что ей хотел сказать Сергей, она направилась к лесу. Он поспешил за ней. Остановившись возле большой группы деревьев, Оксана дотронулась до коры одного из стволов. Тотчас на стволе выступил сок, который начал быстро густеть. Сергей подошёл поближе и взял в руку загустевший наплыв, понюхал его и вопросительно посмотрел на женщину. Та ободряюще кивнула ему головой. Затем, отломив кусочек загустевшего сока, положила его себе в рот. Сергей последовал её примеру. Если это не был хлеб, то что-то очень на него похожее, отличающееся разве что более приятным вкусом. Одновременно он почувствовал прилив сил в мышцах и снова взглянул на ту, которая выдавала себя за Оксану. Она улыбнулась и ободряюще кивнула головой.
Они углубились в лес. Внезапно она остановилась и сделала знак Сергею, чтобы тот возвращался назад.
– Кто ты? – не выдержал Сергей.
– Иди к себе, – услышал он её голос. В нем звучали повелительные ноты. Сергей сделал было шаг по направлению к ней. Тотчас раздалось рычание и из чащи вышли два громадных хищника. Они приблизились к женщине и стали по обе стороны от неё, оскалив пасти с огромными клыками. Женщина спокойно продолжала глядеть на Сергея.
Тот пожал плечами и, повернувшись, пошёл по направлению к лагерю.
Первое, что он увидел, вернувшись в лагерь, это была толпа, стоящая возле домика Оксаны.
– Она заговорила! – закричали ему из толпы, когда он приблизился.
– Кто заговорил? – недоуменно спросил Сергей.
– Как кто? Оксана! – радостно сообщила ему одна из женщин.
– Бедная! До сих пор никого не узнает! – пояснила другая.
– Разве она здесь? – невольно вырвалось у Сергея.
– А где же ей быть? Я от неё не отходила ни на шаг! – удивлённо взглянула на Сергея первая.
Сергей вошёл в дом. В той же комнате на кровати сидела Оксана. На ней было то же платье, которое он видел, когда встретил её на веранде. В комнате, кроме неё, находились Вальтер и врач.
Всмотревшись в неё, Сергей уже не обнаружил в её глазах того блеска разума, который недавно так поразил его.
– Что она говорит? – спросил он врача.
– Несёт какую-то чушь!
– А все-таки?
– Бред! Не то вышла из дерева, не то родилась в нем. Не пойму. Говорит, что шла к своему племени, что её послала Великая Мать. Спрашивает, кто будет её мужем. И вот ещё, – доктор засмеялся, – просит амброзии.
Услышав это слово, Оксана быстро закивала головой.
– Дайте мне скорее, иначе я скоро состарюсь. Всегда при рождении дают амброзию! Почему вы мне её не даёте?
– Я же говорю – бред! – отчаивался доктор.
– Подождите, – остановил его Сергей и наклонился к Оксане.
– Ты меня узнаешь, Оксана?
– Ты большой и красивый. Будешь моим мужем? – заулыбалась она ему. – Дай мне амброзии.
– Может быть, сделать ей укол? – спросил Вальтер.
– Нет, подождите. Оксана, – снова обратился он к ней, – ты просишь то, чего мы не имеем.
– Как не имеете? Да она растёт повсюду!
– Ты можешь найти её?
– Конечно, могу! Но меня не пускают и сами её мне не несут.
– Тогда, если ты можешь идти, пойдём. Ты покажешь мне, где растёт амброзия.
Оксана кивнула головой и встала с койки. Они вышли из дома и в сопровождении целой толпы последовали за Оксаной.
Очутившись за лагерем, Оксана остановилась и начала с силой вдыхать воздух носом.
– Она там! – указала она рукой в том направлении, откуда только что вернулся Сергей, и уверенно пошла вперёд. Вскоре все пришли в знакомую уже Сергею рощу, где росли «хлебные», как он их назвал, деревья.
Оксана надрезала кору одного дерева захваченным из дома ножом и подставила под струю хлынувшего сока миску. Вскоре миска наполнилась быстро густеющим соком. Оксана стала его есть.
– Так это и есть амброзия? – спросил Сергей.
Рот Оксаны был заполнен едой, и она только кивнула головой, протягивая Сергею миску, приглашая его разделить с ней трапезу.
– Кто её ест, тот не стареет, – пояснила она, проглотив пищу. – Но её надо съесть сразу же после рождения. Тогда будешь здоров.
– Так это и есть та легендарная мифическая амброзия! – воскликнул Николай, пробуя кусок застывшего сока.
– Не знаю, мифическая она или легендарная, но довольно вкусно, – откликнулся Вальтер. – Я чувствую себя, как будто отдыхал целый месяц на курорте.
– Странное совпадение названия, – задумчиво протянул Николай.
– Амброзия по-гречески означает бессмертие. Откуда здесь греческий язык?
– А сейчас мы проверим! – Сергей повернулся снова к Оксане.
– Оксана! Ты сказала, что тебя послала Великая Мать. У неё есть ещё другое имя?
– Ты разве не знаешь? Её зовут Кибела – Великая Мать!
– Как она выглядит?
– Её никто не видел, но она прекрасна!
– Ещё одно удивительное совпадение, – взволнованно вмешался в их разговор Николай. – Сначала Уран, потом Кибела.
Сергей заметил, что когда Николай произнёс слово «Уран», Оксана вздрогнула.
– Не произноси этого слова! – она вперила в Николая испуганный взгляд. – Великая Мать разгневается!
Николай хотел возразить, но Сергей подал ему знак, чтобы тот помолчал.
– Хорошо, хорошо, Оксана, – он погладил её по голове. – Успокойся, мы не будем гневить Великую Мать. Какие ещё съедобные растения ты тут знаешь?
– О, их много! Очень много! Великая Мать щедра к своим детям.
– Ты нам их покажешь?
– Покажу, конечно! Но почему вы их сами не знаете?
– Так получилось, – Сергей не знал, что ответить ей. Он уже давно понял, что перед ним не земная Оксана и не та, которая была с ним два часа назад здесь, в роще. Сколько ещё сюрпризов готовит им эта планета? Урания предупреждала, что они его ждут, но не сказала, какие. Из этого можно заключить, что планета не будет враждебной, иначе бы Урания предупредила.
Нагруженные кусками застывшего сока амброзии, все вернулись в лагерь.
Наступил уже вечер. Жёлтый спутник Счастливой поднялся над горизонтом, когда они подошли к домику Оксаны.
– Ты разве не пойдёшь со мной? – обиженно спросила его Оксана, когда он остановился у порога её дома.
– Нет, Оксана. Скоро приедет твой настоящий муж. Он в отъезде, но завтра мы его привезём, – пообещал он.
– Я хочу, чтобы он был высоким и красивым! – потребовала она.
– У нас здесь все высокие и, как ты заметила, наверное, красивые, – засмеялся Сергей.
– Почему у вас так мало женщин?
– Так получилось.
– Их похитили? Тогда вы слабые мужчины!
– Нет, не похитили. У нас их не было с самого начала.
– Так вы дикие?
– Что значит дикие?
– Ну, те, которые не имеют племени.
– Наше племя очень далеко отсюда.
Оксана задумалась, стараясь понять его последние слова, но видно было, что смысл их не дошёл до неё. Она пожала плечами.
– Никогда не видела сразу столько диких. Почему вы не пошли к племени?
– Мы не знаем, куда идти.
– Тогда совсем не понимаю. Каждый дикий знает, куда ему идти.
– Все это сложно, Оксана. Иди спать. Когда-нибудь мы во всем разберёмся. – Сергей нежно подтолкнул девушку к её дому и пошёл к поджидавшим его невдалеке Николаю и Владимиру.
– Ну, что ты обо всем этом думаешь? – прервал Николай затянувшееся молчание. Они почти дошли до своего дома, где жили вчетвером вместе с Вальтером.
– Пока мало информации, чтобы делать какие-то поспешные выводы. Будем наблюдать.
– Во всяком случае, голодать теперь не будем, – услышали они голос Вальтера, который ожидал их, сидя на скамейке возле дома.
Сергей подошёл к нему и опустился рядом на скамью.
– Надеюсь, амброзия, как назвала Оксана этот застывший сок, не повредит нам.
– Может быть, это действительно та самая амброзия, которой потчевались олимпийцы? – Николай чиркнул зажигалкой и прикурил сигарету.
– Все возможно. Если учесть все, что мы знаем теперь об Уране и его населении, то очень вероятно, что они знали эту планету. – Сергей помахал рукой, разгоняя табачный дым. – Когда бросишь курить эту гадость? Ты же спортсмен.
– Да вот, начал курить ещё в Пакистане, когда давили торговцев наркотиками. Нервы, понимаешь, не выдержали. Вот и закурил, а потом пристрастился.
– Во всяком случае, эта амброзия чрезвычайно приятна на вкус и после неё чувствуешь себя удивительно хорошо, – вернулся к затронутой теме Вальтер.
– Меня очень заинтересовало имя Кибела. Кажется, это имя какой-то богини. Я хоть и историк, несостоявшийся, должен признаться, что древнюю мифологию знаю слабо. Что ты можешь сказать по этому поводу? – спросил Николай, обращаясь к Сергею.
– По поводу чего? Твоего слабого знания истории?
– Ну, зачем так? Я говорю о самом имени Кибела.
– Насколько я помню, это имя богини земли и плодородия. Культ её был распространён во Фригии и отличался жестокостью и крайней чувственностью. Потом он был принят в Риме. Жрецы этого культа оскопляли себя. Ей приносились кровавые жертвы, в том числе человеческие.
– Бррр! – Вальтер поёжился. – Меня это совсем не устраивает. Я не хочу, чтоб меня оскопляли или принесли в жертву.
– Думаю, до этого не дойдёт. Дело в том, – Сергей понизил голос, – что я её видел.
– Кого? Кибелу?
– Да, её! – Сергей рассказал о встрече с мнимой Оксаной и чем она закончилась.
– Вот это да! – присвистнул Николай. – Чудеса!
– Не больше, чем Урания или наша СС. Самоорганизация может принимать самые неожиданные формы. Единственно, что объединяет все самоорганизации, – это развитие разума, как вершины самой самоорганизации. То, что представителям одной культуры кажется невероятным, для другой само собой разумеющееся, и напротив. Что же! Счастливая оказалась чрезвычайно интересной планетой. Будем её изучать, чтобы понять. Я уверен, что поняв её, мы извлечём для человечества значительно больше пользы, чем если бы использовали эту планету для оттока земного населения.
– Интересно, смогла бы расти такая амброзия на Земле?
– Не думаю, Вальтер. Если бы она могла прижиться, олимпийцы занесли бы её к нам ещё шесть тысяч лет назад.
– Олимпийцы? – удивился Вальтер.
– Ах, да! – Сергей досадливо поморщился. – Ты же ничего не знаешь!
– Чего я не знаю?
– Давайте поговорим об этом завтра, – пришёл на выручку Сергею Николай. – Уже поздно.
– Завтра надо послать вертолёт за Синченко, – переменил тему разговора Сергей. – Поскольку Оксана жива, наказывать её мужа не за что. Вернее, его можно помиловать.
– Но та ли это Оксана?
– Пусть разбираются сами. Во всяком случае, мы не можем теперь оставлять Синченко одного. Я, наверное, сам за ним отправлюсь. Со мной полетишь ты, Николай, и ты, Вальтер. Ты, – он повернулся к сыну, – побудешь здесь за меня. Полетим утром.
– Не лучше ли воспользоваться катером? – предложил Вальтер. – Мы его уже собрали и надо испытать. Кроме того, не мешало бы обследовать течение реки. Кстати, мы её так и не назвали.
– Назовём её Аттисом, по имени возлюбленного Кибелы, – предложил Сергей.

ПИФОН

В самый последний момент Сергей и Николай решили остаться в лагере: много неотложных дел с подготовкой монтажа СС. В поездку за Синченко отправились Владимир и Вальтер, взяв с собой ещё трех бойцов из отряда Владимира. Владимир предупредил, что в таком случае они задержатся в экспедиции дней на десять, чтобы хорошо изучить окрестности и течение Аттиса.
– Возьмите с собой Оксану, – неожиданно для самого себя предложил Сергей. – Она знает растительность планеты и может оказаться полезной.
– А она в состоянии перенести дорогу? – усомнился Владимир.
– Вполне, – поддержал предложение Сергея Вальтер. – Она совсем уже оправилась. Кроме того, я сам немного доктор, и в случае чего…
– Как бы Синченко не умер от неожиданности! – покачал головой Владимир.
– Ничего! Парень он крепкий, выдержит! – засмеялся Вальтер.
– Мне кажется, всех нас здесь ожидают многие неожиданности. Надо закалять нервы.
– Смотрите, – строго предупредил Сергей, – будьте осторожными. Ежедневно выходите на связь. Я уже не сомневаюсь, что на планете есть разумная жизнь. В случае встречи с аборигенами будьте внимательны.
– Не беспокойся, отец. Все будет нормально, – заверил Владимир.
Через час после этого разговора катер отчалил от берега и взял направление на север.
Синченко поселили километрах в ста тридцати от лагеря, на месте впадения второго притока в Аттис. Там ему построили дом. Оставили оружие, инструменты, инвентарь и полугодовой запас пищи.
Катер мог развить скорость до 80 километров в час, но из-за задержек в пути на исследование берегов реки Владимир и его друзья прибыли на место только к вечеру.
В дороге Оксана при высадке на берег указала много полезных растении. Вальтер тщательно собирал образцы их, укладывая в специальные пластиковые мешочки из полунепроницаемых мембран. Тут были овощи, которые не только не уступали земным, но и превосходили их по вкусовым качествам и составу. Каждый раз, посматривая на телеэкран переносного анализатора, Вальтер не мог удержаться от удивления.
– Да здесь целая сахарная плантация! – воскликнул он, вытаскивая из гнёзда анализатора очередной образец. – Эти тыквы – сплошной насыщенный сахарный сироп. Удельное содержание в них глюкозы в четыре раза больше, чем в сахарном тростнике. А вот, полюбуйтесь, пожалуйста! – он протянул им только что набранные на очередной остановке клубни. – Разломите их, – попросил он Владимира. Тот послушно надавил пальцами на клубень, и на его колени посыпался белый порошок.
– Настоящая мука! Уверяю тебя! – воскликнул Вальтер. – И притом отличного качества. Я подсчитал, – продолжал он, – на той поляне, где росли эти штуки, урожай в пересчёте на пшеницу может быть не менее пятисот центнеров с гектара. Если мы привезём семена этих растений на Землю, то будем иметь такое изобилие натуральной пищи, о котором никогда и не мечтали! Это тебе и хлеб, и корма для скота! Уже одни эти клубни целиком оправдывают полет на Кибелу!
– Посмотри! Что это? – воскликнул Владимир, указывая на правый берег реки. Там из воды внезапно показался целый остров, длиной не меньше тридцати метров. Вскоре высунулась и голова с тупым рылом и маленькими, едва заметными глазками.
– Вот это гиппопотам! Сколько же он весит? Тысячу тонн, не меньше.
– Это Баа! – закричала Оксана. – Много мяса, – пояснила она.
– В этом я не сомневаюсь. Тут работы на неделю целому консервному заводу. – Вальтер поднял бластер, но Владимир остановил его.
– Что ты хочешь делать?
– Как что? Подстрелить, конечно!
– Зачем? Что мы будем делать с этой горой мяса? Оставь, сейчас не время.
Вальтер неохотно опустил бластер.
– Пожалуй, ты прав. Но, согласись, мне трудно удержаться. Такая добыча!
– А вот ещё пара! – крикнул один из бойцов.
Действительно, ниже по реке в воде паслись ещё два таких же чудовища. Одно было поменьше.
– Семейство, – заключил Владимир. – Это, – он указал на ближайшего, – по-видимому, самец, а там – самка с детёнышем.
Великан тем временем вышел на мелководье. Высотою он был не меньше шести метров и такой же в толщину.
– Посмотрите! – снова крикнул боец, тот, что первым увидел самку с детёнышем. – У него шесть конечностей.
– Давайте подойдём немного ближе, – предложил Вальтер, вытаскивая видеокамеру.
Катер подплыл метров на тридцать к великану, и Вальтер начал его снимать. У Баа, как его назвала Оксана, было действительно шесть конечностей. Передние немного тоньше и длиннее задних двух пар и заканчивались самыми настоящими кистями с пятью длинными, каждый с полметра, пальцами. Баа вырывал ими водоросли и спокойно, не обращая внимания на катер и людей, отправлял их в рот. Верхняя часть туловища у животного была приподнята и составляла нечто вроде торса, заканчивающегося плечами и парой «рук».
– Может быть, у него и разум есть? – спросил боец.
Вальтер сомнительно покачал головой.
Баа между тем уставился на людей и вдруг с неожиданной для него проворностью бросился в воду и поплыл к катеру.
– Давай! – крикнул Владимир стоящему у руля бойцу. – А то он нас сейчас потопит.
Баа приблизился к ним уже метров на пять, когда катер взвыл мотором и помчался вверх по реке. Вслед ему понёсся рассерженный громоподобный рёв.
– Обиделся, что знакомство не состоялось, – пошутил Владимир.
Внезапно раздался крик ужаса. Кричала Оксана, указывая вперёд по курсу катера. Владимир всмотрелся. Ему показалось, что посреди реки плывёт в вертикальном положении ствол дерева, но тут же почувствовал, что сам цепенеет от ужаса. Навстречу им плыл гигантский змей. Его голова возвышалась над водой не меньше чем на семь метров, а толщина туловища достигала почти двух.
– Пифон! Пифон! – в ужасе закричала Оксана. – Мы погибли!
Одновременно полыхнули три бластера. Казалось, что на путешественников налетел смерч. Катер взметнуло волной вверх. Гигантские кольца извивающейся змеи выбросились из воды. Людей бросало из стороны в сторону. Лишённая головы, срезанной бластерами, змея продолжала жить. Наконец её удалось рассечь на несколько частей, каждая из которых извивалась и бушевала в воде, побуревшей от крови.
Внезапно трехметровая голова с оскаленной пастью с двумя острыми клыками, каждый из которых был не менее восьмидесяти сантиметров, вынырнула почти у самого борта. На путешественников уставились огромные глаза с щелевидными зрачками. Скорее инстинктивно, чем сознательно, Владимир выстрелил из бластера прямо между глаз. Змея однако успела вцепиться в борт катера, отчего он накренился, и застыла.
– Ещё одна?! – прохрипел Вальтер, у которого от волнении пересохло в горле.
– Нет! Это та же. Обрубок. Вон он кончается, – Владимир показал рукой за борт, где на поверхность всплыло тело змеи, вернее, семиметровый обрубок, все, что от неё осталось.
– Ну и живучая же гадина, – проговорил один из бойцов, пытаясь багром разжать пасть змеи.
– Осторожно! Не сломай ей зубы! – вскричал Вальтер, в котором уже проснулся естествоиспытатель. – Она не ядовита? – на всякий случай спросил он Оксану.
Та, ещё не оправившись от испуга, не могла произнести ни слова и лишь отрицательно покачала головой.
Владимир вытащил остро заточенный кинжал и попытался вырезать зубы змеи.
– Возьми лучше это., – Вальтер подал ему ручную плазменную пилку.
– Что ты с ними думаешь делать? – поинтересовался он.
– Жаль, велики, – пошутил Владимир, – а то бы повесил себе на шею, как древний дикарь, в качестве трофея. Каждый из них весит килограмм десять, наверное, – он протянул Вальтеру клыки змеи. – Я вот что сделаю! Посмотри, какая красивая кожа, –обратил он внимание Вальтера на расцветку змеи. – Настоящий афганский ковёр. Какие краски!
– Неужели ты хочешь снять её?
– А почему бы и нет? Раз нельзя повесить её зубы на шею, сошью из её кожи плащ!
Идея понравилась всем присутствующим, за исключением Оксаны, которая с нескрываемым ужасом смотрела, как они вылавливают и цепляют к катеру многометровые, ещё подёргивающиеся в судорогах куски змеи. На берегу, вооружившись ножами, они сняли с них кожу.
– Настоящие ковры. – Вальтер измерил шагами одну из кож, расстеленную на траве. – Приблизительно тридцать квадратных метров. И что хорошо: кожа тонкая, но невероятно прочная. – Он попробовал разорвать руками вырезанную узкую полоску, но не смог, несмотря на прилагаемые усилия.
– Чего ты боишься, девочка? – ласково спросил он несмело подошедшую к ним Оксану. Та была ещё бледная и продолжала дрожать. – Она уже не кусается. Можешь потрогать её кожу.
– Это же Пифон! Пифон! – срывающимся от волнения голосом едва слышно шептала Оксана.
– Какая разница! Пифон или Трифон! Если ты говоришь Пифон, то пусть так и будет. Интересно, какая у него длина? Ты не знаешь?
Оксана понемногу приходила в себя. Ещё раз посмотрев на окровавленные куски змеи, она указала на растущее неподалёку дерево.
– Что?! – вскричал Вальтер, оценив расстояние, – метров триста? Вот это змейка! И что, часто такие здесь встречаются?
Оксана в ужасе отрицательно замотала головой.
– Если приходит Пифон, то все живое исчезает!
– Я думаю! Чтобы прокормиться такой прорве, надо очень много мяса. А кожа все-таки великолепна. Жаль, что не выловили ещё несколько кусочков.
– Послушайте! – вскричал вдруг Игорь, тот из бойцов, который заметил Баа, – а не сожрал ли этот Пифон нашего Синченко? Ведь он плыл нам навстречу, против течения.
– В путь! – отдал приказ Владимир.
Часа через два они были уже у устья реки Синченко. Оставалось проплыть против течения ещё пару километров, где на левом берегу на склоне большого холма стоял дом их товарища. Его можно было увидеть с берега.
– Странно, что не вижу хижины, – Владимир опустил бинокль и недоуменно посмотрел на Вальтера.
– Может быть, дальше?
Катер прошёл ещё около трех километров вверх по притоку Аттиса.
– Нет! – решительно заявил Владимир. – Это ниже. Здесь совсем другая местность.
Они повернули и снова спустились вниз по реке.
– Кажется, здесь. Вот тот холм. Но где хижина?
Путешественники высадились на берег и пошли к холму. Пройдя шагов сто, они остановились, поражённые увиденным. Густая трава издали скрывала то, что осталось от дома: куча головешек.
Внезапно Игорь, шедший впереди, остановился, как вкопанный, потом побежал вперёд и, обернувшись, закричал остальным, чтобы они подошли к нему.
К горизонтальной толстой ветви дерева, росшего неподалёку от остатков хижины, за ноги были привязаны два изуродованных человеческих тела. У обоих снята кожа. Одно тело было мужским и принадлежало по всем признакам Синченко, другое, меньшее по размерам, женским. Возле висевших на дереве трупов трава была вытоптана и на почве ясно выступали отпечатки конских копыт.
Сергей выслушал сообщение сына.
– Возвращайтесь! – приказал он. – Ничего не предпринимайте! Высылаю вам навстречу вертолёты.
– Следы идут вдоль берега реки к истоку, – услышал он голос Владимира. – Они совсем свежие.
Рядом с Сергеем в радиорубке находился Николай. Он вопросительно посмотрел на Сергея.
– Может быть, надо проверить, проследить, куда они идут?
– Я тоже так думаю, – услышал Николая Владимир. – Отец, разреши! Мы пройдём немного вверх по реке.
– Разреши, Сергей, – поддержал Владимира Николай. – Нам необходимо знать, с кем имеем дело!
– Хорошо! Дождитесь вертолётов и вместе сделайте разведку. Но предупреждаю, не предпринимать никаких ответных действий.
– Когда будут вертолёты?
– Часа через четыре.
– Пойдёт дождь, – предупредил Владимир, – следы могут исчезнуть.
– Действительно, – Николай взглянул на часы, – до дождя осталось не больше часа. Здесь они идут точно по расписанию.
– Хорошо! Пройдите вверх по реке и проследите направление следов. От берега и катера далеко не отходить. Через каждый час связывайтесь по рации. Будьте осторожны!
– Не беспокойся, отец, не в первый раз, – Владимир прервал связь.
Сергей выключил радио и обменялся с Николаем взглядами.
– Что ты по этому поводу думаешь?
– Меня смущает труп женщины. Откуда она взялась? Скорее всего, поблизости селение аборигенов. Синченко мог похитить женщину и тем самым вызвать ответные действия, – высказал предположение Николай.
– Вполне возможно. Если это так, то Синченко – причина конфликта. Мы ничего не знаем о нравах и обычаях местного населения, наличие которого уже не вызывает сомнения. Это гуманоиды и, по-видимому, находятся на ранних этапах развития. Дальше. Какие мы имеем о них сведения? Им знакомо скотоводство. Затем, Владимир сообщил, что нашёл несколько стрел с бронзовыми наконечниками. Следовательно, они овладели началами металлургии. Скорее всего, они соответствуют нашему бронзовому веку, то есть, имеют племенную организацию с зачатками, возможно, государства и рабства. Ты историк, что ты можешь сказать по этому поводу?
– Скорее всего, ты прав, Сергей, Мне тоже кажется, что аборигены находятся в своём социальном развитии на границе между общинно-родовым строем и возникновением рабовладельческого общества. Так как они гуманоиды, развитие их может быть сходным с развитием земной цивилизации. В этом периоде людям свойственна особая жестокость к побеждённым. Это подтверждает факт их расправы с Синченко. – Николай замолчал и вопросительно посмотрел на Сергея. – Итак, я лечу?
– Возьмёшь с собой сорок бойцов из своего отряда.
Сергей встал, но Николай продолжал сидеть.
– Ты что-то ещё хочешь сказать?
– Да, мне пришла в голову мысль. Если мы хотим контакта, а его не избежать, мне кажется, что мы с нашей техникой только напугаем аборигенов и тем самым исключим всякую возможность контакта. Они просто попрячутся.
– Что же ты предлагаешь?
– Конную экспедицию. Это им понятно. Если же они увидят вертолёты, то, сам понимаешь…
Сергей задумался.
– Ты прав, – наконец сказал он, – и времени сейчас мало. Конная экспедиция доберётся туда только за неделю. А нам необходимо получить информацию и подстраховать Вальтера и Владимира с их спутниками. Потом… в общем, я согласен с тобой. Мы предпримем такую экспедицию. Пока же отправляйся в путь, а я здесь, если позволят обстоятельства, буду готовить конный отряд. Во-первых, много времени займёт монтаж СС. Это главное. Без этого мы беспомощны. А во-вторых, у нас едва наберётся тридцать человек, которые умеют сидеть в седле. Мы ведь лошадей взяли главным образом для хозяйственных нужд и для того, чтобы создать поголовье к приезду партий переселенцев. Наездников у нас практически нет. Обучать придётся мне и тебе. Так что возвращайся скорей.
Через час пять вертолётов поднялись в воздух.
Катер шёл вверх по реке, которая теперь протекала в узкой долине между холмов, покрытых густым лесом. Быстро темнело. Время от времени путешественники останавливались и выходили на берег, проверяя, не утерян ли след. Однако конские копыта чётко обозначивались на влажном песчаном грунте берега реки.
Наконец стемнело так, что следы можно было обнаружить лишь при свете фонаря. Жёлтый спутник ещё не взошёл. Решено было остановиться на ночлег. Двое бойцов, Вальтер и Оксана сошли на берег, а Владимир включил рацию, чтобы связаться с лагерем. Он уже закончил разговор с базой, как с берега раздались крики и полыхнули в темноте голубые вспышки бластеров.
Владимир включил носовой прожектор и направил его на берег. Там метались двое бойцов, посылая в ночную тьму один выстрел за другим.
– Что случилось?
– На нас напали! – услышал он голос Игоря. – Похищены Оксана и Вальтер!
Владимиру понадобилось три секунды, чтобы очутиться на берегу.
– Как это случилось?
– Они отошли в сторону. Я даже ничего не заметил. Вдруг слышу приглушённый крик. Пока повернулся, увидел лишь несколько удаляющихся всадников. Я боялся попасть в своих, – оправдывался Игорь.
– Надо было по ногам лошадей!
– Как-то от неожиданности не сообразил сразу. А когда понял, то они уже скрылись среди деревьев.
– Боже мой, какие мы растяпы! – с горечью произнёс Владимир. – Продвигаемся по чужой планете, словно на увеселительной прогулке.
Он не успел закончить. Град стрел обрушился на них ливнем. Стоящий рядом боец вскрикнул. В плечо ему впилась длинная стрела.
– К катеру! – крикнул Владимир, посылая во тьму луч бластера.
В темноте ночи замелькали тени конных силуэтов.
Отстреливаясь, путники отступили к катеру. Заработал мотор, и катер стал быстро удаляться к противоположному берегу.
– Надо сообщить на базу о нападении, – со стоном произнёс раненый. Он пытался вырвать застрявшую в плече стрелу.
– Сейчас я тебе помогу, – успокоил его Владимир, вытаскивая походную медицинскую сумку. Он сделал ему обезболивающий укол. Выждав минуту, глубоко надрезал ткань и вытащил стрелу вместе с наконечником. Потом, убедившись, что анализатор не показывает присутствие яда, перевязал рану.
Послышалось крепкое ругательство.
– Что там ещё, Игорь? – спросил Владимир.
– Ты посмотри только, что они сделали!
Владимир оставил раненого и подошёл к Игорю, который держал в руках передатчик, оставленный Владимиром на палубе в тот момент, когда он, кончив сеанс связи, услышал с берега крик. Передатчик был сломан. Длинная стрела, пробив пластиковый корпус, проникла внутрь.
– Вот так! Ко всему мы остались и без связи!
Он не успел закончить фразы, как на них обрушился новый ливень стрел. На этот раз они неслись с левого берега.
– Разверни катер и включи прожектор! – крикнул Владимир Игорю.
Катер развернулся, посылая яркий сноп света на левый берег. Владимир успел заметить на берегу большую толпу странных всадников, как вдруг раздался треск, и прожектор погас. Заметив все же место скопления противника, Владимир стал посылать туда выстрелы из бластера. Его спутники присоединились к нему. С берега послышался многоголосый рёв, однако поток стрел продолжал сыпаться на них градом. Вскрикнул ещё один боец и упал на палубу.
Катер двинулся, набирая скорость, выходя из-под обстрела.
– Нас окружили, теперь надо как-то дождаться рассвета и прибытия помощи. Держись середины реки, – велел Владимир Игорю, а сам занялся раненым. На этот раз рана была глубокая. Стрела насквозь пронзила бедро бойцу. Кость, к счастью, не была задета.
Стрелы теперь не долетали до них, однако назад дорога была отрезана. Дело в том, что внизу река суживалась, протекая между двумя скалами, и проход был не больше пяти метров, так как остальное пространство реки заполнялось крупными валунами, выступающими из воды. Отправиться назад, значило попасть снова под обстрел.
– Эти дьяволы видят ночью не хуже, чем днём, – простонал раненый.
– Сейчас бы пригодились доспехи древних рыцарей, – подал из темноты голос Игорь.
– Постой-ка, – вдруг оживился Владимир. – У нас есть что-то подобное. Он вспомнил про кожу гигантской змеи. Когда её снимали, то острый стальной нож с трудом прокалывал её прочный покров. На разрез она поддавалась, и то только если резать натянутую.
Опять в борт впилась стрела.
– Ну, они от нас не отстанут. Давай, Игорь, вверх по реке. Стрелы долетают до её середины. Если мы будем двигаться, у них меньше шансов попасть. Катер взревел мотором и помчался вверх по течению. Внезапно они очутились на широком водном пространстве. Взошёл жёлтый спутник и осветил гладь большого озера. Река вытекала из него широким и глубоким протоком.
– Отойди метров на двести от берега и там остановимся! – приказал Владимир.
Катер прошёл ещё немного и остановился. Игорь бросил якорь, но трос якоря не достал дна.
– Здесь больше десяти метров. Мы не рассчитывали на такую глубину.
– Придётся лечь в дрейф. Течение есть, но небольшое.
Снова застонал раненый.
Владимир внезапно хлопнул себя ладонью по лбу и выругался.
– Совсем забыл! Отец ведь меня учил лечить раны!
Он подошёл к раненому и стал, как учил его Сергей, водить ладонью у поверхности раны. Однако или он разучился, или рана была слишком глубокая, но облегчения раненому бойцу его манипуляции не принесли. Про свете фонарика он ввёл ему шприцем внутримышечно порцию антибиотиков и дал таблетку обезболивающего. Раненый вскоре затих и заснул.
Второй, с лёгкой раной в плечо, чувствовал себя уже лучше и тоже спал.
Жёлтая луна постепенно поднялась выше и стало светлее.
– Влипли мы все-таки здорово, – пожаловался Игорь и напомнил: – Ты говорил насчёт змеиной кожи.
– Да, мы сейчас сделаем из неё подобие плащей.
Он взял плазменную горелку и, манипулируя тонкими, как игла, лучом, вырезал два квадратных куска кожи. Затем в каждом сделал отверстие для головы и два по бокам для рук.
– Классическая индейская одежда, – сказал он, напяливая на себя одну из кож и протягивая Игоря другую.
– А что? Довольно удобно, – заключил Игорь, следуя его примеру.
– Дождёмся утра и отправимся искать Вальтера и Оксану.
– Если они живы…
Владимир не ответил. Во всем случившемся он винил только себя. Уверенные в превосходстве оружия, люди допустили непростительную беспечность, забыв, что даже полное превосходство оружия не может обеспечить безопасность перед внезапностью нападения. И вот теперь аборигены, вооружённые только луками и стрелами с бронзовыми наконечниками, одержали внушительную победу, захватили в плен двоих и столько же вывели из строя. Больше всего беспокоила гибель рации и невозможность связаться с базой и отправленными им на помощь вертолётами. Вертолёты должны прибыть через час. Владимир время от времени вслушивался в ночь, надеясь уловить гул летящих машин, но все было безмятежно и лишь плеск играющей в воде рыбы нарушал тишину.
Под утро ему показалось, что он слышит где-то вдали на востоке гул машин. Он напрягся, стараясь уловить этот звук яснее, но тщетно.
Стало светать. Озеро покрылось густым предрассветным туманом. Линия берега скрылась в густой дымке, и только верхушки деревьев, выступая из белесой мглы, указывали его расположение.
– В таком тумане они нас все равно не заметят, – высказал опасение Игорь и как бы в ответ на это явственно послышался гул приближающихся вертолётов.
Владимир закусил от досады губу.
Вертолёты летели уже над самим озером.
– Скорее к реке! Там туман, может быть, не такой густой.
Катер помчался к предполагаемому месту выхода протока, но скоро перед ним вырос обрывистый берег без малейших признаков вытекающей из озера речки.
– Нас, наверное, отнесло к северу.
Катер пошёл вдоль берега в южном направлении. Вертолёты между тем, покружив над озером, улетели в южном направлении.
Пройдя ещё некоторое время вдоль берега, они, наконец, обнаружили устье реки и вошли туда.
– Давай быстрее!
Катер помчался по реке. И вдруг остановился.
– Что такое?
– Мы, по-видимому, вошли не в ту реку, – озадаченно проговорил Игорь. – Я только что заметил, что мы идём против течения.
– Проклятый туман! Даже берегов не видно.
– Будем возвращаться?
– Без толку. Надо дождаться, когда туман рассеется.
Они простояли на якоре полчаса. Туман начал постепенно редеть. Вот уже стали видны стволы деревьев по обоим берегам реки. Она была неширокой, всего метров пятьдесят. По обеим сторонам тянулся песчаный пляж, кое-где поросший гигантскими деревьями. Сквозь широкие промежутки между их стволами виднелись густые заросли леса.
– Смотри, – прошептал Игорь, указывая на правый берег. К реке спустилось стадо оленей. Это были настоящие земные олени. Впереди шёл громадный вожак с развесистыми рогами. Подойдя к реке, он остановился, поднял голову и с силой втянул через ноздри воздух, потом наклонился к воде и стал пить. Следом за ним вошло остальное стадо. Возле самок крутились молодые оленята. Напившись, они принялись резвиться на мелководье, поднимая фонтаны брызг.
Внезапно вожак перестал пить. Поднял голову и прислушался. Затем, издав приглушённый короткий крик, пружинисто бросился в сторону. За ним вслед умчалось все стадо.
– Их что-то напугало, – снова прошептал Игорь.
Прошло ещё минут пять. Вдруг послышался крик и шум. На песчаный берег выбежал человек и бросился в воду. Вслед за ним выскочили, как показалось вначале Владимиру, всадники. Один из них натянул лук.
– Это Вальтер! – тихо вскрикнул Игорь, поднимая бластер. Но было уже поздно. Пропела стрела и впилась в спину плывущего к левому берегу человека. Луч бластера буквально перерезал пополам обоих всадников.
– Не заводи мотора! – крикнул Владимир Игорю и бросился в воду.
Несколько взмахов, и он очутился рядом с тонущим. Через пять минут он уже вытаскивал раненого на борт катера. Это был не Вальтер. Стрела вошла ему под левую лопатку. Перед ними на палубе катера лежал совершенно незнакомый юноша лет двадцати двух, высокий, с правильными чертами лица. Его голубые глаза удивлённо и с ужасом смотрели на Игоря. Он пытался что-то произнести, но не мог. Он был ещё жив. Владимир сделал ему обезболивающий укол, и когда тот забылся, попытался вырезать стрелу, но та застряла в лопатке, раздробив её нижний край. Наконец стрелу удалось вытащить. Раненый был без сознания.
– Пойдём тихо к берегу. Я хочу посмотреть, что это за парни преследовали его. Мне кажется, это наши ночные знакомые.
Игорь переключил мотор на аккумулятор и бесшумно приблизился к берегу. Владимир спрыгнул в воду и подошёл к поверженным всадникам. Остановившись, он сделал знак Игорю, чтобы тот присоединился к нему.
– Фантасмагория! – невольно вырвалось у того, когда он подошёл к Владимиру и взглянул на поверженные им тела «всадников».
– Кентавры! Самые настоящие кентавры! Полулюди-полукони!
– Какая мерзость! – Игорь с отвращением рассматривал покрытые рыжей шерстью тела.
– То-то мне они показались слишком маленькими для всадников.
– Нет, ты посмотри! Какие рожи!
– Да, с точки зрения человеческой эстетики они выглядят довольно противно. Я думал, – продолжал Владимир, что кентавры – это досужие выдумки эллинов. Никогда не предполагал, что увижу их воочию. Кстати, ты помнишь вчерашних великанов в реке? У них ведь тоже было шесть конечностей. Странно! Настоящие люди и кентавры! Каким путём здесь идёт эволюция?
– Что будем делать?
– Здесь, вероятно, поблизости селение людей. Наш раненый – свидетельство этому. Возможно, это те же кентавры, что напали на Синченко и похитили Вальтера и Оксану. Мы должны воспользоваться случаем и напасть на них неожиданно. Они, если это те же, не ожидают нашего нападения.
Как бы в подтверждение сказанного до них донёсся запах дыма.
– Где-то горит. И возможно, селение этих людей.
Они вернулись на катер. Владимир разбудил спящего бойца, раненого в плечо.
– Саша, ты в состоянии управлять катером?
– Я уже вполне оправился. Что нужно делать? – внезапно он бросил взгляд на лежащего рядом аборигена. – А это кто?
– Потом, Саша, потом. Мы сейчас поднимемся немного выше, чтобы определить, откуда несёт гарью. Затем мы с Игорем высадимся, а ты и Олег останетесь в катере. Держись середины реки. Вот, – он кивнул на вырезанные из шкуры Пифона накидки, – оденьте на себя. Их стрелы не пробивают. – Говоря это, он надел одежду из накидок, сброшенную им перед прыжком в воду.
Катер стал медленно подниматься вверх по течению. Запах гари усилился. Он нёсся с правого берега. Вскоре до них стали доноситься крики.
– Пора! – сказал Владимир, и катер подошёл к берегу.
Высадив двоих, он отошёл на середину и бросил якорь. Владимир и Игорь скрылись между деревьев.

ЛАПИФЫ И КЕНТАВРЫ

– О Великая Мать Кибела! Спаси нас и не оставь своих детей лапифов заботой! Не дай нашему народу погибнуть от кровожадных кентавров! Прими нашу жертву и будь милостива! – Кеней – вождь селения поднялся с колен перед мраморной статуей богини и сделал знак воинам. Те привели связанных пленников. Их было четверо. Первого привязали к жертвенной доске, и ритуал начался. Двое жрецов надрезали пленнику все шесть конечностей и специальными крюками вытащили на поверхность жилы. Теперь они будут наматывать их на деревянные палочки. Толпа зрителей – воинов и женщин – пришла в возбуждение. Раздался рёв пытаемого пленника. Чем дольше будет пленник на жертвенной доске, тем больше мук он примет, тем довольнее будет Великая Мать Кибела и тем больше удачи пошлёт она племени.
Эти пленники были захвачены несколько дней назад. Две тысячи воинов пошли тогда в поход против заклятых врагов племени – кентавров. Это был поход мести за прошлогодний набег, когда кентавры сожгли их старое селение, перебили более пятисот мужчин и увели в плен много женщин. Кеней предводительствовал в этом походе и вначале ему сопутствовало счастье. Они внезапно обрушились на селение кентавров и перебили в нем всех живых, в том числе и детей. Второе селение удалось тоже сжечь дотла. Но в степи их настигла большая толпа врагов, и из двух тысяч воинов назад вернулась только половина.
Лапифы, как и кентавры, были бессмертны. Только смерть в бою или другой вид насильственной смерти мог пресечь нить жизни. Их женщины редко рожали детей, и рождение ребёнка было большим событием в племени. Племя пополнялось за счёт прихода «диких», как принято было называть посланцев Великой Матери. Дикие рождались уже взрослыми и, следуя внутреннему зову, шли к тому племени, к которому посылала их Великая Мать. Так думали лапифы. То же самое думали и их заклятые враги кентавры. Вражда между этими двумя народами длилась долгие тысячелетия. Кентавры похищали женщин у лапифов. Женщины эти редко выживали больше года, а чаще погибали в первый же месяц плена. Если они не умирали от насилия мужчин, то их убивали женщины-кентавры. В отличие от лапифов, кентавры не носили одежды. Тело их было покрыто рыжей короткой шерстью. Верхняя часть тела не отличалась от человеческого, разве что лица их были дики и уродливы, а нижняя покоилась на четырех ногах с копытами, как у степной антилопы Ту. Сзади, как и у Ту, у них был густой волосяной хвост. Их любимым оружием были длинные луки, в то время как лапифы в бою предпочитали копья.
Иногда между ними заключались перемирия, которые длились десятки лет. Время от времени вспыхивали затяжные войны. Вот и теперь война длится уже двадцатый год. Кентавры вытеснили лапифов с берегов реки, и они теперь обосновались в предгорье на берегу озера.
Жертвоприношение длилось долго, до самого вечера. Кибела должна быть довольна. Пленники долго мучились, прежде чем умереть. Тела их сложили на жертвенный камень и сожгли в костре на большом огне.
Кеней просил Великую Мать прислать в племя побольше «диких». «Мы вернёмся тогда, – думал он, – на берега плодородной реки, где так много растёт амброзии». Амброзия росла и здесь, но её было значительно меньше. Мало в предгорье было и дичи. Племя ещё не голодало, но уже не пользовалось тем изобилием, которое было у него там, на берегах реки.
Другие племена лапифов в этой войне тоже понесли большие потери и так же, как и племя Кенея, переселилось в предгорье.
Много тысячелетий назад сюда пришли со звёзд Титаны, а за ними Олимпийцы. Они искали амброзию. Пришельцы захватывали людей и увозили их к звёздам. Это было так давно, что Кеней почти все забыл. Он только помнил, что у пришельцев были молнии, которыми они разили на расстоянии, сжигая всех, кто оказывал им малейшее сопротивление. Пришельцы ловили самых красивых девушек и самых рослых мужчин и заставляли их служить себе. Он вспомнил, как пришельцы называли свою родину: «Уран». Они не были жестокими, как кентавры, и не убивали пленников, но заставляли их работать и, что самое страшное, рыть ямы. Это было у лапифов и у кентавров под строжайшим запретом. Нельзя ранить тело Великой Матери! Можно брать все, что есть на поверхности, но нельзя наносить раны телу Кибелы. Это был самый главный закон. И ему подчинялись все: и люди, и животные. Только в единственном случае можно было нарушить поверхность. Кибела разрешала спрятать в своём теле убитого. На месте захоронения вырастало дерево, и это дерево рождало диких. Там, где было старое поселение лапифов, росла целая роща таких деревьев. Никто не смел потревожить покой этой рощи и никто не видел, как рождается лапиф из священного дерева, но оттуда приходили они, и люди узнавали в них черты своих погибших соплеменников, хотя те уже почти ничего не помнили о своей прошлой жизни. Если же лапиф погибал и его нельзя было похоронить, то его кости растаскивали дикие звери и он уже никогда больше не мог возродиться. Поэтому тела погибших в бою всегда уносили с собой, а тела противников старались, если позволяли условия, уничтожить, сжечь или, разрубив на части, разбросать по степи. На этот раз лапифы поступили так со всеми убитыми кентаврами, захваченными в селениях, но потом, попав в засаду, спешно отступили, не успев подобрать павших. Это была большая потеря для племени. Лапифы жили на планете сотни тысячелетий, меняя места стоянок. Поэтому священные деревья росли изредка, в самых неожиданных местах – в лесах, в горах и по берегам рек. Если такое дерево находили кентавры, то они его срубали. Дерево снова вырастало из корней, но на это уходило много времени. Дерево вначале плодоносило часто, а затем все реже и реже – один раз в сто лет. Иногда дикие не находили своего племени. Тогда они оставались в лесу и жили там, прячась в ветках деревьев ночью и бродя по лесу в поисках пищи днём. Это были лесные нимфы и фавны. Их так спокон веков называли. Иногда они набредали в своих блуканиях на селение. В этом случае они либо оставались жить среди людей, либо уходили назад в лес. Время от времени воины отправлялись отрядами в леса в поисках таких людей и приводили их в племя. Те, кому не удалось найти себе подругу среди женщин племени, уходили в лес и находили её там. Но бывало и так, что воин не возвращался из лесу, погибая от руки дикого. Фавны и нимфы не знали одежд. Если их приводили в племя, то они долго не могли к ней привыкнуть и часто срывали её и разгуливали голыми. Проходило немало времени, прежде чем дикие осваивались и уже ничем не отличались от лапифов. Обычно нимфы и фавны жили там, где растёт амброзия. Поэтому воины, обнаружив заросли амброзии, устраивали там засады, которые, как правило, не оказывались безрезультатными.
Лапифы не знали ни старости, ни болезней, не знали они и тяжёлого труда. Они умели строить лёгкие дома, высекать из мягкого белого камня изображения Кибелы. Мужчины занимались охотой и войной. Женщины ласкали мужчин и собирали щедрые плоды Великой Матери.
Если женщина рожала ребёнка, это случалось крайне редко, её почитали как возлюбленную дочь Великой Матери и окружали заботой и почётом. Но это было крайне редко. Родившиеся дети быстро росли и когда взрослели, отличались от остальных более высоким ростом и силой. Их почитали, они становились предводителями воинов. Поэтому убить ребёнка врага считалось большой удачей. В недавнем походе лапифы убили пятерых таких детей кентавров: троих в первом селении и двоих во втором. Кеней обнаружил также священную рощу кентавров и приказал своим воинам вырубить все деревья под корень. Если бы он не боялся гнева Великой Матери, то приказал бы сжечь все пни деревьев. После этого дерево уже никогда не будет плодоносить. Но это было запрещено законами. Даже кентавры не решались на такие поступки. Кара была бы немедленной. Кибела могла послать на ослушников закона Пифона – своего стража. Тысячу лет назад она поступила так с одним из племён. Пифон сожрал всех жителей, улёгся посреди селения и спал целый месяц. Ни стрела, ни копьё не может пробить шкуру Пифона, даже если бы нашёлся такой герой-безумец, который бы поднял руку на стража Кибелы.
Из задумчивости Кенея вывел шорох. Он обернулся. Это была Ореада – его любимая младшая жена. Год назад Кеней подкараулил её в лесу у ручья, где росли деревья амброзии, и овладел ею тут же, на зеленом покрове травы. Ореада покорно пошла вслед за ним. Она имела тонкий стан и густые, доходящие до низа спины тёмные волосы. Это было редкостью, большинство женщин лапифов были светловолосые, и Кеней гордился своей добычей.
В руках Ореады была глиняная чаша с амброзией.
– Мой повелитель, – почтительно спросила она, – ты голоден?
Кеней привлёк к себе женщину. Та покорно прильнула к нему и закрыла глаза.
До ушей Кенея донёсся плач. Это жены погибших оплакивали своих мужей. До конца жертвоприношения оплакивание погибших запрещалось. Теперь селение наполнилось воем и причитанием.
Кеней болезненно поморщился.
– Много жён лишилось своих повелителей, – тихо произнесла Ореада.
– О них позаботятся оставшиеся в живых.
По законам племени вдовы переходили в дома оставшихся в живых воинов. Иногда женщин было больше, чем мужчин. Иногда напротив, в племени оставалось мало женщин. Особенно, если племя подвергалось набегу кентавров в отсутствие воинов, ушедших на охоту. В этих случаях кентавры забирали всех женщин. Их связывали верёвками в общую цепь и гнали в степь. Бывало, что вернувшиеся охотники настигали похитителей и отбивали у них своих жён, но чаще кентавры успевали скрыться в степи, где лапифы опасались их преследовать. Среди леса они могла успешно сражаться с подвижными кентаврами, но в степи те были неуязвимы. Из лука кентавры стреляли более метко, а попасть копьём в скачущего во весь опор по степи кентавра могли только редкие воины.
На этот раз отряд Кенея, попавший в засаду, спасло то, что они были уже недалеко от реки, где оставили свои лодки. Но и те пятьсот шагов, которые отделяли отряд от реки, стоили им половины воинов. Кентавры не умели делать лодки, но прекрасно плавали. И плывущий за лодкой кентавр представлял немалую опасность своим длинным луком. Уже находясь в лодках, лапифы потеряли тридцать человек. Но эти потери были не столь чувствительны, так как погибших можно было похоронить.
– Ты возьмёшь себе ещё жён? – спросила Ореада.
Кеней имел уже пять жён. Двое из них достались ему от убитых в бою соплеменников, а троих, как и Ореаду, он добыл сам, подкараулив в лесу. Кеней любил женщин. За восемь тысяч прожитых лет у него их было много. Он терял их во время набегов кентавров и приобретал новых. Он был храбрым воином и ему везло в бою. Только два раза он был ранен, хотя участвовал в сотнях сражений. В мире изобилия и в мире войн самую большую ценность для мужчины, кроме жизни, представляла женщина. Она давала радость, наслаждение, она была госпожой чувств и рабой тела.
Кеней сладко потянулся и призывно посмотрел на Ореаду. Та радостно улыбнулась ему и сбросила на пол одежду. Тело её вытянулось струной, затем обмякло и змеёю обвилось вокруг Кенея.
Из соседней комнаты послышались завистливые вздохи. Там находились сейчас его другие жены. Каждая из них с нетерпением и надеждой ждала, когда их повелителю заблагорассудится позвать её к себе. Так было всегда. И только тогда, когда кентавры уводили женщин в плен, каждая из них могла рассчитывать на собственного мужа, а то и двух сразу. Но это было редко. Мужчины гибли чаще и женщин всегда оставалось больше.
Кентавры напали перед рассветом. Кеней проснулся, когда уже по улицам раздавался цокот копыт. Вождь схватил копьё и, отбросив в сторону Ореаду, кинулся на улицу.
Селение уже горело. Едва он вышел, как ему в плечо впилась стрела. Он поднял копьё, но в это время удар тяжёлой дубины раскроил ему череп.
Громко гогоча, кентавры ворвались в дом вождя и накинулись на женщин. Их выхватывали из постелей и, быстро связав верёвками, вытаскивали наружу.
Вскоре все было кончено. Почва вокруг домов пропиталась кровью. Немногих уцелевших защитников согнали на центральную площадь возле жертвенника. Началась оргия расправы.
Ореада закрыла глаза от ужаса. Её руки были связаны за спиной, и она слышала душераздирающие крики людей, с которых жестокие победители сдирали живьём кожу. Это было в обычае. Так было всегда.
Возле жертвенника победители развели огромный костёр, стащив для этого в большую кучу сухие бревна разрушенных домов. Костёр долго не разгорался, но когда наконец занялся, поднялся огромным пламенем вверх. В костёр стали бросать трупы убитых и тех ещё живых лапифов, с которых только что была снята кожа. Радостно гогоча, кентавры сгрудились толпой вокруг жертвенника, забыв на время о связанных женщинах. Ореада попробовала ослабить узлы верёвки. Это ей удалось. Рядом с нею стояла подруга, старшая жена Кенея Пера. Ореада шепнула ей, чтобы та попробовала развязать узел зубами. Та её поняла и склонилась за её спиной. Однако это не укрылось от стоящего неподалёку сторожевого. Громко крича, он подскочил к обеим женщинам, схватил каждую за волосы и потащил к жертвеннику.
Вождь кентавров, которому сторожевой сообщил о попытках пленниц освободиться, отдал короткое приказание. Тотчас же несколько кентавров схватили провинившихся женщин и распяли их на жертвенной доске. Руки и ноги, широко раскинутые, были привязаны к кольям, вбитым в землю. Под спину каждой из них было подложено бревно, в результате чего тело выгибалось. Их ожидала страшная пытка.
Ни присутствующие на площади кентавры, увлечённые предстоящим зрелищем, ни поражённые ужасом женщины не заметили, как сквозь пролом в ограде на край площади вошли двое. Никто поначалу ничего не понял, увидя, как тело вождя распалось вдруг на две половины, бьющие в предсмертных судорогах копытами. И только тогда, когда смертельный луч ворвался в толпу кентавров, начав свою дикую пляску, кромсая на части обезумевших от страха недавних победителей, взоры женщин обратились к стоящим у стены странно одетым фигурам. Их яркая одежда сразу бросалась в глаза.
Десяток кентавров кинулись к пролому, пытаясь избежать участи своих собратьев. Владимир направил им вслед бластер и выругался с досадой.
– Кончились заряды, черт подери.
– У меня тоже, – отозвался Игорь.
– Вроде все? – Владимир оглядел площадь, усеянную телами кентавров.
– Если не считать десяток прорвавшихся, то все.
– Фу ты, дьявол, – выдохнул Игорь, подходя к груде рассечённых лучами бластера тел. – Я чувствую себя мясником. Чтобы их вывезти отсюда, нужен бульдозер.
Некоторые кентавры, у которых луч бластера отсек только часть тела, были ещё живы и подёргивались в конвульсиях.
– Меня сейчас стошнит, – Игорь отвернулся от груды тел и поискал глазами Владимира. Тот стоял, наклонившись, над привязанными к доскам женщинами, и резал их путы. Игорь вытащил нож и пошёл по направлению к толпе связанных пленниц. Те шарахнулись от него в сторону.
– Ну что вы, милые красавицы, – ласково стал убеждать их землянин. – Сейчас я вас освобожу.
– Пифон! Пифон! – закричали в ужасе женщины, вперив глаза в его одежду.
– Ах, вот в чем дело! Это легко поправить. Вас пугает мой плащ? – он сбросил плащ на землю.
– Пифонтер! Пифонтер! – раздались крики, но уже в них не было страха, а скорее слышались восхищение и восторг. Теперь они подпустили Игоря к себе и дали разрезать верёвки. Женщин было около двух тысяч. Освобождённые подбирали копья и их лезвиями резали верёвки на руках своих подруг. Прошло однако не меньше двух часов, пока все пленницы стали свободными.
Смрад горелого мяса заставил землян покинуть площадь. Вслед за ними пошли и женщины.
– Что же мы будем с ними делать? – тихо спросил Игорь.
– Возможно, поблизости есть другие племена людей, которые приютят несчастных. Я попробую объясниться с ними.
– Какие, однако, красавицы! И все такие молодые. Ни одна не старше двадцати лет! Удивительно!
Владимир поискал глазами освобождённую им от пут черноволосую пленницу. Та оказалась рядом с ним.
«Попробую методом Дука», – решил Владимир.
– Как тебя зовут, красавица? – мысленно обратился он к ней и сразу же услышал ответ. Вернее, понял. Речь молодой женщины была звучная и мелодичная, однако смысл её слов звучал где-то внутри его самого.
– Ореада, великий победитель Пифона.
– Ты уже не боишься моего плаща?
– Нет, когда увидела, что твой друг снял его.
– Как зовут ваше племя?
– Мы лапифы, дети Великой Матери Кибелы. Ты нас спас и теперь мы твои рабыни, о повелитель.
– Мой народ не знает рабства. Вы все свободны и можете идти куда захотите. Где-то есть ещё другие племена лапифов?
– Ты нас гонишь? Но мы не знаем, куда нам идти. Наши мужчины погибли. Ты должен взять нас к своему племени! Ты лапиф, повелитель.
– Не называй меня так. Меня зовут Владимир.
– Вла-ди-мир, – повторила по слогам Ореада. – Что значит это имя?
– Повелитель мира, – машинально ответил Владимир.
– Вот видишь! – обрадовалась Ореада. Я сразу тебя узнала, о мой повелитель, – она склонилась на колени и прижалась губами к его ноге.
– Ой! Что ты делаешь? – Владимир быстро нагнулся и поднял Ореаду. Та прильнула к нему.
– Ого! – раздалось рядом насмешливое восклицание Игоря. – Я вижу, вы уже обо всем договорились.
От смущения Владимир не нашёлся что ответить.
– Послушай, а почему они все голые?
Действительно, только на некоторых из женщин была одежда. Тем не менее никто из них не проявлял ни малейшего смущения перед незнакомыми мужчинами.
– А ведь действительно. Их, наверное, захватили во сне. Сейчас проверю.
Он снова обратился к Ореаде на языке Дука.
– Скажи своим подругам, чтобы оделись.
Ореада перевела его пожелание. Женщины стали вдруг смеяться, но постепенно разошлись по уцелевшим домам и появились снова в лёгких туниках.
– Спроси у своей знакомой, нет ли поблизости другого племени? Ведь надо пристроить этих красоток, у которых кентавры перебили всех мужиков.
– Я уже спрашивал, – ответил Владимир, но послушался друга и повторил вопрос.
– Мы не знаем, есть ли поблизости другие племена, – ответила Ореада и добавила: – Разве вы не возьмёте нас с собой к своему племени?
Владимир перевёл ответ девушки.
– А что? – оживился Игорь, – это идея! У нас как раз не хватает женщин! Здесь, правда, на всех не хватит, нас ведь около пяти тысяч, но мы с тобой по праву первопроходцев будем иметь по жене. А? Как ты думаешь?
– Я не против. Но не знаю, как на это посмотрит отец.
– Положительно. Поверь мне, что положительно.
– Не знаю, – все ещё сомневался Владимир, – имеем ли мы право? Надо поспрашивать у нашего раненого лапифа. Может быть, он знает, где находятся другие племена людей. Отправляйся к катеру и пригони его ближе сюда.
– До скорого свидания, красавицы! – весело крикнул Игорь и направился к пролому в стене.
Игорь вернулся через какие-то полчаса. Он был смертельно бледен.
– Скорее! – закричал он на бегу. – Надо уходить немедленно!

В ПЛЕНУ У ЗМЕЯ

Самка Пифона проснулась от предчувствия страшной беды. Все её десять сердец колотились в бешенном ритме, разгоняя кровь по длинному трехсотметровому телу. Оцепенение сна исчезло. Самка сползла с холма, на котором спала. Инстинкт гнал её к реке. Уже войдя в воду, она поняла, что стряслась беда. Вода несла в себе кровь её мужа. Это было невероятно. На планете не было ни одного живущего существа, которое могло бы причинить вред владыке всего живущего на её поверхности. Все живое в ужасе бежало, едва только почувствовав приближение Пифона. Бежало, но не могло спастись. Ни один зверь на планете не мог соперничать с Пифоном в скорости его стремительного броска, преодолевавшего в долю секунды до полукилометра. Когда его свёрнутое в кольца тело распрямлялось, он, несмотря на свой громадный вес, летел как стрела, настигая бегущую жертву. Удар головы, и жертва валилась в траву с переломанными костями. Даже быстроногие кентавры, излюбленное лакомство Пифона, не успевали скрыться от него в просторах своих степей. Только Великая Мать, единая повелительница всего живого, могла остановить его прыжок. В этих случаях Пифон покорно прекращал преследование и медленно уползал в другое место, где ему разрешалось охотиться. Только Великая Мать могла покарать его за непослушание.
Самка замерла и прислушалась. Великая Мать молчала. Самка поплыла дальше против течения. Проплыв километров пять, она снова замерла и стала ждать, не раздастся ли грозный и гневный голос Великой Матери, запрещающий ей плыть дальше. Нет! Запрета не последовало. Запах крови её самца становился все явственнее. Самка почувствовала ярость. Внезапно над головой высоко в небе раздался непонятный, не слышанный ранее шум. Она подняла голову. Вверху кружились странные, ещё невиданные ею раньше птицы. От них шли импульсы. Она их почувствовала. Это были импульсы, какие обычно издают лапифы, но значительно сильнее. Каждое живое существо издавало свои импульсы. По ним самка определяла издали, ещё не видя жертву, кто из животных пасётся на поляне или в лесу среди деревьев.
Самка вдруг вспомнила, что много-много веков назад она уже слышала такие импульсы. Их издавали двуногие существа, похожие на лапифов, и так же, как и сейчас, она воспринимала их не только с земли, но и с воздуха. Память её хранила ненависть и страх к этим существам. Она не могла вспомнить причину страха, с тех пор прошло много времени. Трижды с тех пор Великая Мать разрешала ей откладывать одно-единственное яйцо, из которого каждый раз появлялся новый Пифон. Потомство её росло медленно. Только когда её потомок достигал сорока метров в длину, самка покидала его, предоставляя отныне самому заботиться о пропитании. До этой поры она не покидала детёныша ни на минуту. Рождение нового Пифона на планете было событием, о котором знало все живое. Все живое караулило гнездо Пифона, надеясь, что родители оставят хотя бы на время своего ребёнка. Тучи птиц летали вокруг гнёзда, неся непрерывную вахту. Стоило бы ненадолго родителям отлучиться, как гнездо было бы разнесено, а детёныш разорван тысячами клювов и когтей. Однажды так и случилось. Самец долго не возвращался с охоты, и самка проголодалась. Как будто специально поблизости паслось стадо ту. Антилопы паслись, не подозревая близости смертельной опасности. Ту была любимой пищей Пифона. По виду ту напоминала кентавра, но превосходила его размерами и не имела рук. Всего несколько мгновений понадобилось самке, чтобы незаметно подползти к стаду и в мощном прыжке настичь его. Три убитых антилопы остались лежать на траве, остальное стадо умчалось в степь. Самка торопливо проглотила убитых и вернулась в гнездо. Когда она была уже рядом, то увидела, как с вершины холма поднимается в воздух туча птиц. Она поняла все! Её детёныш, которого она ждала веками, больше не существовал.
Теперь, она уже не сомневалась, её самец погиб. Её ждало одиночество. Постепенно она все больше и больше наливалась яростью. Инстинкт подсказал ей, что именно эти существа, импульсы которых так похожи на импульсы лапифов, но отличаются от них силой, являются виновниками его гибели. Она устремилась вперёд. У притока реки в нерешительности остановилась и снова прислушалась. Импульсы шли с двух сторон. С юга и запада. С юга были слабее.
Она вошла в приток и поплыла по нему вверх по течению. Вскоре достигла озера. Импульсы усилились. Она поплыла через озеро и вскоре вошла в русло реки. Теперь не оставалось никакого сомнения, что её враги находятся здесь. Внезапно послышался топот и плеск воды. Несколько кентавров попытались переплыть реку. Это было кстати, так как огромная змея проголодалась. Утолив голод, она стала осторожно продвигаться вверх по течению, едва высунув из воды голову.
Саша, сидевший не корме, увидел змею, когда до неё оставалось всего сто метров. Он поднял бластер. В это время змея, подобно сжатой пружине, выскочила из воды и кинулась на катер. Луч бластера едва скользнул ей по спине, нанеся глубокую рану. Страшный удар обрушился на катер. Саша почувствовал, как он летит в воздухе. Пролетев метров десять, он упал в воду почти у самого левого берега. Вода смягчила падение. Достигнув дна, он оттолкнулся от него, вынырнул, но сразу же, глотнув воздуха, ушёл под воду. Его спасло то, что змея была занята. Только выловив барахтающихся в воде людей, она почувствовала страшную боль в спине. Эта боль отвлекла её внимание и она не видела, как один из лапифов выбрался на берег и скрылся в чаще.
Боль была страшная. Змея извивалась, поднимая в реке волны.
За этим занятием и застал её Игорь, отправившийся по приказу Владимира к катеру. Он застыл на мгновенье и тут же что было сил помчался назад в селение.
Змея никогда не испытывала боли. Это ощущение было странным, новым и нестерпимым. Когда рану омывала вода, боль немного утихала. Но стоило ей сделать движение и собраться в кольца, как боль становилась нестерпимой. Змея вытянулась во всю длину и застыла в реке, положив голову на прибрежный песок правого берега реки. Боль настолько утихла, что она вновь почувствовала мощные импульсы, идущие от верховья. Она, забыв про рану, собралась в кольца, чтобы кинуться навстречу этим импульсам, но сильная боль снова заставила её вытянуться. Она лежала трое суток, прежде чем зарубцевавшаяся рана позволила ей тронуться в путь.
Вскоре она приползла к покинутому лапифами селению. Посреди него она увидела гору искалеченных кентавров. Она почувствовала голод, но от трупов уже шёл запах смерти. Рана не позволяла ей быстро двигаться. Поискав вокруг и не найдя пищи, она медленно поползла вперёд, улавливая идущие из леса ослабленные расстоянием импульсы.
На третьи сутки ей удалось поймать зазевавшегося у ручья лапифа. Скудная пища придала ей сил, и она поползла дальше. Узкие проходы между деревьев мешали ей продвигаться быстрее, тем более что путь шёл все время вверх и такое положение тела причиняло ей боль в ещё не зажившей окончательно ране. Проползая под низко опущенными ветвями деревьев, она сделала неосторожное движение, содрала острым суком дерева образовавшуюся на ране корку. Снова вернувшаяся нестерпимая боль заставила её потратить целые сутки на отдых и восстановление сил.
Пища больше не попадалась. Она уже выбилась из сил, как вдруг на пятые сутки пути почувствовала знакомый запах амброзии. Вскоре она уже лакомилась её соком, льющимся из надрезов коры, которые она сделала своими клыками. Здесь ей повезло ещё больше.
Её лобная железа снова уловила импульсы лапифов. Зная, что заросли не позволят ей сделать рывок, она осторожно, тихо, чтобы не спугнуть добычу, поползла по направлению к источникам импульсов. У ручья на корточках у костра сидел дикий лапиф – фавн и жарил мясо убитой косули. Несколько поодаль, свесив в воду ноги, сидели две златокудрые нимфы, ожидая, когда угощение будет готово. От нетерпения змея сделала резкое движение. Нимфы вскочили на ноги и, увидев показавшуюся из чащи голову Пифона, бросились бежать в чащу с криком панического ужаса. Лапиф не успел вскочить и тут же был проглочен.
Вот уже почти неделю толпа лапифов под предводительством двух землян уходила от Пифона все дальше и дальше в горы. Это был единственный путь к спасению.
Когда Игорь, отдышавшись от быстрого бега, рассказал Владимиру, что он видел и чему был свидетелем на реке, Владимир почувствовал, как по его коже пробежал мороз. Ещё тогда, при встрече на реке с Пифоном, он оценил силу, стремительность и живучесть этого гигантского змея. Но тогда в их распоряжении имелись бластеры. Теперь же они были совершенно безоружными. Не пойдёшь же против разъярённой самки Пифона с копьём и луком? Что это самка, Владимир не сомневался. Такие гигантские звери могут прожить лишь при обширных охотничьих владениях, и каждая их семья закрепляет за собой территорию, не допуская на неё соперника. Естественно, что здесь был именно такой случай. Самка почувствовала гибель самца и теперь ищет его убийц. На Земле существовало поверье, что если убить змею, то её партнёр или партнёрша обязательно приползёт на место её гибели.
Когда Владимир рассказал о случившемся своей черноволосой знакомой и та перевела его сообщение своим подругам, в посёлке началась паника. С большим трудом удалось навести порядок. Женщины быстро собрали необходимые пожитки, а также, по указанию Владимира, собрали разбросанное оружие, копья и луки со стрелами и покинули селенье.
Сначала Владимир хотел сделать круг, то есть пойти в горы, потом свернуть на юг и попытаться добраться до лагеря землян, но потом отказался от первоначального плана. Так пришлось бы идти по открытой степной местности. Пифон, который не отстал бы от них, сможет быстро догнать отряд на равнине. Надо идти в горы. На узких тропах можно будет легче оторваться от громадной змеи. А потом посмотрим!
На третий день пути их стали обгонять стада оленей, косуль – постоянных жителей этих лесов. Звери бежали в панике, не обращая внимания на людей. Это говорило о том, что Пифон тронулся в путь по их следам. За несколько минут Владимир с Игорем поразили из луков штук двадцать оленей. Женщины развели костры и поджарили мясо. Они расположились на широкой поляне на отдых. Владимир рассчитывал, что они достаточно оторвались от преследователя. Рана, которую змее нанесли с катера, по-видимому, задержит её на некоторое время, решил он.
Он прилёг отдохнуть, как вдруг среди беженцев началось волнение.
– Пойди узнай, что там, – велел он Ореаде, которая в пути находилась постоянно рядом с ним.
Та пошла и скоро вернулась.
– Там много диких, – сообщила она, подавая ему руку и помогая подняться.
Владимир пошёл за нею и скоро увидел целую толпу совершенно голых мужчин и женщин.
– Это те, которые не нашли своего племени, – пояснила Ореада. Владимир уже знал из её рассказов о фавнах и нимфах. Сама Ореада была в прошлом такой же нимфой, пока её не поймал Кеней.
Несмотря на подготовленность, он все-таки был поражён их диким видом. Собственно, нимфы выглядели даже привлекательно, но фавны, заросшие рыжей и чёрной шерстью, со всклокоченными бородами, имели поистине вид дьяволов. Вели они себя нахально. Бесцеремонно подсаживались к кострам и вырывали из рук женщин куски поджаренного мяса. Один из них, съев мясо, схватил за руку ту, у которой только что забрал еду, и потащил её в заросли. Все это было так неожиданно, что Владимир не успел ему помешать. Хотя, как ему показалось, женщина не сопротивлялась.
– Спроси их, что они хотят? – велел он Ореаде.
– Они плохо говорят. Но попробую.
Она подошла к сидящим возле костра фавнам и заговорила с ними. Те удивлённо вслушивались в слова, потом один из них вскочил и, сильно жестикулируя, стал что-то объяснять. Ореада вернулась.
– Они почуяли Пифона и бегут теперь в горы, – сообщила она.
– Скажи им, что нам по пути, и что если они хорошо знают дорогу, то пусть показывают.
Ореада вернулась и передала фавнам слова Владимира. Один из них встал, подошёл к Ореаде и, схватив её за руку, потащил в чащу. Ореада закричала и попыталась вырваться. Фавн захохотал. К его хохоту присоединились другие.
Этого Владимир не смог стерпеть. В два прыжка он догнал насильника и автоматически, не думая о последствиях, рубанул его по шее ребром ладони. Фавн упал как подкошенный. Другие застыли от удивления, подошли к упавшему товарищу, окружили его, попытались поднять, но тот лежал, не подавая признаков жизни.
«Черт подери!» – мысленно выругал себя Владимир.
Фавны вдруг пронзительно завыли и кинулись к нему. Двое из них сразу же покатились на землю, однако остальные вцепились в землянина, царапаясь и кусаясь, пытаясь повалить его на землю.
– Держись! Я иду! – услышал он голос Игоря и через минуту почувствовал, что хватка дикарей ослабла. Он сбросил с себя двоих фавнов. Игорь методически, как на ринге, работал кулаками, сокрушая челюсти. Владимир схватил одного из фавнов за ноги и раскрутил его вокруг себя, нанося им удары его товарищам. Все это продолжалось не более пяти минут. Фавны, их было не больше пятнадцати, отбежали на край поляны.
– Вот идиоты, – Игорь вытер рукавом пот со лба.
Пока длилась драка, женщины стояли полукругом, молча наблюдая разыгравшееся сражение. Потом, когда все было кончено и фавны бежали, одна из них подошла к Ореаде и что-то стала ей говорить. Ореада выслушала её и направилась к Владимиру.
– Что там тебе говорили? – спросил он её.
– Они просят, чтобы ты не прогонял фавнов. Это поначалу они такие. Потом все будет нормально. Так всегда бывает, когда фавны приходят в племя. Сначала они дикие, а потом становятся людьми.
– Мне что, пусть остаются, но чтобы больше не хулиганили, – разрешил Владимир.
Получив разрешение остаться, фавны несмело подошли к кострам и сели на землю. Один из них кинулся в лес, что-то крича. Его крики постепенно утихли, но через полчаса он вернулся в сопровождении целой толпы.
Опасливо косясь на землянина, фавны подошли и уселись возле костров. Урок пошёл впрок. Теперь они вели себя более сдержанно и даже не вырывали мясо у женщин, которые, впрочем, охотно с ними делились.
Первый фавн, которого ударил Владимир, продолжал лежать на траве.
– Посмотри, что с ним, – попросил он