Дуэн, Стивен Майкл Стирлинг
Независимый отряд

Бортинженер – 3


Валерий
«Бортинженер: Восхождение. Капер. Независимый отряд»: Ермак, АСТ; 2004
ISBN 5-17-010032-9, 5-9577-0074-6
Оригинал: James Doohan, “The Independent Command”
Перевод: Н. Кондратьев

Аннотация

Oн — герой галактической войны, потерявший в бою правую руку и вынужденный стать скромным бортинженером на элитном космическом линкоре... но это — официальная версия.
В реальности же элитный линкор «Африка» — старое корыто, толком не способное пролететь и пару-другую парсеков... а скромный бортинженер — лихой парень, весьма довольный новой непыльной работенкой и новой, приживленной рукой!
Но... знал бы он, что будет дальше!
А дальше — головокружительные космические приключения, пираты, негуманоидные чужаки, предатели, религиозные фанатики... и черт знает что еще.
И со всем этим предстоит разобраться Питеру Редеру — разудалому звездолетчику далекого будущего!..

Джеймс Дуэн, С.M. Стирлинг
Независимый отряд

ПРОЛОГ

Уд-фрай вошел в высочайшее королевское присутствие с диким ужасом в душе и настоящим барабанным боем в грудной клетке. Подобно всем королевам, Мигерис была по меньшей мере вдвое его крупнее. Один аккуратный взмах ее педипальпы запросто мог отделить его голову от туловища, а учитывая нрав ее величества, это представлялось самым вероятным исходом каждой подобной аудиенции. В результате униженный страх, инстинктивный для любой особи мужского пола у повиан, становился по мере приближения к самой могущественной самке его клана еще сильнее.
Со временем Уд-фрай волей-неволей выучился не обращать внимания на свои чувства. Однако аудиенция столь приватная, как эта, предоставленная самцу столь незначительному, как он, усиливала страх третьего министра почти до степени пытки.
И все же никаких признаков заметного смятения Уд-фрай не проявлял. Двигался он с торжественным достоинством, держа свои педипальпы в положении безмерно почтительного подобострастия.
Мигерис словно бы не замечала присутствия третьего министра, лениво поглаживая подвешенный к потолку шелковый сверток, в котором что-то лихорадочно корчилось. По запаху королевы Уд-фрай ясно чувствовал, что она не голодна. А вот связанная добыча, что отчаянно мяукала в шелковом свертке, явно этого не сознавала. Мигерис любовно гладила сверток, заставляя его вращаться.
Приближаясь к королеве, Уд-фрай вдруг почувствовал, как страстное желание растет в нем, добавляя собственные обертоны к царящему внутри него смятению.
«Как же она прекрасна», — подумал третий министр, когда мощные королевские феромоны стали оказывать на него свое воздействие.
Причем отнюдь не просто влияние запаха заставляло Уд-фрая находить Мигерис столь восхитительной. По повианским стандартам молодая королева и впрямь была необыкновенно прелестна. Изысканная форма ее головы, посаженной на поразительно длинную и грациозную шейку, смутные затенения поблескивающего красновато-коричневого тельца, длинные стройные лапки, чарующее расположение восьми ее глаз — в особенности верхней передней пары, «врат души», как называли эту пару поэты, — все это являло собой поистине завораживающее зрелище.
Теперь Уд-фрай нашел бы для себя крайне затруднительным удалиться из высочайшего присутствия, даже если бы ему угрожала смертельная опасность.
«Она меня хочет», — с пробуждающимся восторгом понял третий министр и безмерно этому удивился. Ибо он знал, что Мигерис прекрасно обучена ее матерью-королевой сохранять полный контроль над вызывающими страсть секрециями. Выпуск этих конкретных феромонов означал дозволение приблизиться к королеве и удостоиться одной из самых высших почестей, на какие вообще мог рассчитывать повианин.
Сама по себе привилегия совокупиться с самкой столь прекрасной и безупречной уже безумно вдохновляла самца. Но вложить свое семя в королеву! Разумеется, у Уд-фрая имелись кое-какие планы и надежды, но в данных обстоятельствах у Мигерис не было никаких оснований их предчувствовать, а уж тем более с ними считаться. Даже по его собственной, несколько завышенной самооценке такой чести третий министр не заслуживал.
И все же… все же, согласно его безошибочной реакции, королева намеренно его возбуждала.
Уд-фрай отчаянно старался сохранять бесстрастный вид — даже когда запах Мигерис заставил его горловой мешочек разбухнуть от спермы. Он что было сил боролся, сопротивляясь побуждению погладить ее стройное тельце и обернуть шелком ее нежные конечности.
Остановившись на почтительном расстоянии от королевы, Уд-фрай смиренно опустил головогрудь.
После еще нескольких оборотов свертка с добычей Мигерис обратила на него сияющие глаза.
— Слушаю вас, — произнесла она голосом одновременно певучим и безразличным.
Уд-фрай приподнялся в позу беседы.
— Операция уже началась, моя королева, — начал он, со страхом и горечью отмечая похотливый тон своего голоса.
Хелицеры королевы застыли в положении радостного интереса.
— Наши силы уже… — продолжил третий министр, но затем беспомощно умолк. Он отчаянно пытался сосредоточиться и передать свое донесение с подобающим достоинством.
— Подойдите ближе, — промурлыкала Мигерис. — Так мне будет лучше вас слышно.
Уд-фрай приблизился, донельзя смущенный свистящим дыханием королевы. Впрочем, подавленность тут же ускользнула точно иллюзия. Не дожидаясь дозволения, третий министр потянулся и погладил нежную внутренность одной из лапок ее величества.
Мигерис испустила довольный вздох.
— Ближе, — прошептала она.
Ловко подпрыгнув, Уд-фрай вскочил королеве на спинку, всеми своими конечностями гладя ее брюшко. Все мысли о сдержанности были забыты, пока прядильный орган третьего министра выпускал шелковые нити, притягивая его к королеве.
— Смелее, — проворковала Мигерис и повалилась набок, давая самцу более свободный доступ к ее крупному телу.
Недоверие побуждало третьего министра к осторожности, и он медленно приподнялся над королевой, словно стараясь ее не спугнуть. С предельной аккуратностью Уд-фрай погладил нежный низ брюшка ее величества, приближаясь к пленительным волоскам вокруг ее генитального отверстия, как раз за последней парой лапок. Мигерис зашипела от удовольствия, и, ободренный этим шипением, третий министр стал развивать успех. Самыми кончиками когтистой клешни он обвел запретное, но столь желанное отверстие. Затем Уд-фрай отважно протянул лапку и погрузил кончик одного когтя в нежную плоть королевских гениталий.
Лапки Мигерис беспомощно задергались, а затем стали гладить самцу спинку, пока она поощряла его бессловесным мурлыканьем. Уд-фрай продолжал гладить ее и щекотать, собирая капельку спермы в своем хелицере. Королева полностью раскрылась, и третий министр наклонился вперед, опьяненный ее ароматом.
А в следующее мгновение Уд-фрай со страшной силой ударился о стену. На какой-то момент ему показалось, что его хитин треснул. Королева уже стояла над ним, мощными клешнями сжимая хрупкую шейку самца.
— Весьма амбициозно! — осклабилась Мигерис, хотя ее хелицеры по-прежнему демонстрировали радостное наслаждение. — Но до сих пор вы не сделали ничего такого, чтобы удостоиться подобной чести, не так ли, третий министр?
— Я… я нижайше извиняюсь за оскорбление вашего величества, — с запинкой произнес Уд-фрай. — Я неверно вас понял.
— Да, третий министр, вы действительно неверно меня поняли. — Королева выпрямилась, поднимая меньшего по размеру самца за шейку. — Вас пригласили сюда, чтобы доставить мне удовольствие. И вы мне его доставили, правду сказать, самую малость, прежде чем позариться на то, чего вам больше всего хотелось. Так?
— Я вел себя глупо, ваше величество, и искренне сожалею о том, что так непристойно вас оскорбил.
— Ты не просто оскорбил меня, жалкий червь. — Мигерис презрительно бросила самца на пол. — Все гораздо хуже. Ты меня разочаровал.
Королева несколько раз хлестнула своего подданного хвостом. Каждый удар оставлял широкую полоску кислоты на его хитине. Такое унижение было хуже боли.
— А теперь вон отсюда, — бросила она Уд-фраю, поворачиваясь к нему спинкой. — Пока ваш хитин не восстановится, видеть вас не желаю.
Третий министр торопливо выскользнул из залы. Струйки дыма поднимались от продолговатых дыр в его панцире. Пройдут месяцы, прежде чем его снова допустят в высочайшее королевское присутствие. А ведь свое донесение он так и не передал.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Коммандер Питер Эрнст Редер сосредоточенно разглядывал мелькающую за окном панораму. Вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках, он потягивал идеально охлажденное шампанское.
Магнитно-левитационный поезд, пассажиром которого коммандер в данный момент пребывал, являлся гвоздем всего путешествия по планете Наобум — самой восхитительной поездки, какая когда-либо выпадала на его долю. Доплата за купе первого класса вполне стоила всех тех денег. Широкие, предельно удобные сиденья, достаточно места, чтобы вытянуть ноги, огромные окна, а компания… тут Редер взглянул на капитан-лейтенанта Сару Джеймс и заметил, что она поглядывает на него, а вовсе не на те роскошные горы, мимо которых они проносились.
Питер улыбнулся, Сара улыбнулась; теплое и пушистое, до идиотства радостное счастье буквально переполнило воздух. В настоящий момент Редер просто неспособен был беспокоиться ни о чем, кроме того, что стояло между ним и Сарой Джеймс — между его смуглым лицом и ее рыжевато-коричневыми волосами, ее чуть припухшими губами…
Чокнувшись бокалами, они одарили друг друга заговорщическими улыбками влюбленных. Роскошные просторы лесов, гор и лугов Наобума казались прискорбно бледными рядом с теми бесконечными горизонтами, которые они видели друг у друга в глазах. Запах сосен и весенних цветов проходил незамеченным.
Внезапно Питер рассмеялся.
— Что такое? — спросила Сара.
— Да так, ничего. — Он обвел своим бокалом все окружающее, а напоследок указал на нее. — Просто отключение слишком уж резкое.
Сара одарила его улыбкой, но в ее взгляде скользило непонимание.
— Отключение от чего? — Глаза ее добавили проблеск мысли: «От нас самих?»
— Я сейчас не под подозрением, не сижу в тюрьме, и трибунал меня не ожидает. — Он подался к ней поближе. — И я не одинок. — Губы Сары слегка дернулись в знак согласия. — По сути, — продолжил Питер, опять подаваясь назад, — все идет просто как по мас…
И в этот самый миг раздался мучительный, нечеловеческий скрежет металла, с чудовищной силой скребущего о металл. Потрясенных Сару и Редера стало швырять по купе точно кости в ладонях у азартного игрока. Стон рвущейся стали терзал их уши — такой громкий, что Редер не слышал собственный голос, снова и снова выкрикивая имя Сары…
«Ну вот, все возвращается в норму, — подумал он. — Все опять ко всем чертям полетело. А я-то было решил, что боги над нами смилостивились».
Воспоминания развернулись у Питера в голове. Он лишь надеялся, что это не то озарение в конце жизни, о котором так часто рассказывают; во всяком случае, там была не вся его жизнь. Лишь самое начало того последнего раза, когда он отправился на поверхность планеты…

Покрепче ухватившись за ручку дорожной сумки, Редер сделал свой подбородок еще квадратнее. Затем он выбрался из крошечного челнока, чтобы оказаться в зоне приземления столь миниатюрной, что ее и зоной-то сложно было назвать. Просто керметный кружок, достаточно широкий, чтобы там разместился челнок и несколько антенн. Пройдя к сторожевой кабинке, где на вахте стоял солдат, Питер вручил ему свое удостоверение и приглашение доктора Пьянки. Солдат молча отсалютовал коммандеру, после чего взял документы и начал вводить запрос.
Перелет от базы «Маргарита», расположенной на единственном спутнике планеты Наобум, до лагеря «Стикс», лечебно-оздоровительного центра Космического Отряда, обустроенного на самом Наобуме, вышел кратким и бедным на события. Редер так заскучал, что приветствовал бы любую задержку по дороге, но все колесики вращались как полагается — и в невероятно срочном порядке он уже оказался здесь. Хорошо хоть, что на «Непобедимом» коммандеру в данное время было совершенно нечего делать — и ему вполне откровенно дали об этом понять.
Охранник в сторожевой кабинке вернул Питеру его документы, еще раз отдал честь — и Редер наконец-то вышел на открытое пространство. Во влажном, теплом воздухе висел аромат цветов и пряностей; дышать им было одно удовольствие.
Питер внимательно огляделся. Лагерь был разбит в зеленой долине меж скалистых гор с заснеженными верхушками под кристально-голубым небом. В небе этом так и мелькали крылья. Большинство из этих крыльев были, однако, слишком далеко, чтобы разглядеть, что они покрыты вовсе не пухом и перьями, а кожистыми чешуйками. И еще там висела аура безмятежности. Изысканные невысокие здания щеголяли большими окнами и вставками роскошной природной древесины на фоне белоснежной штукатурки. Каждый комплекс больничных палат имел свой собственный фонтан и ярко украшенный цветочными клумбами дворик. Подножия холмов по ту сторону лагеря изобиловали тропической растительностью; большинство деревьев представляли собой разновидности гигантских бромелиевых, и цвета варьировались от такого темно-зеленого, что он казался почти черным, до ярко-розового, густо-красного, коричневато-оранжевого. Попадалась там и славная зелень старушки Земли. За зданиями, едва заметный меж двух низких зеленых холмов, также виднелся намек на озерцо, питаемое водопадом, что сверкающим белым каскадом прыгал с камня на камень по высокому узкому утесу.
Словно бы сопротивляясь необыкновенному очарованию этого места, смутное беспокойство шевелилось в душе у Редера, то и дело напоминая ему о тех обязанностях, которые он оставил на тяжело поврежденном «Непобедимом». «Брось ты в конце концов, — мысленно приказал себе коммандер. — Главная палуба по-прежнему в надежных руках». Но что он мог поделать со своим беспокойством по поводу этого визита?
Регина Пьянка, лечащий врач Сары Джеймс, позвонила ему и предложила навестить ее пациентку.
— Она говорит, что очень скучает по вашим спаррингам, — с улыбкой объяснила докторша.
«Физическим или словесным?» — задумался Редер.
От одной лишь перспективы навестить лагерь «Стикс», широко известный среди военных как лагерь «Склеим Тебя Из Кусочков, Солдат», у коммандера уже мурашки по спине побежали.
«Я сам в одном из таких мест слишком долго восстанавливался», — подумал он.
Что было истинной правдой, но в данном случае каких-то разумных оснований его тревога под собой не имела. Редеру вовсе не предстояло навестить Сару в палате для обожженных, сплошь покрытую розовым регенерационным снадобьем. Ему также не грозила перспектива увидеться с ней на отделении реконструкции и с болью в сердце наблюдать за тем, как она силится овладеть новой электронной конечностью. Нет, он должен был навестить ее на отделении психиатрии.
«Хотя, — подумал Питер, — может статься, именно это меня и пугает». Докторша не стала вдаваться в детали и описывать состояние Сары. Однако сам факт такого приглашения показался Редеру зловещим.
Отбывая в лагерь «Стикс», Сара уже на одной только силе воли держалась. Она не так уж надолго угодила в лапы к мокакам, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы ее там подвергли пыткам.
Редер вспомнил последний раз, когда он видел Сару — она ему улыбалась, голос ее был ровным, а рука ничуть не дрожала, пока она отдавала честь капитану Каверсу. Но глаза молодой женщины, широкие, потрясенные и дикие, рассказывали совсем другую историю. А потому Питер даже порадовался, что политикой Космического Отряда было направлять каждого, прошедшего мокакский плен, на психологическую оценку. Именно так это называлось.
Редер предвкушал встречу с Сарой — и в то же время боялся этой встречи.
Доктор Пьянка рассказала ему, что они переоборудовали лагерь «Стикс» из совершенно уникального курорта.
— Нет смысла держать его открытым, пока действуют ограничения военного времени при передвижении с места на место, — объяснила она тогда. — Природа здесь просто превосходная, удивительно целебная для пациентов, и Содружество платит владельцам курорта очень щедрую ренту.
Редер заметил, что все здания в лагере были расположены так, что заглянуть в чужие окна оказывалось очень сложно, если вообще возможно.
«Ладно, оставим богатеям себе уединение обеспечивать», — подумал он.
— Коммандер Редер?
Обернувшись, Питер обнаружил позади молодого медика.
— Жерар Буржуин, — сказал медик и протянул коммандеру руку. — Добро пожаловать в лагерь «Стикс».
«Штатский», — подумал коммандер.
— А где доктор Пьянка? — спросил Питер, пожимая Буржуину руку.
— К сожалению, ее задержали чрезвычайные обстоятельства, коммандер. Позвольте, я покажу вам вашу комнату, а затем, если вы не против, устрою вам небольшую экскурсию.
Редер силился представить себе природу тех чрезвычайных обстоятельств, какие могли возникнуть у психиатра.
— Когда я смогу увидеться с капитан-лейтенантом Джеймс? — спросил он.
— Все дело в том, что доктор Пьянка желала бы проинструктировать вас, прежде чем вы увидитесь с пациенткой, — с улыбкой сказал Буржуин.
Лицо Редера застыло.
— А что, есть проблемы?
— Нет-нет, коммандер. Мне следовало бы сказать не «проинструктировать», а лишь «расспросить вас», сэр. А затем, когда вы пообщаетесь с капитан-лейтенантом, доктор снова захочет вас расспросить. Это стандартная процедура, уверяю вас, ничего больше.
Редер посмотрел ему прямо в глаза. А затем улыбнулся и кивнул.
— Если вы будете так добры показать мне мою комнату, — любезно сказал он, — я просто распакуюсь, а потом, пожалуй, немного здесь погуляю. Затем я вернусь в свою комнату и посмотрю, не оставили ли вы для меня какое-нибудь сообщение. Как вам такой вариант?
Буржуин заколебался.
— Очень хорошо, коммандер, вполне приемлемо. Я только хотел бы предупредить вас, что доктору Пьянке весьма желательно с вами переговорить, прежде чем вы увидитесь с пациенткой.
— Буду иметь в виду, — буркнул Редер.

Сара мучилась от тоски, не находила себе места и уже начинала всерьез дергаться.
Она прошла через жуткое испытание, стыдилась того, что ее поймали, взяли в плен и пытали, а потому у нее были нешуточные проблемы с самоконтролем. Но она выговорила все это перед докторшей, осмыслила данный ей Пьянкой совет и попыталась применить его к своему поведению.
Тем не менее, очевидным фактом оставалось то, что Саре отчаянно требовалось вернуться к своей работе. Инстинкт подсказывал ей, что теперь только время способно ей помочь, а полезная работа помогла бы этому времени пройти более конструктивно.
«Если бы я только смогла убедить в этом Пьянку», — мрачно подумала Сара. Выключив музыку, часть своей терапии, она встала с кушетки. «Пожалуй, надо бы по округе подвигаться», — решила она. Тогда Сара переобулась в спортивные тапочки и вышла пробежаться трусцой.
Труся по ухоженным тропкам лагеря «Стикс», молодая женщина вдруг поняла, что отрывки музыки, прописанной ей доктором, мелькают у нее в голове, и она невольно гудит себе под нос. Приятное тепло солнца, нежный ток воздуха, что обдувал ей лицо, быстрый бег ее крови — все это складывалось в чудесные ощущения. Понимая, как же она счастлива просто от того, что жива, Сара улыбнулась. «Если ты счастлива и это осознаешь, хлопни в ладоши», — подумала она и рассмеялась.
А затем остановилась и нервно огляделась, прикидываясь, что проверяет пульс. «Смех без причины, черт побери, — подумала она. — Интересно, что моя старушка по этому поводу скажет?»
— Сара!
Резко развернувшись, молодая женщина с разинутым ртом уставилась на коммандера Питера Редера.
— Питер? — не веря своим глазам, спросила она.
— Капитан-лейтенант? — осведомился он с кривоватой улыбкой.
— Значит, вас наконец-то сюда упекли, — рассмеялась Сара, протягивая ему обе руки. — Не беспокойтесь — когда доктора с вами закончат, вы будете такой же нормальный, как и все прочие офицеры Космического Отряда.
Питер с удовольствием взял ее за руки, наслаждаясь гладкостью и теплом ее ладоней.
— Ну уж нет, — сказал он и вздрогнул. — Неужто все так скверно? Тогда нам лучше в срочном порядке вас из этого места вызволять. Мне вы такая нормальная не по душе.
Редер наблюдал за тем, как Сару охватывает усталость, как лукавые искорки пропадают из ее глаз. Хотя она по-прежнему улыбалась и гордо стояла с прямой спиной, он видел, с каким трудом ей это дается.
— Ну ладно, — небрежно-наигранным тоном произнесла Сара. — Так что же вас все-таки в лагерь «Склеим тебя из кусочков» привело?
— Не что, а кто. Ваш доктор, Пьянка. Она хотела со мной побеседовать — предположительно насчет вас. Но если только вы об этом проговоритесь…
Сара усмехнулась.
— Очень рада видеть вас, Питер. Позвольте, я вам окрестности покажу.
Питер огляделся, и вид у него при этом сделался слегка вороватый.
— Гм… Вообще-то славная Пьянка хотела пообщаться со мной, прежде чем я с вами увижусь, — сказал он. — Быть может, нам удалось бы забраться в какое-то уединенное местечко, где вы смогли бы поделиться со мной вашими познаниями в психиатрии?
— А почему бы не прямо здесь? — Сара села на траву и вытянула длинные, загорелые ноги.
Питер хорошенько осмотрелся. Они находились на небольшом изгибе тропы, густо окруженном листвой. Вокруг никого не было заметно; не слышалось также никаких звуков от тех, кто все-таки мог оказаться поблизости. Тогда Питер последовал примеру Сары, и они какое-то время сидели в тишине, пока он не стал ощущать неловкость.
— Здесь очень красиво, — сказал наконец Редер.
— Угу. — Сара отбросила назад длинные рыжеватые волосы и закрыла глаза, позволяя ветерку ласкать ее лицо. — Да, и впрямь красиво. Хотела бы я здесь когда-нибудь отпуск провести. — Тут она взглянула на Питера. — Но прямо сейчас я бы страшно хотела отсюда уехать.
— Пьянка несогласна?
— Да, она несогласна. — Сара поморщилась и покачала головой. — Если честно, я не понимаю, что она еще может для меня сделать. Я хочу работать, хочу вносить свой вклад в общее дело. Я всегда была такой, но Пьянка думает, что это что-то вроде комплекса вины. Я стараюсь признать, что в этом есть хоть малая доля правды, но пока что не очень получается. И я совершенно не понимаю, каким образом кому-то, и мне в особенности, может стать легче от того, что я буду здесь томиться от скуки, лишенная возможности применить свои навыки? Ведь ничего, кроме досады, мне это принести не может. Я знаю, что была бы полезна на «Непобедимом», и чертовски уверена, что не хочу терять свое место на этом корабле. — Она повернулась к Редеру. — Как думаете, сможете вы мне помочь?
— Ну, вообще-то я собирался сказать, что вы были дикой нимфоманкой, и что лишь посредством шантажа и взяток вам удалось не допустить внесения этих черт характера в ваше личное дело. Хотя, как я догадываюсь, я с таким же успехом мог бы сказать правду.
Сара ущипнула его за руку, затем рассмеялась.
— Насильственные тенденции и беспричинный смех, — заметил Питер. — Интересно, что бы об этом ваша славная Пьянка сказала?
Рот Сары от расстройства округлился, глаза погасли, и она беспомощно охнула.
— Вот те на. — Редер нахмурился. — А вы здесь и впрямь раскисли. Что, разве не так?
Ее плечи поникли, затем молодая женщина развела руками.
— Просто все так субъективно, — пробормотала Сара, явно находясь на грани отчаяния. — Пока Пьянка меня не выпишет, ничего хорошего со мной в «Стиксе» не будет — независимо оттого, что я по этому поводу чувствую. А если по правде, мне кажется, она меня специально тут маринует. — Откинувшись на траву, она проворчала: — Вам ведь известно, что она одна из владельцев этого заведения. Кто знает, быть может, она старается поплотнее его забить, чтобы правительство ей больше платило.
— Она упоминала о том, что правительство платит чертовски щедрую ренту.
— Правительство также отстегивает дьявольски славную монету за каждого пациента, — заметила Сара. Затем она снова села и стала размахивать руками, словно стараясь стереть только что сказанное. — Нет-нет! Пьянка — отличный врач! Она по-настоящему мне здесь помогала, и я ей очень благодарна. Просто мне кажется, что она держит меня здесь немного дольше, чем нужно, только и всего.
— Ладно, я сделаю, что смогу, — пообещал Редер.
Сара улыбнулась, и теперь ее глаза потеплели.
— Я в этом не сомневалась.
В этот самый момент живот Редера громко дал знать о себе, и они оба расхохотались.
— Давайте я провожу вас в ресторан, — предложила Сара, вставая и отряхивая шорты. — Это именно ресторан. Он слишком шикарный, чтобы его можно было просто столовой назвать.

Невысокая и смуглая, доктор Регина Пьянка создавала вокруг себя ауру квалифицированного благоразумия. Седина в ее волосах давала ей что-то в районе шестидесяти — ранний средний возраст по меркам Содружества, — а морщинки вокруг глаз указывали на чувство юмора и смешливость. Пьянка молча взирала на Редера; ее прямой и пристальный взгляд словно бы поощрял его к разговору-
Они уже поговорили немало — о нем самом, о Саре и о «Непобедимом».
Под конец докторша сказала:
— Что же, мне очевидно, что с капитан-лейтенантом вы уже переговорили. Очень жаль, что вы не дали мне возможности заблаговременно поговорить с вами. Впрочем, очевидно, что никакого вреда здесь нанесено не было. — Она одарила его нежной улыбкой. — И в равной мере очевидно, что она очень много для вас значит. В личном плане.
— Она превосходный офицер, — отчеканил Редер.
Докторша громко рассмеялась, и Редер почувствовал, как краска заливает его лицо, одновременно раздражая его и смущая.
— Извините, коммандер, — сказала Пьянка. — Сара Джеймс действительно превосходный офицер. Ваш капитан специально позвонил, чтобы об этом сообщить, а также указать на тот факт, что она должна быть допущена к исполнению своих обязанностей, прежде чем ваш корабль покинет Наобум. Она по этому поводу тоже заметно нервничает. — Докторша искоса глянула на коммандера, и ее полные губы слегка искривились в лукавой улыбке. — Так что вы в связи со всем этим думаете, коммандер?
— Мне кажется, у нее все замечательно, доктор, — мгновенно ответил Редер. — И «Непобедимому» ее способности совершенно точно не помешают.
— Да, — сухо сказала Пьянка. — Не сомневаюсь, что не помешают. — Она подалась вперед и сложила руки на столе. — Суть в том, коммандер, что после того, через что эта девушка прошла — через напряжение, стрессы и тому подобное, — она до предела измотана. Теперь она прилично отдохнула, и ей уже намного лучше, чем раньше. Однако я думаю, что капитан-лейтенанту потребуется по меньшей мере еще две недели, прежде чем она сможет вернуться к исполнению своих обязанностей.
— Капитан-лейтенант очень озабочена тем, что может потерять свое место на «Непобедимом», мэм.
Пьянка понимающе кивнула.
— Я знаю об этом, коммандер. Сара была со мной достаточно откровенна. — Докторша посмотрела куда-то вдаль и, похоже, сдержала улыбку.
— У нее есть способы это выразить, — медленно произнес Редер, припоминая несколько красочных примеров.
Пьянка откровенно улыбнулась, и ее темные глаза заискрились.
— Да, действительно, молодой человек, она постоянно это делает. Вот почему, — тут докторша хлопнула ладонями по столу, — я запросила вашу помощь у капитана, который с великой неохотой согласился вами пожертвовать.
— Но мэм, — запротестовал Редер, — ведь таким образом корабль лишается сразу двух офицеров…
— Да, в самом деле. Я прикинула, что таким образом срок стоянки «Непобедимого» составит по меньшей мере две недели.
— Пожалуй, мэм, — с кратким, неодобрительным кивком согласился Редер.
— Вот и прекрасно, — отчеканила Пьянка. — В таком случае рада вам сообщить, что в течение следующих двух недель терапия капитан-лейтенанта будет состоять из совместного с вами отпуска за государственный счет. В конце этого отпуска, который я вам настоятельно рекомендую заполнить всевозможными забавами и наслаждениями, коммандер, я допущу Сару Джеймс к исполнению ее обязанностей. — Докторша одарила его лукавой улыбкой. — К тому времени весь необходимый ремонт будет закончен, и все вы сможете улететь на поиски новых славных подвигов.
Редер сидел с таким видом, как будто его телеграфным столбом по голове треснули.
— Благодарю вас, мэм, — ошалело отозвался он.
— Не стоит, коммандер, — с улыбкой сказала Пьянка. Затем, уже более серьезно, она пояснила: — Нервное истощение — это вполне реальное состояние, коммандер. Со временем моя пациентка сама восстановится. Она молода, гибка и податлива, так что здесь не может быть никакого сомнения. Но я предпочитаю отправить ее обратно на службу полностью восстановившейся. Так будет лучше для всех.
— Да, мэм, — согласился Редер.
— Я бы так или иначе продержала ее здесь еще две недели. — Докторша подняла палец, предвосхищая его протест. — Но в таком случае ваш корабль, если учесть скорость, с какой у вас там идет ремонт, уже наверняка бы отчалил. Это плюс к тем страданиям и стрессам, через которые прошла Сара. Однако, — тут Пьянка указала пальцем на коммандера, — если вас на «Непобедимом» не будет, ремонт существенно замедлится. Ваш капитан меня в этом заверил. Эти соображения вкупе с вашей в высшей степени благотворной для капитан-лейтенанта компанией должны отвлечь ее разум от лишних тревог и заставить окончательно расслабиться. — Докторша откровенно рассмеялась, увидев выражение лица Редера. — Так что я вас очень прошу, — Пьянка махнула рукой, — поразвлекайтесь немного.
Обалделый Редер встал из кресла — и только на полпути к двери вспомнил, что ему надо сказать:
— Благодарю вас, мэм.
— То есть, меня выписывают? — спросила Сара. Глаза ее были круглыми, а в голосе ясно звучало изумление.
— Ну да. — Вид у Редера был самодовольный. «Черт побери, — подумал он, — да ведь я иначе как самодовольным себя и не чувствую. Можно подумать, я сам все это устроил, а не просто новости передал».
— Но «Непобедимый»… — запротестовала Сара.
Редер замахал руками как ветряная мельница, и у него тут же сделался вид крупного транжиры и мота.
— Не наша проблема, — со щедрой беспечностью сказал он. — Пьянка говорит, вы от нервного истощения страдаете. Да-да, я знаю, — кивнул Питер в ответ на ее косой взгляд. — Я тоже не очень это понимаю. Но благодаря вашему истощению нам на следующие две недели прописан совместный отпуск.
— Ур-ра! — крикнула Сара и бросилась ему в объятия. — А вы умеете на водных лыжах кататься?
— Не-а.
— А на коне скакать?
— Гм… самую малость.
— А как вам пеший туризм? В теннис вы хотя бы играете? А как насчет гольфа?
— Ну-ну, не так быстро. А то я даже не успеваю вспомнить, о чем идет речь.
— А чем бы вам прежде всего хотелось заняться? — спросила Сара, буквально гудя от сдерживаемой энергии.
— Ленчем! — ответил Питер. — На пустой желудок нельзя столько решений принимать. А кроме того, у нас есть целых две недели, чтобы показать доктору Пьянке, что такое на самом деле нервное истощение.
— Гедонист, — ухмыльнулась Сара.
— Спортсменка, — отозвался Питер.

Ясный лунный свет серебрил водопад и лежащее внизу озеро. Питер и Сара расположились бок о бок на зеленом склоне холма, а рядом с ними валялись остатки роскошного пикника. Прошедшие десять дней оказались просто чудесными, полными всевозможных забав и наслаждения славной компанией друг друга.
Сара приподнялась на локтях и запрокинула голову, чтобы поглазеть на звезды. Редер, лежа рядом с ней на траве, глазел вместо этого на Сару, любуясь рыжеватым потоком ее волос по голым плечам. Затем, сделав глубокий вдох, повернулся набок.
— Чувствуешь запах? — спросил он.
Сара повернулась на него посмотреть. Луна светила ей в затылок, и лицо оставалось темным, но Питер все равно видел, как искрятся ее глаза. Или так ему, по крайней мере, казалось.
— Запах чего?
— Запах травы, деревьев, цветов, воды, почвы — самой жизни. Я его просто обожаю.
Сара улыбнулась.
— Пойми меня правильно, — поспешно сказал Редер. — Я бы никогда не смог просто землю топтать. Я люблю «Непобедимый».Но порой… — Он немного помолчал, глядя на звезды. — Порой я по всему этому скучаю.
Сара тоже сделала глубокий вдох и шумно выдохнула.
— Здесь так красиво, правда?
Редер лишь промычал в ответ, и они погрузились в уютное молчание. Сара легла на спину, подложив под голову ладони, и Питер полузакрытыми глазами стал ее разглядывать. Если вспомнить то бледное, нервозное создание, каким она была всего четыре недели назад, превращение казалось просто чудесным. Лагерь «Склеим тебя из кусочков, Солдат» определенно оказал на Сару магическое воздействие. Теперь она, похоже, снова могла бросать вызов всему миру.
— Ой, смотри, — вдруг сказала Сара и села.
Редер тоже сел и посмотрел в ту сторону, куда она указывала. Лунный свет отражался от чешуи целого косяка аэросельдей, маленьких органических дирижаблей, что проплывали над озером.
— Вот вкуснятина, — тихо прокомментировал Питер и тут же крякнул, когда Сара пихнула его локтем.
— Обжора, — пробормотала она.
Редер рассмеялся, неподдельно обрадованный ее приподнятым настроением. Впрочем, небольшие рыбовидные организмы и впрямь были невероятно вкусны. Но в данный момент об этом лучше было не упоминать.
Дрейфуя вдоль водопада, аэросельди являли собой предельно мирное и прелестное зрелище, Но тут с далекого склона холма донесся трубный глас аэротюленя, собравшегося на охоту. Косяк аэросельдей тут же рассыпался по сторонам, словно бы расплескиваясь на капельки.
— Ну вот, — со смутным разочарованием протянула Сара.
Редер потянулся поцеловать ее в щеку. Она повернулась к нему раньше, чем его губы коснулись ее губ, и какое-то время они просто смотрели друг на друга, возбужденно дыша. Сара сделала первый шаг, и Редер ее обнял.
— Надо же, — стыдливо улыбаясь, сказала молодая женщина, — сколько времени прошло.
— Ожидание того стоило, — отозвался Питер и снова ее поцеловал.
После долгого и сладостного поцелуя они выпустили друг друга из объятий. Сара встала на ноги, откашлялась, а затем спросила:
— Искупаться не хочешь?
— Я купального костюма с собой не захватил.
С озорной улыбкой Сара резко развернулась и направилась к лежащему внизу озеру. Оглянувшись на Редера, она многозначительно повела бровью и сказала:
— Я тоже. Но разве они нам нужны?

Сидя за столом доктора Пьянки, Редер испытывал страшное неудобство. Сколько он ни ерзал на стуле, все равно ощущалось… какое-то сжатие.
— Вы считаете, что выбрали подходящее время для перехода в эту новую фазу ваших взаимоотношений? — как раз спрашивала у него докторша. Выражение ее лица было нейтральным, хотя некоторое неодобрение там все же читалось. Впрочем, это могло быть всего лишь его личной интерпретацией.
— Да, — ответил Питер. Однако вопрос Пьянки еще больше усилил его неудобство. Собственно говоря, ему было неловко уже от того, что докторша знала об их с Сарой интимных отношениях. «Как она об этом узнала? — задумался Питер. — Нас кто-то видел?» Подоплека этого вопроса вселяла в него настоящий ужас. Питеру категорически не нравилось даже думать о том, что за ними кто-то шпионил. «Но ведь мы были на природе, — подумал он. — И Сара сделала первый шаг. Нет, все было верно».
— Да, — согласилась Пьянка, словно бы читая его мысли. — Хорошо, что она сделала первый шаг. Однако, — тут она подалась к нему поближе, — вы должны помнить, что в голове у нее сейчас полный беспорядок.
— Что? — отозвался Питер, до глубины души пораженный.
— Вы меня слышите? — резко спросила Пьянка.
— Да, я вас слышу, — пробормотал Питер, хотя ему почему-то страшно тяжело было это произнести.
— Вы можете двигаться? — спросила докторша.
— Мм…
— Питер, ты застрял. Ты должен помочь мне тебя высвободить. Ты меня слышишь? Ответь мне, Питер!
Редер помотал головой, медленно открывая глаза. Оказалось, прямо перед ним маячит обеспокоенное лицо Сары. Ее рыжеватая шевелюра была в жутком беспорядке, а на щеке виднелось пятно крови. Медленно протянув руку, Питер коснулся пятна.
— Это твоя кровь, любимый. Ты можешь двигаться? Ты — ранен?
Редер вдруг понял, что он зажат вниз головой где-то под потолком их купе. Сара и еще кто-то, чьи ноги виднелись позади нее, судя по всему, только что с успехом вытянули из-под него часть его сиденья. Закрыв глаза, Питер проверил свои ощущения. Во рту был привкус крови — очевидно, он прикусил язык. Голова болела, но все остальное тело казалось в полном порядке. Тем временем положение, в котором он застрял, начинало становиться совсем невыносимым.
Извиваясь и корчась, Редер все же сумел высвободиться из металлической клетки, в которую он угодил. А затем он полетел вниз, и Сара подставила руки, делая его приземление не таким жестким.
— Похоже, с ним все нормально, — сказал чей-то голос из дверного прохода. — Ладно, увидимся.
— Кто это был? — спросил Редер.
— Его зовут Лао, — ответила Сара. — Тоже в увольнении. Они еще несколько человек прямо сейчас пытаются оказать помощь.
— А что случилось? — спросил Редер.
— Мы еще не знаем.
Питер сел на полу, затем осторожно встал на ноги.
— Пойдем выясним, — предложил он и нетвердой походкой заковылял к двери.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Похоже на крушение поезда, — пробормотал Редер. Облизнув сухие губы, он почувствовал кровь. Затем коммандер пригладил волосы. — Вон, смотри, — сказал он Саре.
Оттуда, где он стоял, а точнее — почти лежал на боку, опираясь о раму одного из больших венецианских окон, что тянулись вдоль всего наружного коридора, Питеру была видна почти половина поезда, свисающего с надземной магнитно-левитационной опоры.
Первый вагон приземлился как раз на свой тупой нос, который теперь сморщился в свиное рыло. Похоже, он поддерживал те два вагона, что располагались над ним, хотя второй был согнут как раз посередине. Редер и Сара находились в четвертом вагоне.
— Сколько еще людей осталось в нашем вагоне? — спросил Питер.
— Думаю, все, что были. А вот сколько их всего, понятия не имею. — Она прижалась к окну, стараясь заглянуть как можно дальше. — Никаких признаков того, что там задействуют аварийные лестницы. Хотя на самом деле не так много времени прошло. Ты всего на пару минут вырубился.
— Давай попробуем найти Лао, — предложил Редер. — Посмотрим, чем он там занят. А потом нам лучше начать эвакуировать отсюда людей.
Сара кивнула и пошла вперед по вагону.
Вокруг царила мертвая тишина, хотя, раз уж на то пошло, все купе были звуконепроницаемыми. И все же громкие крики о помощи должны были ясно слышаться.
«Может статься, — подумал Редер, — тишина — это не так уж и плохо».
Примерно на полпути по вагону они обнаружили, что аварийный телефонный сейф вскрыт, а сам телефон просто валяется на полу. Сара подобрала трубку и приложила ее к уху. Покачав головой, она нажала несколько кнопок и попробовала снова.
— Он не работает, — сказала она затем.
— Что ж, — отозвался Редер, — если он был рассчитан на связь с кем-то в передних вагонах… — Он развел руками.
Сара неловко поежилась, затем кивнула.
Питер жестом предложил ей двигаться дальше. Следующие два купе пустовали, а в третьем оказался мужчина, которому, судя по всему, помощь уже не требовалась. Из прохода в четвертое купе вдруг высунулась голова Лао.
— Мне тут помощь нужна! — сказал он.
Войдя в купе, Питер и Сара обнаружили, что явно пребывающий в состоянии «грогги» мужчина с набухающей на лбу шишкой пытается утешить трех шокированных на вид девчушек. Глаза на трех бледных личиках были, как тарелки.
— Вот здесь, — сказал Лао, указывая на миниатюрную ванную комнату.
Столпившись у входа в совсем крошечную уборную, они увидели молодую женщину, застрявшую между стеной и унитазом. Из раны на голове у женщины обильно струилась кровь.
Сара протиснулась туда и опустилась на колени, прикладывая пальцы к шее раненой.
— Должно быть, она головой о раковину ударилась, — предположила Сара. А затем, оглянувшись на Лао, спросила: — Где здесь аптечка? — Лао передал ей аптечку. — Пульс неплохой, так что, быть может, все не так скверно, как кажется, — сказала Сара. — Раны на голове всегда жуть как кровоточат.
— Мне до нее было никак не добраться, — извиняющимся тоном пробормотал Лао.
Взглянув на широкие плечи и здоровенные руки мужчины, Питер не смог в этом усомниться. Голова женщины оказалась ниже унитаза, а неестественное положение ее плеч указывало на то, что одна рука определенно была вывихнута. Питер прикинул, что даже с помощью Сары вытащить женщину из уборной будет очень непросто.
— Надеюсь, она не придет в сознание, пока мы ее оттуда не вытащим, — пробормотал он.
Лао лишь поморщился и что-то проворчал в знак согласия.
— Ну вот, — сказала Сара, передавая им аптечку, — это должно ее поддержать.
Просунув руку под бедро находящейся без сознания женщине, Сара стала пытаться вытащить ее из угла. Но после нескольких попыток остановилась и испустила разочарованный вздох.
— Крепко застряла, — сквозь зубы процедила она.
— Может, мне попробовать? — спросил Редер.
Сара подумала, оглядывая его с ног до головы, затем покачала головой.
— Вряд ли у тебя что-то получится, — сказала она.
— Возможно, нам не следует ее двигать, — предложил Питер. — Может статься, она ранена более серьезно, чем нам кажется.
— Пожалуй, ты прав. — Сара с неохотой встала и отряхнулась. — По крайней мере, кровотечение мы остановили.
Редер повернулся к мужчине, утешающему трех девочек.
— С вами все хорошо?
Мужчина неуверенно кивнул.
— Как там моя жена? — спросил он.
— Все еще без сознания, — сказала ему Сара. — Но состояние, похоже, стабильное. Мы думаем, нам лучше оставить ее в покое, пока не прибудет помощь.
Мужчина какое-то время молча на них смотрел, затем поманил к себе Сару.
— Вам не трудно будет за моими девочками присмотреть? — спросил он. — Я бы хотел выйти в коридор и потолковать с вашими друзьями.
Сара вздрогнула, затем пожала плечами и сказала:
— Конечно.
Все три девчушки посмотрели на Сару так, словно она была кровожадной акулой, а на своего отца — так, словно не могли поверить, что он оставляет их наедине с таким монстром.
— Я сейчас вернусь, деточки, — сказал мужчина. — Будьте умницами.
Нетвердой походкой выйдя в коридор, он жестом предложил двум мужчинам отойти немного дальше от купе.
— Вы уверены, что с вами все хорошо? — спросил Лао.
Мужчина энергично кивнул и тут же приложил руку к шишке, явно сожалея о резком жесте.
Вручая Редеру коммуникационный блок, он сказал:
— Я попытался вызвать помощь. Но он не работает. Час тому назад с ним все было нормально — а теперь какие кнопки ни нажимай, даже гудка нет.
От такого известия в животе у Редера стал расти ледяной комок страха. Положив руку мужчине на плечо, он аккуратно помог ему встать прямее.
— Возможно, он повредился в момент крушения, — предположил Питер, надеясь, что так оно и было. — Послушайте, — продолжил он, — мы собираемся проверить оставшуюся часть вагона и посмотреть, не сможем ли мы еще кому-то помочь. Вполне возможно, у кого-то здесь есть работающий блок. Если мы его найдем, мы дадим вам знать.
Широко раскрыв глаза, мужчина опять качнулся вперед и негромко произнес:
— Сомневаюсь, что кто-то придет. По-моему, теперь все от нас зависит.
В этот самый момент дверь в задней части вагона раскрылась, и туда вошла небольшая группа людей с женщиной в форме проводницы во главе.
— Здесь со всеми порядок? — спросила проводница.
— Жена вот этого мужчины без сознания и вдобавок застряла в углу уборной, — сказал Редер, двигаясь к ней навстречу. — Как нам кажется, у нее к тому же плечо вывихнуто. И есть один погибший, но мы еще не проверили весь вагон.
Когда проводница и ее группа уже почти подошли к трем мужчинам, совершенно внезапно, с жутким скрежетом, вагон заскользил вперед, а затем так же резко остановился. Люди ухватились за что попало. Когда скольжение прекратилось, все так и остались стоять, где стояли, в ужасе переглядываясь.
— Пожалуй, нам лучше дальше не идти, — с дрожью в голосе произнесла проводница.
Редер, Лао и мужчина с шишкой на голове медленно двинулись назад к его купе.
— Деточки, — позвал мужчина, — я хочу, чтобы вы прошли с этими людьми в хвост поезда.
— Скажите, — негромко обратился к проводнице Редер, — не должна ли тут быть какая-то аварийная лестница?
— Конечно, должна. В каждом вагоне она есть.
— Тогда нам, быть может, лучше начать ими пользоваться и спускать людей на землю? — предложил Редер. — Когда мы можем ожидать прибытия помощи?
— Не знаю, — ответила проводница. На ее широком бледном лице ясно читалась растерянность. — Ни у кого нет работающего блока связи, и все коммуникационное оборудование поезда тоже, судя по всему, вышло из строя. Ничего, не беспокойтесь, — торопливо добавила женщина, заметив, как изменились от таких новостей их лица. — Крушение должны были немедленно зафиксировать на станции, так что помощь должна прибыть самое позднее через час. А скорее всего — еще раньше.
Редер перевел дух и задумчиво кивнул.
— Мы решили, что нам следует оставить миссис? — Он повернулся к стоящему рядом мужчине.
— Лизу Фарон, — сказал мужчина. — А меня — зовут Карл.
— Мы решили оставить миссис Фарон на месте, если она ранена более серьезно, чем кажется. Но раз вагон соскальзывает, нам следует немедленно ее вытащить. А вам тем временем лучше эвакуировать других пассажиров по всему поезду. Начиная с малышек мистера Фарона.
— Я этим займусь, — сказал Фарон.
— Нет! — Хором возразив, Питер и Сара переглянулись.
— С девочками все хорошо, — обращаясь к их отцу, сказала Сара. — Конечно, они потрясены, но в остальном все замечательно. На них даже ни единой царапины.
— Послушайте, Карл, — сказал Питер, кладя руку на плечо Фарону. — У вас рана на голове, и вас все еще шатает. Вы не можете рисковать здоровьем ваших детей. А мы от всей души желаем вам помочь. — Он указал на остальных, и те охотно закивали.
— Они очень напуганы, — с сомнением произнес Карл, — а моя жена…
— Все по порядку, — перебил его Редер. — Первым делом мы безопасно спускаем всех вас на землю. Есть на борту какой-то медицинский персонал? — спросил он у проводницы.
— Специального нет, — ответила та. — Если кто-то и найдется, то разве что добровольцы. — Повернувшись к группе, которую она с собой привела, проводница спросила: — Есть среди вас медики?
Один молодой человек поднял руку.
— Я санитар.
— Тогда, пожалуйста, осмотрите миссис Фарон, — сказала Сара, указывая большим пальцем себе за спину.
Мужчина спокойно кивнул и последовал за ней в купе.
— А как насчет тех вагонов, что позади нас? — спросил Редер. — Вы их целиком проверили? Есть там раненые?
— Проверили, — ответила проводница. — Там примерно сто восемь человек. Есть несколько переломов, но куда меньше, чем можно было ожидать. Нам повезло — участок был медленный.
— Им кто-нибудь помогает? — хмурясь, спросил Питер.
«Наверняка помогает, — тут же заверил он себя. — Никогда не поверю, чтобы санитар так просто бросил кого-то со сломанной костью».
Проводница нахмурилась.
— Раз уж вы об этом упомянули, то да. Там людям действительно помогают. Я спросила насчет врачей… Даже не подумала о медсестрах или санитарах. — Она удрученно покачала головой. — Тем не менее, всем раненым там обеспечен уход. Все-таки мне следовало бы догадаться насчет санитаров. Но я была так озабочена тем, что мы можем найти впереди, и благодарна судьбе, что не вышло еще хуже,
— В передних вагонах все будет хуже, — заметила Сара, выглядывая из окна.
— Об этом лучше после побеспокоиться, — посоветовал Питер. — А прямо сейчас почему бы нам аварийную лестницу не спустить? И кстати — есть у вас тут что-то вроде спасательного кресла? — спросил он у проводницы.
— Да.
Она провела его в заднюю часть вагона и потянула за рычаг с пометкой АВАРИЙНОЕ СНАРЯЖЕНИЕ. Внутри раскрывшегося шкафа нашлась ракетница, большой фонарик, огнетушитель и какая-то штуковина вроде свернутой рыболовной сети. В развернутом виде штуковина оказалась чем-то вроде шезлонга с прикрепленным к его передней части куском сетки. Проводница достала из шкафа несколько металлических деталей и прямо на глазах у окружающих сложила их воедино, после чего прикрепила к собранному устройству моток эластичного шнура.
— Это лебедка, — пояснила женщина, поднимая ее повыше, чтобы всем было видно. — А вот сюда вставляются ножки, чтобы лебедка держалась. — Она указала на несколько специальных пазов в полу.
Затем проводница повернулась к люку, помеченному как АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД, и дернула за рычаг, после чего оттолкнула крышку люка в сторону и передала ее Редеру, который прислонил ее к стене у себя за спиной. Далее проводница вынула одну из соседних панелей пола, ухватилась за вроде бы беспорядочно спутанную внутри сетку, подняла ее и бросила в люк. В результате у нее получилась ведущая вниз труба из крепкого синтетического шнура.
— Теперь, когда вы знаете, как это делается, — обратилась проводница к тем пассажирам, которые пришли вместе с ней, — вы можете вернуться в задние вагоны и помочь остальным выбраться наружу.
— Мистер Фарон, — сказал Питер, — почему бы вам не спуститься первым? Тогда вы сможете встретить там ваших дочурок.
— Да, конечно, — согласился Фарон, после чего с заметным трудом сглотнул слюну и развернулся к аварийному выходу с видом приговоренного к смертной казни через повешение.
— Вы просто туда прыгайте, — объяснила проводница. — Не беспокойтесь, вы не упадете.
Фарон искоса на нее глянул, а потом закрыл глаза и прыгнул. Труба, укрепленная гибкими обручами, сжала его в своих объятиях, и считанные секунды спустя Карл уже твердо стоял на земле. Оттуда, ухмыляясь во весь рот, он им помахал.
Редер помахал ему в ответ, а проводница удовлетворенно кивнула и прошла в его купе.
Саре с проводницей потребовалась масса сложных маневров в узком пространстве уборной, чтобы высвободить миссис Фарон. К счастью, все это время женщина оставалась без сознания.
Тем временем Редер вывел из купе девочек и уговорил их воспользоваться аварийным выходом из вагона. Младшая вроде бы собиралась вот-вот расплакаться, но две старшие, похоже, были слишком потрясены, чтобы испытывать еще какие-либо тревоги.
— Вот, смотрите, — ободряюще сказал им Редер. — Там папа.
Средняя девочка, лет пяти, нагнулась к люку, увидела там мистера Фарона и помахала. Затем она повернулась к Питеру и протянула к нему ручонки. Коммандер легко ее подхватил.
— А вы пока оставайтесь здесь и смотрите, — сказал он двум другим. — Возьмитесь за руки и ждите, пока я не вернусь, чтобы помочь вам спуститься. Хорошо? — Старшая, так и не закрывая рта, кивнула. А вот лицо младшей стало морщиться, словно она готова была вот-вот разрыдаться. — Хорошо? — снова спросил Питер.
Ни одна из девочек так ничего и не сказала. Тогда Питер развернулся к люку.
— Я! Я хочу! — вдруг заверещала младшая, шустро подскакивая к Редеру.
— Ох ты, Боже мой! — воскликнул он, хватая ее сзади за платьице, прежде чем девчушка успела головой вниз нырнуть в трубу. — Погоди минутку. — Питер оттянул малышку назад. «Этак и инфаркт схлопотать недолго», — подумал он, переводя дыхание. — Ладно. Вот что мы сделаем. Ты, — сказал он старшей, — возвращайся в купе и посмотри, нет ли там чего-нибудь ценного — маминой сумочки, например. Чтобы с собой прихватить. А потом подожди, пока я вернусь. Ну как, справишься?
Девочка кивнула и бросилась обратно в свое купе.
— Теперь ты, — Питер указал пальцем на среднего ребенка. — Давай ко мне на закорки, хватайся за шею и крепко держись.
Ребенок в темпе забрался на борт. После чего маленькие ручонки с поразительной силой перехватили коммандеру дыхательное горло.
— Чуть посвободней, — прохрипел Редер. — Не так крепко. Чуть-чуть отпусти… — Ему пришлось самому взяться за кольцо из ручонок и сделать его пошире, чтобы можно было дышать. — Вот так. Ага? — Кивок из-за плеча. Затем Питер раскрыл объятия для младшей девочки. Та вдруг засмущалась и оглянулась на их купе.
— А мама? — спросила малышка, и ее нижняя губа задрожала.
— Она скоро спустится, — заверил ее Редер. — Ты ведь хочешь подождать ее на земле, правда?
Похоже, ему удалось взять верный тон взросло-родительской уверенности, поскольку девочка сразу же подошла и ухватилась за его плечи.
— Будет очень забавно! — пообещал им Питер, а затем с громким криком «ур-ра!» прыгнул в трубу.
Поездка вышла хоть куда, если не считать первых нескольких мгновений, когда крошечные пальчики впились в его мышцы точно стальные шипы. Впрочем, не успели они достигнуть дна, как средняя девочка уже вовсю гикала, а ее младшая сестренка радостно смеялась. Питер передал малышек с рук на руки их испытавшему явное облегчение отцу. А затем предпринял энергичный подъем обратно.
Наконец Редер с хриплым выдохом бросился на пол вагона. После чего открыл глаза и увидел перед собой пару маленьких туфелек. Подняв взгляд, он увидел, что очень серьезная на вид девочка держит в руках немалых размеров дамскую сумочку.
— Я готова, — мрачно проинформировала его малышка.
— Мы тоже будем готовы, — сказала из дверного прохода Сара. — Когда ты вернешься.
Редер показал ей два больших пальца и раскрыл объятия для старшей девочки. Та набросила мамину сумочку себе на плечо, а затем плотно зажмурила глаза и прилипла к нему как пиявка. Редер прыгнул в воронку, и малышка как начала вопить, так и не прекращала, пока они не достигли земли. Там она внезапно умолкла, отпустила его, поправила на плече сумочку и подошла взять папу за руку.
«Кажется, на левое ухо я совсем оглох», — подумал Редер, до предела ошарашенный уровнем громкости, который сумел развить ребенок.
Вслух он сказал:
— Ваша жена будет следующей. — «Я, часом, не ору?» — задумался Питер, после чего развернулся и начал новый подъем.
Когда коммандер рухнул на пол вагона, его там уже ждала Сара.
— Мы ее в кресло посадили, — сообщила она. — Нам понадобится твоя помощь, чтобы это кресло за край завести.
— Отлично, — выдохнул Редер. — Все, что угодно. Только не заставляй меня больше по этой чертовой ерундовине взбираться. — Он с трудом принял сидячее положение. — Слушай, а почему бы тебе не сбросить вниз пару-другую одеял и подушек, пока я тут дух перевожу. Они им наверняка пригодятся.
— Это идея, — одобрила Сара и пошла собирать одеяла с подушками.
Пока он ожидал Сару, Редера вдруг осенила блестящая мысль. Он зашел в купе Фаронов и разложил одну из верхних коек. «Ага, — удовлетворенно подумал он. — Это я верно прикинул. Матрас свободно отходит». Питер подтащил его к аварийной дверце, а там, привлекая внимание Фарона, помахал ему и сбросил матрас. «Лучше еще несколько штук сбросить, — подумал он. — Проводница сказала, что у нас там раненые имеются».
— Это идея, — снова сказала Сара, увидев, чем он занимается. Затем она завернула одеяла с подушками в простыню и швырнула их в дверцу. — Когда вернемся, мы и остальные выбросим. Кто знает, сколько в итоге будет раненых?
— Вернемся? — переспросил Редер, сбрасывая очередной матрас.
— Нам придется помочь мистеру Фарону с его женой, Питер. Мало того, что он ранен, ему еще и о малышках надо заботиться. — Тут Сара одарила Редера сочувственной улыбкой. — Ничего, милый, ты справишься. Думай об этом как о курсе альпинизма.
Редер ухмыльнулся и театрально простонал. Курс альпинизма они уже прошли в лагере «Стикс», причем инструктором у них был молодой человек, страдавший таким диким энтузиазмом в отношении своего занятия, что к тому моменту, как Питер с Сарой снова оказались на уровне моря, у них возникло определенное чувство, будто они только что побывали в руках опытного палача.
— Мы просто разобьем это на ступеньки, — с жаром произнес Питер.
— Одна ступенька за один раз, — радостно подхватила Сара, — только так можно достичь вершины!
— Это меня убьет, — пробормотал затем Питер, поднимая все еще лишенную сознания миссис Фарон. — Я точно знаю, что убьет.
Он с предельной осторожностью выгрузил аварийное кресло из вагона, и оно медленно закачалось снаружи.
— Ничего подобного, приятель, все с вами будет в полном порядке, — возразила Сара, имитируя гнусавый голос инструктора по альпинизму. — Вперед! — Она запустила лебедку. — Тебе лучше спуститься, чтобы ее там встретить, — посоветовала она Редеру. — Мы же не хотим, чтобы мистер Фарон ее уронил.
— Иду, мэм.
Фарон уже положил матрас, чтобы принять свою раненую жену, достаточно далеко от вагона. Вернувшись к аварийной трубе, Редер заметил, что Сара постаралась на славу. Земля рядом с вагоном была сплошь забросана матрасами. Там также валялись три куклы, к которым с радостными воплями бросились три девчушки. Теперь уже и из других вагонов вовсю спускались люди.
Питер подошел к мужчине в форме проводника.
— Вон там мы сбросили несколько одеял и матрасов, — сказал он, указывая на то место, где вокруг миссис Фарон собрались ее родственники. — Но очень может быть, что нам понадобится еще больше, когда мы начнем высаживать людей из передних вагонов. Не могли бы вы попросить тех, кто еще на борту, очистить свои вагоны от одеял, подушек, матрасов и тому подобного? — Сформулированное как вопрос, это скорее звучало как приказание. Питер еще раз оглядел упавший поезд. — Да, кстати, — добавил он, хватая проводника за рукав. — Возможно, вы или те из пассажиров, кто покрепче, смогли бы помочь выбраться тем, кто в первом вагоне. — Питер не был уверен, но ему показалось, что в одном из окон того вагона что-то мелькнуло.
Мужчина энергично кивнул и помчался туда.
Редер подошел к трубе и устало посмотрел вверх. «Здесь всего метров пятнадцать, — подумал он, щурясь. — Не так уж и высоко».
Конечно, гравитация порядком все усложняла, ибо если ты куда-то взбирался, это означало, что тебя автоматом тянуло вниз. Питер вздохнул, и плечи его поникли. «Ладно, — подумал он, — кончай ныть. Вперед, коммандер».
Сара с грустной улыбкой наблюдала, как Редер взбирается по трубе. «Вот бедняга, — подумала она. — Который это уже подъем? Третий? Ничего, любимый, если долго мучиться, что-нибудь получится».
Затем Сара открыла дверь между их вагоном и тем, что находился впереди. Он лежал под менее крутым углом, чем первые два, но без веревки здесь все равно было не обойтись.
— А, ч-черт, — прохрипел Редер, с трудом выползая из люка. — Я уже слишком стар для таких оказий.
— Для каких оказий? — поинтересовалась Сара, хватая его за ремень и втаскивая на борт. — Для крушений поездов? У тебя их так много в жизни бывало?
— Нет, будь оно все проклято! — Перекатываясь на спину, он одарил ее одним из своих невинных взоров. — Клянусь, капитан-лейтенант, я тут не при чем.
— Знаешь, Редер, всякий раз, когда ты на меня вот так смотришь, у меня черт знает какие подозрения возникают.
Он возмущенно фыркнул, затем медленно встал и хлопнул в ладоши.
— Ну что, продолжим?
— Нам тут какая-то веревка понадобится, — сказала Сара, тоже вставая.
Ухватившись за спасательную трубу, Питер принялся втаскивать ее обратно в вагон.
— Это подойдет, — одобрила Сара и стала ему помогать.
Вдвоем они втащили в вагон всю эту штуковину. Труба была намертво прикреплена, так что они отволокли ее к другому концу вагона и сбросили. Хватило всего примерно на четверть пути вниз.
— Мы сбросим спасательную трубу с середины того вагона. Но большинство людей по ней нипочем не взберется, — вслух размышляя, сказал Редер. — Придется местами делать прорези в сетке, чтобы люди влезали внутрь.
— Я захвачу аптечку, — сказала Сара.
Питер принялся втягивать назад аварийное кресло. Увидев, как варварски смят металл и пластик передних вагонов, он понял, что оно им наверняка понадобится. Затем он вынул лебедку из крепления. После чего высунулся из двери и в очередной раз оглядел упавшие вагоны.
«Мне это кажется, или второй вагон сильнее согнут, чем раньше?» — подумал Питер.
Внезапно у него в голове всплыла фраза проводницы: «Там примерно сто восемь человек». И ему стало не по себе. Позади их вагона было еще три. И три впереди.
«Не паникуй, — приказал себе Питер. — В нашем вагоне были только мы, Фароны, Лао и мертвец. Вполне возможно, в передних вагонах народа еще меньше».
Места в задних вагонах стоили дешевле, но сиденья там были открытые, как в автобусе. Роскошные купе в передних вагонах занимали очень много места. В их вагоне было всего восемь купе: четыре одинарных, каждое на двоих, и четыре двойных, каждое на четверых взрослых пассажиров. Но передний вагон… не был ли он открытым… может, там больше сидений?
«Все по порядку, — предупредил себя Питер. — Нечего заранее беспокоиться. Здесь и так проблем выше головы».
— Посмотри в окно, — подходя к нему, сказала Сара. — Похоже, из нижнего вагона уже пытаются людей вызволять.
Добравшись до окна, Питер увидел, как один из проводников подтягивается в разбитое окно первого вагона.
— Отлично, — сказал он. — Тогда нам только второй и третий останутся.
Сара улыбнулась его уверенному тону.
— Раз отлично, тогда давай начинать, — предложила она. — А то этот переломленный вагон мне совсем не нравится.
По наружной стороне спасательной трубы Редер спустился к аварийному выходу следующего вагона. Оказавшись там, он устроился между наружной стеной и перегородкой одного из купе. Сара швырнула ему лебедку, и Питер закрепил ее в пазах. Затем Сара к нему спустилась. Вместе они вытащили спасательную трубу и бросили ее вперед.
Пока труба с шуршанием ползла по вагону, из всех купе стали высовываться головы.
— Раненые есть? — громко спросил Питер.
— Синяки и ушибы, — крикнул ему в ответ какой-то мужчина. — А так все в порядке.
— Хорошо, — сказала Сара. — Все смогут спуститься по трубе к следующему вагону? — крикнула она затем.
— Моя жена не сможет, — отозвался один пожилой мужчина.
— Не беспокойтесь, — крикнула ему Сара. — У нас аварийная лебедка налажена.
Редер добрался до того купе и заглянул внутрь. Дама оказалась довольно хилой на вид, но глаза ее были ясными, а улыбка — бодрой.
— Постараюсь вам помочь, — сказала она.
Питер мило ей улыбнулся.
— Замечательно, — сказал он. — Но сперва давайте уберем с дороги все лишнее. — Он высунулся наружу из купе и крикнул людям, которые остались выше. — Я собираясь спуститься вниз к следующему вагону и задействовать там аварийную трубу. Когда все будет готово, я крикну, а затем мы эвакуируем всех, начиная с самого верха.
— Я пойду первым, — сказал мужчина под боком у Питера. — Не могу больше ждать. — Его жена, стоящая рядом, сжала губы, но ничего не сказала.
— Если вы хотите открыть дверь и протянуть трубу дальше, то это просто замечательно, — сказал Редер. — Спасибо за помощь.
Мужчина разинул рот, затем резко его захлопнул. Он еще дважды повторил ту же самую процедуру, пока наконец жена не пихнула его локтем. Тогда мужчина с кислым видом ухватил трубу и принялся неуклюже спускаться к следующему вагону. Питер взглянул на Сару, а та ему подмигнула.
— Нет, — твердо сказал Редер, когда еще несколько человек двинулись к нему присоединиться. — Подождите, пока дверь не откроется. Там смогут встать только двое. — Отступив назад, встревоженные пассажиры стали ожидать в дверных проходах своих купе.
Ворча и ноя, но явно сознавая, что остальные собратья-пассажиры за ним наблюдают, невольный помощник Редера открыл дверь в следующий вагон, бросил туда трубу и полез следом.
Вскоре он, задыхаясь, крикнул:
— Не могу открыть эту дверь. Ее заклинило.
— Сейчас буду, — крикнул в ответ Редер и, быстро спустившись, встал рядом с мужчиной. — Ого, — только и сказал он, увидев дверь.
Косяк был погнут — самую малость, но вполне достаточно, чтобы сделать дверь частью стены, если речь шла о том, чтобы в нее пройти. «Открывается она, похоже, внутрь, — прикинул Питер — Так что вышибить мы ее тоже не сможем». Он оглядел вагон.
В месте его перегиба, судя по всему, было слишком мало место, чтобы там пролезть.
— Значит, так, — сказал Редер своему напарнику. — Я хочу посмотреть, как там дальше дела. Быть может, нам удастся пробраться через выход переднего вагона.
— Сомневаюсь, — мрачно отозвался мужчина. — Ведь два вагона приземлились как раз на торец того, первого. Какие тут шансы?
— Верно подмечено, — согласился Редер. — Что ж, тогда нам, быть может, удастся влезть в одно из окон. — Он немного поразмышлял, затем кивнул. — Давайте попробуем.
Вместе они подобрали трубу и протянули ее в пустое купе рядом с бесполезным аварийным выходом. Триплекс окна уже растрескался и готов был вот-вот выпасть. Один хороший пинок ботинком от Питера — и рама оказалась пуста. Они протолкнули туда трубу, и мужчина посмотрел, куда она упала.
— О Боже, — вымолвил он, заметно бледнея. — Я не смогу по этой трубе спуститься. Я упаду и убьюсь.
Редер вытащил нож и сделал на трубе поперечный разрез.
— Вы не сможете упасть, если будете внутри трубы, — сказал он. — Я уже несколько раз по ней спускался и поднимался. Она абсолютно безопасна.
— Да, но вы ее надрезали!
— Любая из этих нитей рассчитана на то, чтобы удержать человека, втрое вас тяжелее, — уверенно солгал Питер. — Как видите, их осталось более чем достаточно, чтобы гарантировать вам безопасное приземление.
— Вы уверены? — спросил мужчина, нервно проводя языком по пересохшим губам.
— Абсолютно. Вы совершенно спокойно можете пойти первым, — сказал ему Редер. — Это придаст дополнительную уверенность остальным.
За это мужчина наградил его гневным взором. Героем он был крайне неохотным и от всей души предпочитал, чтобы Редер первым прошел по трубе.
— Спасибо, — сказал Питер и принялся взбираться обратно к предыдущему вагону.
— На здоровье, — пробормотал мужчина, с трудом пролезая в дыру в спасательной трубе.
— Слушайте все, — громко произнес Редер, расположившись у двери внизу вагона. — Начинайте с самого верха, по двое. Нам пришлось просунуть спасательную трубу в окно купе рядом с аварийной дверью. Мистер…
— Крамден, — крикнула его жена.
— Мистер Крамден уже отправился по трубе, чтобы проверить ее надежность. Так что все в полном порядке. — «Или, по крайней мере, — мысленно уточнил Питер, — в таком порядке, на какой можно рассчитывать в потерпевшем крушение поезде. И, разумеется, если Крамден и впрямь целым и невредимым до земли добрался. А он как пить дать добрался в лучшем виде. Иначе его дикие вопли уже вся округа бы слышала. Слишком уж этот тип на плаксу похож».
С этим вагоном им здорово повезло. Все его пассажиры были взрослыми и неплохо физически подготовленными, кроме той пожилой пары, с которой Питер уже общался.
Сара вошла в дверь, затаскивая за собой спасательное кресло. Затем они вместе с супругом пожилой дамы туда ее пристроили.
— Питер, — тихо сказала ему Сара, когда закончила. — Почему бы нам не высадить это стекло и не спустить ее прямо отсюда? Это будет куда проще, чем в муках подтаскивать ее к следующему купе.
— Отличная мысль. Накрой их чем-нибудь, а я тут с окном поработаю.
Сара и пожилая пара сгрудились в углу купе под голубым одеялом, на котором имелась ярко-красная эмблема магнитно-левитационной линии. Все трое наблюдали, как Редер раскачивается, накапливая энергию, а потом с диким воплем бьет по стеклу ботинком.
Коммандер отскочил от окна с такой силой, что почти вылетел из двери, прежде чем Сара ухватила его за штанину и притормозила полет. Упершись ладонями по обе стороны от дверного прохода, Редер толкнулся обратно. Зубы его громко скрипели от напряжения.
— Ч-черт побери, — прохрипел он. — Ну и стекло!
— Отрадно знать, что хоть что-то на этом поезде еще как надо функционирует, — пробормотала Сара.
— Лучше бы ты мне с ним помогла. — Редер снова встал в исходную позицию. — Двое здесь как пить дать лучше, чем один.
Сара встала у него под боком, и они дружно принялись пинать стекло. Десять, пятнадцать, двадцать ударов. Наконец Сара тяжело осела на пол и откинула со лба мокрые от пота волосы.
— Кажется, предполагалось, что это более простой вариант? — выдохнула она.
Редер шлепнулся рядом и с прищуром воззрился на непокорное стекло, словно оценивая возможности врага.
— Что нам нужно, — процедил он, — так это как-то его проткнуть. Тогда мы его за пару пинков вышибем.
Сара задумчиво кивнула, но вид у нее был при этом такой, как будто она к долгому и тяжелому рейсу готовилась.
Пожилая пара с сомнением переглянулась, но ничего не сказала. Редер поднялся на ноги.
— Может статься, еще пара-другая пинков, — пробормотал они несколько раз подпрыгнул на носках.
Тут поезд накренился, и пожилая дама вскрикнула. Ее крик был подхвачен в других купе по всему вагону.
— Мы тут совсем заморочились и потеряли из вида то, что от нас на самом деле требуется, — сказала Сара. — Я поднимусь и встану у лебедки. Вы, сэр, спускайтесь к первому вагону и ждите там вашу жену. — Она ухватилась за трубу и быстро вскарабкалась наверх. — Готово! — крикнула она оттуда.
Они с Редером тревожно наблюдали, как пожилой мужчина медленно и мучительно спускается. Сара могла бы поклясться, что чувствует у себя под ногами легкое подрагивание, и молилась, чтобы этот человек оказался на чем-то твердом, если поезд опять соскользнет.
Наконец пожилой мужчина добрался до купе, из окна которого была спущена спасательная труба.
— Готово! — крикнул он.
Редер вытолкнул кресло с пристегнутой к нему пожилой дамой из купе. Там, в полном согласии с его инструкциями, дама покрепче ухватилась за трубу, чтобы Питер смог как следует расположить кресло. Когда он все подготовил, Сара медленно начала отпускать лебедку. Питер велел женщине отпустить трубу, а сам обхватил кресло руками и ногами, не давая ему ударяться о стенки во время спуска. Когда они добрались до двери того купе, из окна которого была спущена спасательная труба, Редер поднял руку, и Сара заблокировала механизм. Переправив кресло с пожилой дамой в купе, Редер высунул из двери ладонь. Сара снова стала отпускать шнур, пока Редер не сжал руку в кулак, давая ей знак остановиться.
Вскоре он снова появился и дал ей знак продолжать. Сара повиновалась и, как ей показалось, целую вечность отпускала шнур, пока Редер не вернулся к знаку «достаточно».
— Наконец-то, — пробормотала Сара и тоже спустилась вниз. — Есть тут еще кто-нибудь на борту? — Она заметила, что несколько пассажиров второго вагона уже присоединились к тем, что спустились к этому купе из третьего.
— Не знаю, — отозвался Редер. — Давай выясним. — Высунувшись из двери купе, он громко крикнул: — Эй! Здесь кто-то еще остался?
— Помогите! — крикнул ему в ответ женский голос. — Вы меня слышите? Помогите, я тут застряла!
Питер и Сара переглянулись. На лицах у обоих были выражения типа «вот так так».
— Уже идем, — зычно произнес Питер. — Производите какой-нибудь шум, чтобы мы знали, где вас искать.
Громкий стук женщины привел их к самому перегибу вагона. Последнее скольжение так сузило проход, что даже стройной Саре было туда никак не пролезть.
— Вы здесь? — спросил Редер.
— Здесь, — донесся ответ женщины из самой узкой части перегиба.
Питер прекрасно видел, что дверь в ее купе тоже перекосило. «Тут ей никак не выйти», — подумал он.
— Похоже,