профессор пожал плечами. — Мне кажется, смещение его ног подражает кому-то, несущему тяжелую ношу.
«Грузчик, — подумал Редер. — Что ж, наверное, какие-то вещи универсальны. По крайней мере, среди видов с иерархиями».
— А, понятно… низкий социальный статус. Откуда ему знать, что известно королеве, а что нет?
— Уместное замечание, — согласился Редер. — Но будут ли они к нам враждебны? Это он может знать.
— Фа-коф говорит, что это старый, установившийся клан, уверенный в себе, но осторожный. И он говорит, что, учитывая наклонности королевы Нрзана, вы можете оказаться желанны как источник новых знаний.
«Это может быть хорошо, — подумал Питер. — И это может быть плохо». Новых знаний, к примеру, можно было достичь посредством вивисекции. Или это могли быть новые кулинарные рецепты. До сих пор повианское поведение в этом смысле не особенно обнадеживало; с другой стороны, теперь уже было ясно, что у повиан есть свои расхождения — точно так же, как и у людей. Редер взглянул на то, как в космосе между кораблями двух повианских кланов появляются и пропадают беззвучные взрывы. «Пожалуй, пока мы с ними немного не поговорим, я не позволю им нас увидеть, — решил он. — Так оно здоровее будет». .
— Благодарю вас, мистер Бартер. Пожалуйста, оставайтесь на связи.
Затем коммандер разослал сигнал о видеосовещании, и вскоре экран заполнился лицами старших офицеров. В одном из квадратиков по-прежнему оставалось разворачивающееся сражение, и Редер внимательно за ним приглядывал. В нескольких словах он очертил ситуацию.
— Я должен признать, — закончил коммандер, — что совсем не жажду стать предметом изучения для этого нового клана повиан. Меня интересует, что вы по этому поводу думаете.
— Лично я думаю, что эта тварь пытается вам мозги запудрить, — тут же заявил Бут. — Красный, скорее всего, цвет воинов, а голубые — просто штатские.
— Тогда почему они сражаются, мистер Бут? — предельно нейтральным тоном поинтересовалась Ашли Люрман.
— Сэр, — сказал Труон Ле, — я думаю, нам следует пойти с голубыми повианами и посмотреть, что из этого выйдет. — Его глаза блуждали по экрану. — Предполагая, разумеется, что они победят. Это станет бесценной возможностью изучить их и, не исключено, обзавестись союзниками. Одной из задач этого рейда глубокого вторжения как раз и являлось выяснить, как организован вид повиан.
«Иначе говоря, мы проигрываем войну и готовы опробовать любую отчаянную и безумную идею», — мысленно перевел Редер. Скиннер сказал:
— Надо разместить по всему кораблю заряды — что-нибудь низкотехнологичное и нефиксируемое. Если дело обернется скверно, мы сможем их взорвать.
Остальные офицеры кивнули в знак согласия. Кроме, разумеется, Бута.
— Это вам что, учебная экспедиция? — злобно вопросил он. — Вы говорите о том, чтобы у них учиться? Да ведь повиане — враги Содружества! Они же, черт побери, людей едят! У нас тут появился сказочный шанс долбануть их прямо по месту прописки, а вы предлагаете разместить заряды и взорвать «Непобедимый»? Да что с вами такое, народ? Это же колоссальная возможность разгромить легко защищенную повианскую систему и захватить при этом немного антиводорода. Без которого всем нам очень скоро конец.
Редер был горд за своих коллег-офицеров. Никто из них даже не закатил глаза.
— В настоящий момент, мистер Бут, голубые вышибают дух из красных. Я очень сильно сомневаюсь, что они бы это делали, если бы были с ними заодно. Во-первых, это слишком дорогое удовольствие, а во-вторых, это чудовищная глупость. Голубые уже уничтожили два эсминца и удерживают красных от нападения на нас. Что красные, судя по всему, отчаянно желают осуществить. Зачем они это делают? Чего они могут добиться, таким вот идиотским образом нас дурача? Что они от всего этого получат?
Бут поднял руку.
— Взгляд на технологию Содружества. — Он загнул один палец. — Понимание тактики и возможностей Космического Отряда. — Он загнул другой. — Перспективного троянского коня. — Он загнул третий. — И солидное число экспериментальных объектов. — Физиономия шефа контрразведки воинственно таращилась с экрана. — Я бы вам вот что сказал: ударьте по ним прямо сейчас, как можно крепче, пока они заняты, и пусть…
— И пусть вам, не задавая лишних вопросов, поджарят задницы, — перебил его Редер. — Слышали вы когда-нибудь выражение «враг моего врага мой друг», мистер Бут? — По недоуменному выражению его лица Питер догадался, что нет. «Сомневаюсь, — подумал он, — что этот парень когда-нибудь сообразит, кто такой „сын моего отца, но мне не брат“. — Я скорее рискну завоевать Содружеству нового союзника, чем нового врага.
— В таким случае, коммандер, — вмешалась в разговор Сара Джеймс, — я бы хотела предложить, чтобы эскадрилья вылетела на помощь голубым.
— Что? — заорал Бут. — Вы спятили?
Редер откинулся на спинку кресла и обдумал предложение Сары. С одной стороны, это могло наладить им хорошие отношения с голубыми. Вовремя протянутая рука помощи также делала «Непобедимый» менее им обязанным. Кроме того, это давало шанс его бойцам ударить по красным. До сих пор они такого шанса были лишены и порядком по этому поводу досадовали. «Чем больше я об этом размышляю, — подумал Питер, — тем больше мне это нравится. На самом деле мне совсем не по вкусу, когда за мной без конца гоняются — особенно когда я подозреваю, что у преследователя в одной руке вилка, а в другой солонка».
Кроме всего прочего, тут, похоже, попросту не было другой стороны.
Перебивая очередную тираду Бута, коммандер сказал:
— Собирайте эскадрилью, капитан-лейтенант. А я тем временем свяжусь с нашим лингвистом-укротителем. Может статься, он придумает, как предупредить голубых, что мы идем сражаться на их стороне.
— Нет! — Бут забарабанил кулаком по столу, а волосы его встали дыбом. — Нет, коммандер! — упорствовал он.
— Да, мистер Бут. Решение принято. Если только от мистера Бартера не поступит какого-то возражения, связанного с повианским этикетом в подобные вопросах. Мы будем с вами на связи, мисс Джеймс. Совещание закончено.
«В следующий раз, — подумал Питер, — когда я созову общее собрание, Бута я, пожалуй, оставлю в сторонке». Это стало бы смертельным оскорблением, но только так можно было удержать этого человека либо от какого-то фатального приступа, либо от окончательного перечеркивания всей своей служебной карьеры. Даже учитывая более свободные отношения военного времени, вопли «Нет! Нет!» в адрес старшего по рангу офицера ни в какие ворота не лезли.
«А кроме того, — подумал коммандер, — подобные дела вообще к его компетенции не относятся. Но это же Бут. Ему хоть кол на голове теши».
— Мистер Бартер, — сказал Редер, когда измученное лицо лингвиста опять появилось у него на экране. — Мы хотим послать эскадрилью помочь голубым нам помочь. Можете вы как-то спросить вашего друга, как это сделать, не вызывая тревоги и не нанося оскорбления?
— На самом деле, коммандер, — обиженным тоном отозвался Бартер, — никакой он мне не друг. — И он в особенности подчеркивал, что не станет помогать нам в любых действиях против членов его команды.
— Значит, мистер Бартер, вы отказываетесь нам помогать? — спросил Редер с такой спокойной угрозой в голосе, что Труон даже повернулся на него посмотреть.
— Нет-нет, я буду помогать. Но я не могу компрометировать Фа-кофа. Это было бы нечестно.
— Стало быть, вы хотите, чтобы «Непобедимый» вместе со всеми, кто на нем находится, считался трофеем для победителя в том бою, за которым мы наблюдаем?
— Нет, коммандер, конечно же нет, но…
— Вы хотите стать лабораторным образцом, хотите, чтобы над вами, истекая кислотой, склонялся повианин с во-от таким скальпелем в клешне?
Профессор как-то по-особому содрогнулся.
— Тогда выясните все, что нужно, мистер Бартер. Но прежде чем вы это сделаете, составьте сообщение на предмет того, что мы посылаем наших бойцов помочь голубым победить нашего врага. Затем перешлите его мне и технику Ривере. Заранее вам благодарен, мистер Бартер.
«Какого черта я трачу время, все этому парню объясняя? — задумался Питер. — Ему предполагается облегчать мне жизнь, а не пичкать меня всей этой белибердой с занятий по морали и нравственности. Наверное, это потому, что я вижу, что он пашет просто как зверь, и мне нужно как-то поддерживать с ним рабочие взаимоотношения». Отчасти же это было потому, что Редер продолжал быть грубым с Бартером, а возлюбленная матушка Питера одарила его автоматическим откликом совести на подобное безобразие.

— Старшина Кейси, лейтенант Роббинс, — сказала Сара, направляясь к ним. — Готовьтесь, коммандер может в любую секунду дать сигнал к вылету.
Падди и Синтия удивленно заморгали, переглянулась, после чего со все более широкими улыбками принялись раздавать приказы.
Сара понаблюдала за распространением этих приказов, пока техники разбегались по главной палубе. Затем она с довольным видом повернулась к интеркому.
— Всем пилотам явиться на инструктаж, — сказала капитан-лейтенант и еще раз то же самое повторила.
«Очень скоро они прибудут на место от своих коек, своих „спидов“, своих имитаторов, — подумала Сара. — Мне лучше быть там раньше них». Тогда, стремительно пробежав от главной палубы к небольшой аудитории, использовавшейся для инструктажа, она вызвала на стенной экран картинку того, как голубые встают на защиту «Непобедимого». Не успела она высветить голубую маркировку на их кораблях, как первые пилоты уже начали торопливо заходить в помещение.
Когда все сиденья оказались заняты, Сара подняла взгляд и позволила почти звериной ухмылке расползтись по ее лицу. У всей, аудитории были точно такие же лица.
— Уверена, вы уже догадались, что я вас не на религиозное собрание созвала, — сказала капитан-лейтенант. — Как бы ни были ваши души тяжелы от греха.
Пилоты зафыркали от смеха. Они уже успели увидеть активность на главной палубе и прекрасно поняли, что она означает.
— Тем не менее, у меня есть для вас кое-какая важная информация.
Сара нажала несколько клавиш, а затем повернулась к большому экрану у нее за спиной. Впервые в жизни пилоты наблюдали за тем, как повиане сражаются с повианами, защищая людей. Они точно так же не могли ошибиться насчет этих крабовидных конфигураций, как не смогли бы сразу же не опознать предпочитаемую Содружеством форму гантели. Челюсти у всех мгновенно отвисли.
Сара набрала еще несколько клавиш, и компьютер заставил один из кораблей замереть, а затем выдвинул его на передний план для более близкого осмотра. Капитан-лейтенант высветила маркировку на передней части и бортах корабля.
— Обратите внимание, что эта маркировка голубая, — сказала она. — Это опознавательные знаки клана Нрзан. Благодаря этим опознавательным знакам он также известен как голубой клан. А вот это, — Сара нажала на клавишу, и на передний план вышло другое судно, — корабли красного клана. Обратите внимание на красную маркировку. Они из Нтагона.
По аудитории разнеслись негромкие шепотки «Нрзан… Нрзан… из Нтагона». Сдерживая улыбку, Сара постучала по пульту, и все затихли.
— Красные там уже на нас, как камикадзе, намылились. Похоже, они любой ценой хотят до нас добраться, причем вовсе не с дружественными намерениями. Мы также не видели, чтобы на помощь голубой эскадре, которая бьется на нашей стороне, спешили какие-то подкрепления. А потому коммандер…
— Капитан-лейтенант? — Это был голос Редера.
— Слушаю, сэр, — с готовностью откликнулась Сара.
— Голубые приняли наше предложение о помощи. Так что разворачивайте ваши «спиды».
— Есть, сэр, — с радостной решительностью ответила капитан-лейтенант.
— Удачи вам, люди, — сказал Редер.
Пилоты с восторженными криками вскочили. Сара позволила им немного порадоваться, а затем снова постучала по пульту. Потребовались считанные секунды, чтобы все снова расселись. Пилоты сосредоточили ясные глаза на капитан-лейтенанте как стая волков на подносе с сырым мясом.
— Благодарю вас, коммандер, — сказала Сара.
— Всегда пожалуйста, капитан-лейтенант. Конец связи.
Увидев, что все опять готовы вскочить, Сара подняла руку, и пилоты остались на своих местах. Добрую минуту она внимательно их оглядывала.
— Хорошо, — наконец сказала капитан-лейтенант. — Будем поддерживать дисциплину. Необходимо, чтобы каждый из вас помнил о той маркировке, которую я вам показала. Ни в коем случае не стреляйте в мишень, на которой нельзя будет различить этой маркировки. Никоим образом не рискуйте попасть в ваших друзей. Еще я хочу, чтобы ваши полеты и стрельба произвели на голубых сильнейшее впечатление. Необходимо, чтобы в головах у них твердо засела мысль о том, что с такими смертоносными тварями лучше рядом не садиться. — Сара обвела их еще одним долгим взором. — Я понятно объяснила?
— Так точно, сэр! — хором выкрикнула эскадрилья.
— Тогда, дамы и господа, давайте на выход. Нам пора в бой вступать.

— Даже не знаю, что мне следует доложить нашей даме, — признался Сом-сун, неуверенно щелкая жвалами, тогда как его тело приняло позу, указывающую на изумление и благоговейный страх. — Таких неистовых бойцов я еще никогда в жизни не видел.
— Они нанесли страшный урон кораблям красного клана, — согласился Ил-джи. Его поза указывала на то, что он просил разрешения говорить более откровенно.
Резким манящим жестом мастер охоты ему это разрешение дал.
— Что это за существа? — Педипальпы Ил-джи указывали нарастающий страх. — Почему Нтагон их преследовал? Не могло ли получиться так, что мы помогли преступникам?
— Ответ на ваш последний вопрос отрицательный, — с жестом учтивого несогласия сказал Сом-сун. — Я утверждаю это, основываясь на том, что ни разу Нтагон не попытался как-то оправдать свое преследование этого корабля. Вместо это они просто пробивали себе дорогу к чужакам, словно желая не дать им возможности рассказать нам, в чем дело.
Его помощник изобразил педипальпами первую степень нерешительного согласия.
— Что же до других ваших вопросов, — продолжил Сом-сун, — то в свое время мы узнаем на них ответы. И я убежден, что ответы эти будут не в пользу Нтагона.
Ил-джи щелкнул хвостом в знак полного единодушия. После минутного раздумья мастер охоты сказал:
— Мы должны пригласить их сопровождать нас в Нрзан.
Его помощник выдерживал нейтральную позу, пока Сом-сун не показал, что желает знать мнение своего офицера.
— Что мы скажем нашей даме? — спросил Ил-джи.
— Мы скажем, что принесли ей величайшую загадку этого и всех прочих веков, а также решение этой загадки. Мы принесли ей новые знания в форме неизвестного и разумного вида.
— Но мастер охоты, что, если это какой-то коварный план Нтагона по проникновению сквозь нашу оборону? Этот корабль вполне может быть полон наемных убийц или какой-то заразы. Я считаю, красные способны на все; у них нет совести — теплокровные, что там говорить.
Выслушав мнение своего помощника по этому поводу, Сом-сун задумался. Вскоре он сказал:
— Мы просто пригласим их последовать за нами. Мы ясно дадим им понять, что если их оружие проявит на наших экрана малейшую активность, мы немедленно рассудим, что они намерены его к нам применить, и будем реагировать соответственно. — Мастер охоты посмотрел прямо в лицо своему помощнику. — Так мы и будем реагировать.
— А что, если они решат не принимать нашего приглашения? — спросил Ил-джи.
— Тогда мы должны будем их отпустить. — Сом-сун как бы пожал плечами. — Они разумные существа, и они не проявили к нам никакой враждебности. Даже напротив. Безусловно, мы должны уважать их выбор. Однако, — тут он выразительно сжал педипальпы, а его хелицеры выразили удовлетворение, — куда они направятся?
— Туда, откуда пришли, мастер охоты.
— Чтобы это сделать, им потребуется пройти по территории Нтагона. А красные, судя по всему, настроены к этом чужакам крайне недружелюбно. Идти вперед означает попасть на территорию клана Линче и ожидать там неведомо какого приема. — Сом-сун поднял свои педипальпы в широком жесте. — Так почему бы им не отправиться с нами?
— Вы правы, мастер охоты. — Ил-джи с неловкостью оглядел командный центр, где техники деловито занимались своими машинами. — Но теперь все изменится, не так ли?
— Так, — согласился Сом-сун, поглубже оседая на сиденье. — Теперь безусловно все изменится.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Чужаки? — переспросила дама Систри. — В каком смысле чужаки?
Одну из главных прелестей дамы составляла способность скрывать негативные реакции. Всегда и везде, если только она намеренно не хотела выглядеть иначе, Систри излучала безмятежный интерес. Точно так же она вела себя и сейчас, хотя внутренне была не на шутку озадачена.
— Сами мы их не видели, дама. На данный момент основаниями могут служить только необычные конфигурации их кораблей. Но, как вы можете видеть, эти корабли очень странные.
Систри внимательно изучила изображения, переданные ей Сом-суном, и действительно нашла сами корабли и те движения,
которые заставляли их делать пилоты, очень странными. Дама никогда ничего подобного не видела. Эти пилоты определенно были грозными бойцами.
Легкий трепет страха охватил даму при этой мысли. До сих пор клан Нрзан был непобедим, и ничто не угрожало его спокойствию. Но эти… чужаки. Действительно ли они представляли собой иную форму жизни — или это был какой-то причудливый и в то же время изощренный план по уничтожению Нрзана? Любая из этих возможностей могла вызвать расстройство желудка, и, к несчастью, Нтагон вполне был способен измыслить подобную схему завоевания.
— Вы можете привести их в клановый дом, — наконец сказала Систри. — Но они не смогут покинуть свой корабль, пока мы все это обстоятельно не обсудим. За ними также должен вестись строжайший присмотр.
— Безусловно, дама. Еще меня интересовало, может ли кому-то быть дозволено посетить их корабль. — Поза мастера охоты указывала на глубокое уважение, смешанное с сильнейшим любопытством.
Систри какое-то время выражала раздумье.
— Такое предложение уже было сделано? — спросила она.
Хотя мог ли мастер охоты осмелиться придержать подобную информацию?
— Нет, дама. Я выражаюсь гипотетически. — Сом-сун почтительно склонил головогрудь.
На самом деле дама вовсе не требовала от мастера охоты такого уничижения — оно было всего лишь инстинктивной реакцией на что-то смутное в ее манере. Высшей мудростью для самца было всегда знать свое место.
— Если подобное предложение поступит, я приму во внимание ваш к нему интерес. — Педипальпы дамы заколыхались, ясно указывая, что эту беседу пора заканчивать. — Я также велю моему помощнику назначить вам время для личного разговора, как только вы вернетесь, — сказала она. — Пожалуйста, оставайтесь на связи, пока Пет-мол вас не запишет.
Экран щелкнул, и Систри опять осталась одна. Она встала с ложа и стала расхаживать по комнате, снова и снова взбираясь на обтянутые шелком стены до самого потолка. Наконец, досадливо щелкнув жвалами, дама вернулась к своему пульту. От ее долга не было никакого спасения. Систри обязана была проинформировать королеву. После нажатия нескольких клавиш она обнаружила, что перед ней на экране появился Ху-сей, первый помощник королевы Тусси.
Изящным жестом Систри признала их положения почти равными по статусу. Ху-сей мгновенно откликнулся уважительным жестом, который удостоверял безусловное превосходство второй после королевы.
— Как замечательно видеть вас в таком добром здравии, — учтиво начала Систри.
— Имею великое счастье сказать тоже самое вам, моя дама.
Ху-сей выказал педипальпами первую степень уважения. Но не из простой лести. Он действительно уважал даму как за ее политическую проницательность, так и за общую привлекательность. Также он прекрасно знал о той высокой оценке, какую давала Систри королева. Будучи превосходным политиком, Ху-сей всячески добивался расположения дамы.
— Я нахожу, что должна попросить аудиенции у ее величества, — сказала ему Систри. — Это дело определенной срочности, а также определенной секретности. — Наклоном головы она выразила смутное извинение за то, что не сказала большего.
Ху-сей мгновенно замер в позе уважения и сильнейшего любопытства.
— Если на то будет воля ее величества, вы, разумеется, услышите то, что я должна ей сказать. Безусловно, первый помощник, я сообщу королеве о вашем интересе. Однако вначале, учитывая деликатную природу новостей, я должна побеседовать с ее величеством наедине.
Ху-сей поклонился.
— Вы подключились в благоприятный момент, дама Систри. Королева как раз заканчивает свою последнюю аудиенцию, и на следующий станзис у нее ничего не запланировано.
— Я подожду связи, — сказала Систри, награждая самца благодарным кивком. Экран в очередной раз щелкнул, и она осталась наедине со своими мыслями. Вскоре дама принялась собирать в единое целое всю информацию, которую передал ей мастер охоты, равно как и свой краткий с ним разговор, и располагать ее в определенном порядке. Таким образом, на вопросы королевы могли быть даны быстрые и точные ответы. Впрочем, на данный момент ответа на самый насущный вопрос у Систри не было.
Вопрос этот звучал так: «Действительно ли это чужаки?»

— Итак, дамы и господа, — обратился Редер к своим старшим офицерам, — мы с вами оказались в интересном положении. — Он постучал пером по столу, приглушая смешки. — Мне бы очень хотелось добавить, что положение это уникальное, но, к несчастью, мокаки нас здесь опередили.
— Сэр? — Бут поднял руку.
— Слушаю вас, мистер Бут. — Редер сдержал недовольную гримасу. «Я знал, что меня ждет, когда его на это собрание приглашал, — подумал он. — Так что теперь просто придется, стиснув зубы, его терпеть».
— Под какой конкретно угрозой мы в данный момент действуем? — Шеф контрразведки смотрелся подавленным и предельно серьезным.
— Гм… — Питер оглядел стол. Все лица выражали примерно то же самое, что и физиономия Бута. Коммандер откашлялся. — Мы в общем и целом действительно действуем под угрозой. Но это вполне разумная угроза, — сказал он и поднял руки, словно бы отметая все возражения.
— Я мог бы и сам догадаться, — пробормотал Бут.
— Мистер Бут, — раздельно произнес Редер, жестко на него глядя. — Я отвечаю на ваш вопрос. — Коммандер выждал еще немного. Наконец глаза Бута с неохотой, но все-таки опустились.
— Повиане эскортируют нас в свой клановый дом, — продолжил Питер. — Нас предупредили, что если наши орудия начнут разогреваться, они рассудят, что мы намереваемся стрелять, и по нам будет открыт огонь. — Он улыбнулся Саре. — Похоже, капитан-лейтенант, вы там на них сильное впечатление произвели.
Сара тоже улыбнулась и покраснела, а все офицеры в знак одобрения принялись стучать по столу кольцами Академии. Все, кроме Бута, который опять не отрывал глаз от Редера.
— Сэр, — поинтересовался шеф контрразведки, — что повиане намереваются с нами сделать, когда они нас на свою планету притащат?
Редер какое-то время просто на него смотрел.
— Законный вопрос. Особенно если допустить, что нас куда-то тащат. На самом же деле это не так. Нас пригласили их сопровождать. Если бы мы захотели, повиане позволили бы нам удалиться сразу же после боя.
— Ха! Это они теперь так говорят. Сэр. Теперь, когда мы делаем то, что им от нас нужно. Как они, по-вашему, отреагируют, если мы прямо сейчас остановимся и скажем, что передумали?
— Честно говоря, мистер Бут, думаю, что они нас отпустят. Я также думаю, что они посчитают нас хамами и в следующий раз будут не столь радушны, если какому-то из судов Содружества случится здесь оказаться.
Питер размеренно постучал по столу своим пером. Молчаливую манеру, в которой офицеры позволяли этому разговору продолжаться без их вмешательства, он посчитал указанием на то, что у них также есть свои соображения.
— Такая вот у нас ситуация, — продолжил коммандер, подаваясь вперед. — Один транзитный мотор выключен, еще один отчаянно нуждается в ремонте. Не говоря уж о том, что ремонта требует корпус. И нам нужно лечить раненых. — Питер оглядел стол. — Более того, теперь у нас совершенно точно не хватит горючего, чтобы добраться домой.
После этих слов вокруг стола началась словно бы какая-то почти незримая рябь; офицеры едва заметно меняли позы и переглядывались. Некоторые из них уже и так это знали, а остальные, похоже, предчувствовали подобную ситуацию. Однако при всем при том им требовалось быть каменными, чтобы не проявить совсем никакого отклика.
— Но даже будь у нас в достатке антиводорода, — продолжил Редер, — нам все равно пришлось бы пройти через территорию Нтагона. С одним выключенным мотором и другим в ремонте. Да, этот корабль был построен как быстроходный рейдер. Но нам придется пытаться пробить себе путь как минимум со сломанной лодыжкой. Неужели кому-то действительно хочется вести перестрелку с крупными боевыми подразделениями… да еще когда у них базы снабжения под боком?
Откинувшись на спинку кресла, коммандер лениво покатал свое перо взад-вперед. Затем он поднял голову и пристальным взглядом обвел весь стол, подолгу задерживаясь на каждом лице.
— Так что, как видите, выбор у нас следующий: рискнуть здесь или гарантированно погибнуть там.
Редер наблюдал, как офицеры взвешивают сказанное. Ждал молча, пока каждый из них не посмотрел ему в глаза и не кивнул. Впрочем, оставался еще Бут.
— Тогда мы должны установить свое превосходство, — заявил шеф контрразведки.
— А что, мистер Бут, иначе аборигены хамить начнут? — с кривой улыбкой осведомился Труон Ле.
Шеф контрразведки ощетинился, но прежде чем он смог ответить, вмешался Редер.
— Думаю, благодаря эскадрилье, мы уже установили свое по меньшей мере им равенство. Мы также проявили к ним всю любезность, на какую были способны.
Питер потер лоб.
— Мистер Бартер, наш лингвист, сообщил мне, что повианский язык включает в себя очень много жестикуляции и мимики. И то, и другое совершенно необходимо, чтобы добиваться правильного понимания, а также чтобы указывать на всякие смысловые тонкости, проявлять хорошие манеры и тому подобное. Это приводит нас к еще одному вопросу, который меня беспокоит. Как повиане будут реагировать на то, как мы выглядим?
Так получилось, что все за столом одновременно вдохнули.
— Полагаю, мы для них выглядим не менее скверно, чем они для нас, — морща нос, заметила Ашли Люрман.
Доктор Голдберг явно не на шутку задумался.
— Если они такие же ксенофобы, как люди, нам надо будет раскрываться очень медленно и осторожно. Чтобы немного их подготовить, я могу составить какой-то текст с картинками.
— Можно добавить туда некоторые развлекательные записи, — предложила Сара. — Танцы, к примеру.
Голдберг медленно кивнул.
— Пожалуй, это хорошая мысль. Я определенно не рекомендовал бы показывать им наши фильмы про войну.
— Особенно такие, в которых несколько человек целые легионы повиан побеждают, — сухо добавил Труон Ле.
Тут все зафыркали от смеха. С тех пор, как стало известно о мокакско-повианском союзе, информационное ведомство Содружества выдало массу подобной продукции. За образчиками они при этом аж в двадцатое столетие залезли.
— Если у нас на борту таковые имеются, — сказал Питер, — я бы рекомендовал немедленно их из компьютера изъять. Я также не хочу, чтобы повиане считали, будто мы повинны в ксенофобии или во враждебных намерениях.
— Но мы повинны и в том, и в другом, — с лукавой улыбкой nзаметила Сара.
— Да, но я не хочу, чтобы они об этом знали, — сказал коммандер, снова подаваясь вперед. — Мистер Харткорпф, необходимо, чтобы вы отслеживали местные передачи и передавали их мистеру Бартеру для изучения. Если у повиан есть свои развлекательные программы, они могут оказаться особенно разоблачающими.
Сара одарила его насмешливым взором, и Питер повернулся за поддержкой к доктору.
— А что? — спросил он. — Почему бы и нет?
Голдберг усмехнулся.
— Они вполне могут быть непреднамеренно разоблачающими, но у нас нет контекста. Могут уйти годы, пока мы определим те черты, которые характерны для повиан в противоположность людям.
— Ладно, — сказал Редер. — По крайней мере, это обеспечит мистера Бартера видеотекой жестов и тому подобного, чего он не получает из аудиопередачи. — «Вряд ли профессор будет намного хуже спать, если всего этого насмотрится, — подумал Питер. — Он уже знает, как они выглядят. Тем не менее, что касается наблюдения за нашим пленником, он держится очень прилично».
— Прямо сейчас всем необходимо ясно понять, — продолжил коммандер, — что никто не должен появляться перед повианами без специального разрешения. Никакого наружного ремонта, никаких визуальных передач — короче, ничего внешнего, пока мыс этим народом почву не прощупаем. Я твердо верю, что повиане цивилизованы и по меньшей мере расположены вести себя миролюбиво. Однако пока что нельзя сказать, как на них или даже на всю их культуру подействует вещь столь травматичная, как целый корабль чужеродных существ.
— Будем надеяться, что они найдут нас восхитительными, — сказала Люрман.
— Но не решатся на вкус попробовать, — пробормотал Бут.
— На этой радостной ноте, — заключил Редер, — давайте перейдем к докладу старшего механика о ремонте.

Зала ее величества являла собой колоссальную чашу чистейшего белого шелка. Стены там были вытканы так, что смутные узоры на них менялись в зависимости от угла зрения. Неяркий свет проникал из какого-то скрытого источника, поддерживая во всей зале равномерно-комфортную яркость. Местами попадались скульптуры или подвешенные растения, добавляя к белоснежному интерьеру легкий цветовой мазок.
Ложе королевы ежедневно плелось из свежей паутины и свисало с потолка, удобно поддерживая ее брюшко и грудную клетку. Перед этими качелями располагалось другое ложе, более обычное. При необходимости туда можно было добавить большее их число, однако в этой, менее официальной зале королева предпочитала поддерживать обстановку просторной незатейливости.
Ху-сей уважительно выступил вперед, наслаждаясь мягкостью и глубиной шелка под своими когтистыми лапами. Такую мягкость и глубину можно было найти только в этой зале. Затем самец смиренно опустил головогрудь, и Тусси грациозным жестом приняла его поклон.
— Присаживайтесь, первый помощник, — сказала королева. — Я бы хотела, чтобы вы присутствовали, пока моя вторая будет рассказывать. Начинайте, — велела Тусси.
По ее команде между ними вспыхнула проекция дамы Систри. Сквозь эту полупрозрачную проекцию Ху-сей мог видеть королеву, и все же образ дамы был достаточно ясным.
После нескольких первых фраз первый помощник посмотрел сквозь проекцию на королеву. Он был страшно потрясен. Голоса, которые по словам мастера охоты приходили со странных кораблей, звучали совершенно неслыханно. Какие лица должны были иметь эти создания, чтобы производить подобные звуки? Ху-сей задрожал. Но при этом он мог видеть, что королева испытывает возбуждение и жаждет встретиться с этими существами.
— Мы оказались перед двумя возможностями, — сказала Тусси. — Либо они действительно чужаки, либо они обманщики. Это приводит нас к четырем возможностям. Нтагон мог знать об этих чужаках и не желать, чтобы мы о них что-то выяснили, или не знать, но по той или иной причине считать необходимым преследовать их на территории Нрзана, чтобы уничтожить. Сомневаюсь, однако, что целью этого было защитить своих добрых друзей в клане Нрзан, — сухо заметила она. — Или это обман, совершенный в отношении Нтагона другим кланом с целью совершения набега на его территорию. В таком случае я ожидаю, что они вскоре раскроются и пригласят нас участвовать в этом розыгрыше. Или это обман, совершенный Нтагоном в отношении Нрзана как средство для совершения какого-то тайного набега.
— Пять возможностей, ваше величество, — мягко напомнила ей дама Систри.
Тусси вопросительно наклонила голову.
— Если это подлинные чужаки, они могут пожелать установления дипломатического контакта.
Королева подняла голову, и ее хелицеры сместились, выражая неподдельное удовольствие.
— Разве это не будет восхитительно? — спросила она.

— Успокойтесь, — произнес Редер, находя для себя сложным следовать собственному совету. — Просто дышите поглубже. — Для наглядности он показал.
— Я стараюсь! — рявкнул Бартер. — Но у меня ничего не выходит!
Доктор вручил ему какой-то мешочек и велел туда дышать. Лингвист повиновался, и его дыхание замедлилось. Однако никакого заметного эффекта на панику, от которой профессору хотелось вопить, это не оказало.
— Попробуйте походить, — предложил ему доктор Голдберг. — Встаньте и подвигайтесь. Делайте что-нибудь со всем этим адреналином.
Бартер вскочил на ноги и принялся расхаживать взад-вперед, энергично размахивая руками. Редер с Голдбергом пригибались, отчаянно стараясь не попадаться ему по пути, но комната была слишком мала для трех мужчин и приступа панического страха. От лингвиста постоянно кому-то из них доставалось.
— Давайте выйдем в коридор, — наконец предложил Редер.
Бартер оказался там раньше них. И тут же затопал туда-сюда. Стоя в дверях лазарета, Голдберг с Редером внимательно за ним наблюдали.
— И давно он уже такой? — спросил Питер у доктора.
— Не так давно — минут сорок. Я вызвал вас, как только он пришел, потому что он все повторял, что не может с этим справиться. Я подумал, что вам надо об этом знать.
— Есть от этого какое-нибудь лекарство? — Коммандер ткнул пальцем в мечущегося по коридору Бартера. — Несчастный малый. Вы только на него посмотрите.
— Он уже на этом лекарстве сидит, — ответил Голдберг. — Он принимает его регулярно, и, откровенно говоря, ничего лучше того, что он принимает, у меня нет. Я бы также не рекомендовал ему повышать дозу. Если он вам, конечно, нужен как переводчик; если как украшение садовой лужайки — тогда другое дело. — Он покачал головой. — Со страхом все эти укоренившиеся лекарства больше ничего сделать не могут. Думаю, это просто замечательно и указывает на необычайные достоинства его характера, что ему удавалось так долго держаться.
— Что же нам теперь делать? — спросил Питер. — Значит, лекарство — не ответ?
— Откровенно говоря, коммандер, я думаю, что часть проблемы здесь в изоляции. — Доктор поднял руку, прежде чем Редер смог ему возразить. — Я знаю, что вы были очень заняты. Одна критическая ситуация за другой и так далее. Я это знаю. И он это знает, — сказал Голдберг, указывая на пациента. — Но теперь все немного утихомирилось, и он еще более важен, чем раньше. Так что если мы хотим, чтобы он был способен функционировать, мы должны раскрыться и сделать его частью группы.
— О чем вы говорите? — недоуменно морща лоб, спросил Редер.
— Необходимо, чтобы он был с нами вместе. Думаю, его следует приглашать на все совещания по поводу того, как мы намерены взаимодействовать с повианами. Думаю, нам следует хотя бы попытаться наладить с ним повседневное общение.
— Как, например? Пригласить его с Падди в покер сыграть?
— Да! Особенно если мы сможем убедить Падди и остальных проявлять к нему определенное уважение. Ведь этот человек — наш постоянный эксперт по повианам. По крайней мере, по их языку. И теперь он чертовски близок к тому, чтобы этой работой себя угробить. Если требуется немного ласки, если нам надо немного его за руку подержать, то да, безусловно, любыми средствами зазывайте его на покер.
— Поймите, доктор, когда дело доходит до покера, Падди даже меня не уважает. — Редер упер руки в бока и опять стал смотреть, как Бартер расхаживает по коридору. Затем он пожал плечами. — Хотя, если речь идет всего лишь об отвлечении…
— Именно об этом речь и идет. О чем-то, что оторвет его разум от внешнего вида повиан. Отвлечение прекрасно поможет. И на данный момент других вариантов я просто не вижу. Короче, устройте ему покер.
Редер покачал головой.
— Звучит чертовски жестоко, но вы врач. — Он наклонился к Голдбергу. — Должен ли я дать ему еще немного здесь погулять?
Доктор оценивающим взором оглядел своего пациента.
— Да, — кивнул он. — Пусть еще пару минут походит. А вы тем временем покер организуйте.
— Все-таки звучит дьявольски круто, — с сомнением сказал Питер.
— Да, порой лечение может показаться хуже болезни. Но мы должны что-то с этим поделать. Возможно, вам удастся убедить Падди не делать слишком высоких ставок в этой игре.
Редер фыркнул и отвернулся.
— Ну да, — пробурчал он. — А еще я уговорю его лифчик носить.
Бартер сидел за карточным столом, буквально гудя от нервной энергии. Он оглядел своих коллег-игроков, которые взглянули на него в ответ точно целый аквариум с акулами, причем через очень долгое время того, как в этом аквариуме была кормежка.
Компания подобралась самая разношерстная: офицеры, несколько старшин, несколько матросов. Но у всех у них на столе были фишки, так что царила там фамильярная непринужденность.
— Значит, так, — начал Падди. — Вы здесь новенький, а потому на первом кону мы вам сдавать позволим. — Он глотнул выпивки и наградил лингвиста зубастой улыбкой. — Такая у нас традиция. Как гласит поговорка, «в дерьме все одного ранга». А места грязнее, чем здесь, на славном корабле под названием «Непобедимый», пожалуй, не сыщешь.
Все остальные прыснули. Бартер послушно развел руками.
— Да, конечно, — кивнул он и одарил всех нервной улыбкой. — Значит, картишки, — сказал профессор и потянулся к колоде, которую выложил из кармана Падди.
Лингвист вытряхнул колоду из пачки, и его руки буквально заплясали. Карты стали длинными веерами стремительно перетекать взад-вперед. Редер такое только в голофильмах видел. А затем слабонервный, легковозбудимый, суперинтеллигентный профессор приступил к четкому перечислению правил, и все до единого за столом внезапно поняли, что у этой овечки оказались волчьи зубы.

— Отличная получилась игра, — сказал Бартер Редеру, пока они шли по коридору к офицерским каютам.
Лингвист шуршал пачкой кредитных карточек с той же энергичной виртуозностью, какая у него нашлась для карт.
Редер сподобился на мучительно-вежливую улыбку и кивнул.
— Когда я учился в университете, мне довелось крупье в игровом зале поработать, — признался Бартер. — Обожаю покер. Одно время даже я собирался им профессионально заняться. — Он похлопал Редера по плечу. — Джеймс Скотт предложил меня подучить, быть моим тренером, пока я немного опыта не поднаберусь.
Глаза у Редера полезли на лоб. О Джеймсе Скотте по прозвищу Скотина слышал даже он. «Что ж, — подумал Питер, — теперь понятно, почему меня так капитально обставили. Черт побери, этот парень сумел на самого Джеймса Скотта впечатление произвести! У нас не было ни единого шанса».
— Да, знаете ли, мы все тут немного подучились после того, как сегодня вечером с вами поиграли, — заверил он профессора. — И я надеюсь, вам это тоже помогло.
Бартер остановился.
— Да. Да, помогло. Спасибо, коммандер. — Он вдруг показался смущенным. — Порой меня прихватывает, и я просто ломаюсь, — добавил лингвист, разводя руками и нервно посмеиваясь. — Пожалуй, надо бы мне поменьше с сикарахами общаться.
— Они не сикарахи, — твердо сказал Редер.
Бартер опустил глаза и замахал руками, словно стараясь стереть только что сказанное.
— Знаю, знаю. Я не хотел их унижать. Я просто хотел сделать все это более терпимым.
— Они не сикарахи, — повторил Редер и жестко взглянул на лингвиста. — Они… не… сикарахи. Они не пауки. Они представляют собой разумный вид — первый, какой нам случилось встретить во Вселенной. И теперь вам придется убедить себя в том, что они никакие не сикарахи.
Бартер не мог встретиться взглядом с коммандером. Подняв руки ладонями наружу, он стал подталкивать их к груди Редера, словно бы его успокаивая.
— Я знаю, вы правы. Но они похожи…
— Быть может, вы смогли бы представить себе, что они скорее похожи на омаров? — предложил Питер. — В перспективе это могло бы вам помочь.
— Нет, я не ем омаров. Омары — просто большие сикарахи.
— Омары не сикарахи, — возразил Редер и пошел дальше. — Я омаров отлично ем. — Он сделал еще несколько шагов. — Они не сикарахи.
Бартер опять зашуршал своими кредитными карточками.
— На самом деле они сикарахи, — пробурчал он, шагая бок о бок с коммандером.
«Мне вовсе не требовалось об этом знать, — подумал Питер. — И вообще. Голдберг мне должен за многое ответить».

Просмотрев предложенный доктором Голдбергом учебный фильм по ознакомлению повиан с человеческой расой, Питер какое-то время сидел молча, погруженный в глубокие раздумья.
— Вам не понравилось, — заключил Голдберг.
— Нет-нет, — возразил Редер, выпрямляясь в кресле. — Вовсе нет. Мне даже думается, что вы здесь проявили немалый талант. Возможно, после войны вам следует фильмами заняться, — с улыбкой предположил он.
— Однако… — сказал доктор, после чего сложил ладони чашечкой и пошевелил пальцами, изображая жест типа «валяй, излагай».
— Знаете, — вдруг вмешался Бартер, — возможно, этому фильму следовало быть более технически-медицинским и менее… ну, что там у нас сегодня в меню.
Голдберг хмуро на него глянул.
— Думаю, нам следует ясно дать повианам понять, что мы всеядны, — сказал он. — Вряд ли они этому удивятся.
Питер, однако, кивал.
— Мне кажется, доктор, что мистер Бартер верно уловил смысл. Весь материал о еде можно будет изложить в последующих сериях. А здесь дать простое введение о нашем виде в целом. Кроме того, мы готовим нашу пищу, а повиане… не готовят, — сказал он и поморщился. — Вполне возможно, что наш способ употребления пищи покажется им таким же отвратительным, как нам — их способ.
Голдберг явно задумался. Наконец он кивнул.
— Да, они запросто могут пожирателями падали нас посчитать… — Он ухмыльнулся. — Лично я чертовски твердо уверен, что сидеть за одним обеденным столом с настоящим падальщиком мне бы не захотелось.
— И поменьше картинок других земных форм жизни, — предложил Бартер. Вид у него был отчужденной, словно большей части разговора он просто не слышал. — Прямо сейчас это выглядит так, словно вы им говорите: «Вот Земля. Столько съедобных тварей вы никогда в жизни не видели».
Редер и Голдберг просто на него посмотрели.
— Понимаете, — лингвист пожал плечами, — я просто пытаюсь увидеть все это их глазами.
— Пожалуй, профессор и здесь в точку попал, — заключил коммандер. — Просто сократите этот фильм до введения о том, как мы выглядим. Думаю, вам будет несложно его доработать. Покажите им сначала нашу одежду или что-то в таком роде. А затем медленно выстраивайте от скелета до плоти.
— Ручаюсь, наш скелет повианам понравится, — пробормотал Бартер, отрывая глаза от стола. — Это единственное, что у нас с ними хоть отдаленно похожего.
Голдберг кивнул и сделал себе пометку.
— Хорошо, я этим займусь, — сказал он и поднял взгляд. — Что-нибудь еще, джентльмены?
— Пока ничего, — сказал Редер, вставая. — Если я о чем-то таком подумаю, я с вами свяжусь. Да! — Он щелкнул пальцами и указал на Бартера. — Возможно, нам следует все это вашему коллеге показать.
Профессор кивнул.
— Очень удачная мысль. Я знаю, что ему скучно, и уверен, что ему понравится. Вот только я не знаю, насколько мы можем его мнению доверять.
— Разумеется, — согласился Редер. — Мы должны критически воспринимать все, что он нам рассказывает, но до сих пор он нас не подводил.
— У меня такое чувство, что он очень молод, — сказал лингвист. Затем он встал и собрался уходить. — Ничего определенного — просто ощущение, что он очень наивен.
— А вы спросите его возраст, — предложил Редер. — Когда мы установим контакт с повианами Нрзана, мы сможем сопоставить его возраст с вероятной продолжительностью их жизни и выяснить, правы вы или нет.
— Это может быть очень важно, — сказал Голдберг, делая себе одну пометку. — Кстати, как он вам, мистер Бартер? Он ест и пьет? Он кажется угнетенным?
— Я… по-моему, я не тот человек, которого следовало бы об этом спрашивать, — запротестовал Бартер. — Я просто не могу вам этого сказать.
— Пожалуй, доктор, вам пора самому его расспросить, — сказал коммандер. — Мы не хотим, чтобы с нашим гостем что-то случилось. Особенно сейчас, когда мы в нем больше всего нуждаемся. Но ни о чем, связанном с кланом Нрзан, я бы при нем не упоминал.
— Думаю, здесь вы правы, сэр, — согласился Голдберг. — Я не хотел бы прибавлять ему беспокойств. Но он может заподозрить, что мы по-прежнему на территории Нрзана. Куда мы еще могли направиться? — Он поднял руку, предотвращая повторение любых предупреждений от Редера с Бартером. — Нет-нет, не волнуйтесь, я не стану поднимать эту тему. Могу я воспользоваться вашей аппаратурой, мистер Бартер? Быть может, лучше поговорить с ним из вашей лаборатории?
— Конечно, — кивнул лингвист. — Я как раз должен разобраться с кое-каким материалом в другой моей лаборатории.
Голдберг радостно потер ладони.
— Тогда я с нетерпением ожидаю знакомства с этим парнишкой.

Труон Ле, Харткорпф и Гундерсон наконец уселись за стол. На совещание они прибыли последними — наверное, потому, что как раз их доклад старшие офицеры собрались послушать.
— Планета, или клановый дом Нрзан, очень густо населена, — начал Труон. — Вокруг планеты также есть много орбитальных жилых комплексов и заводов. Судя по тому, что мы увидели на поверхности Нрзана, было бы неразумно предположить, что какие-то из этих комплексов являются фермами, поскольку на поверхности ничего похожего на фермы не наблюдается. Или, — уточнил он, — ничего, что мы могли бы в качестве таковых опознать.
— А есть там вообще зеленые зоны? — спросил доктор Голдберг. — Парки, необработанные земли?
— Там есть существенные площади зеленых угодий, доктор, — ответил Гундерсон. — Вполне достаточные для поддержания здоровой атмосферы. Все указывает на то, что эта атмосфера очень близка к нормальной земной.
— Нам все равно потребуется проба, чтобы определить, насколько она безопасна, — вставил Голдберг.
Тут все дружно кивнули. В таких делах осторожность проявлять не мешало.
— Как вы можете видеть, — продолжил Труон, вызывая голоснимок системы Нрзана, — здесь есть узкий пояс астероидов. — Тут же появившаяся на голоснимке красная стрелочка указала на пояс, который действительно был не слишком широк, зато состоял из более крупных астероидов, чем аналогичный в Солнечной системе. — Мы обнаружили свидетельства того, что там ведутся горнорудные разработки. И, как мы заметили, едва только вышли из прыжковой точки, здесь имеются весьма существенные торговые транспортные потоки. Многие корабли приходят из-за пределов этой системы. На данный момент мы отметили суда повианской конфигурации, промаркированные четырьмя цветами: зеленым, оранжевым, желтым и лиловым.
— Итак, нам уже известно о существовании шести кланов, — медленно проговорил Редер. — И, сцепившись только с одним из них, мы думали, что бьемся в своей весовой категории. — «Черт побери, — подумал коммандер. — Если мы здесь напортачим, мы будем чертовски ответственны за конец человеческой цивилизации. Так что смотри, Редер, куда ступаешь…» — Что-то еще, мистер Труон?
— А вот военных судов с какой-либо другой маркировкой, кроме голубой, мы пока что не видели. Отсюда мы заключаем, что либо клан Нрзан — главная сила среди повиан, либо все эти кланы равны по силе, и ни один из них не имеет своих военных кораблей на территории другого.
Редер кивнул. «Это две очень разные вещи, — подумал он. — Но в данный момент мы не можем узнать, какая догадка верна».
— Что-то еще? — спросил коммандер.
— Пожалуй, сэр, хотя это всего лишь гипотеза, — сказал старпом. — Тем не менее, — он стал настраивать фокус, пока в поле зрения не появилась космическая станция между поясом астероидов и Нрзаном, — основываясь на эмиссиях, которые исходят от этой станции, я бы сказал, что это антиводородный завод.
Все офицеры подались вперед, внимательно изучая голограмму. На вид структура не слишком отличалась от тех заводов, которые Содружество снова стало вводить в строй в начале войны.
— Кроме того, основываясь на объемах их экспорта, — добавил Гундерсон, — мы можем предположить, что их процесс намного эффективнее нашего.
«А вот это, — подумал Редер, — уже хорошие новости. Это значит, что мы сможем купить себе немного горючего, чтобы добраться домой. Это также дает нам хорошую тему для переговоров сразу же после установления формальных отношений. Тут Скарагоглу явно напортачил. — От этой мысли у коммандера потеплело на душе. — Старому дьяволу следовало бы дипломата с нами послать».
— Тем не менее очевидно, — вслух сказал Питер, — что получать антиводород все же не так эффективно, как разрабатывать его природные месторождения. Иначе Нтагон с мокаками бы обниматься не стал. — Тут коммандер вдруг хлопнул себя по лбу — Нрзан не знал о существовании людей, пока мы здесь не появились. Отсюда вытекает, что Нрзан не знает о природных залежах антиводорода!
— Вопрос теперь в том, — в последовавшей тишине произнесла Сара, — хотим ли мы, чтобы он о них узнал?
Редер покачал головой.
— Нам потребуется выяснить о повианах гораздо больше, прежде чем мы решим. Хотя подозреваю, что нам придется признаться, прежде чем мы здесь закончим. Не будет большой натяжкой предположить, что как только мокаки и Нтагон раскатают Содружество, мокаки вдруг обнаружит, что их тоже ненавязчиво раскатали. Стало быть, конечной целью Нтагона может быть нарушение равновесия среди кланов и выдвижение себя впервые среди равных.
— Это определенно дает нам общую почву с Нрзаном, — тихо сказал Труон.
— По меньшей мере это дает нам, о чем задуматься, — согласился Питер.
— Сэр? — произнес Скиннер, слегка приподнимая руку над столом.
— Слушаю вас, мистер Скиннер.
— Вполне возможно, что Нрзан сможет обеспечить нас деталями для починки моторов. Есть надежда, что их моторы не так уж и отличаются от наших, — предположил старший механик. — Но мы должны это выяснить.
Редер кивнул. «Чистый Скиннер, беспримесный, — подумал он. — Сосредоточенный на своей задаче, невероятно сосредоточенный».
— Благодарю вас, мистер Скиннер, — сказал коммандер. — Это определенно попадет в мой список для обсуждения.
Сара переглянулась с Ашли Люрман, затем повернулась к Питеру.
— Мы с мисс Люрман хотели бы предложить, чтобы мы, как две старшие по рангу особы женского пола на борту, отправились вместе с вами на планету, когда вы соберетесь туда для переговоров.
— Судя по тому, что рассказывает нам мистер Бартер, там матриархальное общество, — быстро вставила Люрман.
Редер взглянул на лингвиста, который в ответ уставился на него точно ночной зверек, застигнутый лучом прожектора.
— Я… это самое… в общем, Фа-коф сказал мне, что красным кланом управляет королева, и что его мастер охоты находится под командой у самки. — Лингвист пожал плечами и нервно оглядел стол. — Но я не подумал, что это секретно или что-то в таком роде.
— Нет, мистер Бартер, — сказал Редер, пытаясь быть предельно милым с лингвистом, чтобы не дай Бог его не напугать. — Не волнуйтесь, это не секретно. Это просто информация, которую мне требовалось знать. — Он наградил профессора дружелюбным кивком. — Просто старайтесь держать меня информированным. Делитесь со мной всем, что может показаться вам полезным для нашего общения с этим народом.
— Вы запретили мне вам звонить, — напомнил коммандеру Бартер.
Редер запрокинул голову.
— Ах ты, Господи, — выдохнул он. — Разумеется, я имел ввиду аварийную ситуацию. Вы легко можете узнать, когда таковые случаются, потому что тогда вся команда бежит на боевые посты, из интеркома летят всякие объявления, все воет, звенит, трещит и тому подобное. Но во всех иных ситуациях, если вы чувствуете, что мне требуется что-то узнать, прошу вас, совершенно свободно мне звоните.
— Спасибо, — сказал Бартер. И открыл рот, явно желая сказать что-то еще.
— Мисс Люрман, мисс Джеймс, — быстро произнес Питер, — благодарю вас за предоставление своих услуг. Я согласен. Пожалуй, будет дипломатично включить вас обеих в тот отряд, который мы пошлем на планету.
Две женщины улыбнулись коммандеру, затем друг другу.
— Есть что-то еще? — спросил Редер.
— Да! — воскликнул Бартер.
Редер повернулся к профессору в некотором удивлении от того, с какой горячностью было произнесено это «да».
— Извините, — сказал Бартер, смущенно морщась. — Я не хотел так горячиться. Я лишь собирался предложить, чтобы в следующий раз, когда вы свяжетесь с нашим эскортом, вы попросили бы у повиан эксперта по правилам этикета, чтобы обучать нас и консультировать. Тогда мы избежим риска кого-либо оскорбить.
— Блестящее предложение, мистер Бартер, — похвалил Редер лингвиста, причем совершенно искренне. — Благодарю вас, я это сделаю. А теперь, если нет других вопросов… — Он положил ладони на подлокотники кресла, словно собираясь вставать. Вопросов не нашлось. — Тогда совещание закончено. Благодарю всех за участие.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Королева Тусси и дама Систри устроились на ложах в отдельных залах, чтобы просмотреть видеозапись, предоставленную им чужаками. Они делили один и тот же компьютер, что позволяло им согласованно смотреть и комментировать.
Две самки испытывали друг к другу искреннюю преданность и всегда оставались подругами в той же мере, в какой были матерью и дочерью. Однако биология их вида не позволяла двум взрослым самкам мирно сосуществовать в одном и том же пространстве. Телесно они не были вместе с тех пор, как Систри двадцать лет тому назад достигла порога зрелости.
Разумеется, такая встреча могла состояться. К примеру, в пространстве церемонии, достаточно длительной и объемной, а также заполненной значительным числом самцов, чтобы разбавить их мощные феромоны, в обстоятельствах так тщательных расписанных, что никакая личная причуда уже не смогла бы нанести оскорбления. Тогда две или даже большее число взрослых повианских самок могли сойтись вместе. Однако подобные встречи были крайне редки, случаясь лишь раз в столетие, если не реже.
В определенном смысле повианские самки также были редки. Когда-то давным-давно это было не так — когда вид был молод, их было много. Каждая самка была королевой на своей собственной территории и считалась только сама с собой. Теперь же в клане Нрзан было двести самок на сто миллионов самцов, но лишь одна королева.
Каждая из них откладывала примерно пятьсот тысяч яиц, но только одно из них становилось дочерью. Самцы взращивались группами по сто особей бригадами из десяти взрослых самцов. Однако взрослые самки несли ответственность за взращивание своих дочерей вплоть до порога зрелости. Затем молодой самке предоставлялись собственные покои, отдельные от покоев ее матери, и в дальнейшем они общались только посредством видеосвязи, дабы мать наставляла дочь в отношении ее долга.
К счастью, повиане могли выбирать пол своего потомства, так что рождение каждой самки можно было соответствующим образом запланировать. Это привело к очень простому методу контроля за рождаемостью: меньше королев, меньше повиан. Но в то же самое время это было крайне досадно, ибо шло вопреки инстинкту.
Затем, когда повиане вышли в космос, они решили, что могут посылать своих дочерей на исследования, чтобы те изыскивали новые территории и заявляли их как свои собственные.
Хотя на это ушли столетия, клан Нрзан заполнил все возможные ниши в своей системе, после чего опять вынужден был ограничивать темпы рождаемости.
Затем, с открытием прыжка, Нрзан стал посылать колонистов в другие системы, где они становились автономными кланами. Церемония образования нового клана становилась оказией для одного из тех редких собраний королев. Теперь кланов уже было шесть — причем каждый обретал свои характерные особенности, развивал свои церемонии, традиции, мировоззрение.
Повиане по-прежнему посылали исследователей, однако прошло менее тридцати лет с тех пор, как новая колония клана Нтагон перешла к его молодой королеве. Так что в настоящий момент необходимость новых изысканий, а следовательно, и интерес к ним, были среди более старых кланов весьма низки.
Существовала также свободная ассоциация клановых королев, которая служила арбитром в делах торговли и дальнейших исследований. Однако потребовалось бы единодушное голосование, чтобы активно, то есть, военным порядком, вмешаться в управление кланом другой королевы. Во всей повианской истории подобного голосования еще никогда не требовалось.
Королева Тусси, несмотря на свое воодушевление по поводу чужаков, опасалась, что появление этих загадочных и превосходно вооруженных существ может создать такую оказию. Их вторжение с территории Нтагона, агрессивное поведение мастеров охоты красного клана в процессе преследования, а также отсутствие сообщения с королевой Нтагона раздражали и тревожили Тусси. От королевы Мигерис требовалось по меньшей мере извинение за вооруженное вторжение на территорию Нрзана.
Хотя им еще только предстояло подробно обсудить эту тему, Систри, ее дочь, сошлась с королевой во мнениях. Они достаточно давно друг с другом работали, чтобы предчувствовать реакцию другой на какое-то отдельное событие. Это никоим образом не означало, что они соглашались по каждому вопросу — это лишь означало, что они могли со сверхъестественной точностью предвосхищать реакции и тревоги друг друга.
Впрочем, пока представленная чужаками запись проигрывалась, подобные заботы временно отошли на второй план.
— В отличие от повиан, — зазвучал текст, и на экране тут же появился снимок воина с голубым хитином, причем фигура, вращаясь, демонстрировалась со всех сторон, — люди не обладают твердым защитным покрытием естественного происхождения.
Дальше была показана пара каких-то предметов. Предметы эти. напоминали сброшенные панцири, хотя выглядели намного аккуратнее продуктов линьки.
— То, что вы здесь видите, называется одеждой, — монотонно продолжил рассказчик. — Эту конкретную одежду, или форму, носят члены личного состава Космического Отряда Содружества.
— Не пытаются ли они нас запутать? — недовольно проворчала Систри, останавливая запись.
— Вряд ли, — рассеянно отозвалась ее мать. — Покрытие для специальных целей является формой, — предположила она. — А Содружество — это то, откуда они прибыли. Однако, я хотела бы знать, каково назначение этого Космического Отряда. Для научной экспедиции они слишком хорошо вооружены.
— И даже для будущих колонистов, — согласилась Систри.
— Как вы можете заметить, в этой форме есть место только для четырех конечностей, — продолжила Тусси.
— Я заметила, — кратко отозвалась дама, и развела хелицеры в положение острого отвращения. — Что они имеют в виду под фразой «не обладают твердым защитным покрытием естественного происхождения»?
— Да, меня это тоже смущает. Не могут же они иметь в виду то, что их органы обнажены. Или могут? — Тусси почувствовала неприятное шевеление в пищеварительном мешочке. — Давайте продолжим просмотр и выясним, — предложила она.
— Это человеческий скелет, — произнес голос.
Эфирно-хрупкая фигура появилась на экране. Тусси остановила просмотр, чтобы рассмотреть ее более внимательно. Четыре конечности, с удовлетворением отметила она, и нет даже самых рудиментарных свидетельств того, что когда-то было больше. Королева медленно повращала фигуру. Ага, там все-таки оставалось свидетельство существования хвоста. Быть может, даже настоящего хвоста — гибкого, с жалом? Но затем Тусси отрицательно помотала головой. Безусловно, не было никаких шансов на то, что нечто столь полезное, как настоящий хвост, дегенерирует в этот жалкий, бесполезный придаток.
— Голова весьма интересна, — заметила Систри.
Королева переключила внимание на голову. Узкий, неровный овал лица создавал странное ощущение целеустремленности.
— Я вижу место только для двух глаз, — наконец сказала она.
— Брр! — поежилась Систри. А потом призналась: — Я всегда считала себя такой искушенной, прогрессивной, готовой к восприятию новых идей. Но… ах, дорогая матушка, они же просто ужасны!
Тусси с лукавым удовлетворением щелкнула жвалами.
— Разве кто-то может быть готов увидеть по-настоящему невообразимое? — спросила она. — Признаюсь, я всегда мечтала о том, чтобы найти где-то в космосе представителей другого разумного вида. Но я неизменно представляла их очень похожими на нас. Подобное испытание будет очень нелегко пройти. Ну как, продолжать?
— Да, матушка.
Теперь на экране показывались два вращающихся скелета, причем один был меньше другого.
— Самки нашего вида, — произнес голос, и золотистое сияние объяло меньший по размеру скелет, — обычно меньше самцов.
Дисплей послойно показал внутренние органы, не объясняя их назначения, затем мускулатуру и мягкий наружный слой. Наконец стали видны человеческие лица.
— Человеческий вид имеет несколько отдельных подгрупп, именуемых расами.
И лица стали переходить от одной расы к другой, меняя свои черты и волосы, меняя цвет, а голос тем временем описывал те факторы окружающей среды, которые могли объяснить различия.
Королева и ее дама снова остановили запись и молча изучили лица на экране.
— Мне кажется, они не понимают, что у них на самом деле есть клановые цвета, — задумчиво сказала Тусси.
Они также сказали, что у них нет наружного защитного слоя, — немного резковато пробурчала Систри.
Тусси щелкнула жвалами и хвостом от удовольствия.
— По-моему, они сказали, что у них нет такого твердого слоя, как у нас, а не что у них совсем его нет. — Она еще раз внимательно оглядела человеческие лица. — Эти их «волосы» очень интересны, — сказала королева. — Как вы считаете, для чего они?
— Они в основном черные, — прокомментировала дама. — Возможно, они для украшения.
Тусси махнула хвостом.
— Что ж, эта причина не хуже всех остальных. Интересно, что же все-таки произошло с их хвостами? — сказала она, когда собственное движение ей об этом напомнило. — Я также нахожу странным тот факт, что их самки меньше по размеру. Хотя, с другой стороны, они настолько от нас отличаются. — И королева опять запустила запись.
— Это улыбка, — сообщил им голос. — Улыбка является проявление дружелюбия или умеренного удовольствия.
Лица на экране стали менять свою конфигурацию. Мышцы под кожей сокращались и выпячивались, ротовые органы оттягивались, обнажая скользкие от влаги жевательные пластинки, глаза сужались.
— А это смех, — сказал голос.
Тут же лица совершенно изменились — рты начали судорожно сокращаться, еще дальше оттягиваясь от зубов, и за зубами показалась влажная розовая плоть. Глаза почти полностью исчезли под складками кожи, а волосистые полоски над ними поднялись и изогнулись. Изо ртов стало раздаваться довольно визгливое рявканье — звук повторялся стремительно со странными подвывающими модуляциями.
— Он указывает на радость или удовольствие, — продолжил рассказчик. — Люди находят множество причин для смеха. Он даже может стать реакцией на умеренное удивление.
— Мне жаль это слышать, — сказала Систри. — По-моему, это выглядит отвратительно.
— Наверное, мы сможем им об этом сказать, — отозвалась ее мать. — Тогда, быть может, со временем мы к этому привыкнем.
Дальше экран продемонстрировал целый ряд выражений лиц, каждое из которых указывало на какую-то сильную эмоцию.
— Пожалуйста, матушка, остановите эту запись, — попросила Систри. — Хотя бы ненадолго. Я больше не могу это выдерживать.
Тусси остановила запись и немного выждала, прежде чем спросить:
— С вами все хорошо, дочь моя?
— Да. Просто… — Педипальпы дамы задрожали. — Видеть, как эти лица так корчатся и все время меняются… это ужасно, ужасно! Как же мы будем общаться с этими существами, если мы с таким трудом выдерживаем их наружность?
Королева какое-то время молчала.
— Думаю, они это чувствуют, — наконец сказала она. — Именно поэтому они приложили столько стараний с этой записью. Подвижность их лиц действительно раздражает, я не могу этого отрицать. Но мне симпатична их чуткость. Поэтому мы с вами должны смотреть эту запись до тех пор, пока не привыкнем к чертам их лиц и голосам. — Тусси еще немного помолчала. — Или мы хотя бы должны закончить ее за один присест. Полагаю, они заслуживают по меньшей мере такого внимания.
— Вы правы, матушка, — согласилась Систри. — Они стараются проявлять чуткость. Это очевидно по тому, как постепенно они показывали нам свою внешность. — Она ненадолго задумалась. — Скажите, матушка, а вам не кажется, что они знают, как выглядим мы?
— Я почти уверена. И это заставляет меня считать, что у них действительно вышла какая-то история с Нтагоном, причем весьма неприятная.
— Тогда еще более замечательно, что они проявляют такую заботу о наших чувствах. — Систри задумчиво щелкнула жвалами. — Давайте посмотрим, что они нам еще покажут.
Тусси снова запустила запись, обрадованная здравомыслием своей дочери.
Лица на экранах преобразились и стали представлять двух разных индивидов, хотя по-прежнему самца и самку. Одежда их также изменилась. Вместо формы Космического Отряда появился какой-то другой ее вид. Новая форма была целиком из одного куска и плотно облегала тела; с таким же успехом самец и самка могли совсем ничего на себя не надевать.
— Это люди — профессиональные танцоры, — прокомментировал голос. — Они представят вам один из видов искусства, известный как танец.
Два индивида соединили придатки и слились друг с другом. Самец поднял самку, которая жестко держала свои нижние придатки. Затем, когда он снова поставил ее на землю, они вместе начали двигать верхними и нижними придатками в такт с ритмичным и довольно приятным звуком.
— Как они производят такие шумы? — спросила Систри, не на шутку завороженная.
— Я не уверена, что это они, — ответила королева. Со всевозрастающим восхищением она смотрела, как люди подпрыгивают, разделяются и снова соединяются. — Это прекрасно! — наконец воскликнула она.
— Мне тоже это нравится, — признала Систри, сама себе удивляясь.
Они понаблюдали за танцами до самого конца, а затем снова проиграли этот отрезок.
— Интересно, если ли у них еще подобные записи? — спросила Систри у своей матери.
— Надеюсь, что есть, — с энтузиазмом отозвалась Тусси. — Все это так чарующе… Только представьте себе, дочь моя, как это могло бы выглядеть, проделывай что-то подобное повиане!
— Ах! Да! Это было бы восхитительно.
Систри обдумала предложение королевы, представляя себе ряды самцов, движущихся одновременно в одной и той же манере под сопровождение пленительных звуков. Один из показанных им танцев заключался в том, что танцоры так ловко стучали ногами по полу, что это постукивание составляло изумительный контрапункт с тем, что проделывали их тела. Имея большее количество ног, повиане, безусловно, могли бы достичь совершенства в подобном искусстве.
— Да, — снова сказала дама. — Но это вопрос следующего дня. Прямо сейчас мы должны решить, что нам делать с этими визитерами.
— Разумеется, мы с ними увидимся, — сказала королева Тусси.
— Тогда позвольте мне быть первой, кто увидится с ними лично, — попросила ее дама Систри. — Таким образом, если в их биологии есть что-то, вызывающее негативную реакцию, вы не окажетесь напрямую в это вовлечены.
— Достаточно благоразумно, — отозвалась королева. Однако что-то в ее голосе указывало на то, что это благоразумие не следовало слишком переоценивать. — Я согласна. Разумеется, на видео я буду присутствовать.
— На самом деле я думаю, что они поймут, — сказала Систри, и в ее голосе прозвучал намек на сомнение.
— Будет чрезвычайно интересно выяснить, что они смогут нам рассказать, — задумчиво произнесла королева.

Направляемая повианским наземным контролем, Сара доставила их на планету. В компактном устройстве Бартера имелись существенные упущения, однако, имея добрую волю и терпение, капитан-лейтенант все же сумела посадить всех в целости и сохранности. Не говоря уж о помощи самого лингвиста, который постоянно был на связи и обращался к Фа-кофу за советами по поводу того, что они до сих пор еще не обговорили.
Профессору предстояло сопровождать их по интеркому, видеть и слышать все происходящее. Очевидной причиной для этого послужило понимание того, что Бартер неизбежно впадет в кататонию максимум через пять минут после непосредственного свидания с повианином.
Доктор Голдберг и его команда по образцам, представленным чужаками, установили, что ничто в повианской атмосфере, воде и почве вреда для людей не представляет. На самом деле ничего удивительного здесь не было; даже видам с биологиями достаточно схожими, чтобы быть совместимыми, всегда чего-то такого недоставало, отчего заражение чужими микробами становилось крайне маловероятным. Бактерии погибали от какого-то одноклеточного эквивалента цинги, как только они пытались вторгнуться, а повианская версия ДНК не имела ничего такого, за что какой-либо земной вирус смог бы зацепиться — и наоборот.
Так что без всяких неудобств, связанных с ношением скафандров, Редер, Сара, Ашли Люрман, судовой юрист Марион Трюдо и корабельный историк Марк Ли высадились, чтобы встретиться с Coy-бесом, их сопровождающим и экспертом по этикету.
Из своего челнока они вышли прямо на предангарную бетонированную площадку. Гостям сказали, что их немедленно доставят во дворец, так что космопорт им проходить не придется. Оттуда, где они приземлились, этот космопорт отлично был виден, напоминая гигантский бледно-голубой тент.
На площадке людей ожидал повианин. Он стоял перед небольшим летательным аппаратом, который, судя по всему, должен был доставить их к месту назначения. Повианин направился к гостям, чтобы представиться, и из переговоров по видеосвязи они узнали Соу-беса.
Редер заметил, что Coy-бес держит свои педипальпы, выражая вторую степень уважения. Это означало высокую оценку индивида, которого повианин считал своим учеником, а стало быть, автоматически персоной с более низким статусом. Так что коммандера принимали со всеми должными почестями. Он ответил на приветствие с той же степенью уважения, что считалось соответствующим при встрече ученика с учителем. Однако Редер ясно сознавал, что, обращаясь с ним как с равным, Соу-бес оказывает ему любезность.
— Я знаю, что должен оставить это право за нашей доброй королевой, — сказал им Соу-бес, — но не могу не поприветствовать вас на нашей прекрасной планете и пригласить вас в дивный город Бржом.
— Благодарю вас, учитель, — откликнулся Питер. — Не сомневаюсь, что ее величество меньшего от вас и не ожидала. Мы с нетерпением ожидаем увидеть ваш город и познакомиться с планетой Нрзан.
— При всем уважении, — осторожно произнес Coy-бес, — обычаем является слегка наклонять голову, когда вы говорите о королеве. — И консультант наглядно это продемонстрировал, наклонив голову при слове «королева».
— Благодарю вас, — сказал Редер. — Мы непременно это запомним.
— Вы не станете возражать, если наши ученые кратко обследуют вас на предмет того, не представляете ли вы какой-то опасности для ее величества? — Обеими педипальпами Соу-бес указал на стоящее неподалеку компактное транспортное средство.
— Гм… — Ища поддержки, Редер оглянулся на своих спутников.
— Вполне разумно, — сказала Трюдо. — Это определенно соответствует земным таможенным и иммиграционным процедурам.
— Я не возражаю, — поддержала ее Сара, аккуратно