ли она еще. Только не говори мне, что у тебя нет каких-либо информаторов внутри Центра.
- В самом Центре есть. Есть в казармах. Но не в тюрьме… - медленно произнесла Аманда под пристальным взглядом Хэла. Ее голос стал почти резким. - Что касается тюрьмы, все, что нам когда-либо удавалось, это передавать средства для самоубийства нашим товарищам, попавшим в лапы милиции.
Он сидел, молча наблюдая за ней. Теперь, когда, возможно, решался вопрос о жизни и смерти Рух, Хэл чувствовал себя очень спокойно и уверенно. Он вспомнил Дорсай - как только настал момент окончательно сломить сопротивление Серых Капитанов, он тоже ощущал в себе способность влиять на людей, обычно недоступную ему. Одной из составляющих этой способности была своего рода интуитивная логика, позволявшая ему давать ответы на поставленные вопросы с абсолютной уверенностью. Какая-то внутренняя сила, которая до этого момента спокойно дремала в нем, теперь пробудилась и полностью захватила его.
- Я знаю, что Рух жива, - твердо произнес он. По едва заметно расширившимся глазам Аталии он понял, что нашел верный ход.
- Откуда ты знаешь? - удивилась она.
- Просто знаю и все, - сказал он, глядя ей прямо в глаза. - Но, естественно, нам надо попытаться самим удостовериться, если тебе требуются доказательства. Я ни за что не поверю, если ты скажешь, что у тебя нет никакой возможности проверить это.
- Я думаю… - медленно произнесла Аталия, - да, я думаю, что это проверить мы сумеем.
- В таком случае нет никакого смысла терять время, не так ли? - сказал Хэл. - Пока ты занимаешься проверкой, мы начнем подготовку; и как только мы услышим, что она жива, мы уже будем в состоянии выступить. Как ты посмотришь на то, если мы заключим соглашение?
И, не давая ей возможности ответить, он продолжил:
- Как тебе известно, я был членом отряда. Мне бы и в голову не пришло подкупать тебя или кого-нибудь еще. Но не могла бы ты сделать кое-что для меня? Постарайся организовать и максимально ускорить подготовку операции по спасению Рух, подключив к этому всех, кто только может быть полезным, а я, если окажется, что Рух уже нет в живых, возмещу всем участникам операции потери за потраченные время и усилия и, если ты не будешь возражать, дополнительно передам для помощи местному населению пятьсот единиц межзвездных кредитов.
Он остановился, чтобы перевести дыхание.
- Я не думаю… - начала она холодно.
- Но, - перебивая ее, снова заговорил он, - если Рух жива, мы забудем о всяких компенсациях и пожертвованиях за исключением расходов, которые не по карману вашим людям. Если же нет, я в любом случае буду считать, что они сделали для спасения Рух все от них зависящее.
Он замолчал в ожидании ее реакции. Она смотрела на него долгим, почти враждебным взглядом.
- Хорошо, - кивнула она. - Я согласна в той степени, в какой это не будет противоречить здравому смыслу и не причинит вреда людям, за которых я несу ответственность.
- Прекрасно, - быстро ответил он. - Тогда, поскольку я готов платить, если окажусь не прав, я хотел бы начать кое-что делать уже сейчас. Прежде всего мне необходимо знать все, что вы только сможете раздобыть для меня, о Милицейском центре, включая количество милиционеров и офицеров, находящихся там в настоящее время. Я понимаю, вы не сможете назвать мне точную цифру, но мне важно представлять хотя бы приблизительно, сколько людей там будет, когда мы отправимся вызволять Рух. Кроме того, мне нужны сведения о снабжении и движении транспорта, въезжающего и выезжающего из Центра, как часто вывозится мусор и каков порядок в случае необходимости вызова ремонтных рабочих из сторонних служб, а также кому из лиц, не входящих в число постоянных сотрудников, разрешено периодически посещать здание Центра. Не забудьте про график дежурств, характеристики старших офицеров и сведения об имеющихся в здании средствах связи.
Он замолчал.
- Не больно-то много тебе и надо. - Аталия мрачновато улыбнулась.
- Естественно, нам нужно также знать о вооружении, замках и системе безопасности, - продолжил Хэл. - Но есть еще одна вещь, с которой я и попросил бы тебя начать прямо сейчас, - ни тебе, ни твоим людям это ничего не будет стоить. Надо распустить по городу слух, что Рух до сих пор жива. Тогда, когда выяснится, что это и в самом деле так, народные массы уже будут готовы принять эту информацию и, может быть, даже организуют какую-нибудь отвлекающую демонстрацию.
После короткого колебания Аталия кивнула:
- Хорошо, это мы сделаем. Я пойду и сразу же запущу машину в действие, если мне удастся оторвать от телефона Хилари хотя бы на пять минут.
- Как скоро ты рассчитываешь получить первые результаты? - поинтересовался Хэл.
- Не знаю, - Аталия пожала плечами, - думаю, не раньше чем через сорок восемь часов.
Но столько времени не потребовалось. Уже на следующее утро торговец рыбой, который снабжал казармы Милицейского центра и был в приятельских отношениях с поваром и другими кухонными работниками, сообщил Аталии, что Рух жива, во всяком случае была жива днем накануне, и находится в тюремном изоляторе.
Восемь часов спустя, как только темнота окутала улицы, шестнадцать человек собрались в помещении склада Аталии вокруг примитивного дощатого стола на козлах, воздвигнутого специально для этого случая.

Глава 53

Хэл сидел во главе стола и смотрел на участников встречи, расположившихся по обе стороны от него. Эта сцена снова, как во время вчерашнего разговора с Аталией, напомнила ему переговоры с Серыми Капитанами в столовой Форали. Помимо Аталии и Хилари большинство лиц были ему незнакомы, за исключением двух человек из отряда Рух - нагловатого и агрессивного Таллаха, а также Морелли Уолдена. Морелли, похоже, совсем недавно оправился от ранения: он сильно похудел - теперь его торс был едва ли толще конечностей - и постарел.
По виду остальных приглашенных Аталией людей нельзя было сказать, были ли они тоже в прошлом членами того или иного отряда. И Хэл инстинктивно почувствовал, что убедить их ему не помогут ни бывшие соратники по отряду, ни Хилари, даже если он и захочет помочь ему.
Представив Хэла как члена отряда Рух, Аталия начала с краткого изложения сути его предложения.
- …и, как вы все знаете, - закончила она, - сегодня утром мы получили подтверждение того, что Рух жива и содержится в тюремном изоляторе Милицейского центра. Вы уже слышали о тех предложениях, которые он нам сделал. А теперь пусть Хэл продолжит сам.
- Благодарю за предоставленную возможность, - сказал Хэл.
Он оглядел незнакомых ему мужчин и женщин; выражение их лиц никак нельзя было назвать обнадеживающим.
- Но прежде чем я начну говорить, я хотел бы задать вам один неудобный вопрос; считает ли кто-нибудь, что даже сидеть здесь и слушать меня - пустая трата времени Пусть каждый из вас спросит у своей совести.
Все продолжали молча смотреть на него. Никто даже не шелохнулся и не произнес ни слова.
- Я спрашиваю об этом, - продолжил он, - потому что знаю, что многие так думают, поскольку ни одному заключенному еще не удавалось покинуть Центр подобным образом. И я нахожусь здесь не только для того, чтобы сказать вам, что это заблуждение, я хочу также подчеркнуть, что освобождение Рух из милицейских застенков относится к операциям такого рода, какие люди вроде нас неоднократно проводили на протяжении всей истории человечества. Однако я не смогу убедить в этом никого из вас, если вы заранее решили, что нет никакого смысла даже слушать меня. Поэтому я спрашиваю вас снова, ответьте прямо ради свободы Рух, есть ли здесь кто-нибудь, кто не хочет даже и думать об этом?
Несколько мгновений в помещении стояла полная тишина. Потом все разом зашевелились, переглядываясь друг с другом; через несколько секунд раздался скрип металла по бетону, и в дальнем конце стола, отодвинув металлический ящик, на котором он сидел, поднялся высокий мужчина в темной кожаной куртке. Увидев его, вскочил на ноги еще один человек, ростом пониже, одетый в строгий деловой костюм.
- Одну минутку, - сказал Хэл. Оба повернулись к нему.
- Я ценю вашу честность, но, пожалуйста, не уходите. Просто посидите с нами, хорошо? Вы можете не участвовать в дискуссии, просто послушайте.
Некоторое время они молча смотрели на него. Потом поднявшийся первым сел, второй последовал его примеру.
- Спасибо, - сказал Хэл. Прежде чем продолжить, он сделал паузу и обвел всех взглядом. - Теперь я хотел бы обратить ваше внимание еще на одно обстоятельство. Я уже сказал Аталии, и, надеюсь, она довела до вашего сведения, почему предпринимается попытка освободить Рух. Она должна выполнить определенное задание, которое никто, кроме нее, во всех четырнадцати мирах выполнить не может.
- Она принадлежит Гармонии, - прервал его сидящий рядом с Таллахом крупный мужчина в темно-зеленом вязаном джемпере.
- Совершенно верно, - кивнул Хэл. - Но в данный момент она принадлежит милиции. Я понимаю, что вы хотите этим сказать. Рух - жительница Гармонии, одна из Избранных, и должна служить своей родной планете. Это так, она должна служить своей планете, но сейчас помимо этого она должна послужить и всем другим мирам. Я снова спрашиваю вас, готовы ли вы все воспринять все, о чем я здесь говорю?
Он сделал паузу. Все продолжали сидеть молча с бесстрастными лицами.
- Выслушайте меня внимательно, - продолжил он. - Я никого не удивлю, если скажу, что Иные - это всего лишь ничтожно маленькая в сравнении со всеми мирами группка индивидуумов. Сами по себе, даже несмотря на свои таланты и возможности, они не могут представлять опасности для всего человечества. По-настоящему опасными делает их способность манипулировать другими людьми, используя их для того, чтобы многократно увеличить свою мощь и получить возможность управлять всеми нами.
Он снова сделал паузу, давая возможность несогласным оспорить его точку зрения, но никто не пожелал высказаться. Он продолжил:
- Они имеют возможность манипулировать другими людьми, потому что умеют делать их своими сторонниками, умеют заставить поверить себе. Всем также известно, что в то же время существуют люди, с которыми Иные не могут ничего поделать, люди сильные верой, вроде вас, а также такие, как дорсайцы и экзоты. Может быть, меньше известен тот факт, что и среди населения Старой Земли много таких, кто не подвержен влиянию Иных…
- Я слышал об этом, - опять бросил реплику человек в вязаном джемпере. - В это трудно поверить.
- Вам трудно поверить. Но позвольте вас спросить; неужели ваши первопроходцы, те, кто эмигрировал с Земли и основал первые поселения на Гармонии и Ассоциации, неужели они обладали меньшей верой, чем вы, сидящие здесь, и люди вашего поколения на обеих ваших планетах?
Вопрос Хэла вызвал дружный хор протестов.
- Конечно, большей! - заглушая всех, раздался сильный голос крупной женщины средних лет с блестящими черными глазами, сидящей через пять человек слева от Хэла.
- Ладно, допустим, - кивнул Хэл. - Людям свойственно помнить о предках только самое лучшее и забывать все, что может оскорбить их память. В таком случае позвольте задать вам еще один вопрос. Неужели вы считаете, что в свое время все, кто разделял принципы веры квакеров, покинули Землю и перебрались сюда? Разве не могло случиться так, что кто-то по самым разным причинам, начиная с отсутствия необходимых средств и кончая просто нежеланием расставаться с Землей, остался на старом месте, женился и обзавелся собственными детьми?
Все продолжали молчать, хотя он и дал им возможность высказаться.
- Таким образом, - мягко произнес он наконец, - нет оснований считать, что Землю покинули все, из кого потом могли бы вырасти дорсайцы. Или что на Мару и Культис перебрались все, кто мог бы положить начало цивилизации экзотов. Еще один, последний вопрос, прежде чем закрыть эту тему и перейти к нашим основным проблемам. До того как эти эмигранты прибыли на другие миры, было ли им свойственно нечто такое, от чего пришлось отказаться на новом месте?
Снова пауза и снова молчание в ответ.
- В таком случае резонно предположить, что нет, - продолжил он. - Что были истинно верующие мужчины и женщины еще до того, как появились Гармония и Ассоциация, что существовали храбрые и самоотверженные люди задолго до того, как возник Дорсай, и что люди мечтали о некоем этическом идеале и разрабатывали на его основе философские концепции, когда еще никто не имел ни малейшего представления о Маре или Культисе.
Он снова прервался, но на этот раз лишь на долю секунды.
- Короче, квакеры, и дорсайцы, и экзоты первоначально появились на Старой Земле, где до сих пор есть люди, подобные им, часть общего генофонда, давшего начало всей человеческой расе.
- Принято, - резко бросила Аталия со своего конца стола. - А теперь, как ты сам сказал, давай перейдем к основным вопросам, ради которых мы все здесь собрались.
- Хорошо, - сказал Хэл. - Важно только понимать то, ради чего все это делается, и ценность Рух для всех миров. А необходима она, потому что в ней сосредоточено все лучшее, что было создано вашей культурой. Вы должны гордиться ею, а не ревновать к другим мирам. Но давайте, как только что напомнила мне Аталия, перейдем к основным вопросам нашей встречи…
Он еще раз оглядел присутствующих и заметил, что выражение лиц, во всяком случае у некоторых из них, изменилось, перейдя от первоначальной тупой бесстрастности к задумчивости и даже некоей заинтересованности. «По крайней мере, - подумал он, - мне удалось увлечь хотя бы несколько человек из этой аудитории».
- Что касается того, каким образом мы освободим ее, - произнес он и заметил, как лица присутствующих вновь застыли, но на этот раз в напряженном внимании, - то здесь нашим главным козырем становится идея о принципиальной невозможности вызволения заключенного из Милицейского центра. Поскольку это означает, что милиция тоже непреложно верит в этот постулат, то им и в голову не придет мысль о возможной попытке освобождения. Нам это существенно облегчит задачу, поскольку для того, чтобы осуществить эту операцию, мы должны подготовиться к ней заранее, а убежденность милиции в неуязвимости своего Центра сыграет нам только на руку и усыпит их подозрительность. Мы, конечно, справились бы и так, но это стоило бы нам дополнительных усилий.
- Ты все еще ни слова не сказал нам о том, почему ты считаешь, что освобождение возможно, - сказал мужчина в вязаном джемпере.
- Оно возможно, - кивнул Хэл, - потому что, как я уже сказал, подобные операции проводились неоднократно и раньше. Необходимо только свести до минимума противодействие другой стороны, когда мы проникнем на территорию Центра, для того чтобы группа спасателей могла без труда справиться с ситуацией.
Худой мужчина лет пятидесяти с недовольным лицом, сидящий через три человека от Хэла, презрительно фыркнул:
- Прекрасно! Все, что нам надо, это только чудо!
- Нет, - ответил Хэл тем же спокойным тоном, которым начал сегодняшнюю встречу, - все, что нам надо, это четкий план.
Он посмотрел на Аталию в противоположном конце стола.
- Я узнал, что в казармах вашего Милицейского центра расквартированы четыре роты примерно по двести человек в каждой, плюс пара сотен чиновников и обслуживающего персонала. Таким образом, максимальная численность, с которой мы можем столкнуться, составляет не больше тысячи ста человек.
- Это много, - заметила женщина средних лет, которая так горячо протестовала против предположения о том, что у первых поселенцев Квакерских миров было меньше веры, чем у нынешних поколений.
- Да, на первый взгляд это кажется много, - сказал Хэл. - Но для города подобной величины на любой другой планете, за исключением Ассоциации, Дорсая и Экзотских миров, обычно требуется раза в три больше полиции. В данном случае нам опять повезло, что характер вашей культуры не требует больших полицейских сил.
- Очень мило, - усмехнулась женщина. - Возможно, это и комплимент, но нам от этого вызволять Рух будет не легче.
- А я считаю, легче, - возразил Хэл. - Потому что это означает, что для выполнения полицейских функций по обеспечению порядка в таком большом городе, как Арума, у местной милиции недостаточно людей. Это не имело особого значения до того, как появились Иные и население было дружественным. Но сейчас местное население - во всяком случае, если исходить из того, что я сам видел в тот день, когда Рух выступала на площади после диверсии на Кор Тэп, - дружественным никак уже не назовешь.
- Я все же не понимаю, чем это может нам помочь, - упорствовал мужчина в вязаном джемпере.
- Тише, Хавес, - сказала женщина. - Кажется, я понимаю. Ты намереваешься воспользоваться помощью населения города, не так ли, Хэл Мэйн?
Хэл кивнул:
- Совершенно верно. Я хочу оттянуть от Центра основные силы милиции и, когда там останется минимальный отряд, предпринять попытку освобождения Рух.
- Каким образом? - раздался голос Аталии с противоположного конца стола.
- Да, - подхватил мужчина в вязаном джемпере, - каким образом? Не говоря уже о чем-нибудь другом, каким образом мы сохраним готовящуюся операцию в секрете, если собираемся привлечь к ней широкие массы народа? У милиции повсюду в городе свои шпионы и осведомители, так же как у нас свои осведомители в рядах милиции.
- Люди не будут ничего знать, пока мы сами не скажем им, - пояснил Хэл.
- Если они не будут знать… - озадаченно повторил мужчина, - то как они смогут нам помочь? Как ты предполагаешь воспользоваться их помощью?
- Я хочу, чтобы они организовали пожары, бунты, уличные бои - вы лучше меня знаете, что именно, - продолжил Хэл. - Мне необходимо, чтобы в разных концах города вспыхнуло полсотни различных инцидентов, чтобы милиция без конца отправляла на места происшествий свои наряды до тех пор, пока у нее в резерве не останется ни одного человека.
- Но где найти столько людей - я имею в виду обычных людей, а не Детей гнева или тех, кто тем или иным образом посвятил себя борьбе с этим сатанинским отродьем, - чтобы они сделали то, что ты от них хочешь, не требуя от тебя никаких объяснений, - почти закричал худой человек со злым лицом. - И что насчет самой милиции? Неужели ты думаешь, они ничего не заподозрят, когда повсюду вдруг начнутся беспорядки и заполыхают пожары? Они сразу почувствуют, что здесь что-то не то, и удвоят охрану Центра!
Несколько мгновений Хэл молча разглядывал его.
- Когда я раньше был на Гармонии под именем Ховарда Билавда Иммануэльсона, - наконец произнес он, - я был прихожанином Возрожденной Церкви Откровения. А к какой церкви принадлежишь ты, брат?
Мужчина удивленно посмотрел на него, его лицо посуровело.
- Я принадлежу к Церкви Восьмого Завета, - резко ответил он. - А что?
- Восьмого Завета… - Хэл с задумчивым видом откинулся назад, положив руки на стол и сплетя пальцы. - Не та ли эта церковь, которая была основана одним богоотступником? Погрязшим в грехе и прочей мерзости, за что церковь, к которой он раньше принадлежал, вышвырнула его вон, велев забыть дорогу обратно, и поэтому он почел за лучшее основать свою собственную церковь, которая, как всем известно, является теперь средоточием греха и разврата…
Раздался треск, и бочка, на которой сидел человек со злым лицом, отлетела в сторону, с грохотом покатившись по бетонному полу, а сам человек вскочил на ноги и уже готов был прямо через стол броситься на Хэла, если бы его не удержали сидящие рядом с ним.
- Мир! Извини меня! Извини, пожалуйста! - Хэл поднял руку и протянул ее открытой ладонью вперед. - Я только хотел продемонстрировать вам то, что и так всем хорошо известно, а именно, что споры между представителями различных церквей не так уж и редки, особенно в таком большом городе, как этот, и что эти споры часто выливаются в открытые столкновения, и тогда милиция вынуждена посылать свои наряды для восстановления спокойствия, разве не так? И если масштабы этих споров будут все время расти, то следует ожидать, что уже десятки милицейских нарядов покинут Центр для наведения порядка в городе.
- Я не понимаю, - сказал мужчина в вязаном джемпере, пока человек со злым лицом медленно и неохотно усаживался на место, сверля Хэла глазами.
- А я понимаю, Хавес, - отозвалась женщина средних лет с пронзительными черными глазами. - Устроив уличные беспорядки, мы сможем постепенно оттягивать силы милиции от Центра. Хорошо, Хэл Мэйн, но ведь милицейское руководство сможет заранее рассчитать, сколько им понадобится людей, так чтобы не оголять Центр.
- Разумеется, они постараются это сделать, - кивнул Хэл. - Но мы должны предусмотреть в своем плане непрерывную эскалацию напряженности на протяжении от пятидесяти до семидесяти пяти часов, которая до предела вымотает и тех, кто наводит порядок на улицах, и их начальство, лишив и тех и других нормального сна. А физическая усталость притупит их рефлексы и способность правильно оценивать ситуацию. По существу, нам надо попытаться довести до крайнего изнеможения всех, кто останется в Центре. Для этой цели у нас будет от сорока восьми до семидесяти двух часов. Если мы растянем операцию на большее время, они сумеют адаптироваться. К тому же фактор времени крайне важен для освобождения Рух. Мы знаем, что сейчас она жива, но нам неизвестно, в каком она состоянии и как долго еще сможет продержаться.
Хэл сделал паузу и еще раз оглядел лица сидящих перед ним людей; что-что, а уж их вниманием он сейчас завладел полностью; только на лице худого мужчины, которого он спровоцировал, еще были заметны следы недавней ярости.
- Пожалуй, это может сработать. - Мужчина в вязаном джемпере обращался даже не к Хэлу, а ко всем сидящим за столом. Потом он повернулся к Хэлу:
- Допустим, эта часть плана, касающаяся оттягивания основных сил милиции от Центра и последующего выматывания их, сработает, а что потом?
- Когда наступит нужный момент, мы пошлем группу, которая проникнет в Центр через служебный вход, используя маршрут, по которому в тюремный сектор Центра доставляются продукты питания и что-нибудь вывозится, начиная с грязного белья и кончая трупами заключенных.
- А когда они будут выходить, их уже будут ждать все оставленные в Центре милиционеры! - резко бросил худой мужчина.
- Вовсе не обязательно, - пожал плечами Хэл. - Не забывайте, что милиция в первую очередь будет думать об уличных беспорядках, которые к тому времени достигнут такого размаха, что это будет попахивать уже всеобщим бунтом. Когда они получат сообщение, что кто-то проник в Центр через служебный вход, то воспримут это как просто одну из акций бунтовщиков - погром в Центре. Ничто не должно указывать им на то, что все эти беспорядки - лишь предлог для того, чтобы спасти из тюрьмы заключенного, всего одного заключенного.
В помещении склада повисла тишина.
- Риск довольно большой, что они ничего не заподозрят, - вздохнула Аталия.
- Особого риска не должно быть, - возразил Хэл. - И мы намерены еще больше повысить наши шансы, организовав перед самым проникновением группы отвлекающее нападение на главный вход Центра. Это должно выглядеть, только выглядеть, как будто нападающие пытаются пробиться внутрь здания; это должно не только оттянуть к главному входу все оставшиеся в Центре силы милиции, но и как-то объяснить проникновение в здание небольшой группы через служебный